Нет, ну сколько можно повторять, я не маленький! Мне уже семнадцать! А родные не верят. И из дома не выпускают. Ничего-ничего! Не пускают — убежим. Тут как раз у папы, Темного Властелина, Светлая команда в казематах сидит. Вот с ними и сбежим. Что? Они собрались с помощью какого-то разряженного артефакта убить моего папу? Это ж еще додуматься надо. Нет, одно слово, светлые… Ничего-ничего. Я все-таки сбегу. И до Светлой магической школы дойду. И в войне победю… побежу… Поучаствую, в общем!
Над землями Темной империи шел дождь. Нет, не все так мрачно, как кажется. Ну империя. Ну Темная. И дальше–то что? В обморок от страха падать?
Дождь шел и над резиденцией Темного Властелина — мощным и неприступным замком Кардмор — оплотом и сердцем Темной империи. Серые струи воды текли по оконному стеклу, словно покрывая его амальгамой. И в это импровизированное зеркало смотрелся парень лет шестнадцати–семнадцати. Худощавый, с тонкими чертами лица, черными встрепанными волосами, собранными на затылке в короткий хвостик, и темно–зелеными, почти черными глазами. Чуть заостренные уши выдавали наличие в парне толики эльфийской крови, что можно было встретить довольно часто.
Одетый в просторные черные одежды без каких–либо украшений, он рассеянно следил за текущей водой, изредка пальцем чертя на стекле замысловатые фигуры…
Дождь… У–у–у–у! Как же я ненавижу дождь! Скучно, мокро, сыро и противно! Ходишь по замку как привидение — так же никто не замечает. В хорошую погоду хоть за ворота можно выехать, пусть там все уже давно исследовано, но все же — а вдруг?! Вот и сейчас… Решил вчера съездить в Таркрим, там, говорят, караван с юга пришел. Может, чего интересного привезли… Так нет! Сиди теперь дома и жди, пока этот дождь пройдет. Даже не просто дождь, а Дождь! Большой Весенний Ливень, если конкретно. Хотя его с таким же успехом можно было назвать и летним, так как он фактически ознаменовал конец весны и начало лета, — но разве от этого легче?!
Я еще раз с ненавистью взглянул на плотную серую водную завесу: дождь начался с середины ночи и ведь до обеда не закончится! А тогда уже и толку нет ехать куда–либо. Сбегу я отсюда! Нет, точно сбегу! Вот только…
— Ваше Высочество!
Я аж вздрогнул от неожиданности:
— Тарк мархар! Ну нельзя же так со спины подкрадываться, Грим! Я же чуть в окно не выпрыгнул!
— Ваше Высочество, их Темнейшество, Повелитель Ночи и…
Я страдальчески закатил глаза:
— Грим, я знаю и полный и краткий титул отца наизусть! Просто скажи, чего он хочет?
— Время обеда, Ваше Высочество…
Вот еще одно доказательство того, что пора отсюда сбегать, и как можно быстрее. Дворецкий Грим всегда был занудой и норовил не только титул отца, но и каждого из членов семьи произносить полностью, ме–е–е–дленно, с чувством и расстановкой, чтоб прониклись и прочувствовали. Из–за чего до сути вопроса можно было добраться хорошо, если через час.
Кстати, раньше я был только младшим принцем Дираном, и с чего это вдруг стал именоваться «Вашим Высочеством»? А, у отца узнаю, тем более что есть–то все равно хочется…
И лучше поспешить: если Грим доберется до столовой раньше меня — не миновать мне титулования, ой не миновать! На самом деле у каждого из представителей нашего клана имеется по два титула. Полный — длинный, что любовная баллада графомана, — он предназначен для всяких там официальных встреч, приемов и прочего времяпрепровождения, где как раз времени целый обоз и маленькая такая тележка, а выпендриться перед Властелином и друг перед другом всем хочется. Ну и краткий титул, так сказать, семейный, который предназначен для внутреннего пользования, вот как сейчас — во время завтраков, обедов, ужинов и так далее.
Но легче от этого не становится.
Ага! Перед дверью его нет. Значит, успел! Тра–ля–ля…
— Его Высочество, принц Диран ас'Аргал гар Тарркхан, Третий Всадник Ночи, владетельный господин Сорра, Кингара и Марлинга, повелитель тролгов и аргоротов!
Грррр! Он старшего лакея за дверью поставил! Хорошо хоть, что тот не знает полный титул! Тугран валхар! Точно сбегу!
Угу… вся семейка в сборе! И отец, и мать, и старшая сестренка Марика. Нет, конечно, у меня есть еще два старших брата — Теренс и Гилберт, но они уже с полгода шастают по юго–западным землям, расширяя пределы родной Темной империи, а там как назло одни деревушки да хуторки, так что пока они не возьмут хоть один более или менее крупный город, на глаза отцу показываться не рискнут. И я их прекрасно понимаю. Если твой отец Темный Властелин… надо действительно дважды подумать, прежде чем его злить.
Ну да. Я — сын Темного Властелина. И горжусь своим отцом! Вот!
Обед начался как обычно. За столом царила тишина, прерываемая лишь звяканьем столовых приборов. Кеир — молчаливый старший лакей–зомби — менял блюда и вновь терпеливо замирал около сервировочного столика в углу. Странно, а чего это меня «Высочеством» обозвали?..
Я мрачно ковырял вилкой жареное филе горгоны (и что матушка находит в этой говядине? Горгоны ведь, по большому счету, те же коровы, только взглядом в камень превращать умеют. Да не, мне тоже нравится горгонятина, но не постоянно же ее подавать?!), когда сестра решила, наконец, поинтересоваться.
— Ди, а почему ты такой мрачный? — спросила она, пристально разглядывая салат в собственной тарелке.
— Потому! — тихо буркнул в ответ я.
— Ты уверен? — не отставала Марика, оставив салат в покое и теперь уже пристально разглядывая меня.
— Уверен, — не отрывал взгляда от филе я.
— Ну как знаешь… — вздохнула она, возвращаясь к обеду.
И чего она цепляется? Мрачный, ну и что дальше? Настроение у меня плохое! Да и откуда здесь взяться хорошему? Скучно, хоть морлоком вой, и то не факт, что у него лучше получится. Ну посудите сами: мне семнадцать лет, а мама до сих пор считает меня ребенком!
Вон сегодня, раз уж не получилось в город поехать, хотел было потренироваться в создании самонаводящейся шаровой молнии, заклинание которой я нашел в какой–то старой книге из отцовой библиотеки. Вышел во двор (там у нас специальное заклинание стоит — дождь испаряется, недолетая футов [1]двадцати до земли), приготовился, велел всем убраться подальше и спрятаться поглубже, сконцентрировался…
И в тот момент, когда мне оставалось только сказать последнее слово, прибегает матушка:
— Диран, маленький, как ты можешь! Это же опасно! Ох, ах, ой!!!
От неожиданности я вместо заключительного слова ляпнул другое! Неприличное. Ой, что было–о–о–о!.. Я даже пожалел, что заклинание не сработало и не разнесло ни меня, ни дворик к марграну лысому… так хоть не пришлось бы выслушивать двухчасовую лекцию о том, что боевая магия детям не игрушка! А Марика: «Что случилось, что случилось?!» Тьфу!
Эх, хорошо Теренсу с Гилбертом… Уехали они, значит, расширять пределы родной Темной империи — объединенных королевств Мореании, Такалии, Западных гор и тырым–пым–пым дальше по списку… Честно говоря, только Грим да казначей Олгиус знают точно, чего и сколько входит в империю, а отец уже и счет потерял, чего и когда завоевывалось. Чем и пользуются нахальные правители захолустных королевств.
Как все в порядке — так они светлые, пушистые и вольные, а как мург в… хм, неудобосказуемое место клюнет, так орут: «А мы ж ваши подданные, извольте нас защищать и помогать!» И грамотку соответствующую притащат мохнатозатертого года. Так что приходится и защищать и помогать.
Вот только Олгиус им этого не забудет! Посчитает налогов по самое не балуйся, начиная с этого самого затертого года, да неустойку накрутит, процентов под двести! А так, настоящих войн мало, и приходится осаждать пока непуганые деревеньки да города. Целой армией.
Кстати, надо будет попытаться с братишками связаться как–нибудь, а то писем давно не приходило…
Мои грустные мысли прервал глубокий голос отца. Он обвел взглядом обеденную залу и поинтересовался у матушки:
— Дорогая, я надеюсь, вас не очень побеспокоил шум сегодня ночью?
Матушка, статная и очень даже красивая женщина лет тридцати на вид, улыбнулась:
— Нет, дорогой… Кстати, а что это было? Ты опять пытал пленных? Дорогой, я же просила тебя не делать этого ночью! Дети потом плохо спят!
Отец недовольно скривился:
— Криста, ты же знаешь, я уже лет пять этим не занимаюсь… Просто в замок пробрались воры и их поймала стража!
— Воры?! — встрепенулась сестра, не обращая внимания на то, что она толкнула Кеира, и зомби, наливающий ей вино, не сориентировался и сейчас, промахнувшись, лил его прямо ей на платье.
А я, между прочим, всегда говорил, что в домашнем хозяйстве лучше использовать живых слуг. Эти зомби такие неуклюжие! Хорошо хоть, что родители не поддались веяниям моды и не поменяли висельника Кеира на какого–нибудь утопленника. Те очень быстро разлагаются, а найти у себя в тарелке во время завтрака чей–то отвалившийся палец — удовольствие не из приятных. Хотя… Кое–кто предполагает, что именно в этом и есть весь шик. А по мне так мерзость мерзостью!
И вообще, пора прекращать эти древние обычаи. Надо бы уже побольше живых слуг завести, а то в замке запах, как в могильнике каком–то! Хоть мама и обновляет постоянно ароматические заклинания…
— Воры, — подтвердил отец, нарезая мясо. — Представляете, эти идиоты решили похитить какой–то артефакт из хранилища! Хорошо, что они еще до Коридора не добрались, а то опять месяц стены чистить! Нет, ну до чего же эти светлые обнаглели! Я же у них ничего не похищаю?!
Ха! Не хватало еще отцу похищать артефакты. У него и так имеется самая большая коллекция их всевозможных разновидностей в этом самом хранилище! Правда, часть из них не действует, так как энергию исчерпали… А я ни при чем! Нечего было этим упырям на меня нападать! А то ущелье было сильно узким! И вообще, я никогда не любил падаль… Остальные же артефакты уж очень специфические. Ну кому это надо — уметь разговаривать на языке жаб и прочих земноводных?!
Да и после того как я побывал в хранилище в первый раз и перехватал все, на что падал мой взгляд (а смотрел я быстро!), многие артефакты слушаются теперь только меня. Отец был в ярости, и я отстоял целый день в каземате, но ничего, он, в конце концов, отошел и успокоился. Правда, строго–настрого запретил мне впредь приближаться к хранилищу.
А Коридор — это вообще отдельная история, начавшаяся с первого моего предка, основавшего Темную империю. Этот самый предок страдал паранойей, причем в тяжелой форме (надо сказать, не совсем безосновательно), и он пристроил этот Коридор к своим апартаментам, напичкав его всяческими ловушками, которые только можно было себе представить. На чем и погорел: забыл, что и где установил. Его сын не был таким склеротиком и в меру сил и возможностей усовершенствовал вышеупомянутый архитектурный… тогда еще не памятник отцовской больной фантазии. Этим же занимались и остальные мои родственники, пока Коридор не перешел в свое теперешнее состояние.
Я очень любил в детстве прятаться в нем от старших братьев и Марики. Они боялись туда заходить. А вот я как чуял, что, где и куда ставить или нажать. Хорошо, отец этого не видел, а то было бы мне… развлечение!
— И, мол, этот артефакт, — продолжал тем временем отец, — надо отнести в какой–то Затерянный Храм в Западных горах. Нет, вы представляете? Ехать через всю империю, чтобы отнести маргран знает куда какую–то безделушку! Через Темные земли! Причем, светлой толпой! Ну не идиоты ли?! В общем, я приказал пока бросить их в подземелье, а там видно будет…
Тут Марика, наконец, заметила, что алое пятно от вина на ее платье становится все больше и больше, и, тихо выругавшись (вот! И мама ничего ей не сказала!.. А когда я ругаюсь, так сразу…), оттолкнула от себя Кеира. Зомби послушно отступил на пару шагов и замер, не выпуская кувшина из рук. Сестра же поспешно телепортировалась в свою комнату. Через пару минут она, переодевшись, вернулась за стол (быстро она, однако), я уж даже захотел поинтересоваться, не стояла ли там у нее в комнате служанка с платьем наготове.
Неожиданно в залу проскользнул слуга и, низко поклонившись всем нам, прошептал отцу на ухо несколько слов. Тот сосредоточенно выслушал, встал из–за стола (телепортироваться в присутствии нас с Марикой он не любил — несолидно) и вышел в резко распахнувшиеся перед ним двери. Матушка поднялась и направилась за ним. Марика посмотрела на меня и вскочила, решив последовать за родителями.
— А я расскажу… — Безучастный взгляд в потолок.
А то мало она надо мной поиздевалась, пока я сдачи не мог дать.
— Только попробуй! — Ага! Мама за такое по головке не погладит! — И вообще, я к себе! — И пока я не успел хоть что–то сказать, она вновь телепортировалась из залы.
Чего я, собственно, и добивался! Так, теперь плоскую тарелку, вина тарминского, сосредоточиться на кабинете отца и родителях, знакомый морозящий жар, плавно переходящий в обжигающий холод, и вот — картинка со звуком! Теперь только бы кто не вошел, а Кеир не в счет, он все равно ничего не сможет рассказать…
Тем временем на импровизированном экране отец вошел в кабинет и сел в кресло за столом. Матушка же опустилась на резной стул у окна, значит, что–то действительно серьезное. Следом вошел давешний слуга, и папа спросил:
— Так от кого, ты говоришь, послание?
Слуга пробормотал еще пару слов, и мой родитель радостно кивнул:
— От Теренса с Гилбертом? Конечно, пусть гонец заходит!
Слуга выскользнул из комнаты.
Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и Грим, торжественно стукнув об пол тяжелым посохом (и как он его таскает?), объявил:
— Гонец, доставивший послание Его Императорскому Величеству, Темному Властелину, Повелителю Ночи, полноправному властителю сопредельных земель, Островов Восхода, Союза Подгорных Городов, Мореании, Такалии и Западных гор от Рыцарей Тьмы Теренса Дорийского и Гилберта Алентарского!
Хм, малый титул… А братьев вообще просто так обозвал… Значит, Гриму тоже не терпится узнать, что ж там написано! Иначе… Обед бы плавно перетек в ужин! А так — посланник уже вошел в кабинет, медленно, чеканя шаг и, в соответствии с этикетом, остановившись в паре футов от отца, упал на одно колено аки подрубленное дерево, протянув ему запечатанное письмо. Отец принял послание и благосклонно кивнул:
— Можешь идти.
Гонец — напуганный мальчишка лет пятнадцати на вид, поспешно выбежал из комнаты. И чего они все так боятся Властелина? Отец между тем уже сломал печать на письме, и матушка поспешно попросила:
— Дорогой, читай вслух…
Отец кивнул и начал:
— «Здравствуйте, дорогие батюшка и матушка! Передавайте наш горячий привет Марике и малышу Ди. Как у вас дела? У нас с Гилбертом все прекрасно. Правда, есть небольшие проблемы с взятием Гирана. Мы уже третью неделю стоим под этим городом. Сперва пробовали взять его штурмом, но атаки големов просто захлебнулись. Теперь вот, по предложению Гилберта, решили попробовать осаду. Увы, пока безрезультатно, у защитников хватает и еды и питья…»
По мере прочтения лицо отца мрачнело, голос становился все ниже и ниже, пока на последних словах он, не дочитав письма, бросил его на стол и взорвался:
— Какого марграна?! Третью неделю не могут взять какой–то несчастный городок!! Да я в их возрасте уже захватил Гарраташ!!! Осаду они пробуют! Штурм у них захлебнулся!! Ну я им покажу, как воевать надо!..
Да, а если бы они еще вместо големов и прочей шушеры использовали папиных солдат… Братья бы одной трепкой не отделались! За каждого погибшего отец бы с них спросил, ой, спроси–и–ил!
— Не волнуйся, дорогой! — бросилась успокаивать его мама. — У мальчиков просто что–то случилось! Давай почитаем дальше? Вдруг с ними что–то произошло! Я так волнуюсь! Они ж холодные, голодные!..
— Да все с этими оболтусами в порядке! — Теперь уже отец успокаивал маму. — Ладно, что они там еще накарябали: — «…но я так думаю, что через пару недель провиант у них все–таки закончится, и мы возьмем этот окаянный Гиран.
В общем, у нас все хорошо.
До свидания.
Рыцари Тьмы Теренс и Гилберт.
P.S. Матушка, я тут перехватил гонца Тери. Убивать я его, конечно, не стал — так гонцов не напасешься — я просто усыпил его и сейчас сделаю приписку, а письмо вам принесет все–таки гонец Тери… В общем, хотя Тери и говорит, что все прекрасно, я в этом не уверен. И батюшка, думаю, с этим не согласится. Так что, мне кажется, будет лучше, если батюшка вообще не увидит этого письма, а вы просто передадите ему, что у нас все хорошо.
Люблю, целую.
Рыцарь Тьмы Гилберт.
P.P.S. Матушка, оказывается, этот оболтус Берти не такой уж безнадежный, как я думал. Я тут перехватил свое письмо и решил чуть–чуть дописать. Вообще–то, в словах Берти есть рациональное зерно. Наверно, батюшке действительно не стоит знать о наших проблемах.
Ваш любящий сын,
Рыцарь Тьмы Теренс.
P.P.P.S. Нет, вы это видели?! Он меня оболтусом называет! А сам старше меня всего на год! И вообще! Я не люблю, когда меня называют Берти! В крайнем случае, можно Гил! Но никак не Берти!
Но я усыплял гонца не для того, чтобы сказать это, я просто хотел попросить. Матушка, не подпускайте к моему Пине Кеира и иже с ним. Вы ведь знаете, что драконы не любят зомби, а у Пинечки еще и несварение желудка может быть!
Ваш любящий сын,
Рыцарь Тьмы Гилберт».
— Все! — сообщил отец, положив письмо на стол, и хмыкнул: — Да уж! Если бедного гонца три раза ловили и усыпляли, неудивительно, что он своей тени боится.
Матушка согласно кивнула, а потом с нажимом поинтересовалась:
— Дорогой, ты же поедешь проверить, как там наши мальчики, Теренс и Гилберт?
— Не знаю, — пожал плечами отец. — Мне кажется, нечисто что–то с этим Гираном, надо бы действительно самому во всем разобраться на месте!
Угу. Попробовал бы он сказать что–нибудь другое. Папа хоть и Темный Властелин, так и мама не вчера на свет появилась.
И, рывком встав из–за стола, отец поспешно вышел из кабинета. Матушка, охнув, бросилась за ним. Успокаивать, наверное.
Я развеял заклинание и откинулся на стуле. А что, если отец поедет… Поудобнее устроившись за столом, я подогнал Кеира, собравшегося делать третью перемену блюд.
Отец размашисто вошел в столовую и так же стремительно и резко опустился на свое место. Мама с Марикой (и где они встретиться успели?) вошли сразу же за ним с таким выражением, будто бы ничего и не случилось. Ха! Вот только не надо из меня дурака делать! А то я не знаю, что произошло!
Хм… Только чего–то папа гораздо озабоченнее. Может, еще чего–то стряслось? Или он с Гримом успел переговорить обо мне? А что, их долго не было! М–да… что–то сейчас произойдет, и это что–то не доставит никому радости.
— Слушай, Диран…
Ой, чего–то стул жестки–и–и–й… И кусок в горло не лезет… Если отец все же узнал о моих походах по Коридору–у–у… Даже мама не спасет, а еще и добавит! В некоторых вопросах она пожестче отца будет.
— Ты кушай, сына, кушай. — Ага, и матушка чего–то суетится.
А если они узнали о моем последнем посещении хранилища?! Все! Прощай, мир, мне вархир хе… Съеживаюсь на стуле, пытаясь стать незаметным, но где там! Отец так и сверлит взглядом!
— Мы получили письмо от твоих братьев… — Уф! Пронесло… Да не меня! А вообще. Значит, он злится на них! — И то, что они сообщили, требует моего присутствия.
А то я не слышал!
— А мы с твоей сестрой поедем вместе с отцом. Ты ведь уже большой мальчик и не побоишься остаться один, да? — мягко поинтересовалась мама.
— Я? Один?! — Вот это да… Вот не ожидал! Даже не знаю, радоваться или нет? А если?..
— Один. Но не переживай. Я оставлю с тобой Гойра, моего начальника гвардии, и Грима. В случае чего, они тебе помогут. Хотя, я думаю, ничего не случится. Кардмор неприступен, а послов я ни от кого не жду. — Отец медленно кивнул, взвешивая в руке нож, словно меч.
Ой, не завидую я братьям, но все же… так, стоп! Они берут Марику?! А чем я хуже?
— Возьмите и меня с собой! Чем я хуже их?! Я тоже хочу на войну!
Отец собрался было согласиться, но тут в разговор вмешалась матушка:
— Да вы что?! Я никуда его не отпущу! Тем более ни на какую войну он не поедет! А то знаю я этих солдат — научат его чему–нибудь нехорошему, а Диран, между прочим, еще ребенок!
Марика противно хихикнула за ее спиной:
— Дитятко!
Я обернулся к ней и прошептал одними губами:
— В жабу превращу!
Старшая сестра фыркнула и вкрадчиво спросила у мамы:
— Матушка, напомните мне, пожалуйста, какое количество «аква тофана» не заметно в еде?
— Для летального исхода? Пять капель — в пищу, десять — в питье, — автоматически ответила матушка, а потом с укоризной протянула: — Марика! Я ведь сто раз тебе говорила, чтобы ты не экспериментировала с ядами на братьях! Все равно ведь не подействует, так зачем ценный продукт переводить?
— Хорошо, матушка, — опустила глаза Марика, украдкой показав мне кулак.
А мама тем временем продолжила:
— Аргал, и не думай брать его с собой! Он еще ребенок! А потому он останется дома под присмотром взрослых и опытных наставников! Нечего ему с нежной и ранимой психикой делать на войне!
— Но… — попробовал было возразить я.
— Я сказала — нет!
— Тогда я убегу!
Матушка скептически хмыкнула. Ладно, попробуем зайти с другого бока. Может, удастся…
— А… Вы надолго?
Самое главное! Сколько же у меня будет времени, чтобы убраться подальше от замка!
— Хм… — Отец задумчиво потер подбородок, значит, думает, как поубедительнее соврать. — Не очень!
Ага! Выходит, раньше чем через три недели их ждать не придется.
— Я буду скучать…
Честно, буду… когда сбегу! Вот тогда и поскучаю…
— Не переживай, малыш. — Ггррр! Мама! Сколько раз тебе говорить — я не маленький! — Мы быстро!
— А когда вы уезжаете?
— После ужина. — Хм? Это что, они даже вещи не будут собирать? — О том, что мы уезжаем, должно знать как можно меньше народу. Для всех мы просто отправились в горную резиденцию, а ты заболел и поэтому остался здесь. — Ага! Значит, никто не будет знать! А интересно, зачем отец развел такую секретность? Чего же такого эдакого мои братики накорябали в своем письме? Ну подумаешь, двое Рыцарей Тьмы не могут взять город… — Так что никому и ничего! Ты понял, сын?
— Да, отец, я понял… — Уткнем взгляд в тарелку, а то с папы станется догадаться о том, что я замышляю.
Отец молча отложил обеденные приборы, встал из–за стола и направился к выходу.
— Не скучай, малыш, мы скоро! — Это уже матушка. Она бы меня еще по голове погладила! Нет, конечно, я ее очень люблю, но когда она перестанет называть меня малышом?!
— Бе–бе–бе! — А это уже сестричка не удержалась от того, чтобы не показать мне язык. Она хоть и считает, что уже взрослая, но все равно девчонка. Что с нее возьмешь? А ведь, казалось бы, на два года меня старше, а ведет себя как маленькая! А, да ну ее! Пойду лучше вещи собирать…
Я загнанным зверем метался по комнате. Через узкое окно я видел, как отъезжали отец с мамой и Марикой: маршировало войско, развевались от легкого ветерка стяги с изображением оскалившегося черного дракона на золотом поле, а лучи закатного солнца огнем полыхали на начищенных доспехах малого парадного караула и мокрых камнях внутреннего двора замка, — все это я видел — и не мог ничего поделать! Даже сбежать!
Вообще–то я планировал выскользнуть через черный ход и тайно последовать за процессией. А когда все будут достаточно далеко от замка — показаться. И никуда бы они от меня не делись!
Но мама заговорила все ворота, и теперь я не могу покинуть замок в одиночестве. Если бы я попытался, меня б просто зашвырнуло обратно во двор. И довольно жестко. Чтобы этого не произошло, надо, чтобы кто–то согласился либо пойти со мной, либо взять меня с собой.
Конечно, это относилось не только ко мне, даже слуги поодиночке не смогли бы покинуть замок. Только вот им–то этого не очень–то и хотелось. Не то что мне!
Да и кто меня с собой взял бы? Слуги? Ха–ха. Три раза. Им приказали не выводить меня из замка, и они помрут (еще раз), но на это не пойдут! А про солдат я вообще молчу. Сопят за спиной и ходят как привязанные. Нет, ну вот что со мной может случиться дома, я вас спрашиваю?!
Ну и ладно, ну и пожалуйста! Отыграюсь по–другому. Меня еще хранилище ждет! И Коридор с библиотекой! Вот.
М–да… Скучно… Скучна, мерзко и отвратительно. От тоски и безделья хотелось лезть на стенку. Хотя сперва я нашел себе занятие: всю первую неделю я не вылезал из хранилища и Коридора, соврав Гойру и Гриму, что болею. В кровати, для всяких недоверчивых, находился осязаемый фантом, который весьма убедительно стенал из–под одеяла и прятал мне завтраки–обеды–ужины. Хоть я принадлежу к роду Темных Властелинов, но кушать мне все равно хочется.
Во вторую и половину третьей недели я изучал ту часть библиотеки, куда отец меня не пускал. Дескать, мал еще такое читать… Хм, и ничего такого эдакого, ради чего стоило отказывать. Только пара фолиантов оказались по–настоящему интересными. А когда я там закончил, то понял — все! Делать больше нечего! Даже занятия с Гойром не радуют… Тем более что тот серьезно взялся за мое обучение маханию всяческими колюще–режущими железяками и попытался упаковать в фамильные драконьи доспехи. А они тяжелые–е–е!! Я с места в них не сдвинулся! Ну его подальше… с такой–то тренировкой! Я и без доспехов прекрасно могу мечом помахать.
— Ваше Высочество! Вам письмо от Властелина, — прерывая мои невеселые размышления, громыхнул за моей спиной тяжелый голос.
— Грим! — Я едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. — Я же просил: не подкрадывайся со спины! А то умру от страха — что ты тогда отцу скажешь?
— Не умрете, Ваше Высочество, скорее меня или Гойра доведете, — беззлобно хмыкнул дворецкий.
— Ну ладно, ладно… — буркнул я. — Давай свое письмо. Может, они пораньше вернутся…
— Хотелось бы верить, Ваше Высочество, хотелось бы… — печально вздохнул тот.
Под пристальным взглядом Грима (видать, и ему любопытно) я вскрыл письмо, пробежал текст глазами и понял, что попал…
— Оп–паньки…
— Что–то случилось, Ваше Высочество? — Дворецкий поднял на меня встревоженный взгляд.
— Они задерживаются.
Вот обломали так обломали… Что же я буду делать?! По второму разу все проходить? Не хочу! Скучно. Я вернулся в свою комнату, плюхнулся спиной на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок. Ничего интересного на нем не появилось со времени последнего пристального разглядывания…
Скрипнула дверь, и в комнату вошел лакей. Он постоянно убирал здесь. Я даже припомнил его историю — сбрендивший некромант. Он возжелал власти над своей страной и не нашел ничего лучшего, чем прийти к отцу с предложением: мол, я сдаю тебе души защитников одной из приграничных крепостей Караккха и саму крепость в придачу, а ты делаешь меня властелином завоеванных территорий. В ответ на это предложение отец продул ему мозги, заблокировал магию (ха, было бы что блокировать!) и передал Гриму в услужение. Мол, хотел служить — служи! И чего? Служит! Хотя лакей из него получился гораздо лучший, чем колдун. Вот до старшего дослужился…
— Эй! Послушай… — А может, не надо спрашивать у него? Гриму ведь расскажет…
— Да, Ваше Высочество? — согнулся в поклоне он.
— А что ты делал, когда был в таком же возрасте, как я? — осторожно поинтересовался я, готовясь в любой момент дать задний ход или просто отбрехаться.
— Ходил в школу, Ваше Высочество, — опять склонился в угодливом поклоне лакей.
Я заинтересовался:
— В школу?.. Хм… А что это за школа? Почему я не знаю?
— Межрасовая магическая школа всех магий и стихий, Ваше Высочество. — Еще один глубокий поклон.
А у него спина не переломится, столько кланяться? Магическая… межрасовая… Хм… А вот это уже интересно!
— И где же она находится?
— В Соэлене, Ваше Высочество, возле главной площади.
У–у–у… У меня ж скоро от его поклонов голова заболит! Но свое раздражение я решил не показывать:
— А как ты думаешь, вот чисто теоретически, меня б туда взяли?
Хм, хор–роший вопрос… Попробовали бы не взять!
— Да, Ваше Высочество, взяли бы. Что–нибудь еще?
Все, когда заведу собственных слуг, поклоны запрещу под страхом смертной казни!!
— Да. Принеси мне ужин и свободен до послезавтра!
Как только дверь за ним закрылась, я вскочил на ноги и нервно кругами заходил по комнате.
На войну не взяли — типа, мал еще! А что ж мне, такому маленькому да несчастному, еще остается? Только в школу и пойти! А что? Чем я хуже остальных? Все нормальные люди и нелюди ходят в эту магическую школу, а я?! Хоть я и не совсем человек, но она ж межрасовая! Все, решено! Отправляюсь в школу! И пусть кто–то хоть что–то пикнет поперек!!
Та–а–ак… Что нам надо? Карта, карта, карта… Пергаментный свиток обнаружился под кроватью. Странно, я же его в ящик стола положил… А, да ну его! Где же этот Соэлен находится? Посмотрим… Ага! Столица Ниравиэнэ? В центре Светлых земель?! Вот ведь маргран болотный!.. Как не одно, так другое! Ну вот скажите, и как мне туда добраться? Не армию же с собой брать для мирного поступления в школу! Отец не даст… хотя… кто знает?
Ага! Представляю себе эту картинку. Постучусь это я так аккуратненько в ворота школы, скромненький такой, в пыли да пешочком. И вежливым–вежливым голоском поканючу: «Ва–а–азьмите меня в школу… Ну пожа–а–алуй–ста»… А за спиной армия папина железом громыхает, клыки скалит, глазами полыхает, мечами машет, да драконы боевые в небе кружат… Инфаркт не инфаркт, но сюрприз директору школы обеспечен!
Нет, рисковать не будем. А то эти светлые все какие–то нервные, и с чувством юмора у них по жизни туго. Решат еще, что штурм или какое нападение… Потом века три отнекиваться будем!
И папа за такое еще голову снимет да на стенку повесит. За все хорошее!
Проблемка… Хотя, на мне что, написано, кто мой отец? Или табличка где имеется? А с виду я — человек человеком. Значит, пойдем без армии, а потом по ходу дела разберемся. В конце концов, Призрачных Стражей еще никто не отменял.
А чего с собой в смысле вещей брать? Как там у героев романов и эпических поэм: еда, одежда, книги, артефакты, оружие, деньги… Все взял? Вроде бы да… Умгум! И как я незаметно со всем этим барахлом из замка выйду?! Да мне ж как минимум трех носильщиков надо! Эргх… А если?.. Точно! Под кроватью валяется, родимая, рядом с картой!
Эту сумку я из хранилища уволок еще в прошлом году. Книжки к себе носил, артефакты, пирожки с кухни таскал. Матушка здорово печет «эльфийские ушки», — пальчики оближешь! Может, потому что она и сама наполовину эльфийка? Натолкаешь бывало чего угодно — и не видно! Да еще и хранится все хоть сто лет, не портясь.
Нет, я, конечно, столько не пробовал, но когда где–то через месяц после похода на кухню обнаруживаешь в сумке абсолютно свежий пирожок или сочное яблоко, это заставляет задуматься. Точно сказать, из–за чего это происходит, — не могу. Там было что–то связано с пятым, или седьмым, или еще каким–нибудь измерением. Я толком не разбирался, не до того было. Если бы отец увидел… Так… Еще сумку на Трима…
Вроде все. Уф! А как же мне все–таки до школы добраться? М–да… Стоп! У меня появилась мысль! Я хищно ухмыльнулся — теперь посмотрим, кто кого! Неожиданно в дверь постучали, заставив меня вздрогнуть. По ту сторону раздался до боли знакомый голос:
— Ваше Высочество! Ужин!
Ой, маргул! Грим! Как же он все–таки не вовремя! Быстро все прячем!.. А с мыслью с утра, на свежую голову, разберемся! Никуда она от меня не денется.
А мысль–то ничего, и если мне удастся ее реализовать… Ха! Тырым–пым–пым! Где тут у нас был тайный вход в темницу? Ага, вот он! Вокруг никого? Отлично! Та–ак… налево, еще раз налево и третий ход справа… Угу. Камеры, камеры и еще раз камеры… Вот скажите мне, пожалуйста, ну на кой харрам отцу целая темница, если половина камер используется как склады и погреба, а другая банально пустует? А? Ну и где мне теперь этих светлых воров искать? Ладно, попробуем поразмышлять логически… Поймали их сравнительно недавно, и больше я о них ничего не слышал. Значит, не буянят, и поэтому засовывать далеко не имеет смысла. Умгум… Поищем у входа… Нет, опять нет и еще раз нет… Есть!
Хм… «гроздь»? Так вот почему они такие тихие! Этот тип камер придумал специально для всяческих команд еще мой пра–пра… а в общем, не помню, какой прародитель. Команды, они ведь нас всегда доставали, сколько семейные хроники ни читай. И чего они пристают? Словно мы никром им намазаны…
Так вот, о «грозди». Особенность данного типа камер заключается в гом, что вся команда размещается по небольшим клетушкам, образующим как бы гроздь хорма, выход из которых, забранный мириновыми прутьями, направлен в общий зал. Из–за чего, собственно, их прозвали «гроздью». Общий выход один, можно поговорить и увидеть друг друга, но более — ни–ни! Одна попытка кого–то сбежать — и страдают все! Дружно. Как и полагается членам настоящей команды. И чем больше попыток — тем сильнее боль, которую испытывают все, причем пропорционально расе и выносливости. Справедливый, видно, был предок, всех уравнял.
Поэтому никто особо и не пытается покинуть сии гостеприимные апартаменты. Очень больно и очень неприятно! И одно дело — если только тебе, но уж коли всем…
Кроме того, хозяин замка может задавать заключенным любые вопросы, и они обязаны ответить! Причем правдиво! За ложь то же наказание, что и за попытку побега. В общем, специально для команд все это и делалось…
Ладно, лирика лирикой, но мне и о собственном побеге думать надо. Накинем–ка мы невидимость и зайдем, пока просто посмотреть на сих… героев. А что? Скажете — нет? Надо действительно быть героями (ну или на крайний случай — полными идиотами), чтобы полезть к отцу в замок. Я слышал в городе краем уха пару историй, что о нас рассказывают — так самому страшно стало!
Подожди–ка… Папа говорил, что им нужен был какой–то артефакт. Ну и какого… гм, в общем, не будем ругаться при детях (при себе то есть), они поперлись за ним всей своей бравой и светлой толпой? Нашли бы кого половчее и послали бы одного его. И–ди–о–ты!! О чем я только что и говорил.
Та–а–а–к… В первой камере у нас сидит воин, ну в этом я мог и не сомневаться! А ничего так дядя, сильный. Не старый, но и не молодой. Волосы угольно–черные, с парой седых прядей, собраны на затылке в хвостик. Глаза тоже черные, нос с горбинкой — то ли ломали, то ли кто–то из предков был степняком. И гордая поза типа «а нам на вас начхать!». Хе! Видали мы таких! Кроме того, скорее всего, опытный (ага, был бы не такой — вряд ли бы взяли!) рубака. Без доспехов и оружия — но это понятно, кто ж заключенному в темнице оружие–то оставит?! Даже в «грозди»! Ладно, кто у нас там дальше?
А там у нас еще один воин. Э?! Воин… ша? Или как там женщина–воин зовется? Красивая. С длинными серебристо–пепельными волосами, заплетенными в тугую косу, серыми, слегка раскосыми глазами, лицо правильное, чистое… Может, есть примесь эльфийской крови? Тоже без оружия. А вот интересно, чем она владеет? Лучник? Или боец?
Нет, ну вот не понимаю я этих женщин. Им что, так проблем не хватает? Надо еще и в войну ввязаться, и другим забот прибавить? И Марика такая же, на всю голову стукнутая. Воевать должны мужчины! А женщины — тихо сидеть в замке и махать из окошка платочком! Ну или на худой конец слезно вздыхать, ожидая героя из похода.
М–да… Попробовал бы я это маме или сестре высказать. Нет, отец бы меня поддержал… тайком и в камере: доктора бы привел, в общем, не дал умереть, хотя бы чисто из мужской солидарности. Но до этого все равно лучше не доводить.
Ой, что–то мне уже не так сильно хочется с ними идти… Но других вариантов–то все равно нет! Ладно, посмотрим, может, дальше повезет.
Карлик. Точнее — гном. Еще точнее — подданный Моркинского короля, о чем недвусмысленно свидетельствуют браслеты на руках. Хм… судя по резьбе на них — из знатного рода! И каким подземным ветром его сюда занесло? Длинная каштановая борода заплетена в три косички — уже мастер? А интересно, чего? Наверное, недавно приняли, раз опознавательных знаков еще нет. Вот чем мне нравятся гномы, так это тем, что раз глянешь, и сразу видно, кто, что, откуда и чем владеет! Конкретные такие ребята, основательные.
Вот, правда, магию не уважают… и не любят. А так не худший народ этого мира. Ну я думаю, здесь проблем не будет. Ладно, посмотрим, кто у нас в следующей камере сидит…
А там у нас — клиричка… Худая как щепка. Волосы длинные, ярко–изумрудного цвета (заклинание окраски перепутала или чего–то не то съела?), глаза тоже зеленые, змеиные. Ну вот скажите мне, пожалуйста, что они такого привлекательного в этих вертикальных зрачках находят?! Неудобно же! Ни цветов, ни удовольствия — ничего. Руки худые. Ее что, спутники не кормят? А вот ногти–и–и — мечта вурдалака! Фиолетовые, длинные, загнутые и в странную крапушку, брр… Хотя вот балахончик у нее как раз ничего… Крому, нашему замковому привидению, понравился бы.
Недавно он как–то нарвался на злого отца — так тот его чуть не развоплотил! Правда, Кром успел смыться сквозь стенку, только цепь свою ржавую потерял и саван. И так он по ним убивался, бедный, так убивался… Мама его пожалела, подарила пару завалявшихся кандалов и старый гобелен с чердака на одежку.
А клиричка эта что, ничего получше найти не смогла? Такая бедная или ограбила кого? И это — светлая! Да тут любой темный обзавидуется со страшной силой! А может, это она специально? Ну, просто прикидывается? Но эту мысль я сразу же отбросил как бредовую. Так не прикидываются! От нее ж и темные шарахаться будут. Да и вообще, у этих светлых что, мужиков не хватает?! Мага мужского пола трудно было найти? Так сказали бы нам — мы б поделились!
Что за мода — на опасные предприятия женщин тягать? Это их еще моя матушка не видела, вот бы она им устроила! Ну будем надеяться, что в магии она хоть что–то смыслит. Хотя раз взяли… А! С ними вечно не поймешь, кто чего может! Дикая какая–то команда, некондиционная! Ладно, кто там далее.
Щуплый и скользкий рыжий тип. Огненного цвета волосы пребывают в художественном вьющемся беспорядке и, по всей видимости, расческу видят только в страшных снах. Одет в серую рубашку, коричневые, судя по всему кожаные, брюки и высокие мягкие сапоги. Нет, вот хам! Он хотя бы разувался, когда на кровать с ногами заваливается! Им–то, героям этим, что? Посидят в темнице — и разбегутся! А зомби, бедным, работать и работать, отстирывая белье и вымывая полы! А то и стены отскребая — повадились же писать всякую гадость… По какому учебнику их только азбуке учат?
И вообще! Что–то он мне не нравится! Надо будет с ним поосторожнее, а то от такого только кинжала под ребро и дождешься. В каком лесу и на какой дороге они его нашли?! А ну его! Мне с ним на брудершафт на пить. Пусть до школы доведут, а там видно будет.
А вот в последней камере… эльф? Настоящий?! Ничего не различишь, сидит спиной и в одеяло закутался по самую маковку. Только острохарактерные уши и видно… Вот это да! Стоп, а почему он меня не чует? Вроде по книгам должен за несколько ярдов… Ладно, потом узнаю! Время еще будет.
Наверное, я все же был не прав, признаю. Ловкий тип, вор то бишь, среди них, может, и есть, но кто, кроме гнома, сможет разобраться в хитросплетении подземных ходов? Эльф решит вопросы с артефактами или древними текстами, если такие появятся, клиричка обеспечит магическое прикрытие, а воины, в случае чего, набьют морду охране… Или прикроют отход, что вероятнее. Может, даже, они и не такие идиоты, как мне сперва показалось. А раз так… Попробуем–ка привести план в исполнение.
Перво–наперво, будем вежливы. Отец часто говорил, что вежливость, даже с врагами — дело чести! Так что выйдем и еще раз зайдем, но теперь уже видимым…
Тук–тук–тук…
— Можно? — Ну в общий–то зал я всяко войду и без разрешения. В конце концов, я у себя дома.
— Ты гляди! Какие вежливые и обходительные темные пошли! Аж жуть берет!
Хм? И откуда у такого коротышки такой бас?
— Так можно, или вы там до третьего прихода Царицы Ночи сидеть собираетесь? — вопросил я потолок.
— Молчи, Торм! — одернули его. — Заходите, заходите…
Ой! От приторной сладости голоса, произнесшего эти слова, у меня аж зубы заныли! А… рыжий и щуплый. И почему я не сомневался?
— Доброе утро… — Одеяло медленно сползло с плеч. У?! Это же не эльф! Это — эльфийка!! Вот так день… открытий!
— Меня зовут Диран. — Изящно поклонимся дамам, подметая плащом пол камеры. Не зря ж меня семь лет манерам учили!
— Надо же! Какой вежливый и симпатичный мальчик! Ум! А что такой симпатяшка в этой жуткой темнице делает?
Клиричка… Нет, она бы еще облизнулась! Я же несъедобный! Да еще она с такими когтями! А чего это она так глазами хлопает? Наверно, это у нее нервное. Бр–р… мороз по коже… Надо бы подальше от нее держаться, а то вдруг это — заразное.
— И вовсе она не жуткая! — справедливо обижаюсь. Я же не хаю их дома! — И вообще, живу я здесь! Только наверху, в замке!
Как у нее лицо–то вытянулось! Приятно посмотреть!
— Чего тебе здесь надо, темный? — Воин. К поясу потянулся, за оружием… которого там, естественно, нет — Гойр свое дело знает. — Что, пришел полюбоваться? Или позлорадствовать?
— Между прочим, светлый, я представился… — Задумчивый взгляд в потолок и я слегка покачнуться с пятки на носок и назад.
Пусть знают! А то я к ним с уважением, а они — «темный, темный». Обидно все–таки! И вообще, кому здесь больше надо?!
— Он прав! — прозвенел мелодичный голос. Что?! Меня эльфийка поддерживает?! Я чуть не упал… Что–то где–то сдохло. И крупных размеров! — Нельзя нам быть хуже темных или дать им повод считать себя хоть в чем–то лучше нас. Аэлиниэль… — Не поклон, а так, только намек. Уф! Значит, все живы и здоровы! Ну и славненько!
— Вангар, — представился воин. Нехотя, сквозь зубы, и то хлеб… — Моя жена — Тайма. — И он кивнул в сторону соседки. Та тоже слегка наклонила в ответ голову.
— Шамит! О–о–чень приятно! — Следующим отозвался рыжий и щуплый тип. Но вот не скажу, что взаимно.
— Амата. — Судя по выражению лица, клиричка не имя произнесла, а целый лой с кожурой съела. Ну и ей же хуже. Мне–то что? Нет, я ж говорю, больная дама. Смотрит на меня то как сластена на никровые пряники, то как эльф на орка! Видать, и с психикой у нее не все н порядке…
Я вопросительно посмотрел на последнего участника команды, не спешившего представляться.
— Не дождешься! Никогда еще член рода тор–Нагар не называл своего имени темным! — с пафосом и ликом великомученика было заявлено мне.
А гонору–то, гонору! На трех человек хватит! И куда в него влезло, столько? Наверное, наместо мозгов пошло….
— Эл гере, тар'гриит нармах, Торм а'тор–Нагар, — ехидно улыбнулся я.
Грим был бы мной доволен. Глубокий и почтительный поклон удался по всем канонам этикета. А приветствие на гномьем языке добило коротышку окончательно! Это что, зря я, что ли, три года с отцом провел в Подгорных Городах?! Волей неволей научишься всем тонкостям обращения. У гнома аж пар из ушей пошел!
— Хм! Уел он тебя, Торм, уел! — хмыкнул воин, слегка изогнув губы в усмешке. А у него, оказывается, чувство юмора есть! Не ожидал…
Вангар встал, подошел к решетке и взялся за нее обеими руками:
— Так что, говоришь, привело тебя сюда, Диран? — А, это уже мне.
— У меня к вам есть деловое предложение…
— Вот как?.. — задумчиво, рассматривая меня, протянул Вангар. — И что же ты хочешь нам предложить?
— Мне вот почему–то кажется, — бодро начал я, — что встречаться с Темным Властелином вам очень бы не хотелось. И сюда вы приехали совсем не поздравить его с праздником Талларика. Поэтому я помогаю вам покинуть сей гостеприимный кров, а вы… — Нарочно держу паузу.
— И что же мы? — не утерпев, спросила клиричка, также подходя поближе. Как ее там… а! Амата.
— А вы проводите меня в Соэлен в магическую школу!
— Куда??!! — Хоровой вскрик членов команды привел меня в восхищение.
Вот это единомыслие! Вот это слаженность!! Сразу видно, что команда! А у эльфов, оказывается, тоже круглые глаза бывают… и челюсть неэстетично отвисает.
— В школу… — Глаза долу и ножкой шаркнуть не забыть. Эдакий пай–мальчик…
— Ты чего это, парень, совсем того не этого?! — Гном от удивления нормальный язык подзабыл и даже то, что с темными он не общается. Вот только его мнения я не спрашивал, этого я или не этого!
— А что? — невинно похлопаем глазками. — Это невозможно? Или есть какие–то сложности?
— Ты же темный! — Наконец–то Тайма голос подала! А у нее, оказывается, красивый голос — низкий, звучный и глубокий. Ей бы в замке на приемах петь, отбою от поклонников не было. А не бродить не пойми где, да еще и не пойми с кем.
— И что? Темных в эту школу не берут? А как же «Межрасовая…» и так далее, по тексту, а? Или некроманты вдруг облиняли и стали светлыми–светлыми и пушистыми, хоть сейчас на стрижку?
Нет, ну правда! Как некромантов да некромагов обучать, так это — всегда пожалуйста, а как одного темного принять, так извините, господа, — местов нет!
— Вы не о том спорите… — ровно произнесла эльфийка, покачав головой и глядя куда–то вдаль поверх моей головы. Я аж оглянулся. Да не, ничего интересного на стене не оказалось. Так она что, тоже решила высказаться на тему моей темноты и темности? Ну–ну, послушаем. Может, чего нового узнаем… — Мы все равно не сможем даже проводить тебя до Светлых земель, темный.
— Почему? — Вопрос звучит требовательно и настойчиво. Теперь им некуда деться, наложенные заклинания не дадут ни увильнуть от ответа, ни солгать.
— Аэлиниэль! Ты что, собираешься ему все рассказать?! — Яростный шепот рыжего, похоже, услышали все. И дружно сделали вид, что ничего не поняли. А что, и это — «все»?..
— Шамит! — вспылила эльфийка. Хм, и моего присутствия не стесняется. И ладно бы потише говорила! Даже забавно. В открытую спорить перед «злобным и коварным темным». Выносить сор из хижины. — Ты забываешь, где мы находимся! И кто здесь задает вопросы. Если он хочет все знать, а он хочет, не сомневайся, ты не сможешь ни солгать, ни промолчать! А если сглупишь и будешь упорствовать, то этим накажешь не только себя, но и остальных. Ты этого желаешь?! — А она не такая уж и беззащитная, как мне показалось вначале… Парень сник и зло посмотрел на меня, как будто это я во всем виноват. А я тут при чем?! Я их сюда что, звал? В гости приглашал? Или встретить обещал с распростертыми объятиями? Вот не помню такого, и все! Склероз, наверное…
— Тем более что особого секрета мы из своей миссии не делали. — Вангар тяжело вздохнул и посмотрел на жену. — Об этом знали все, кому не лень…
— А кому лень — тех просветили… — невесело хмыкнул в бороду гном. Так, похоже, мы ушли от темы!
— Так что же вам все–таки мешает? — не выдержал я. Как же мне надоело это хождение вокруг да около!!
Им что, духовой оркестр в сопровождение надо? Или слезно рыдающего и махающего белым платочком вослед Властелина в окошко башни или на замковую стену? А может, ковровую дорожку до этого, потерянного храма постелить, а?!
— Видишь ли, парень… — Ага! Торм–как–там–его–дальше, похоже, решил ответить за всех. Смело. Думает, если разозлюсь, то накажу только его. Ха! Наивный… Я вообще никого наказывать не стал бы. Оно мне надо? Папины пленные, вот пусть он и отдувается! — Мы сюда не просто так приперлись, типа, цветочки в саду понюхать. Мы — команда!
— И?.. Команды что, цветы не нюхают? Или им это строго–настрого запрещено боевым уставом? Что дальше? — Я все равно ничего не понимал.
Гном же закипел и забулькал (в переносном смысле, естественно), едва не кидаясь на меня. Они что, все такие буйные? Или только этот? Похоже, что все… Той эре! Куда я вляпался? Ну почему везде команды как команды, а мне какая–то помешанная досталась?!
Идея уже не казалась мне столь гениальной…
— А то, что у нас есть определенная цель. — Тайма, видимо, играет у них роль миротворца. Может, хоть она мне скажет, что к чему, а то я до вечера отсюда не уйду. Или подоспевшие охранники вынесут меня с сердечным приступом, что вероятнее всего!
— Все равно не понимаю! — едва не простонал я. Что–то мне уже не хочется с ними ехать! Ой, чую, добром это не кончится… — Ну есть, ну цель — и что?! Какая хоть цель–то?
— Мы должны выкрасть «Сердце Дракона», — неожиданно обрывая все разговоры, серьезно высказался рыжий и щуплый.
Ну слава всем богам, разобрались! А я думал, что он у них только для мебели или подхалимажу. А он, оказывается, разговаривать, не хамя, умеет! Да и вор к тому же.
— Фух! Наконец–то добрались! А сразу сказать что, нельзя было? Тоже мне, тайна! Ладно, — махнул рукой я, — вы будете готовы к вечеру?
Нет, с этими светлыми с ума сойдешь, пока поймешь, чего они хотят. Нет, чтоб сразу высказаться, а то тянут, тянут морлока за хвост… А чего это все на меня так уставились?..
— Парень! Ты чего, не врубаешься? — Гном от волнения забыл, что я темный, и подскочил вплотную к прутьям, преграждавшим выход, свирепо уставившись на меня снизу вверх. — Мы должны стибрить «Сердце Дракона», хоршох ему в печенку! Этот, как его, артехвакт, которым этого, как его, твоего Повелителя хлоп — и на тути!
Ага! Есть такая птичка, на иве живет. Наивняк называется. Так моего отца одним «артехвактом» и прибьешь! Тем более что я им недавно попользовался… Я не хотел сносить ту гору! Честно, я это не специально! Это все комар, сволочь мелкая… Теперь этому, как говорит гном, «артехвакту» энергию копить и копить! Сказать им, обрадовать страдальцев или нет? А вообще–то — не скажу! Нужна им эта палка — принесу, а все остальное — хе! Перетопчутся! Я же темный, в конце–то концов! Вот и буду соответствовать данному типу населения.
— Ну нету так и нету, — равнодушно пожал плечами я. — Чего из–за этого переживать? Кроме того, это еще надо суметь сделать, этот ваш «хлоп»… Так что вы вечером идете со мной или ждете возвращения Властелина в сих гостеприимных и просторных личных апартаментах?
Члены команды переглянулись, дружно покрутили у висков пальцами и так же дружно кивнули. Идем, мол. Ну прям, умиляюсь я их согласованности! Великая сила, видать, команда… хи–хи–хи! На лице же серьезное и озабоченное выражение. А то еще не поймут, с чего я так развеселился, и обидятся…
— Тогда — до вечера. Свои вещи и оружие вы заберете потом, они недалеко. А вот, кстати, кони у вас имеются?
— Вообще–то есть, — ответил Вангар, пристально глядя на меня, — но мы оставили их в Таркриме, в платной конюшне…
— У Скрога? — с замиранием переспросил я. А вдруг они нашли другую конюшню? С них станется…
— Да, — кивнул Вангар, подтверждая мои мысли.
Я широко и довольно ухмыльнулся. О конях можно не беспокоиться.
— Отлично! — Я удостоился еще одного недоуменного взгляда со стороны воина, который проигнорировал, равно как и скептическое хмыканье рыжего. — Значит, до вечера! — кивнул я, подтверждая заключение договора. Развернулся, и, с трудом сдерживаясь, чтоб не заорать от радости или не захохотать, выскочил из камеры. Последнее, что я услышал, уходя вверх по коридору — голос клирички:
— Он что, совсем ничего не понимает? Или прикидывается?
Вот интересно, а она не пробовала разговаривать потише?..
А взмах рукой и заклинание «Чуткого Уха» у меня вышли абсолютно случайно, клянусь! Просто я от природы очень любопытный, из–за чего часто и страдаю. Угу… Как–то раз Теренс куда–то намылился… А мне жу–у–утко интересно было, чего и как… Крадусь я, значит, за ним, никого не трогаю, прикидываюсь предметом меблировки… А он ка–а–а–ак заметит! В общем, маме я про подзатыльник жаловаться не стал, как и Тери — про приклеенные сапоги. Кроме того, мне было интересно, что будут говорить светлые обо мне. Я, конечно, не надеялся, что они будут петь мне хвалебные оды и осанны, но, как часто говорил отец, надо знать, кто и чем дышит и живет. Это зачастую помогает сберечь собственное здоровье и жизнь в целости и сохранности. Поэтому я завернул в небольшой тупичок, присел в тени у стены и активизировал заклинание.
Рыжий разорялся так, что стражники могли свободно слышать его, не выходя из уютной и теплой караулки.
— И вы что, поверите этому темному?! Да он же просто издевается над нами! — стенал и вопил он, изображая воплощенную совесть команды.
— А что ты предлагаешь? — рассудительно отвечал ему Вангар. — Сидеть здесь и ждать, когда к нам с визитом спустится сам Темный Властелин? Это же просто глупо!
— А доверять темному, это что, по–твоему, не глупость? — взорвался рыжий.
— А мы и не будем доверять, — неожиданно спокойно ответила ему эльфийка. — Ничто не помешает нам послушать его, а потом поступить по–своему. В конце концов, если боги посылают нам такого наивного идиота, то почему бы его не использовать?
Нет! Вы это слышали? Это, оказывается, я — идиот! Причем наивный! А сами–то — великие мудрецы, выхси дит?! Правильно отец говорил — светлым доверять нельзя! Ну ничего, из замка выйду, а там они пусть уже сами разбираются, мудрецы марграновы! Чхать я на них хотел с высокой Западной башни! И еще потом нас двуличными обзывают…
А еще… Было обидно. Вот так, с ними по–честному, а они… ну и вархар г'ес с ними! Пусть в свой храм сами едут! И ничего я им рассказывать не буду, ни про артефакт, ни про что–то еще. Облезут!
— Ладно, раскричались… — Гулкий бас гнома перекрыл все звуки, доносящиеся из камеры. — Если он вернется, то посмотрим по ходу дела, а если нет, ну и хоршох с ним!
— Точно, — поддержала гнома Амата. — Так что не будем попусту нервничать и ссориться… А вот любопытно! он действительно артефакт принесет? Что скажешь! Аэлиниэль, ты же у нас специалист по темным.
— Как ни странно, — задумчиво протянула эльфийка, — но он не лгал. Я бы это почуяла. А что касается артефакта, кто этих темных разберет? Интриги для них как воздух и вода. Может, отец Дирана и хочет преподнести своему Владыке такой сюрприз… а может, сам мальчишка просто имеет доступ в хранилище в качестве уборщика или еще кого.
— А вы не предполагаете, что он может быть сыном Властелина? — Неожиданный вопрос Таймы заставил меня покрыться холодным потом и замереть, но через секунду я уже успокоился.
— Да ты что?! — Хоровой выкрик был наполнен такой каменной уверенностью, что куда там стенам!
— Чтобы сын самого Властелина один поперся к светлым? Да небо быстрее на землю упадет! — Амата на просто была уверена в своих словах, она это говорила как само собой разумеющееся.
Кстати, при выходе надо будет проверить, где там небо валяется… В кучку, например, смести, если слишком уж сильно разбилось. А то нечего двор захламлять всяким мусором!
— И без роты гвардии! — поддержал ее гном. М–да, вот только отцовых темных гвардейцев мне здесь и не хватало… Они бы так здорово поддержали диалог! Гробовым молчанием и сталью…
— Да и по поведению не подходит, — согласился Вангар. — Уж его сынок с нами через губу разговаривать стал бы. Презрительно. И не просил бы, не договаривался, а приказывал, а то и вовсе… — Что он имел в виду под словом «вовсе» — Вангар так и не сказал. Видимо, или показал, или все и так его поняли.
— Ладно, ближе к вечеру будет видно, — подвела итог разговора эльфийка. — А пока, может быть, споем?
У–у–у… Слушать заунывный и на мой вкус малорифмованный вой, называемый «светлыми балладами», было выше моих сил и барабанных перепонок. К тому же кто имеет представление хоть об одной древней светлой балладе, тот знает и все остальные. Суть, во всяком случае, не меняется. Большой и кристально светлый Герой побеждает всегда очередного ужасного, страшного и темного Злодея, а потом женится на безупречнейшей, красивейшей, добрейшей, а заодно и тупейшей (потому что кто, как не круглая дура, будет так мешать своему рыцарю во время боя?) Принцессе. Нудятина! Ну их, этих светлых, только настроение испортили. Пойду лучше к побегу готовиться…
Я поднялся с пола, отряхнул брюки и направился к выходу из подземелья.
Приведением во исполнение плана под кодовым названием «Свободу мне, свободу!» я занялся сразу же, как только покинул мрачные подземелья темницы. Первым делом убедился, что Грим с Олгиусом заняты утрясанием бюджета на следующий месяц и до завтрашнего утра появления их из кабинета ждать не приходится! Гойр еще вчера вечером уехал инспектировать лагере рекрутов в Сером Ущелье, это в двух днях езды от Кардмора. Кстати, ему мама рассказала, как из замка выйти, — несправедливо! В любом случае, целый день у меня в запасе есть. Причем за это время нужно будет успети убраться как можно дальше от этих мест. Хм… И как мне это сделать?
Я в раздумье вышагивал по пустующей смотровой площадке Северной надвратной башни. Вдруг взгляд зацепился за арку Врат перехода, нагло выглядывающую из леса около Таркрима. Их когда–то строили для того, чтобы быстро перебрасывать войска из одного конца молодой тогда еще империи в другой. А потом в каждой области возник свой гарнизон, да и войска частично пересели на драконов, так что необходимость во Вратах отпала.
Но ведь они никуда не делись! А что? Сейчас только заклинание–ключ перехода выучу да посмотрю по карте где ближайший выход, и — прощай, родимый дом, я буду о тебе вспоминать!
Ладно, теперь еще раз пройдемся по списку планируемых дел. А вдруг что–то пропустил?
Так. Вещи команды хранятся на складе у тюремщиком в целости и сохранности, в этом можно даже не сомневаться. Гойр выдрессировал всех стражей, они знают, что он с ними сделает, если чего–то недосчитается! И что сделает отец, если об этом узнает. Забрать их можно будет сразу же после выхода светлых из камер. Это не проблема.
Теперь кони. Пока позаимствуем в замковой конюшне вместе с седлами — иногда мне кажется, что конюх и сам точно не знает, сколько у нас лошадей, — а потом, когда попадем в Таркрим, отпустим их назад. Лошадки у нас не дурнее некоторых светлых, до дома сами доберутся.
Нет, это ж надо было додуматься — оставить коней в платной конюшне Таркрима! Ее держатель Скрог — ярый почитатель моего отца и всей нашей семьи. Он первый же и стукнул охране про странную толпу светлых, появившихся в городе. Поражаюсь я им! Такие наивные и в замок полезли. Храбрые? Или попросту идиоты, что одно другое отнюдь не исключает!
Так, дальше у нас по списку стоит «Сердце Дракона»! Красивый артефакт, что ни говори. Ну с этим нет проблем: две минуты на то, чтобы забраться в хранилище, три — выйти из него, так что я «Сердце» заранее прихватил. А охранные заклинания на меня давно не реагируют… Кстати, а «привяжу–ка» я эту «дубинку» к себе, иначе–как бы чего не вышло…
Кроме того, я захватил еще пару–тройку (четверку–десятку…) «артехвактов» на всякий–який. Что я, идиот какой, в Светлые земли да без магической поддержки лезть?
М–да… Как же тяжело ждать! Кажется, что день тянется как резиновый, и солнце, нахально ухмыляясь, решило вообще сегодня не садиться за горизонт, а из вредности поползти назад, на небо. Еле–еле дождался, пока дневное светило окончательно скроется. Сумка удобно — я даже бы сказал — уютно устроилась на моем плече, а переметную, которую предполагалось навьючить на Трима, я уже давно перенес в конюшню и спрятал в его стойле.
Хотя конюшней это строение называется чисто по привычке, поскольку в нем давно и надежно поселились гроны — боевые верховые животные, выведенные еще моим прадедом. Они выглядели почти как лошади, то есть имели такое же строение, четыре ноги и одну голову на длинной сильной и гибкой шее. На этом все их сходство и заканчивалось, поскольку, в отличие от коней, гроны покрыты чешуей, по прочности не уступающей драконьей, имеют мощный длинный и гибкий хвост с костяными шипами и увенчанный острым костяным же наконечником, а также острые и длинные зубы, скорее, даже клыки, и, кроме того, настоящую корону рогов. Кстати, ее они умеют великолепно пускать в ход по поводу и без оного.
Когда я в первый раз пришел знакомиться с Тримом, он как раз и попытался пощупать ею мои ребра на предмет их прочности. Я считал, что они достаточно крепкие и не нуждаются в дополнительных проверках, поэтому и оседлал потолочную балку, попутно рассказывая Триму, что я о нем думаю. Трим не согласился с моими умозаключениями и попробовал достать меня рогами и хвостом в прыжке, на что я ответил ему в первый раз удавшейся шаровой молнией (не самонаводящейся). Расстались мы вполне довольные друг другом, вот только с тех пор Трим никого, кроме меня, к себе не подпускает, так что все заботы по поводу его чистки, кормежки и выгула легли на мои хрупкие плечи. Чему я, честно признаться, был несказанно рад. Так как у меня появился официальный повод покидать замок и целый день носиться по его окрестностям без сопровождения полка личной гвардии.
На данный момент в конюшне — а точнее сказать, гронюшне или гронарнике — находился только мой Трим. Поэтому я быстро оседлал его, пристегнул сумки, перевязь с луком и стрелами (Трим покосился на меня, но все же дал себя навьючить), затем вывел через запасной выход к калитке. Через нее часто живые слуги ходили в Таркрим, когда думали, что их никто не видит. Ха! Да разве что–то в замке может не быть известно Властелину? Ну или как минимум мне…
Кстати, об отце! Я родителям записку оставил, чтобы не волновались и сильно не искали.
Я оставил Трима у калитки, куда привел и оседланных лошадей для остальных участников побега. Набросил на них маскирующий морок (а вдруг кого–то понесет через эту калитку ночью?) и спустился в темницу. Рысью пробежался до знакомой уже камеры. Остановился и прислушался, а то не хватало еще на стражу нарваться. Усыпить–то я их усыплю, но вот все равно не хотелось бы с ними встречаться. А вдруг их хватятся и сорвут мне весь побег.
Странно, тихо так, разговоров не слыхать, и никто не встречает… Я вошел в темницу, оглянулся по сторонам и застыл, со стуком уронив челюсть на пол…
Не! Вы только полюбуйтесь на них! Спят! Все! Гррр… Ну я им сейчас устрою веселую побудку… Так, на дверь навесим заклинание против проникновения звуков наружу, чтоб стражу не перебудить, выйдем на середину камеры для лучшего резонанса и большей слышимости и издадим боевой фамильный клич на полную мощь! С чувством, низким горловым драконьим рычанием и протяжным, леденящим душу и загоняющим ее в пятки воем голодного морлока я завопил: «Грр–ааа–ааа–аай–лллаа–ааау–ууу–ууу–уууу!!!!!»
Ого!!! Прыжки до потолка с позиции «лежа на животе» в эльфийском и гномьем исполнении — это нечто!
Шамит резко перекатился по лежаку. А он не человек, клянусь Моргом! Скорее всего, эльф–полукровка. Только вот ухи подкачали: заостренные–то они у него заостренные, но у эльфов они обычно чуть подлиннее. Свой маневр он малость не рассчитал: лежак–то угловой — так что вместо того, чтобы прыгнуть на меня, он с разгону впечатался в стенку. Стоит порадоваться, что стены и потолки в темнице — каменные! Иначе было бы мне от отца — за порчу семейного имущества.
А вот Вангару на меня кидаться не стоило! Хранители, они и в Светлых землях — Хранители, а уж в собственном–то замке… Поэтому нечего теперь смотреть на меня голодным упырем, трясти рукой и дуть на нее. А если еще и с оружием вдруг бы кинулись, что ж, на одну команду стало б меньше. Печально, но факт. Нет, я лишний раз порадовался предусмотрительности тюремщиков и крепости мириновых решеток.
— И… к… в… на… с… идиот темный!!! — дружно пожелала мне команда крепкого здоровья. Какая экспрессия, однако! И какое трогательное единодушие! Хотя на эльфийском все–таки звучит мелодичнее. Я щас прям заплачу от умиления! У них, наверно, есть кто–то, кто отвечает за хоровое пение и скандирование лозунгов… Может, Шамит?
— Какого… ты орешь над ухом как маргул прищемленный!
— А какого марграна лысого вы спите?! — справедливо огрызнулся я. — Мы же о чем–то уговаривались, или вы решили все–таки остаться?! Тогда — до встречи на ваших похоронах! — Резко разворачиваюсь на выход.
Нет! Вы видели этих… светлых! Ведь и не скажешь сильнее! Я у них еще и виноват оказался!
— Да постой ты, так тебя разэдак! — Вангар поднялался с пола, активно почесывая ушибленные места. Он спал на животе, поэтому на личном (лицевом, хи–хи!) опыте убедился в крепости полов темницы. — Какие вы, темные, все–таки злые!
— И тупые к тому же… — Это уже Шамит высказал свое мнение. Мягко так, вкрадчиво… А его разве кто–то спрашивал?!
— Злые? Тупые? МЫ?! — Ну все, меня понесло! Сейчас команда потеряет двух своих членов! И не скажу, что очень нужных!
— Все! Хватит! Успокойтесь! — Тайма выпуталась из одеяла и спустила ноги на пол. — Мы все были не правы. Диран, ты же должен понимать, что мы тебе не доверяем. И приняли твое предложение за очень злую и изощренную шутку. Поэтому и не готовились ни к чему. Извини, Диран…
— Да ладно. — Я с шумом выдыхаю набранный воздух и делаю вид, что успокаиваюсь. Припомню я тебе «тупых», рыжий, ой припомню… Попляшешь ты у меня. Общение с Хранителем тебе никром покажется! А вот Тайма мне чем–то маму напоминает. На нее так же нельзя долго сердиться. — Ладно, забыли… Ну хоть сейчас–то вы готовы? Я же не могу долго ждать! А вдруг хватятся?!
— Сейчас мы выйдем. — Тайма кивнула и направилась к своему лежаку.
Остальные, сдавленно и нецензурно поминая меня и мою семью, последовали ее примеру. Я вышел из камеры и прислонился к стене, посматривая по сторонам, размышляя и ожидая конца сборов. И все–таки я ведь слышал их разговор. Они же собирались ждать моего появления! Или я чего–то не понял? Может, у них вечер раньше начинается?
Ладно, чего уж теперь гадать. Все равно я их поднял. А собрались они, кстати, довольно живо. Хотя им и собирать–то особо нечего было… Я оглядел эту компанию и сказал:
— Следуйте за мной след в след, если хотите еще походить на своих ногах. — Предупреждение, кстати, не лишнее! Мало ли чего могли тюремщики понаставить в темнице, чтоб пленники не сбежали?! — И тихо!
Мы прошли где–то половину пути к складу тюремщиков, когда следующие за мной светлые начали активно перешептываться. Они, конечно, думали, что я их не слышу… Нет, они что, вообще о Властелинах ничего не знают?! Стоп! Они же решили, что я так, старший помощник при младшем подметальщике в хранилище… Или сын лорда какого–нибудь. Сказать им правду? Нет! Ни за что! Я на них обиделся! Все!
Больше всего меня раздражало нудение Аматы: «Куда он нас ведет? А? Наверняка в пасть к оркам или зомби скормит! От темных ничего хорошего ждать нельзя!» Нет, такой вопиющей безграмотности я еще не видел! Да чтоб орки или зомби на нее покусились?! Они ж отравятся, к марграну лысому! Орки, те вообще только говядину уважают, а зомби о пище и не думают. Нужна она им, как лайме тапочки… белые… И она еще — маг сей компании! Как они только до замка добрались, с таким–то магом? Да еще и Шамит, м–мать его… маргулом сверху, поддакивал… Убил бы!
Слава всем богам, что появилась дверь склада, иначе бы я не утерпел и прямо там высказал все, что о них обоих в частности, и обо всех светлых в общем, думаю. Стандартное запирающее заклинание взломалось довольно быстро, и массивная стальная плита тихо провернулась на шарнирах. Я слегка подкорректировал местные охранные заклинания и, обернувшись к напряженно сопящим за спиной светлым, предупредил:
— Заходим тихо и берем только свои вещи! Шамит, это тебя в первую очередь касается!
Ну не смог я удержаться от колкости, не смог!
Команда шустро скрылась в проеме, а я отошел в сторону и стал наблюдать за Коридором. Стража–то спит, но вдруг у кого–то бессонница или желание поработать проснулось со страшной силой?.. Разговор между тем становился все интересней и интересней.
— Что, рыжий, раскусили тебя? — Даже шепотом голос гнома звучит как из бочки. И ехидства тоже не занимать.
Раскусили? А чего тут раскусывать? Кем еще может быть хлипкий парень в команде? Клирик или вор. Клирик отпадает — не чую я от него магии. Остается кто? Правильно, вор! Хе! Было бы чего раскусывать!
— Ха, коротышка! Будут тут еще всякие темные мне… Ай! Ай–яй–йяя! — Надменная речь рыжего прервалась тихим, едва слышным и сдавленным криком, перешедшим в поскуливание и быстро заглохшим. Только скрип зубов говорил о том, что ему сейчас несладко. А я ведь его персонально предупреждал…
— Стой и не дергайся, Шамит! — Амата, похоже, не на шутку обеспокоена. — У, марграновы дети! Вангар, иди сюда! Это кам, и очень сильный. Я не справлюсь с ним, прости, Шамит…
— Т'кере! — замысловато ругнулся Вангар. — Опять ты влип, Шамит! Тебя же предупреждали!
Шамит сосредоточенно сопел. Сильный парень. Честно говоря, я бы испугался. Камы, они ведь свои жертвы не едят, а превращают в камни. Постепенно и по частям. Это медленный и очень болезненный процесс. А Вангар тем временем продолжал:
— Эх, как не хочется, но придется идти и просить помощи у темного… — Да, скрип зубов этого воина, наверное, аж в замке слышен.
— А зачем идти? — отозвалась до сих пор молчавшая Аэлиниэль. Кстати, я почти не слышал ее шагов! Видно, она не такая уж и беспомощная, раз пошла с ними. Страж? Очень даже может быть. — Он и так прекрасно нас слышит. Так, Диран?
— Слышу. Ну и что? Я же попросил ничего не трогать! — Я зашел на склад, уже точно зная, что увижу.
И не ошибся… Кам — серый бесформенный сгусток из тумана и обломков лавы — плотно обхватил своими щупальцами руку Шамита до самого плеча.
— Ну что, попался… — притворно посокрушался я. — Это сторожевой каменный кам. Теперь или рубить руку по плечо, или ждать прихода хозяина. А Темный Властелин прибывает нескоро, ой нескоро… Ну что, готов? Потерпи, осталось совсем чуть–чуть. Ведь ваша клиричка сможет обеспечить тебе прижигание?
Рыжий вздрогнул, сильно побледнел и сжал зубы до хруста.
А в глазах — ненависть… Ух ты, какие мы гордые! Но с рукой расставаться ему ой как не хотелось.
— Слышь, Диран, — меня осторожно подергали за полу плаща, — ты, это, помоги ему, а? — Я не ослышался, гном меня просит?! Темного? Да и другие тоже смотрят если не просительно, то с надеждой. — Мы отплатим, чем хошь… Правда.
Остальные члены команды молча и согласно кивнули.
Боги! Ну почему у меня никогда не было таких друзей? Даже общение с Кеем — это не дружба, а так… Отношения вассалитета.
Я со злостью глянул на то место, где спрятался кам. Каменные щупальца, лихорадочно отбросив жертву (Шамита аж в противоположную стену впечатало, хорошо хоть, что там еще одного кама не было), опрометью метнулись в стену.
Молча развернувшись, я вышел в Коридор. Дожидаясь остальных, я досадовал, что позволил себе проявить слабость. За спиной зазвучали тихие и легкие шаги. Я отодвинулся от стены и повернулся, чтобы продолжать движение, но на мое плечо опустилась тонкая рука.
— Спасибо, Ди… — Тайма чуть улыбалась, странно глядя на меня. Злость и обида куда–то ушли, и я невольна усмехнулся в ответ.
— А где эти копуши?! — ухмыляюсь я, хотя за спиной уже были слышны шаги остальных.
— На себя посмотри, дылда двуногая! — Хм? Это что, гном где–то видел не двуногих дылд? Интересно… Я бы тоже посмотрел на это дивное чудо природы.
Я дернул плечом, освобождаясь от мягкой, но в то же время сильной хватки воинши.
— Все, — сказал Вангар, вышедший последним, и я мягко прикрыл дверь склада, восстанавливая охранное заклинание. — А теперь, Диран, куда мы направляемся?
— За лошадьми, куда же еще?
Нет, ну что у светлых за манера задавать глупые вопросы? Особенно, когда их не спрашивают!
Мы шли по подземному ходу в направлении калитки. Конечно, можно было сразу выйти за замковую стену, но вот не хотелось мне показывать им подземный ход в замок. Показать тайный путь в собственный дом — глупо, не находите? Ведь этим командам только дай такую возможность, косяками ходить будут, как сойри на нерест.
Да и лошадей я оставил перед калиткой, а не за нею. Поэтому мы собирали пыль и паутину в давно заброшенной системе ходов, оставшейся, наверное, еще со времен первого Властелина. За спиной вполголоса переговаривались мои спутники. Громче и чаще всего доносилось недовольное бурчание гнома, возмущавшегося работой древних строителей:
— Нет, вот скажи мне, Вангар. Ну кто так строит?! В этих их хоршоховых переходах сам Цырлог рога пообломает.
— А чего ж ты хотел, Торм, чтоб тебе красочные указатели вывесили? — отвечал Вангар. — Мол, к Властелину — туда, от него — сюда, а лучше вообще никуда не ходи?
— Нет, ты просто не понимаешь! Вот смотри, поворот налево. Все говорит о том, что это выход за стену, а на самом деле наш проводник пролетел мимо него и даже не плюнул! — кипятился гном.
Стоп, а чего это я в собственном доме должен плеваться на каждом переходе? Или гномы так свои ходы метят? Вот не знал!
— А и правда, Ди, куда мы попадем, если свернем сюда? — полюбопытствовала Тайма, притормозив у темного ответвления.
Нет, ну не могут эти светлые просто спокойно идти, и все! Все им объясни да покажи, да расскажи… И вообще, кто ей разрешал меня Ди называть?!
— А это специальный ход для любопытных! — останавливаясь и разворачиваясь лицом к команде, голосом опытного демонстратора достопримечательностей сообщил я. — А ведет он к Пине, дракону моего бра… э–э–э… моего принца, Его Высочества Гилберта Алентарского. — Надеюсь, никто не заметил моей оговорки? Да вроде бы нет. Фу–у–ух. — Его с утра еще не кормили. Так что, сходим в гости, проведаем?
— А не пойти ли нам… дальше? — ворчливо поинтересовалась Амата, украдкой сцеживая зевок в кулак. И как она когтями своими поцарапаться не боится?!
М–да, я и забыл, что они не выспались… моими усилиями!
— Вопросы есть? Вопросов нет! — Я развернулся и пошел дальше, благо мы уже почти пришли.
— Есть вопрос! — вклинилась эльфийка. — Ты специально нами всю паутину здесь собираешь или для маскировки?
— А как вы угадали, пресветлая госпожа? — Не останавливаясь, я развернулся к эльфийке и изобразил на лице неземное восхищение. — Ваша прозорливость меня просто пугает! Из доброты и милосердия я помогаю слугам убраться в замке!
Тайма, Вангар и Торм подавились смехом… Шамит остался верен себе, то есть глядел на меня как невыспавшийся морлок.
Повинуясь беззвучному приказу, каменная и на вид монолитная плита разделилась на две части, плавно скользнувшие в стороны. Я выглянул из хода, проверить окрестности на предмет наличия посторонних глаз, и направился в темный угол, где оставлял лошадей. Шедшего последним Шамита закрывающиеся створки вынудили сделать резкий прыжок. Парень теперь шарахался от любых стен. М–да, встреча и близкое знакомство с камом не оставят равнодушным никого… Хотя, надо отдать ему должное, прыгает он хорошо!
С легким хлопком морок исчез, открыв нашим взглядам шестерых лошадей и одного грона, неодобрительно косящего на меня алым глазом. За спиной сдавленно помянули Воконра — бога–покровителя воров. Я положил руку на холку Трима, подхватил поводья, вскочил в седло и обернулся к замершей на месте команде.
— Вы как, ехать собираетесь? Или пешочком за Тримом? — ехидно ухмыльнулся я. Хотя картинка, скажу я вам, получилась бы презабавная!
Команда одарила меня волной «ласковых взглядов», причем больше всего старался Шамит. Ой, кто бы сомневался, как ты меня любишь!
— Слышь, Диран, а эта, твоя коняшка, нас не съест? — почему–то шепотом поинтересовался у меня Торм.
— Во–первых, это он, а не она, — пустился в объяснения и перечисления я, — во–вторых, это не «коняшка», а боевой грон, и в–третьих, я его покормил перед выходом. Свежей светлятиной и отбивными из гномятины. Так что не волнуйтесь, он пока что сыт. — Команда наградила меня очередной порцией «взглядов горячей любви» и настороженно отступила от Трима, а я в который раз молча проклял свой болтливый язык. Теперь снова придется оправдываться. — Да пошутил же я, пошутил! Ну так мы едем или еще кого–то ждем? — Боги! И зачем я связался со светлыми?
— Да едем мы, едем… — Вангар, настороженно косясь на Трима, подошел к одной из лошадей и вскочил в седло.
Его примеру, с опаской и нехотя, последовали все остальные… кроме гнома, смотревшего на меня тоскливым взглядом.
— Ну что еще? — не выдержал я.
Если нас все–таки не поймают, я буду очень и очень удивлен раздолбайством стражников! Кстати, о раздолбайстве. Когда вернусь домой, надо будет папе рассказать. Пусть потренирует армию… А то докатились! Светлые из подземелий бегут, а стражники и ухом не моргнут, — ой, куда это меня занесло?! М–да, эти светлые вредно влияют на мои неокрепшие мозги.
— А пониже ничего нет? — переминаясь с ноги на ногу, Торм просительно посмотрел на меня.
— Нет… — тяжело выдохнул я, распластавшись по шее Трима.
Тот согласно и ободряюще фыркнул. Ну хоть кто–то меня понимает.
— А как же я на него?.. — Гном изобразил жестами нечто непонятное и с тоской покосился на коня.
Конь ответил ему настороженным взглядом. Рядом сдавленно хихикнула Амата, а Шамит, нагло ухмыляясь, злорадно глядел на меня. Ах, та–а–ак… Ну держитесь, светлые!
Рука резко выстрелила в сторону гнома, затем движение, как будто что–то захватываешь, вверх и указать на седло, — классическая силовая петля получается. Гном вслед за рукой взлетел в воздух и с размаху приземлился точно в седло. Конь испуганно всхрапнул, переступил ногами, но устоял. Гном, странно всхлипнув, недоумевающе хлопнул глазами и судорожно вцепился в седло. С шумом выдохнув воздух, Торм со злостью уставился на меня:
— Ну ты!..
— Тссс! — перебил я его — Тихо! Могут же услышать! — И, не слушая яростного гномьего сопения за спиной, направил Трима к калитке.
Хорошо, что сейчас темно, и моя ухмылка от уха до уха не видна, а то выслушал бы о себе много нового, интересного и познавательного!..
Честно признаюсь, подъезжая к выходу, я затаил дыхание. А вдруг не сработает? А вдруг не пропустит! А вдруг… Уф! Проехали! Стараясь особо не шуметь, я тихо перевел дыхание и быстро стрельнул глазами по сторонам. Никто не заметил моего волнения? Вроде нет. Можно расслабиться и направить Трима в сторону Таркрима.
Грон мягко и бесшумно переставлял ноги, уверенно следуя уже хорошо изученной дорогой. Тропинка слабо проступала в темноте, да она ему и не особо нужна была. А лошади за ним пойдут как привязанные. От мыслей меня отвлек голос Таймы:
— Диран, а все–таки куда мы сейчас едем?
— За лошадьми, я же говорил, — удивленно ответил я, повернувшись в седле к Тайме. Что за манера переспрашивать…
— Но мы же и так уже верхом! — удивился Вангар.
— За вашими лошадьми, — уточнил я, делая ударение на втором слове. И чего все светлые такие непонятливые? — В Таркрим.
— А чем эти хуже? — потребовал уточнений Шамит, вальяжно развалясь в седле.
Ага, как отъехали от стен замка так все, отлегло от сердца? Или, может, от… гм… другого места?.. Вот ведь маргул любопытный!
— А тем, непонятливый ты наш, что по ним каждый скажет, из чьих они конюшен. Тебе это надо, так засветиться? — ехидно ответил я этому наглецу.
Шамит проглотил следующий вопрос и злобно сверкнул глазами.
Ой, как страшно! Ой, боюсь! После лицезрения отца в гневе меня трудно чем–то напугать. А уж когда мама злиться начинает — только и успевай уворачиваться от летящих в разных направлениях доспехов и прочих тяжелых предметов меблировки типа полностью одоспешенных рыцарей…
— Шамит, Диран, не ссорьтесь! — Я уже говорил, что Тайма мне маму напоминает?..
И стоило тогда уезжать из замка, если и здесь под надзором? Трим насмешливо фыркнул. Вот и он туда же! Как и все гроны, Трим чуял настроение своего седока. И не только настроение… Эти существа признают только одного хозяина, но его они найдут хоть на том краю света!
Кстати, поэтому я и не захотел оставлять его дома. Найдет и отца за собою приведет. И будет мне… счастье полной мерой по всем частям тела! А мама еще и добавит… Причем — исключительно из–за большой любви!
Я еще раз тяжело вздохнул и сжал коленями бока Трима, ускоряя его бег.
— А я скучаю по Вихрю… — через непродолжительную паузу вздохнул Вангар.
— А я свою Лиэрину здесь не оставлю! — ответил ему мелодичный эльфийский голос.
Долго она молчала. Я уже даже оглянуться хотел, а не забыли ли мы ее в замке?
Раздался еще один, тяжеловесный такой, основательный гномий вздох. Нет, вечера воспоминаний лошадей я не выдержу! Трим был со мной полностью согласен, поэтому перешел на галоп, и через минуту мы уже смогли различить окраинные дома Таркрима.
Я осадил Трима и повернулся в седле к своим спутникам:
— Значит, так. План дальнейших действий такой. Я сейчас иду один за вашими лошадьми в город, а вы — отпускаете замковых и ждете меня здесь.
— А почему это ты пойдешь один? — тут же вылез Шамит.
Ишь, самый подозрительный выискался!
— А потому, что вас в Таркриме сейчас каждая собака знает! Хотите вернуться в свои роскошные апартаменты! Не стану задерживать! — ядовито сообщил я.
Нет, ну чего он лезет?
— Тихо! Не ссорьтесь! — Вангар быстро взял командование в свои руки. Скорее всего, он и был предводителем сей шайки–лейки. — Шамит, он прав. Нам сейчас там появляться нельзя.
— А вдруг это ловушка?! — Рыжий все не хотел успокаиваться.
Вот что–то великое и умное мне подсказывает, что не увидит он Затерянного Храма! Если мы, конечно, поедем дальше вместе…
Даже удивительно, что этот рыжий до сих пор жив! Я просто поражаюсь своему долготерпению! У нас в семье это нонсенс…
А что? Они меня вывели — ну и спасибо им за это, а дальше я и сам как–нибудь смогу… Может быть. М–да, проблемка…
— Послушай, Ди, — пока Вангар с Шамитом переругивались, ко мне подъехала Тайма, — а если мы скрепим наш договор клятвой Мира?
Повисла абсолютная тишина.
А ведь Тайма права! Эту клятву никто не посмеет нарушить. Тот, кто посмеет ее преступить, просто стирается из картины Мира и никогда не сможет переродиться.
Я задумчиво покосился на стоящую неподалеку эльфийку. Она — в свою очередь на меня.
— Клянусь непроизносимым именем Мира и его Сущностью, что не предам, не причиню вреда своим спутникам и помогу им в преодолении их пути. — Клятва слетела легко.
Хе! Правильно сформулированная клятва ничуть не мешает жить! А этому мастерству нас отец учил еще с пеленок. А то наобещаешь, а потом и сам не рад будешь. Все замерли, прислушиваясь. Вдруг одна из звезд, обильно осыпавших небосвод, сорвалась и, оставляя яркий кометный след, рухнула за горизонт.
— Клятва принята, — ровно произнесла эльфийка и требовательно посмотрела на Вангара.
Воин, только закончивший переругиваться с Шамитом, замер, а потом так же ровно произнес:
— Клянусь, что ни я, ни мои спутники не причиним тебе вреда, зовущий себя Дираном!
Аэлиниэль прислушалась к чему–то, слышимому только ей одной, и покачала головой:
— Клятва не полная. Боги тебя не услышали, Вангар.
Я выжидательно и насмешливо посмотрел на предводителя команды.
— Чего же им еще надо? — Шамит не говорил, он шипел!
У, шепелявенький ты мой! Буду знать, в кого тебя превращать при случае… Вот ведь какой нехороший мальчик, так про богов говорить! Вот покарают они тебя. Мною.
Ладно, надо с клятвой разобраться. А то простоим тут до утра, когда стража хватится…
— И доведете до назначенного места, — подсказал я Вангару.
— И доведем до назначенного места! — сквозь зубы выдохнул он.
Эльфийка снова прислушалась и медленно кивнула. Еще одна звездочка соскользнула с небосклона. Вангар выпустил воздух сквозь сжатые зубы.
— Ну теперь я могу идти в Таркрим?
Еще чуть–чуть, и я начну зевать! Знал бы, что со светлыми такая морока…
— Хорошо, — ответила за всех Тайма, — мы подождем тебя здесь. — И она первая спрыгнула с лошади.
А я, на всякий случай, навесил на нее «следилку». А то маргул знает, что придет в голозы этим светлым. Разбегутся — и ищи потом свищи… А так хоть одного, но найду, где бы он, точнее, она, ни была. И, пока никто не опомнился, я развернул Трима я сторону города и пихнул его под брюхо каблуками, посылая в галоп. Уф, вырвался…
В Таркриме все спали. Ночная стража вяло обходила улицы и площади дозором. Ну что может произойти в городе, расположенном у самых стен страшного и ужасного Кардмора? Даже не надо быть телепатом, чтобы узнать их мысли. Причем зевали они при этом так, чти Трим слышал их с другой улицы!
В общем, до конюшни добрались без приключений, а там… Вот за что я люблю ее держателя Скрога, так за его просто уникальную жадность! Вместо того чтобы нанять нормального конюха, он, дабы не платить больше, держит зомби! И не высшего, как Кеир, а банального, тупого «принеси–подай».
Поэтому я просто приказал зомби вывести мне нужных лошадей и забыть о моем визите и своих действиях. Вы думаете, он вспомнит что–то? Да ни в жизнь, вернее, ни в смерть! Низшая нежить приказы Властелинов выполняет автоматически и без раздумий. У Теренса одно время (ему было тогда лет пятнадцать) было развлечение: поймать нескольких зомби и приказать им станцевать балет. И танцевали! Да еще как! Танец маленьких таймикрят на раз–два–три выделывали!
Правда, когда матушка это увидала… уши у Тери долго были большими и красными! Это называлось — прививание хорошего вкуса к высокому искусству. Теперь Тери не любит ни зомби, ни балет. Привили вкус, что называется! На всю жизнь! Хи–хи…
Тугран валхар! Да что ж он так долго! Маясь от ожидания в дверях конюшни, я решил снова послушать, о чем гудит светлая шайка. А она это делала хотя и тихонько, но эмоционально:
— Да чего мы здесь дожидаемся?! Стражников? Или пришествия Царицы Ночи?
Этот рыжий тип, он что, каждой бочке затычка? Чего он вечно встревает куда не надо?
— В округе нет ни одного живого или неживого существа, кроме нас, Шамит, ни светлого, ни темного, — ровно ответила ему эльфийка.
Вот уж не думал, что меня эльфийка будет защищать…
— А тебя, Аэлиниэль, я вообще не понимаю! — переключился на нового собеседника тот. — Доверять темному!
Ну рыжий, ты от меня дождешься…
— А я и не доверяю, — спокойно ответила она. — Он сглупил, дав нам клятву. Теперь он связан по рукам и ногам.
Угу, надейся, светлая, надейся…
— Кстати, — вклинился в их содержательный диалог Вангар, — а артефакт он принес? А, Амата?
— Вот у него и спроси! — ворчливо и сонно ответила клиричка, видимо, вознамерившаяся подремать. — На нем такая антимагическая защита, что под ней все пресловутое хранилище спрятать можно. Видимо, его отец может позволить себе оплатить услуги мастера такого уровня.
Хе! Знала бы она, что основную защиту мне ставил папа, а я просто добавлял и слегка изменял некоторые моменты. Кроме того, кольца Хранителей, которые носят все члены нашей семьи, — это вам не мург накашлял!
— Да не грызитесь вы! — охладила пыл разгорячившихся спорщиков Тайма. — Вот Диран вернется, и мы все у него и узнаем.
— А ты считаешь, что он один вернется? — ехидно–издевательски вопросил Шамит.
— Я знаю, — спокойно ответила ему Тайма.
На поляне воцарилось гробовое молчание… Нарушенное шаркающей походкой зомби, наконец–то ведущего заказанных мною лошадей и подтащившего сумки команды. Всегда удивлялся, как эти зомби могут из кучки почти одинаковых предметов выбрать нужный. Надо будет при случае по книгам порыться.
Прослушивание занимательной беседы пришлось прекратить.
Я взял выведенных коней и спокойненько, ровным шагом направился к ожидающей меня светлой команде.
Ожидающей… гм. Я подъехал практически вплотную, когда эльфийка наконец–то соблаговолила повернуть голову в мою сторону. Остальные, тихо посапывающие сидя (и когда только успели — только что ж болтали вовсю), встрепенулись, зашебуршили и тоже повернулись ко мне. Я выехал на поляну и молча уронил поводьи приведенных лошадей. Через пару минут все снова были в седлах, выжидательно уставившись на меня.
Ага! Щаз! Расскажу я им… сказку! Нет, раз они потребовали с меня клятву… Я молча направил Трима к Вратам и пустил его галопом. Не дождавшись от меня ни словечка касательно дальнейших планов, светлые тем не менее вынуждены были последовать за мной, поскольку кони, невзирая на протесты своих седоков, устремились за троном как привязанные.
А вот не заколдовывать лошадей я никому не обещал!
— Диран, да подожди ж ты! — Вангар, судорожно вцепившись в гриву своего жеребца и уворачиваясь от ветвей, пытался меня нагнать.
А иди ты к марграну в гости, предводитель! Я не имею ни малейшего желания отвечать на твои глупые вопросы!
Тем более что мы уже выскочили на поляну, где располагались Врата. Кони встали как вкопанные, получив еще пару «лестных» эпитетов в свой адрес.
— Никогда не думала, что увижу настоящие Врата… — быстро справившись со своей кобылкой, протянула Амата, восхищенно разглядывая гранитную арку перехода, покрытую изящной каменной резьбой, сохранившейся до сих пор.
— А что, игрушечные видела? — ехидно протянул я, соскакивая с Трима и направляясь к Вратам.
Хихоньки хахоньками, но обряд–то мне проводить! Так, насколько я запомнил координаты Ординора… Значит, этот камешек провернем на полделения, а вот здесь — на два с половиной. Остальные стоят как надо. Над полянкой пронесся душераздирающий визг, заставивший лошадей встать на дыбы. А что ж вы хотели, ими один маргран знает, сколько лет не пользовались!
Теперь надрежем руку и приложим к месту–замку. Кровь Властелинов была именно тем ключом, который и открывал переход.
Итак, самое сложное! Тем более что все остальное уже пройдено и, значит, оказалось легким. Пробуждение Врат… Я протянул раскрытые ладони к высокой каменной арке, увитой плющом:
— Тхай'эр нонгаар иркон джейс'та. Хаамир т'арке, Сир'эн! Ол'гриит Д'икре! — Слова древнего темного наречия холодными колючими жемчужинами скатывались с губ.
Голос казался чужим и был наполнен тяжелым холодом. Поток силы прошил мое тело и темно–алой стрелой из вытянутых рук вонзился в верхний камень, украшавший арку Врат. Как по команде остальные камни полыхнули ослепительным светом, разбрасывая вокруг разноцветные искры, и засветились ровным сиянием. Арку окутала синеватая дымка, в глубине которой постепенно открывался бешено вращающийся темный водоворот, ведущий в иные земли…
За спиной раздался зачарованный вздох Таймы. Она что, работающих Врат перехода никогда не видела?! Из какой пещеры только выползла?
Луч погас, и я обессиленно повис на Триме, вцепившись одной рукой в седло, а другой — в костяной гребень на его шее, чувствуя, что еще пара мгновений, и я сползу на землю или грохнусь в обморок… Так'р марханг! Светлые не должны увидеть моей слабости… Но кто ж знал, что это маргулово заклинание окажется таким трудным и емким?!
Я волевым усилием заставил ноги перестать изображать перепуганную тарку, обернувшись к команде, выдохнул (на большее меня не хватило):
— Пошли! — И первым шагнул в темный зев перехода.
Клянусь всеми богами, и темными, и светлыми, всякими! Больше я никогда и ни за что не буду пользоваться переходом! Пройдя сквозь Врата, я несколько долгих мгновений провел в белесоватой пустоте тумана, но эти секунды я запомню надолго… Меня пронзила острая и жалящая боль. Было такое ощущение, словно выворачивают наизнанку. Казалось, какой–то безумный лекарь решил изучить мои внутренности, медленно и не спеша разрезая их острым ланцетом. Теперь я понимаю, почему этими переходами никто не пользуется!
Боль оборвалась так же неожиданно, как и появилась, и я свалился на зеленую траву, уже по ту сторону Врат.
Ой, моя голова–а–а! Как же она боли–и–и–ит… Ну вот как я мог забыть, что эльфам строго–настрого противопоказаны темные переходы?! Я хоть и квартерон, но и этой четвертинки, полученной от бабушки по маминой линии, мне предостаточно. Это все светлые виноваты, задурили голову бедному несчастному мне. Я бы перед переходом хоть защиту поставил! Или фамильное кольцо с Хранителем нацепил… А то валяется за пазухой, не пойми для чего…
А, стоит ли теперь об этом думать! Единственное, что радует, Аэлиниэль будет еще хуже. И Шамиту, может быть, тоже не поздоровится. А пользоваться Вратами перестали не из–за эльфов, а просто так, но я уже об этом говорил.
Трим, поводья которого я так и не выпустил, фыркнул и нежно провел по моей щеке длинным шершавым и раздвоенным языком. Пару секунд я сидел на земле, наслаждаясь свежей энергией, наполняющей меня (еще одной особенностью грона является энергетическая подпитка хозяина), а потом не сильно, но настойчиво оттолкнул от себя морду животного:
— Хватит, Трим, сам потом что делать будешь, если все мне отдашь? Светлых покусаешь?.. Не дам, а то отравишься еще. Не пешком же мне потом идти!
Грон недовольно фыркнул, но все же поднял морду и заинтересованно оглянулся на Врата. Тут уж и я бросил любопытный взгляд в их сторону и приготовился наблюдать за выходом своих спутников, с комфортом растянувшись на травке и подстелив для удобства собственный же плащ. Зрелище обещало быть захватывающим! Не каждый же день видишь такое. Команда выходила красиво. Согласованно.
Первым, сжимая в руке обнаженный меч и прикрываясь щитом, из прохода выпрыгнул Вангар. Ступив на землю, он напряженно оглянулся по сторонам и, увидев меня, уютно возлежащего на травке, сплюнул и отошел немного в сторону, пропуская следующего. Воин опустил меч, уперев его острием в землю, но в ножны вкладывать не стал. Он, наверное, надеялся, что я потерялся где–то по дороге, но я его разочаровал… А торжественный выход тем временем продолжался.
Следующей на траву перед Вратами степенно ступила Амата. Зеленые волосы стоят дыбом, словно клиричка шаровую молнию проглотила, а по фиолетовым когтям, вытянутым вперед, прыгает, разбрасывая золотые и лиловые искры, маленький зеленый шарик. Ой, какие мы грозные… Кольцо огня пятой степени удерживаем… Получается, отец, способный удержать Кольцо седьмой степени, сильнее ее совсем ненамного. Увидев, что все в порядке, клиричка опустила руки, впитав шарик, и волосы тут же спокойненько свободной волной упали ей на плечи. У–у–у–у… Так она еще и стихийный маг. Подпитку от воздуха получает.
Вот только ее стоящие дыбом волосы и фиолетовые когти страшнее всяких огненных колец!
Тайма вышла из Врат третьей. Спокойно так вышла. В руках по кинжалу, на бедре колчан со стрелами, а за плечами — лук с натянутой тетивой. И не боится она, что жила на оружии растянется… Раз так, то, скорее всего, оно заговоренное. Или эльфийское, что одно другого не исключает. Эльфы свое оружие заговаривают всегда.
Потом из перехода выпала Аэлиниэль. Эльфийка, бледная, как коренной житель пещер Тэлькхар — дух смерти, вышла и рухнула на землю, свернувшись в калачик подобно зародышу. Ее била крупная дрожь. Но лук, зажатый в руке, девушка так и не выпустила.
Испуганно заахав, Тайма и Амата наперегонки бросились к Аэлиниэль. А вот засунуть ей в рот корень тшенкхи, помогающий при судорогах, они зря пытаются. Она же сейчас вообще ничего проглотить не сможет. Только подавится или задохнется. А как мне кажется, Тайма и Амата совсем не этого желают… Тут все должно пройти само собой. Через полчаса где–то, ну час максимум… А если кто–то энергией поделится, как Трим со мной, то минут пятнадцать вполне хватит.
Эх, не хотелось покидать нагретый плащ, но торопиться надо! Я поднялся и подошел к суетящимся женщинам. М–да… совсем плохо. Зрачки широко распахнутых глаз почти закрывали радужку. Значит, действительно Страж… Я опустился на колени рядом с Аэлиниэль и прикоснулся ладонью к ее влажному и холодному лбу, сосредоточившись на передаче энергии. Амата хотела было оттолкнуть мою руку, но Тайма перехватила ее за запястье и, встретившись глазами с клиричкой, одними губами сказала:
— Не надо…
Что же это я сегодня такой добрый? Может, съел чего несвежего? Убивать уже пора… Кончики пальцев обожгло холодом и защипало, как при обморожении. Пожалуй, хватит, а то я опять встать не смогу.
Шамит, протаскивающий через Врата напуганных коней всех своих товарищей, увидел скорчившуюся на земле эльфийку, меня рядом с ней и сразу все понял. Как всегда — неправильно.
Отпустив поводья и бросившись ко мне, рыжий рванул меня вверх за воротник куртки, шипя как рассерженный грак:
— Ты мне за это ответишь, темный! Специально все подстроил, да?!
Да что он себе позволяет, бульонный набор несчастный?! Кожа да кости, а сам туда же! Ему повезло, что после перекачки я был еще вялый, а то он бы уже летел да свистел…
Я отшатнулся от Шамита и, едва не оторвав воротник, вырвался нз его цепких рук. Шикнул на ощерившего было клыки Трима и нехорошо улыбнулся. Меж расставленных пальцев, вскинутых на уровень груди, заплясали злые алые молнии. Нет, конечно, клятву я давал, но ведь это совсем не вредно будет, правда…
В руках вора блеснул острый длинный стилет. И он хочет меня этим остановить?!
— Шамит, стой! — истерично выкрикнула Амата.
Ее никто не услышал. Вернее, не захотел услышать.
Рыжий сделал шаг ко мне…
Алые молнии медленно превращались в серебристый туман, все сильнее сгущающийся меж расставленных ладоней…
— Ш–шам–мит… не н–надо, пож–жалуйста… Он н–не вин–новат… — чуть слышно простонала эльфийка, при помощи Таймы принимая относительно сидячее положение.
Рыжий неожиданно, словно из него выдернули какой–то стержень, замер и выронил кинжал. Тонкое лезвие, слегка свистнув в воздухе, бесшумно и плавно вонзилось в землю… А сам вор метнулся к эльфийке.
Но меня–то никто не останавливал! Туман, окончательно сгустившийся в плотное облако, рванулся к рыжему и неожиданно, как я и предполагал, выплеснулся на него хор–рошим таким, сильным и холодным дождем…
А я че? Я — ниче… Шамиту уже давно надо было искупаться и одежку постирать. И остыть, кстати, тоже! Одежда, промокнув насквозь, прилипла к телу (выгодно обрисовав все ребра, хи–хи–хи). Рыжие волосы повисли мокрыми неопрятными сосульками и активно сливали воду ему за шиворот. С носа капало. А во взгляде, брошенном на меня, сверкнула ярость… Ага! Ты бы сушился с такой же силой! Через минуту б просох.
Первым, не выдержав, расхохотался Вангар. Потом в его громогласный голос вплела свой смешок Тайма. Амата еле слышно хихикала, стараясь загнать смех внутрь и нарисовать на лице сочувствие… Получалось, скажем, так себе. Вот я бы на его месте ни за что не поверил! Даже Аэлиниэль слабо улыбнулась, глядя на мокрого Шамита…
Вор одарил меня еще одним злобным взглядом и направился к своему коню, собираясь, по–видимому, вытереться и переодеться. Вывод — он не эльф, раз сквозь переход нормально прошел. А кто? М–да… Загадка. Обожаю разгадывать загадки!
Торм же, появившийся из Врат последним, сжимал в руках огромную, с себя ростом секиру, — к раздаче смешинок он, увы, опоздал. Ну что же, гном, пришедший после других, — пролетает как бумажка над Кардмором…
— А че случилось? — спросил он, недоуменно разглядывая веселящуюся компанию.
— Ничего, Торм, все в порядке, — ответил отсмеявшийся Вангар.
Остальные тоже прекратили смеяться и подошли к своим лошадям. Эльфийка, встав при помощи Таймы и Аматы, порылась в седельных сумках своей белоснежной лошадки, вытащила какой–то серебристый флакон и молча выпила его содержимое. Как ни странно, но он подействовал, во всяком случае, цветом лица эльфиика перестала походить на бледного призрака. Нет, чтобы со мной поделиться! Мне же тоже плохо! Жадина!
Быстро разобрав поводья лошадей и отведя их пастись, компания вновь собралась на полянке и стала готовиться к очень раннему завтраку или слишком позднему ужину, активно извлекая из сумок хлеб, сыр и сушеное мясо. Шамит переоделся в сухую рубаху и теперь отчаянно пытался что–то сделать с волосами, иначе и эта рубаха грозила в скором времени принять вид своей невезучей товарки.
Амата, движимая желанием помочь, вызвала поток горячего воздуха и направила его в сторону мокрого товарища. Я увидел получившийся результат, когда попытался поправить седельные сумки Трима, и чуть не проверил подбородком крепость задней луки седла!
И без того кучерявые и спутанные волосы рыжего встали дыбом и завились в мелкие–мелкие колечки, как у дикарей с Южных островов! При этом они сменили свой цвет на ярко–ярко–красный, наверное, в тон лицу. Мокрые кожаные брюки, быстро высохнув, встали колом, заклинив Шамита в стойке «смирно», а кожаные же сапоги добавили еще приятных ощущений. Взгляд, который Амата получила в награду за свою помощь, стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения! Я с хохотом сполз на траву по боку Трима, судорожно пытаясь ухватиться за стремя…
Рыжий, разъяренно рыча и забыв про сковывающую движение одежду, рванулся ко мне. Только одежда о нем не забыла. Так что Шамит растянулся во весь рост на зеленой травке. Отдохнуть, наверное, захотел, бедолага… Вангар, стоявший ближе всего и отчаянно давящийся смехом, помог ему подняться с земли и увел, а точнее, оттащил подальше от меня. Правильно сделал, между прочим, иначе кто–то из нас не выдержал бы, и поход мог закончиться, даже не начавшись…
Итак, пора, наконец, определиться, куда же это нас занесло. А то Врата это очень и очень серьезно.
Я оглянулся по сторонам. Они имели здесь вид двух деревянных столбов, увенчанных золотистыми шарами и разрисованных гномьими рунами, — одинокими колами торчали они на полянке. А во все стороны расстилался бескрайний лес… Не понял юмора… Врата ж обычно ставятся вблизи городов! На маршрутной карте, во всяком случае, Ординор располагался максимум в двух сотнях ярдов!
Мою тревогу заметила и команда. Первой переполошилась Амата:
— Что случилось?! Где мы?!
— А я знаю? — мрачно огрызнулся я, пытаясь вспомнить, куда засунул карту.
Маргул их за ногу… Получается прям как в легенде про национального светлого героя Такирена, заведшего бедных несчастных темных колдунов в какую–то чащобу, где они, бедные, несчастные, так и погибли. Вернее, там говорится в светлой легенде. А на самом–то деле… Хе! Да какой же нормальный и уважающий себя темный колдун попрется маргран знает куда без свитка возвращения?
Так что… «Давайте отрежем Такирену ногу! — Не надо, ребята, я вспомнил дорогу!» — Правда, это наш темный, вариант легенды. В светлом она звучит менее рифмованно… «Куда ты завел нас, маргулов старик?! — Идите к марграну, я сам заблудился…»
Тем временем глава светлой шайки, оставивший Шамита на попечение Таймы, подошел ко мне и заинтересованно полюбопытствовал, не скрывая, впрочем, ехидства:
— Ты хочешь сказать, что мы куда–то не туда попали?
Вместо ответа я полез в свою безразмерную сумку, оставленную на седельном крючке у Трима. Та–а–ак. Где же моя карта? Но под руку пока попадались только книги… Тоненькая книжонка «Пытки и их применение на практике». И зачем я взял эту юмористическую фантастику? Небольшая брошюрка «Таркрим — великий темный град». Только мне рекламных буклетов не хватало!.. Толстый фолиант «Уж замуж невтерпеж и прочие части разговорной и письменной речи» под редакцией некой Микоши…
Кажется, этот учебник по темному языку я не брал. Как только он в сумке оказался? Я хотел уже было выкинуть книгу подальше, но потом вспомнил о вредном характере темных книг и засунул томик обратно в сумку. А то знаю я эти учебники, особенно если там портрет автора напечатан! Она ж (в смысле книга с портретом), если кто ее откроет, до конца жизни всем подряд будет рассказывать, какой Диран невоспитанный да нехороший!
Команда со все возрастающим удивлением наблюдала, как я достаю из довольно небольшой сумки книги и фолианты, а потом запихиваю их назад, причем сумка не изменяет своих размеров, в отличие от размеров глаз наблюдавших.
Наконец, спасая глаза любопытствующих от принятия формы идеального круга, карта соизволила обнаружиться. Я развернул на земле пожелтевший от времени пергамент, и над хрупким на вид листом вспыхнули небольшие объемные и полупрозрачные фигурки. На месте Кардмора появился огромный (по меркам карты, естественно), дюймов пять высотой темный замок. Зашумели, закачались маленькие, с фалангу пальца, деревья, вспыхнули синеватой тенью силуэты городов, вздыбились острыми и снежными пиками горы…
— Той эре! — зачарованно выдохнула Тайма. Похоже, она не только Врат не видела, но и банальную магическую карту видит впервые!
А Шамит лишь презрительно фыркнул. Ой, попляшешь ты у меня, рыжий, ой, потанцуешь саккарру… Мокрая одежда и ее последующая сушка тебе никром покажутся!
«Алмаз Пути», золотистый кристалл на стальной цепочке, обнаружился за пазухой. Подцепив цепочку пальцами, я осторожно стащил его через голову и повел артефактом над картой. «Алмаз» медленно качнулся над замком, намекая на то, что пару часов назад мы были еще там, заинтересованно замер над Вратами, что у Таркрима, а потом бешено завращался над Гирейским лесом.
М–да. А я предполагал, что мы окажемся поближе к Светлым землям. Видимо, какой–то камешек не до конца повернул или еще чего… Вратам же о–го–го сколько лет!
Я легонько опустил артефакт, так, чтобы тот едва–едва коснулся карты острой гранью, а потом резко дернул его вверх. По пергаменту побежали волны, как от брошенного в воду камня, и лес расплылся, заняв всю площадь желтоватого свитка.
Итак, поехали дальше. Судя по карте, у нас тут имеется пять крупных полянок. Врата находятся на одной из самых больших. Идти прямо на запад нельзя, упремся прямо в Хачикову топь. Дней десять ее придется обходить, не меньше… на восток я и не смотрел, поскольку возвращение домой в мои ближайшие планы не входило. Лучше пройти чуть–чуть на север и далее — по тоннелям, серыми прыщиками выглядывающим меж полупрозрачных деревьев, а затем выйти по ту сторону топи.
Все это я и сообщил своим вынужденным спутникам, сворачивая карту и пряча ее обратно в сумку вместе с «Алмазом».
Естественно, Шамит не мог не выступить:
— Идти по подземельям?! Я тебе что, гном какой–то?
— Торм, — ехидно прищурив глаза, сладко протянул я, — мне показалось, или ваш вор имеет что–то против гномов?
Как ни странно, гордый потомок подземных жителей не стал возмущаться, а пожав плечами, тихо буркнул:
— Ну не хочет он идти под землей… Что ж, пойдем поверху, значится…
Остальная команда дружно закивала. Они что, с дуба рухнули и прям головой на бедного ежика? Терять десять дней из–за прихоти какого–то рыжего хама! И–ди–о–ты! По–моему я уже это говорил… И вот кажется мне, что скажу еще и не раз…
— Вы завтракать идете? — Тайма, все это время «сервирующая» чье–то одеяло, раздраженно посмотрела на нас…
Из–за моего присутствия завтрак протекал в молчании. Хлеб, сухое мясо, сыр… Никаких тебе разносолов. А когда я заикнулся про еду в сумке (нет, я, конечно, понимаю, что в конюшне и темнице их вещи хранились в «остановленном времени», но… домашняя пища ж лучше!), сия светлая шайка так выразительно скривилась… А мне что, больше всех надо? Правда, пришедшая в чувство эльфийка порывалась пойти настрелять какой–нибудь дичи, но ее, естественно, никто и никуда не пустил.
Позаимствовав одну, самую жесткую и широкую полоску сухого мяса, я накормил и Трима. Грон мотал головой и требовал свежатины, но потом смирился и слопал весь предложенный пеммикан. Выразительно облизнулся и поглядел на завтракающую команду, намекая, что одного этого кусочка ему маловато будет. Я похлопал его по шее, сказав, что попозже подстрелю чего–нибудь еще.
Той эре! Какие же глаза были у светлых! А я ведь честно предупреждал, что мой грон (впрочем, как и любой другой) — зверюшка не травоядная.
А вот после завтрака возникли проблемы, потому как команда внезапно вспомнила, за каким ярунгом они приперлись в Кардмор.
— Диран, — окликнул меня Вангар, когда я уже сидел в седле, — ты кое–что забыл…
Я удивленно покосился на него:
— Ась?
— «Сердце Дракона». Мы взяли тебя с собой только из–за него!
Они? Взяли меня? С собой?! У кого–то здесь слишком раздутое самомнение… И это явно не я!
— И до сих пор его не видели! — влез Шамит. Ой, чья бы лейна мычала!
Но под пристальными взглядами насупившихся «героев» пришлось мне опять спешиваться и рыться в седельной сумке… Не прошло и получаса, как искомый «артехвакт» был обнаружен и извлечен пред требовательные очи светлых. Все напряглись, когда я потянулся к седельной сумке и запустил туда руку. Когда же я стал вытягивать ее, Амата снова активизировала Кольцо огня, в котором сверкнул алым ощерившийся дракон на золотом жезле.
Я взвесил «Сердце» в руке. И что они к этому жезлм так привязались? Обычная деревянная палка, дюймов пятнадцать длиной, оформленная золотыми накладками верхушка украшена алым полупрозрачным камнем размером с мой кулак в виде оскалившегося дракона, с тонкими нитеобразными вкраплениями…
Широко размахнувшись, я перебросил «Сердце» клиричке. Амата, истерично взвизгнув и едва успев погасите свое Кольцо, поймала жезл над самой землей:
— С ума, что ли, сошел, темный?! Это же хрупкая вещь!
Странно, снося его энергией горы, гоняясь за комарами и колотя самим жезлом орехи, я что–то не заметил его особенной хрупкости. Да и кто этих светлых поймет?
Клиричка же благоговейно провела когтями по жезлу и торжествующе вскинула его над головой. Камень, почувствовав прикосновение чужого светлого мага, налился яростным алым светом и… выпустив серую струйку дыма, затух…
— Не поняла… — озадаченно протянула клиричка, опуская руки. Она несильно потрясла артефактом, и в глубине алого камня что–то ощутимо затрещало, как и детской погремушке. — Не работает… — Она жалобно, как ребенок, у которого действительно отняли игрушку, поглядела на остальных.
— Может, сломался? — наивно хлопая глазами, поинтересовался я.
— Сломался?! — прошипел Шамит, наливаясь кровью.
Правда, на этот раз рыжик ручки не распускал. Остальные же пока что переваривали полученную информацию.
— Ага, — скромненько подтвердил я.
— Сломался?! — Он что, других слов не знает? Так я подскажу! — Да мы прошли Стальную пустыню, чтобы получить этот маргулов артефакт! Мы…
Они выжили в Стальной пустыне? Светлые?! Я уже был готов восхититься ими, но следующие слова Торма перечеркнули все мои благие намерения.
— Да что он понимает? — громыхнул гном. — Мальчишка! Темный прихвостень! И папаша у него явно лизоблюд! Сидит в Кардморе и дальше своего носа ничего не видит! — Гном собирался сказать что–то еще, но я уже не мог терпеть.
Развернувшись к светлым и нехорошо сощурив глаза, я тихо зашипел, постепенно наращивая громкость:
— Мальчишка, значит? Прихвостень?! Лизоблюд, да?! Да кто вы вообще такие, чтобы так говорить?! Да что вы вообще обо мне знаете?! Команда! Ха!! — В это слово я попытался вложить максимум презрения. — Да вы не команда, а жалкая пародия на нее! Клиричка! Ха два раза! Да с такими когтями только маргулов и распугивать, никакой магии не понадобится! — Амата аж побледнела от ярости и судорожно вцепилась в жезл. — Гном! О, да тут еще и гном есть? Надо же! И какого нардханга тебя занесло в Кардмор?! Может, из подземных городов пинком под зад вышибли? — Торм свирепо крякнул и поудобнее перехватил свой огромный топор. — Ой, еще и эльфийка затесалась! Как же я мог про нее забыть! Ножки сбить не боишься? А лютню свою куда дела, Страж нардхаров?! — Идеальные черты лица Аэлиниэль заострились, а глаза заледенели. — Кто тут у нас еще? А, вор! Ну конечно, как же я мог забыть про вора! Скользкий и мерзкий тип, которого даже к охране отхожих мест приставить нельзя! Вдруг да что–нибудь украдешь?! — Рыжий, стиснув рукоять кинжала (аж костяшки пальцев побелели), метнулся ко мне, но крепкая рука Вангара остановила его. — Вангар, ну конечно же Вангар! Глава всей этой… шайки–лейки! Долго на большой дороге промышлял, прежде чем к этой банде прибиться?! — Тут уже и воин оскорбленно сделал шаг вперед. — Тайма!.. — Но, странное дело, оскорбительные слова, готовые сорваться с губ, вдруг замерли, когда я встретился взглядом со спокойными серыми глазами воинши. Я только и смог обвести взором свирепо уставившуюся на меня команду и, искривив губы в усмешке, презрительно бросить: — Двуличное отребье!
Треск рвущейся материи в наступившей тишине прозвучал разрядом молнии. Шамит, оставив в руках Вангара воротник рубахи, бросился ко мне и резко ударил меня кулаком в челюсть.
Я уже говорил, что он не человек? Убедился на собственном опыте. Меня отбросило на пару ярдов и довольно чувствительно приложило о землю. Трим резка ударил передними ногами моего обидчика, опрокидывая его, и изготовился вцепиться длинными клыками в горло…
— К'эссе! — Приказ хлестнул словно плеть, останавливая смертоносные клыки в паре миллиметров от горла так ничего и не понявшего рыжего.
Трим нехотя отступил от поверженного противника, но клыки не спрятал. Честно говоря, было гор–р–рячее желание помедлить, но клятва еще не расторгнута. Я сел, потрогал ноющую челюсть — вроде цела и зубы все на месте. Над поляной повисла гнетущая тишина. В этой тишине я встал с земли, отряхнулся, подошел к Триму и взобрался в седло. Руки и ноги еще подрагивали посла перехода и переливания энергии, но я вел себя так, как будто ничего и не было.
Осталось всего ничего, последний штрих, так сказать… Я ухмыльнулся самой мерзкой из своих улыбочек, заставив «сбледнуть» всю команду, и крикнул в небо:
— Да слышат боги! Между нами нет долгов! — Оно отозвалось ударом молнии и громом.
Потом я резко развернул Трима. Пришпоренный грон, оскорбленно встав на дыбы, рванул, как говорится, с места в карьер, тараном врубившись в густые и зеленые заросли.
Вот теперь все. Ничего я им не должен. И дальше пойду сам, хватит с меня команд и иже с ними… Благо клятва нас уже не связывает! Хотя… Странно, я слышал при ее разрыве бывает троекратный удар молнии и грома… А, к марграну в болото их!
Я мчался по лесу, прижимаясь к шее Трима. Ветер, бьющий по лицу, срывал с глаз злые слезы, а я все не мог успокоиться.
Правильно говорил отец! Нельзя верить светлым!
«Мы, темные, бьем врага сразу. А светлые будут тебе улыбаться. Вежливо кивать, соглашаясь с твоими речами, а потом, когда ты на мгновение отвернешься, вонзят кинжал тебе под лопатку, лицемерно заявив, что это было сделано во имя Добра!»
Лишний раз убеждаюсь, что папа был во многом прав… Но домой из–за этого возвращаться не буду!
Я уже третий день подряд созерцал облезлый деревянный потолок и закопченные стропила дешевого номера в местной таверне. Других здесь просто не водилось. А все потому, что Трим умудрился сломать грайту! Как у него это вышло — только богам ведомо!
Разругавшись к марграну болотному со светлой командой, я наобум несся по лесу. Но неожиданно вылетел на проселочную дорогу, по которой и решил, собственно, следовать дальше. Останавливаться и снова лезть в сумку за картой не было никакого желания, поэтому, кое–как разобравшись со сторонами света, я отправился по дороге на север, планируя определиться с направлением последующего движения на привале.
Трим шел легким галопом, а я предавался неутешительным размышлениям на тему двуличности светлых, когда чуть было не вылетел из седла.
— Трим! Какого марграна? Ты меня чуть не сбросил! — А учитывая, что не так давно шел дождь… в общем, что–то мне подсказывает, что этот день не задался с самого предыдущего вечера!
Трим виновато оглянулся на меня и нервно поджал переднюю левую ногу. Пришлось слезть с седла и посмотреть, что же там случилось.
— Тарк мархар к'ралли гарркакх! — высказал я серому небу все, что думаю.
Мириновая грайта с этой ноги была выгнута странной дугой. Видать, ремень полетел. Придется все–таки искать кузнеца… Да и сердце как–то неприятно кольнуло. Если бы я не знал, что со светлыми меня уже ничего не связывает, то подумал: они опять куда–то влипли. А если и так — то так им и надо! Мне о ремонте грайты позаботиться надо.
Когда мой предок выводил гронов, он никак не мог решить, чем должны оканчиваться ноги сих особей. Копыта удобнее, когда приходится много ездить, и в то же время драконьи когти куда как эффективнее в драках и при нестандартных ситуациях. Так и не определившись, что же будет украшать ноги будущих верховых животных Властелинов, он оставил и то и другое. Когтистая пятипалая лапа, покрытая костяными накладками, при необходимости складывалась в кулак–копыто.
Естественно, это потребовало и нового вида «подков», получивших название грайт — особым образом скрепленных кожаными ремешками мириновых пластин, защищающих как отдельные пальцы, так и весь кулак–копыто.
И вот теперь, каким–то образом умудрившись перерезать несколько ремней, Трим поджимал ногу, на которой грайта буквально встала дыбом. Еще раз помянув всех темных и светлых богов скопом, я снял покореженную деталь и запихнул ее в сумку.
Вожделенный кузнец нашелся к исходу дня, когда я уже подумывал о какой–либо магической замене поврежденного предмета. Проживал сей мастер в небольшом захолустном городке, у подножия Зайрамских гор. Чтобы не сверкать гроном на все поселение, пришлось опять упаковать его в морок, благодаря которому каждому любопытному взгляду виделись неказистая деревенская кляча и паренек, только–только выползший из глубинки.
Ввалившись в кузню злой как морлок, я быстро договорился с хозяином, вот только срок работы он назначил в три–четыре дня, получив также отдельную плату за молчание. Поэтому я снял номер в местном клоповнике, по какому–то недоразумению именуемом гостиницей, и вот уже третий день наслаждался здешними достопримечательностями в виде нечищеного потолка и паучьих занавесок, в то время как Трим в конюшне отъедался тайно приносимым мной мясом всяческой живности.
За окном постепенно темнело. Пребывание в этом тихом и стоячем пруду наводило на размышления о том, что скоро и я начну подпевать местным обитателям лужи, гордо именуемой «озером». Разглядывание грязного потолка быстро приелось. В общем, поскучав энное количество времени, я сладко зевнул и… вспомнил про книги! Ура–ура–ура! Хоть почитаем, отдохнем… Где там моя дорожная поклажа?
Запустив руку по самое плечо в безразмерную сумку, валяющуюся на единственном стуле, гордо возвышающемся на четырех не слишком ровных и одинаково длинных ножках посреди комнаты, я вытащил из нее наобум одну книгу. Распахнув ее на середине, скользнул скучающим взглядом по строчкам и, не поняв с первого раза ни марграна, открыл книгу в начале, на титульном листе.
Той эре! Только не это!
Красивым витиеватым шрифтом там было написано: «Уж замуж невтерпеж и прочие части устной и письменной речи, употребляемые в Великой Темной империи, собранные и обработанные Микоши из Тутта, проживающей сейчас…» — и далее еще с десяток строчек названия. Там же был нарисован портрет автора: молодая огненно–рыжая ведьмочка со скучающим видом обтачивала пилочкой ноготки. Увидев, что кто–то открыл книгу, авторша вскинула голову и радостно захлопала в ладоши:
— Ой, еще один читатель…
Ненавижу книги с портретами автора! Особенно, если они оживлены!
— Э–э–э, вы знаете, я тут так, случайно. Просто мимо проходил! — С этими словами я попытался быстро захлопнуть книжку.
Не тут–то было! Пилочка в руках ведьмы выросла дюймов до десяти и ловко уперлась в страницы наподобие распорки.
— Ты это куда–а–а??? А читать кто будет?!
— Ну… э–э… В другой раз, обязательно! Ладно?
— Ка–а–ак это в другой раз?! — Голос Микоши начал набирать обороты. — Я тут старалась, писала, ночей не спала, недоедала, недопивала! Вот этими вот ручками, — ведьма сунула мне свои ладошки прямо под нос. Хм, что–то не видно на них следов «тяжкого труда»! — все писала! А ты — уйти собираешься?! Да я тебя!..
Не слушая возмущенных воплей автора, я поспешно захлопнул книгу.
Нет, ну чего это она себе позволяет? Так на меня орать! А я, между прочим, ей не хухры–мухры!
Я зажег на кончике пальца небольшой, но очень горячий огонек и провел ладонью в опасной близости от кожаного переплета. Ну сейчас она у меня попрыгает!..
В тот же момент книга распахнулась, ощутимо хлопнув обложкой меня по руке, и в лицо ударил небольшой фонтанчик мутной сероватой и холодной воды! Я молча стер потеки грязи с лица и возмущенно уставился на ведьмочку, а та, радостно хмыкнув, погрозила невесть откуда взявшейся разлохмаченной метлой и захлопнула книгу.
А еще говорят: учиться, учиться и еще раз учиться! Такие учителя научат! Как же! Только вечному, доброму и светлому…
Возмущенно фыркнув, я протер лицо лежавшей неподалеку сероватой салфеткой и спустился вниз, в общий зал. Народ, собравшийся там, возбужденно обсуждал ярмарку, которая, по идее, должна была начаться завтра в полдень.
Хм, а интересно, чем здесь торгуют? Во всяком случае, если те деревянные развалюхи, которые я видел из окна номера, предназначеные для этого павильоны, то торговля здесь просто бьет ключом! По голове.
За моим любимым столиком у окна представитель здешней стражи, а точнее, ее капитан, просветивший меня при въезде в городок о месте обитания желанного кузнеца, пытался совершить самоубийство особо зверским способом — утопиться в вине. Но если учесть то, что под видом алкоголя здесь подавали чуть подкрашенную водицу, это было процессом долгим и трудным. Хм, а на вид не скажешь, что этот человек может совершить подобное.
Да мне–то это глубоко сиренево…
Вот только свободным оставалось единственное место возле него, так что пришлось проталкиваться в ту сторону.
На мой вежливый вопрос, а можно ли, собственно, занять пустующую территорию, я получил маловразумительный кивок, который истолковал как согласие. К столику довольно резво подскочила разносчица, сгрузив на грязную и пошкрябанную поверхность очередную партию винных бутылок, что дало мне возможность быстро сделать заказ. А чего, честно говоря, было заказывать? Меню данной точки массового питания (отравления — это будет вернее!) не менялось, по всей видимости, со времен ее основания!
Драконий выдох стража порядка заставил меня невольно откинуться на спинку колченогого стула, так и грозившего уронить меня на давно забывший об уборке пол. Во избежание этого пришлось срочно ухватиться за край стола, основательно качнув оный. Мой сосед по столику, промахнувшийся мимо кружки из–за моих кульбитов, соизволил–таки поднять на меня глаза, уровень выпитого вина в которых обозначался где–то в районе зрачков.
М–да… Судя по количеству опорожненных им кувшинов, до желанного блаженства ему — как мне до Светлых земель пешком! Сосредоточившись на мне, стражним какое–то время пытался вспомнить то, как принято разговаривать и, наконец, выдал:
— Что, не одобряешь?
— Самоубийство — личное дело каждого, — неопределенно пожал плечами я.
— Самоубийство? — Похоже, до вояки доходило с трудом, учитывая слой вина, который следовало пробита словам, прежде чем добраться до сознания.
— Ага! — утвердительно кивнул я, жадно разглядывая выход из кухни, в надежде узреть вожделенную разносчицу, поскольку желудок настоятельно потребовал своего.
Разносчица не спешила, плотно заблудившись где–то в трехярдовом коридорчике между кухней и залом, так что мне пришлось развить свою мысль:
— Как еще можно назвать действо, когда человек пытается самостоятельно утопиться в вине?
— Я не самоубийца! — пьяно стукнул он по столешнице. — Я настоящий воин и ветеран Морнарской кампании!
Разносчица была мною мгновенно забыта.
Морнарская кампания… Одна из самых больших и кровавых за последнее время. Мне едва стукнуло шесть лет, когда дикие северные орды, проживавшие за труднопроходимыми Таркскими горами, хлынули через перевал Хребта. До сих пор ближайшие к этому месту долины безлюдны… Врагов тогда удалось остановить только возле Морнарской крепости, охранявшей торговый тракт на Скрогг и стоявшей там больше для вида.
М–да… Для вида… Этот «вид» спас тогда множество жизней. Сейчас, правда, Хребет украшает мощная оборонительная крепость, возведенная совместными усилиями гномов и людей, но тогда полуосыпавшиеся от времени стены этой маленькой цитадели стали последним убежищем для почти тысячи человек и полутысячи гномов. Они даже забыли о своих вечных склоках. Древние стены тогда выдержали почти два дня непрерывных штурмов, когда варвары банально пытались задушить защитников крепости своей массой. А потом в небе появились транспортные и боевые драконы передового отряда Черной сотни, одной из отборных папиных рот, и так удалось выиграть время до подхода остальной армии…
Варваров отбросили за Хребет, и Морнарская крепость стала свободной. Но с тех пор по указу отца все люди и нелюди, участвовавшие в ее обороне, получили статус ветеранов, солидное денежное вознаграждение и права младших дворян, возводившие их в ряды довольно–таки малочисленной темной знати.
И вот теперь… Меня начало терзать зверское любопытство: из–за чего ветеран Морнарской кампании так надирается? Поэтому я осторожненько так полюбопытствовал:
— А что, собственно, произошло?
— А то ты не знаешь! Небось сам же за этим делом и приперся! — Стражник угрюмо посмотрел на меня исподлобья.
— Э… За каким это делом? У меня подкова сломалась! И вообще, я не местный! — возмутился я.
Ну что за жизнь, только с кем–то познакомишься — и все, уже в чем–то обвиняют! Кого–то он мне напомнил… А! Он, случаем, со светлыми не… Не общался? Плотно так. А то — копия!
— Нечего мне тут придуриваться! А то я ничего не знаю! Все вы такие… — Не завершив фразу и не сообщив, какие именно «такие» эти пресловутые «все», капитан единым духом осушил кружку с вином. — Сволочи! — закончил он, грохнув кружкой о стол.
Нет, дальше так дело не пойдет! Если все встречные поперечные начнут на меня наезжать, это что ж будет? Тарк мархар! Я в ярости схватил сидевшего напротив бугая за отвороты форменной куртки и, притянув вплотную к лицу, зажег алые всполохи в глазах и улыбнулся ему фирменным клыкастым оскалом Трима, шипя сквозя сжатые зубы:
— Как ты меня назвал, солдат? — Стражник резко побледнел…
Если он действительно ветеран, то не видеть старших дворян в ярости он просто не мог. А чем это обычня кончается для любого, вызвавшего подобную ярость… Промолчим.
— Хрр–рр–пс–сс… — М–да, если он и хотел что–то сказать, то со сдавленным горлом его попытка увенчалась только этим невразумительным звуком.
Я отпустил стражника, мешком плюхнувшегося на стул, и погасил злые алые всполохи. Капитан, еще не веря в собственное спасение, осторожно потер передавленное воротником горло.
— Ты это, — тихо–тихо, так, что даже я со своим слухом его еле услышал, осторожно спросил он, — ты действительно из старших?..
Злясь на себя за несдержанность, я нахмурился, кивнул головой и демонстративно уставился в ту сторону, откуда, по идее, должна была появиться разносчица. Хорошо хоть с Властелином не сравнил. Хотя последние — они же тоже к старшей знати принадлежат. К самой что ни на есть…
Той эре! Да сколько ж можно ходить!
С противоположной стороны столика раздалось бульканье наливаемой в кружку жидкости и тихий — такой, что его мог слышать только я, — монотонный голос стражника:
— Ты меня прости, парень. Сам–то я из простых, но действительно очень уважаю всю нашу знать… И старшую и младшую. Можешь мне, конечно, не верить… Транг мерк! Я готов был тогда самолично расцеловать каждую чешуйчатую драконью рожу и самого Властелина в придачу! — Ага, так бы папа и дался! Этот капитан, он что, думает, он единственный желающий? Ага, щас же! — Может, там даже кто–то из твоей родни был… Да что я говорю — наверняка был! Там же все роды участвовали!..
Я скосил глаза — капитан уставился в свою кружку, рассказывая все это вину. Почувствовав мой пристальный взгляд, он на короткое мгновение поднял голову и увидел мой равнодушный кивок. После этого каждый вернулся к прерванному разглядыванию. Он — вина, я — выхода с кухни.
— Потом, когда эта бойня закончилась и я стал младшим дворянином, — продолжил ветеран свой неспешный рассказ вину. — Про себя я поклялся, что буду всегда и во всем исполнять только волю Темного Властелина и кодекс дворянства. Приехал на родину, женился на любимой, завел детей… — Смачный хлюп глотка вина, прервавшего повествование, просто не мог быть настоящим.
Это уже становилось интересным. Что же могло заставить его развести такую секретность? А капитан тем временем продолжал:
— Да тебе оно и неинтересно… Я вообще–то хотел рассказать о другом. Горя желанием превратить эту дыру в нечто стоящее и хорошее, я согласился на предложение тестя построить торжище, уговорил областного главу… Да много чего сделал! А когда у меня родился ребенок, он пришел ко мне, тестюшка мой, чтоб ему… и рассказал, что продают на новом торжище за городом… Рабов, марханг их подери!
Я еще раз подвергся угрозе слететь со стула. Работорговля была в том коротком списке занятий, которые карались или мучительной смертной казнью, или пожизненной каторгой на гномьих рудниках. Официальным приказом, подписанным самим Властелином. А это многое значит! Да… Я развернулся к стражнику всем телом. Он поднял на меня мутные глаза.
— Осуждаешь, да? — криво усмехнулся он и вновь вернулся к созерцанию вина. — А ведь больше всего пострадал бы не я. Маргран со мной! Но жена и сын… Этот гад сказал, что все записал на них! И теперь в случае чего… Мне бы просто никто не поверил, да и вообще — не стали бы слушать! А до Властелина как до неба рукой! Транг мерк эсер! — После этого замысловатого ругательства последовал уже настоящий глоток, который по–видимому, стал для бравого воина последним.
Поскольку он покачнулся и упал лицом на стол. Тут же появившаяся разносчица (она что, за углом караулила?) забрала оставшийся полупустой кувшин и вздумала было кликнуть вышибал, для транспортировки теля домой. Но, увы и ах, — была остановлена мной. Вернее моим рыком: «Жрать неси!», после которого перепуганную служанку сдуло в кухню, до которой она в тот раз так и не добралась.
Я мрачно хрустнул костяшками пальцев. До Властелина, может, и далеко, но я–то поблизости! И кому–то эта «близость» выйдет боком!..
Затем, уверившись, что народ в таверне не обратил на нас никакого внимания, я соорудил морок двух сидящих людей, подставил капитану плечо в качестве опоры и оттащил его к себе в комнату. Спуститься я успел как раз к выходу служанки в сопровождении дородного хозяина заведения. Быстро вдоль стенки пробравшись к своему месту и усевшись, я развеял один из мороков, долженствовавший изображать меня.
— Чего шумишь? — вежливо так поинтересовался этот тип, поигрывая поварешкой, которая заменяла ему дубинку вышибалы и могла выбить дух одним только испускаемым запахом… Ой, что–то мне есть как–то расхотелось, как представлю, что этим он еще и пищу мешает! Пожую лучше то, что припасено в моей сумке.
— Я уже целый час жду заказа! — нарисовав на лице еле скрываемый испуг, промямлил я с потугой на возмущение.
— Ну раз ждешь, то и еще подождешь! — ответил мне ухмыльнувшийся трактирщик. Ну–ну. Посмотрим, чем это все для тебя закончится, дражайший…
А пока я, испуганно закивав, выбрался из–за стола и порскнул наверх, представляя по пути, как транспортируемый домой «капитан» под утро в этом самом доме исчезает!
Так, а теперь займемся делом! Принесенная тушка стражника валялась на месте. Уф! Ну и тяжелый же он! Чуть плечо себе не оторвал, пока донес… А теперь извини, ветеран, но ты мне нужен трезвым и вменяемым.
Той эре! Да где ж она… бурча под нос слова, которые мне, как думала мама, знать не полагалось, я искал в своей безразмерной сумке магический фолиант, повествующий любопытному об отравлениях и защите от них. Мне–то это глубоко сиренево, у Властелинов врожденный иммунитет ко всем натуральным ядам, а магические Хранитель не пропустит, но книжку я все же взял — а вдруг пригодится?! И ведь оказался прав…
Ага! Вот она! Та–ак… что там у нас про отравление вином… Ничего? Тарк мархар, что ж делать! Ладно, попробуем что–то общеисцеляющее… Ага! Ну не повезло тебе, капитан, не повезло… Звиняй, понимаю, что хотел напиться, но империя, в моем лице, призывает тебя на защиту собственных интересов и интересов семьи Властелинов! В моем лице, так сказать. Тирьям–пам–пам…
Ладно, сантименты в сторону, как тут… положить руку на лоб излечиваемому и произнести:
— Ксса'рен эллер'маилл ирен тосса'вриит ис хольме'каллат! — Уф! Пока скажешь, язык сломаешь.
Пальцы, лежащие на лбу капитана, прошиб магический удар, и его тело выгнуло. Меня же — словно окунули в кипяток! Той эре, и это светлое заклинание–ее–ее!!! Книжка, жалобно трепыхнув напоследок страницами, улетела в угол… М–мать их марграном сверху с перехлестом через колено да об стенку! Светлые! Да никакой темный до таких пыток не додумается! И ЭТО у них называется исцелением! Что же при убийстве происхо–о–о–оди–и–и–ит!!!
С минуту нас обоих трясло. Убрать же руку от излечиваемого не представлялось возможным, ее словно прибили к нему! Постепенно все успокоилось, и моя рука соскользнула с мокрого и холодного лба. Я упал на пол, судорожно ловя воздух широко открытым ртом.
Судя по прерывистым хрипам, доносящимся с кровати, — стражнику тоже было весело…
«Да чтоб я еще раз кого лечил!» — подумалось мне, пока я принимал относительно сидячее положение, опершись спиной о кровать.
— И какой маргран… — начал было хриплым голосом стражник, но быстро заткнулся, скорее всего, наткнувшись взглядом на меня. Хм, представляю, как я сейчас выгляжу…
— Уставший и злой! — ехидно ответил я ему, не открывая глаз.
Кровать скрипнула, видно, капитан попытался встать. «Ню–ню!» — как говаривала Марика, наблюдая за моими попытками свистнуть у Пини пару безделушек из его сокровищницы. Но глаза все ж пришлось разлепить, поскольку дальнейшее обсуждение требовало наблюдения за вторым «соучастником» планируемого действа.
— Чего тебе от меня надо, парень? — Это как же, он ничего из своих откровений не помнит?! М–да… Перестарался я, что ль?
— А мне надо бы поподробней о торжище и торговле! — освежил я его память, вставая на трясущиеся ноги и походкой едва ожившего зомби шкандыбая к валяющейся на стуле сумке.
— Ты чего, не понял? — Со стоном капитан принял сидячее положение, опершись спиной о стену. — Я ни жену, ни детей подставлять не намерен!
Я не слушал его, ища в сумке свою корону — тонкий обруч золотистого металла, увенчанный агатом пары дюймов в диаметре, — перстень Хранителя и браслет Призрачных Стражей. Ага, вот они…
— А вот это уже мне решать, — сообщил ему я, цепляя атрибуты принца из рода Властелинов на отведенные по регламенту места и разворачиваясь к стражнику, — младший дворянин!
Капитан сравнялся цветом с когда–то белой, а теперь невнятно–серой простыней, застилавшей мою кровать. Потом его словно подбросило, и он припал на левое колено, прижав кулак левой руки к полу, а правой — к сердцу и впившись глазами в пол.
— Мой Властелин… — Хриплый голос эхом разнесся по комнате.
— Ты еще приветствие заори! — шикнул я на него, потроша теперь уже седельную сумку на предмет плаща, долженствующего стать моей мантией.
— Я прошу прощения за свои необдуманные слова, я не знал… — не поднимая головы, шепотом заговорил он, не меняя позы.
Мне это все надоело еще в замке, поэтому я развернулся к нему и приказал:
— Слушай сюда, солдат, и исполняй! Первое — встать! — Я замолчал, ожидая выполнения своего приказа.
Он подскочил, как уколотый чуть пониже спины, и вытянулся по стойке «смирно», жадно поедая меня глазами.
Я закрыл лицо руками и тихо застонал:
— У–у–у… Капитан, ты чего, не понимаешь? Отставить эту… строевую подготовку! Я тут думаю, как ему помочь, а он мне из себя дурака–сержанта корчит!
В глазах вытянувшегося предо мной стражника полыхнула ТАКАЯ надежда, что я понял уже в который раз — попал… Но все равно, с этими любителями запретного я бы и так посчитался!
— Значит, так, капитан, присаживайся на кровать или на стул, если не боишься упасть, и внимательно слушай великого и ужасного меня. План наших дальнейших действий такой…
Солнце уже давно встало и даже успело доползти где–то до четверти небосклона, когда над городком пронесся дребезжащий звук, долженствующий, видимо, означать удар колокола. Народ, досель изображавший праздно слоняющихся по центральной пыльной и грязной улице сознательных граждан, активно потянулся в сторону длинных дощатых строений за чертой городка. Стража даже как–то неестественно исправно несла свою службу, патрули так и бродили по улочкам, незаметно сгоняя жителей на торжище и оцепляя его. Картан, капитан стражи, представившийся мне вчера вечером, как ни в чем не бывало продефилировал в сторону торжища мимо распахнутых окон гостиницы, даже не скосив глаза. Отли–и–чно!
Постепенно улицы опустели, и все, кто горел желанием и кто не особо горел, — оказались на торжище. Ну что же, теперь мой выход… Я прикрылся заклинанием невидимости и, стараясь никого не задеть, быстро побежал в сторону дощатых бараков. В центре, на огороженном строениями квадрате земли был установлен дощатый помост, на котором уже разместилась для «ознакомления» первая партия товара. Живого товара. А напротив этого места, возле столба для порки непокорных «предметов торговли», стояло прикрытое все той же невидимостью до поры до времени кресло, а точнее мой «трон», куда я и уселся со всеми удобствами и предосторожностями… Ну что ж… Они знали, на что шли, когда нарушали волю Властелинов!
На помост выбрался толстый, даже скорее жирный мужик в кричаще–ярком и вульгарно–богатом одеянии — тесть Картана, насколько я запомнил. Он и начал ожидаемое многими с нетерпением действо. В первых рядах я заметил несколько человек, одетых нарочито бедно, но с внушительной охраной. А кем еще можно назвать толпу вооруженных личностей явно бандитского вида?
— Уважаемые! — обратился к ним тесть Картана. — Позвольте мне начать столь долго ожидаемое всеми действо!
И он захлопал в ладоши, предлагая остальным присоединиться к этому веселью. В ответ они поддержали его непродолжительными и вялыми хлопками.
Ну что ж, я никого за язык не тянул и не заставлял…
— Итак, давайте же начнем! — продолжал между тем этот… маргран лысый.
Той эре! Ему б в балагане зазывалой работать! Не понял мужик своего призвания… Ну что ж, как говорит мой отец, — его проблемы…
— Сегодня у нас большой выбор на любой вкус! Мужчины и женщины! Люди и нелюди! Внимание, первый экземпляр!
Он развернулся и махнул рукой своим прислужникам. На помост стали выволакивать первого.
Когда же он повернулся назад… О–о–о! Это лицо надо было видеть! Хотя в чем–то я с ним полностью согласен. Лицезреть на явно запрещенном и тайном мероприятии вальяжно развалившегося в кресле принца из рода Властелинов при полном параде и в окружении десятка Призрачных Стражей — громадных, мрачных, слегка просвечивающихся мужиков с алыми глазами, в серебристых балахонах, стальных масках, скрывающих лица, с длиннющими обнаженными мечами… Это да! Это действительно заставит кого угодно усомниться в своих зрительных органах. Только тереть их не стоит, все равно видения не исчезнут!
Остальные жители города, догадавшись, что они — явно чужие на этом празднике жизни, расползлись по краям площади, пытаясь притвориться неодушевленными предметами окружающего пейзажа. Они бы и дальше поползли, вот только городская стража, как–то неожиданно возникшая за их спинами и плотным кольцом оцепившая торжище, не пустила. Так что я сидел в центре пустого пространства в гордом одиночестве (не считая, конечно, десятка Стражей).
Не желая затягивать представление, я улыбнулся «распорядителю» ласковой до приторности клыкастой улыбкой, полыхнул алым взглядом и, предвкушающе облизнувшись черным раздвоенным языком, сладко протянул:
— Ну–ну. Что же вы замолчали? Продолжайте, уважаемый! Я вас внимательно слушаю.
— Ээ–ээ… Мнэ–ээ–э… — невнятно проблеяли мне в ответ.
Хм, тут что, мелкий рогатый скот продают? Может, и рогатый, и скот, но насчет мелкого — вот тут я решительно не согласен!
— Вы, кажется, хотели мне что–то сказать? — Я демонстративно чуть повернулся к нему боком, слегка оттопырив рукой заострившееся ухо. — Не слышу!
На торговца было жалко смотреть. Он потел, кряхтел, кидал на стоящих в первых рядах умоляющие взгляды, смотрел на меня глазами ни за что побитой любимым хозяином собаки. Но это меня не останавливало. Он прекрасно знал, на что шел, нарушая прямые приказы Властелинов.
— Ладно, — резко хлопнул я рукой по подлокотнику, заставив этого толстяка вздрогнуть всеми своими телесами. — Прекращаем этот фарс! Капитан! — Возле моего кресла нарисовалась фигура капитана стражи, вытянувшегося по стойке «смирно».
— Арестовать тех людей! — И я указал на торговцев в первом ряду.
Офицер молча направился к ним, сопровождаемый по пятам пятеркой Призрачной Стражи. Что это такое, и что будет с сопротивляющимися, знали все, поэтому охрана безропотно сложила оружие и отошла в сторону, хмуро зыркая исподлобья и ни на что особо не надеясь. В империи с нарушителями законов обращались жестко. Подчиненные капитана, пробившиеся к первому ряду, молча скрутили торговцев. А если пару раз по ребрам или по зубам и дали, так я ничего не видел, заинтересовавшись полетом птичек!
— Согласно законам империи, — начал я ровным и невыразительным голосом, не прекращая следить за парящими тучками, — вы признаетесь мною виновными в совершении одного из тягчайших преступлений против Закона и Властелина и приговариваетесь к бессрочным каторжным работам в Подгорных рудниках на благо империи!
Гномы уже давно канючили у отца помощников. Вот и нате им, пожалуйста, полной мерой!
— А что касается вас, уважаемый… — повернулся я к забытому на помосте «зазывале», закидывая ногу на ногу и одаривая его еще одной ослепительной улыбкой.
— Пощадите, Ваше Высочество!!! — Истерично взвизгнув, тот бросился с помоста в пыль, рухнув на колени, быстро–быстро пополз в мою сторону и замер неподалеку, пытаясь ухватить и обслюнявить край плаща.
Ага! Щаз–з–з! У меня всего один такой плащ, а после подобных соплей его придется выкинуть. И как же я тогда без плаща? Призрачные Стражи уловили мое недовольство, и испуганно взвизгнувший торговец был отброшен на пару шагов. Теперь он уже не пытался добраться до меня.
— А что касается вас, уважаемый, — еще раз повторил я, игнорируя его жалобный скулеж, — то вы приговариваетесь к пожизненной каторге на благо родного города. Объем работ у вас поистине громадный, поэтому по выходным вам в помощь даются все присутствующие здесь, как соучастники данного преступления. Выполнять!
Финальный рявк заставил завороженно замерший при виде меня, да так и простоявший все это время народ бухнуться на колени и восторженно возблагодарить за милость Властелинов и всех богов скопом.
Потому что по законодательству, цитирую: «…Город же, деревня или какое другое поселение, нарушившие прямые повеления Властелина, подлежат полному уничтожению вместе с жителями, а место сие должно быть засыпано солью и навсегда исчезнуть с карт и из памяти…»
Вот так. А пока что закрепим результат, взяв у стоявшего слева Призрачного Стража уже готовый текст проведенного судилища. Когда и каким образом они это делают — маргран их знает! Я подписал его и приложил печатку на кольце Хранителя. Пергамент полыхнул алым и вырвался из моей руки. Теперь он намертво прилипнет к столбу на центральной площади этого городка, и каждый, кто посетит его, будет знать, кто, за что и на что был осужден. Да и самим жителям не даст позабыть об их вине.
Ко мне, прерывая размышления о вечном, подошел Картан.
— Ваше Высочество? — осторожно позвал он меня.
— Да, Картан? — Да, пора уже дальше двигать…
— А куда этих?.. — Стражник кивнул в сторону плотно связанных торговцев и их охранников, хмуро глядевшим на меня.
— Имущество торговцев поделить пополам. Половину на нужды города, другую — в казну. Копию приказа снимешь со столба. А самих — к ближайшему начальнику гарнизона. Тот знает, куда их препроводить. Охранников же, которые изъявят желание искупить вину, — в распоряжение приграничных командиров. Остальных — туда же, куда и торговцев… Да, и пленных освободите, что ли…
— Уже, — кивнул он. — Сразу же после вашего появления.
— Ну и славно! — был мой ответ.
Стражник все не уходил, тяжело вздыхая и переминаясь с ноги на ногу.
— Ну что еще? — нервно спросил я.
— А если бы кто–то догадался, что это были только мороки?.. — шепотом произнес он, глядя в землю.
— Один из Стражей был настоящим, — равнодушно сказал я, наблюдая за уходящим с торжища народом. — Им бы и его хватило. А если нет… — Я неопределенно пожал плечами. В любом случае, мой язычок, зубки да глазки тоже были не больше, чем иллюзией… Весьма качественной, не спорю, но иллюзией.
— Слушаюсь, мой принц! — неожиданно рявкнул мне в ухо капитан, вынудив меня подпрыгнуть на месте, а затем согнулся в торжественном поклоне, отчего я скривился, словно от целой дольки лоя. Мне это раболепие прочно засело в печенках еще в замке!
— Еще раз согнешься — уже не распрямишься! — зловещим шепотом пообещал я ему.
В ответ стражник распрямился, насмешливо хмыкнул, подмигнул, вытянулся, как доска в заборе, отсалютовал мечом, рявкнул: «Служу Властелину!» и, пока я не успел пожелать ему еще чего–то, очень доброго и светлого, отправился выполнять мои приказы. Я облегченно вздохнул.
Так, а теперь исчезаем. Тихо и незаметно, а заодно и не прощаясь. По–эльфийски то есть…
Сперва, подчиняясь моему приказу, растаяли Призрачные Стражи. А потом и сам принц из рода Властителей вместе со своим троном последовал их примеру, подобно утреннему туману… Нет, конечно, сам я никуда не исчезал. Так, набросил на себя невидимость и, пройдя в свою комнату, вышел оттуда уже скромным деревенским простофилей. А потом смотался к кузнецу, забрал у него (наконец–то!) вожделенную грайту и, прикрепив ее к ноге Трима, вывел грона из остонадоевшей конюшни.
На этот раз я не стал набрасывать морок на себя и, замаскировав грона под обычного коня, пошел прочь из города, ведя Трима под уздцы.
Не удержавшись, я прошел мимо места недавнего действа. На помосте сбивались оковы с мрачного клыкастого орка. Дикое дитя южных степей, одетое в одну набедренную повязку из куска козьей шкуры, косилось из–под нависающих бровей и нервно переступало с ноги на ногу.
Кузнец расклепал кандалы, и орк, радостно завывая что–то на своем наречии, бросился прочь. Подальше от недружелюбных темных. Хотя, а причем здесь они? Ловили–то его уж никак не темные!
А к кузнецу между тем подвели следующего неудавшегося раба… Вангара?!
Я на всякий случай протер глаза. Когда же снова взглянул на помост — мои зрачки встретились с агатовыми очами воина. Глава команды потрясенно уставился на меня, я — на него… Тарк мархар, если не сказать сильнее! Знал бы, что их здесь продают, еще бы и приплатил, чтоб подальше завезли!
Сердито дернув Трима за поводья, я направился прочь с площади. За спиной грюкнули, свалившись на помост, тяжелые колодки, а потом меня нагло схватили за плечо и резко развернули:
— Диран! Диран, да подожди же ты!
Мои губы сами собой искривились в презрительной усмешке:
— Чего тебе надо, светлый?! Мало в кандалах посидел?!
Лицо воина потемнело, но он, справившись с гневом, бросил:
— Может, и немало, но ты — единственный, кого я здесь знаю!
Краем глаза я заметил, что на помосте уже сбивают оковы с Таймы.
— А что ж так плохо?! — с наигранным участием поинтересовался я, чувствуя, что закипаю: — С орком тем что ж не познакомился, не подружился?!
Вагран был готов взорваться (зря я, наверное, про орка сказал… судя по возрасту, воин как раз мог участвовать в Бертвской кампании, где хорошо так прижали светлых… Если бы не папина помощь… А они теперь его еще и во всем обвиняют! Нашли, тха'йер, крайнего!), но его вспышку погасила подошедшая Тайма.
Воинша мягко улыбнулась мне:
— Добрый день, Ди. Может, объяснишь, что же здесь все–таки произошло?
— Не буду я ничего объяснять! — тихо буркнул я, уставившись в землю.
Ха! Добрый день, как же! Раз встретил светлых — жди несчастья! Народная примета, кстати. А народ, он, как известно, не врет.
— А что так? — вкрадчиво поинтересовался хищно скользнувший к нам Шамит. — Язык проглотил? Или еще чего случилось?
А вот его вообще не надо было освобождать! Лучше всего этому рыжему подошли бы строгие кандалы, ошейник и шипастый кляп!
— А вот тебя, рыжий, я не спрашивал! Молчал бы себе в тряпочку!
— А что? — скептически поинтересовался вор. — Опять коняшку свою натравишь?! А у самого что, руки коротки? Или вообще — крюки?
— А «Стрелой Тьмы» в глаз не хочешь?! — рявкнул я. — Или с «Дыханием Ночи» пообниматься?
— А…
— Мальчики, мальчики! Не ссорьтесь! — уныло воззвала Тайма, по всей видимости, уже догадавшаяся, чем именно ей предстоит заниматься в ближайшее время…
Торм, как раз подошедший к нам, с любопытством прислушивался к получающемуся диалогу. Я хищно ухмыльнулся:
— Я даже не попытаюсь с ним поссориться! Я просто долбану этого рыжего молнией и успокоюсь! Тем более что никакая клятва меня теперь не держит!
Приближения Аэлиниэль я, как всегда, не услышал…
— Ошибаешься, Диран, — мелодично звякнул эльфийский голос — Клятва не разорвана!
А… Э… У… Как? Это что?.. Мне до конца жизни с ними… С этими… Я ж с ума сойду!
— К–как?! — только и смог выдавить я.
По губам эльфийки проскользнула усмешка:
— Возможно, ты и не почувствовал, но клятва по–прежнему связывает нас. Да, Шамит ударил тебя, но боги отказались расторгнуть договор.
Угу… Это я–то и не почувствовал?!
— Но почему?! — в отчаянии возопил я. Нет, общаясь с этими светлыми, я положительно рехнусь!
Клиричка, степенно ступая по земле, последней подошла к нам:
— Пути богов неисповедимы…
А еще эти боги и близко не общались со светлыми! Иначе сразу бы стали на мою сторону! Вангар покосился на меня:
— Так, может, все–таки объяснишь, что же здесь происходит?
Если клятва действительно существует, отпираться бессмысленно… Может, попробовать ее еще раз расторгнуть? Да уж… Картина маслом: я истерически кричащий в хмурое серое небо: «Клятва расторгнута, клятва расторгнута, клятва расторгнута, бешеный марханг вас всем за пятку!..» И светлые, громко хохочущие вокруг…
Не, лучше как–нибудь потом, в укромном уголочке…
Сбоку послышался шум шагов. Я покосился в ту сторону, кого еще там маргран несет на мою бедную и несчастную голову?.. К нам подбежал весь такой из себя радостный (аж противно!) Картан:
— Все выполнено! — Тут его взгляд упал на команду: — Светлые?! Они мешают вам, Ва…?
— Нет! — резко оборвал я его. — Можешь идти!
— Но Ва…
— И–ди! — четко, по слогам повторил я.
— Но… — еще раз попробовал воззвать к моему здравому смыслу стражник.
— Брысь! — гаркнул я, не выдержав. Вот только его здесь не хватало!
Стражник отвесил легкий поклон, отсалютовал сжатой в кулак правой рукой и, развернувшись, пошел прочь, поминутно оглядываясь на нас. И принесла же нелегкая!..
— Уже и друга себе нашел?! — скептически хмыкнул Шамит.
— Естественно! — не остался в долгу я. — Здесь ведь люди и нелюди добрые живут! Не то что некоторые рыжие!
— Да ты!..
Крепкая рука Вангара удержала вора.
— Так в чем же все–таки здесь дело, Диран? — настойчиво повторил воин, не давая сбить себя с толку.
А что мне, бедному, еще остается?..
Я обвел мрачным взглядом команду и сообщил:
— На территории Темной империи рабство запрещено под страхом смертной казни или пожизненной каторги. Один… гм… чиновник… приказал… прикрыть эту лавочку. Что только что и было произведено.
— А артефакт? — осторожно поинтересовалась Амата, нервно заламывая руки и шаря взглядом по сторонам. — Они вернут нам артефакт?
Я ушиб коленки челюстью… Медленно повернулся к ней и выдохнул:
— Ч–что?! — Мой голос зловеще прошелестел над мгновенно затихшей площадью: — Вы ПОТЕРЯЛИ артефакт?!
— Мы не потеряли, — буркнул гном, смущенно ковыряя носком сапога твердокаменную землю. — У нас его нагло отобрали!
Превеликие боги! Ну почему мне досталась такая с размаху дубом пришибленная команда? Артефакт у них отобрали! Клиричка–то у них на что?! Или она безрукая, безногая, глухая, слепая, да и колдовать не умеет?! А воины им зачем? Для красоты?! Или вообще просто дичь бить, чтоб с голоду все не перемерли?!
Я, медленно, но верно закипая, обвел взглядом площадь. Торговцев уже увели… Н–ну? И что мне теперь делать? Бегать по городку, стучаться во все двери и интересоваться, не видел ли кто, где артефакт?! Не пробегал он мимо них, случаем? Нет, спросить–то я, может, и спрошу, но вот как мне ответят! Особенно после сегодняшнего представления на площади! Бррр…
Хотя… Стоп! Чего это я? Правильно говорят, с кем поведешься, от того и наберешься! И не суть, что хорошего. Я ж этот артефакт самолично к себе привязал! Осталось только позвать…
Ну–ка… Дрракончи–и–ик! Цыпа, цыпа, цыпа! Иди к папочке…
Окна хлипкого на вид амбара внезапно, всего на пару мгновений, осветились изнутри насыщенным багровым светом. Не дожидаясь, пока вся «бравая» команда поднимет с земли внезапно отчего–то переместившиеся туда челюсти, я направился к искомому объекту. Светлые уныло поплелись за мной.
На двери висел огромный и ржавый амбарный замок. Ну–ну… Я взвесил в руке небольшую шаровую молнию, примерился, отошел на пару шагов, чтоб было удобнеев кидать, и… Шамит змеей проскользнул мимо меня! Я едва успел удержать уже готовую сорваться с руки молнию, чтоб не влепить ее в спину вору! Хотя соблазн был! И большой…
— С ума сошел, мархангом укушенный! — взорвался я.
Вор окатил меня полным презрения взглядом, протянул руку к замку и… уже через мгновение тот упал на землю. Рыжий довольно хмыкнул, а маленькая отмычка, на секунду показавшаяся в его руке, исчезла так и же неожиданно, как и появилась. Хм, а чего это он, интересно, кандалы так же шустро не открыл? Сачковал, видать, светлый рыжик!
— Неплохо… — процедил я, впитывая молнию обратно и отряхивая пальцы от налипшей энергии.
— Ну естественно! — фыркнул Шамит. — Иногда надо не ломать, а головой думать!
— Так по тебе и не скажешь, что ты хотя бы отдаленно знаком с этим тяжким трудом! — не остался в долгу я.
Рыжий промолчал и, толкнув дверь, проскользнул внутрь. Следом за ним несмело потянулась остальная компания.
— Надеюсь, повторять, что нужно брать только свои вещи, мне не надо? — не удержался я.
В ответ мне досталась очередная порция презрительного фырканья из темноты сарая.
Я провел рукой по морде грона и, сообщив ему: «Трим, а у тебя появились злостные конкуренты по фырканью», — вошел в гостеприимно распахнувший перекосившиеся двери амбара.
Оружие, отобранное у светлых, гордой кучей валялось посреди темного и затхлого помещения на грязной дерюге, постеленной прямо на солому. Похоже, торговцы собирались продавать его следующей же партией, вслед за живым товаром. А вот с жезлом было потруднее. С первого взгляда его в амбаре не было.
Пришлось мне еще раз его позвать. И лишь после того как «Сердце Дракона» откликнулось, я обнаружил, что благородный артефакт зачем–то засунули под стреху. Я долго размышлял, но так и не понял, а к чему они это сделали?
Едва жезл был извлечен на свет божий, Амата тут же жадно протянула к нему свои загребущие лапки. Пришлось отдать болезной, а то мало ли чего, — приступ от жадности случится. Я, конечно, не сомневаюсь, что он у нее долго не продержится, слишком уж вся их компания на голову ушибленная, но…
В соседнем амбаре обнаружились кони команды, которые и были незамедлительно выведены на площадь.
— А я так надеялся, что вы все же побежите за Тримом пешком! — печально протянул я, разглядывая обнимающуюся с лошадьми команду.
— А я так надеюсь, что ты не заткнешься, и мне удастся начистить тебе физиономию! — сквозь зубы процедил Шамит.
— Мечтать не вредно, рыжий! — ехидно отпарировал я. — Но знаешь, что я тебе скажу? Похоже, нашим мечтам не суждено сбыться! — беззаботно закончил я, вскакивая в седло Трима.
Светлые обиженно задергались.
Мама, папа! Ну за что мне эти муки? Они же юмора совершенно не понимают! Никакого!
Рано я обрадовался и влез на Трима, как оказалось. Вся светлая команда хором потребовала, чтобы я их накормил: мол, в плену о них не слишком–то заботились, а так, поддерживали бренное существование. Я выразительно скривился, но все же слез с Трима и уныло поплелся за дружно ломанувшейся к трактиру светлой шайкой.
Сперва я вообще решил остаться снаружи, чтобы лишний раз не попадаться на глаза любопытным, но все мои благие намерения испортила Тайма, заметившая, что я затормозил на пороге.
— Ты обедать будешь? — спросила она. Желудок, этот предатель, требовательно и громко квакнул в ответ на ее вопрос. Она улыбнулась, подхватила меня под руку и потащила к уже занятому столику. Мне оставалось лишь следовать за ней и молча удивляться себе. Боги, что же я творю?! Стол встретил меня настороженным молчанием и девственной пустотой.
— И?.. — Я вопросительно посмотрел на Тайму, намекая, что меня сюда вообще–то кушать приглашали.
Желудок снова напомнил о себе голодным бурчанием. Когда же я последний раз ел–то? Хм, по моим подсчетам получалось, что вчера утром. На обед я не попал, гоняясь за пропитанием для Трима, ужин не состоялся из–за пьяного стражника и его рассказа, а сегодня утром мне было откровенно не до завтрака.
— Да вот, разносчицу ждем… — виновато пожал плечами Вангар.
— У–у–у–у… — сочувственно протянул я. — Я вас прекрасно понимаю! Обслуживающий персонал сего заведения отличатся редкостной скоростью! — (Ага! Раненой тарки, потерявшей свой панцирь!) Поэтому, вместо того чтобы снова позвать разносчицу, я рявкнул во всю глотку: — Хозяин!!!
Команда невольно подпрыгнула. Хм. Не все мне страдать от обостренных нервов… Рядом со столом в доли мгновения нарисовался согнувшийся в угодливом поклоне громадный хозяин сего клоповника, видимо, уже поставленный в известность о том, что произошло на торжище, и кто в этом виноват. И вот теперь он стоял около меня, согнувшись в поклоне, и наверняка строил разнообразные предположения на предмет моей мести за вчерашнее. Поймаю — прибью этого болтливого стражника!
— Чего угодно господину? — Его бы голосом вместо никра пряники заправлять!
Я вдумчиво и неспешно изучил отчаянно трусящего мужика, поминутно вытиравшего пот со лба довольно замусоленным полотенцем. Переждав цветовую гамму перехода от бурого к бледному, отдающему в зелень оттенку, я состроил умильную рожицу и вежливо–вежливо, голосом эдакого воспитанного мальчика, ответил:
— Кушать. Хорошо и много! Это возможно?
Ага! Попробовал бы он сказать мне «нет»!
— Сей секунд, господин! Самое лучшее и все только для вас! — Мужик отчаянно жаждал исчезнуть из поля моего зрения, но не решался сдвинуться с места без моего на то позволения. Я же обещал отыграться?..
— И для моих… — (Той эре! Как же их назвать–то?) — сотрапезников! — нашел я самый обтекаемый и ни к чему не обязывающий вариант.
— Сей секунд! — еще раз повторил держатель гостиницы и, получив вожделенный кивок — разрешение удалиться, галопом ринулся в сторону кухни, чудом не сметя по пути оставшиеся столы.
Я обернулся к наблюдавшей за этим представлением команде.
— Ну и какие дальнейшие планы? — вежливо поинтересовался я.
— Э–э–э–э… — задумчиво протянул Вангар. — Мы это как раз у тебя хотели спросить…
Мои брови начали стремительное путешествие к своим старшим братьям–волосам в гости.
— Вы? У меня?! — Нет слов, одни междометия…
— Просто так получилось, что у нас карты нет, — задумчиво разглядывая столешницу, ответила мне Амата.
Если мои глаза еще не приобрели навсегда форму правильного круга, то я трижды устрою благодарственное служение Ночи! Я многое могу понять, но отправиться в поход без карты! Видимо, мое удивление нарисовалось на лице огромными буквами, потому что Вангар мне ответил:
— У нас ее украли еще до посещения Темной цитадели.
— Это Кардмора, что ли? — переспросил я. Ну и обзовут же…
— Ага, его самого! — кивнул гном. Дальнейший разговор прервало появление хозяина забегаловки, предводительствующего целую процессию из разносчиков, тянущих такое количество съестного, что если я даже приглашу за стол Трима, мы все равно всего не съедим! И как он это на столе разместит?
Хм… Это я просто с очень голодными светлыми не общался. Команда накинулась на принесенную еду, как лонь на меховую шапку, по недосмотру забытую в шкафу. Поэтому я быстро цапнул двух довольно упитанных птичек неопределенной наружности, одну завернул в нагло отобранное у кого–то из помощников хозяина полотенце и засунул в сумку. Триму потом скормлю! А вот во вторую я с наслаждением вонзил зубы.
Команда же, позабыв обо мне, активно насыщалась, восполняя свое вынужденное голодание в плену. Когда же и первый, и второй, и какой там еще по счету голод был наконец утолен, то все опять вспомнили, на чем же мы, собственно, остановились.
— Ик–так, Диран, — сыто икнул Вангар, поглаживая живот, — что там у нас по карте?
Я с сомнением покосился на жирный и грязный стол. Расстилать здесь карту? Да ни за что! Поэтому я просто ограничился кратким пересказом.
— А по карте у нас на востоке империя, на западе — болота, на юге — Темный Властелин, а на севере — Зайрамские горы. Так куда идем?
— Почему Властелин? Откуда Властелин?! — встревоженно закудахтала Амата.
Я страдальчески закатил глаза. И кто этих светлых учил отвечать вопросом на вопрос?
— Город он там осаждает! — Откуда я это знаю, никто как–то не удосужился поинтересоваться. И то хлеб… — Так куда идем? — снова повторил я.
— На север, на север, на севе–е–ер! — отчаянно фальшивя, затянул Торм своим громким голосом.
Не понял, на столе ж вина не было? Это он когда, а главное, чем успел? Теперь я, кажется, понимаю слова Вангара о том, что об их походе знали все, кому не лень…
— Торм, ты чего? — удивленно спросил у гнома Шамит.
— Ик! — емко и всеобъемлюще ответил ему Торм. — Хорошо мне!
— Угу! — буркнул я себе под нос — И другим скоро станет тоже!
Вангар извиняюще улыбнулся и развел руками. Мол, ну бывает у него! Ну что ж тут поделаешь. М–да, действительно, такое уже не лечится!
— Ди, — прервала гномьи рулады Тайма, — а в горах есть проход на ту сторону?
— Хм… — потер я подбородок, — мне рассказывали в этом городке о Вьюжном перевале, но что он из себя представляет… — Я развел руками.
Все посмотрели на Вангара, за которым осталось последнее слово.
— Идем через перевал, — кивнул тот. — По коням!
Команда дружно покинула помещение, не забыв, впрочем, сгрести со стола остатки еды, в дорогу типа. Хозяин нам едва вслед платочком не махал, утирая слезы и радуясь, что легко отделался! Ну–ну! Пусть понадеется… Хорошее чувство, говорят, надежда!
А мы запылили по дороге в сторону уже довольно близких гор. Как я слышал, возле самого перевала должно быть еще одно небольшое селеньице, где можно будет купить теплые вещи для этой незадачливой команды и взять побольше еды с собой в дорогу. Мало ли что там, за этим перевалом…
Темный Властелин — высокий, статный мужчина лет сорока на вид — нервно прошелся по комнате. В его смолянисто–черных волосах уже появились первые ниточки седины, но глаза… Глаза Повелителя Темной империи были совсем не стары, а светились присущей молодым энергией.
Ему вспомнился военный лагерь под Гираном, куда он прибыл вместе с армией и семьей. Собравшиеся по этому поводу в палатке командующих сыновья были основательно бледны. ТАКОЙ реакции на свое письмо они не ожидали. И на грозный вопрос отца «Ну?!» только переглянулись и молча пожали плечами.
Сидящая в уголке Владычица и мать этих оболтусов собралась тоже было что–то сказать, когда этот содержательный разговор был прерван глашатаем, возвестимшим, что прибыла делегация к Властелину из осажденного Гирана.
Переговорщики вошли в палатку, низко поклонились Властелину и пафосно возопили:
— Мы приветствуем Великого императора под стенами белокаменного Гирана! Мы уже давно ожидали вас, чтобы принести омаж! [2]
В ответ Властелин молча кивнул, с удивлением рассматривая разряженную в пух и прах компанию.
— А что ж это вы тогда устроили? Почему мои сыновья до сих пор здесь торчат?! — недоуменно вопросил император.
— Э–э–э… — растерялись делегаты, озадаченно переглядываясь. — Так это ваши сыновья? А мы думали, захватчики какие–то левые…
Удивлению послов не было предела.
— А знамена не видели, что ли?! — Теперь уже императору стало весело.
— А ваших знамен там не было! — дружно сообщили ему посланцы.
Монарх перевел вопросительный взгляд на сыновей.
— Мы свои вывесили… — глядя в пол, ответил один из них, что помоложе.
Темный Властелин фыркнул и расхохотался. Его супруга удивленно посмотрела на своего мужа. А тот сделал послам знак рукой — удалиться.
— Нет, ты представляешь, Криста! Мы мчимся сюда, чтобы выяснить, что ж такое происходит, а здесь! Ой, не могу… — И он снова засмеялся, выдавив сквозь смех: — Детство у принцев, майхар, заиграло в зад… В одном месте! — поправился он, покосившись на дочку, с любопытством прислушивающуюся к его словам.
Через некоторое время к его хохоту присоединились жена и дочь. Старшие сыновья молча стояли в сторонке, наблюдая за семейным весельем и не пытаясь присоединиться к нему, поскольку еще точно не знали, будет ли отец их ругать, или все же простит…
— Ладно, — отсмеявшись, сказал Темный Властелин крупнейшей на материке империи, — пойдем к послам, а то они еще подумают чего… Дорогая?
Он протянул жене руку, на которую та и оперлась, затем сделал знак сыновьям следовать за собой, и они направились к выходу…
Принесение городом омажа мало чем отличалось от обычной процедуры и поэтому прошло быстро и без запинок.
Уже отдыхая в своем походном шатре, император пожаловался жене:
— Жаль, что все так быстро завершилось. В конце концов, мы так редко выезжаем из Кардмора вместе…
Размышление Властелина прервали громкие голоса снаружи. В одном из них он с удивлением узнал Гойра. Повелитель резко встал, подошел к пологу и отбросил его в сторону. Действительно, возле палатки стоял усталый Гойр в пропыленной и грязной одежде и пытался пройти к Властелину, но Призрачные Стражи его не пускали.
— Гойр? — удивленно приподняв брови, вопросил монарх. — Что ты тут делаешь?
— Властелин, — Гойр низко поклонился, — могу я переговорить с вами с глазу на глаз?
— Заходи, — пригласил его Властелин внутрь. Гойр сделал круглые глаза и отчаянно засигналил своему хозяину, что его жене ну совсем не нужно знать то, что хотел бы сообщить начальник стражи Кардмора. Повелитель удивился еще больше и, крикнув жене, что скоро придет, отправился за Гойром.
— Ну? — вопросил император, когда они зашли за палатку.
— Ваше Величество, ваш сын Диран… он… — замялся Гойр.
— Ну что он опять натворил? — устало вздохнул император.
Иногда ему казалось, что под обманчиво благообразной и спокойной внешностью его младшего сына скрывается сотня ужаленных маргранов.
— Он пропал, — обреченно выдохнул Гойр и потупил взор.
В принципе, это была не его вина, но ведь именно на нем лежала забота об охране оставленного в замке принца. А то, что за этим юнцом не угнаться даже на драконе, никого не волновало.
— Что? — тихо, еще не до конца веря в услышанное, переспросил Темный Властелин.
— Он пропал, — устало повторил начальник стражи. — Вот, оставил вам записку…
Мятый клочок плотной белой бумаги быстро сменил своего хозяина.
— «Отец, не волнуйся, со мной все в порядке, — медленно, еле разбирая написанное, при неверном и трепещущем свете факелов начал читать Властелин. — Я просто решил пойти учиться в магическую школу, что в Светлых землях, раз уж для войны я еще маленький! Передай маме, чтобы не волновалась, за мной присмотрят. Я не маленький. Плохому не научат. Я не маленький! Никуда я не вернусь! И теплые вещи я взял! Все, пока!
P.S. Папа, если найдешь меня раньше, чем я поступлю в магическую школу, то я расскажу маме о тайнике с «Кровью Дракона» в кабинете и про толстый фолиант без названия в потайном ящика стола, так и знай».
Повисло тягостное молчание, через пару минут, впрочем, прерванное громким, дружным и раскатистым мужским смехом. Гойр вместе со своим повелителем хохотали в два горла, отчаянно хлопая друг друга по плечам.
— Ма… Маленький! — всхлипывал от смеха Властелин. — Ребенок!
— Дитятко! — вторил ему начальник стражи. — А защиту на раз щелкает!!
— Бедные светлые… Бедная школа… — отсмеявшись и смахнув невольно выступившие на глазах слезы, сказал император.
— А что вы будете делать? — поинтересовался также успокаивающийся начальник стражи.
— А что я могу сделать? — пожал плечами в ответ Властелин. — Ультиматум мне поставлен жесткий, сам же слышал. Я, конечно, буду искать сына, но буду именно искать, а не находить. Ты уже организовал поиски?
— Да, Ваше Величество, сразу же, как вернулся из Серого Ущелья, — ответил Гойр.
— Ладно, продолжай в том же духе. И вот еще что, — остановил он уже уходящего Гойра, — Кристе ни слова!
— Ваше Величество, — обиженно протянул Гойр, — а то я не понимаю!
— Ну ладно, отправляйся назад. — Повелитель взмахнул рукой, отпуская Гойра, и направился ко входу в палатку, все еще посмеиваясь…
Но в этот момент начальник стражи Кардмора вдруг снова окликнул его:
— Ваше Величество!
Темный Властелин оглянулся, чувствуя, что на сегодня еще не все проблемы закончились…
— Да?
— Еще одно… Я не знаю, насколько это важно, — выдавил Гойр, — но мне кажется, нет, я даже уверен, что вы должны это знать… В лагере рекрутов, где я недавно был, какие–то странные волнения. Гномы косо смотрят на орков, оборотни начинают ненавидеть людей… Я… смог… слегка успокоить новичков. Но мне все это не нравится…
Император некоторое время молча смотрел на Гойра, а потом кивнул:
— Мне тоже, Гойр. Ты все правильно сделал. Я подумаю над этим…
И вот теперь он мерил шагами пол кабинета. Стоит отметить, что даже у самого Темного Властелина были все основания волноваться. Час назад он вместе с супругой, старшими сыновьями, дочерью и армией (тоже, кстати, немаловажный фактор) вернулся в столицу, и вот теперь он ждал неизбежного, которое не замедлило явиться, заявив о своем приходе хлопком двери.
Властелин, мрачно изучавший пейзаж, расстилающийся за окном кабинета, медленно повернулся. Позволить себе войти в его кабинет вот так, без надлежащих церемоний, мог только один «человек», а значит…
Супруга Темного Властелина сразу взяла корна за рога:
— Аргал, что происходит?! Где Диран?! Мы уже час в замке, а я его до сих пор не видела!
Темный Властелин нервно повел плечами (по мириновой кольчуге, которую он еще не успел снять, пробежали солнечные отблески):
— Понимаешь, дорогая… Он… уехал из замка…
Его жена ахнула:
— Как уехал? Куда уехал?! Я же самолично заговорила все входы и выходы!
— Н–ну… — неуверенно протянул император, — я подозреваю, что он взял себе в спутники тех светлых… ну… помнишь, те воры, они оставались в подземелье, когда мы уезжали…
— Той эре! — только и выдохнула женщина. — Аргал, он же в страшной опасности! Он же еще ребенок! А вдруг он поранится? Коленки собьет? Пальчик порежет?! А вдруг он простудится?! Он же наверняка ни шарфа, ни теплых вещей, ни носового платка ни одного не взя… — Императрица оборвала свою речь на полуслове и сделала несколько шагов к выходу.
Подойдя к двери, она по локоть засунула руку в стену и вытащила оттуда за ухо упирающегося парня лет двадцати. Этого юношу можно было бы назвать красивым — идеальные черты лица, темно–зеленые глаза, тонкая полоска усов над верхней губой, длинные черные волосы, спадающие до плеч, создавали великолепный образчик мужской красоты… Можно было бы. Но все впечатление портило шалопаистое выражение лица юного подслушивателя.
Парень упирался как мог. Цеплялся за невидимые с этой стороны выступы, тормозил руками и ногами, но, уже когда высунулся из стены по пояс, понял, что все это бесполезно, и покорно шагнул в кабинет.
— Гилберт, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, начала императрица, не выпуская, впрочем, уха своего беспутного сына, — тебе разве не говорили, что подслушивать нехорошо?
— Ну говорили… — огрызнулся тот.
— А если без «ну»?
— Говорили! — мрачно буркнул Второй Рыцарь Тьмы, морщась от боли в оттянутом органе слуха.
Ухо медленно, но верно начинало краснеть и опухать.
— А почему ты подслушиваешь, если знаешь, что это нехорошо?! — Воспитательный процесс продолжал набирать обороты.
— А че?.. — вскинулся было Его Высочество, но был остановлен суровым голосом отца:
— Не «че», а «что»! Ты — принц и должен разговаривать красиво!
— А что, — мрачно повторил Гилберт, уставившись взглядом куда–то вверх. — Тери… то есть, — ехидно поправился он, — Его Высочеству Теренсу Дорийскому можно, а мне — нет?!
Родители оба как один вскинули головы к потолку, следя за взглядом среднего сына.
Вышепоименованный Его Высочество, наследный принц Теренс Дорийский, зависший под самым потолком, радужно улыбнулся и беззаботно помахал им рукой.
Через полчаса оба принца уже в полной мере ощутили на себе все прелести воспитательного процесса и сейчас, мрачно надувшись, сидели по своим комнатам. Точнее, в своей комнате сидел лишь Теренс. Гилберт отправился жаловаться на свою несчастную судьбу Пине… И оба одновременно вспоминали прощальные слова отца, сказанные им, когда мамы уже не наблюдалось в поле зрения и ощущения: «Идиоты! Если уж взялись подслушивать, так хоть делайте это таким образом, чтобы не попадаться! А если не знаете как, то хотя бы у своего младшего брата спросили! Темные! Позорище вы, а не темные!» и завершившиеся довольно увесистыми подзатыльниками.
Их же родители в это самое время продолжали в кабинете Темного Властелина обсуждение поведения беспутного младшего сына.
— Аргал, ну подумай сам! Диран — ре–бе–нок!! А вдруг с ним что–нибудь нехорошее случится?!
Темный Властелин недовольно поморщился:
— Криста, ну что с ним может случиться? Ему уже семнадцать! Он — взро…
— Взрослый?! — В глазах императрицы зажегся опасный алый огонек. — Он — ребенок! Малыш, которого похитили! И сейчас мой бедный мальчик стонет, плачет и зовет маму! Я чувствую это!
Император страдальчески закатил глаза к потолку:
— Криста, ты явно преувеличиваешь! Диран уже достаточно самостоятельный. Я уверен, он ушел со светлыми по своей воле! — О полученной записке сына Властелин решил промолчать.
При большом желании его супруга могла найти ее и прочитать. А желание у нее будет! И какое! Тогда ему будет уже не отвертеться от вопросов о тайнике. Нет, ну каков сынишка–то, а?.. Надо будет устроить внеплановую чистку кабинета от всяких посторонних заклинаний…
— Да пусть даже и так! Но все равно его надо найти! А вдруг что–нибудь случится?!
— Но…
— Он — маленький!
На все последующие вполне, кстати, резонные возражения мужа, императрица не менее резонно отвечала, что Диран — ребенок, малыш, что она чувствует, когда ее дитя попадает в беду, что… И так далее и в том же духе.
Аргал долго крепился, вспоминая довольно обоснованную угрозу младшего сына, но под конец он не выдержал и, рявкнув:
— Маргул с тобой! Я собираю армию! Но Теренса и Гилберта я возьму с собой! — выскочил из комнаты.
Похоже, проблемы начинали накапливаться подобно снежному кому. Волнения среди рекрутов, побег младшего сына… Что дальше?! Гражданская война?! Или второе пришествие Царицы Ночи?!..
Женщина выбежала вслед за ним.
Через пару минут небольшая изумрудная статуэтка, изображавшая оскалившегося дракончика, ожила. Глазки–бусинки сверкнули черным, и дракончик медленно спрыгнул–спланировал со стола, на краю которого он стоял.
Едва его лапы коснулись пола, он изменился, увеличившись в размерах и превратившись в высокую темноволосую девушку в зеленом платье.
— Лоботрясы! — тихо фыркнула Марика, подразумевая своих менее удачливых братьев. — Даже замаскироваться как следует не могут!
В ответ ей прозвучал из ниоткуда недовольный возглас матери:
— Марика, и ты туда же! — И невидимая рука довольно ощутимо шлепнула девушку пониже спины.
Не ожидавшая этого, Марика, которая в тот момент вознамерилась смахнуть с пышного рукава невидимую пылинку, испуганно взвизгнув, вылетела из кабинета, хлопнув дверью.
Мы продвигались довольно быстро, во всяком случае, основательно отдохнувшие в бараках лошадки не отставали от моего Трима, идущего ровной и размашистой рысью, как никакой другой аллюр подходящей для дальних переходов. Дорога была пустынной и хорошо накатанной, так что наши верховые животные не особо напрягались. Миля пожиралась за милей в молчании, поскольку всем нам надо было хорошенько подумать.
Когда же лошади команды, уже подуставшие (все–таки это не гроны, которые могут бежать рысью весь день) и взмыленные, выбрались на очередной пригорок, перед нами раскинулось ожидаемое поселение (как там его название?), и мне пришлось снова упаковывать Трима в морок.
М–да… Чем ближе к горам, тем меньше наблюдается воображения у местного населения. Это ж надо было додуматься — назвать селение «Последний город перед перевалом»! Да и какой там город — деревня и не больше! Шесть дворов да пяток всевозможных магазинчиков, один из которых и привлек мое внимание болтающимся над входом роскошным рыжим лисьим хвостом, от которого Шамита аж перекосило.
Судя по прибитой над входом фанерке, сие заведение называлось ни больше ни меньше как «Самай лучий магозин мехав!». У–у–у… Может, оставить местному продавцу учебник по языку «Уж замуж…»? Да нет — напрасный труд.
С этими размышлениями я спрыгнул с грона и вошел в «магозин». Местный торговец, больше напоминавший меховой клубок на ножках, явно относился к той категории населения империи, которая до сих пор считала, что ученье — это только лишние проблемы. Я даже удивился, как он рискнул прибить фанерку? Видимо, ради привлечения клиентов чего только не сделаешь…
За спиной отчаянно заскрипевшая дверь знаменовала приход моих спутников, застывших на пороге и недоуменно разглядывавших горы мехов, абы как наваленных по всему когда–то достаточно просторному помещению.
— Э–э–э… Диран, — обратился ко мне Вангар, созерцая огромную шкуру снежного нейга, погребшую под собой довольно солидную кучу других, более мелких, — а какого мурга мы здесь забыли?
— Мохнатого, Вангар! — ехидно ответил я, занятый поиском необходимых мехов.
Но поскольку они в поле моего зрения не попали, то я рискнул обратиться к хозяину этого… рассадника лони, недоверчиво и с подозрением разглядывавшего нас из–за особо крупной кучи товара.
— А скажите, почтеннейший, у вас шкуры тойна есть?..
Когда мы с братьями и Марикой были маленькими, то очень любили слушать рассказы отца о его бурной молодости. Так вот. Однажды он рассказал нам, как переходил с друзьями Хребет. И из его рассказа мне больше всего врезалось в память, что лучше всего от холода, даже самого сильного, спасают шкуры именно этого зверя.
Услышав мою просьбу, хозяин заведения поперхнулся воздухом, выскочил из–за своей оборонительной кучи, резвым шариком подкатил ко мне и обрушил на мо. бедную голову целый водопад из слов.
— О! Господин разбирается в мехах! Вы не поверите, как приятно встретить в наше время человека, по–настоящему знающего, что ему требуется! Вы… — От обилия слов у меня голова пошла кругом, поэтому я вскинул руки и рыкнул:
— Стоп! — Продавец снова поперхнулся уже набранным для очередного словесного залпа воздухом. — Просто скажите, они у вас есть?
Толстячок обиженно взглянул на меня и, бормоча себе под нос что–то о спешащих непонятно куда людях, отправился куда–то в глубь меховых завалов.
— Диран! — Голос Вангара вновь оторвал меня от размышлений. — Объясни толком, чего ты здесь забыл?
— Меха я здесь забыл, Вангар! — И чего эти светлые сами думать не хотят? — Мы же в горы идем, а не на прогулку в парк!
— Правда, Вангар, — поддержала меня Амата, уже успевшая закутаться в чью–то серебристую шкуру по самые уши, — давай чего–нибудь прикупим!
Эльфийка, с горящими глазами созерцавшая меховое изобилие, так же умоляюще посмотрела на предводителя.
Скривившееся в непередаваемой гримасе лицо Шамита было настоящим бальзамом для моего сердца!
— А денюжек нам как, хватит? — обеспокоился гном.
Вся женская часть команды одарила его глубоко «дружелюбными» взглядами, которых до сих пор только я от Шамита удостаивался.
Наш разговор прервало появление хозяина лавки, с мученическим выражением лица несущего странную пего–бурую шкурку такого вида, словно ее отобрали у голодающей целый месяц стаи лони. Я молча и с недоумением посмотрел на принесенное.
— Вы хотите сказать, что это и есть шкура тойна?.. — Или я чего–то не понял, или меня за дурака принимают.
— Ну да! — Кристально честным и невинным глазам торговца глубокой темной завистью позавидовал бы любой светлый герой.
— Да ну?! — непритворно удивился я. — Что вы говорите? И с каких это пор тойны стали пего–бурого цвета и страшно полиняли?
— Да что вы говорите! — В голосе торговца звенели искренние слезы незаслуженной обиды. — Это самый натуральный редкий вид тойнов — пегий!
Завороженно внимавшая нашему разговору команда посмотрела на меня с укором. Мол, чего это ты такого хорошего и честного человека обижаешь?! Меня медленно, но верно стал разбирать смех. Честных торговцев, как и пегих тойнов, в природе просто не существует!
— Ага, ага, — согласно покивал головой я. — Тогда заверните мне эту шкурку, я ее вашему наместнику пошлю, как великолепный и редкий образчик продаваемых здесь мехов. Как вы говорите, пегий тойн?.. — Я вопросительно поднял глаза на торговца, делая вид, что собираюсь написать письмо.
Торговец весь как–то резко скис и сдулся в размерах. В его глазах отражались настоящие муки души, но он все–таки переборол себя, стянул с прилавка непонятную облезлую шкурку и пробормотал:
— Я извиняюсь, господин, это мой помощник перепутал. Сей же час все будет как положено. — Он вновь укатился в сторону склада, но уже не так резво.
— Слушай, Диран, — окликнул меня Вангар, до сих пор молча выслушивавший наш диалог с торговцем, — а чего это ты так к этому тойну прицепился? Что, других мехов нет?
Остальные тоже насторожили уши, не подавая, впрочем, вида, что они заинтересованы.
— А скажи мне, Вангар, — развернулся я к светлому, — ты в горах какую куртку предпочтешь: матерчатую или меховую? Ведь и то и другое — куртки.
— Конечно, меховую! — удивился наш предводитель.
— Ну так и чего ты у меня спрашиваешь? — откровенно изумился я.
Вангар хмыкнул, передернул плечами, отошел к Тайме, и они о чем–то активно зашептались. А из подсобки как раз появился торговец, осторожно неся на вытянутых руках мех, в свете ламп отливавший темной сталью.
— Вот! — благоговейно выдохнул он, нежно, как ребенка, опуская шкуру на прилавок.
Я протянул руку вперед и провел по обманчиво мягкому меху. Руку знакомо кольнуло жестким остом. Развернув шкуру во всю ширину и придирчиво осмотрев ее на предмет лишних дырок, я кивнул торговцу:
— Беру.
Торговец словно только этого и ждал, тут же начав нудные и слезные причитания, какой он бедный да несчастный, как много у него детей и как трудно идет в последнее время торговля…
— Сколько? — прямо спросил я, прерывая его скулеж.
— Сто золотых! — тут же отреагировал тот. Синхронный удивленный выдох команды был ему ответом. Но торговец не отрывал взгляда от меня, надеясь что я пошлю его в Светлые земли на прогулку. Ха! Не на того нарвался!
— Хорошо! — кивнул я и развернулся к команде. — Вы что–то себе выбрали? В горы же идем.
Тайма медленно покачала головой и осторожно положила на место уже облюбованную темно–коричневую шкуру. Остальные также стали выкладывать на прилавок уже отобранные меха, выжидательно посматривая на меня. Я, конечно, все понимаю, но представление–то еще не кончено! Наказать торговца за излишнюю жадность все–таки стоило. Поэтому я демонстративно полез в кошель, сверкнув в свете ламп перстнем Хранителя с печаткой. Владелец мехового изобилия медленно позеленел…
— За все меха! — истерично взвизгнул он, пытаясь угодливо улыбнуться.
— Да что вы! — притворно возмутился я. — Как можно! Мы же вас разорим!
— Нет–нет! Для таких клиентов у нас предусмотрены скидки! — Лицо торговца покрылось потом.
— И все равно, сто золотых… — задумчиво протянул я.
— А моя жена с дочками и помощницами еще и накидки пошьют! — Он робко, снизу–вверх, заглянул мне в глаза.
— Ну… — продолжил я тем же тоном, — мы утром уезжать собрались…
— Они успеют, успеют! — затараторил и замахал руками торгаш, просительно глядя на светлую команду, в недоумении застывшую на месте.
— Ладно, — нехотя кивнул Вангар, — берем.
Не понял, а он то тут при чем? Мои же деньги! Но торговец, уже радостно подпрыгнув на месте, заорал в сторону склада:
— Кори! Кори, едри тебя налево! Быстро иди сюда, остолоп!
Из подсобки появилось нечто, больше напоминавшее вставшего на задние лапы нейга, чем человека. Видимо, это и был пресловутый помощник торговца. Он молча сгреб указанные шкуры и поволок их в сторону замаскировавшейся за рухлядью лестницы, ведущей в жилые помещения.
Мне ничего не оставалось, как молча положить на прилавок небольшой, но туго набитый кошель, который быстро с него испарился. Не понял, он что, даже пересчитывать не будет?
Провожаемые сладкими улыбками торговца, едва не приплясывавшего от нетерпения избавиться от нас, мы вышли за дверь.
— Ну и куда теперь, Такирен? — ехидно вопросил Шамит, когда мы остановились на крыльце.
Я подавился зевком. Это на что он намекает, рыжий вор? Еще и именем светлого обозвал! Лучше бы вспомнил имена тех темных, которых этот Такирен заманил на растерзание волкам! Бедные волки! И, между прочим, эти самые темные оттуда благополучно вышли, захватив его с собой в ближайшее темное селение. Очень уж господин Такирен слезно просил…
— Во–первых, для особо рыжих и глухих повторяю: меня зовут Диран. А что касается вопроса «куда»… — Я задумчиво оглядел с нетерпением ожидавшую ответа светлую шайку. — Вы как хотите, а я — спать! Завтра же еще через перевал идти.
И я снова, не стесняясь, сладко зевнул. Все–таки устал я за этот довольно насыщенный событиями день.
— А что, здесь есть приличный постоялый двор? — непритворно удивилась эльфийка.
— Не знаю, как насчет приличности, — буркнул я, — но хоть какой–то двор здесь должен быть. Не на улице же добытчики мехов ночуют!
— Ага, — подтвердил мои доводы гном. — Я бы сейчас даже на сене вздремнул… И куда это мы так спешим?! Я себе всю задницу о седло стер! Она у меня скоро вообще в один сплошной мозоль превратится!
В доказательство своих слов гном скривился и потер пострадавшую часть тела.
Я ухмыльнулся про себя. Видимо, не желая показаться слабее темных, светлые всю дорогу крепились изо всех сил, погоняя коней и «держа гонор». Ну и кто ж им теперь доктор? Хе! С гроном посостязаться думали!
— Так как, мы идем или нет?! — прервал мои размышления резкий и недовольный голос клирички, в нетерпении уже постукивающей по крыльцу ногой.
— Угу, — тихо буркнул я, взял грона под уздцы и направился в сторону самого большого местного здания.
Я оказался прав, островерхая крыша, на целый этаж возвышавшаяся над другими зданиями, оказалась местной таверной, магазином еды, постоялым двором и еще маргран знает чем. Короче, региональным центром цивилизации.
На вопрос, а имеются ли у него свободные номера, трактирщик смерил нас оценивающим взглядом, скривился и ответил, что только такие у него сейчас и имеются, поскольку все добытчики ушли на промысел и у него не сезон. Поэтому мы довольно быстро получили все желаемое: ключи от комнат, обильный ужин, да еще заказали еды в дорогу. Потом, изрядно отяжелев от поглощенного, отправились набираться сил перед предстоящим переходом.
Утром нас уже ждал готовый и горячий завтрак, полные сумки еды, фляги с настоянным на травах вином и аккуратно сложенные на относительно чистом столе накидки из шкур, принесенные торговцем мехов. Но, видимо, не желая вновь лицезреть столь «состоятельных и любимых» клиентов, сам торговец в зале отсутствовал. Зайти, что ли, попрощаться, или пусть живет?.. А ну его! Тем более что чувство юмора светлых (а точнее, полное его отсутствие) мне уже известно.
Мы молча облачились в меха и направились на улицу, где нас встретил служка таверны, державший под уздцы лошадей и опасливо косившийся на ехидно щерившегося грона в образе черного жеребца. Позевывая, члены команды взгромоздились на коней, и мы отправились в сторону уже очень близких гор, заслонивших весь горизонт.
Перевал не зря прозвали Вьюжным. Здесь, на высоте нескольких миль, клубились снежные вихри и мела пурга. Иногда снег на некоторое время опадал на землю и наступало время относительного спокойствия и затишья, а потом ветер вновь вырывался из узких ущелий и все начиналось заново… Несмотря на то что внизу, в долине, стояла жуткая жара!
Мы, конечно, закутались в меховые накидки по самые уши, но все равно команда мерзла капитально. Мне–то что. Я натянул кучу теплой одежды, закутался в почти невесомую накидку, да еще и утепляющим заклинанием воспользовался. А вот светлым даже в накидках пришлось туго…
К тому же, из–за того что дорога была покрыта мелкими камнями, то и дело грозившими сорваться вниз осыпью, лошадей пришлось вести в поводу. Трим–то здесь даже протанцевал бы, но ведь эти гордые и гонористые светлые вздумают доказывать, что и их лошади не хуже… А а этом случае и я рискую остаться в полном одиночестве. Поэтому пришлось плестись пешком в хвосте и слушать ехидное и насмешливое фырканье Трима.
Единственным, кто сохранил присутствие духа, был Шамит. Тайма и Вангар потирали замерзающие уши и руки, Аэлиниэль тихо и совсем не по–эльфийски хлюпала отчаянно красным, как у матерого выпивохи, носом, а Амата, благородно пытающаяся растянуть свой «Полог Тепла» на всю команду, медленно, но верно превращалась в ледышку, готовую от магического истощения упасть, вернее, зазвенеть в глубокий обморок…
Страдальчески закатив глаза, я направился к клиричке. Легонько дотронувшись до ее плеча, я поделился с ней своим заклинанием (просто, если она сейчас замерзнет, светлые меня живьем и без соли съедят, решив, что я их специально сюда заманил). Амата благодарно, кивнула и, не обращая внимания на то, кто ей, собственно, помог, ускорила шаг.
Снег скрипел под сапогами, разбрасывая множество солнечных бликов. Над тропой угрожающе нависли скалы и снеговые шапки.
Лишь шагов через двадцать Амата додумалась покоситься в сторону нежданного помощника. Некоторое время она тупо смотрела на меня, шагающего вровень с ней, а потом, отпрыгнув в сторону, истошно завизжала, словно я ее укусил за неудобосказуемое место! От неожиданности я шарахнулся в сторону, поскользнулся и точно бы полетел на камни, если бы чисто автоматически не воспользовался левитацией.
Вот так и совершай после этого добрые дела…
Аэлиниэль молнией метнулась к клиричке и, встряхнув ее за плечи, прошипела:
— С ума сошла, в горах орать? Обвал хочешь вызвать?!
Крик как ножом отрезало.
Вся команда настороженно замерла, напряженно оглядываясь по сторонам. Завывание вьюги было им ответом. Наконец, Шамит, криво усмехнувшись, бросил:
— Хорошо, если обвал, а не стаю какой–нибудь поганой нечисти!
Тайма укоризненно покосилась на него, но промолчала. В первое мгновение. А потом уже стало поздно.
Холодные кристаллики снега, крутившиеся поземкой, вдруг замерли в воздухе, а потом начали слипаться друг с другом, словно невидимые руки ваяли странные снежные статуи. Я замер, зачарованно глядя на работу таинственного скульптора. Фигуры между тем принимали все более понятные очертания, превращаясь в огромных снежно–белых волков…
Укоротить бы рыжему его чересчур длинный язык, да под самый корень!
— Снежные волки!!! — испуганно выдохнула Амата.
М–да… попали, что называется! Я слышал о них. Свирепые монстры… Это не чистокровная нечисть, но все равно в знакомстве с ними мало приятного. С чистокровными все–таки договориться можно — хотя бы мне.
В белесых глазах снежных волков — их же целая стая! Мама, роди меня обратно! — мелькнули зеленоватые огни пробуждающегося разума, и монстры медленно, еще не до конца освоившись в новых телах, направились к нам. Трим угрожающе оскалился, а кони команды испуганно шарахнулись, порываясь встать на дыбы…
Ладно, предположим, штук пять–шесть, ну ладно, семь, я убью. Штуки три–четыре затопчет и загрызет Трим. Еще по паре возьмут на себя воины. По одному волку на клиричку, эльфийку и вора… Но с остальными–то что делать? Подстричь?
Вор покосился на Амату, испуганно хватавшую широко открытым ртом холодный воздух, и бросил:
— Отступайте к скалам, чтобы они не напали сзади!
Гм… Логично… Я только–только собрался это предложить.
Сам же Шамит, всунул поводья своего коня в руку Тайме и принялся под пронизывающими завываниями ветра расстегивать свою накидку. Не понял юмора…
В серых глазах Аэлиниэль блеснула тень понимания. Эльфийка метнулась к вору и схватила его за руку:
— Шамит, не смей! Слышишь меня, не смей! Сейчас это не поможет!
Рыжий грустно усмехнулся и, отцепив от своего плеча хрупкие пальцы эльфиики, запечатлел на ее запястья легкий поцелуй.
Боги, как же все запущено!
Волки сделали еще один шаг…
Когда на Шамите остались только брюки и сапоги, я не выдержал:
— Рыжий, я не понял, ты что, позагорать захотел? Или решил перед смертью порадовать присутствующих здесь дам танцем с раздеванием?! Так за Тайму тебе Вангар морду начистит! А что касается Аэлиниэль и Аматы… Ты своими мослами скорее волков соблазнишь, а не их!
Поеживаясь, вор бросил на меня взгляд, полный ненависти, и я замер, увидев, как глаза Шамита преображаются. От зрачка — к краю радужки прошла волна серебристого цвета, превращая черную радужку в ярко–золотую… Сами зрачки вытянулись и заострились…
Тха'кресс! Оборотень! Да еще и истинный, способный контролировать свои превращения! И за каким только мархангом его занесло в эту светлую команду?!
Оборотни появились на этой земле веков пятнадцать назад. Поговаривают, что они, жалкая кучка переселенцев, смогли открыть Врата и сбежать из своего Мира, погибающего от какой–то жуткой то ли катастрофы, то ли еще чего… Не знаю. В любом случае, светлые с самого начала невзлюбили многоликих, решив, что раз те так легко изменяют свой облик, то с таким же успехом и предадут.
Пару столетий оборотни скитались по материку, пока не осели в Темной империи. Благо тогдашний мой предок не страдал такой «светлой» мнительностью и принял этих без сомнения сильных воинов под свою руку.
Как бы там ни было, сейчас светлые по–прежнему ненавидят оборотней, считая их лгунами, предателями и вообще темной нечистью. Мы же к ним относимся вполне спокойно. Особенно старшая знать. Так какого же маргула Шамит шляется со светлой командой, а на меня смотрит так, словно я ему в суп плюнул, а потом еще и в скатерть высморкался для полного счастья… Причем не один раз!
Тело Шамита между тем словно плавилось в невидимом огне. И через пару мгновений из его брюк принялся выпутываться огненно–рыжий лис… Отбросив в сторону уже ненужную одежду, зверюшка рыжим промельком метнулась к стае волков и, замерев перед ними, подобно статуэтке, издала серию тявкающих звуков. Волки недоумевающе начали переглядываться и сбились в кучку, повернувшись к нам куцыми иглистыми хвостами. Из глубины стаи донеслось недоумевающее ворчание.
Они что, совещаются? О чем бы, интересно знать? Так, стоп, стоп, стоп! Похоже, общение с этими светлыми влияет на меня ну крайне пагубно!
Не обращая внимания на выпученные глаза светлых (кроме Шамита, тот был занят с волками), я принялся рыться в седельных сумках Трима. Через пару минут нужная книга была найдена. Но все мои попытки открыть ее не увенчались успехом. Обложку словно приклеили к страницам!
Я покосился на стаю — там продолжали о чем–то совещаться, а лис уселся на снег, обвив лапы роскошным хвостом, — и осторожно постучал по корешку книги согнутым пальцем:
— Микоши, ну открой, а?
— Нет! — ехидно фыркнули из–под обложки. — Я обиделась!
— Ну, — я с трудом вспомнил нужное слово, — пожалуйста!
Книга резко распахнулась, и ведьма, в страшной огуречно–свекольной маске, ворчливо поинтересовалась:
— Ну чего тебе?
— Ты ж лингвист? — на всякий случай уточнил я.
— Предположим, — недовольно буркнула она.
— Волчий язык знаешь?
— Предположим! — А вот человечий, видать, с трудом…
— Сможешь перевести, что они говорят? — полюбопытствовал я. — Или не по силам?
— А тебе зачем? — Видимо, эта гримаса должна была обозначать вопрос. Но огуречная маска превратила ее в жутко перекошенную рожу.
— Ну пожалуйста! — выдохнул я уже знакомое волшебное слово.
Команда, слышавшая только мои реплики (Микоши говорила очень тихо), начала переглядываться и недоуменно коситься в мою сторону. Ведьма тяжело вздохнула:
— Ладно, я сейчас…
Она на мгновение спряталась за рамку портрета и, выглянув из–за нее уже умытой, бодро поинтересовалась:
— Ну? Чего переводить?
Я развернул открытую книгу в сторону кучки зверей. А та, между прочим, перестала совещаться, и из центра, снежной стаи вышел огромный серебристо–пепельный волк. Он издал низкий горловой рык, на который лис ответил коротким тявканьем. Микоши громко, так, чтобы слышали и светлые, начала:
— Рыжий говорит, что вам необходимо пройти. Белый — что не пошел бы он. Далеко и надолго. Стая голодна, кушать всем хочется, а нечего. Рыжий: пройти надо очень. Белый требует выкуп. Говорит, что согласен на одну эльфийку и двух лошадей. Мясо нежное, а команда все равно маленькая, на всю стаю не хватит. Рыжий предлагает заменить эльфийку не менее вкусным и питательным темным…
Все, допрыгался рыжик, убью! Собственными руками!
— Белый отказывается. Говорит, обмен не равнозначный. Темные жилистые, горькие и вредны для здоровья.
Это я–то вредный, жилистый и горький? Да я им сейчас!!
Светлые принялись хихикать и отворачиваться.
Сунув томик с «Уж замуж невтерпеж…» Вангару, я снова принялся копаться в сумке. Наконец, я вытянул толстый фолиант в позеленевшем от времени кожаном переплете. Так… Где у нас тут оглавление? Посмотрим, посмотрим… Ага!
Распахнув книгу где–то на середине и не обращая внимания на заунывное бормотание Микоши (вор и вожак стаи продолжали торговаться: сейчас они сошлись на одном темном и половинке гнома, ну–ну…), я вчитался в текст: «А волки вьюжно–снежные вельми страшные и ужасные… И нет никому победы над ними, покуда лежит снег…»
И все?! Эй, не понял юмора! Книжка ж называется «Способы убиения злобных темных монстров»! Там еще на сто семьдесят пятой странице должен быть способ убиения моего папы при помощи «Сердца Дракона»! Довольно, кстати, оригинальный способ… А еще он проще того, что хочет сделать команда… «Возьми артефакту древнюю, что «Сердцем Дракона“ именуется… (Пометка на полях: «Можна любой, лиж бы был покребче да потяжилее“) и бей, бей, бей злобного Властелина Темного по голове его! Пока не окочурится Властелин Темный!» И еще одна пометка: «Изпробована мною, Антиром Серым, четыресста питьдисяд шесть рас! Недействена! Перепесадь!»
М–да… Светлые всегда были образцом грамотности и доброты…
Вор и вожак стаи дошли уже до одного темного и уха гнома…
Думай, Диран, думай! А то сам без уха останешься! Пока лежит снег… Пока лежит снег…
У–у! Какой же я идиот!
Я метнулся к Амате и, дернув ее за рукав, чтоб обратить на себя внимание, прошипел:
— Растапливай снег на земле! Живо!
Клиричка недоумевающее захлопала глазками:
— А? Чего?
Нет, они что, всегда такие тупые или только в случае серьезной опасности? Я встряхнул ее за плечи и рыкнул:
— Делай, что говорят!
Амата мотнула головой, и в ее глазах появился первый намек на хоть какую–то осмысленность:
— «Кольцо Огня» подойдет? Третьей степени?
— Второй хватит! А диаметр я тебе сам растяну! Давай, насчет «три»… Три!!!
Амата вздрогнула, и с ее вскинутой над головой руки сорвался зеленоватый, все увеличивающийся в диаметре шар. Он коснулся земли, сплющился… Я быстро присоединился к ее заклинанию — это ж не светлое или темное, а так, стихийное — и… обжигающий зеленый круг, ускоряясь, стал быстро разрастаться во все стороны…
Волки испуганно взвыли, кинулись к нам, но было уже поздно. Через мгновение от страшных монстров осталась только медленно застывающая на морозе лужа…
Лис, в начале подпаленный огненным кольцом, а потом подмоченный растаявшими волками, разъяренной белкой прыгал на каком–то торчащем из земли валуне, что–то гневно тявкая.
— Далее следует непереводимая игра слов! — невозмутимо сообщила Микоши.
М–да… Я тоже не думаю, что это слова благодарности. Наконец, оборотню надоело изображать танец мыши на раскаленной сковороде, и он, метнувшись к своим брюкам, подхваченным Аэлиниэль за мгновение до того, как тех коснулось огненное кольцо, вырвал их зубами из рук эльфийки и юркнул за ближайший валун.
Через пару минут (Ха! Не служил он в папиных войсках! Его бы тогда за сорок пять секунд, пока горит лучина, одеваться научили!) вор, уже в человеческом облике, вышел из–за камня и принялся молча натягивать остальную одежду, заботливо сложенную Аэлиниэль на крупе его же коня.
Одевшись, вор повернулся к нам и едко поинтересовался:
— И за каким маргулом вы все еще здесь?!
Мне так хотелось ответить, что исключительно за одним довольно крупным и рыжим мутантом (всем известно, маргулы обычно зеленые, маленькие и лысые… После десяти бутылок «Эльфийской слезы» на рыло), но Аэлиниэль, явно ожидавшая чего–то другого, недоумевающе захлопала глазками:
— Но ты… как же…
— Чего я? Я их отвлекал! А вы должны были сбежать! — Вор легко вскочил в седло: — Ладно, поехали быстрее, а то вдруг они восстановятся!..
Я отобрал у буквально окаменевшего от такого хамства Вангара (что, предводитель, не нравится, когда тобой командуют?) книгу и тихо шепнул ведьме:
— Спасибо…
Микоши усмехнулась:
— «Спасибо» тираж не увеличит! Не за что! — Но когда я уже собирался засунуть книгу в сумку, она неожиданно поинтересовалась: — Погоди! Так как, говоришь, тебя зовут?
— Диран, — пожал плечами я.
— Знаешь, Диран, — сладко потянулась ведьмочка, — будешь у нас в Тутте, заезжай…
— Уж лучше вы к нам, в Кардмор! — хищно ухмыльнулся я, показав четыре ряда острых белоснежных клыков.
Ойкнув, Микоши захлопнула обложку изнутри. А я засунул книгу в сумку и запрыгнул в седло. Через два часа мы прошли этот перевал.
За горами располагался небольшой лесок, отделенный от скал узкой полоской луга и лентой холодного ручья, а за деревьями притаилась небольшая деревенька… Стильма — припомнил я название, упомянутое пару раз Картаном. Герои, быстро позабывшие о невежливости Шамита (угу, а попробуй я чего–нибудь такое выкинуть, да завтра бы помнили!) и о том, что они устали, рванулись к поселению, но я–то еще с гор увидал, как по деревне шатаются целые толпы стражников в форме цветов папиной армии. Сообщив об этом радостном известии светлым и какое–то время полюбовавшись их резко вытянувшимися лицами, я предложил направить разведчика, подразумевая, естественно, Шамита.
Ага, щаз! Пошушукавшись, команда единогласно предложила стать героем невидимого фронта именно мне.
Нет, ну что за наглость! Я им что, нанимался по канавам лазать? Или огороды собственным носом перекапывать?!
На мое справедливое возмущение Вангар вполне логично заметил, что появление светлых может быть неправильно воспринято. А я темный и легко сойду за своего. И вообще, я же обещал им помогать… Ой, можно подумать, я все это время в небо плевал, а они, такие бедные и несчастные, в поте лица своего, светлого, руками отводили от нас все ужасы да страхи!
И ведь самое противное, что даже Шамит с ним не спорил. Ненавижу, когда эти светлые правы! Особенно за мой счет!
Через десять минут я, выяснив все, что представлялось возможным, направился к светлым, ожидавшим меня все на том же лужке.
— Поступил приказ от самого Властелина! Ищут одного темного, путешествующего в компании со светлыми! Надо срочно замаскироваться! — выпалил я, вылетая на опушку. И тут же замер от удивления…
Светлые, связанные по рукам и ногам и с кляпами во рту, ответили мне нестройным мычанием и волной злобных взглядов. М–дя!..
Оружие их неприличной кучкой валялось неподалеку, а вокруг плотно и тщательно упакованных в веревки моих недавних попутчиков бодро сновал отряд закупоренных в доспехи гоблинов, похожих сейчас на засунутых в мириновые коробки зеленых мартышек. Или, что вернее, — консервные банки на ножках.
Нет, ну что за идиотская команда мне попалась? С гоблинами справиться не могут! Ну и пусть их тут целая сотня — идиоты! А может, эти светлые дали клятву непричинения никому зла? Слышал я про таких чудиков, они на юге континента живут. Так какого марханга они оружие с собой таскают?! Чтоб ветром не сносило?..
Увидев меня, гоблины, напряженно зыркая из–под непомерно больших для них шлемов, направились в мою сторону.
— Сдавайтесь! — проскрипел один из них, чей шлем был украшен пышным алым плюмажем, скашивающим его на одну сторону, из–за чего бедному монстрику приходилось вечно наклонять голову. Капитан, наверное…
— Щаз–ззз! — ехидно фыркнул я. Трим меня поддержал.
— Тогда мы будем вынуждены атаковать вас! — истерично пискнул гоблин, взмахнув тяжелым мечом, мгновенно встрявшим в землю. Бедный «вояка», тужась, потащил ржавую железяку из невольного плена. Но, видимо, у меча было свое мнение насчет того, кто в ихней компании главный. Поэтому он плавно и легко выскользнул, опрокинув гоблина на спину и пристукнув сверху. Монстрик придушенно пискнул, дернул конечностями и угомонился. Его товарищи поглядели на него и развернулись ко мне.
А меня стал разбирать смех. Ну–ну…
Я соскользнул с грона и вскинул руки на уровень груди. Между моими ладонями заплясали — заметались угольно–черные тени, а по полянке пронеслось дуновение холодного ветра. Трим угрожающе оскалил свои внушительные клыки и выпустил когти. Команда торжествующе начала переглядываться и подбадривающе замычала.
Гоблины нервно сглотнули и сделали шаг вперед. Светлые вновь сникли.
Небо закрыла огромная тень… Я вскинул голову: на землю, оглушительно хлопая громадными и полупрозрачными крыльями, спускался огромный черный дракон, сверкая янтарно–желтыми глазами и распахнув щедро украшенную острыми и длинными зубами пасть. Гоблины, трагически поскуливая, прикрывались лапками от ударов ветра, что не сильно–то им помогало. Светлые, лишенные даже такой возможности, только страдальчески морщились.
Дракон тяжело опустился на землю и с интересом повернулся ко мне, сбив хвостом несколько деревьев и изрядно примяв кусты. Затем он вновь открыл огромную пасть, потянувшись ко мне…
Я скомкал тени, по–прежнему вьющиеся между ладонями, впитал комок (ладно–ладно, в следующий рая этим заклинанием долбану, мало никому не покажется!) и шутливо хлопнул дракона по покрытому черной чешуей носу:
— Пиня, прекрати! Не буду я с тобой целоваться! Ты не того полу.
Ящер, уже успевший прикоснуться раздвоенным языком к моей щеке, радостно засвистел и послушно захлопнул рот, а из–за его головы раздался знакомый голос:
— Нет, ну что за наглость! Мало того, что из дома сбежал и даже не попрощался, так еще и моим драконом командовать пытается! Дарст!
Повинуясь короткому приказу, дракон медленно лег, и из седла, закрепленного на соединении длинной шеи и массивного тела, спрыгнул на землю молодой парень. Подойдя ко мне, он протянул руку:
— Рад тебя видеть, Ди!
— Взаимно, Гил! — улыбнулся я в ответ. И мы обменялись крепким рукопожатием.
За моей спиной мечтательно вздохнула Амата, уже успевшая каким–то образом избавиться от кляпа:
— Ах, какой он… какой он кра…
Мечтательность тона неожиданно сменилась диким визгом — не иначе как гном на ногу наступил… несколько раз подряд!
А Гил, между прочим, был при полном параде, разве что доспехов не хватало: на голове сверкала россыпью черных камней тонкая походная корона, перстень Хранителя и браслет Призрачных Стражей тоже присутствовали на отведенных им по регламенту местах, а развевающийся плащ был сколот у горла золотой застежкой в виде грозно оскалившегося дракона, а вся его одежда была выдержана в черных и зеленых тонах — цветах Второго Рыцаря Тьмы. Кстати, папины цвета — черный и алый, цвета Тери — черный с золотом, мои — черный с серебром, мамины — темно–зеленый с золотом, сестры — темно–зеленый с серебром.
Брат же продолжал:
— Короче, Ди, собирайся, поехали домой! Тебя все ждут.
И еще подождут! Я вырвал свою руку из руки брата и отступил на шаг назад:
— Я никуда не поеду.
Гилберт удивленно вздернул брови, упер руки в бока и ласково так вопросил:
— Не поедешь? Какого марханга, Диран?! Папа, — брат покосился на гоблинов, в руках которых появились обшарпанные кусочки пергамента и самопишущие перья (ненавижу эту расу! У них даже девиз: «Стучать всегда, стучать везде! До дней последних донца! Стучать, и никаких гвоздей!..» Дальше уже и не помню…), и поправился: — Точнее, Его Величество, нервничает! Мама… Ее Величество, уже плешь ему проела: «Где мой Диран, где мой маленький?!» — передразнил он маму.
В этот же миг кусочки пергамента в руках гоблинов вспыхнули веселым синим пламенем. А я че? Я — ниче… Я за птичками наблюдаю… Гил покосился на меня, усмехнулся и одними губами прошептал:
— Спасибо.
— Да не за что, — пожал плечами я. — Но домой я все равно не поеду!
— Но почему, Ди?! — Брат все никак не мог понять. Ну что ж, просвещу.
— Да потому, что меня все это уже достало! — взорвался я, не обращая внимания на нервно шушукающуюся за моей спиной команду. — Мне надоели эти вечные сюсюканья! Постоянные «Ваше Высочество, Ваше Высочество!!». Но больше всего — что меня за малыша ползункового возраста принимают! Надоело, что все время под приглядом да под присмотром!! Надоело, слышишь?!
Над головой угрожающе громыхнуло. Брат, не ожидавший от меня такой вспышки, смерил меня настороженным взглядом и тихо сказал:
— Да, Ди, ты вырос… А мы и не заметили. Вырос–то, вырос, да вот только…
Если он сейчас тоже начнет сердиться… В рукопашной я против него не выстою, хотя в магии мы могли бы и потягаться. Впрочем… куда мне против него. Да и только представьте: двое принцев из рода Властелинов чистят друг другу физиономии в присутствии светлых и кучки гоблинов… Да меня папа потом прибьет за такое роняние… э–э–э… теряние… ну короче, опускание чести Властелина ниже уровня городских стоков! Попробовать решить все миром?
Мы еще немного помолчали, и он, похоже, тоже придя к такому выводу, отстраненно поинтересовался:
— И куда ты сейчас?
— В магическую школу в Соэлене, — нехотя ответил я, сожалея о своей вспышке. Глаза брата приняли форму почти правильного круга.
— С ума сойти! — простонал Гил, схватившись за голову. — Ди, ну пожалей хотя бы меня! Папе с Тери–то что, они сидят в своих палатках и в потолок плюют, а я?
— А что — ты? — заинтересовался я.
— Что я?! Что — я? — не выдержал брат. — Да я уже не могу! Нашли, маргул их за пятку с подскоком, себе почтальона! Ну конечно: «Гил, у тебя же дракон! Слетай туда, слетай сюда!» А я уже задол… — Гил оглянулся на светлых и тут же исправился: — …бодался эти письма таскать! То от папы: «Дорогая, Ди я еще не нашел!» То от мамы: «Как же там мой маленький?» То от Тери: «Найду Ди — сам убью, никого не подпущу». То от Марики: «Правильно, Тери! Так его, малявку вредную!» Я уже не могу! У меня же и своя жизнь есть! Я тоже отдохнуть хочу, полетать просто так!
Гоблины не успевали тушить свои заметки. Причем вспыхивали эти бумажки уже без моей помощи — на одном пламенном энтузиазме Гила.
Я ехидно хихикнул и вкрадчиво поинтересовался:
— Гил, а откуда ты знаешь о содержании писем?
— От каргуда! — огрызнулся брат. — Садись, поехали!
— Не поеду! — Я отступил еще на шаг. — И ты меня не заставишь.
Пару минут мы с ним мерялись взглядами, а потом на узком лице Второго Рыцаря Тьмы заиграли желваки.
— М–маргул с тобой! — неожиданно рявкнул он, махнув рукой, и, развернувшись, направился к дракону.
Стоп! А как же…
— Гил! — окликнул я брата, нагоняя его.
— Н–ну? — не оборачиваясь, спросил он.
— А… где сейчас папа и Тери? — осторожно поинтересовался я.
Гил медленно повернулся ко мне:
— Что, не знаешь, как пройти?
— Ага… — вздохнул я.
— А вот и не скажу! — В зеленых глазах Гила заплясала издевка.
— Ну Гил! — Я молитвенно сложил руки и поглядел на брата умоляющими глазами.
— Информация за информацию? — хитро прищурился брат.
— Ммммм… Хорошо, — кивнул я, мучительно соображая, чего ж это моему братику узнать захотелось?
Гил страдальчески закатил глаза к небу и потянулся к своей седельной сумке. Через минуту он вытащил оттуда карту и, брезгливо покосившись на землю, взмахнул пергаментом в воздухе. Карта, развернувшись, зависла, словно приклеенная к невидимой стене. Я тоже так хочу!
— Смотри! — Он ткнул пальцем куда–то в середину пергамента, где тотчас же зажглась зеленая точка. — Мы сейчас находимся здесь, у подножия Зайрамских гор. — А то я не знаю! — В Светлые земли ведут две основных дороги — Королевский и Оркрейский тракты. — Вышеупомянутые магистрали зелеными ниточками проявились на карте. — Обе они, а также все бездорожье сейчас контролируются войсками.
На карте возникла густая россыпь алых звездочек, покрывшая почти треть пергамента. Я потерянно уставился на брата:
— И… что же мне теперь делать?
— Не знаю! — фыркнул он, засовывая свернутую карту обратно в сумку и с иронией поглядывая на меня.
— Ну Гил! Я тогда тоже ничего не скажу! — Ни за что не поверю, что он не знает обходного пути.
Брат хихикнул и шепотом начал:
— Слушай сюда… если верить старым картам, то, пойдя отсюда на восток, можно наткнуться на заброшенную гномью шахту. От нее в сторону Светлых земель идет Мархангова тропа…. Ой, какой ужас! — фальшиво застонал он. — Сбежавший принц Диран сможет по ней уйти! Она ж не охраняется, считается, что никто в здравом уме по ней не пойдет! Надо же к папе гонца послать! Дай–ка подумать… день на то, чтобы послать гонца к отцу, еще день — на подготовку войск… Кошмар! Тропа два дня охраняться не будет!
— Спасибо, Гил! — благодарно выдохнул я.
— Давай расплачивайся! — весело хмыкнул брат.
Я тяжело вздохнул:
— Чего ты хочешь узнать?..
Брат оглянулся на светлую шайку и склонился к моему уху:
— Как ты за отцом подглядывал, что тебя не ловили?..
Я поперхнулся воздухом и уставился на брата:
— А ты откуда знаешь?!
— Да отец проговорился… Так как? — не отставал он.
— «Всевидящее Око» Микаро, — тяжело вздохнув, расстался с секретом я.
Однако я не слишком сожалел — у меня их еще три штуки осталось.
— Так там же защита! — удивился брат.
— А я изнутри навесил! — парировал я. — Вот, смотри, привязка. — И я показал ему жест активации.
Все равно отец его уже должен был скоро обнаружить…
— Еще раз спасибо, Гил. — Я хлопнул по плечу старательно повторяющего жест брата.
— Да не за что… И еще… — Он оторвался от своего занятия, положил мне руки на плечи и требовательно заглянул в глаза: — Ди, береги себя… Говорят, там действительно опасно… Может, ну его? Не пойдешь?
— Вот еще! — осторожно высвобождаясь, фыркнул я.
— Тебе решать, — вздохнул брат и, повернувшись к гоблинам, бросил: — Светлых доставить в…
— Ги–ил, — перебил я его, — они пойдут со мной.
Зеленые глаза брата заметно округлились:
— Ди, ты это действительно серьезно? Марика не соврала? Ты взял себе в попутчики светлых?!
Я только ехидно усмехнулся в ответ. Гил задумчиво подпер рукой щеку, упершись локтем в чешуйчатый бок дракона, и посмотрел на меня:
— Как я понимаю, говорить, что шляться не пойми где со светлыми Темному принцу неприлично, просто бесполезно…
— Угу, — согласно кивнул я, наклонился, сорвал уже давно облюбованный колосок и принялся его грызть.
— Взывать к совести принца из рода Властелинов — тоже…
— Угу, — еще раз кивнул я, перекатив травинку в другой угол рта.
— Тогда спросим по–другому… — Гил помолчал, а потом очень тихо поинтересовался: — Ди, это безопасно для тебя?
Я хотел взорваться (он что, тоже считает меня маленьким?!), но, увидев в глазах Гила неподдельную тревогу только слегка улыбнулся:
— Вполне. Они смирные… Местами. Рыжий вот только нервный больно. Кидается. Он чего–то темных сильно не любит. Но в принципе я с ними справляюсь.
Брат усмехнулся мне в ответ.
И в этот момент Шамит (ну что у него за шило в одном месте?) умудрился каким–то образом скинуть веревки, молнией метнулся к нам, сжимая в руке стилет… и без чувств повалился на землю, получив двойной удар «Воздушным Молотом». От меня и от Гила.
Нет, я, конечно, бил вполсилы — мне он пока нужен живым, — но и полуторная плюха «Молотом» — это вам не хухры–мухры.
Команда потрясение замерла…
Гил в тот же момент развернулся к Пиньке, собирающемуся выплюнуть струю пламени в покусившегося на любимого хозяина и не менее любимого меня, и рявкнул:
— Нер'тха!
Бедный дракон заглотнул язык пламени, уже готовый вырваться из пасти, чуть не подавившись при этом, после чего раскашлялся черными клубами дыма и, жалобно моргая, уставился на Гила. Нет, ну нельзя же так резко! А потом он жалуется, что у Пини несварение! Брат похлопал дракона по носу, успокаивая, и занялся более важными делами.
Минуты через две Шамит очухался, открыл глаза, пытаясь сесть, но, скривившись от боли, остался лежать на земле. На правом запястье вора удобно примостился подкованный каблук Гила. Второй ногой брат прижимал к земле длинные волосы рыжего. Я всегда говорил, что их подстричь надобно, а то одна морока.
Поэтому пришлось Шамиту ограничиться партией злобных взглядов и почему–то как всегда в мою сторону!
Гил легонько пошевелил ногой на запястье, заставив Шамита болезненно поморщиться, и поинтересовался:
— Так за что ты не любишь темных, оборотень?
Во взгляде Шамита сверкнула ярость. Радужка постоянно менялась, перетекая из черной в золотую и обратно…
— А за что мне вас любить, темный? — выдавил вор. — За то, что такие, как ты, вырезали за просто так мою семью?!
— Не может быть! — выдохнули мы одновременно с Гилом.
Убийство, совершенное без достаточных на то оснований (а таковыми у нас считаются, например, дуэль или кровное оскорбление), запрещено! Наказание лишь одно — смерть. А тут кто–то просто так, походя, уничтожил целую семью оборотней!
— Не может?! — взорвался вор, не обращая внимания на боль в руке. — А то, что я сам видел, как отрубили голову моей матери? Что я сам слышал, как кричала моя сестра! А ведь ей было всего восемь, темный! Всего восемь! Видел, как бросили в огонь моего отца! И за что, темный?! За то, что мы — оборотни?!
Всего лишь на миг я представил… Если бы я вернулся в Кардмор, а там… Мама… Папа… Тери… Гил… Марика…
Глаза заволокла багровая пелена, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая клыки в яростном оскале, а из горла вырвался низкий нечеловеческий горловой рык…
— Диран! — Знакомый голос пробился сквозь алую пелену, и я ощутил, как меня встряхнули за плечо. — Диран, маргул тебя за ухо, успокойся!
Я непонимающе мотнул враз потяжелевшей головой и, сфокусировав почему–то расплывающийся взгляд на источнике звука, разглядел обеспокоенное лицо Гила.
— Что… случилось? — Слова нехотя прорывались сквозь плотно, до хруста сжатые зубы.
— Ты начал перевоплощаться, — мягко и успокаивающе пояснил брат, все еще плотно удерживая меня.
М–дя… вот только этого мне не хватало. Я же даже начальной подготовки не прошел! А Гил тем временем продолжал:
— Подними его кинжал. — И он, еще раз заглянув мне в глаза, отпустил меня.
Я повел все еще налитыми кровью глазами в сторону светлых. Те потрясенно уставились на меня. Лишь в глазах Шамита горела ненависть, да Амата тихой кучкой пребывала в глубоком обмороке.
Окончательно успокоившись, я поднял с земли кинжал Шамита, и в тот же миг брат убрал сапог с его запястья. Рыжий, как разжатая пружина, взвился в воздух и замер, напряженно уставившись на меня с Гилом.
— Где и когда это было? — ровным голосом спросил брат.
— Десять лет назад. На юге Мореании, — сквозь зубья выплюнул Шамит.
— Кто это сделал? — все так же ровно продолжал Гил.
— Зачем тебе это, темный?!
— Кто это сделал?! — В зеленых глазах брата алыми всполохами играла ярость.
— Барон Кенсард и его люди!
— Ты готов ответить за свои слова перед Властелином?
— Да! — рыкнул рыжий. — И перед этим вашим Властелином и перед всеми богами разом!
Гил смерил Шамита странным взглядом и повернулся ко мне:
— Как ты думаешь, старший или младший?
— На месте разберешься! — недобро ухмыльнулся я, так же полыхнув взглядом.
Брат осклабился в ответ и рявкнул на гоблинов:
— Пошли вон! Вы здесь никого и ничего не видели!
— Но… — попытался было спорить какой–то смельчак.
— Считаю до трех! «Один» и «два» уже были!
Гоблинов словно ветром с полянки сдуло.
А Гил легко взлетел в седло дракона и крикнул:
— Удачи, Ди! Отцу я напишу о неперекрытой дороге часа через два, когда буду в Мореании!
— Договорились! — в ответ усмехнулся я и помахал брату рукой: — Ты не особо торопись с бароном!
А Второй Рыцарь Тьмы вдруг хлопнул себя по лбу… И как ему не больно — мириновой перчаткой да по голове? Правильно Марика говорит: были бы у братца мозги, было бы сотрясение, хи–хи–хи! Не, он, конечно, ничего, да и брат, как ни крути, но… порой ведет себя так… Брат тем временем подманил меня пальцем. Я, ничего не понимая, подошел к дракону.
Гил сунул мне под самый нос кулак и задушевно так сообщил:
— Получишь в этой школе хоть одну двойку или еще как опозоришь наш род — лично прилечу и откручу тебе голову.
И черный дракон резко взмыл в воздух, заставив меня прикрыться рукой от сильных ударов ветра. Я проводил взглядом Пиню и направился к команде, собираясь развязать их.
— Почему он спросил, когда это было? — спросил у меня Шамит, напряженно застыв на том же месте, где мы оставили его с братом.
— «…Оборотни, вервольфы и волкодлаки, а также иные аниморфы и полиморфы, вне зависимости от наименования и самоназвания, не приносящие вреда жителям или имуществу империи, обладают равными правами с иными жителями Темной империи и находятся под защитой Властелина…»
Я, процитировав параграф из Уложения о Пришлых Расах, вытащил из–за пояса Шамитов кинжал и, бросив его под ноги рыжему, начал развязывать позабытую команду.
Сперва я думал развязать Аэлиниэль, но, наткнувшись на злобный взгляд вора, передумал и занялся Аматой. Та, по крайней мере, все еще пребывала в глубокой отключке, так что дергаться не будет.
Развязав всех, я направился в сторону слегка позабытого Трима, поскольку после последних переживания и откровений мне захотелось есть. Похоже, Триму тоже, поскольку из его пасти уже торчал, быстро исчезая, хвост какой–то неосторожной зверушки.
Флегматично пожав плечами, я вынул из сумки продукты и направился в сторону постанывающей и растирающей конечности светлой компании.
При виде меня все разговоры как–то быстро смолкли, и светлые неловко отвели глаза. Не понял? Это еще что? Я и не рассчитывал на вопли восторга, но такой откровенной неприязни, честно говоря, не ожидал.
— Та–а–ак… — протянул я, сгружая еду прямо на. траву. — Еще раз и с того же места?
— Что? — фальшиво удивился Вангар, пытаясь не встречаться со мной взглядом.
— Я говорю, опять все с начала? Да что же вы так меня боитесь?
— Мы? — вылез гном. — Тебя?!
— Ну а кого же? — начал злиться я. — Что, даже смотреть страшно?
— Не кричи! — оборвал меня мелодичный эльфийский голос — Чего же ты ожидал? Здесь всем известно, кто такие Властелины и что они могут совершить.
— Так то ж Властелины! — удивился я. — А я еще даже не посвященный.
— Ага! — ехидно ответила Тайма. — Такой беззащитный, что аж плакать хочется! Навзрыд. А то мы не видели ни твоих глаз, ни клыков!
Все, в ком течет кровь Властелинов, достигая определенного возраста, называемого посвящением, обретают способность в гневе, ярости, злости или при других сильных эмоциях менять свой облик. И не скажу, что он очень приятный и милый. Скорее, он очень страшен и идеально приспособлен для одного — боя.
На поле боя один обернувшийся Властелин стоил тысячи хорошо обученных солдат. Кроме того, почти полная неуязвимость для магии и для обычного оружия превращала их в поистине страшных противников.
Вот за это светлые нас не просто недолюбливали, а ненавидели. Горячо и исступленно.
И эти светлые, увидав мою начальную стадию превращения, решили, что я уже один из Властелинов. М–да, проблемка…
— А в ваших книгах не пишут, какими свойствами обладает кровь Властелинов? — ровно, глядя поверх голов своих спутников спросил я.
— У нас — пишут! — отозвалась эльфийка, настороженно поглядывая на меня.
Я молча достал кинжал из ножен и от души полоснул по запястью. Кровь, мгновенно наполнившая рану и обхватив руку подобно причудливому браслету, стекала на ладонь, а затем закапала на траву. Красная, как хорошее вино… У посвященных она светится зеленоватым светом.
Если они этого так хотят!
Эльфийка уже успела шепотом растолковать светлым разницу между кровью Властелина и непосвященного, так что над полянкой пронесся дружный облегченно–разочарованный вздох. Не понял, они что, надеялись, что я посвященный? А тогда чего боялись? М–да, с этими светлыми пока поймешь, чего они хотят…
— Ди, — окликнул меня Вангар, когда я опустился на землю и наложил на порезанную руку заклятие исцеления, — а ты действительно сын Темного Властелина?
— Да, — нехотя ответил я. Лучше они бы и дальше принимали меня за мелкого дворянчика. — Самый младший, если тебя это так волнует.
— И каково это? — не утерпев, вылез гном.
— Что — «каково»? — не понял я.
А рана–то щиплется! Ай! Все! В следующий раз никому и ничего доказывать не буду! Что я, крайний? И вообще, чего это я полез им что–то доказывать? Это общение со светлыми действительно отрицательно действует на мою бедную голову.
— Каково это — быть сыном Темного Властелина?
— А как ты думаешь? — ехидно поинтересовался я.
— Не, мы, конечно, слышали ваши вопли, — не отставал Торм, — но а все же?
Остальные тоже с любопытством уставились на меня.
— Не знаю, — пожал плечами я, руку опять дернуло. — Я не могу сравнивать. Не с чем. Как по мне так нормально.
— А вы правда на завтрак людей едите? — подала голос очухавшаяся Амата, осторожно, бочком, отодвигаясь от меня.
— Ага, — с самым серьезным выражением лица кивнул я. — Людей на завтрак, гномов — на обед, а эльфов — на ужин! А, забыл! Клириков, как особо ненормальных, выделяем из общей кучки и — на полдник их! — И, поясняя добавил: — Мясо сладкое.
Ой, про оборотней забыл… Команда резко сбледнула с лица.
— Почему? — тихо, очень печально переспросил гном.
— Что — «почему»? — Рука не давала покоя. Да когда ж ты заживешь, зараза? И после этого кто–то еще заикается про ускоренную регенерацию!
— Почему гномов на обед? — судорожно вцепился в секиру Торм.
— А на сон грядущий наедаться вредно! — ехидно ухмыльнулся я и, не выдержав, расхохотался.
— Ди! — Рассерженный вскрик Таймы перекрыл мой смех. — Этим же не шутят!
— А я виноват, что вы в сказки верите? — парировал я. — Мне тоже отец в детстве на ночь рассказывал, что светлые очень любят есть кузнечиков!
Вангар подавился воздухом.
— Кого–кого мы едим? — прокашлявшись, переспросил он.
— Ну насекомых всяческих… — Я попытался вспомнить: — Кузнечиков, гусениц… Лягушек вот, змеюк там, червяков… Ну и еще чего–то там по мелочи.
— Враки! — возмутился предводитель. — Не едим мы эту пакость!
— Вот! — подловил я его. — А нас что есть заставляете?! Мне, между прочим, больше всего стейк из горгоны нравится!
— Из кого–о–о? — синхронно округлила глаза команда.
— Из горгоны… — Не понял, а что я такого сказал?
— И вы что, на них охотитесь? — недоверчиво уточнила Тайма.
— Когда охотимся, а когда и разводим.
Хотя на диких горгон охотятся редко… На луа, похожего на гигантского зайца, и на водяного быка тарушти — и то чаще.
— М–да… — протянул гном, — дважды подумаю, если меня темные мясом угощать будут!
— А что? — удивился я. — На вкус — говядина говядиной.
Тайма молча поднялась на ноги, извлекла из общей кучи вещей свой мешок, вытащила оттуда кусок материи, служивший нам на природе столом, и принялась молча раскладывать на нем продукты команды и мои.
— Да что вы с ним тут еду обсуждаете?! — взорвался стоявший невдалеке Шамит.
Долго же он молчал. Что–то в лесу сдохло, не иначе. А рыжик между тем продолжал:
— Да всех темных еще в утробе матери убивать надо!
Над поляной повисла гнетущая тишина. Но, похоже, команда в этот единственный раз была на моей стороне… Я медленно встал и подошел к Шамиту почти вплотную.
— Слушай, ты! — прошипел я, меряя вора взглядом. — Да ты должен быть счастлив, что жив остался! За покушение на принца и оскорбление достоинства рода Властелинов полагается медленная и мучительная смерть!
Глаза Шамита, пустые, как бутыли из–под вина перед похмельным орком, не выражали ничего.
— Я умер десять лет назад, темный, — бросил он. — Все, что происходит сейчас, — лишь агония.
И оборотень, резко отвернувшись, принялся медленно перебирать золотистые пряди гривы своего коня.
Обед проходил в гробовом молчании. Шамит, специально усевшийся подальше от меня, горделиво молчал в тряпочку и показательно отворачивался, стоило ему случайно встретиться со мною взглядом. А я что? Мне разве больше всех надо?
Тайма пару раз попыталась улучшить обстановку, рассказав несколько шуток, но единственным, кто оценил ее юмор, был лишь гулко расхохотавшийся Торм. Даже клиричка отвела взгляд. Вангар, похоже, решил, что раз уж я иду с ними, то со временем все образуется само собой, а потому просто молчал. Аэлиниэль, получив свою порцию еды, мгновенно перебралась поближе к Шамиту, сохраняя при этом абсолютно независимый вид: мол, я так, случайно, да и, вообще, мест больше не было.
Уже складывая оставшиеся от обеда продукты в сумки (я в очередной раз утащил кусок пеммикана для Трима), Тайма вдруг поинтересовалась, пристально разглядывая нашу «скатерть»:
— Ди, а почему ты ненавидишь своего отца?
Я как раз дожевывал кусок хлеба, а потому от неожиданности аж подавился. Я? Ненавижу папу?!
Откашлявшись (Ах, какие радость и надежда в это время были написаны на лице Шамита! Не дождешься, рыжий! От меня так просто не отделаться.), я выдавил:
— Че… кхе–кхе… го?!
— Почему ты ненавидишь своего отца? — еще раз ровно повторила воинша, не пытаясь, впрочем, даже поднять на меня взгляд.
Над поляной повисла настороженная тишина…
— С чего ты взяла? — Нет, я никогда не пойму этих светлых! Это надо же такую чушь сморозить!
Даже Шамит замер, уставившись на меня во все глаза, а Тайма лишь пожала плечами и, не отрывая взгляда от ткани, на которой стояла еда, тихо начала:
— Ты знаешь, куда и зачем мы едем. И ты — с нами. Помогаешь. Клятву даже дал. Вывод только один — ты его ненавидишь и желаешь его смерти.
Видимо, на этой ткани все же есть узоры, иначе чего бы она ее так разглядывала?
Нет! Я с ума сойду с этими светлыми! Придумать такое! Да за кого они меня принимают! Хотя… с их заворотами только такое и можно вообразить! М–дя, м–дя и еще раз м–дя… И что теперь бедному несчастному мне говорить? Ага, правду, правду, и ничего, кроме правды. Чтобы они меня прямо здесь шаровыми молниями закидали! Ну может, не прямо, может, отойдут чуть подальше… И то только из–за того, что гоблины еще недалеко, да и дракон точкой на горизонте виднеется!
— Ну… — начал я, мучительно соображая, как бы сказать правду и в то же время ничего не раскрыть, и из–за этого медленно подбирая слова. — Я знаю, куда и зачем вы идете. Что да, то да… Но… Весь вопрос в том, сможете ли вы это сделать!
Оборотень вскинулся, собираясь выпалить очередную гадость на тему «все темные, мягко говоря, не совсем хорошие», но Аэлиниэль положила ему руку на плечо, и вор, недовольно передернувшись, затух. Сама же эльфийка флегматично поинтересовалась:
— То есть ты говорил правду? Артефакт действительно сломан?
— Почему это сразу сломан? — почти искренне удивился я. Почти. — Разряжен, вот и все. Так вы же и не просили, чтоб он работающим был! Сказали: «Нам нужно «Сердце Дракона“!» А работающее оно или нет — никто ничего не упоминал! — Теперь осталось только глазками невинно похлопать…
Нет, лицо рыжика надо было видеть! Так разочаровали, бедненького, буквально в лучших чувствах!
— С–скотина! — прошипел Шамит, рывком вскакивая на ноги.
Я сладко зевнул и монотонным голосом процитировал:
— «Заведомое оскорбление принца либо принцессы из рода Властелинов лицом, с которого невозможно потребовать сатисфакции, карается каторжными работами на срок от пяти до семи лет с конфискацией имущества либо смертной казнью через усекновение головы» — пункт второй статьи пятьсот двадцать седьмой Уголовного уложения Темной империи. А вот следующий абзац гласит: «В случае, если к данному субъекту невозможна применить каторжные работы, то за него отрабатывают ближайшие родственники или друзья». Так что ты там говорил, рыжий? А то я не расслышал, уши заложило…
И я демонстративно поковырялся в ухе.
В ответ оборотень прошипел что–то на языке многоликих (тайс'эрнетс — это «подлец» или «мерзавец»? Хоть убейте, не вспомню. Надо будет у Микоши потом поинтересоваться. Или у Наэвы, жены Гойра, полюбопытствовать. Она ведь тоже оборотень — в пантеру перекидывается), рванулся к своему коню, взлетел в седло, не касаясь стремян, и уже оттуда рявкнул:
— Так и будете стоять?! В Храме разберемся, за каким мархангом он туда прется!
Нет, вы это слышали? Я прусь в Храм! Да если бы не эта мархангом пришибленная клятва, я б уже давно в школе был!
Да и Вангар хорош! Им помыкают, как лейной в упряжке, а он хоть бы ухом повел! Нет, я вас спрашиваю, кто главный в этой шайке–лейке?
Лишний раз убеждаюсь, прав был Гойр, когда говорил: «Все оборотни такие! Такие–е–е!! У–у–у… Не заметишь, как на шею сядут, ножки свесят и болтать ими будут!»
Правда, начальник гвардии Кардмора сказал это только один раз. Под хмельком. Шепотом. Когда Наэвы поблизости не было и он три раза в этом убедился. В общем, отборная «Команда Светлых Героев» молча упаковалась, и Тайма, отведя с лица прядь серебристых волос, мягко поинтересовалась:
— Ди, ты идешь?
А куда я, бедненький, денусь? Из закупоренной–то банки?
Кони команды под своими седоками величаво шагали по зеленой траве, гордо изгибая шеи и пыжась оказанной им честью. Мы с Тримом тихо помирали со смеху, глядя на это триумфальное шествие. Справа возвышалась горная круча. Серая стена, выбитая по легендам из тела земли молнией Доргия, бога–громовика, острыми шипами вонзалась в поднебесье. По левую руку медленно ползла светлая полоса рощи…
Постепенно большая часть моих попутчиков отстала от меня. Наравне со мной, хотя и чуть поодаль, ехали, тихо споря, только Шамит и Тайма. Точнее, спорил только рыжий. И не тихо. Очень даже громко, демонстративно поглядывая в мою сторону. В ответ на тихие мягкие слова воинши оборотень огрызался и бросал на меня гневные взгляды, прямо–таки исполненные праведного возмущения и негодования. Тут даже прорицателем быть не надо, чтоб сказать, о чем они говорят!
Ой, даже как–то неудобно получается: он меня так безосновательно хает. Все без повода да без повода… Надо ж хоть поддержать свое звание злобного, хитрого и коварного темного! А то просто роняю престиж семьи. Та–а–ак… Что тут у нас в окрестностях интересненького водится?..
Я незаметно оглянулся по сторонам и чуть не заорал от радости, разглядев впереди, почти у самых скал, небольшую лежанку лесного кама. В отличие от своих близких родственников, каменных камов, лесные получают все необходимое им для жизни из воздуха, света и земли. Вот только они страсть как не любят, когда их беспокоят. Сейчас лесной, похожий на торчащий из земли небольшой валун, сладко спал…
Нельзя ж упускать такой великолепный шанс. Ни боги, ни братья меня не поймут. Я покосился на Шамита. Ну что ж, рыжий, продолжаем разговор. Трим, повинуясь короткому, еле слышному приказу, послушно вильнув влево. Оборотень, стараясь выдерживать между собой и ненавистным темным расстояние в несколько ярдов, окатил меня яростным взглядом и потянул поводья коням повторяя маневр грона.
До кама оставалось всего три шага.
Два…
Один…
Потревоженный тяжелой поступью лошади, лесной кам взвился в воздух подобно камню, выпущенному и пращи. Долетев до морды Шамитова коня, он издал долгий и пронзительный визг, выражая свое неудовольство и возмущение, и рухнул на землю, выбив фонтан грязи, окативший непрошеного нарушителя. Напуганные кони других представителей команды встали на дыбы и заплясали по поляне, норовя скинуть всадников.
Гном, не удержавшийся на неожиданно поднявшемся на дыбы коньке, кубарем покатился по земле. Женская часть компании с трудом усидела в седлах, и лишь Вангар да Шамит подобно двум мраморным статуям восседали на пляшущих конях как влитые, да и выражения лиц у воина и оборотня были соответствующими.
Едва успокоив свою вороную кобылку, Амата спрыгнула на землю и рванулась к кряхтящему гному:
— Торм, ты как? Не ушибся? Все в порядке?!
— Я — отвратно! — буркнул потомок горных жителей, держась за поясницу и медленно вставая на ноги. — А так все в порядке…
Вроде же он падал другим местом, или я чего–то не понимаю?
Шамит же, едва его конь встал на все четыре ноги, галопом рванулся ко мне:
— Твои проделки, темный?!
Нет, ну что это я у него всегда крайний? Я протяжно, с завыванием, зевнул:
— Той эре, рыжий! Ну при чем здесь я, если у тебя такая любовь к камам? Тебя же просто тянет к ним! Ты даже здесь умудрился его отыскать. Хотя, по заверениям тех же книг, камы здесь и не водятся.
Рыжий вспыхнул:
— Да я тебя!..
— Шамит! — укоризненно протянула Тайма, настороженно косясь на воронку, оставшуюся после того, как раздраженный кам зарылся в землю, собираясь выкопаться за пару–тройку ярдов от этой странной светлой команды. Эх, и почему я так не могу?..
По–моему, она ожидала, что ее мягкий голос сможет успокоить вора. Но не тут–то было.
— Что Шамит? Что — Шамит?! — взвился оборотень. — Да разве вы не видите?! Он же… Он же… Он же просто демон в человеческом обличье! Я не удивлюсь, если окажется, что именно из–за него нас хотели продать!
Угу… А еще я виноват в произошедшем более пятисот лет назад падении Сельной крепости, в первом приходе Царицы Ночи, в разделении магов на светлых и темных и в создании Мира! Или в этом меня винить не будут?.. Хм, весьма странно.
Несмотря на все заявления гнома, что ничего страшного с ним не произошло, Амата все равно обследовала его и только после этого позволила продолжать поход. А раз так, то, загрузив Торма в седло, честная компания двинулась дальше. Шамит бросал на меня свирепые взгляды, взор Вангара не отражал ничего (я с него дурею: в его шайке едва не убился гном и чуть было не подзакусили вором, а этому воину хоть бы хны!), Аэлиниэль и Тайма о чем–то шушукались, а осторожная Амата на этот раз держалась поближе к гному. Так, на случай если удар все–таки не прошел бесследно для его каменной головы и ему станет хуже. Хотя, по–моему, хуже уже просто некуда!
А я… Я ехал на Триме, не обращая внимания на взгляды рыжего, и пытался понять, что же мне так не нравится в происходящем. Было, было во всем этом что–то странное! В действиях Шамита, в его взглядах, его криках… Но вот что?
Может быть, то, что он легко выбрался из гоблинских пут, но не смог освободиться от оков на рынке рабов? Или, например, что оборотень кинулся на Гила лишь после того, как я обмолвился о команде?
Нет, это все не то… Несомненно, эти вопросы требуют ответов, но все можно решить и потом. Есть что–то более важное, что–то более нелогичное в поведении Шамита. Но вот что?
Я, мгновение за мгновением, вспоминал, оценивал и просеивал сегодняшние поступки и слова рыжего. Вот он, связанный, как и остальные, стоит на поляне. Вот кидается на Гила и меня. Вот кричит про смерть своих родных…
И вдруг меня словно плетью ударило! Конечно! Даже сейчас рыжий через слово заявлял: «Да я!..» А вот, рассказывая о событиях десятилетней давности, он ни единым словом не обмолвился о своих действиях. Хотя мог бы. Мог! Да что там мог — должен был! Он же не стоял, молча наблюдая, как гибла его семья?
Но почему? Почему он смолчал и рассказал лишь о том, что видел? Неужели в самом деле ничего не предпринял?! Не верю!
Я покосился на рыжего. Оборотень, затылком почувствовав мой взгляд, резко вскинул голову, но я уже отвернулся.
Да нет. Чушь полнейшая. Сколько лет было Шамиту десятилетие назад? Девять? Одиннадцать? Конечно, малолетний оборотень — это не принц из рода Властелинов, разогнать в одиночку войско барона он бы не смог… Но все же в состоянии был сделать хоть что–то? Так почему сейчас молчит об этом?
Обмолвился? Ха! Не смешите мои тапочки! Они уже и так рваные, особенно после того, как Марика ими в Пиню кидалась. Это не простая оговорка… Она не может быть ею.
Все последующее время я провел в мучительных размышлениях на тему, как же узнать у оборотня все, что меня заинтересовало, — но, к слову, совершенно безрезультатных.
К вечеру, когда заброшенная шахта так и не появилась — Гил же говорил, что до нее день пути, а мы только с обеда едем, — Вангар объявил привал. В паре футов от того места, где мы начали спешиваться, в скале виднелась небольшая пещерка, но, когда я заикнулся, что можно было бы переночевать там, Аэлиниэль уставилась на меня, как на идиота:
— Диран, ты что?! А вдруг там лежбище горных троллей?
Теперь пришла моя очередь удивленно хватать ртом воздух. Нет, вы ее слышали? Тролли. Горные! В пещере!
Да их на перевале бояться надо было, если бы мы на ночь там задержались! У темных даже ребенку известно, что горные тролли днем спят где–нибудь в чистом поле, прикидываясь булыжниками, торчащими из земли. А уж ночью… Кстати, та каменюка, по которой гарцевал Шамит в лисьем обличье, вполне могла бы быть задремавшим троллем.
Я хотел было сообщить об этом своим вынужденным спутникам, но…
— Домашний мальчик! — буркнул гном.
Ах, домашний? Да пожалуйста! Спите на ветру. Вам же хуже! Конечно, то, что я задумал проделать, было бы легче осуществить в пещере, но… и так сойдет!
Короткий немногословный ужин — и команда принялась укладываться спать. Первая стража досталась Торму. Что ж, неплохой выбор. Да и для меня удачно. Конечно, через пару часов гнома сменит клиричка, но, думаю, я к этому времени уже управлюсь…
Кстати, меня в дежурство не поставили. Как будто я туда рвался!
Светлые задремали, а я, дождавшись, пока Торм, обходящий лагерь, окажется по другую сторону костра тихо шепнул Триму:
— Проследи, чтобы никто не напал, — и потянулся к мешочку с травами, загодя вытащенному из седельной сумки.
Осторожно вытягивая подсушенные растения, я одно за другим принялся бросать их в костер: изогнутый, похожий на заснувшего гоблина, корень варты, цветущем раз в десять лет в полнолуние; пара листов гардэя, помогающего при отравлениях; серебристый цветок спролны, чей аромат излечивает от печали… Слова темного наречия, как взмах кисти, завершающий картину:
— Цейс'ост меркаш ор Линс'Шергашхт! Ш'кер а лассир'Рит… Теркста льернаас… Тьерн наржээкхаш! Лек!
На последнем слове гном, уже некоторое время встревоженно озирающийся по сторонам, направился ко мне.
— Слышь, Диран, ты не спишь? Чего здесь происходит–то? Никак колдует кто?
О–бо–жаю эту расу!
У гномов полная нечувствительность к проявлениям магии. Можно наслать на него гром и молнию. Можно поднять армию зомби. Можно, в конце концов, вызвать демона! Гном поймет, что применялась магия, если только прямо ему объяснить, что просто так, без колдовства ничего этого произойти не могло. Подгорные жители абсолютно не способны чувствовать колебания сил. Темных ли, светлых, стихийных. Оно им просто не нужно. А вот колебания земли за сотню миль чуют.
Если бы Амата или Аэлиниэль не спали, маргула с три у меня бы что–то вышло… За одно то, что я обратился к Ночи, назвав ее истинное имя — Линс'Шергашхт, — прикопали бы, не задумываясь. И поглубже.
От костра по полянке начал растекаться иссиня–черный сладковатый дымок.
— Ну так че, Диран? Колдует кто–о–о–о? — Торм отчаянно зевнул на последнем слове.
— Ага, — улыбнулся я, наблюдая, как гном, нанюхавшись аромата сожженных трав, медленно опускается на землю, присоединяясь к своим друзьям в Стране Снов. — Я.
Языки пламени колыхнулись, и наружу выглянула любопытная мордочка саламандры. Ярко–алая чешуя небольшой, с мою ладонь, ящерки побледнела от любопытства, и сейчас огненный дух с интересом оглядывался по сторонам.
— Привет, красавица, — улыбнулся я, проведя по голове саламандры кончиком указательного пальца, мгновенно покрывшегося черной чешуей, невосприимчивой к огню. — Извини, но у меня дела.
И я, осторожно втолкнув зверюшку обратно в костер, закрыл глаза. Потом потянулся вперед и вверх и плавно выскользнул из своего тела…
Вокруг колебалось синевато–черное плотное марево, напоминающее южную ночь. Посланец Линс'Шергашхт — дым, клубящийся вокруг, осторожно выпускал щупальца, притрагиваясь ими ко мне, опутывая, зовя с собой, приглашая открыться и остаться навсегда… во Тьме. Стать Ночью, слиться с ней. Тихий, едва слышный голое нашептывал: «Диран. Всего лишь шаг… Всего один шаг… Не будет обид… Не будет ненависти… Не будет ничего, малыш Ди…»
А вот последние слова явно были лишними, миледи! Я мотнул головой, сбрасывая оцепенение. Извините, мадам, но все хорошо в свое время! Лет эдак через двести–триста. Или чуть попозже. Лет через двести–триста, а никак не сейчас и не раньше! Пока что я еще слишком молод для соединения с Тьмой. Нечего еще мне там делать!
Говорят, светлые уходят в Свет. Что ж, их проблемы. И их выбор.
Я оглянулся по сторонам. Где тут, кстати, наша команда?
Сперва я заметил Трима и коней. Сознание грона горело яростной алой звездой, а кони испуганными зеленоватыми бликами кружили вокруг.
Синий всполох, расположенный ближе всего ко мне, — это, конечно, гном. Серебристые колючие звезды — воины. Два золотистых горячих огня — эльфийка и клиричка. А Шамит… У–у–у… Это нечто особенное. Если души остальных членов команды практически однотонны, так, проскальзывают иногда какие сильные эмоции, то Шамит… В его искре самым невероятным образом сплелись алые, черные и золотистые оттенки. Алый — злоба. Черный — Тьма. Золотой — Свет. Ну и кто же он после этого?
Ладно, подумаем об этом позже… Я шагнул во Тьму не для того, чтобы любоваться на чудную искру оборотня, а лишь затем, чтобы узнать, что же было с Шамитом десятилетие назад. Вот и пора этим заняться.
Что? Подглядывать нехорошо?.. Ой–ой–ой! Можно подумать, Шамит — белый и пушистый! Ну насчет пушистости я не спорю, но вот остальное…
И вообще! Я — темный! Светлые и так считают нас негодяями и подлецами — так что я теряю? Кроме того мне интересно. Все, хватит!
Я подманил к себе блескучую звезду Шамита, чуть прикоснулся к ней и, глубоко вздохнув (боги, хоть бы получилось!), на мгновение попытался представить, что я — Шамит. Это я — оборотень. Это я ненавижу темных всей душой. Это я потерял родных десять лет назад. Это я раз за разом вспоминаю тот страшный день. Только его и никакой больше! Не хватало мне для полного счастья только слиться с сознанием оборотня…
Так, стоп, сосредоточиться!
Тьма завилась тугими кольцами, мягко обнимая и настойчиво притягивая меня к оборотню.
Это я…
Это…
Это я! Мне одиннадцать. И что бы там ни говорила мама, я уже взрослый! Взрослый! А то будь мамина воля, она бы меня вообще к юбке привязала и не отпускала от себя ни на шаг.
А вот папа сразу сказал: «Шем — взрослый!» Конечно, взрослый! Что я, не смогу принести свежего никра? Всего–то и надо, что пройти с полмили по лесу, окружающему наш дом (мама хотела поселиться в Сайтэре — деревеньке из десяти дворов, расположенной неподалеку, — но папа заявил, что раз уж он лесничий барона Кенсарда, то и должен жить в сторожке в лесу, а не в деревне), перебраться через быструю Нифу (да знаю я, знаю, где брод!), набрать никра из дупла с ульем. А уж мама испечет сладких пряников… Лерсе на день рождения. Ведь ей сегодня исполняется восемь!
Сестренка хотела пойти со мной, но мама оставила ее дома, помогать. Конечно, мама может сделать все сама, но ведь тогда, если бы мы пошли вместе, я не смог бы нарвать полевых цветов для Лерсы, а она их так любит!
Смешно… Лерсе уже почти восемь, а она как ребенок. Вон недавно перекинулась и минут двадцать серой молнией металась по лесу, за листиками падающими гонялась. Она ведь в волчицу перекидывается, как и папа… Это я в маму пошел.
«Лисенок мой…» — как она говорит… А потом еще всегда проводит ладонью мне по затылку, приглаживая всклокоченные волосы…
Как будто я маленький, честное слово!
Теперь — одной рукой покрепче схватить туесок, второй — закатать штанины (благо я сегодня не обувался) и — вперед, через речку. Перепрыгивать с камня на камень, замирая на скользких булыжниках, торчащих из бурной Нифы. Балансировать изо всех сил, искренне надеясь, что второй облик, другая часть моей души поможет удержать равновесие и не свалиться в реку. Шаг. Еще шаг. Прыжок — и я на другом берегу!
Никр я достал быстро. Пчелы кружились вокруг меня, но я торопливо шептал заговор, рассказанный мне проезжавшим однажды мимо нашего дома темным магом, и ни одна, ни одна пчелка не попыталась ужалить меня… Ура! Как тут можно не радоваться?
Теперь аккуратно уложить истекающие никром соты в туес и можно идти домой…
Второй раз перебраться через Нифу было легче. Остановившись уже на противоположном берегу, я устало опустился на землю. Вот посижу пару мгновений и пойду домой.
Глаза сами собой натыкались на заполненную доверху янтарно–желтыми сотами корзинку. Ну что будет, если я возьму чуть–чуть никра?! Он же такой сладкий, такой вкусный… Конечно, я знаю, что никр можно есть лишь с чем–нибудь еще, иначе можно на несколько часов уподобиться призраку. Никто не видит и не слышит тебя. Не чувствует твоих прикосновений… «Лишь то, что было у тебя в тот момент, когда ел никр, останется с тобой…» — так сказал папа, когда я в первый раз пробовал сладкие соты.
Папа много путешествовал. Еще до того, как встретил маму. И он говорит, что где–то далеко есть никр со странным названием «мед»… Так после того никра ничего такого не происходит. Не знаю, я никогда его не видел и не пробовал. Придумывает папа, наверно. А может, и правда…
Но никр же такой сладкий… Да и съем я его совсем чуть–чуть! А потом, когда приду домой, посижу рядом с мамой, посмотрю, как она будет месить тесто, перебирать ароматные травы. Понаблюдаю, как папа набирает воду из колодца, что перед домом… Полюбуюсь, как Лерса бегает по двору… А потом, когда мама уже начнет нетерпеливо поглядывать на лес, ожидая меня, я проявлюсь перед ней с полным туеском никра! Вот смеху–то будет!
Я осторожно положил на колени толстый букет, собранный на той стороне реки, приоткрыл крышку корзинки и потянулся к золотистым сотам…
Примерно в пятистах ярдах от дома я почувствовал что–то неладное. Ветер дул мне в лицо, и странные ароматы неслись от нашей избушки, скрытой высокими деревьями… Странные, тревожащие и пугающие.
Запах страха…
Запах гнева…
Запах горящего дерева…
И запах свежепролитой крови…
Осторожно уложив на землю корзинку и букет (если все в порядке, я с могу их забрать!), я рванулся к дому…
Их было семеро. Мужчина лет тридцати пяти, положивший руку на эфес меча и сидевший на огромном чудовище, одновременно похожем на коня и дракона, — барон Кенсард. Шестеро солдат, замерших подобно статуям возле моих родителей и Лерсы…
На земле валялись четыре трупа в одежде синих и черных цветов — цветов барона.
Тонкие запястья Лерсы перетягивали тугие веревки, впившиеся в кожу. Веревки иссиня–черного цвета… Они были сплетены из нефрэя, редкого растения, растущего в Светлых землях в эльфийских лесах… Растения, не дающего нам возможности изменить свой облик, перекинуться!
А руки папы и мамы были связаны за спиной…
Дом… Дом, который папа строил сам, буквально собирал по бревнышку, пылал. Кто–то бросил внутрь подожженный факел, и сейчас языки пламени вырывались наружу, взмывая к небесам… Подожгли даже наш амбар…
А потом барон медленно вытащил меч из ножен. Узкий клинок плавно прикоснулся к горлу мамы…
С губ отца сорвался низкий горловой рык… Голова дернулась от хлесткой пощечины, которую дал ему кто–то из солдат…
По губам барона скользнула тонкая усмешка:
— Какой твой второй облик?
Мама молчала, с ненавистью глядя на него. Меч медленно качнулся вправо, касаясь шеи Лерсы…
— Лиса! — Тихий вздох сорвался с маминых губ…
— Лисица… — меланхолично протянул барон. — Это ведь из семейства собачьих… Ну что ж… Собаке — собачья смерть! — И клинок взмыл в воздух…
Высокий крик Лерсы вонзился в воздух… Меч еще раз полыхнул в отблесках пожара, но теперь уже мутным светом…
Отец пытался разорвать веревки, но сперва в грудь ему вонзился тонкий кинжал, а потом его, еще живого, бросили в огонь…
Не помню, что было дальше… Кажется, я кидался на солдат, пытался ударить, но мои руки вновь и вновь проходили сквозь них, не встречая сопротивления… Потом я бежал, сбивая ноги, за конями, мчащимися по лесу… Какой–то жеребец сбил копытом полупрозрачную корзинку с никром, раскидал цветы… Я упал…
А потом вернулся на поляну. К сожженному дому.
Тела Лерсы я так и не нашел…
Отцу могила не потребовалась. Его погребением стал обрушившийся дом…
Мама… Рыжие волосы, окропленные кровью…
Когда тебе всего одиннадцать, трудно пережить смерть близких. Трудно заставить себя взять в руки кусок обгоревшей доски и копать могилу. Могилу для одного из самых близких людей… Копать, загоняя занозы и сбивая руки до кровавых мозолей… Копать, глотая горькие слезы… А еще труднее — уйти не оглядываясь…
Ненавижу никр.
Солнечная поляна, подсвеченная всплесками догорающего пожарища, осыпалась тонкими звенящими осколками, подобно витражу в оранжерее, — в который я, лет пять назад, запулил «Каменным Заревом». Маленький тогда был, глупый.
Тьма снова заполнила окружающий мир. Хлопья чернеющего тумана обволакивали, легкими мазками переплетаясь друг с другом, словно танцуя какой–то замысловатый танец. Лишь огни душ пылали…
Я мотнул головой. Бррр… Отвратно себя чувствую. На пару минут даже показалось, что я и есть Шамит. Пакость–то какая!
Ладно, пора выбираться отсюда. Связаться с братом и передать ему воспоминания Шамита. Надеюсь, он займется бароном со всей своей изобретательностью… Я приподнял верхнюю губу, ощерив зубы, — кто бы сомневался! Особенно после переданного.
Ладно, хорошего понемножку.
Многоцветная душа оборотня парила рядом. Я легонько подтолкнул ее к тому месту, где в реальном мире должен находиться рыжий… Но искра вдруг полыхнула зеленоватым и надвинулась на меня…
От неожиданности я дернулся в сторону, забыв, что Тьма не выносит резких движений, и меня вдруг буквально толкнуло к душе оборотня. Властно потащило по его памяти, показывая отдельные клочки воспоминаний.
Не хочу! Я не хочу и не могу быть здесь! Узкая камера пять на шесть шагов. Вскинув руку, можно дотронуться до потолка…
Я не могу! Не могу быть здесь! Стены просто давят на меня! Еще мгновение — и они сомкнутся… Мне кажется, что я схожу с ума. Я не могу быть здесь! Я задохнусь, я чувствую, что задыхаюсь!
Еще мгновение, еще удар сердца, и стены сомкнутся… Они, несомненно, сделают это… Камни нависают, давят… как могила… Боги! Великие боги! Помогите! Вы же видите! Я задыхаюсь!
Словно в ответ на мои мольбы загрохотала дверь. На пороге камеры замер стражник.
Решение пришло мгновенно. Марханг с одеждой! Если уж я начал воровать, то смогу украсть и ее!
Мимо ног тюремщика мелькнул рыжий всполох. Лишь кучка одежды осталась на полу…
Есть… Боги, как хочется есть… Похоже, Воконр, покровитель воров, торговцев и путешественников, попросту отвернулся от меня! Уже четвертый день я не могу ничего стащить в нынешней столице Марлинга — Онсарии: по улицам целыми толпами шастают стражники в форме королевских цветов… И откуда только взялись?! Можно подумать, местных не хватает!
Вот и приходится мне пользоваться дарами природы из близрасположенного леса. Вот только горстью ягод да парочкой мышей, выловленных в лисьем обличье, особо не наешься.
Единственное, что радует, — впервые за прошедшие пять лет у меня появился дом. Это ведь сейчас Онсария — столица захудалой западной губернии, а лет пятьсот назад на титул стольного града Марлинга претендовал Крон, стоящий на берегу быстроводного Дейгара. Постепенно река изменила свое течение… Старица засохла… И жители перебрались в расположенную на перекрестке путей Онсарию.
А Крон умер. Улицы заросли сорной травой. Дома затянуло плющом. Замок наместника обветшал, а крепостная стена кое–где обвалилась.
Именно в замке я и поселился. Благо, сам Крон уже окружил многовековой лес, и люди да нелюди забыли о существовании старой столицы.
И вот теперь бреду по лесу, надеясь обнаружить хоть что–нибудь перекусить… Горсть голубики… Несколько ягод малины… интересно, сколько я еще так протяну?
Голоса… Странно, откуда в этой части леса голоса? Сюда же никто не заходит!
Осторожно, стараясь не шуметь, я пробирался по лесу. Когда до источника шума осталось всего несколько футов, я ускорил шаг, а потом, выглянув из–за кустов, удивленно уставился на разговаривающих. Две девушки: одна, судя по заостренным ушам, — эльфийка, а вот вторая… Это нечто! Волосы длиной до пояса — насыщенного зеленого цвета, лицо бледное, а когти — ужас!
Ничего не понимаю! В Темных землях эльфы практически не встречаются, да и вряд ли светлая эльфийка будет общаться с кем–то темным… С ума сойти!
Но, если честно, на самом деле меня привлекли не сами светлые, а то, что лежало неподалеку от них. Две полуоткрытые сумки, в которых, судя по запаху, было сушеное мясо…
От голода кружилась голова и сводило живот… А странные путешественницы, переговариваясь вполголоса, совершенно не смотрели на свою поклажу…
Ну что ж… Девушки не обеднеют, если я чуть–чуть позаимствую.
Мягкий, неслышный шаг… Еще один…
Протянуть руку…
В тот же миг вокруг меня, на земле, вспыхнуло яркое огненное кольцо. Я замер, а пламя, словно почувствовав мой страх, начало медленно приближаться… Еще мгновение, и…
— Амата, прекрати!
Я вскинул голову: эльфийка, не отрывая от меня взгляда, повторила:
— Амата, убери огонь!
— Но… Лин! Это же темный! И он хотел обокрасть нас! — возмутилась зеленоволосая.
Та, которую назвали Лин, осторожно встала на ноги и, смотря мне прямо в глаза, медленно подошла к границе огненного круга:
— Нет. Он не темный… Он — оборотень…
— Темный прихвостень! — неожиданно зло прошипела названная Аматой.
Я дернулся, как от пощечины, но прежде чем успел сказать хоть слово, эльфийка качнула головой:
— Не надо, Амата, не говори так. В его душе боль. Убери пламя…
Зеленоволосая пренебрежительно фыркнула, но огненное кольцо исчезло…
Но странное дело… Я не бросился в лес, а замер, уставившись в глаза эльфийке. Брови, изогнутые подобно лукам. Серые, как сталь, миндалевидные глаза. Золото волос, рассыпавшееся по плечам.
Эльфийка улыбнулась уголками губ, а потом, подняв с земли сумку, вытащила из нее полоску мяса и протянула ее мне.
— Да что ж ты делаешь, Лин! — встревоженно заверещала когтистая. — Это ж все наши запасы!
— Я настреляю еще дичи, — пожала плечами эльфийка. — А ему это нужнее, чем нам.
Я принял из ее рук пеммикан и лишь потом смог выдавить:
— Спасибо, светлая…
— Не за что, многоликий…
И улыбка… Легкая улыбка, подобная лучику солнца, пробившемуся сквозь тучи…
С какого марханга в Онсарии так неспокойно?! Толпы столичных жителей запрудили все улицы! С ума сойти!
Стоит пару дней не появиться в городе — и все уже так меняется! Что здесь происходит, в конце концов?!
С трудом пробиваясь сквозь толпу, я толкнул в бок огненно–рыжего гнома:
— Эй, бородач, что здесь происходит?
— Проваливай, рыжий, — незлобиво буркнул тот (Ой, и кто бы говорил!). — Ослеп, что ли? Светлых на площади судили, за оскорбление наместника. Завтра с утра повесят.
Стражники принялись расталкивать собравшихся, пробивая проход к темнице. Я оказался в первых рядах и замер, разглядев, кого ведут… Та, когтистая, как ее… Амата… И Лин… Совершенно не изменившаяся за прошедший со времени нашей первой встречи год…
Она заметила меня в толпе, улыбнулась и одними губами сказала:
— Здравствуй, многоликий…
Но тут ее толкнули в спину, и эльфийка ускорила шаг…
Золотая луна горела подобно солнцу. Помню, отец любил полнолуние… В такие ночи он выходил из дому и не отрываясь смотрел в небо. На звезды… А волшебница луна окрашивала все в странные золотистые цвета…
Я сидел на полуразрушенной крепостной стене и, опершись спиной о присыпанный каменной пылью булыжник, рассматривал далекие созвездия. Те два треугольника, соединенные вершинами, — Пастух… Большой и маленький ковш — Волк и Волчонок… Над самым горизонтом — Стадо…
Эльфийка подошла почти неслышно. Если бы не вторая, лисья половина души, позволяющая услышать дыхание мыши–полевки под снегом, я бы маргула с два что заметил.
Я покосился на девушку и вновь уставился в небо. Вон те две полосы — Путь Кентавра…
— Спасибо, — тихо промолвила эльфийка.
— Да не за что. Год назад ты спасла мне жизнь. Сегодня я просто отдал долг.
Она тихо присела на камень за моей спиной:
— И все равно спасибо. Ты ведь помог нам, зная, как светлые обычно относятся к таким, как ты…
Я бросил короткий взгляд в сторону двора: у костра, разожженного поблизости от развалившегося донжона, [3]сидела зеленоволосая. Клиричка. Странно, сейчас, в мерцании пламени, мне вдруг показалось, что ей лет одиннадцать–двенадцать… А при дневном свете…
— Мы в расчете, — упрямо мотнул головой я.
Решиться пойти спасать светлых было нетрудно. Труднее — заставить себя пройти жалкие десять футов от входа до камеры. Уговорить себя, что стены не сомкнутся над головой.
Эльфийка вздохнула:
— Мне кажется — нет. У тебя в душе — боль. Когда–то она горела подобно факелу. Сейчас от нее остались лишь уголья. Позволь мне помочь тебе…
— Помочь? Как? Чем?! — В моем голосе прозвучала горькая ирония.
Тот день не вернешь. И ничего уже не изменишь.
— Я — Страж, — просто ответила она. — Страж чувств. Страж душ… Позволь мне коснуться твоей души, залечить твои раны!
Вместо ответа я усмехнулся, опустив голову. Чем можно помочь? Словами? От них перед глазами не перестанет плясать зарево пожара! Горький дым не прекратит разъедать легкие и глаза, выдавливая непрошеные слезы… Да и никр, с тех пор отдающий горечью полыни и запахом гари, слаще не станет.
Тишину разорвал тихий лютневый перебор.
Я резко обернулся: эльфийка стояла на обломках стены, вскинув голову к небесам, и осторожно касалась пальцами струн.
Лунные лучи словно сделали набросок лютни: золотыми полосами, подобно карандашу, очертили гриф, серебристыми вспышками отделали колки и лучами гаснущих звезд протянули струны.
Эльфийка вновь провела пальцами по струнам, и тихая мелодия ласковым котенком потёрлась о плечо… Невидимыми коготками коснулась души, вороша присыпанные пеплом угольки боли… А потом тихо шепнула: «В прошлом было много горя, но ведь есть еще и будущее…»
Я сидел, уставившись взглядом в небо. Глаза обжигали едкие слезы, первые за прошедшие шесть лет… Слезы, которых я совершенно не стеснялся и не прятал, каленым железом жгли прокушенную до крови губу…
Черные с прядями седины волосы. Глаза цвета агата, в которых нет ни ненависти, ни презрения. И протянутая рука:
— Вангар Грай.
Губы сами изогнулись в усмешке. Грай… Это ведь на одном из наречий… Ворон? Идеально ему подходит!
— Шамит О'Нэриис.
Ладони встретились в рукопожатии.
Я вылетел во Тьму и судорожно начал оглядываться. Так… Похоже, госпожа Линс'Шергашхт наконец–то догадалась, что я это не он, и только это позволило мне разделиться с рыжим… Чтоб я еще раз лазил по чужим воспоминаниям!
Все, хватит. Заканчиваем познавательные экскурсии по чужим душам. Госпожа Ночь? Легкий, едва слышный отзыв. Моя тихая, но искренняя благодарность… А теперь медленно, не совершая резких движений, проберемся к своему телу…
Осознав, наконец, что я — это я, а не сумасшедший оборотень, некоторое время я сидел без движения, привыкая к ощущению собственного тела, а потом почувствовал странное, хотя и не особо сильное жжение где–там в области левого колена.
Я осторожно приоткрыл глаза… и понял, что мне хочется долго и нудно ругаться: на моем колене лежала свернувшись в клубочек и сладко посапывая, саламандра. Ну вот что это за жизнь? Стоит только пять минуя побыть белым и пушистым, как тебе сразу же объяснят, почему это невыгодно и непрактично.
Я осторожно приподнял ящерку и, засунув ее обратно в костер (огненный дух даже не попытался проснуться)! уставился на свои ноги. Нет, обжечься я, конечно, на обжегся (черные чешуйки сами появились), но штанина мне саламандра припалила хорошо.
Встав на ноги и перешагнув через бессовестно дрыхнущего гнома, я направился к Триму. Через пару минут на дне сумки были обнаружены нормальные брюки. Ещя несколько минут, и старые штаны были засунуты в поклажу, а я, переодевшись, вернулся к костру.
Дым уже практически рассеялся, и вскоре гном зашевелился, лихорадочно начал оглядываться по сторонам, а потом и вовсе вскочил на ноги:
— Диран? Чего случилось?
— Где? — почти искренне удивился я.
— Здеся! Почему я заснул? — пристал гном.
— А я знаю? — пожал плечами я. — И разговаривай потише — остальных разбудишь!
Торм послушно умерил громкость:.
— Так че, Диран? Че случилось–то?
— Да говорю же, не знаю! Ты шел–шел, а потом упал и заснул… Я только тебя расталкивать собрался, а ты уже и сам глаза открыл, — объяснил я ему. И где я соврал, спрашивается?
— Да? — Гном хмыкнул: — А времени скока прошло?
Я покосился на темное небо:
— Минуты две–три…
Ага, двадцать — тридцать… Кто больше?
— Ну… Тады ладно…
Я зевнул и сладко потянулся. У–у–у… как спать хочется–а…
А гном вдруг подозрительно уставился на меня:
— Диран, а че это на тебе коричневые брюки? Черные ж были!
М–маргул его за ухо! Я и забыл, что гномы в темноте видят как кошки, им в подземельях иначе нельзя…
— Да тебе просто показалось! — выдавил я вымученную улыбку, лихорадочно творя перекрашивающее заклинание. Брюки стали насыщенного черного цвета.
— Ну–ну, — буркнул Торм и вернулся к обходу лагеря.
А я растянулся на своем плаще, собираясь вздремнуть… Да вот только сон никак не шел — в голове кружились обрывки воспоминаний Шамита. Нет, я не спорю, у рыжего было тяжелое детство, но это личные проблемы оборотня! Вот только… Есть одно ма–а–а–ленькое «но»…
Нефрэйные веревки. Да, нефрэй растет только в Светлых землях. Да, его трудно достать даже аборигенам тех мест. Но мы–то, на всякий случай, закупаем эту траву у эльфов. Преступники ведь и среди многоликих бывают. Да и среди старшей знати встречаются.
И вот тут–то это самое «но» и появляется. Из–за того, что использование нефрэя способно причинить вред полноправным подданным Темной империи, торговый оборот этой травы очень и очень затруднен. Если уж говорить точнее, свободно купить ее невозможно.
А вот каждый наместник раз в год получает определенное количество нефрэя и должен отчитаться перед императором за любой потраченный лот. [4]
Получается… Барон Кенсард, отправляясь к дому оборотней, знал, чем все закончится, и даже заранее подготовился к этому.
Интересная картинка вырисовывается. Очень даже интересная…
Так ничего толком и не придумав, я разогнал мысли по разным уголкам и задремал, краем уха прислушивался к тому, как гном шастает взад–вперед по полянке, что–то бормоча о пропавшем получасе. Мол, Диран, такой–сякой и вообще нехороший, сказал, что минуты две всего прошло, а звезды так стоят, словно все двадцать пролетели!
Ой, какой я плохо–о–о–ой…
Тихое ворчание гнома усыпляло не хуже колыбельной. Я сладко зевнул… Все! Баиньки, баиньки и еще раз баиньки…
Ага, щаз. Аж три раза с перехлестом! Не тут–то было!
Стоило мне начать проваливаться в глубокий сон, как меня кто–то сильно потряс за плечо. Я расклеил слипающиеся глаза… На меня из непроглядной темноты уставились два горящих зеленью глаза! Упырь, не иначе. Причем бешеный и безумно голодный!
— Д–даарн мер–рхеаст… — заикаясь, начал я противоупыриный экзорцизм, готовясь еще и поднять по тревоге всех остальных и наорать на Трима, что пускает тут ка мне всякую пакость.
Чья–то тонкая рука зажала мне рот.
— Тихо ты! — шикнул едва слышный голос Аматы. — Расколдовался тут!
Т–той эре! Я тут чуть не помер, а она! Клиричка маргулова! Чего ей не спится?
Я взвился на ноги, отбрасывая ее руку.
— С дуба рухнула?! — страшным (надеюсь) шепотом прорычал я. — Ночь на дворе!
Зеленые огоньки жалобно замигали:
— Диран, пожалуйста, тише! Очень прошу!
Я, медленно остывая, опустился на землю. Теперь ее глаза, светящиеся ровным бирюзовым светом, оказались на одном уровне с моими.
— Чего тебе? — уже миролюбивей поинтересовался я. — Почему не спишь?
В темноте (от костра остались только прогоревшие угольки… Повесить бы этого гнома, стоящего на страже, на ближайшем дереве!) раздалось едва слышное хлюпанье носом:
— Сейчас моя стража…
Все равно повесить. Только не гнома, а клиричку.
— Ну и?..
Амата еще раз всхлипнула:
— Ди… Диран, я тут… Ну в общем… В пещере действительно нет троллей?
Я начал всерьез задумываться об убийстве одной конкретной светлой клирички, еле разлепляя руками глаза.
Проглотив оскорбление, вертящееся на языке (Великие боги! Вы видите, каких трудов мне это стоило! Да я за свою выдержку достоин венца Осененного Тьмой!), я буркнул:
— Действительно! — А потом едко поинтересовался: — Это все?
— Нет! — Она как клещ вцепилась в мою руку, чудом не пропоров ладонь своими когтищами, и, вставая на ноги, потянула куда–то за собой: — Пошли!
Трим поднял голову, поглядел на нас алыми глазами и ехидно фыркнул.
Уже сделав вслед за ней несколько шагов, я оглянулся назад, пытаясь разглядеть хоть что–то в окружающей нас темноте (что не говори, а во Тьме лучше!):
— А как же…
Какие, к мархангу, сочувствие или забота? Просто, если их сейчас все–таки съедят, это может, из–за клятвы, рикошетом ударить по мне, любимому! Да и на школе можно будет нарисовать жирный такой крест.
Клиричка нетерпеливо дернула меня за руку:
— Пошли! Я поставила защитный круг! На спящих никто не нападет!
Гм… И зачем тогда было нужно это разделение на стражи?! И–ди–о–ты.
Я как какой–то баран плелся в полной темноте за этой ненормальной, не видя дальше собственного носа больше из–за слипающихся глаз, чем из–за темноты, рискуя в зевке вывихнуть челюсти. Ну вот куда она меня тащит? И вообще, чего это она ко мне прицепилась?
— Т'кере! — Я нечаянно со всей дури засветил носком сапога по какому–то притаившемуся булыжнику, торчавшему из земли. — Уй, моя нога–а–а–а!!
В конце концов! Я ж не гном какой–то! Я вижу во Тьме, но не в этой темнотище!
— Тише, Диран, пожалуйста, тише, — успокаивающе забормотала Амата. — Мы уже почти пришли.
Ну–ну…
Несмотря на это самое «почти пришли», камни начали попадаться мне под ноги все чаще. Я шипел и ругался уже не замолкая. Амата чего–то тихо зудела впереди. Потом мы начали куда–то подниматься…
Наконец, клиричка остановилась, отпустила мою рук и тихо попросила:
— Ди, закрой глаза, пожалуйста…
«Ди»??? Гм… Никто не подскажет мне адрес ближайшего дома для душевнобольных? А то Амата чего–то заговаривается! «Злобного темного» обозвать ласкательным именем! Что, в лесу что–то крупное сдохло?
Но я послушно зажмурился, на всякий случай вспоминая про себя основные жесты защитной магии и активизируя Хранителя, а то мало ли — кто их, этих клиричек, знает, и через пару минут тихий голос Аматы шелестнул:
— Открывай…
Я немедленно выполнил ее… гм… просьбу… и замер, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Мы находились в небольшом, шагов десять глубиной, гроте. Наверное, в том самом, где я предлагал переночевать: каменный в трещинах пол, покатые стены, нависающий потолок, до которого, подпрыгнув, можно дотянуться рукой…
Но сейчас, под воздействием магии клирички, пещера полностью изменилась. Добрая сотня легких болотных огоньков, практически прижавшись к стенам и заливая комнату неярким приятным светом, повисла примерно на уровне моих глаз. Стены затянули шелковые драпировки. В глубине пещеры возвышалась гора мягких подушек — судя по всему, иллюзорных. Если бы клиричка могла материализовывать предметы, она бы не шлялась с командой, а была бы при чьем–нибудь дворе!
Я оглянулся. Выход из пещеры закрыла стена медленно падающей воды. Тоже морок. Причем плохо сделанный — я даже прохлады от нее не чувствовал.
Окинув взглядом окружающее пространство, я вновь повернулся к Амате:
— Ну и зачем ты меня сюда привела?
Клиричка, теребя когтями рукав балахона (Нет, странная она все–таки: днем выглядит лет на двадцать пять–двадцать семь, а сейчас, в пещере, этой когтистой на вид больше пятнадцати и не дашь, — что за мутант?), тихо вздохнула:
— Диран… Я… Ты… Я поняла… Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. Ты хороший… Сегодня вон от гоблинов нас спасал… А еще, ты симпатичный…
Я непонимающе уставился на нее. Н–ну? И к чему это она?
А клиричка вдруг облизнула губы (а язык тоже зеленый! Боги, что за кошмар?!) и мурлыкнула:
— Ди–и–ира–а–а–ан, ну подойди ко мне… — Она вскинула руки. На кончиках когтей заметались розовые огоньки. — Ди–и–и–ира–а–а–ан…
Ч–чего это она? Чего ей от меня надо? Ой, пойду я отсюда, на всяческий случай! Мне вдруг стало по–настоящему страшно. Впервые в жизни…
Один. В пещере. С какой–то полоумной и мурлыкающей дурищей. Которая тянет ко мне когтистые лапки и хочет неизвестно чего! Клиричка еще раз медленно, очень медленно облизнулась (меня в холодный пот бросило!) и пропела:
— Ди–и–и–ира–а–а–ан…
Покусает! Нет, ну точно покусает! Чего ж она, если не за этим, так зубками сверкает и ручки ко мне тянет? Не целоваться же в самом–то деле лезет?
— Ам–мата, т–ты ч–чег–го?? — только и смог выдавить я. — Теб–бе п–плохо, д–да? П–помочь? — Я с готовностью сплел пальцы в исцеляющее заклинание. Оно, конечно, емкое — но жить мне хочется гораздо больше!
Клиричка остановилась так резко, словно врезалась носом в невидимую стену… А потом рванулась ко мне.
Из головы мгновенно вылетели все защитные заклинания, жесты… даже самые простые. Перепуганным мархангом я взвился вверх и всеми конечностями уцепился в расщелины в потолке, отчаянно жалея, что не могу просочиться куда–нибудь в щелочку…
Амата промчалась подо мной как ужаленная. А в пещере все погасло, и снова опустилась темнота. Нет, ну вот решительно не понимаю я ее. Что за гадость ее цапнула?
Я расслабился и чуть не грохнулся на пол, еле–еле успев приземлиться на ноги. Одни неприятности от этой клирички.
Некоторое время я стоял неподвижно, приходя в себя, а потом осторожно развернулся и направился к выходу из пещеры, зажегши для подстраховки светлячка. А то мало ли, как выпрыгнет из темноты нечто, клиричкообразное, одной «Стрелой Тьмы» и не отмахаешься…
Засыпать мне пришлось под бесконечные всхлипывания Аматы. Не самое лучшее сопровождение, скажу я вам, но куда уж лучше ее завываний в пещере…
Он проснулся часа за два до рассвета. Некоторое время неподвижно лежал на спине, а потом легко перекатился на бок и вскочил на ноги. Теперь одеться.
Благо особо здесь мудрить нечего. Брюки и рубашку он забыл снять еще с вечера. Сутки в седле, а потом еще надо проследить за установкой лагеря. Это вымотает кого угодно.
Так… Сапоги. Облегченная мириновая кольчуга — от арбалетного болта не защитит, но вражеский меч на пару мгновений задержит (хотя какие тут враги, в землях Темной империи–то?). Колет из тонкой кожи. И перевязь с кортеласом [5]и поигнардом, [6]вечером заботливо оставленная у изголовья походного ложа.
Некоторое время он стоял, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам, а потом, откинув полог палатки, подобно легкой тени выскользнул из шатра.
Свежий ветерок коснулся лица, звезды лукаво подмигивали с небес, луна–чародейка мелькала меж бегущих в вышине туч, да горело несколько костров. Но для принца из рода Властелинов, почти уже прошедшего посвящение, хватало и этого освещения. Теренс Дорийский легко выбрался из лагеря.
Лишь отойдя от поляны, где был расположен бивак, и убедившись, что становище не видно за деревьями, он осмелился ускорить шаг: не хватало еще, чтобы под ногой хрустнула какая–нибудь ветка и — все! Всем планам — большой ек!
В ветвях над головой гулко расхохотался филин. Наследник престола вздрогнул, тихо ругнулся и отбросил с лица прядь золотых вьющихся волос.
Тут, пожалуй, следует остановиться поподробнее. Да, Его Высочество наследник престола Темной империи Теренс ас'Аргал гар Тарркхан Дорийский, властелин Филарии и Мараны, герцог Кэйрандский и Скертский, правитель Привена и Драна, барон Велеста и прочая, прочая, прочая… был блондином!
Вообще, когда его отец разглядел, что на голове первенца пробиваются золотые волоски… Мягко говоря, Темный Властелин был в шоке. И даже заподозрил супругу в чем–то нехорошем. К счастью, Гойр, приятель Его Величества еще с детских времен (именно с будущим начальником стражи Кардмора, в компании с такими же лоботрясами, нынешний император переходил Вьюжный перевал, совершая набеги на близлежащие Светлые королевства… Сколько нот протеста было тогда прислана егойному отцу… И не перечесть!), перерыл всю библиотеку Кардмора и обнаружил–таки сведения о том, что Владирен Свирепый — сын того самого чудика, что начал строить Коридор, — тоже был блондином. Кто знает почему? Может, сказалась кровь матери Владирена, красавицы Тильвйтег, представительницы малочисленного народца, живущего где–то в краю Хорских озер, или еще что… В любом случае, еще с тех далеких времен в рода Властелинов нет–нет, да и проскользнет принц–блондин…
Короче говоря, пришлось Аргалу извиняться перед супругой, попутно залечивая синяки, портящие имидж непобедимого Темного Властелина. Их–то практически никакая магия не берет.
С тех пор прошло много лет. Принц вырос, возмужал. Сейчас, в свои двадцать два года, он одинаково великолепно владел как мечом, так и любыми другими видами оружия, вполне достаточно изучил и магию, разбирался в точной науке и политике… И в то же время его совершенно устраивало существующее положение вещей. Теоретически Теренс был готов к восшествию на престол, но предложи кто ему сделать это сейчас (всего–то и надо–маленький мятежик!) — придушил бы собственными руками.
А еще у него был секрет. Тайна, которую он в ближайшее время не собирался открывать никому. Ни родителям — их это не касается! Ни Гилберту — тот пока увлечен только небом да фехтованием, куда ему о чем–либо более важном задумываться! Ни Марике — еще начнет ехидничать! Ни Дирану — тот вообще ребенок!
Именно эта тайна и заставила наследника престола бросить лагерь, уверенно пробираясь теперь вперед среди зарослей.
Еще несколько шагов, и, пожалуй, достаточно. Лагерь уже не виден за стеной деревьев. А магия, которая сейчас будет твориться, не относится ни к Свету, ни к Тьме, ни к стихиям, а значит, вряд ли кто заметит ее отголоски.
Принц протянул руку и закрыл глаза, вспоминая…
Каштановые прямые волосы, перевитые лентой и спускающиеся до пояса. Высокий лоб. Карие глаза. Бархатная кожа. Серебристое узкое платье, подхваченное пояском–цепочкой из черного металла…
Он не видел, как разлилось меж деревьев голубоватое сияние, принимающее очертания человеческой фигуры… Но в тот момент, когда Теренс склонился поцеловать руку долгожданной гостье, та обрела плоть и кровь…
Первый Рыцарь Тьмы выпрямился, и некоторое время они стояли молча глядя друг на друга. Потом принц улыбнулся:
— Ты как всегда прекрасна…
— А ты как всегда галантен, — тихо рассмеялась она в ответ…
Разговоры… Странная это все–таки вещь. Можно обменяться миллионом слов и… не сказать главного. А можно молча смотреть в глаза и… поведать обо всем.
А потом он все–таки решился. Медленно опустился на колено и сказал, словно в ледяную воду шагнул:
— Ты выйдешь за меня?
Она замерла, чувствуя, как сердце оборвалось и рухнуло в бездну — сладкую, но от этого не менее опасную…
— Да, да, да…
Слова, подобно горячечному бреду, срывались с губ. А в его голубых глазах странным образом переплелись страх и счастье.
Она стояла, теребя поясок–цепочку и пытаясь за иронией скрыть волнение:
— А сватов скоро пришлешь?
Теренс, встав на ноги, опустил глаза:
— Через пару месяцев, не раньше… Брат из дома сбежал, лоботряс малолетний! Ренина, но через два месяца точно жди посольство!
Во взгляде девушки вспыхнул страх:
— А доберешься?
Принц усмехнулся:
— Всего–то и надо, что океан пересечь! Не на корабле, так на драконе!
Девушка побледнела:
— Но у вас же нет карт!
— Найдем, — отмахнулся он. — До пришествия Царицы Ночи было же сообщение между нашими континентами? Значит, и карты старые должны найтись! А, к маргулу в болото их! Вот лучше… — Теренс стянул с пальца массивный перстень с печаткой, изображавшей дракона, извергающего пламя, и осторожно подал его девушке: — Возьми. Пусть это будет залогом моей любви.
Ренина осторожно примерила подарок, и, странное дело, он мгновенно уменьшился в размере, плотно обхватив палец.
— Как ты это сделал?
— Это не я, — улыбнулся Теренс — Перстень Хранителя сам стремится быть ближе к хозяину. А теперь его хозяйка ты.
— Странная магия, — задумчиво протянула девушка. — Она ведь не такая, как у тебя обычно… Не темная. Она чем–то похожа на нашу. И в то же время отличается.
Принц усмехнулся:
— Это магия духа, близкая к эльфийской. И в чем–то действительно похожая на вашу магию крови…
Она медленно провела ладонью по его щеке:
— Спасибо, Тери…
Потом был поцелуй. Первый поцелуй… Сладкий как никр, ведь впереди — свадьба. Горький как стерн, ведь впереди — расставание…
А вслед за ним девушка исчезла, осыпавшись серебристым туманом… Некоторое время Первый Рыцарь Тьмы стоял неподвижно, а потом вздохнул и отправился обратно в лагерь…
Ренина эл д'Ар стояла в зале для перемещений, механически крутя на пальце массивный перстень с печаткой. Перед глазами плясали метелики, во рту ощущался привкус металла (перемещение всегда отнимало много сил), но, Великие боги, это того стоило! И пусть на ладони все еще пульсировала болью незажившая рана! Пусть! Ведь это произошло!
Великие боги! Он попросил ее руки! Это не сон!
Казалось бы, как это могло произойти… Не иметь ни малейшего представления о том, что кроме твоей родной страны, объединившей весь материк, существуют иные государства. Тайком от отца экспериментировать с магией крови, знакомой с детства. Случайно оцарапаться и обронить каплю крови на пентаграмму перемещений, которой наверняка не пользовались многие годы. И вдруг… замереть, когда перед глазами пронесутся незнакомые пейзажи. Смотреть, не отрываясь. И вдруг увидеть красивого золотоволосого парня, сидящего за столом, заваленным бумагами.
Она не заметила, как сделала шаг, но внезапно стены комнаты перемещений, украшенные алыми иероглифами, сменились гладко отшлифованными булыжниками…
Теренсу же в тот день пришлось несладко. Отец решил, что наследнику недостаточно разбираться только в политике. Бухгалтерия тоже важна! А то, что получится лет через сто? Взойдет Теренс Дорийский на престол, а вместо Олгиуса другой казначей будет. И что тогда? Разворуют же все!
В общем, Аргал торжественно вручил сына Олгиусу (еще одному участнику достопамятных походов в Светлые земли), дабы тот обучил наследника престола хотя бы основам.
Казначей послушно показал эти самые основы («дебет — слева, кредит — справа, оборот — внизу!») и, вручил все необходимые бумаги, предложил составить бюджет на следующий год, а сам, чтобы не мешать, вышел.
Уже через полчаса принц окончательно заблудился во всех этих сальдо, бульдо и прочих, явно нецензурных, терминах… В общем, он сидел, скользя бездумным взглядом по кипам бумаг, когда над головой наследника престола раздался голос:
— О чем ты так задумался?
Решив, что у него начались галлюцинации, принц тихо буркнул, не поднимая взгляда:
— Бюджет составляю.
— Помочь? — прозвучало предложение.
Тери машинально кивнул и потер слезящиеся от мелких цифр глаза.
Галлюцинация оказалась на удивление дружелюбной. Примостившись на краешек стола, она вытащила из пальцев Тери, запачканных чернилами, перо и довольна быстро исчеркала лист бумаги, написав все необходимое.
А затем растаяла в воздухе, осыпавшись серебристыми звездочками, подобно утреннему туману. Это действительно могло оказаться видением, если бы не абсолютно правильно составленный бюджет.
Для Ренины же все окончилось не менее неожиданно, чем началось. Едва капля крови, упавшая на пентаграмму, высохла, как девушка тут же оказалась дома. Перед глазами плыл туман. В ушах звенело… На следующий опыт она решилась лишь через неделю… И на этот раз она догадалась перекинуться с Тери несколькими словами.
Вскоре пошли еженедельные встречи. Потом — ежедневные. И вот, через год знакомства — предложение руки и сердца…
Сердце колотилось подобно птице, пойманной в силок, а перед глазами стоял он. Его глаза. Его лицо. Его улыбка. Если бы можно было поделиться своим счастьем с Ори…
Теперь надо было еще вернуться в свои комнаты и никого не потревожить. Девушка, вздохнув, осторожно выскользнула из залы для перемещений. Шаги гулким эхом разбегались по низким каменным коридорам замка. До апартаментов отца оставалось пройти всего ничего, а потому Ренина постаралась двигаться осторожней, опасаясь разбудить его. Но странное дело, дверь в кабинет отца была открыта, а в комнате горел свет…
Девушка осторожно шагнула вперед и замерла. Ее отец — худощавый лысый мужчина лет пятидесяти на вид — замер перед огромной висящей на стене картой с изображением двух полушарий. Левое было занято огромным гористым материком, протянувшимся от одного полюса до другого. Причем горы занимали большую его часть.
В правом же был изображен континент с довольно переменчивым рельефом. Тут были горы и равнины, низменности и возвышенности. Но самым удивительным было то, что левая половина континента была окрашена в светлые тона, а правая — в темные. И именно на эту, темную часть материка и был устремлен взгляд хозяина кабинета — императора Благоземья.
Принцесса некоторое время стояла на пороге, а потом шагнула внутрь:
— Почему ты не спишь, папа?
Мужчина резко обернулся:
— Ренина? Я не заметил, как ты вошла. Да вот… — он ткнул пальцем в правое полушарие, — изучаю свои будущие земли.
Девушка замерла на несколько секунд, а потом с радостным визгом бросилась на шею отцу:
— Ой, папа! Значит, ты знаешь? Значит, ты не против? А я так, так боялась!
Мужчина недоумевающе нахмурился и осторожно отстранился от Ренины:
— О чем ты говоришь?
Та удивленно вскинула взгляд:
— Конечно, о Тери! О темном принце! Ты ведь сам сказал! А он… Он предложил мне стать его женой! Он такой милый, такой хороший!
Император Благоземья высвободился из ее рук, сделал шаг назад:
— Ты не выйдешь за него.
— Но, папа… — Пока в голосе девушки звучали лишь удивление и недоумение.
— Я сказал — нет! — Рука легко сделала нужный жест. Хранитель — бесплотный дух, обладающий зачатками разума, — умел отражать любую магическую атаку: удар темной магии, очищение светлой, нападение стихийной… А о магии крови — попросту забыл. Даже у Хранителей есть пределы возможностей. А когда вспомнил, был уже поздно — тяжелый перстень, внезапно увеличившие в размерах, соскользнул с руки, затерявшись в толстом ворсе ковра, устилавшего пол, а Ренина замерла, безвольной куклой уставившись куда–то вдаль.
— Иди в свою комнату.
— Да, папа, — прошелестел покорный голос.
— И забудь, слышишь, забудь даже о существовании этого Тери!
— Да, папа…
Под утро Амата, видимо, рассчитывая на жалость светлых, принялась всхлипывать с утроенной силой. Интересно, она что, действительно не спала всю ночь, не сменяясь? Не, что не говори, а у нее обострение! Чего, правда, непонятно, но я слышал, у психов это бывает. Говорят, обычно это происходит весной и осенью, а сейчас начало лета. Так ведь Амата у нас феномен… Со всех сторон. Как будто кто–то в этом сомневался!
Окончательно проснувшись, открывать глаза я все–таки не стал. А то знаю я этих светлых! Они ж сразу на меня всех собак понавешают! Мол, Диран, это все ты виноват! Ага, еще бы я знал, чего она от меня хотела и чем я ее так обидел?
Судя по звукам, эльфийка и воинша тоже проснулись и сейчас встревоженно прыгали вокруг клирички:
— Ах, ох, Аматочка, ты чего? Что случилось, солнышко? Ой, уй, ай–ай–ай!
— Ничего–о–о–о!!
— Ну, Аматочка, ну не плачь, ну хорошая, ну красивая, ну замечательная!
Потом послышалось какое–то невнятное шебуршание, и всхлипывание Аматы стало вроде как звучать тише. Я осторожно приоткрыл один глаз. Так и есть: Тайма и Аэлиниэль подхватили клиричку под белы рученьки и повлекли в сторону уже знакомой мне пещерки. Успокаивать.
Ну и маргран с ними! Хоть сон досмотрю.
Угу. Как бы не так! Со светлыми разве насладишься хоть чем–нибудь? Стоило мне зажмуриться, как над головой раздался мерзкий голос Шамита:
— Эй, темный, вставай, или ты до зимы спать собираешься?
— Ага, — буркнул я, натягивая на голову плащ.
— Кака–а–ая ра–а–адость! — пропел рыжий. — Вангар, Торм, вы слышали? Уезжаем, пока он не проснулся!
Доставить рыжему удовольствие? Ну уж нет! Я вскочил на ноги, отшвырнув в сторону плащ и… наткнулся на полный ехидства взгляд оборотня.
Тихо фыркнув, я направился к Триму, делая вид, что только за этим и встал. Может, тронов тоже надо чистить? Как обычных коней?
Конечно, Трим и без скребницы неплохо проживет, но ведь светлым этого знать не обязательно.
О! К слову, о птичках! А как там наша светленькая клиричка? Зря я, что ли, на Тайму «следилку» ставил? Так хоть узнаю, чего эта ушибленная на голову Амата от меня хотела! Любопытство свойственно всем, а не только светлым. Проводя по и без того блестящему чешуйчатому боку Трима скребницей, я сделал необходимый жест и…
— Нет, ну почему он та–а–а–ак! — дурным голосом взвыла клиричка, едва не оглушив меня к марграну болотному. Непроизвольно дернувшись, я уменьшил громкость, а разомлевший Трим недовольно покосился на меня и переступил на месте.
— Ами, маленькая, — заворковала эльфийка, — ну не плачь! Ну подумаешь, какой–то темный сказал гадость! Ну разве ты не знаешь, что все темные — козлы? Они без подлостей прожить и дня не могут!
Ого! Не ожидал от эльфийки таких слов!
— А чего–о–о–о о–о–он??? Я ему–у–у–у!!! А о–о–о–он: «Амата, тебе плохо–о–о–о?!» А я его просто поцеловать хотела–а–а–а!!
Ик, ой, да… Я поперхнулся и едва не закашлялся, вовремя уткнувшись лицом в бок грона. Поцеловать? А когтями тогда зачем так махала?
— Ну Амата, — тихо протянула Тайма, — ну что ты плачешь?
— А то–о–о–о–о!!! Чего он испугался–а–а–а–а?? Я виновата, что у меня ко–о–о–огти–и–и–и?? Я виновата, что у меня папа — коре–э–эд???
Я, едва не выронив скребницу, вцепился в седло Трима, чтобы окончательно не упасть. Отец — коред? С ума сойти!
И есть от чего! Почти вся нечисть относится ко Тьме. А раз так, то они шастают по просторам Темной империи и Светлых земель, ища, кем бы перекусить. Кореды пошли другим путем. Во–первых, они принадлежат Свету (что, кстати, довольно трудно доказать с их–то обликом): представьте сами, сидите вы за столом, ужинаете, а в окошко дома заглядывает нечто такое красноглазое и с когтями под десять дюймов длиной и ласково просит: «Дайте хлебушка покуша–а–ать…» Пожалуй, хуже может выглядеть только попытка принца из рода Властелинов официально устроиться в школу в Светлых землях. Ну а во–вторых… Да, по–моему, тут и «во–первых» хватит!
Интересно, а глазками Амата в кого пошла? Хотя в этом случае вопросов меньше возникает. Небось от матери получила способность к Свету, а чтоб, значит, имиджу соответствовать, радужку подкрасила и зрачок вытянула…
— Амата, — осторожно поинтересовалась Тайма, — ну объясни мне, что ты нашла в этом темном?
— Он краси–и–ивы–ы–ы–ый! — Ой, бедные мои уши, нервы и прочие части тела.
— Но ты же старше его лет на десять!
— Неправда!!! — аж взвилась Амата, забыв даже про. свое всхлипывание. — Я не старше! Мне всего пятнадцать! Это из–за папиной крови я старше при дневном свете выгляжу!
— Тогда ты еще маленькая! — Тайма обрадовалась, что нашла лазейку.
— В Заркинском монастыре совершеннолетие наступает в четырнадцать лет… — тихо вздохнула Аэлиниэль.
— А при чем здесь Заркинский монастырь? — удивилась воинша. — Мы же в Темных землях находимся. А Заркин — на юге Светлых.
Амата тихо вздохнула:
— У меня мама была там послушницей. А потом папа тяжело раненный туда пришел. — Голос клирички звучал чуть глуховато. — А потом я родилась. А папа домой в Лифтские горы ушел. А я в девять лет из монастыря сбежала. С Лин встретилась…
— А с матерью что сталось? — чуть слышно спросила Тайма.
Тихий всхлип:
— Она…
Дальше я слушать не стал. Зачем? Все, что хотел, и так выяснил.
Хмыкнув, я мотнул головой. Нет, это ж надо?! Поцеловать она меня хотела! Нет, ну поражаюсь я этим светлым!
Женская половина команды вернулась в лагерь минут через десять. Амата уже успокоилась, привела себя в порядок и свысока глядела на меня.
Потом был короткий завтрак. И снова дорога…
Когда солнце заползло в зенит, мы наконец добрались до заброшенной гномьей шахты, и Вангар объявил привал. Сама шахта не представляла собой ничего необычного. Огромная пещера, вход в которую перегораживала тяжелая, чуть приоткрытая деревянная дверь. Типа, заходи, кто хочет, бери, что надо, но вот как ты оттуда выйдешь — твои проблемы, родной!
От самой шахты вела вымощенная булыжником дорога. Меж брусчаткой проросла сорная трава, часть камней отсутствовала, они были вытащены запасливыми аборигенами из близлежащих деревень. А в целом… Дорога как дорога, и что ее Марханговой обозвали?
В любом случае, пока мы ехали, Амата угрожающе хлюпала носом, а Аэлиниэль с Таимой старались держаться поближе к ней.
Легкий обед. Опять этот маргранов пеммикан! Я ж повешусь скоро! До леса рукой подать, под ногами перепелки шмыгают, зайцы прыгают, а эти светлые… Боги, за что мне такие муки? Так. Стоп! А в этом так называемом Последнем городе перед перевалом мы разве еду не покупали? И куда эти светлые все заныкали? Они что, специально морят голодом мой хрупкий и растущий организм?! Чтобы, значит, по естественной причине до школы не доехал? Ладно–ладно… Сейчас пожую эти сушеные «веревки», а потом они у меня потанцуют, все эти светлые.
После обеда, когда все уже были готовы к отъезду, выяснилось, что куда–то пропал гном. Нет, ну что за маргран, а? Они, вообще, хоть на свои похороны успеют?!
Тяжело вздохнув, воины спешились, осторожно сползла с седла клиричка. Только оборотень да эльфийка не стали спускаться. Да и я тоже. Что я, рыжий, вверх–вниз прыгать из–за какого–то гнома? Рыжий у нас другой…
— То–о–о–орм!!! — Голос воина разнесся по опушке.
— То–о–о–орм!!! — присоединилась Тайма. Оборотень медленно оглянулся по сторонам — черная радужка медленно перетекала в золотую. Н–ну, так разве лучше видно? Не думаю…
— Диран, — окликнула меня Аэлиниэль, — а твой кристалл, ну, которым ты искал, где мы находимся, не может показать, где Торм?
Гм… А мне казалось, первой об этом клиричка должна задуматься. Я покосился на зеленоволосую, но та стояла зажмурившись, вскинув руки к небу, и что–то тихо бормотала себе под нос. По поляне начали протягиваться невидимые нити светлого поискового заклинания.
— Уже — нет, — мрачно буркнул я.
Они б еще «Огненную Стену» «Водяным Плащом» поддерживали! Эффект одинаковый.
Амата открыла глаза — нити с тихим звоном рассеялись в пространстве — и ткнула пальцем в сторону шахты, тихо выдохнув:
— Торм там…
В тот же миг из пещеры послышался топот и на поляну вывалился гном. Борода торчит как пакля, одежда перепачкана сажей, — и где он только ее нашел? Короче, тихий ужас, нервный трепет.
Увидев, что светлые нетерпеливо замерли возле коней, гном радостно выдохнул:
— Ф–фух! Успел! Нам нада унутрь!
Чего?
— Что?! — продублировал мой молчаливый вопрос Вангар.
Остальная команда во все глаза смотрела на гнома.
— Там… Знаки!! Внутри. В пещере. Там… Артехвакт должон быть! Нужно забрать!
— Какой артефакт?! — тоскливо выдохнул Шамит, возвращая глазам нормальный цвет.
— Мощный!
Весьма информативно! Наверняка в пещере какая–нибудь супер–пупер кирка, молот, секира или подобная ей пакость.
Судя по гримасе, пробежавшей по лицу эльфийки, Аэлиниэль подумала о том же. Да и физиономия Шамита особенной радостью и энтузиазмом не светилась…
— Торм, — мягко начала Тайма, — мы ведь не можем собирать все артефакты, встречающиеся у нас на пути! «Сердце Дракона» у нас есть, а…
— Ну поймите же! — чуть не зарыдал гном, уставившись на воинов глазами побитой собаки. — Это не проста арте… факт! — Надо же! Выговорил! — Он… Там знаки на стенах! Его потеряли пятьсот лет назад!! Это… важно для усех гномов!
— Но мы же не гномы! — фыркнул со своего насеста Шамит.
— Слышь, рыжий!.. — рявкнул гном, медленно наливаясь кровью.
— Сколько времени займет путешествие к этому артефакту? — перебил его Вангар, не давая разгореться ссоре.
Торм мгновенно повернулся к нему.
— Часа два, не больше! И то это туда и назад! — Глаза гнома заполыхали от едва скрытой надежды.
— Пошли, — вздохнул Вангар.
— Я не пойду!
Стоп, это ж я сказал! Так? Так. А с какого переляку эхо тут что–то вякает? Мы ж не совсем в горах сейчас! Или это не эхо?..
Той эре! Шамит!!
Рыжий, не отрывая напряженного взгляда от входа в шахту, повторил:
— Я. Не. Пойду.
— Но почему? — удивленно протянула Амата. Эльфийка молча закусила губу.
— Я буду там только обузой. — Рыжий принялся нервно наматывать на руку поводья. — И вы это знаете. В Кардморе нужен был вор, и только поэтому я пошел. Сейчас я не нужен и лучше посторожу коней.
Вангар согласно кивнул и повернулся ко мне:
— Диран?
Уж я–то в этой шахте ничего не терял! Но теперь, когда наверху остается рыжий, — ну уж нет! Менять свое мнение из–за какого–то оборотня я не намерен!
— Что я там забыл? — фыркнул я. — Вам надо — вы и идите. Так и быть, подожду здесь вашего возвращения!
Повздыхав и оставив коней на хранение Шамиту, команда скрылась за вратами.
Я лежал на плаще, читая одну из прихваченных из библиотеки книг, в потрепанном кожаном переплете без названия. В ней описывались довольно интересные заклинания — никогда о таких не слышал. Меня настолько увлекло чтение, что я потерял счет времени. Рыжий сперва расслабленно сидел на плаще по другую сторону костра, а затем начал нервно расхаживать по поляне.
К исходу третьего часа он уже не находил себе места. За то время пока мы ждали светлых, оборотень успел подточить стилет, пару раз съязвить по поводу Трима (поражаюсь своему долготерпению!) и наконец, плюнув на все, направился ко входу в шахту, бросив напоследок:
— Проследишь за конями.
Я подождал минут пятнадцать, а потом, захлопнув книгу и порывшись в своих сумках, нацепил перстень Хранителя и браслет Призрачных Стражей. На всякий пожарный. Затем повторил наставление рыжего (на этот раз для Трима) и пошел вслед за оборотнем. Интересно же, как он, с его–то клаустрофобией будет по шахте ползать?
За дверью обнаружилась огромная пещера, плавно переходящая в дли–и–и–и–нный такой коридор. На стенах висели горящие факелы — то ли магией огонь поддерживался, то ли прошедшая ранее команда их запалила, а где–то вдали этот самый коридор разветвлялся.
Рыжий стоял на соединении пещеры и коридора. Он замер на месте, борясь с собой и пытаясь заставить себя сделать еще хоть один шаг. Почуяв мое приближение он на мгновение обернулся: лицо такое бледное–бледное, глаза каждую секунду меняют цвет радужки, а по лбу струится обильный пот.
М–дя–а… С таким спутником я эту команду только к зиме откопаю. В лучшем случае. И как он только по Кардмору шастал?
И ведь не прогонишь его… Гордость, марханг ее за пятку, не позволит спасовать перед темным и вот так вот просто уйти. Значит, надо что–то делать. Что–то весьма кардинальное.
Там, где есть тени, есть и Тьма. Я шагнул в сумрак, струящийся меж горящих факелов, и тихо позвал госпожу Линс'Шергашхт. Тут даже из тела выскальзывать не пришлось. Ее посланники уже давно и безраздельно властвуют в этих местах. Кроме того, я же не по чужим воспоминаниям лазаю, а так… прогуляться вышел. Ну что ж, поэкспериментируем…
Тугие щупальца Ночи кружились вокруг меня. Я прикрыл глаза, позволив одному из сгустков сперва оплести, а потом и слиться с моей рукой, сжал пальцы, не давая ускользнуть, и резко выкинул ладонь вперед. Черный жгут развернулся шелестящим веером угольно–черных пик и пронзил тело неподвижно застывшего оборотня. Рыжий выгнулся дугой, распахнул рот в беззвучном крике, а в следующее мгновение веер Тьмы, скатываясь валиком, вернулся ко мне. Теперь слегка дожать, превратив валик в тугой черный шар…
Я чуть слышно поблагодарил Тьму.
Это ведь светлые командуют своим Светом, за что иной раз жестоко расплачиваются, а с госпожой Линс'Шергашхт сложнее. Любой темный знает, что помыкать Ночью нельзя. Она горда и своенравна. Колдуя, каждый темный словно заключает договор, участники, которого (Тьма и маг) равны… Ведь Свет и Тьма — это не банальные стихии, они разумны. Но если Свет может простить обиду, то его противоположность на отсутствие благодарности ответит ударом, как и любой темный маг, кстати. Исключение делается только для родственников, да и то — самых близких.
Я задумчиво взвесил шар, приобретший матово–стеклянный блеск на ладони, а потом осторожно заглянул внутрь. Мгла в сфере на несколько секунд рассеялась, и я разглядел, как внутри, корча яростные гримасы, прыгает маленький зеленый маргульчик, грозя мне сжатым кулачком и гневно хлеща себя тонюсеньким хвостиком… Надо же! Получилось! Прям, как в папиных книгах. И не напутал ничего.
Нет, я, конечно, понимаю, что темная магия это вам не эльфийская магия духа, но… В той книге, где я прочел про такой способ борьбы с чужими страхами, было сказано: «Любой страх берет начало из Тьмы. А значит, и уйти туда может»… Конечно, такое «выдирание» не столь ювелирно и безболезненно, как бряцание на сотворенной из лунных лучей лютне. Все–таки Шамит — идиот! Квадратный. Нет, даже не квадратный, а поперечно–ступенчатый! Попроси он Аэлиниэль, она б его не только от печали исцелила, но и этот страх на раз–два убрала, но, как говорил Дорин, кардморский официальный лекарь, «если под рукой нет ланцета, можно воспользоваться и топором. Главное, чтобы это вскрытию потом не помешало».
В общем, я подошел к Шамиту, все еще пребывающему в глубоком ступоре, похлопал его по плечу, а потом, когда оборотень вздрогнул и повернулся ко мне, торжественно вручил–всучил ему темный увесистый шар:
— Держи, владей и наслаждайся. Твой страх. Только смотри, не урони. Он сейчас в маленьком объеме: если разобьешь — попрыгают все! Ну что, теперь пошли?
И, не дожидаясь ответа многоликого, пошел по коридору.
Оборотень догнал меня у самой развилки, как клещ вцепился в плечо и, развернув к себе (шара в руке уже не было, автоматически отметил я), уставился на меня:
— Почему ты это сделал?! — Что, рыжик, не любишь загадок?
— Захотелось, — огрызнулся я, дергая плечом и вырываясь из цепкой хватки Шамита. Вот еще, будут меня тут всякие лапать!
И отчитываться, тем более перед каким–то оборотнем, я не собираюсь.
— Почему, темный? — Радужка в глазах Шамита вновь начала плавиться, превращаясь в золотую. И как я этого не заметил, когда он мне в первый раз по челюсти засветил? Правда, тогда мне резко не до разглядываний было.
И вот тут уже не выдержал я… Мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли, чуть вздернул верхнюю губу, демонстрируя удлинившиеся клыки, и зашипел, чувствуя, что нервы на пределе, видя, как полыхнули алым мои глаза, отражаясь в золотистых глазах оборотня.
— Ты хочешь знать — почему?! Так стой и слушай, рыжий! Мне остомаргулели твои «почему» да «как»! Мне надоели твои бесконечные придирки! Когда же ты, наконец, поймешь? Свет не равнозначен добру, как и Тьма — не то же самое, что зло! Если маг способен повелевать Светом, если он — светлый, то это не делает его белым и пушистым! Как и умение повелевать Тьмой не творит злобного и коварного колдуна! В этом мире все люди и нелюди руководствуются только одним — выгодой! Выгодой, ничем больше! Для себя, для своих родных, близких, для дорогих им созданий… Да для кого угодно, маргран возьми! А все эти добро, зло и прочая туфта — не более чем ширмы в театре или знамена, поднятые над головой во имя достижения собственной цели. И мне плевать, плевать, что думают обо мне и моих родных все остальные. Мне дважды плевать на то, что о нас говорят! И мне трижды плевать на все вопли фанатиков, убивших больше живых существ, чем весь род Властелинов, начиная с Раскола! И поэтому я буду поступать так, как я считаю нужным, так, как должно поступать мне, как я того желаю и хочу, как того требуют мой долг и моя честь!!! А не в соответствии с твоими представлениями, желаниями и требованиями — понятно?!
Я еще раз полыхнул глазами и, резко развернувшись, направился в глубь пещеры по оказавшемуся от меня ближе левому коридору, чувствуя, как меня терзает гнев. Двинул кулаком по ни в чем не повинной стене, рассадив кожу на костяшках пальцев, и, уже остывая, услышал голос Шамита. Голос, в котором впервые за все время нашего знакомства не было ни издевки, ни иронии:
— Эй, темный, притормози. Они пошли другим коридором.
Я медленно повернулся:
— Откуда ты знаешь, рыжий?
Оборотень усмехнулся:
— Чую.
Мы шли по тоннелю уже минут двадцать. Шамит был впереди, вынюхивая след, а я плелся за его спиной, молча костеря себя последними словами. Куда делось мое самообладание, скажите мне? В какую нору заныкалось? За пару дней я уже раза три срывался. Если все и дальше пойдет такими темпами, то к этому марханговому Храму я приду уже вконец издерганным истериком.
Идущий впереди рыжик вдруг остановился. Причем так резко, что я чуть не влетел в него носом.
— Что? — недоуменно вопросил я его спину.
— След исчез… — растерянно произнес оборотень.
— Как это — исчез? — Я обошел Шамита и поглядел в темнеющий зев хода, который троился прямо перед нами. — Испарились они, что ли?
— Да не знаю я! — вскипел мой попутчик. — Но запаха больше нет.
— Нет, ну и не надо, — пожал плечами я. — Просто теперь я поведу.
— Ты? — Оборотень ехидно сощурился. — И каким это образом? Тоже нюхать будешь?
Я хмыкнул, не обращая внимания на его подколки. Зря я, что ли, «следилку» вешал? Жаль, только сразу об этом не подумал. Хотя… С этим рыжим подумаешь ка–ак же! Аж три раза вокруг замка! Теперь простой жест пальцами, сосредоточиться, повертеться на месте.
— Нам туда. — Я ткнул в сторону левого прохода.
— А ты уверен? — недоверчиво принюхался Шамит.
— Если нет — мы всегда сможем вернуться, — пожал плечами я.
Рыжему ничего не оставалось, как последовать за мной. А меня все больше и больше охватывало странной чувство, заставлявшее насторожиться все органы восприятия, как обычного, так и магического. Что–то тут не так. Запах, как и люди, не может исчезать просто так. Они же не фантомы и не привидения. Значит… значит тут что–то иное, и оно мне заранее не нравилось. К тому же сигнал «следилки» сбоил. Если раньше он был четкий, ровный и ясный, как свет единственного костра на открытой равнине, то сейчас по нему пробегали тени. Странные такие, которых здесь быть не должно.
Я остановился и на всякий случай активизировал Хранителя. Мало ли что. Или — кто? Шамит, почуяв мое волнение, подобрался. Радужка окончательно приняла золотистый оттенок, а зрачок расширился максимально чтобы лучше видеть в темноте.
Мы переглянулись и, не сговариваясь, стали продвигаться по коридору тихо, стараясь не шуметь и внимательно изучая окружающее пространство всеми доступными средствами.
Первыми до нас донеслись звуки. Странная, тягучая, одуряющая и завораживающая мелодия властно манила к себе, обещая все, что душа пожелает. Но после общения с госпожой Линс'Шергашхт я уже очень настороженно относился ко всяческим обещаниям, и всего через мгновение нас окутал «Полог Тишины».
— Ты чего? — вскинулся Шамит, как никогда напоминая лиса, у которого отняли вожделенную мышь.
— Тебе напомнить, где бывает бесплатный никр? — Ой, зря я про него сказал, это не лучшие его воспоминания. Гм… а чей–то это меня волновать должно? Я же «злобный и коварный» темный как–никак! Постоянно об этом забываю. Попросить, что ли, Шамита напоминать?
Но, в любом случае, это помогло. Рыжик разом посерьезнел, подобрался и достал свой ножичек. Хм, а это идея… Я поднял руки к груди, и «Дыхание Ночи» зазмеилось между пальцами, готовое в любой момент сжать врага в пламенных объятиях.
Пара шагов…
Вот уже стены коридора сначала несмело, едва заметно в свете нашего маленького шарика, а затем все ярче и ярче стало освещать зарево огней, зажженных где–то за поворотом.
Еще несколько шагов — и мы осторожно выглянули из небольшой ниши, под самым потолком…
— Тхар каллас эссе те Линс'Шергашхт ак'керт! — тихо выдохнул я сквозь сцепленные зубы. «Дыхание Ночи» колючим облачком растаяло.
— Той эре! — согласился оборотень.
Нет, со светлыми стоит путешествовать только из–за того, что они умудряются влипнуть во все неприятности, открывая такое, о чем никто в империи и не догадывался!
Перед нами, в небольшом амфитеатре, служители культа Хаоса, которые считались полностью истребленными пару столетий назад, проводили один из своих ритуалов. Что он жертвенный — можно и не упоминать. Они у них все такие. А вот жертвы были нам до боли знакомы. Команда эдакая. Основная ее часть была чисто символически привязана к «Столпам ожидания» — мраморным колоннам, украшенным сверху картинами, на которых было изображено грядущее пришествие Царицы Ночи, — главное, чтоб оно пригребло нескоро! Все равно жертвы никуда бы не смогли уйти от завораживающей и отнимающей разум мелодии. Я и Шамит стояли на небольшом балкончике, от которого отходила выдолбленная в камне крутая лестница, а внизу, на алтаре божества, находилась… эльфийка.
Шамит зашипел, как вскипающий котелок, и рванулся было вперед, но я вовремя ухватил его за воротник и отбросил в глубь пещеры.
— Идиот! Ты что, хочешь, чтобы их всех прирезали на месте?
Оборотень глядел на меня абсолютно безумными глазами. Видать, понял, КТО проводит ритуал. Пришлось отвесить ему парочку затрещин, чтобы то, что заменяет ему мозги, вернулось в места своего обитания. Рыжик сморгнул и глянул на меня более осмысленно:
— Но там…
— Я знаю лучше тебя, что там! — огрызнулся я. — По–этому и не полез наобум!
— И что ты предлагаешь? — неожиданно ровным тоном отозвался Шамит.
— Что, что, — я вновь подкрался к краю ниши, — прервать обряд, что же еще.
— Но?.. — вскинулся было оборотень, но я не дал ему продолжить:
— Но не так, как ты!
— Да? Такой умный? — окрысился на меня рыжик.
— Начитанный, — отмахнулся я, следя за происходящим внизу. — У тебя оружие есть?
Шамит вновь показал свой кинжал.
— М–да–а–а… — почесал я в затылке.. — Стра–а–ашное оружие.
Еще раз глянул вниз. Времени оставалось все меньше и меньше… ой, как не хочется, ой, как я не готов…
— Значит, так, — начал я, игнорируя обиженное сопение оборотня, — сейчас мы поиграем в героев. Я спрыгиваю вниз и как можно дольше постараюсь занять всех интересной игрой в догонялки, попутно разнося все, до чего дотянусь. А ты… Ты молнией несешься к остальным, хватаешь их в охапку и, даже если они будут брыкаться, скрываешься отсюда, и чем быстрей, тем лучше. Ясно?
Шамит прищурил глаза и как–то странно поглядел на меня.
— Что? — насторожился я.
— А у тебя оружие есть? — ехидно спросил он. И припечатал: — Г–герой!
Я ухмыльнулся во весь оскал. Ха! В хранилище, помимо артефактов, есть пара очень милых штук — вот они мне сейчас и понадобятся.
Теперь надо успокоиться, чуть прикрыть глаза: по нервам ударило чувство сильной опасности, неприятия, гнев на Хаос и его прислужников, жажда боя. Верхняя губа чуть приподнялась, демонстрируя удлинившиеся клыки, глаза полыхнули алым светом, а нос хищно втянул воздух, — и внезапно в правой руке появилась тяжесть. Такая успокаивающая, дарящая уверенность в победе. Теперь поглядим, чего это я выудил…
В моих руках матово отсвечивал зеленоватыми всполохами угольно–черный клинок, даже в сумраке пещеры выделявшийся темным пятном. Серебристые узоры вдоль всего лезвия не сулили ничего хорошего представителям любой породы нечисти. Камни, вставленные в гарду, хищно подмигнули изумрудными огоньками. Обоюдоострый, он был слегка изогнут и годился как для нанесения рубящих, так и колющих ударов. Ну что, поразвлекаемся? Мое оружие чуть дернулось в руке, словно просясь поскорее в бой.
Я поднял глаза на опешившего рыжика:
— Ну и как тебе мой клинок?
Шамит молча подтянул челюсть.
Я развернулся к проему и увидел, как над лежащей на алтаре жертвой взвилось лезвие ритуального ножа. КАК?! Еще же должен быть гимн Хаосу!
Не думая больше ни о чем, я с яростным боевым воплем нашей семьи прыгнул вниз. Мой взор застилала уже такая знакомая багровая пелена, но я был ей только рад. Ни внешний вид, ни испускаемые приспешниками Хаоса запахи не придавали им ни сил, ни уверенности.
Окружающее окрасилось в два цвета — грязно–фиолетовый и зеленый. А всю грязь следовало убрать, уничтожить, разорвать на куски! Так неожиданно появившийся в моих руках клинок выл, свистел и шипел, вспарывая воздух, то чуть подрагивал, наталкиваясь на что–то покрепче, то всхлипывал на обратных ударах. Свободная от него рука раз за разом складывалась в жест активации того или иного боевого заклятия. Под сводами пещерья звенел яростный рев, вой, визг. А я горячо благодарил отца и Гойра за уроки боя, вколоченные в меня уже да уровня рефлексов.
«Всего пара минут, всего пара минут! — билась в голове единственная мысль. — Ну же, оборотень марханговый, давай!»
— Стереть, уничтожить, убить! Смерть! Смерть!! — ревело в ушах окружающее пространство.
Так и не дезактивированный маячок «следилки» постепенно удалялся в сторону. Теперь можно было уходить и мне…
Немыслимо извернувшись, я одним прыжком заскочил в нишу, из которой мы и появились, и побежал к выходу, отчаянно сигналя Триму, чтобы поскорее убраться отсюда. Я не герой. Даже и близко. Вот пусть Тери этим делом и займется. Он у нас наследник! Так пускай и занимается своими прямыми обязанностями — искоренением всего пакостного, «во всеобщее благо будущих подданных», так сказать.
Вылетев из пещеры, я вскочил на грона и рявкнул ошивавшимся рядом светлым:
— Бежим!!
Кони испуганно рванули с места от вырвавшегося из моих уст полурыка–полувоя и дробно застучали копытами по камням Марханговой тропы. А я без сил повалился на шею Триму. Он не уронит. Ой, ну и наколдовался я по самое не могу…
Лошади неспешно трусили по дороге, а я тихой кучкой бултыхался в седле Трима. Грон шел ровной рысью, не подбрасывая и не угрожая уронить меня на землю, что непременно случилось бы, будь я на обычном жеребце. Вот только странно, с чего это меня такая слабость мучает? Еще и голова боли–и–и–ит… Вроде особенно и не воевал, и не колдовал, может, виной всему это двухцветное восприятие. Ни отец, ни Гойр мне ни о чем подобном не рассказывали. Возможно, это какое–то свойство Властелинов?
По обе стороны дороги начали попадаться огромные белесые валуны, напоминающие очертаниями человеческие фигуры.
Светлые активно делились впечатлениями, пытаясь сообразить, к кому в качестве главного блюда на обед они все же попали.
Торм нежно, словно младенца, прижимал к себе сверток, из которого выглядывала странная цепь и конец то ли непонятного кинжала, то ли какого–то «артехвакта», и глядел на всех настолько счастливыми глазами, что все смешки застревали в горле. Тем более что он на них и внимания–то не обращал. Так, поглядит на тебя, счастливо–солнечно улыбнется, — все, юмор отбивает начисто.
А на лице Шамита была написана такая тяжелая работа мысли, что только усталость удержала меня от ехидных замечаний по поводу несвойственной ему деятельности. М–да, не каждый день мир встает с ног на голову, или — обратно.
Лезть в сумку на поиски чего–нибудь поддерживающего и снимающего усталость не хотелось. От головной боли лечиться тоже. Помню ведь, что ничего такого не брал. Не общеисцеляющим же заклинанием пользоваться! Лучше уж на привале поищу магические источники. Да и с Тери не мешало бы связаться и передать ему «хорошие и радостные» известия. А то бездельничает там, в лагере.
Через пару миль бравая команда — за ноги бы их всех да об угол — решила все–таки пообщаться с кем–нибудь более ли менее осведомленным.
— Шо это было? — пробубнил по–прежнему не расстающийся с «артехвактом» гном.
— Адепты Хаоса, — скривился я. Голова болела все сильнее. Еще пара минут в том же духе, и я точно начну припоминать это «светлое общеисцеляющее».
— Боги, какой только мерзости не увидишь в Темной империи, — заверещала Амата, косясь на меня. — В Светлых землях этого нет!
Я аж поперхнулся от таких заявлений:
— А паломники Янтарного Пути?!
— При… чем здесь паломники?? — тихо выдохнула Аэлиниэль.
— При том, что это они и есть! — огрызнулся я. Голова кружилась все сильнее, а в виски словно по раскаленном игле загнали.
— Не может быть!
Я только вздохнул:
— Амат, не напомнишь, как на старотемном наречии будет Хаос?
— Я не хочу осквернять речь… — нудно забубнила клиричка.
Вот так всегда! Как вытягивать их из какой–нибудь дыры, так Диран первый! А как…
— Тогда просто подтверди, что «хаос» — «Эл' тссхар»…
— Ну подтверждаю, — огрызнулась она.
— А как «янтарь» на старосветлом? — повернулся я к эльфийке.
— «Ткар'эл»… — потерянно проронила Аэлиниэль. — Но это же просто совпадение! — практически со слезами на глазах выпалила эльфийка.
— Ага, — хмыкнул я. — Конечно, совпадение! И то, что они появились в Светлых землях, после того как мой дедушка их турнул, и то, что папа неоднократно предлагал вашему Светлому Совету Объединенных Земель вырезать к маргулу зеленому этих любителей старины — второе пришествие Царицы Ночи решили устроить, маргран их за ухо! — так нет! Вы в один голос кричали: «Мы сами!»
— Значит… на Светлом Совете… Влариэль лгал… — потрясенно выдохнула эльфийка. — Но почему?! Зачем ему это?!
— Влариэль? — заинтересовался я. — Кто это? Что–то имечко знакомое. А вот где слышал, не помню.
— Тебя это не касается! — неожиданно резко отрезала Страж.
Я не успел возмутиться — в разговор вмешался Вангар:
— Диран, ты сказал, адепты Хаоса хотят возродить Царицу Ночь, но вы, темные, тоже ведь поклоняетесь ей, пользуетесь ее магией… Разве это не выглядит несколько… лицемерно?
Возможно, еще с утра Вангар бы просто обозвал меня «двуличным лжецом». А я, вероятнее всего, послал бы его к маргулу в болото… Ой, а чей–то я такой добрый? Всего лишь в болото! Возможно. Но сегодня у меня был очень тяжелый день. Сперва разговор с Шамитом, потом еще эти адепты. Теперь вот головная боль…
В общем, я не выдержал:
— Лицемерно?! Да ты вообще знаешь, что произошло при первом пришествии?! Знаешь, что посвящение — это не только способность перевоплощения, но и возможность удерживать ту Тьму, что спит в тебе?! Знаешь, вообще, как появился первый Властелин?!
— И как? — вдруг тихо спросила Тайма.
От ее спокойного голоса на меня словно ушат холодной воды вылили…
Хотите знать?! Да пожалуйста! Сами напросились! А если светлые легенды звучат не так, то это уже не мои проблемы!
— Около семи тысяч лет назад магии Тьмы не существовало. Свет был…
…Свет был переплетен с Огнем и Воздухом. Но пришли адепты Хаоса. Они приносили кровавые жертвы я проводили черные мессы. Они обращались за Грань Миров и однажды, прислушавшись к их воззваниям, в это Мир пришла Царица Ночь…
Земля содрогнулась от поступи тех, кто служил Хаосу и Линс'Шергашхт. Войны прокатились по Вольным землям… Кровь текла вместо речных вод… Говорят, именно в те годы и были потеряны пути в полулегендарное Благоземье. Хотя, есть и утверждающие, что все рассказы о нем не более чем миф. Все восточные королевства Аларийского материка превратились в безжизненную пустошь, остатком которой и по сей день является Стальная пустыня. А в центре бесплодных земель стояла Обители Царицы Ночи…
Войска Царицы шли на запад, уничтожая все на своем пути…
Но однажды нашелся смельчак, решившийся проникнуть в Темную цитадель, попытаться убить ту, что принесла столько горя на земли Аларии. Семнадцатилетним мальчишка. Побратим князя эльфов, голубоглазый мечтатель.
Он был схвачен, едва проник в замок. И одним богам известно, как он смог пережить неделю пыток…
— Надо же… Еще жив… — прозвенел где–то вверху мелодичный девичий голосок.
Небытие накатывало серыми упругими волнами. Кружилась голова. Болело все… Даже то, что болеть не могло.
Он, растянутый на пыточном колесе, медленно открыл глаза. Белки покраснели от лопнувших сосудов.
Рядом замерла неясная фигура, укутанная в темный балахон. На голову был накинут капюшон. Юноша попытался заглянуть под него, но там не было ничего…
Лишь Тьма, расцвеченная вспышками звезд. От увиденного вновь закружилась голова. В лицо плеснули водой.
— Жив, миледи, жив, — угодливо пробормотал кто–то из дальнего угла пыточной.
В рукаве балахона мелькнула изящная девичья рука с кольцом в виде свернувшейся змеи.
Она медленно провела тонкими пальцами по его щеке:
— Бедный мальчик… Бедный глупый красивый мальчик… Еще несколько минут — и ты умрешь… Искра жизни почти покинула твое тело… Но ты ведь хочешь жить?
Царица Ночь вытащила из воздуха белоснежный кружевной платок и ласково, почти нежно промокнула тонкую струйку крови, вытекшую из уголка рта пленника.
— Взамен на что? — прохрипел он.
— Ты станешь моим рыцарем, моим паладином.
— Я не предам друзей!
— Кто говорит о предательстве? — звонко рассмеялась она. — Те, кого ты называешь друзьями, отвернулись от тебя намного раньше! — Она провела кончиками пальцев по неестественно вывернутым дыбой суставам, вызвав новый удар боли.
— Я не предам…
— Подумай! Они не помогли тебе в беде! Они забыли о тебе, едва ты пересек пределы моего замка!
— Я не…
— А может… твои «друзья»… боятся тебя? Ведь в тебе спит огромная сила! Пробудить которую могу лишь я! И тогда… О! Тогда ты станешь одним из величайших магов. Нет, они не боятся! Они ненавидят! Они специально послали тебя на верную гибель. Подумай об этом! — И новое прикосновение, новый удар боли…
Он прикрыл глаза, и хриплый выдох прошелестел в пропитанном болью воздухе.
— Я согласен…
Капюшон, скрывающий Тьму, вплотную приблизился к его лицу, и тонкие черные щупальца, вырвавшиеся из–под него, опутали тело юноши…
О более ранних, неудавшихся опытах по приобщению к Тьме Царица Ночь решила не говорить…
Он стал ее паладином, ее рыцарем, ее слугой.
И в эти дни им был выкован Ал'Дзаур. Он вложили в этот клинок силу Стихий, сбалансировал его магией крови и отполировал Тьмой…
Точильный камень медленно и даже как–то неохотно касался лезвия. Угольно–черный металл по обе стороны от дола [7]приобрел зеркальный блеск, и даже серебристые узоры, украшавшие клинок от пятки до острия не могли скрыть этого. Лезвие же было дымчатым, словно обернутое облаком.
— Кто сделал этот меч? — тихо спросила Тьма из–под капюшона.
Камень на мгновение замер, а затем вновь продолжил свой неспешный путь.
— Я.
— Зачем он тебе?! Я чувствую, это страшное оружие! Им можно убить даже… — Она запнулась.
Он поднял взгляд и некоторое время молча смотрел на нее.
Он мало изменился за прошедшие два года: те же черные чуть вьющиеся волосы, голубые глаза… Перевоплощение происходило лишь во время боя, когда Тьма вырывалась наружу, а взгляд затмевала алая пелена.
— В свое время Ал'Дзаур пронзит сердце того, по чьей вине я стал вашим паладином, миледи.
Тьма скрывала ее лик, но по голосу было слышно, что Царица Ночь улыбнулась:
— Мой рыцарь. Мой Властелин…
Она нежно провела ладонью по его щеке.
И вот настал день, когда войска Царицы Ночи вошли в Дубраву, столицу Лесного княжества. Одним из пленников стал Светлый князь Мирноэль…
Тугая веревка до крови натерла связанные за спиной запястья, но он шел, вскинув голову и скользя презрительным взглядом по ровным рядам армии Тьмы. Гнилой помидор, брошенный из толпы гоблином–недоростком, растекся грязно–багровым пятном на колете, но князь даже не ускорил шага.
До победителей оставалось несколько футов, когда он остановился. Взор серых глаз скользнул по фигуре, скрытой балахоном, и скрестился со спокойным взглядом Властелина.
— Мой рыцарь! — разнесся над толпой легкий девичий голос — Ты хотел предать смерти этого эльфа! Он предал тебя! Не помог в беде! Действуй! — В голосе зазвенело торжество.
Он медленно опустился на одно колено, коснулся губами ее тонкого запястья.
— Вы уверены, госпожа? — Быстрый взгляд из–под ресниц.
— Действуй!!!
Он одним рывком взвился на ноги… Темное лезвие полыхнуло в закатных лучах и, насмешливо свистнув, вонзилось в грудь Царицы Ночи…
— Как ты мог? — тихо выдохнула она. — Ты солгал мне? Мне?!
— Я сказал правду, миледи. А вы просто не так меня поняли.
Лишенное военачальников войско адептов Хаоса было разбито за пару месяцев.
Но уже по прошествии нескольких дней после победы он стал замечать тихие шепотки, струящиеся за спиной, косые взгляды, вскользь брошенные насмешки…
Он откладывал этот разговор до последнего и решился на него лишь спустя месяц…
Мягкий ковер из трав глушил шаги. В вышине щебетали птицы. И шестерка эльфов, следовавших на почтительном расстоянии от князя, разумеется, не могла слышать его разговора с Властелином.
— Ты… окончательно решился на это? — тихо спросил Мирноэль.
— Да. Я не могу, — как от боли скривился его собеседник. — Не думал, что когда–нибудь скажу это, но Дубрава давит на меня. Я… Я не могу. Просто не могу оставаться здесь. Прощай.
Он развернулся, сделал несколько шагов… Стражники обнажили мечи.
— Что это значит, Мирн? — холодно поинтересовался Властелин, не поворачиваясь к эльфу.
— Ты не понимаешь? — тихо проронил Светлый князь. — Я не могу позволить тебе уйти. Ты опасен.
— Что?! — Казалось, он не поверил своим ушам.
— Ты — опасен! — громче повторил князь. — Я. Не. Могу. Позволить. Тебе. Уйти.
— Ты, я вижу, хорошо подготовился к разговору, — криво усмехнулся его собеседник.
— Я боялся его.
— Боялся? И что теперь? Ты поднимешь руку на побратима? А как же те клятвы, что мы давали в детстве? Почему ты мне не веришь?
— Ты предал меня один раз, сможешь повторить это вновь!
— Я не предавал тебя! Я спас тебе жизнь!
— Если бы ты убил ее раньше, не было бы стольких смертей… — горько обронил Мирноэль.
— Тхар каллас эссе те Линс'Шергашхт ак'керт! — впервые за время разговора взорвался он. — Если бы ты помог мне в ее замке, не было бы ничего этого!
— Не клянись ее именем, — чуть слышно прошептал эльф. — Я не мог тебе помочь.
— Были минуты, когда я мечтал лишь об одном — о смерти! Неужели тот, кто показал мне тайный ход в замок, не мог принести отвара белладонны, сока цикуты?!
Пока они разговаривали, подходили новые и новые воины. Аллею уже перегородили не менее полусотни. Еще столько же окружило спорщиков. Луков не было ни у кого — существовала опасность попасть в князя — лишь хищно блестели мечи…
— Может, ты передумаешь, Мирн? — все еще на что–то надеясь, спросил он.
— Прости…
Властелин даже не стал обнажать меча. Просто прошел сквозь строй, как сквозь натянутый лист бумаги. Кто–то отлетел в сторону, кто–то попытался его остановить и согнулся пополам, прижимая к груди сломанную руку…
Выйдя из толпы, он на пару секунд оглянулся и, не говоря ни слова, пошел дальше. До края аллеи оставалось всего несколько шагов, когда эльф тихо спросил:
— И… куда ты?
Еще один быстрый взгляд и короткая усмешка, обнажившая в безгубом оскале акульи зубы:
— Думаю, Обитель Царицы Ночи — Кардмор — станет хорошим пристанищем для парии. А еще… — в его голосе зазвучала горечь, — я надеюсь, наши пути больше не пересекутся, Мирноэль.
Его сын стал основателем Темной империи, а менее удачные «эксперименты» Царицы Ночи положили начало родам старшей знати…
Проронив последнее слово, я замолчал, уставившись пустым взглядом вдаль и механически крутя на пальце так и не снятый перстень Хранителя. Древняя история… Не думал, что она так заденет меня.
— Это ложь! — ввинтился в воздух выкрик Аматы. — Царицу Ночь убил пресветлый Дариэн, который после совершения этого подвига удалился в скит и, прожив там пять лет, был живым взят на небеса в чертог великого Доргия!
Странно, но рассказ практически изгнал головную боль, так что спорить не захотелось. Я пожал плечами!
— Можешь считать это ложью. Но первого Темного Властелина звали Кронэл ас'Дариэн.
Клиричка возмущенно забулькала, но Вангар вдруг тихо поинтересовался:
— Но… Если твой предок убил Царицу Ночь, то как вы, темные, можете взывать к ее силе? Почему вы вообще способны управлять Тьмой?
Гм… Им что, Шамит, пока я адептов в капусту рубил, рассказывал, почему темные маги являются темными? Он что, повторял мой диалог в пещере? Гм… Не ожидал такого от рыжика. Честно, не ожидал.
— Почему? По кочану и по капусте! — хмыкнул я. Сколько мне было тогда? Лет восемь?
— Пап, ну все–таки! — затеребила отца за рукав Марика. — Если все это правда, то как ты можешь колдовать?!
Отец тяжело вздохнул, присаживаясь на невысокую табуреточку:
— Ладно, расскажу. После гибели в нашем Мире, Линс'Шергашхт спит за Гранью Миров, скованная цепью. Ваш пра–пра–пра… ну, в общем, далекий дедушка получил доступ к ее силе. Это как тоненький ручеек, по которому струится магия Тьмы. Линс'Шергашхт спит, но сон ее чуток, и любое оскорбление, любое вскользь брошенное слово, может послужить толчком к ее пробуждению. Именно поэтому, находясь во Тьме, надо быть предельно вежливым. Малейшая грубость — и Тьма вновь воцарится на этих землях.
— А может, — тихо протянул «умненький–благоразумненький» Теренс, — стоит отказаться от магии? Чтоб ее не разбудить?
Я как раз завязывал узелком тоненькую, струящуюся между пальцами алую молнию (нет, ну это ж так здорово: складываешь пальцы вот так, легкий толчок энергии и…), а потому аж поперхнулся от таких заявлений. Молния, зло зашипев, соскользнула с рук, ринулась к Тери и попала ему… пониже спины. Брат аж подскочил на месте и зло оглянулся на меня. Я ответил ему невинным взглядом. Я нечаянно! Честно. Нет, но отказаться от магии… К счастью, папа оказался умнее Тери.
— Это невозможно, — покачал он головой. — Стоит только на миг показать свою слабость — и в эту щель ударят светлые. А они боятся, что мы можем поступить так же, и потому не откажутся от своей магии. Это с одной стороны. А с другой… Тьма — не только за Гранью Миров. Любая душа — поле битвы Тьмы и Света, Добра и Зла… У Властелинов это видно наиболее отчетливо. Посвящение не только и даже не столько дает возможность перевоплощаться — это возможно и до проведения обряда, — а позволяет контролировать Тьму, что живет в тебе. И пытается вырваться лет, обычно, в девятнадцать…
— Аргал! — закричала мама из дальнего края оранжереи. — Прекрати забивать детям голову всякими ужасами! Они от этого плохо едят!
Уже поднимаясь на ноги, отец едва слышно и очень горько обронил:
— Клещ. Крохотный клещ, впившийся в шкуру пса и считающий себя его повелителем…
Слова, оброненные вскользь, каленым железом отпечатались в памяти. Я тихо повторил их про себя. Надо, наверное, взглянуть правде в глаза. Убегая из Кардмора, я пытался не только избежать вечного сюсюканья, но и… ответственности? Да, похоже на то… А события последних дней заставили вновь вспомнить, кто я.
Лука седла уже скоро будет являться мне в снах, до такой степени я изучил ее взглядом, когда…
— Стойте! — неожиданно выкрикнула эльфийка.
Я, вскинув голову, резко натянул поводья. Что за?.. Команда, удивленная не меньше меня, уставилась на эльфийку.
— В чем дело?! — потянулся к мечу Вангар.
— Нельзя идти дальше! — напряженно бросила Аэлиниэль.
— Почему?
— Здесь повсюду разлита такая тоска… Боль — она… она смешана с ненавистью…
В глазах Торма, не прекращавшего обниматься со своим «артехвактом», было ясно видно сочувствие. Мол, бедная, несчастная, адепты, похоже, по голове слишком сильно настучали.
Эльфийка, словно почувствовав эту жалость, одарила молчаливого гнома хлестким взглядом, а потом резко повернулась ко мне.
— Диран, неужели даже ты ничего не чувствуешь? — В ее голосе чуть ли не слезы звучали… А я–то здесь при чем? — Диран, ну неужели?! Кристаниэль ведь не стала Стражем лишь потому, что уехала из Дубравы!
Как–кая Кристаниэль?! Мама?
Я так и замер с открытым ртом, переваривая услышанное. Мама — Страж?!
Эльфийка умоляюще смотрела на меня (Шамит ревниво дернулся).
— А… что я должен чувствовать? — внезапно осипшим голосом поинтересовался я.
— Тоска. Боль. Печаль. Злоба. Отчаяние. Они переплетены с ненавистью… Сильной, настолько сильной, что обволакивает, тянет вниз, давит…
На последнем слове Страж резко обмотала поводья вокруг передней части седла. Лук с наложенной на тетиву стрелой сам появился в ее руках.
Команда словно дожидалась этого. Блеснул в солнечном свете меч–бастард в руке Вангара. Шамит легкой тенью соскользнул на землю, одновременно вытягивая из сапога стилет. Растаявшее золото затопило радужку… Гном, мгновенно засунув обмотанный тряпкой «артехвакт» в расстегнутую суму, обеими руками вцепился в лежащую поперек седла секиру. Тайма медленно потянула стрелу из колчана, а в руках Аматы зазмеились золотые молнии «Небесного Огня».
Вот не понимаю я! Если они так шустро к бою готовятся, почему их постоянно то рабовладельцы, то гоблины ловят?
Съехидничать по этому поводу я не успел. Может, тут сказалась усталость, свинцовым шариком катающаяся по мышцам, или отозвалась головная боль, но… та самая тоска, та печаль, о которой говорила Аэлиниэль, вдруг накрыла меня, словно тяжелым одеялом. Я почувствовал, как она пеленой обволакивает, сжимает, тащит куда–то вглубь… Резко мотнул головой, отбрасывая это странное чувство, и замер, вцепившись в поводья, хватая ртом ставший вдруг таким необходимым воздух…
Поймал сочувствующий взгляд мгновенно все понявшей эльфийки и, фыркнув, пришпорил Трима. Да в гробу я видел всю эту тоску, печаль и прочую белиберду! Ну… или хотел бы видеть…
Но стоило грону сделать шаг, как перед носом Трима закружились плотные клубы зеленоватого дыма, формируя какое–то подобие человеческого тела. Лопоухая голова. Коротенькие ручки. Торс, покрытый шерстью… Копыта… Рога…
Той эре!
— Х–хто это?! — потрясенно выдохнул гном.
— Маргул? — неуверенно предположил я, натягивая поводья.
— Маргран? — поддержала диалог Аэлиниэль. Существо скорчило обиженную мордочку:
— И между прочим — марханг!
Марханг?! Живой?! Не, я понимаю, боги… Я вон лет пять назад в храме видел явление богини плодородия Тирелены, когда она предсказала, что в южных провинциях, граничащих со Стальной пустыней, будет неурожай… Но то ж богиня! А это — марханг… Никогда не думал, что они существуют.
— А разница? — мрачно поинтересовалась Амата.
Клиричка никак не могла определиться, какое же атакующее заклинание может ей понадобиться. Появившаяся на пару мгновений «Зеленая Плеть» сменилась наброском для «Звездного Дождя». Тот в свою очередь превратился в запрыгавший между пальцев «Комок Снега»… Волосы клирички то вставали дыбом, то спокойно укладывались в нормальную прическу. Наконец, зеленоволосая остановилась на банальном «Мече Света».
У меня от одного взгляда на золотой луч, вырывающийся у нее из ладони, мурашки по коже побежали. Черный палаш, который я продолжал удерживать в руке, недовольно дернулся.
— Есть разница, — злобно ощерился этот самый мар… кто–то там. — Я сильнее, чем маргул!
Ну–ну…
А рогастик между тем продолжал разоряться:
— Короче! Вы делаете еще несколько шагов, я вас превращаю в камни, и мы мирно расходимся!
В камни?! Только тут, приглядевшись, я заметил, что те валуны, громоздящиеся по краям дороги… Т'кере! Они ж действительно… Вон тот на самом деле похож на гнома, вцепившегося в секиру, другой — на оскалившегося гоблина, третий — оборотня, не успевшего полностью сменить облик…
— А с чего ты взял, что у тебя получится нас превратить? — ровным голосом поинтересовался Вангар.
— Ой, да ладно вам! — скривился марханг, переступив с копытца на копытце. — Меня ж поставили никого не пускать в обе стороны, вот я и делаю свое дело. Убить вы меня не сможете… Ну загадаете вы мне, как полагается в таких случаях загадку, только я же и так все их знаю. Представляете, как мне надоело здесь торчать?! Так зачем тянуть? Может, сразу попревращу, а? — уныло протянул марханг.
— Вот еще! — возмущенно выпалила команда. — Положено загадывать — вот и загадаем!
М–дя… Согласованность у них, конечно.
— Ну ладно… Загадывайте, — вздохнул рогатый. — Так и быть, я сегодня добрый. Каждый по одной.
Начинал, конечно, Вангар. Естественно! Он же у нас гла–а–а–а–вный… И спросил он:
— Кто ходит на рассвете на трех ногах, днем — на двух, перед закатом — на четырех?
Не, я дурею! Спросить такую белиберду? Даже младенец знает, что правильный ответ — «хромой неистинный оборотень»!
Естественно, марханг все сразу отгадал…
Задачки остальных г–героев тоже не отличались оригинальностью. Нет, ну честное слово — вопросы такие детские… Я, конечно, понимаю, что в такой ситуации много не понапридумываешь, но все–таки.
Наконец, подошла моя очередь. Конечно, обычная загадка тут бы не пригодилась. Он же сказал, что помнит все ответы, — так смысл?
И вдруг, когда я уже был готов спросить что–то такое же глупое, как и члены команды, меня озарило:
— Что появилось раньше, курица или яйцо?
Банально, не спорю, но…
Через пару минут после того как марханг впал в глубокий ступор, я похлопал его по плечу и предельно вежливо поинтересовался:
— Мы можем идти?
— Да–да, идите! — отмахнулся он, напряженно высчитывая: «Если курица появилась раньше, она должна была вылупиться…»
Команда радостно ломанулась вперед, а я задержался.
— Ну чего тебе еще? — поднял на меня взгляд рогатый.
— Нечестно получается, — пожал плечами я. — Ты, если бы победил, мог превратить нас в камни, а что, победив, получаем мы?
— Жизнь, конечно! — удивленно уставился на меня марханг, забыв даже о курице с ее яйцами.
— Все равно нечестно. Я хочу еще получить ответы на вопросы.
Команда, замершая в нескольких футах от нас, удивленно прислушивалась к нашему диалогу.
— Сколько? — прямо спросил марханг.
Честно говоря, я бы хотел выяснить только одно — кто поставил его на этой тропе. Но он же наверняка начнет увиливать!
— Десять! — загадывать так по максимуму!
— Два, не больше!
— Восемь?
— Четыре.
— Шесть?
— Пять!
— Идет, — хмыкнул я.
— Ну?
— Не нукай — не запрягал… Кто тебя здесь поставил?
— А я знаю? — ощерился марханг. — Он мне не представлялся. Вызвал из–за Грани и все!
Я задумчиво потер подбородок. Не представлялся, значит?
— А как он выглядел? — второй вопрос.
— Эльф как эльф, — пожал плечами рогатый, — остроухий, блондинистый.
Аэлиниэль, внимательно прислушивающаяся к разговору, испуганно ахнула.
— Какие–нибудь особые приметы есть? — третий.
— Откуда?!
— Ясно, — вздохнул я, направляясь к «Команде Светлых Героев».
— Эй, — истошно заверещал марханг мне вслед, — а остальные вопросы?!
— Оставь их себе, — хмыкнул я. Все что хотел, я и так узнал.
И мы поехали дальше. Кровожадная клиричка все время оборачивалась и жалобно канючила: «Но он же нечисть! Можно я его — молнией? Ну хоть одной? Ну хоть немножко?»
Вангар постоянно ее одергивал — идиллия, одним словом…
Наконец, когда фигурка марханга уже была не видна, клиричка подыскала себе новую жертву — гнома:
— Торм, а Торм, а что это ты такой скучный и молчаливый?
Я удивляюсь, а чего тогда она такая веселая и радостная?
— Думаю! — мрачно буркнул гном.
«Чем?!» — чуть не брякнул я, но вовремя сдержался и только, фыркнув, спрятал палаш, который все еще продолжал держать в руке, туда, откуда его взял (в общем, куда–то).
Клиричка оказалась более дипломатичной:
— О чем?
— О богах и маргулах этих хоршоховых!
— А что с ними не так? — удивилась Тайма, отводя за ухо прядь серебристых волос.
— Есть боги–Создатели, есть — Разрушители, — начал перечислять гном. — Есть Боги, есть демоны: те самые марханги, маргулы… А Царица Ночи хто?
Е–мое! Ну что тут непонятного?! Возмутиться я не успел. В разговор вмешалась эльфийка:
— Как ты верно заметил, Торм, у нашего Мира есть свои Создатели и Разрушители. Но, кроме нашего Мира, есть и другие, скрытые за Гранью… Царица Ночь пришла оттуда и для кого–то, для какого–то Мира является Разрушительницей, для другого Создательницей.
— О как! — хмыкнул гном, разглаживая рукой бороду.
— Значит, — вклинился в разговор напряженный голос Шамита, — то, что Диран рассказывал о первом пришествии… правда?
Эльфийка перевела печальный взгляд на оборотня:
— В наших летописях слегка по–другому расставлены акценты… Мирноэль не желал смерти Дариэна. Он рассчитывал, что Властелин будет жить в Дубраве. Под надежной охраной.
— Золотая клетка все равно остается клеткой, — вдруг тихо бросил Вангар.
Э? А чего это он? Мне показалось, или он меня защищает? Что–то в последнее время в лесу стало много живности дохнуть. Причем крупной.
— Надо же, — криво усмехнулся оборотень, — какая ирония. Светлые отказались принимать на своих землях многоликих, считая их предателями, а темные…
Я начал закипать. Да что он себе позволяет?! Да если он сейчас посмеет назвать меня «предателем»!.. Но Шамит вдруг покосился на меня и, оборвав свою речь на полуслове, тихо произнес:
— Извини.
А… Э… Он извинился? Передо мной? И Вангар чего–то за меня заступается… В конце концов, что здесь происходит?
Остановились мы только на закате (теперь уже вся команда хранила непривычное молчание, переваривая недавние события), наскоро перекусили.
Когда все расползлись по своим спальным местам, отдыхать после такого насыщенного (по мне — так чересчур насыщенного) приключениями дня, я направился за скалу, так как для связи мне требовалась поддержка госпожи Линс'Шергашхт, а светлые уж очень неадекватно реагируют на все проявления темной магии.
Оставшись наедине с бархатно–черной ночью, слегка подсвеченной лишь серебристыми шляпками звезд, я приготовился расслабиться, как вдруг услышал тихие шаги. Честно, если бы не слух Властелинов, я бы ни марграна не заметил.
Тут же вспомнилась встреча с мархангом, и я ухмыльнулся от уха до уха. Ха! С кем тягаться вздумал! Зато и я кое–что узнал… Выяснить бы еще, кто этот эльф… И зачем ему надо было мешать всем проходить по тропе? Нарушали чуткий сон?
— Ну? — спросил я у подмигивающих звезд, не дождавшись вопроса от пришедшего.
— Колдовать будешь? — поинтересовалась темнота голосом Шамита.
— И что? — Я даже не обернулся. Лень.
— Отдохнул бы. Страшно глядеть.
Ик? Он что, обо мне заботится?! Или у меня галлюцинации от усталости начались?
— Надо, рыжик, надо… — вырвалось у меня. Темнота за спиной гневно зашипела:
— Я не рыжик! — И удаляющиеся шаги явно вознамерились пробудить во мне чувство вины.
Хе, пусть привыкает! Ему полезно.
Ладно, хватит мечтать, а то не спать вторую ночь подряд мне очень не хотелось.
Я собрался и мысленно потянулся к своему Хранителю. Кольцо на пальце стало пульсировать в такт сердцу. Мы с ним стали одним целым. Теперь потянемся к Хранителю братца. Ух, куда ж это его занесло, что сигнал такой слабый? Хранитель Теренса отзывался еле–еле. Мне нужен источник… Не раздумывая, я опустился на одно колено и склонил голову. Старые, почти забытые слова темного наречия серебристым звоном отдались в лабиринтах скал:
— Шеллес Линс'Шергашхт. Илла ранг'элссе, ми'тасса…
Ночь дрогнула, откликаясь на зов. Я почувствовал, словно у меня за спиной раскрылись невидимые крылья. Огромные и мощные. Я взлетаю вверх, к колючим звездам, закладываю вираж и зависаю на месте. Отчаянно хотелось полетать, поноситься в воздухе, но я звал Ночь на помощь не для этого. Так что — вновь найти Хранителя брата, скользнуть вдоль сигнала и… уткнуться носом в ворсистый ковер. Это еще что?!
Я поднял голову и оглядел странную комнату. В нашем замке таких нет, это точно. И вид из окна… Горы, горы и еще раз горы. Рабочий стол — видимо, это кабинет — куча бумаг на отдаленно знакомом языке, какие–то расчеты и… не пойми что. Зеркало… Но в нем никто не отражается. Это что, я — привидение? А… здорово!! Это же можно творить, что угодно, и никто тебя не увидит! Только вот время… Тихий шелест песка в часах слышен даже здесь. Ладно, где же источник сигнала? В высоком ворсе ковра блеснуло кольцо. Нет, Тери таки надо сделать выговор. Чего это он раскидывается Хранителем, а? Можно подумать, что если ему осталось всего лишь месяц или два до инициации, то он может делать все, что угодно?!
Я наклонился за кольцом, но оно, почуяв кого–то из рода Властелинов, неожиданно развернулось в стальнукя змейку и скользнуло прочь.
Не понял… Да что тут такое происходит?!
Бросившись за блескучей полоской в погоню, я головой вперед пролетел сквозь дверь (точно, привидение!), пронесся сквозняком по коридорам и с разгону влетел в какую–то комнату. В ней у зеркала сидела девушка и смотрела перед собой пустыми глазами. Змейка скользнула к ее ногам и вновь свернулась кольцом.
Та–а–ак… Я почувствовал, как губы сами по себе разъезжаются в ехидной ухмылке. Попа–а–ался, братец! Нет, это ж надо, ни с кем даже не поделился, что девушку себе завел! Значит, у Тери невеста… Я осторожно обошел комнату, заглянул в шкаф и за портьеры (банально просунув туда голову), покосился на странную длиннохвостую зверушку не больше фута величиной, мирно почивавшую в дальнем углу на ворохе атласных подушек, и подобрался вплотную к хозяйке сих апартаментов. А ничего, вкус у Тери есть…
— Эй, — негромко окликнул я ее, — ты меня видишь?
Расческа даже не дрогнула, продолжая равномерно скользить по и без того идеально уложенным волосам.
Я пожал плечами, поднял кольцо, даже не сделавшее попытки ускользнуть, взвесил в руке, еще раз глянул на девушку и… вновь расплылся в ехидной улыбке. Братец явно заслуживает хо–о–орошего пинка! Вот, например, такого!
Пойманная на взлете тонкая девичья рука не успела вздрогнуть, как я надел кольцо Тери ей на палец, произнося:
— Именем Линс'Шергашхт, храни и оберегай! Да падет ее гнев на преступившего! — Формула старая, так уже никто и не говорит, но теперь попробуй покусись на владельца сего перстня. Если что потом останется — так только покусалки… Для опознания, так сказать.
Да и Тери теперь точно никуда не денется! Влюбится и женится, хи–хи!
Девушка вздрогнула, моргнула, перевела недоумевающий взгляд на меня и раскрыла рот, явно намереваясь завизжать.
— Нет! — Я не хотел кричать, ну честное слово, так получилось.
Испуганно ойкнув, девушка вжалась в угол, глядя широко открытыми глазами.
— Извини, я не стремился тебя напугать, — покаялся я. — Я просто искал Тери, а нашел тебя…
— Тери? — переспросила девушка, странно всхлипнула и… разревелась. Я растерянно заморгал, глядя на этот обильный слезоразлив.
— Ты это, ты… чего? — осторожно прикоснувшись к ее плечу, спросил я.
Рыдания стали еще сильней.
— Ну ладно, ну хватит. — М–маргул! Никогда не знал, как успокаивать рыдающих девушек, и знать не хочу. — Ну вот, хочешь никровый пряник?
В руке появился сдобный, большой, с зажаристой корочкой пряник, на верхушке которого задорно ухмылялось ехидное клыкастое солнце. Девушка недоуменно глянула на сего монстра, чуть улыбнулась, осторожно взяла, а потом вытерла глаза и тихо–тихо произнесла:
— Спасибо…
— Да не за что, — махнул рукой я. Песок неумолимо зашипел, намекая, что времени все меньше и меньше. — Слушай, — заволновался я, — передай Тери, что в пещере у Марханговой тропы — логово адептов Хаоса!
Окружающее пространство заколебалось и властно потянуло меня назад, на так доставшую меня тропу.
— Как тебя звать? От кого это передать? — ринулась вперед девушка.
— От Ди! — Я махнул рукой и… чуть не расшиб нос о каменистую землю.
Голова гудела, как расколотый медный колокол, руки мелко дрожали, а вставать на ноги я и не рискнул. Не хотелось влететь лбом в камни, а потом утром выслушивать ехидные замечания и комментарии рыжика.
Той эре, да что ж со мной творится?! Я вообще до этого, мархангом любимого Храма дойду?! Вот что–то мне все больше и больше кажется, что такими темпами я загнусь раньше, и будет у светлых очередной великим праздник.
А вот обойдутся!
Кое–как поднявшись на подгибающиеся ноги, я едва ли не ползком добрался до лагеря, рухнул на свой плащ и мгновенно вырубился. Уже засыпая, я вспомнил, что так и не передал Гилу воспоминаний Шамита…
Проснулся я, когда нахальный луч солнца, копьем вырвавшись из–за гор, нагло забрался под крепко зажмуренные веки. Сладко, до хруста в суставах потянувшись, я раскрыл глаза и улыбнулся. День обещал быть хорошим. И усталости я почти не чувствовал. Спасибо тебе, Ночь.
Светлая команда с любопытством покосилась на меня, но от вопросов воздержалась. Или думали, сам все расскажу, или боялись, что пошлю. Назад по тропе.
Завтрак также прошел довольно необычно, по сравнению с предыдущим опытом. Безропотно приняв мои продукты, Тайма быстро соорудила что–то горячее, пустив в дело одного из подстреленных эльфийкой зайцев. Второго единодушно скормили Триму. Он едва не подавился от удивления. Не, светлые явно садисты! А если бы подавился? На ком бы я тогда ехал?
За импровизированным столом тоже царило приподнятое настроение. Во всяком случае, несколько шуток, произнесенных Вангаром, не остались незамеченными. Видимо, ощущение конца пути заметно повышало настроение окружающим. Еще бы — всего–то только и осталось, что спуститься к морю, сесть на корабль, доплыть до Южного Харнора, еще пара дней — и мы на месте. А сегодня все покидали пределы Темной империи… Ну или планировали это сделать. Ведь если учесть привычку данной компании влипать во все мало–мальски значимые переделки, это путешествие имеет шанс растянуться на месяц.
Гилберт Алентарский мрачно перебирал бумаги, кипой лежащие на столе. Счета, счета, сплошные счета… При изучении всех этих документов создавалось впечатление, что Мореания просто–напросто утопала в долгах! А ведь все налоги поступали в казну Темной империи исправно, и наместник даже дополнительных дотаций не требовал! В общем, Его Высочеством овладевала самая что ни на есть черная тоска.
А ведь еще позавчера все было так хорошо…
Черный дракон, оглушительно хлопая крыльями, медленно опустился на заросшее луговыми цветами поле перед городом. Стражники замерли на парапете у крепостной стены и удивленно смотрели, как на землю спрыгнула маленькая, по сравнению с драконом, человеческая фигурка. Голос, усиленный магией, разнесся подобно удару колокола:
— Я желаю видеть наместника Темной империи в этой стране!
Ждать Гилберту пришлось недолго. Уже минут через семь перед прилетевшим остановился выехавший из города на гроне мужчина в сопровождении шестерки воинов.
Гилберт поправил чуть сбившуюся в сторону во время полета корону, пустив изумрудами солнечных зайчиков.
Наместник мгновенно спал с лица и, спрыгнув на землю, склонился в низком поклоне:
— Чем могу служить, милорд?
— Первое нарушение, — меланхолично протянул Второй Рыцарь Тьмы, — неправильная форма обращения и вышестоящим.
Конечно, при других обстоятельствах Гилберт бы только порадовался, что не выполняются все положенный формальности — пожалуй, только Теренс, как наследник престола, не тяготился придворным этикетом, — но сейчас… Если то, что сказал оборотень, правда… Зверствовать — так по полной! Чтоб у всех поджилки затряслись!
— В–ваш–ше Величество… — бледнеющий на глазах наместник решил, что лучше преувеличить, чем преуменьшить. — Я…
— Высочество, — не меняя тона, зевнул Гилберт. — Второе нарушение…
— Вы–вы–Высочество, — поспешно согласился наместник, начиная подозревать, что ни к чему хорошему визит принца привести не может. — Конечно же, я хотел сказать — Высочество! Я…
— Где я могу найти барона Кенсарда? — перебил его Гилберт, скучающим взглядом окидывая стены замка. — В какой части Мореании?
Лицо наместника залила неестественная бледность:
— Э–э–это я… Ми–ми–милорд…
Пронзительный взгляд зеленых глаз, казалось, прожигал насквозь:
— Десять лет назад этот титул принадлежал вам?
Наместник судорожно кивнул:
— Я… получил баронство Кенсард пятнадцать лет назад по наследству, после смерти отца.
— Как ваше имя… барон?..
— Аларик Дорэйн, милорд, но я по–прежнему не понимаю, чем может быть вызван ваш ви…
— Оч–чень интересно, — медленно процедил принц, а потом перевел взгляд на наместника: — Объявите, что через два часа здесь, перед городом, должно присутствовать все взрослое население.
Барон Кенсард тоскливо вздохнул.
Через два часа луг перед городом был затоплен народом. Толпа, подобно бурной реке вытекала из города, сбиваясь в водовороты, разбегаясь на узкие ручейки, и замирала, словно натолкнувшись на невидимую стену, футов за двадцать до лежащего дракона.
Барон Кенсард замер в почтительном отдалении:
— Все прибыли, Ваше Высочество!
— Все? — медленно переспросил Гилберт, окидывая задумчивым взглядом толпу.
— Ну… Осталась только стража на стенах.
Гилберт перевел взгляд на барона — того сразу же бросило в пот — и тихо поинтересовался:
— Почему здесь только люди?
— П–простите?
— Где представители остальных рас?! — От голоса принца веяло ледяным холодом и кое–чем похуже.
Где–то на горизонте тревожно откликнулся гром.
В толпе действительно были ТОЛЬКО люди.
Не было ни шумливых гоблинов, ни молчаливых орков, ни мрачных гномов… Может, еще затесалось несколько оборотней, но не заглядывать же каждому присутствующему в глаза? Для Темной империи, испокон веков славящейся своей многорасовостью, это было очень странно. Если не сказать — страшно.
— Они… решили покинуть Мореанию.
— Покинуть?! — хмыкнул Гилберт. — Что–то я не слышал, чтобы императора извещали об огромном количестве беженцев, решивших «покинуть» Мореанию.
— Не беженцев, — осторожно поправили его. — Переселенцев.
Второй Рыцарь Тьмы окатил его еще одним ледяным взглядом, и вассал стушевался.
Следующие слова Гилберта услышали даже стоящие на воротах стражники. Гулкий голос разнесся над землей и отозвался далеким блеском молний:
— Аларик Дорэйн, барон Кенсард, наместник Темной империи на землях Мореании! Я, Гилберт ас'Аргал, герцог Алентарский, Второй Всадник Ночи и Рыцарь Тьмы, обвиняю вас! Я обвиняю вас в злоупотреблении полномочиями, что привело к смерти полноправных подданных Темной империи! По законам Темной империи, вы, как старший дворянин, можете выбрать между Судом императора и Судом богов! Выбирайте!
Взгляд барона Кенсарда остекленел. Суд императора… Это будет обвинитель, защитник… и сам Темный Властелин как главный судья. Могут признать виновным. Но ведь могут и оправдать! А Суд богов? Суд богов…
В глазах наместника появилась усмешка. Для Суда богов необходима весьма точная формулировка, — без нее даже Воконр не обратит свой взор на этот бой. И хоть сейчас на поле стоит принц, вряд ли ему в голову вбивали нужные слова. А если боги не явятся… Ничего не помешает вонзить кинжал в спину!
— Я выбираю Суд богов!
Гилберт кивнул, принимая решение наместника, а затем вскинул руку к небесам, произнося слова, впервые сказанные задолго до Раскола:
— Взываю к вам, Великие боги! Услышьте слова мои, обратите взор свой на этот бой! Укажите правого, покарайте виноватого!
На несколько мгновений наступила мертвая тишина. Наместник криво усмехнулся, решив, что боги не услышали зова, но в следующий миг…
Даже легкий ветерок не колыхал трав, устилающих луг, но облака, вальяжно ползущие в поднебесье, вдруг взметнулись вверх, образовав белесую мужскую фигуру, сидящую на резном троне. По толпе пробежал шепоток — сам Доргий, царь богов, явился на зов…
Верховный бог взмахнул дланью, и рядом с дуэлянтами возник футляр с двумя мечами — оружием для Суда.
Гил, шепнув Пиньке, чтобы тот не влезал, шагнул вперед…
Бой прошел быстро. Герцог Алентарский не зря считался одним из лучших фехтовальщиков Темной империи. А если к этому добавить еще и то, что сейчас на стороне обвинителя было благословение Доргия…
Уже через несколько минут после начала схватки клинок барона Кенсарда раненой птицей вылетел у него из руки, а меч Гилберта застыл в паре дюймов от его горла.
Небо полыхнуло закатным заревом, и налетевший ветер разнес собравшиеся облака — боги вынесли свой вердикт.
Гилберт приказал отправить барона Кенсарда в темницу — его дальнейшую судьбу решит император, — а самого принца по его же приказу препроводили в замок, в кабинет бывшего наместника, где принц собирался пообщаться с отцом с помощью Хранителя.
Если бы дело касалось только Дирана, Второй Рыцарь Тьмы выполнил бы данное обещание: написал письмо, послал гонца, — в общем, потянул время, благо Ди, похоже, не особо нервничал по поводу того, что его спутники — светлые. А уж зная неуемный характер младшего принца, можно было и не сомневаться, что он сам все подстроил, но раз в столице Мореании были только люди… в общем, дело требовало внимания императора!
Гил, связываясь с отцом, рассчитывал на то, что тот выслушает его и сообщит, какой дворянин в ближайшее время примет на себя здесь обязанности наместника. Какой же ужас испытал Гилберт, когда отец вдруг, выслушав сбивчивую речь герцога Алентарского, смерил полупрозрачную фигуру взглядом и бросил:
— Раз уж ты там, оставайся. Ближайшее время побудешь наместником, а там найдем тебе замену.
Такой подлянки Гилберт, привыкший к абсолютной свободе (ну насколько это возможно для принца), совершенно не ожидал. Но… отец был непреклонен. Пришлось Гилу возвращаться в Мореанию и принять на себя груз ответственности, который он совершенно не желал получить в ближайшее время. Да и в любое другое — тоже.
То, что произошло потом, достойно отдельного рассказа. Через пару минут после того, как Гил, шарахнувшись от насмешливого отцовского «Иди властвуй, наместник Мореании!», как марханг от благословения, едва не впечатался высоким лбом в стену кабинета, и дверь заглянул местный мажордом и осторожно поинтересовался, не желает ли Его Высочество отужинать.
«Его Высочество» мрачно покосилось на солнце, сползающее к горизонту и разбрасывающее десятки бликов, и согласилось, не забыв при этом упомянуть, что ужин стоит накрыть здесь.
Через пару минут в помещение начали заходить несущие подносы с едой и питьем слуги. Они испуганно косились на принца и оставляли кушанья на небольшом столике у окна (похоже, у предыдущего хозяина была такая же привычка).
Последней в комнату вошла высокая стройная девушка, у нее был золотой кувшин с вином и бокал. Оставив вино на столе, она внезапно замешкалась у двери.
Гил, уже отославший мажордома, налил вина, отхлебнул… удивленно замер, словно прислушиваясь к чему–то… сделал еще один глоток и окликнул служанку, по–прежнему замершую у двери. Та вскинула взгляд:
— Да, милорд?
Принц невольно залюбовался ею: стройная, черноглазая, волосы странного черно–серого оттенка заплетены в тугую косу. Она походила на статую, вышедшую из–под резца искусного скульптора.
Гилберт мотнул головой, отгоняя наваждение, и поинтересовался:
— Кто разливал вино?
— Я, милорд, — виночерпий приболел. — В ее голосе зазвучал вызов: — Вам что–то не нравится?
— Нет, — мягко улыбнулся Гил. — Все в порядке. Просто… В следующий раз, когда будешь добавлять в вино сок цикуты, не забудь бросить пару ягод паслена — это уберет морковную сладость и придаст вину более изысканный вкус. Мы всегда дома так пьем.
Она выскочила, хлопнув дверью.
По большому счету служанку стоило наказать, но… Гилберту тогда было не до этого. В конце концов! Отец наверняка скоро одумается, пришлет нового наместника. Вот тот пусть и разбирается с наглыми девчонками.
Так что сейчас принц, перебирая бумаги, пытался найти в них хоть какой–то смысл.
Пинька откровенно скучал. Привыкнув по многу часов в день проводить в небе, он совершенно не понимал, почему Гил, прилетев в Мореанию, заперся в кабинете и не выходит к нему. Вдобавок, приземляясь, дракон зацепился лапой за скрытый в траве булыжник, ссадив при этом пару чешуек возле когтя. Было, конечно, не особенно больно, но ныло вполне ощутимо.
Мимо прошла какая–то служанка, несущая плетеную корзину с ворохом вещей. Дракон клацнул зубами, жалуясь на несправедливость Мира вообще и ноющую лапу в частности.
Обычно в Кардморе после подобной выходки не понимающие драконьей речи живые слуги убегали, опасаясь, что ими решили подзакусить, но эта девушка вдруг остановилась и тихо спросила:
— Что, действительно настолько больно?
Дракон, выросший возле людей, а потому прекрасно понимающий человеческую речь, выпустил струйку дыма, подтверждая.
— Хорошо, — вздохнула она. — Где–то через полчаса я освобожусь, подойду к тебе, попытаюсь помочь.
Пинька тихо хмыкнул, не сомневаясь, что она забудет о своем обещании.
Девушка все–таки пришла. Примерно через час. А еще она принесла небольшую плошку, наполненную отваром каких–то трав, и пучок корпии.
Гилберту окончательно надоели бумаги, и он вышел из комнаты, собираясь проведать Пиньку.
Мягко шагая по мощенному каменными плитами двору, Гил подошел к Пиньке, который почему–то совершенно не смотрел на него, отвернувшись куда–то в сторону. До дракона осталось всего несколько шагов, когда ящер тихо фыркнул, а откуда–то из–за Пиньки раздался девичий голос. Как ни странно, неизвестная не визжала, полагая, что ее съедят, а… разговаривала с Пинькой?!
Причем ее речь звучала как диалог, где за второго разговаривающего был сам Пинька.
— Ой, ну что ты как маленький?! Подумаешь, чуть–чуть защипало! Зато чешуя быстрее вырастет! Откуда знаю? Разборчивей говори… Ну так трава ж хорошая, помочь должна… Ну как, легче? Намного?.. Я же знаю, что делаю. — Судя по голосу, говорившая улыбнулась. — Кстати, а как тебя зовут? Красивое имя… Да, ты тоже красивый… — Еще одна улыбка. — Что?.. Нет, я никогда не видела, как ты летаешь… И не летала… — Теперь в ее голосе прорезалась тоска.
Гилберт ни–че–го не понимал.
Пинька появился в Кардморе лет двенадцать назад, когда Темный Властелин вместе со своей семьей совершал объезд подвластных территорий и, задержавшись на несколько часов в Филарии, в предгорьях Таркса, обнаружил, что Гил пропал…
Обыскав все и вся, принца так и не нашли. Императрица была в шоке и клялась, что никогда не выпустит Гила за пределы Кардмора.
И вот, когда на ушах стояли и королевский кортеж, и вся гористая часть Филарии, Гил таки явился. Причем не один, а с маленьким (всего–то ростом с хорошего пони) черным дракончиком.
Честно глядя в ошалелые глаза родителей, принц сообщил, что он отправился погулять и случайно обнаружил Пиньку (так он уже успел окрестить свою находку) возле разоренного драконьего гнезда. В общем, сейчас у Пинечки нет ни папы, ни мамы, а потому Гил хочет оставить его себе.
— Вечно он тащит домой всякую дрянь, — хмыкнул Тери.
Сообщить старшему брату все, что он о нем думает, Гил не успел.
— Ни за что! — возмутилась императрица. — Где это видано, чтобы боевой дракон был домашней зверушкой?!
— Но, мама! — чуть ли не со слезами на глазах вскричал Гилберт.
— Криста, может, не стоит быть столь строгой? — согласился Темный Властелин. — Когда я был ровесником Гила, у меня была ручная гарпия.
Диран, поглядев на спорящих, молча подошел к дракончику, опустился около него на колени и стал почесывать доверчиво опущенную голову, при этом умильно глядя на мать. Кристе не оставалось ничего иного, как дать свое согласие.
В итоге Пиня остался в Кардморе. Но к себе дракон подпускал только отпрысков Аргала. Нет, конечно, иногда к нему в загон заходили зомби. Но на следующий день Пинька обычно маялся несварением желудка, а Грим, тихо ругаясь на всеядных ящеров, воскрешал нового слугу.
А сейчас кто–то общается с Пинькой…
Что в мире делается?!
Под сапогом Гилберта чуть слышно хрустнул гравий. Прекрасно все услышавший дракон резко повернулся к хозяину, а из–за его передней лапы выглянула девушка…
Та самая служанка, что позавчера поила принца виноя с цикутой.
Тогда пыталась отравить, а сейчас лечит дракона?!
Сказать, что Гил был в шоке, значит, не сказать ничего… Ухватившись за последнюю фразу, оброненную девушкой, принц спросил первое, что пришло в голову!
— Прокатить тебя на Пине?
Дракон радостно повел крыльями.
Как там говорят в легендах? Ничего не предвещало, ну и так далее по тексту. Так вот: ничего не предвещало… Мы довольно мирно и тихо (по сравнению с предыдущими похождениями) преодолели последний участок тропы. До небольшого порта на побережье — Дикона — оставалось пройти только тоннель, выбитый гномами в толще скал.
Тропа, вывернувшись из–за нагромождения камней, плавно влилась в накатанный тракт. Здесь мы и решили провести последнюю ночь на терйтории Темной империи, а уж с утра пораньше, так сказать, на светлую голову отправиться к морю и сесть на корабль. Вангар заикнулся, что на пути в Кардмор они зафрахтовали одно судно и просили его капитана быть на месте приблизительно в это самое время.
Не знаю, что ответил им моряк, но надеюсь, мы недолго пробудем в порту. Нарваться перед самым отплытием на стражу мне очень и очень не хотелось. С отца станется заблокировать все подходы к побережью так, что придется до корабля на пузе ползти, изображая из себя… ну что–нибудь неприметное и никоим образом не являющееся принцем из рода Властелинов.
Впрочем, об этом будем думать тогда, когда до места доберемся. То есть — завтра. А сегодня… Прежде всего я планировал выспаться и отдохнуть. А то что–то я в последнее время слишком часто чувствую себя словно свежеподнятый зомби. Да и выгляжу, наверное, не лучше оного. Все–таки эти светлые жуткие эксплуататоры.
Ночь прошла на удивление тихо и мирно. Мне по–прежнему не доверяли вахт, отчего я не сильно переживал. Так что как устроился на плаще с вечера, так на нем утром и проснулся. Причем — сам, а не от мерзопакостных воплей в очередной раз во что–то вляпавшейся команды. Да и оборотень вел себя как–то странно. Ни одной реплики на тему: «Темные — зло, так не лучше ли было их всех…» я не услышал. Надо попросить клиричку проверить рыжика, может, он приболел?
Торм же — под пристальными и любопытными взглядами остальных сотоварищей с нежностью любящей мамаши — стал распаковывать с таким трудом добытый «артехвакт». Тряпочка снималась за тряпочкой, и наконец нашим взглядам предстали… Наруч не самой лучшей ковки и нечто, отдаленно напоминавшее излюбленный наемниками моргенштерн. [8]Не самое гуманное оружие. Да и не в самом лучшем состоянии, скажем так…
Лица команды, ожидавшей, что появится ужасно древний артефакт убойной силы, вытянулись в недоумении.
— И это что, ради этого… ради этой рухляди мы и лезли в ту мархангом ушибленную пещеру? — высказал общее возмущение Шамит.
— Ага! — Счастливому выражению лица гнома хотелось завидовать самой светлой завистью.
— И на что же твой «артехвакт» годен? — ехидно подначивал рыжик. — Ну кроме как сдать на перековку?
— Да ты! — взвился Торм. — Что ты вообще в этом понимаешь…
Перебранка светлых меня мало интересовала, так что я протянул руку и взял чем–то приглянувшийся мне наруч. Ну и ничего примечательного. Сила, конечно, чувствуется, но не особо большая. Так, средненькая. А сталь… исходя из предположения, что это работа гномов, могла быть и получше. Все вместе это выглядело как две соединенные с одной стороны шарнирами пластины, закрывающиеся на довольно примитивный замок с другой.
Ну вот, я же говорил! Запор, тихо щелкнув, раскрылся. И наруч распался на две составные части. Не удержавшись, я застегнул его на правой руке. Сперва казавшийся большим, он неожиданно пришелся впору. Хм…
Я сжал руку в кулак и снова разжал. И ничего, наруч как наруч…
— Ди!!! — пронзительный многоголосый вопль пряма над ухом заставил меня подскочить и кувырком уйти в сторону от неожиданной опасности, и тут…
И тут я понял принцип действия именно этой части «артехвакта».
Мое тело от подошв сапог и до кончиков волос оделось в доспех. Легкий и гибкий. Насчет прочности ничего пока сказать не могу, не проверял, да и не хотелося особо. Единственное, что мешало — прорези в шлеме довольно узкие, так что видимость сразу стала прихрамывать на обе ноги.
— Диран, — Тайма укоряюще посмотрела на меня, — тебя не учили, что чужое брать нехорошо?
— Так это ж не чужое! — праведно возмутился я. — Это — наше. Мы все ради него жизнью рисковали. И вообще, как мне теперь из этого железа выбираться?
Гном подтянул отвисшую челюсть и недовольно пробурчал:
— Как влазил, так и вылазь…
Угу, так они и кинулись мне помогать. Пришлось самому изворачиваться. А всего–то и надо было, что успокоиться: тогда неожиданно появившийся доспех таким же образом пропал. Эх, если бы он хоть каплю напоминал драконьи латы нашей семьи, но не был тяжел и неповоротлив! Руку, на которой еще оставался браслет, сжало огненными тисками. М–маргу–у–ул!! Больно–то как!
Схватившись за столь стремительно раскалившийся браслет, я согнулся в три погибели, лихорадочно соображая, что же теперь можно сделать. Воинша, клиричка и эльфийка (вот уж чего не ожидал!) бросились ко мне. Но не успели они добежать, как все закончилось.
Я осторожно убрал руку и теперь сам ловил челюсть, вдруг возжелавшую отдать поклон земле. Доселе невзрачный браслет стал… совершенно другим!
Теперь он выглядел как широкая полоса темной чешуи, без каких–либо признаков застежек или иных креплений: три ряда типов, длины которых хватило бы доставить противнику пару не самых приятных минут, и схематическое изображение драконьей морды, только не нанесенное на поверхность, а словно впаянное в сам наруч. Вот это да!
— Вот это да… — вторя моим мыслям, выдохнула над ухом Тайма. — Легендарный доспех Элетта!
Хотя мне это ничего не говорило, но чувствовал я себя весьма и весьма неуютно.
— Правда? — Вангар в два прыжка оказавшись рядом, сжал мою руку и стал ее всячески крутить, разглядывая получившееся украшение. — Тогда то… Это должен быть «Открыватель Врат»!
И он победно указал на оружие. Да хоть отмычка от чертогов Доргия! Отпустите же мою руку!
— А если объяснить для непонятливых? — ехидно вклинился рыжик.
Вангар посмотрел на него затуманенным взором, встряхнулся и начал неспешный рассказ, больше похожий на сказку.
— Когда–то, очень давно был на свете такой воин — Элетт. И обладал он волшебным доспехом, который всегда был на нем. — Мою руку резко вздернули вверх. Не выдержав издевательства, я вырвал ее из цечкой хватки воина и спрятал за спину — во избежание… — И еще было у него волшебное оружие, против которого не могли устоять ни одни ворота, из чего бы их ни сделали.
Все дружно как но команде посмотрели на сиротливо лежащий на ворохе тряпок моргенштерн, а воин продолжал свое повествование:
— Но со смертью сего славного воителя волшебные предметы были утеряны. И вот теперь мы их нашли. Правда, из–за неуемного любопытства одного сильно шустрого темного они уже получили нового хозяина…
— И чем мне это грозит? — не удержался от вопроса я, механически поглаживая все еще ноющую руку.
— Тем, что ты никогда не сможешь их снять. — Ответ Таймы не внушил мне ни капли радости. — Только после смерти.
Стало еще лучше…
Я гневно посмотрел на наруч, который за столь короткое время успел, казалось, врасти в кожу. И ругал же меня отец за то, что хватаю все подряд, не зная, чем это грозит. Хотя… с другой стороны, теперь можно не особо задумываться о кольчуге и доспехах!
— Кстати, Ди, — оторвал меня от размышлений воин, — а какой доспех ты попросил?
— У кого? — меланхолично осведомился я.
— У артефакта. — Глаза воина блестели от еле сдерживаемого любопытства. Конечно, кто о чем, а воин — об оружии.
— Наш, семейный… — нехотя буркнул я. — И не проси! Показывать не буду!
Нашли, понимаешь ли, себе демонстратора новых видов вооружения!
— Ладно, потом посмотрим, — пожал плечами воин. — Кстати, а кому мы отдадим «Открывателя»?
Члены команды сразу же оживились и заинтересованно переглянулись.
— Не мне! — тут же отказалась от столь сомнительной чести клиричка, на взгляд прикинув вес этого… «подарочка».
— И не мне. — Эльфийка также вскинула руки. Тайма молча взвесила эту штуковину в руках и отошла в сторону, покачав головой. Шамит быстро последовал ее примеру. Вангар затравленно оглянулся по сторонам. А у меня и не спрашивали, посчитав, что одного артефакта мне хватит за глаза. Да и я тоже так считал. Никогда не любил таких дубин. Но высказаться не преминул:
— Да отдайте его гному, это же их… «артехвакт»!
Видели бы вы, какое облегчение нарисовалось на лицах светлых… А гном, одарив меня «приязненным» взглядом, осторожно прикоснулся к истертой рукояти. Как ни странно, но та его не укусила, а милостиво позволила взять себя в руки.
После того как гном покрепче вцепился в столь неожиданно свалившееся на него счастье, оружие полыхнуло, да так, что нам невольно пришлось зажмурить глаза. А когда мы их открыли — Торм с сияющим лицом сжимал в руках боевую кирку. М–да… Они явно нашли друг друга.
А мне не давала покоя одна мысль. Если только начинающееся утро преподнесло нам сразу столько сюрпризов, то что же будет дальше?! Ой, чуют мои уши очередное приключение на наши… головы!
Обуреваемый вот такими «радужными и оптимистическими» мыслями я вместе со всей командой уселся верхом, направляя Трима вперед по тропе. И перед самым въездом в тоннель начались… вышеозначенные приключения. И как это я посмел надеяться, что все пройдет гладко?
Вангар осадил коня и, развернувшись в седле к притормозившим светлым, задумчиво протянул:
— Через ворота или?..
Чего «или» я не понял, но все дружно высказались именно что за него. Ой, и отчего мне так не хочется этого «или»?
— А может, все же через ворота? — робко попытался возразить я.
— Что, так домой захотелось? — ехидно прокомментировал мою попытку быть благоразумным оборотень.
Ха, можно подумать, мне здесь больше всех надо! Поэтому я молча пожал плечами и направил грона за свернувшей в какие–то катакомбы командой. Действительно, если в городе стоит имперский гарнизон, то меня поймают еще на входе, а оно мне не надо. Но если вспомнить, в какие приключения умудряется влипнуть на пустом месте это собрание приключенцев, то… то вариант «авось пронесет» с воротами кажется мне все менее и менее рискованным.
Но светлые же не могут просто проехать мимо! Нет, им необходимо вляпаться. Причем — двумя ногами и с размаху.
Так что теперь, вместо того чтобы отводить глаза стражнику у ворот, я мрачно созерцал наполовину затянутый паутиной проход. Угу, умный в горы не пойдет, он под них полезет… И потащит за собой всех, кому не повезет и кто окажется в пределах его досягаемости.
Но стенай, не стенай, а все же пришлось пристроиться за хвостом идущей впереди лошади эльфийки. Возглавляли наше шествие Вангар с Тормом. За ними следовала клиричка, ведя в поводу свою лошадь и лошадь Вангара, затем — Тайма с конем Торма в нагрузку, потом — эльфийка и я, а завершал нашу цепочку Шамит.
Кстати, эльфийка здорово удивилась, когда оборотень полез в пещеру безо всяких стенаний, типа «ах, мне тут не нравится…». Она внимательно посмотрела на него, как–то странно покосилась на меня, но ничего не сказала. Нет, ну вот почему именно на меня? Я что, крайний?
Первый, крайний… Но все равно — мне здесь не нравится! Уж на что я не привередливый, но то самое чувство, которое отец зовет интуицией, мне настойчиво вопит, что пора бы отсюда уносить ноги, руки и прочие части тела!
Да и пещера — скажем так — не внушала оптимизма. Сырые стены, затянутые кое–где паутиной, приглушенные звуки падающей воды, затхлый и неподвижный воздух, какое–то шевеление, писк, шорох… Я и сам не заметил, как оказался в доспехе. Действительно, он очень напоминал обычные драконьи латы, но весил не тяжелее клепаной куртки. Темная чешуя поймала отблески светящегося шарика и впитала их в себя, скрыв мой силуэт. Непроизвольно я даже ступать стал как можно тише.
Светлые тоже не лучились энтузиазмом, переговариваясь шепотом. А потом и вообще затихли. Честно говоря, повисшее молчание пугало еще больше. Стараясь избавиться от так внезапно появившегося страха, я стал тихо напевать себе под нос детскую считалку.
Раз ходили в переходе
Двое светлых идиотов.
Третий ждал их всех снаружи,
А четвертый — жарил уши.
Пятый чистил меч свой верный.
Бардом был шестой, но скверным.
А седьмой, представьте сами,
Грезил морем, парусами.
У восьмого было пузо,
Как два крупненьких арбуза.
Где девятый — мы не знаем
И в траве его шукаем.
Номер десять, как ни странно,
В тот момент ходил по дамам.
Посчитайте лучше сами,
Сколько светлых было с нами…
Шедший позади меня Шамит споткнулся и едва не свалился. Остановил его падение круп Трима. Не ожидавший такого предательского выпада грон скакнул вперед, из–за чего я чуть не врезался в стену.
— Рыжий, ты что, совсем сдурел? — Влететь в гранит, пусть и в доспехе, мне очень не хотелось.
— Это ты сдурел! — возмутился оборотень. — Нашел, что петь.
— И чем тебе устное народное творчество не угодило? — ехидно поинтересовался я.
— Да просто так хорошо, так к случаю пришлось, словно кто специально сочинил… — нервно передернул плечами Шамит.
— И не говори, премерзкое местечко… — Странно, у нас с рыжим мнения совпадают только в очень уж о отвратительных ситуациях. Интересно, к чему бы это?
За спиной на некоторое время замолчали, а потом я услышал тихий шепот:
— Раз ходили в переходе… Да… Вот тебе и раз!
— И долго нам еще идти? — ворчливо вопросил я потолок.
— По моим подсчетам, мы уже прошли каменную гряду и идем в черте города, — откликнулась темнота голосом Вангара. — Сейчас пройдем один зал — и скоро будет выход к кораблю. Надеюсь, этот контрабандист сдержит свое слово.
Той эре эс'салин грах'кретт! Еще и контрабандистов к нашему делу приплели! Нет, вот не могут светлые обойтись без приключений на свои… э–э–э… головы, ну никак!
Так надоевшие своим видом стены отступили, скрывшись в непроглядном мраке. Светящийся шарик, зажженный клиричкой, не мог разогнать сгустившуюся темноту и я, не выдержав, запалил еще один. Отсвечивающий расплавленным золотом против зеленоватых тонов клирички он взмыл вверх, являя нашим взорам просторный зал, заваленный обломками каких–то сооружений. При изрядной фантазии некоторые можно было принять за колонны, другие — за постаменты и лавки, а третьи — за гробы…
За что?! Ма–ма–а–а… Если это то, что я думаю… В империи одним Властелином станет меньше…
— Вангар, а Вангар, а ты знаешь, что это за место? И кто тебе о нем рассказал? — тихо, едва слышно уточнил я у воина.
Предводитель искоса поглядел на меня, но, видимо, мой вид настоятельно требовал ответа, поскольку светлый нехотя проговорил сквозь зубы:
— Рассказывая о пути до Кардмора и обратно, нам сообщили, что если потребуется незаметно пройти через город, то мы можем воспользоваться этим старым тоннелем. Уже давно никто по нему не ходил…
— Кто сказал?! — настойчиво поинтересовался я.
— Влариэль, если это имя тебе что–нибудь говорит, — пожал плечами Вангар.
Где–то сбоку испугано ахнула эльфийка:
— Влари… О боги!
Гм, не понял… Одна половина команды не знает, кто, куда и зачем послал вторую?
В тишине что–то угрожающе зашипело. Грон потянул воздух, оскалился, и его глаза засветились багровым. Кони команды стали беспокоиться и рвать поводья из рук хозяев.
— Ага, никто… — Я нервно оглядывался по сторонам. — Кому ж захочется отправиться на съедение призракам. Только на голову с размаха горой ушибленной светлой команде…
Аэлиниэль, перестав терзаться по поводу того, кто и куда кого послал (угу… уж послали так послали! Идите, говорят, и без «Сердца Дракона» не возвращайтесь!), насторожилась, замерла, а потом удивленно посмотрела на меня:
— Я ничего не чувствую…
— Еще бы ты чувствовала призраков и Тьму, — ехидно–зло фыркнул я. — Давайте побыстрее уйдем отсюда.
Эльфийка пристально огляделась, принюхалась и побледнела. Я бы даже сказал — помертвела.
— Да что ж это за место такое?! — гневно вскрикнула клиричка, пытаясь упереть руки в бока, но испуганные лошади так рванули поводья, что не дали ей этого сделать.
— Чертоги С'кархона…
М–маргул!!! Ну кто просил эту длинноухую звать неприятности? Теперь тихо уйти не получится.
Из темноты раздался голодный и одновременно издевательский вой. Мол, бегите–бегите, все равно найду.
— По коням!! — Я взревел не хуже раненого тойна. На удивление, выказывать упрямство никто не стал. Чувствуя нешуточную опасность, светлые без пререканий вскочили на коней и погнали их прочь из подземелья, благо высота перехода позволяла.
Я замыкал процессию, изо всех сил прислушиваясь к доносящимся из темноты звукам. Пару раз даже послал назад «Дыхание Тьмы», хотя колдовать сидя верхом на несущемся гроне и при этом стараясь не повстречаться с потолком — занятие, скажу я вам…
Коридор опять вывел нас в небольшой зал, который испуганные кони проскочили в два прыжка. Но скорость не спасала. То, что поселилось здесь после изгнания Царицы Ночи и неосторожно разбуженное этим самым С'кархоном, не хотело лишать себя заслуженного завтрака, обеда или ужина.
«Нужно время, нужно просто время… — в такт пульсу билась в висках мысль. — Но где же его взять…»
Конь, скакавший впереди Шамита, споткнулся и полетел на землю. Затем вскочил, перепрыгнул через распростершегося на полу рыжика и, истерически ржа, понесся по коридору.
Понимая, что делаю глупость, я наклонился в седле и вздернул оборотня наверх. Трим гневно всхрапнул, но упрямо закусил удила и галопом пошел вперед. Шамит нервно дернулся, едва не свалившись с седла и не скинув меня.
— Лежи тихо! — прикрикнул я.
Оборотень успокоился, но зловещий шелест становился ближе и ближе. Ох, маргул вас за ноги и об стенку! Светлые, трать–тарать вас о Большой Хребет с размаху!
— Сидеть можешь? — Вопрос к рыжику. Тот осторожно кивнул. Теперь подождать, как станет посвободней, и…
— Давай! — …скользнуть вбок. Над головой пронеслась обутая в мягкий сапог нога. — Держи поводья, и марханг тебя упаси командовать!
— Ты что задумал?! — выкрикнул оборотень, но я, оттолкнувшись руками от седла, переместился назад.
Пол больно ударил по пяткам, каблуки соскользнули, и я неуклюже приземлился на колено. Ох, как же это больно… Грр! Все, я зол.
Зрение знакомо изменилось, окрасив мир в два цвета. Ушла темнота. Ее заменили приятные сиреневатые сумерки, в которых все было видно до малейшей детали. Чешуя доспеха плотно облегала тело, став второй кожей. Правую руку оттягивала успокаивающая тяжесть клинка, подрагивающего в предвкушении битвы.
Ноги чуть подогнулись, готовые бросить тело в любом направлении, ноздри хищно раздувались, ловя запахи, верхняя губа приподнялась, обнажив клыки, а из горла вырвался низкий, нечеловеческий рык.
Полыхающие багровым пламенем глаза без зрачков чуть сощурились. По коридору накатывала грязно–фиолетовая волна. Хор–р–рошо! С–с–славно! Будет много с–с–смер–р–рти!
Первым по призрачным противникам ударили не заклинание и даже не меч. Первым их достал боевой клич нашей семьи. Исторгнутый измененным горлом, он бесшумной волной пронесся по коридору, сминая, разрывая и отбрасывая самых быстрых преследователей. Стены ощутимо дрогнули. На мгновение призрачная волна замерла, но злость и голод вновь погнали ее вперед. На так заманчиво пахнущую теплом и жизнью добычу.
Х–ха! Р–р–рау–у–у! — короткий рык, и меч вспорол воздух. Как ни странно, но для бестелесных противников он оказался так же опасен, как и для имеющих плоть. Черная, с изумрудными всполохами сталь рвала их оболочки в клочья, которые истаивали в наполненном магией воздухе. Без права дальнейшего возвращения.
Кроме меча вокруг крутился еще и «Вихрь Хаоса», затягивая в свое ненасытное тело отсвечивающих мертвенным светом призраков, перемалывая их и растворяя в себе. Все вместе сливалось в какой–то немыслимый танец, где за движениями танцоров невозможно было уследить.
Прыжок, поворот, удар, рваная траектория «Драконьего Крыла», захватившего не менее пяти противников, прыжок, перекат, стойка… Рычащий выдох — опасность сзади! Не успеваю! Удар хвостом и секущий взмах крыльями. Э? У меня есть хвост и крылья? Да! Увенчанный костяной пластиной длинный и чешуйчатый хвост с шипением вспорол воздух, располосовав неосторожно подкравшееся сзади привидение на пару туманных клочков.
Шуршащие черные крылья, словно присыпанные сверху золотистыми искорками и оснащенные нешуточными когтями, надежно прикрывали фланги, полосуя любых находившихся в пределах досягаемости противников.
Гра–а–айала–а–а–у–у–у–у–у–у!!! Вой ударил в потолок, обрушив пару камней. Смерть!! — выл меч, не останавливаясь ни на мгновение. Мысли были отрывочны. Да и если честно, это были не совсем мысли.
Фиолетовый–враг–убить! Чужой–опасность–убрать! Враги–много–хорошо–сила! Всех–рвать–когти–смерть. Магия–умею–хорошо–враг–много. Бой–бой–бой! Бой!!!
Неожиданно призраки дрогнули и… исчезли. Испарились, спрятались в стены, ушли в потолок. Завершая начатое движение, я плавно развернулся и остановился, с рычанием втягивая воздух. Хвост яростно хлестал по бокам, крылья вздыбливались, ноздри подрагивали, ловя запахи врагов. Но их уже не было. В воздухе истаивали последние клочки тех, кого достали меч или заклинания.
В кои–то веки насытившийся «Вихрь Хаоса» безобидным облачком парил под потолком. Я протянул руку, и он безропотно скользнул вниз, втягиваясь в покрывавшую ладонь чешую. В сиреневых сумерках хищно блеснули длинные антрацитово–черные когти.
С–с–сла–а–авно подралис–с–сь…
Постепенно тело отпускало напряжение боя и накатывало какое–то сытое умиротворение. Меч вернулся туда, откуда я его вызвал, крылья сложились и плотно прижались к спине. Уши дрогнули, прислушиваясь к повисшей тишине. А из глубины памяти всплыло видение берега, на котором сияла россыпь бледно–зеленых точек и одна багрово–алая. Туда. Надо идти туда. Там хорошо…
Неожиданно мир качнулся и россыпь точек стала тревожно мерцать. Неприятность, угроза. Нет, не хочу! Быстрее!
Гневно рыкнув, я опустился на четыре конечности и большими прыжками понесся вперед, туда, к точкам. Яркое солнце резануло по глазам, но уже через мгновение сумерки сменились четкими и яркими красками.
Р–р–рау–у–у! Вот они! Подняться, чтобы лучше видеть…
Представлявшие угрозу сине–фиолетовые мазки засуетились, забегали, и в ноздри ударил такой дразнящий аромат страха. Ш–ш–ша! Я счастливо оскалил клыки. Поиграем?
Угроза исчезла, растворилась. Вместо нее пришел ужас. Леденящий, дразнящий, ярко–ярко–голубой. Мне нравится этот цвет.
Прыжок вперед. Остановиться, чуть напружиниться, когти вперед…
Неожиданно перед лицом появились зелененькие огоньки. Что? Я не собираюсь вам вредить. Я вас защищаю. Багрово–алый подошел ближе всех. Знакомый запах… Друг–помощник–хороший? Мое? У–р–р–р… Мое. Друг. Зеленые? Вместе–охрана–слово–цель? Р–р–ау? Я защищаю! Боятся? Хороший–безопасный–свой. С–с–са… Имя, надо имя…
Словно сквозь толстое одеяло донеслось:
— Диран!..
Мир полыхнул перед глазами, покачнулся, закружился в бешеном хороводе. Меня качнуло вбок, и я налетел на что–то острое. Боль немного отрезвила, позволив увидеть Трима и вцепиться в него. Грон присел, ударил хвостом, и я мешком повис поперек седла. Все окружающее окутала непроглядная горячая, пульсирующая тьма…
Конь споткнулся. Я еще не успел осознать тот факт что теперь я без коня, как меня с нечеловеческой силой вздернули вверх. В окружавшей нас мгле глаза темного пылали багровым светом, а черты заострились, придавая мальчишескому лицу жуткое выражение.
— Сидеть можешь? — В изменившемся голосе перекатывалось рычание. Не знаю как, но мой кивок заметили.
— Давай! — прозвучало повеление, не оставляющее надежды на неповиновение. Вот теперь я точно уверен, что в его жилах течет кровь Властелинов.
Тело действовало само, и уже через мгновение костяные шипы гребня грона угрожающе пощелкивали перед лицом.
— Держи поводья и марханг тебя упаси командовать! — А то я не знаю, ЧТО грон может сделать с глупцом, который посмеет управлять им в отсутствие хозяина. Стоп, а он?!..
— Ты что задумал?!
Злая усмешка, обнажившая уже нечеловечьи клыки. Мороз, пробирающий до костей, от взгляда алых глаз. И темнота… Яростное сопение несущегося вперед грона, цветом глаз способного поспорить со своим хозяином, и — чувство опасности, от которого волосы встали дыбом.
О боги…
Выход, появившийся сперва точкой, быстро разросся, и через мгновение мы вылетели на открытое пространство. Солнце ударило по глазам, ослепляя и заставляя зажмуриться. Кони хрипели, били копытами, гарцевали и стремились как можно дальше уйти от веющей жутью пещеры.
Трим плавно перешел на рысь, а затем на шаг. Остановился, зло оглянулся. Не желая искушать это создание, я быстро соскользнул с седла. Около самой воды нервно вздрагивал всем телом и припадал на ногу мой жеребец.
— Где темный? — Командный окрик Вангара вспугнул чаек, в изобилии сидевших на скалах.
— Он там… он остался… — Слова с хрипом вырывались из горла.
Он. Остался. Ради нас. Темный… Кому верить? Кто прав?
— Где? — Плечи до боли сдавили. Черные глаза настойчиво требовали ответа.
— Там, в пещере. Он решил их остановить. Мы не успевали, не успевали… — Почему, ну почему слова даются с таким трудом? Почему я не могу смотреть в глаза? Будьте же вы прокляты, темные! Нет, что я говорю…
Плечи отпустили. Мы, не сговариваясь, повернулись к темному зеву пещеры, жадно прислушиваясь к доносившимся звукам. Тишина. Шум моря, крики чаек, плеск волн…
Минута проходила за минутой. Неожиданно пещера вздрогнула, и из нее вырвались клубы пыли. Отдаленный рокот падения — и все снова стихло.
— Вот и все… — как–то тихо, неуверенно вздохнула Тайма.
Вангар вздрогнул, посмотрел на нее и нервно провел по лицу ладонью:
— Да, нам надо двигаться дальше…
— Эй, вы там долго загорать будете?! — насмешливо донеслось со стороны моря.
Мы обернулись на звук. У временного причала, сколоченного из водруженных на пустые бочки досок, покачивался на волнах небольшой кораблик, узкие и хищные обводы которого говорили о большой скорости, а плутоватая рожа капитана — о том, что это контрабандисты. Или — пираты. Но у тех обычно корабли повнушительней.
— Да, идем, — Вангар, сгорбившись, направился к причалу, ведя в поводу взмыленного коня. За ним потянулись и все остальные. Я уходил последним, долго не отрывая взгляда от черного провала, как будто это могло что–то изменить.
Нет, ничего…
Трим понюхал воздух и решительно направился к сгрудившейся у воды команде.
— Сто акул мне в зад, — выдохнул один из матросов, — никак грон? Да в сбруе! За него же в некоторых мест бешеные деньжищи дают!
— Ага, — протянул другой. — Говорят, всю оставшуюся жизнь можно прожить как бла–ародный!
Капитан внимательно прислушался к разговору.
— Слышь, светлые, а на кой вам эта зверушка, а? — вкрадчиво спросил он. — Давайте я ее себе заберу, и вам хлопот меньше. Даже за проезд платы не возьму…
— Да ты ее и так уже взял! Вперед! — возмутилась Амата. — А Трима мы тебе не отдадим!
— Ба, леди, — развязно отозвался моряк. Его команда подобралась поближе, доставая сабли, палаши и арбалеты. — Неужели он вам так дорог? Как память, а? Интересно, какого рода эта память?
Окружавшие нас контрабандисты похабно захихикали.
— Да вы! — взвилась клиричка, но эльфийка с Таимой оттянули ее назад, прикрывая собой.
— Значит, так, светлые, — капитан отбросил шутливый тон, как бы показывая, что это последняя попытка решить дело миром, — или вы отдаете мне грона, или…
На нас уставились взведенные арбалеты.
Вангар оглянулся и твердо сжал рукоять меча. В моих руках появился кинжал, а Торм держал в своих так и не спрятанного «Открывателя».
— Ну что же, я хотел договориться по–хорошему… — с притворным сожалением протянул капитан, взглянул поверх наших голов и…
Его лицо перекосило от непритворного, животного ужаса. Дрожащей рукой он попробовал указать куда–то нам за спину, но его палец выписывал в воздухе немыслимые фигуры.
— Ч–ч–т–т–то эт–т–то? — заикаясь, еле выговорил он. Я не удержался и оглянулся.
Той эре…
Сверкая на солнце угольно–черной чешуей, у входа в пещеру стоял… Властелин.
Все его тело покрывала треугольная драконья чешуя, разбрызгивая вокруг золотистые искорки. Ярко–алые миндалевидные глаза без зрачков гипнотизировали и внушали поистине панический ужас. Пока еще короткие рожки были гораздо светлее остального тела, к концу приобретая снежно–белый цвет. Длинный и гибкий хвост нервно постукивал по земле, прочерчивая в граните борозды и рассыпая искры. Широкие полотнища кожистых крыльев чуть подрагивали, готовые в любой момент поднять своего хозяина ввысь. Руки оканчивались внушающими уважение когтями.
И одежда Дирана. Сапоги, штаны, куртка… Местами драная, зияющая прорехами и пропалинами, испачканная грязью и какой–то белесой слизью…
Он стоял, принюхиваясь и глядя на нас. Неожиданно лицо (даже, скорее всего, уже морду, на лицо это походило мало) исказила странная гримаса, видимо, долженствующая изображать улыбку. Но тем не менее она получше другого оскала продемонстрировала нам набор длинных и острых клыков. Короткий и еле слышный взрык, мурашками пробежавший по коже, — и вот он уже стоит возле нас, выпустив когти и жадно глядя на моряков.
— Нет, это не мы!! Это все они!!! — Контрабандист визжал, как свинья, пятясь и не имея сил оторвать взгляда от гипнотизирующих глаз.
Непроизвольно я сделал шаг вперед, оказавшись прямо перед жутким оскалом. Возле меня тут же выстроились и остальные. Дружба — дружбой, но допускать побоище… Впереди всех оказался… Трим.
Он опустил голову и тихо фыркнул в лицо Властелина. Тот недоуменно заурчал в ответ. А дальше… Могу поклясться — они разговаривали! Странные рычаще–шипящие звуки, которых нет ни в одной речи, даже в старотемной. Еще один короткий взрык — и взгляд багровых глаз остановился на нас. Не выдержав их нечеловеческого выражения, я выкрикнул:
— Диран!
Властелин вздрогнул. Глаза недоуменно моргнули, и багровый цвет стал таять, возвращая им первоначальный вид. Вла… нет, уже Диран покачнулся, чешуя пропала, оставив после себя только широкий черный браслет на узком мальчишечьем запястье. Тот самый доспех. Крылья дернулись по ветру и мягкими складками ткани опали вниз. Темного колотила крупная дрожь. Он сделал неверный шаг, покачнулся и со всей силы налетел на костяные шипы стоявшего рядом грона. Вцепился в него, словно утопающий…
И тут мы впервые увидели, на что способны эти звери. Трим сам погрузил ничего не соображавшего хозяина на спину. Диран дернулся еще раз и безжизненно обмяк, теперь он снова больше напоминал сильно вытянувшегося подростка, чем грозного Властелина.
Над заливом вновь повисла тишина…
— Ну так что, мы плывем? — Вопрос, заданный Вангаром, громом прозвучал в опустившемся безмолвии.
Пускавший слюни, да и не только их, капитан судорожно кивнул, с ужасом глядя на безвольно висящее тело, и на карачках двинулся в сторону парусника.
За ним на корабль на разной степени согнутых ногах добрались и остальные члены морской команды. На удивление тихие и вежливые. Грон со своей ношей остановился у трапа последним и внимательно посмотрел на нас.
— Поднимайся, чего смотришь! — сварливо отозвалась Тайма, роясь в своей сумке. — Или думаешь, что он сам оклемается?
Трим ехидно фыркнул и одним прыжком взвился на борт корабля. Сухо клацнули о дерево когти, оставляя в толстых палубных досках несмываемый след. Клац–клац–клац, прошествовал он к каютам и осторожно сгрузил своего седока на руки Вангару.
— Шамит, подогрей воды, — попросил воин, и я развернулся к камбузу, прежде чем успел подумать, что темный уже окончательно сел нам на шею.
— Аэлин, Амата, позаботьтесь о лошадях, — продолжал командовать Вангар, скрываясь со своей ношей внутри кормовой надстройки.
Ночью мы попали в шторм. Сильный, яростный. Резкие порывы ветра в первые же мгновения сорвали оставленный на грот–мачте парус, и наш корабль, словно щепку, мотало по волнам. А потом сломался фок. Слава светлым богам, что державшие его леера [9]лопнули в то же мгновение, и здоровенный кусок дерева унесло в море без нас. А то могло и корабль повредить.
Амата пыталась сделать хоть что–то, но Воздух, хоть она и могла пользоваться его энергией, не был основной стихией клирички. Волна, упавшая на палубу потянула Амату за борт. Девушка, испуганно взвизгнув, вцепилась в ванты… Я, скользя по мокрым от соленой воды доскам, рванулся к ней и, понимая, что уже не успеваю, почувствовал, как мир на мгновение затопила черно–белая пелена, окрашивая все в серые тона, когда лисья половина души соединилась с человеческой. В какой–то момент мне показалось, что пальцы сейчас схватят пустоту, но в последнее мгновение, человеческое тело, подгоняемое инстинктами зверя, сделало резкий прыжок, и уже через секунду испуганно всхлипывающая девушка замерла рядом со мной, клещом вцепившись в мою одежду. Я медленно провел рукой по зеленым волосам, успокаивая. Нервы клирички окончательно не выдержали, и та разревелась. Воконр, какой же она все–таки ребенок!
Кони беспокоились, но присутствие на редкость спокойного грона сдерживало животных. Все–таки славная у темного лошадка…
Намаявшись во время буйства стихии, мы заснули как убитые. А проснулись… А проснулись мы поутру в трюме, скованные по рукам и ногам.
Того количества цепей, которое навертели на безвольно лежавшего на мокрых досках Дирана, хватило бы, чтобы заковать целую партию рабов. А на шею парню надели еще и антимагический ошейник, отрезавший носителя от источника. Интересно, где они эту штуку раздобыли? Ом же стоит как два таких кораблика, вместе взятых! Вот только… Я что–то не до конца уверен, что он может удержать Властелина. Представителя старшей знати — да… А вот Властелина… Если бы Диран еще был в сознании… Еще один такой ошейник красовался на шее Аматы. Аэлиниэль связали сыромятными ремнями, плотно прикрутив запястья к потолочной балке.
А мои руки стягивала нефрэйная веревка. Т'кере! Значит, пытаться спасти судно у этих… возможности и времени нет, а заглядывать в глаза…
Скрипнула дверца — и вместе с рванувшимся вниз солнцем к нам спустился бледный капитан.
— Ничего личного, светлые, — развел он руками. — Просто я в больших долгах, да и корабль ремонтировать на что–то надо, так что не обессудьте. Вот продам вас — и расплачусь. Вы же светлые, а помогать ближнему и нуждающимся — ваша прямая обязанность.
— Я тебя найду, капитан, — тихо, но отчетливо произнес Вангар.
— Ой, боюсь, боюсь! — вскинул руки моряк.
— А ты не боишься, что вот он проснется? — поинтересовалась Тайма, дернув подбородком в сторону Дирана.
— Ха, я слышал, как вы говорили, что не знаете, когда он придет в себя. Да и нефрэйными веревками мы его связали. Так что боялись мы его… — пренебрежительно хмыкнул моряк. — А за такого оборотня в Южном много дадут… Может, на новую галеру хватит…
Мечтательно перебирая в уме суммы, капитан покинул трюм, рявкнув стоявшим снаружи:
— Никого не пускать, и смотрите мне за ними!
Вот так и продолжалось наше плавание до самого Южного Харнора. Нефрэйная веревка каленым железом обжигала кожу. Два раза в день нам приносили поесть, и раз — воду.
А Дирану становилось все хуже и хуже. Он метался в бреду, и иногда даже цепи скрипели, еле удерживая бьющееся тело. Нам пару раз удалось напоить его пресной водой, но протолкнуть еду сквозь намертво сцепленные зубы не смог даже гном.
На третий день он утих. А к вечеру мы прибыли в порт. Это стало понятно только тогда, когда килевая качка сменилась бортовой и обшивка глухо ухнула о причал. Тогда же мы вновь удостоились чести лицезреть капитана.
— Ну что, светлые, вот мы и приплыли, — ехидно ухмыльнулся он, обозревая наши лица. — А этот что, окочурился?
Носок сапога вонзился темному под ребра, и тот глухо застонал.
С моих губ сорвался отчаянный полусвист–полушепот:
— Не трожь ребенка!!!
Капитан скользнул равнодушным взглядом по моему лицу, не удосужившись ответить, и перевел взгляд на темного.
— Ты гляди, живой, стервец! — искренне удивился моряк. — Значит, и его продадим. Эй вы, салаги мокрохвостые! — Это уже оставшимся снаружи матросам. — Хватайте их и в Большой Барак, к Махруду!
Нас схватили за воротники и грубо вытолкали из трюма. Дирана последний матрос тащил, держа поперек туловища, и ощутимо приложил его о край люка.
— Ты что это мне товар портишь?! — взвизгнул стоявший рядом с капитаном узкоглазый и смуглый южанин. — Да и дохлятину всучить намереваешься!
— Что вы, уважаемый, — залебезил капитан. — Он просто прикидывается, на самом–то деле он очень силен и вынослив.
Южанин скептически хмыкнул и бесцеремонно заглянул темному в зубы. Вид плотно сжатых острых и длинных клыков заставил его оч–чень быстро отдернуть руку.
— Поганый? — уточнил он у раболепно застывшего предводителя контрабандистов.
Тот усиленно закивал головой.
— Беру, — кивнул узкоглазый и важно проследовал с корабля на пирс, где его дожидалась охрана.
Нас, награждая тычками и уколами копий, повели следом. Бесчувственное тело темного погрузили на телегу, которую тащили две клячи. Вот так мы и вошли в Южный Харнор…
Наверное, мне снился кошмар. Потому что действительность просто не может быть такой жуткой. Да и в собственное сумасшествие верилось с трудом. Ха, только сумасшедшего Властелина нам не хватало! Да, скорее всего это был именно сон. Тяжелый, липкий, обволакивающий и крепко держащий свою жертву.
Словно наяву я миг за мигом проживал жизни всех моих предков, разделяя их боль, тоску, одиночество… Я сходил с ума, умирал, терял близких и друзей, ходил на штурм других городов и яростно защищал собственный дом. Горел в огне и ломал конечности. Падал с высоты и лишался головы. Жил и умирал. Иногда легко, иногда — не очень. Вверх–вниз, от жизни — к смерти…
И каждый раз после этого меня вновь и вновь хотела затянуть мгла. Нет, не Тьма и не Ночь. Именно что — мгла. Пустота, бездна. Ведь даже в Ночи есть звезды, в темноте — воздух. А там… там не было ничего. И я откуда–то знал, что если она завладеет мной, то это будет мой конец. Полный и окончательный. Без права дальнейшего перерождения.
Поэтому я упирался. Ногами, руками… волей, желанием, силой, магией, — всем, чем мог! Я стремился ввысь. В том сне у меня были крылья. Широкие, надежные. Я рвал перепонку, до крови кусал губы, но взлетал. Взлетал к светящемуся кругу.
— Ты мой… Ты мой… иди же ко мне… — мертвенным шепотом вырывался из глубины ледяной ветер. — Все равно ты будешь мой…
— Нет! — слепящее солнце обжигало. Но лучше сгореть, чем стать ничем! Последний удар крыльями, опаляющий жар и… чья–то протянутая рука:
— Держись, малыш!!!
Я рванулся к ней, намертво вцепился в ладонь и… стукнулся макушкой о землю. Было жарко и невыносимо душно. Все тело ломило, голова гудела, а во рту стоял мерзкий привкус. Словно там рота солдат заночевала. Несколько раз подряд…
Тарк мархар… Кто там был?! Кто, кроме меня?!
Руки стягивала веревка, врезаясь в запястья. На движения ног отзывалось странное звяканье. Что–то холодное, металлическое неприятно натирало шею. Я приоткрыл слезящиеся глаза и огляделся по сторонам. Помещение. Убогое, поскольку полом служила плотно утоптанная земля. Набитое людьми — судя по застарелому запаху пота, — причем самыми отвратительными представителями данного вида, если исходить из мерзости донесшегося до меня голоса:
— Щас мы немного побалуемся… правда, воин?
Я приподнялся на локтях и увидел Вангара, висящего на руках у двоих амбалов. Угу, похоже, нашему предводителю здорово досталось. Все лицо в крови, костяшки пальцев стесаны.
Стоявший перед воином широко размахнулся и резко ударил светлого в живот. У того изо рта выплеснулся сгусток крови, и тонкий ручеек потек по подбородку.
Ненавижу садистов!
Веревка жалобно тренькнула, разрываясь, когда я одним рывком вскочил на ноги. Тело повело в сторону, и я с размаху приложился плечом о стену. Больно, маргран возьми! Но боль не отупляла. Наоборот, она придала какой–то ясности мыслям и четкости движениям.
— Пошли вон от моего друга, шаггаты варркийские! — То хриплое карканье, которое вырвалось из моего горла слабо походило на нормальный голос — Ну?!
— Ой, ты гляди, кто это тут у нас проснулся? — издевательски протянул верзила, разворачиваясь ко мне.
Я радостно оскалился ему навстречу. Не знаю, как я выглядел, но, наверное, — ужасно. Ибо сомневаюсь, что лицезрение шатающегося на ветру парня способно заставить такие туши двигаться столь резво. Этот громила шарахнулся вбок, как пришпоренный. Его дружки также оказались на диво проворными. Во всяком случае, Вангар не успел и квакнуть, как его аккуратно положили на пол и с заискивающими улыбками попятились назад. Остановились они, только упершись спинами в противоположную стену.
Воин, постанывая, поднялся с земли и подошел ко мне.
— Диран, тебе надо лечь, — тихо произнес он, обхватывая меня за плечи. — Ты же еле стоишь!
Ух, зря он это сказал. Ноги враз стали ватными и подогнулись. Вангар, на которого я оперся всем своим весом, осторожно прислонил меня к стенке, по которой я и сполз на постеленный прямо на полу пук соломы. Предводитель упал рядом, заглядывая в лицо и тревожно интересуясь:
— Малыш, ты как?
Ну сколько раз повторять — я не малыш!! Но сил на возмущение не хватало, поэтому пришлось криво улыбнуться и протянуть:
— Как будто меня сперва съели, а потом — выплюнули… И так раз десять.
Воин хмыкнул, покачал головой и осторожно пощупал мой лоб. А я задал так мучивший меня вопрос:
— А что произошло? Как мы здесь оказались? Где остальные?
— Ты что, совсем ничего не помнишь? — удивился Вангар.
— Ну отчего же… Помню, как по подземелью ехали, как Шамит грохнулся, как я остался… и все. — Действительно, в памяти наблюдался провал. Словно меня хорошо по голове приложили.
Воин задумчиво посмотрел на меня, будто прикидывая, а стоит ли мне говорить. Но, натолкнувшись на мой требовательный взгляд, глубоко вздохнул и выпалил:
— Ты обернулся.
— Куда? — искренне удивился я.
— Во Властелина… — Светлый отвел глаза, начав пристально оглядывать стены нашей… камеры?
— Ха–ха, как смешно, — ехидно ответил я. — А если честно?
Предводитель как–то странно посмотрел на меня и вновь отвернулся. Кажется, он даже немного отодвинулся. Неужели…
Той эре! Он не врет! Во имя всех богов…
Мысли метались в пустой голове, как стая перепуганных птиц. Глаза тупо созерцали сырой и растрескавшийся камень стен. Нет, этого просто не может быть! Я же еще… мне же рано! Я даже первого посвящения не прошел!! Я… мне… отец обещал только на двадцатилетие… Нет, я не хочу!..
К плечу осторожно прикоснулись, но я шарахнулся в сторону как укушенный.
— Ди, с тобой все в порядке? — Заботливый голос Вангара прорвался сквозь хаос обуревавших меня чувств.
— А?! Что?! — Я невидяще посмотрел на светлого.
— Ди, марханг тебя возьми, приди в себя! — Хлесткая пощечина мотнула голову. Как ни странно, в голове наступил относительный порядок. Стало возможно обдумать услышанное.
— Вангар, а… как я выглядел? — осторожно поинтересовался я, требовательно глядя в настороженные глаза предводителя.
— Ну… — Воин действительно задумался, почесывая заросший щетиной подбородок. — Черный… чешуйчатый. Когтистый и красноглазый, с крыльями и хвостом… Вроде все…
— А… — меня посетила робкая надежда, — а корона у меня была?
— Нет. — Светлый решительно мотнул головой. — Пара рожек — и все. Никакой короны.
— Уф! — Мой облегченный вздох произвел в помещении изрядный сквозняк.
— Что? — тут же заинтересовался воин.
— Я не обернулся до конца! — радостно ответил я, вцепляясь в куртку предводителя. — Я не сойду с ума!
— Тише, Ди. Тише. И с самого начала. Я во Властелинах не разбираюсь, так что расскажи поточнее. — На его губах появилась какая–то косая усмешка. — Возможности не было разобраться.
— Понимаешь, Вангар, — устраиваясь поудобнее на соломе и не обращая внимания на странную оговорку, начал я свой рассказ. — Когда мы, представители рода Властелинов, достигаем определенного возраста, то приобретаем возможность оборачиваться. Но если молодой Властелин не прошел предварительное… ну, обучение, скажем так, то он может сойти с ума после обращения. — Я говорил тихо, вспоминая, что было написано по этому вопросу в прочитанных книгах. — А сам понимаешь, сумасшедший Властелин — это угроза для всех. И для темных и для светлых.
— А для темных с какого бока? — удивился Вангар.
— А для темных… — задумчиво протянул я. — Понимаешь, светлый, сумасшедший Властелин хочет только одного — убивать. И неважно кого…
Я отвернулся и опустил глаза. Да, ему все равно. Однажды, еще на заре становления империи, один из сыновей Нагрина Завоевателя не удержался и обернулся раньше времени. Не знаю, кому и чего он хотел доказать, но после этого Нагрину пришлось разворачивать всю армию и воевать с ним. Завоеватель тогда потерял почти половину всех своих людей, пока добрался до сумасшедшего отпрыска. И северные провинции еще лет пять были безлюдны. Тогда погибла и жена Нагрина. Она находилась недалеко от своего сына, когда тот обернулся…
— В нашей семье однажды так было, — тихо сказал я в пустоту. — Поэтому я перепугался насмерть, узнав, что обернулся.
Воин не стал ничего говорить. Он просто положил руку мне на плечо и чуть–чуть сжал..
— А где же мы находимся, и где остальные? — решил прервать неприятный разговор я.
— Где находимся? — Воин задумчиво поглядел на потолок, словно там был написан ответ. — В Южном Харноре находимся. В рабских бараках уважаемого Махруда.
— Где? — аж поперхнулся воздухом я. Не думал, что повторю судьбу дедушки.
— В рабстве, — коротко ответил Вангар. — А остальные… Тайма, Амата и Аэлин — в женском бараке, Торм и Шамит — в бараке для нелюдей. А вот мы — здесь.
— А почему тогда я здесь? — удивился я.
— Да маг нашего «уважаемого» хозяина сказал, что ты — человек, — ехидно ответил светлый. — С некоторыми магическими способностями, но — человек.
— Вот идиот, — протянул я. — Хотя… мы должны за это сказать ему «спасибо».
— Угу, раз пять, — согласно кивнул предводитель.
— И… сколько мы здесь? — Боль постепенно уходила, хотя слабость еще была. А вот есть хотелось просто немилосердно!
— Именно здесь — три дня. И четыре плыли на корабле.
Лекк хар'рам ос'ирит! Это что, я семь дней провалялся без памяти? Теперь понятно, отчего живот так подводит.
Наш разговор прервал скрип открывающейся двери. В темное помещение ворвался сноп ослепительного света, заставив прищуриться всех обитателей немаленького строения.
— Эй, мясо! На выход! — проорали снаружи.
Собственность «уважаемого Махруда» зашевелилась и осторожно, по одному, стала выходить в распахнутые двери, жмурясь на яркое яростное солнце. Мы с Вангаром также встали и направились на выход. Меня уже не шатало, и шел я довольно уверенно.
— Ты смотри, этот дохляк оклемался! — удивленно донеслось слева. Я обернулся и увидел пятерых воинов с бичами, презрительно разглядывавших толпящихся во дворе людей.
В данный момент их взгляды скрестились на мне.
— Эй, жирдяй! — разнесся над огороженным высоким каменным забором двором голос воина, носящего на левой стороне груди бронзовую бляху. — Подкорми этого дохляка, чтобы он хоть до базара дошел.
Из–за спин толпы выбрался бритый наголо южанин необъятных размеров. Глядя на меня мутным взглядом и пережевывая какую–то дрянь, он ухватил меня за плечо и поволок в угол двора, где возвышался котел поистине героических размеров. Я оглянулся на светлого, но тот уверенно держался за мной. Еще чего не хватало — потерять друг друга.
Возле котла мне выдали большую деревянную миску, в которую жирдяй медным половником плюхнул порцию чего–то… жирного, комками, неопределенного серо–бурого цвета. Я подозрительно оглядел предложенное варево, за что получил половником по голове.
— Жри, мясо, нечего разглядывать!
Я в ярости глянул на толстяка, отчего тот едва не проглотил свою жвачку. Пришлось срочно уткнуться взглядом в землю.
Надо признать, на вкус это… месиво оказалось не столь противным, как на вид. Да и желудок настоятельно требовал своего. Поэтому я умял всю порцию, пока остальных заковывали попарно в кандалы.
— Эй, ты! — гаркнули на меня. — Быстрее жри давай!
Нет, не буду ничего говорить ни отцу, ни Тери с Гилом. Сам все здесь разнесу по камешку. Медленно. До основания!
В результате моего незапланированного обеда наша пара с Вангаром оказалась почти в самом хвосте. Еще раз пройдясь вдоль ряда закованных людей, начальник охраны (тот самый тип с бляхой) рявкнул:
— Тронулись!
Над строем засвистели бичи, и колонна, глухо ропща, тронулась по направлению к тяжелым, даже на вид, деревянным воротам.
При нашем приближении толстые, створки медленно и с натугой раскрылись, выпуская нас. Вдоль строя пронеслась пара конников, поднимая пыль. И без того задыхающийся на немилосердной жаре народ стал кашлять и тереть слезящиеся глаза.
К базару мы дошли почти без происшествий. Вангар молчал, искоса поглядывая на меня. Видимо, проверял, не свалюсь ли в пыль. Но съеденное подействовало очень даже хорошо, убрав предательскую слабость, так что я довольно бодро вышагивал по дороге, внимательно поглядывая по сторонам. Нам же еще отсюда выбираться надо, поэтому знание местности не окажется лишним.
Высокие и белоснежные (когда–то) стены приближались медленно. Едущие впереди всадники чуть прибавили шагу, и, когда наша колонна, наконец, добрела до ворот, толпу оттеснили в сторону. Охрана, более плотно окружив нас, проводила рабов через весь город к огромному помещению. Большую его часть занимали открытый помост и ступенчатые ряды, предназначенные для особо важных и почитаемых гостей. Все остальные могли толпиться в общей куче где–то там, внизу.
Вплотную к помосту примыкал загон. И охрана, охрана, охрана… Нас отсоединили от общей цепи и втолкнули за ограду. Пока еще было свободное пространство для маневра, я занял место, с которого были видны и помост, и даже часть покупателей. Вангар молча протолкался следом.
Такое впечатление, что он взялся меня охранять и защищать. Интересно, с чего это у него такая активность прорезалась? Вроде бы и я остался собой, и светлые — светлыми… Ладно, об этом подумаем немного погодя, я пока… Пока полюбуемся на торги. Самые настоящие первые рабские торги в моей жизни. Представление, которое я умудрился поломать в той деревушке, даже на любительскую постановку не тянет. А тут… Одних зрителей под тысячу наберется. Небось со всего континента съезжаются. Как же, самый крупный базар… Йех, и почему Южный Харнор до сих пор не под властью Темной империи? Вот бы я порезвился!
А пока я мечтал, начались, собственно, торги. Первыми с молотка пошли люди. Их продавали пачками. На галеры, на рудники, на виноградники, для хозяйственных работ, для… да для чего угодно! Никогда не знал, что мужчин можно использовать на таком количестве работ! Где–то на середине продажи решили устроить маленькое отступление и вывели на помост женщин.
И людей и нелюдей. По–моему, я даже заметил пару норушничих, но толком сказать не могу, на них же постоянно столько тряпок… Покупатели сразу же оживились. Торги пошли бойче, да и суммы значительно повысились. Я же, привстав на цыпочки, высматривал клиричку, воиншу и эльфийку. Ага, вот они, в самом уголке.
— Ну что, помашем нашим ручкой? — повернувшись к Вангару, осведомился я.
Воин чуть подпрыгнул, уцепился за край помоста и посмотрел в ту сторону, куда я указывал. В это же время клиричка, обозревавшая окрестности, повернулась в нашу сторону. Я не удержался и махнул рукой. Глаза Аматы значительно расширились, и она стала дергать за рукава своих подруг, что–то шепча им на ухо. Тайма, а за ней и Аэлиниэль искоса глянули в нашу сторону и отвернулись.
Молодца, не надо нервировать стражей раньше времени.
— Вангар, план есть? — сдергивая предводителя вниз, поинтересовался я.
— Надо еще Шамита и Торма найти, — озабоченно пробормотал он, пристально оглядывая толпящийся в помещении народ.
— Это тогда надо ждать, пока другие расы продавать станут, а если нет?
Воин тихо хмыкнул и направился к сидящему у лестницы мужику, у которого на лице застыло равнодушное выражение.
— Эй, уважаемый, — обратился к нему Вангар, — ты не знаешь, а нелюдей когда продавать будут?
На нас подняли пустой взгляд, пару раз сморгнули, а потом равнодушно отозвались:
— Да сейчас, в перерыв…
И действительно, защелкали бичи надсмотрщиков, сгоняя с помоста последнюю партию «товара», и вперед выбежали бродячие артисты развлекать благородную публику. Репертуар был, скажем так, — отвратительный. Ни тебе артистичности, ни юмора, ни качества игры… бе! Плеваться хочется!
Воин, глянув на мое перекосившееся лицо, ехидно фыркнул:
— Что, привык к настоящим актерам? Сибарит ты наш…
— Сам ты… сибарит! — обиделся я.
Вот, еще и обзываются! А сами… Стоило только отключиться — как тут же вляпались! По уши! А вытаскивать кому? Правильно — бедному и несчастному мне. Нет, хорошо устроились! Влипают по полной, а потом орут, что это я виноват, значит, мне и вытягивать их за уши! Бе–бе–бе! В общем, одно слово — светлые…
Тем временем истошный визг, который здесь выдавали за песню, смолк и на доски помоста вновь выставили «товар». На это раз — особый. Редкостный, так сказать. Здесь были и гномы, и сирки, и эльфов парочка затесалась… Хи–хи, где же еще, кроме Темной империи, встретишь такое смешение рас? Оказалось — на невольничьем рынке. Торм толкался в толпе гномов, которую оптом продали на рудники. Их покупатель пока не спешили покидать базар, надеясь добрать еще и на людях.
А вот Шамита видно не было. Ну и куда занесло этого рыжего на сей раз?
Мои размышления прервал свист бича — нас погнали на помост. Туда же выгнали и нераспроданный товар женской партии. И парочку нелюдей. Остатки, так сказать…
Продавец–зазывала громогласно распинался перед уже утомленными покупателями, какие мы нужные, сильные, красивые, в общем, само совершенство. И совсем недорогие. Действительно — что такое десять золотых? Всего лишь годовой заработок мастерового. Тьфу — плюнуть и растереть.
А пока он вопил (первым заткну — надоел!), я постепенно освобождал руки от кандалов. Неудобно с ними колдовать, мешают.
Неожиданно воздух рассек свист, а затем кожаное тело кнута больно стегануло меня по плечам.
— Ну ты, мясо, а ну, скидывай одежонку! — Грубый окрик всего на пару мгновений отстал от бича.
Что?! Меня, принца из рода Властелинов, — бить кнутом и раздевать?!.
— Ну мне долго ждать? — зашипел на меня продавец. Я яростно сверкнул на него глазами. — Тьфу ты, проваль, благородный! — сплюнул зазывала и кивнул охраннику: — Поучи мальца.
Бич снова взвился в воздух, но был остановлен воином.
Тот с размаху опустил закованные руки на правое плечо надсмотрщика. Тот взвизгнул и заорал: «На помощь!» С разных концов помоста к нам ринулась охрана.
— Ди, оборачивайся, марханг тебя! — Ага, ему легко говорить, а я не умею!!
На другом конце помоста из цепких лап торговцев вырывались Тайма и Аэлиниэль. Амата, вереща разгневанной гаргульей, наскакивала на охранника. Тот, не глядя, отмахнулся, разбив клиричке губы и нос. Я непроизвольно чуть присел и зарычал. От того звука, которое исторгло мое горло, набегавшая охрана шарахнулась.
— Комор превеликий, кто пустил оборотня без поводыря? — раздалось над группой охраны.
Вот гады! Эти торговцы, чтобы не тратиться на дорогущий нефрэй, просто подчиняли волю оборотней! То–то никто из них не перекидывался и не стремился убежать.
В воздухе снова свистнул бич, и вся правая сторона лица вспыхнула оглушающей болью. А в груди полыхнул гнев. Холодный, яростный, не оставляющий надежды на прощение…
С тихим щелчком мне под ноги свалился разломавшийся напополам ошейник. Я высоко прытнул вверх и приземлился, уже видя мир двуцветным. Небольшое усилие — и ко мне вернулось обычное зрение, но не тело. Как ни странно, теперь я понимал все, что делаю. И знал, как и что происходит. В одной руке у меня знакомым хищным блеском отсвечивал меч, а другую обнимало «Темное Пламя». Никогда не думал, что смогу его призвать. «Давно пора было меня позвать, малыш! Что?! Обратился?!.. Т'кере…» — вдруг обреченно простонал у меня в голове какой–то голос… Я что, все–таки схожу с ума?! Маргран с ним, потом разберусь!
Я поднял голову и во всю силу легких, не стесняясь и не сдерживаясь, провыл боевой клич. Мир замер. Всего на одно мгновение, пока я проводил тяжелым взглядом по окружающим. А потом взорвался движением. Покупатели, забывая про все на свете, ринулись на выход, толкаясь, отшвыривая друг дружку, топча и вопя, как стадо перепуганных зверей.
Стража, частью побросав оружие, просто махнула через забор, крича на все лады «демон!!». И ничего я не демон. Это они просто настоящих представителей этого вида не встречали. Тогда бы не спутали… если бы в живых остались!
Другая часть охранников кинулась на меня. Видать, не знали, болезные, кто перед ними. Я даже не стал пачкать меч. Он обидится на меня за такое поведение.
«Ага… Всю жизнь мечтал…» — скептическое фырканье. Опять?! Спокойно, Диран! Думай о бое!
Этим… свиньям вполне хватит и крыльев с хвостом.
Шаг вперед — и беззвучный крик откинул самых настырных на дальние сиденья, где они и остались лежать. Еще шаг — резко распахнутые крылья, когти, на который мечи, рассекающие броню, а кое–где — и чужое тело. Пренебрежительно подставленная спина. Чужое дыхание — взмах хвостом, протяжный, захлебывающийся вскрик и звук падающего тела. Шаг в сторону — я в кольце. О, как славно! Прыжок вверх — и активированное «Огненное Кольцо» четвертой ступени — вниз. Пара взмахов крыльями, качнуться в сторону, чтобы не приземлиться в выжженный круг.
Звук удара. Повернуться, чтобы увидеть, как светлые сталкивают трех стражей вниз, к рабам. А там их уже не видно. Нет, я, конечно, могу изменить зрение, чтобы увидеть все, но оно мне надо?
И больше никого. Ну я так не играю…
— Диран, как ты? — метнулась ко мне воинша.
— Нормально… — Я пожал плечами, потупился и шаркнул по доскам хвостом, оставив на дереве глубокую борозду.
— Торм, где Шамит? — грозно рявкнул предводитель, все еще воинственно сверкая глазами.
Гном как–то странно покраснел и потупился.
— Торм? — Аэлиниэль, поправляя сбившуюся одежду и отводя за ухо выбившуюся прядь волос, вопросительно приподняла бровь.
— Его в гарем продали…
Ур??! Куда?
Нет, сперва мне показалось, будто я ослышался. Потряс головой, шевельнул ушами.
— Куда–куда? — тихо–тихо переспросил я.
— В гарем… — ошарашенно глядя на меня, ответила клиричка.
Честно, я не хотел. Нет, ну правда! Я действительно не хотел никого обидеть, но это было выше моей воли.
И я согнулся пополам, держась за живот и задыхаясь от смеха!
Вы никогда не слышали, как смеются Властелины? Это нечто! Вместо всхлипываний идет такой рык, что свихнуться можно, а демонстрируемые зубы отбивают всякую охоту веселиться. И надолго.
— И ничего смешного тут нет! — сверкнув на меня глазами, грозно произнесла воинша.
— Хи–хи… ага–ага… Ой, р–р–ы–ы–ы… — Я едва икать от смеха не начал.
— Торм, а кто его купил? — видя, что не уймусь я еще долго, спросила эльфийка.
— А я знаю?! — взвыл вцепившийся в собственную бороду гном. — Толстый, черный и носатый!
— Под это описание пол–Харнора подойдет, — потер подбородок воин.
У меня уже почти прошел приступ смеха, так что я мог внятно предложить:
— А давайте–ка вы сейчас садитесь на коней и быстро скрываетесь из города, пока стража не пришла в себя, а я отыщу Шамита, и мы вас догоняем?
Команда удивленно замолчала.
— А ты его действительно найдешь? — Клиричка недоверчиво покосилась на меня и нервно сглотнула.
— Как и любого из вас, — равнодушно пожал плечами я. — Клятва — это вам не просто так.
— А наши кони и пожитки? — Воинша требовательно посмотрела на меня.
— Зайдем в гости к уважаемому Махруду. — Я хищно оскалился в ответ, взмахнув хвостом. — Пообщаемс–с–я…
Шипение получилось что надо. Светлые тут же отвели глаза. Да что этому торговцу сделается, если от страха не помрет. Я ж мальчик добрый… «Ага. Как все Властелины! И что только всякие байки нехорошие рассказывают?» Спокойно, Диран! Если это все–таки сумасшествие, то оно проявляется только в голосах. А значит, жить можно…
— Короче, так, — пришел в себя воин. — Мы берем первых попавшихся лошадей, едем к горам и где–нибудя ждем вас. А ты забираешь Шамита, наши вещи, и вы нас догоняете. Ясно?
Так, я не понял, а кто это все предложил? Сейчас, выходит, Вангар… Ну светлые!
— Так точно, мой командир! — вытянулся я, щелкнул каблуками и хлестнул хвостом.
А потом, пока команда еще не отошла от моей очередной выходки, подпрыгнул и расправил крылья. Полетаем!
Поднявшись повыше, я снова перешел на двуцветное зрение. Оно показало, как горсть зеленоватых искором направляется прочь от базара. Еще одна искорка непонятного зеленовато–алого цвета подмигивала где–то на краю города. А рядом с ней, чуть в стороне радостна полыхнула багрово–алая. Трим! Я тут! Я иду!
Крылья взбили воздух, и я ринулся прямо к ним. Как оказалось, наличие крыльев еще не говорит об умении ими пользоваться, так что я пару раз чуть не влетел в башни и не упал вниз. Но очень быстро приноровился и уже четко полетел вытаскивать этого рыжего из… хи–хи… гарема! Гм, интересно, я успеваю? А то сейчас как окажется, что оборотню осталось довольствоваться только вздохами при луне…
На подлете пришлось немного затормозить, чтобы прикинуть, какое из многочисленных окон мне нужно. А! Вот это! Резкий поворот — и я с размаху влетаю в комнату, разбив головой узорчатое стекло. Эх, хорошо, что я сейчас в чешуе, а то было б мне… полная прическа стекла.
И попал я в эти покои весьма и весьма вовремя. Дородная тетка, глядя на которую с трудом представляешь, как она вообще может ходить, прижимала к обширному ложу слабо сопротивляющегося оборотня. Не, похоже, его младшим любимым мужем брали, а не кем–то другим… Это уже плюс. Для оборотня. Мне–то как–то безразлично.
Меня снова стал разбирать смех, но я удержался, всего лишь невинно осведомляясь:
— Я не вовремя?
— Кто посмел?! Я запретила!! — истерично взвизгнула хозяйка — так, что у меня аж в ушах зачесалось.
— Ну вроде я…
Глаза Шамита при виде меня полыхнули горячей надеждой.
— Кто — я?! Кто — я?! — Эта толстуха наконец оставила полупридушенного рыжика, чтобы обрушить свой гнев на осмелившегося вмешаться.
Я с предвкушением ждал, когда она меня увидит. И дождался… Несмотря на три слоя пудры на лице, она позеленела. Распахнула рот, но крикнуть так и не смогла. Передвигаясь на пятой точке спиной вперед, отползла подальше и забилась в угол.
— Т–т–ты… В–в–вы… В–в–вам–м… к–ког–го? — заикаясь, выдала она.
— А его. — И я мотнул головой в сторону жадно хватающего ртом воздух оборотня. — И покушать, пожалуйста.
— К–кушайт–те, на з–з–здор–р–овье! — почти выкрикнула она и ринулась сквозь дверь. Буквально. Она вышла вместе с дверью, придавив ею стоявших на страже охранников высокопоставленного тела. Я выглянул в коридор, чтобы убедиться, что дама не пострадала. А стражи, увидав нежданного посетителя гаремных покоев, благоразумно поспешили за госпожой. Те из них, что смогли еще шевелить конечностями, а не валялись, прикрывшись дверкой, словно одеялом.
— Любовь прошла с приходом Властелина. Он хочет есть, и нам не по пути… — задумчиво прокомментировал их бегство я.
Как ни странно, но я действительно хотел есть. Восстанавливающийся организм требовал пищи, причем часто и много. Поэтому, пока рыжик приходил в себя и ожесточенно сдирал напяленные на него полупрозрачный тряпочки–лоскутки, я присел у низенького, заставленного всевозможными блюдами столика и принялся подкрепляться.
— Мерзость, какая же мерзость! — шипел он, освобождаясь от своего экзотического наряда.
— Ой, ну хватит вожмушашься! — пробубнил я, начиная с мясных блюд. — Не нравиша, так облик бы поменяв! Покушав бы тетку!
— А если меня отваром нефрэя напоили?! — взорвался рыжий.
— Ну тогда ладно, — благодушно разрешил я. — Только, Шамиш, ты шого, не шпеши шильно. На улишу што, голышом пойдешь? — набив рот густо приправленным специями мясом, прошамкал я, наблюдая в зеркало импровизированное раздевание. Эх, жаль, дам здесь нету. А я не любитель подобных сцен.
— А ты что, предлагаешь вот в этом идти? — праведно возмутился оборотень.
— Зашем? — пожал плечами я. — Ты под дверкой пошмотри. Там несколько наборов одежды валяются…
Жаль, мясо быстро кончилось. Остались одни фрукты да сладости… Ну и ладно! Говорят, в сладком много энергии.
Шамит быстро рванул к выходу, приподнял створку и внимательно поглядел на тихо и мирно возлежавших под ней охранников. Выбрал того, кто больше всего подходил по комплекции, совершенно случайно уронил дверь на другого и принялся решительно сдирать одежку.
— Не забудь прикрыть парня, а то обокрали и спасибо не сказали, — посоветовал я, слизывая сладкий сок с пальцев.
Фрукты кончились тоже. А сладости я съел и даже не заметил. Вот еще вином запью, и можно будет двигать.
Оборотень молча полыхнул на меня негодующим взглядом, застегнул все ремешки–завязочки, пнул неподвижное тело и прошипел:
— Спасибо! Теперь все?
— А это уже мне.
Что–то рыжик нервничает. Неужели оттого, что я его внимания «прекрасной дамы» лишил? Главное, только Аэлиниэль ничего не рассказать как–нибудь.
— Ум–гум… — Все, это яблоко было последним. — Пошли.
И я решительно направился влево по коридору. Ярко–багровая точка радостно пульсировала и звала. Шамит, нервно хмыкнув, пошел следом. Как ни странно, но вопросов он не задавал.
На первом этаже нас пытался остановить отряд стражников, но его начальник явно когда–то жил в Темной империи, поскольку при виде расслабленно спускавшегося по лестнице странного существа не ринулся в бой очертя голову, а быстро уложил своих подчиненных лицом вниз.
Я профланировал мимо, чуть помахивая хвостом в такт шагам. Рыжик хоть и вскинул удивленно брови, но от комментариев воздержался. Вот и хорошо, а то объяснять что–то и кому–то мне совершенно не хотелось. Настроения не было.
Как оказалось, Трима содержали в мини–замке. Высокая, метров в пять, стена. Окованные железом ворота. Массивный запор, узкие окошки–бойницы, забранные толстенной решеткой. Ой, держите меня семеро! Как страшно!
— Рыжик, а рыжик? — ехидно протянул я, разглядывая монстра охранной мысли. — А этот замочек тебе открыть как, слабо?
Оборотень гневно засопел, но потом хмыкнул и не менее ехидно ответил:
— Ха, темный! Да такого… уродца даже ты откроешь! У него ж детали… Тут же даже мечом поковыряться можно.
— Ну так… — Я отступил в сторону. Нет, вынести эти ворота я–то смогу, но чего я должен постоянно напрягаться, если рядом светлые бездельничают?
А Шамит, не теряя времени — даром, вытащил «одолженный» у раздетого охранника кинжал, поковырялся во внутренностях замка… Дужка щелкнула, и все это многопудовое сооружение рухнуло вниз, вызвав небольшое землетрясение. Мы с умным выражением лиц молча проследили его падение, на пару минут задержав взгляд на нем самом.
С внутренней стороны в створки пришелся мощный удар. Окованные железом, они покачнулись, выдержали, но с оглушительным грохотом распахнулись. А в следующее мгновение меня уже облизал и душевно вывалял в пыли собственный грон. И что самое обидное, закрыться от него не представлялось возможным!
— Ну все, все, Трим, хватит! Я уже и так весь грязный! — Наконец–то, вняв моим мольбам, мне разрешили подняться.
И первое, что я сделал, встав на ноги, — отряхнулся. С хлопаньем крыльев, мотанием головой и прочими не менее милыми атрибутами, равномерно распределившими пыль и по заливающемуся смехом оборотню.
— Ты! — взвился, отплевываясь, тот. Я просто солнечно улыбнулся.
— И не думай, что твои зубы меня напугали! — продолжал разоряться Шамит, отряхиваясь с энтузиазмом грона.
— Я и не надеюсь, — хмыкнул я. — Ну что, пошли, нанесем визит вежливости «уважаемому» рабовладельцу?
Оскал рыжего мог поспорить с моим по ширине и радости:
— Так чего ж мы ждем?!
Да, Шамит, к нему у тебя не просто клык…
Дела нагромождались одно на другое. Сперва, практически беспрерывно, начали приходить жалобы на бывшего наместника. От орков и оборотней, гоблинов и волкодлаков, метаморфов и гномов, алконостов и карликов… Короче, от всех тех, кто не мог похвастаться принадлежностью к человеческой расе. Гилберта завалили жалобами. А на все вопросы — почему не пытались обратиться в имперский суд, ответы чаще всего сводились к банальному «до богов высоко, до Властелина далеко…».
Можно было, конечно, решить, что большинством написавших двигало столь естественное желание сделать гадость попавшему в немилость, но… Каждая жалоба — в девяти случаях из десяти — подтверждалась множеством доказательств. Гилберт своими глазами видел сожженные дома, вырубленные некогда плодородные сады, еще недавно многолюдные селения, ставшие теперь погостами… Притом весьма жуткими: где многие не были захоронены, а вороны до того разжирели, что не могли взлететь при приближении человека.
Гилберт просто разрывался на части. Жалобы шли потоком, и каждую надо было рассмотреть, рассудить и проследить за правильным выполнением решения. И все это требовало личного участия наместника. Вдобавок откуда–то все–таки выполз вопрос о долгах Мореании.
В какой–то момент, загруженному делами провинции Гилберту показалось, что над землей пронеслось легкое магическое возмущение, но принц был слишком занят, чтобы отвлекаться на колебания аномального фона, и не придал этому никакого значения. А потом навалились новые дела.
Новое изменение магического окружения произошло где–то через неделю, когда принц был занят рассмотрением очередной жалобы. Перстень Хранителя тревожно нагрелся, а Призрачный Страж, переминающийся с ноги на ногу возле тяжелого кресла, заменяющего в настоящий момент трон, полыхнул из–под маски алым светом. Жалобщик, худощавый гоблин, испуганно крутивший в руках мягкую шляпу, замер, решив, что сказал не то, и подобострастно уставился на наместника.
Гилберт задумчиво повернул на ноющем пальце кольцо, покосился на Стража… Властелином он еще не был, а потому сказать, что же может значить пробежавшая магическая волна, не мог… Вот если бы он прошел посвящение (по крайней мере, принц на это надеялся), а так…
Додумать, что именно «так» Второй Рыцарь Тьмы не успел: в открытое по случаю летней жары окно влетел белоснежный голубь с письмом, привязанным к алом лапке. Сделав круг под потолком, птица опустилась на пол и растаяла в воздухе, оставив послание.
Страж наклонился и, подобрав известие, подписанное «Наместнику Мореании», передал его принцу.
Гилберт, сломав печать, пробежал взглядом письмо.
«Добрый вечер, уважаемый Аларнк!
В последнее время я не получал от вас никаких известий, что заставляет меня тревожиться. Хотелось бы узнать, как обстоят у вас дела по претворению нашего плана в жизнь? Уверяю вас, что с моей стороны делается все возможное для того, чтобы уже к исходу этого года вы могли примерить корону Повелителя Мореании, а не довольствоваться жалким положением наместника».
Подпись отсутствовала. Похоже, автор был уверен, что получатель и так знает, кто мог прислать письмо.
Принц перевел глаза на гоблина, все еще надеющегося, что его дело будет рассмотрено сегодня, и бросил:
— Прием окончен!
— Но… — не поверил в первое мгновение зеленокожий. — Милорд, как же я?..
— Прием окончен! — рявкнул Гил. — Продолжится завтра в это же время!
Гоблин, опасливо стреляя глазками, выскочил за дверь, отвешивая низкие поклоны и чудом умудряясь не впечатываться в расставленную мебель.
Гил перевел глаза на послание, собираясь перечитать его еще раз и надеясь понять, кто же мог его отправить, но бумага в тот же миг вспыхнула синеватым пламенем, едва не опалив пальцы, и осыпалась серым горьковатым пеплом.
Похоже, посещение господина Аларика Дорэйна стало непременным условием разрешения появившейся загадки.
Аларик Дорэйн барон Кенсард все отрицал. Под конец он даже, забывшись, шагнул вперед и заявил:
— И вообще, я требую предоставления мне присяжного поверенного! [10]
Гил обвел скучающим взглядом камеру: мокрые, покрытые плесенью стены, чадящий факел с неверно пляшущими языками пламени, Призрачный Страж, неподвижным истуканом замерший возле стены, — и сладко улыбнулся:
— Боюсь, вы не в том положении, чтобы что–либо требовать.
Барон Кенсард обежал взглядом небольшое помещение, сглотнул комок, застрявший в горле, и тут же поменял тон:
— А я… м–могу пон–просить о п–прис–сяжном пов–ве–ренном?
— Сейчас вам стоит просить не о присяжном поверенном, — прошипел Второй Всадник Ночи, — а о том, чтобы веревка была покрепче да виселица повыше! После всего совершенного вами палач не будет марать в вашей крови Меч Правосудия, несмотря даже на то, что вы дворянин.
Барон окончательно спал с лица.
— Хотя… — задумчиво протянул Гилберт, меняя тон разговора, — если вы все расскажете, может…
— Я все! Все, все, все расскажу!
Рассказ барона был прост. Началось все лет десять назад, когда по Мореании поползли слухи, что недавно назначенный наместник завышает налоги, забирая разницу себе («Но вы же понимаете, милорд, что это неправда!!!»). Одним из первых заявил об этом в полный голос («Да на базарной площади! Да в людный день! Это ж волнения могли начаться!») один оборотень — местный лесничий.
Чтоб не произошло ничего опасного, пришлось действовать превентивно. Одним многоликим больше, одним меньше («Там еще случайно оказалась его семья, но эта мелочи, правда, милорд?»).
Потом подняли голову гоблины. За ними орки. Следом что–то посмела сказать семья токкэйби… Во избежания проблем приходилось проводить небольшие карательные рейды.
А лет шесть назад в Мореанию заглянул один эльф («Не знаю, как его зовут, милорд. Эльф как эльф… Только знаете, милорд, кажется, он из знатных. Может, даже в Светлый Совет входит»). И вот этот эльф, каким–то образом узнав о «мелких грешках» барона, предложил ему небольшую сделку. Мол, если в ближайшее время в Мореании останутся только люди, самое большее через полгода барон станет правителем Мореании — страны, свободной от власти Темной империи. («Конечно, милорд, я отказывался! Но он угрожал мне! И, в конце концов вынудил меня принять его предложение!»)
Разговор с бывшим наместником занял не так уж много времени — не больше получаса — но, несмотря на это, выяснив у Аларика Дорэйна если не все, то очень многое из того, что тот знал, Гилберт чувствовал себя очень измотанным.
Выйдя из темницы и отпустив Призрачного Стража, он без сил опустился в кресло в коридоре и, запрокинув голову, обессиленно закрыл глаза.
Тихо скрипнула дверь где–то в дальнем конце коридора. Шелестнул тяжелый подол платья. Дробно простучали подкованные каблучки туфелек.
— Устал? — сочувствующе прошелестел над головой голос.
— Не то слово, — печально вздохнул Гилберт. — Господин Дорейн решил, наконец, поделиться своими взглядами на события последнего десятилетия.
— И? — В голосе девушки зазвучало напряжение.
— Все примерно так же, как рассказывали различные жалобщики. Вот только… Не понимаю я! Каким образом уничтожение иных рас может помочь получить власть?! Такое чувство, будто я пытаюсь сложить головоломку, когда у меня отсутствуют несколько ее кусочков!
— Ты разгадаешь, — улыбнулась она.
— Думаешь? — В голосе принца зазвучал неприкрытый скептицизм.
Девушка медленно провела кончиками пальцев по его лбу, отводя с глаз прядь черных волос:
— Уверена.
Стежок. Еще один. Ренина воткнула иглу в ткань и окинула скептическим взглядом получающуюся вышивку. Выглядело плохо. Теоретически на материале должен был быть изображен единорог, положивший голову на колени юной девушке. На практике же… Странное желтоватое создание, изображенное возле схематически набросанной грифелем человеческой фигуры, меньше всего напоминало единорога.
Тэ выглянула поверх локтя Ренины, обнюхала вышивку и, удивленно зацокав, прыгнула в дальний угол комнаты. Девушка проводила зверька взглядом, в очередной раз попытавшись понять, что же это за создание.
Вообще, Тэ больше всего напоминала обычную крокозябру (эти звери в изобилии водились близ Лаистенских лесов): тело, покрытое мягким пушком золотистой окраски, огромные, с пол–ладони глаза, крошечные круглые ушки, длинный хвост с львиной кисточкой на конце и огромный рот, заполненный несколькими рядами мелких и острых как иголки зубов. Единственное, что в корне отличало Тэ от обычных крокозябр — размер. Обычно эти животные достигают футов пять в величину. Тэ же едва доросла до одного. Да и вместо обычного для этих зверей урчания она издавала тихое, едва слышное цокание, за которое Ренина и прозвала ее Тэ.
Самого зверька Ренина, скучающая по пропавшей сестре, обнаружила около полугода назад в позолоченной клетке в кабинете императора Благоземья. Маленькая крокозябра так понравилась принцессе, что та уговорила отца отдать зверюшку ей.
И сейчас Тэ, которой явно не понравилась вышивка, крутилась на своих подушечках, подбирая местечко по–удобнее.
Ренина встала на ноги и, подойдя к своему любимцу, медленно провела кончиками пальцев по пушистой шерстке. Из головы все не шел этот странный полусон–полувидение. Все произошло ночью, около недели назад… Какое–то странное смутное воспоминание, от которого осталась только фраза: «Скажи Тери, что в пещере у Марханговой тропы — логово адептов Хаоса. От Ди…»
Тяжелый перстень на безымянном пальце слегка нагрелся. Хранитель очень тяжело переживал неспособность защитить ту, что стала его хозяйкой. После формулы произнесенной Дираном, дух смог сломать основу заклятия, но полностью уничтожить его не сумел. Ренина уже не была безвольной куклой, но имя «Тери» сейчас ей говорило не больше, чем любое другое. Да и последний разговор с отцом, как и несколько часов последовавших за ним, попросту стерлись из памяти.
Можно было просто попытаться забыть об этой фразе, но вот если бы не один разговор, произошедший пару дней назад…
Девушка расплетала косу, готовясь отойти ко сну, когда из вечернего полумрака, струящегося из витражного окна, выступила высокая полупрозрачная фигура:
— Ренина?
Рука автоматически вскинулась в знакомый с детства жест изгнания призраков — в Эльтере, столице Благоземья, привидений было лишь вполовину меньше живых жителей. Сами призраки не очень мешали, но порой их присутствие было излишним.
Но Знака Изгнания Ренина так и не сделала — слишком уж нежданный гость был не похож на обычного призрака. Те — сутулые белесые фигуры в полуистлевших балахонах. Это же был высокий блондин в одежде черных и золотых тонов. Слегка, правда, прозрачный, но в целом… очень даже…
— Кто вы такой?! — резко бросила девушка. — И что вам надо в моей комнате?!
В глазах парня блеснуло недоумение:
— Рени, ты шутишь? Это же я! Теренс!
— Я вас не знаю! — оборвала его принцесса. — И если вы сейчас же не уберетесь, я позову стражу!
— Ренина…
— Убирайтесь! — резко повторила она.
— Но это же я! Тери!
— Я уже сказала! Не знаю я никакого Тери! Хотя… Если вам будет легче, могу сказать, что в пещере у Марханговой тропы логово адептов Хаоса, — повторила она надоевшую за последнее время фразу, не надеясь, впрочем, что слова из сна могут чем–то помочь.
Но незваный гость вдруг недоумевающе протянул:
— У Марханговой тропы? Это где–то возле Зайрамских гор?
— Не знаю я, где это! Убирайтесь!
— Но… Откуда ты… вы… это знаешь… знаете?
— От какого–то Ди, — пожала плечами она.
— Ди? — поперхнулся парень. — Ты знаешь Дирана?!
— Не знаю я никакого Дирана! — Она вскочила на ноги. — Я уже сказала! Я не знаю ни его, ни вас! Не знаю и знать не хочу! И либо вы сейчас же уходите, либо я зову стражу!
С тихим вздохом он растаял в воздухе. Ренина без сил опустилась обратно в кресло.
Странный разговор. Странный посетитель. Хотя… Сейчас, через пару дней после этого визита, можно признаться, пусть даже только себе, что этот полуночный гость довольно… симпатичный.
Хранитель, которому удалось снять еще один слой заклятия, удовлетворенно завозился в перстне.
— …И расступится Тьма, залившая вольные земли Аларии… И протянется дорога, вымощенная янтарными плитами…
Протяжно свистнул кортелас, но и за мгновение до того, как отточенный клинок коснулся шеи, тонкие обескровленные губы продолжали шептать слова древнего пророчества:
— …И пройдет по этой дороге та, которую ждали многие века…
Теренс брезгливо вытер меч об одежду мертвого адепта.
Слова Ренины оказались правдой. В заброшенной гномьей шахте действительно были адепты Хаоса. Горели факелы, патокой текли сводящие с ума песнопения, замерла, безвольно опустив золотые крылья, одурманенная жертва — молоденькая алконост. После быстрого, как щелчок кнута, удара отряда темной армии она еще долго не могла понять, куда и зачем ее ведут, кто вывел ее на яркий свет, что за существа толпятся вокруг.
Гнездо адептов Хаоса было вырезано на корню. Можно радоваться, но сердце Теренса грыз противный червячок сомнения. Два дня назад он, измученный долгим молчанием Ренины (обычно Темный принц и принцесса Благоземья общались не реже раза в день) «позаимствовав» у отца перстень Хранителя, попытался связаться с Рениной… Но при встрече вместо радости увидел лишь холодное недоумение. Что могло произойти?!
Единственное, на что Теренс решился, вернув кольцо на законное место, сообщить отцу, что он где–то слышал об адептах… Император всегда предоставлял сыновьям больше свободы, чем мать, а потому принц не особо удивился, когда отец предложил ему, взяв отряд, самому проверить эти слухи.
Так что сейчас, когда мысли принца были заняты странным поведением Ренины, а также вопросом, откуда она может знать Дирана, да и услыхать об адептах, Теренс как–то не обратил внимания на пронесшуюся над землями Темной империи мощную магическую волну.
Чертоги С'кархона не зря были названы «безопасными». Первый магический удар практически никто не заметил — толща камня поглотила почти все излучение.
Но вот второй, произошедший примерно через неделю, — уж его–то почувствовали все темные. Да и кое–кто из светлых тоже. Правда, некоторые, как Теренс, не обратили внимания или, как Гил, заинтересовались, но не более того… Но вот Темный Властелин хорошо понял, что означает подобное возмущение магического фона.
Нет разницы, чем считать состояние молодого принца (или принцессы) из рода Властелинов, не прошедшего посвящения, но полностью перевоплотившегося: сумасшествием или коротким мигом, когда юная душа уходит за Грань, а вместо нее в этот мир заглядывает сама Тьма, — разницы нет. Вот только…
Каково состояние отца, знающего, что за Грань мог шагнуть кто–то из его детей?!
Волна пришла с северо–запада. Со стороны Зайрамских гор и Южного Харнора. Гил и Марика находились на другом краю страны. Теренсу незачем перевоплощаться — с ним отряд солдат. Остается Диран…
Как жить, если оправдались самые страшные подозрения?! Как быть, если ты не углядел, недосмотрел, не…
И ЧТО могло заставить Дирана, знающего, чем может все обернуться, нарушить запрет?!
Над бивуаком разнеслось протяжное пение горна. Армия Темной империи сворачивала лагерь и начинала движение в сторону Южного Харнора…
До дома «многоуважаемого Махруда» мы добрались быстро. Конечно, первое время все аборигены вместо ответа на простой вопрос, где находится дом вышеупомянутого господина, шарахались от нас как от прокаженных: наверное, им чересчур растрепанная прическа Шамита не нравилась. Наконец, из–за угла показался толстенький мужичок в длиннополой одежде алых и золотистых тонов, сопровождаемый парой телохранителей. Двигался дядя в противоположную от нас сторону, так что на меня с Шамитом внимания не обратили, ни он сам, ни те, кто его охранял.
Переглянувшись, мы шустро догнали мужичка (Трим при этом так топал, что, кажется, его невозможно было не услышать, но…), и я крайне вежливо похлопал по плечу одного охранника… второго… А когда те обернулись, улыбнулся со всей безграничной добротой, на какую только был способен. Обоих телохранителей как ветром сдуло.
Правильно мама говорила: вежливость — лучшее оружие! И вызванный меч, полосой тьмы хищно подрагивающий перед лицами потрясенных стражников, здесь совершенно ни при чем!..
После того как охранники нас, так и не попрощавшись, покинули, я похлопал по плечу уже красно–желтого мужика, привлекая его внимание.
— Жалкие негодяи! — истошно завизжал он, сжимая кулачки и поворачиваясь к нам. — Как вы посмели побеспокоить верховного судь… юууу… У? У–у–уу?!!
— Ага, — кивнул я. — Вот такие мы нехорошие. И не меняемся. А не подскажете ли вы, где здесь дом многоуважаемого господина Махруда?
— Моя не знать! — побледнел судья и вытянулся по стойке «смирно». — Ничего не знать! Не был, не судим, не участвовал, в порочащих связях не замечен!
Рядом протяжно зевнул Шамит:
— Я же тебе говорил? Ничего он не знает! — Он? Говорил? Я пораженно покосился на многоликого, но тот, как ни в чем не бывало, продолжил: — Придется теперь и этого убить… Как предыдущий десяток. Кровожадный ты, Диран! И так уже вся торговая площадь кровью залита, а тебе все неймется! Все мало, мало… И в кого ты такой уродился? А что, если здесь нет дома Махруда? Весь город будем вырезать?
— А что поделаешь? — пожал плечами я. Благо до меня, наконец, дошло, чего добивается оборотень. — Если нам нужен дом торговца рабами Махруда, а его тут нет, на кой марханг тогда нужен и город?
Оборотень вздохнул:
— Ладно, резать — так резать! Он же, этот Махруд, такой незаметный. Щупленький, смугленький…
Судья перевел испуганный взгляд с меня на рыжего, и вдруг в его глазах блеснула тень радости:
— Я… Я знаю! Я все знаю!! Сейчас, сейчас! Все расскажу, все покажу… Он неподалеку живет! Вперед по улице, направо и третий дом слева!
— Пошли, — вздохнул я.
Остановившись перед указанным судьей домом — огромным трехэтажным особняком — я, убрав меч, скомандовал Шамиту:
— Стучи в дверь, а я пока нашего проводника посторожу.
Рыжий окатил меня обиженным взглядом (типа, будут тут мной всякие командовать!) и яростно заколотил в дверь, словно она была его личным врагом.
Через пару минут, когда не добившись правды руками, оборотень решил почесать каблуки, на шум появился местный мажордом. Смерив оборотня взглядом (мы с судьей, точнее, я с судьей, зажатым под мышкой, и Тримом, решившим с какого–то переляку пожевать рукав роскошного одеяния вышеупомянутого господина — проголодался, наверно, бедненький! — притаились в тенечке), мажордом поинтересовался: чего угодно посетителю.
Посетитель сделал морду кирпичом и заявил, что ему угодно видеть господина Махруда. Дворецкий окинул рыжего презрительным взглядом и, бросив, что господин Махруд не принимает всяких там оборванцев и нищих, попытался закрыть дверь. Именно «попытался», потому что я, оттолкнув красно–желтого судью — тот уже окончательно был под стать расцветочке своего одеяния — и сообщив тому: «Свободен!», придержал дверь, не дав той захлопнуться.
Мажордом удивленно высунулся на улицу. Увидел ласково улыбающегося меня, выглядывающего из–за моего плеча Трима и Шамита, который нетерпеливо похлопывал по ладони кинжалом, и как–то резко облинял с лица.
— Так мне можно пообщаться с господином Махрудом? — предельно вежливо поинтересовался я.
— Не–не–не–не–не–не–не… — зачастил дворецкий.
— Он что, занят? — Я изобразил вежливое удивление, вскинув брови.
— Не–не–не–не–не–не–не…
М–да, похоже, другого ответа от него я не дождусь. А если…
Я улыбнулся во все — сколько там у меня сейчас клыков? — в общем, широко улыбнулся и галантно спросил:
— Я что, такой страшный?
На этот раз мажордом задушевно выдохнул: «Неээээээ…» — и сполз в глубокий обморок.
— На себя посмотри! — обидчиво сообщил я бесчувственному дворецкому, перешагивая через его тело и бросив грону: — Трим, проследи за выходом, пожалуйста. Всех выпускать, никого не впускать. Если что…
Грон понятливо фыркнул. Свобода действий ему очень понравилась. И, судя по ехидному прищуру, — другим она понравится мало.
На первом этаже ничего интересного не обнаружилось. На втором тоже. Разве можно считать чем–то необычным огромное количество обморочно–припадочных слуг, которые, стоило отвернуться, как–то шустро бросались к выходу на улицу.
Хи–хи, а там их ждал радостный оскал Трима…
Я всегда говорил, что Шамиту пора привести себя в нормальный вид! Вон как ужасно выглядит: слуги от одного на него взгляда в обморок падают! Ну не из–за меня же это, в самом–то деле? «Ты хоть сам в это веришь?» Ага… Тьфу ты! Еще с собой не разговаривал… Решено! Пока этот внутренний голос не требует от меня убивать всех и вся, не буду обращать на него внимания!
Единственное, между вторым и третьим этажом обнаружилась небольшая каморка, доверху заваленная книгами, в которой за столом сидел «малэсенький, худэсенький», как говорил один из слуг в Кардморе, парнишка. Услышав шум в коридоре (Кто топал? Я топал? Это все Шамит!), он вскинул голову и удивленно уставился на нас двоих. Ну по крайней мере, в обморок не падает. А значит, с ним можно вести конструктивную беседу.
— Вы хто? — выдохнул паренек, испуганно лупая глазами, но не выпуская из рук гусиного пера и не прекращая листать лежащую на столе книгу (впрочем, он не заглядывал в оную).
— Маргулы в пальто! — рыкнул Шамит. — Хозяин дома где?
— Многоуважаемый Махруд? — догадливо поинтересовался малолетний трудоголик. Ну хвала богам, хоть в тот дом попали! — На третьем этаже. В кабинете своем или в гареме.
— Тоже своем, — продолжил я за него, незаметно косясь на медленно багровеющего Шамита. — А где что находится?
— Гарем слева от лестницы, кабинет справа. Только вы в гарем не ходите! Все равно вас туда не пустят… — с заметным разочарованием произнес «худэсенький».
М–дя… ну и молодежь пошла, однако!
— Посмотрим, — фыркнул рыжий, направляясь к выходу из каморки.
Я было пошел за ним, но, уже выходя из комнаты, внезапно вспомнил:
— А ты вообще кто такой? Что здесь делаешь?
— Я? — оживился паренек. — Переводчик я. Недавно вот хозяину пергамент старинный привезли… Лет девятьсот ему, не меньше. Да пергаменту, а не хозяину! — заметив мои вздернутые брови, пояснил парнишка. — Так я перевожу. Господин Махруд ведь стариной интересуется. Вот только со старотемным у меня не очень. Приходится со словарем работать.
Старотемным? Оч–чень интересно…
— Что за пергамент? Покажи?! — потребовал я.
Рыжий, замерший в дверях, только скептически фыркнул, когда мальчишка благоговейно протянул мне пожелтевший от времени свиток.
Так… Что тут у нас?
Я пробежал взглядом по первой строчке, не особенно вдаваясь в смысл текста. Судя по префиксам и артиклям — действительно старотемный. Причем — центральной части империи. Вон сколько нечитаемых символов понавыписывали. Ладно, на досуге разберусь.
Скрутив пергамент в трубочку, я засунул его в голенище сапога.
— Отдайте! — взвизгнул мальчишка, ошарашенно следя за мною. — Меня… Со мной… Мне ж голову за него снимут!
— А ты скажи, что заходил злобный страшный монстр и все забрал, — насмешливо посоветовал Шамит.
— Не поверят, — размазывая по лицу чернила пополам со слезами, ответил переводчик.
Я похлопал его по плечу:
— Ладно, я сам об этом Махруду скажу.
Тихо всхлипнув напоследок, парнишка сполз по стене.
На третьем этаже, за большим холлом, действительно были расположены две двери. Одна — тяжелая, дубовая — направо, вторая — тонкая, резная — налево.
— Куда идем? — флегматично поинтересовался я.
— Налево! — ощерился рыжий.
— И что тебя все время в гаремы всякие тянет? — вздохнул я, возведя очи горе. — Да еще и налево… Куда только Аэлиниэль смотрит?
Оборотень попытался отвесить мне подзатыльник, но промахнулся. Тогда, не имея возможности достать обидчика, просто фыркнул и ускорил шаг.
За резной дверью действительно был гарем: тихо журчащие фонтаны, мягкие диваны, разноцветные подушки, натянутые шелка, столики на гнутых ножках, золотые подносы с фруктами, кувшины с родниковой водой… И штук двадцать девушек, рванувших в разные стороны с оглушительным визгом. Как маргулы от благословения, честное слово! Лишь одна, смуглая худощавая девушка–подросток с черными волосами, заплетенными в множество косичек, и широкими браслетами на запястьях, замерла, потрясенно уставившись на нас.
Тут же, как из–под земли (да не, на втором этаже никого не было) появились двое крупных мужиков с тяжелыми кхопешами [11]в руках.
— Убирайся отсюда, хоршохово отродье! — неожиданно писклявым голосом заявил один из них, причем смотрел он только на Шамита.
Не понял?.. А я здесь что, мимо проходил? Или опять призраком стал?!
Девушки тихо и согласованно повизгивали из своих углов.
Но уже следующая фраза, высказанная евнухом, поставила все на свои места:
— И тварюгу свою тоже забирай!
Как–как он меня назвал?!
Первого хранителя гарема я просто–напросто отшвырнул к стене, любуясь, как он красиво сползает на пол.
Тарк мархар! У рыжего же только кинжал!
Я резко обернулся.
Евнух, угрожающе размахивая кхопешем, удерживал оборотня на порядочном расстоянии от себя. Пока что Шамит успевал уклоняться от сердито свистящего меча, но, не в силах воззвать к звериной части души, вряд ли он долго протянет…
Я сделал шаг по направлению к многоликому, желая помочь, однако меня опередили…
Та самая, смуглая с косичками, неожиданно рванулась вперед и резко опустила тяжелый кувшин на голову евнуху… Он быстренько свел глазки в кучку, задумчиво изучил переносицу, мотнул головой, сбрасывая с волос осколки глиняного изделия и, невнятно икнув, отключился.
Та–а–ак… Ну и что дальше?
— Махруд здесь? — строго спросил я у смуглой.
— С утра не было, — прищурилась она.
Ясненько… Я повернулся к оставшимся наложницам. Визг перешел в ультразвук. Особо чувствительные неэстетичными кулями тихо пребывали в обмороке, вызывая горячее желание перевести в это мирное состояние всех остальных.
— Дамы, в ближайшее время господину Махруду будет не до вас. Так что — всем спасибо, до свиданья… — Широкая улыбка.
Теперь уже и не особо чувствительные решили полежать, позагорать… Вот молодца! Теперь можно и поговорить. Я повернулся к Шамиту:
— Пошли в кабинет?
Мы уже подошли к двери, когда сзади раздался сбивчивый голос:
— Милорд, умоляю, подождите!
Это она к кому?.. Я повернулся к рыжему:
— Ты у нас милорд?
— Да нет вроде, — пожал плечами он. — Замечен не был…
Значит, ко мне… Забавно! Я медленно обернулся:
— Чем могу помочь?
Смуглая с косичками осторожно подошла к нам. Как ни странно, у нее в глазах не было страха. Так, небольшое опасение…
— Милорд, умоляю! — запинаясь, начала она, — Помогите! Снимите с меня эти браслеты!
Она протянула руки, и только теперь я заметил, что по железу, обвивавшему тонкие запястья, змеится полоска рун. Похоже, господин Махруд решил, что антимагический ошейник будет выглядеть неэстетично и заменил его на парочку браслетов?!
Крылья непроизвольно дернулись, а из горла вырвалось тихое шипение. Властелины из–за чего так ненавидели работорговцев?.. Когда–то давно–давно одного из моих предков угораздило попасться в плен. Еще совсем мальчишкой, а в этом возрасте не то что оборачиваться — колдовать нормально не умеешь! На него надели ошейник и продали… Сперва его использовали в качестве комнатного пажа, потом — мальчика на побегушках, потом… Мой предок сумел освободиться только тогда, когда научился пользоваться своей магией. Он объявил торговцев живым товаром личными врагами Властелинов.
И теперь мы ненавидим даже малейшие намеки на рабство. В том числе и ошейники–браслеты.
Девушка даже не отшатнулась от проявления моего гнева. Интересно…
— С–сможеш–шь с–с–снять?! — Я повернулся к Шамиту и замер, увидев свое отражение в глубине его глаз.
Лесс оркашш!!!
Спокойно, Диран, спокойно, полного перевоплощения нам пока не нужно! «Правильно мыслишь, малыш!»
Оборотень несколько долгих мгновений смотрел, не отрываясь, на меня, затем повернулся к девушке, осторожно прикоснулся к браслетам и… в тот же миг с тихим шипением отдернул руку:
— Т'кере! Жжется, зараза!
Девушка сочувствующе вздохнула, покосившись на покрасневшую кожу:
— Ты — многоликий? В такие браслеты обычно добавляется пара золотников нефрэя.
— Т'кере, — мрачно повторил рыжий. — Шпилька есть?
Шпилька обнаружилась в пышной прическе одной из гурий, лежащих в уголке. Вор распрямил тонкую полоску металла и осторожно засунул ее в маленькое, почти незаметное отверстие на браслете.
— Замок хороший мастер ковал, — задумчиво сказал оборотень, спустя несколько секунд после начала взлома.
— Я и не сомневалась! — огрызнулась смуглая.
— Вот только… Не лучше… меня, — протянул рыжий, и в тот же миг браслет с тихим звоном упал на пол. — Давай вторую руку.
За время их диалога я успел пройтись по зале, позаглядывать в комнаты наложниц, шарахнуться от собственного отражения (я знал, что мы красавцы, но на настолько же!) и, не заметив ничего интересного, вернулся к выходу из гарема. А пока я ходил, примерно половина красоток, прикидываясь обморочными, короткими перебежками ползла к коридору. Прелестно…
Второй браслет, звучно крякнув напоследок, присоединился к своему собрату.
— Спасибо, — кивнула Шамиту девушка, потирая запястья. Потом повернулась ко мне и, прижав руку к груди, склонилась в низком поклоне:
— Благодарю вас, милорд!
Снова с вас по золотому! Ну сколько можно «милордить»?! «Терпи, малыш. Пока ты в этом обличье — она в своем праве… Это надолго».
У–у–у–у.
Возмутиться я не успел: смуглая выпрямилась, и теперь уже замер я, уставившись на ее лицо: от виска, вниз по щеке девушки побежала тонкая полоска темно–бронзовых чешуек, дошла до подбородка, спустилась на шею… Темные глаза полыхнули алым…
В наступившей тишине шпилька, выпавшая из руки Шамита, отозвалась грохотом кувалды.
— Ты… Из старшей знати?! — только и смог выдохнуть я.
— Наполовину, — ухмыльнулась освобожденная. — Мой отец был светлым… Из–за этих маргуловых браслетов я не могла перевоплотиться… А сейчас хочу сказать пару ласковых слов господину Махруду!..
— Только после нас! — непроизвольно выкрикнул я. Судя по ее глазам, после «ласковых слов» этой милашки нам он ничего не скажет…
М–дя… Похоже, этот рабовладелец влип по–крупному. Я–то добрый и ласковый, а вот про смуглую — такого не скажу.
Представителей старшей знати Тьма коснулась меньше, чем Властелинов, а значит, и способности у тех, кто принадлежит к роду гар'Тарркхан, намного превосходят остальных. Оттого у всех старших нет столь резкого взрыва силы при перевоплощении, а следовательно, и шансов сойти с ума у них гораздо меньше. Способность к перевоплощению — менее совершенному, чем у Властелинов, — у представителей старшей знати проявляется намного раньше — лет в пятнадцать–шестнадцать. Но тут есть и минус: эти возможности у представителей старшей знати могут быть скованы при помощи специальных браслетов или ошейников с добавлением небольшого количества нефрэя. Он ведь первоначально против них и применялся. Это потом выяснилось, что и многоликие подвержены воздействию этой травы…
Хорошо все–таки, что к Властелинам это не относится… Как и многое другое, впрочем.
Многоуважаемый господин Махруд был просто счастлив нас видеть. Так счастлив, что, прикрывая ладонями свежие царапины на щеке, лично отвел нас на склад, расположенный в отдельном помещении за домом, где хранились остатки вещей команды. Добрая половина предметов (мой кошелек, например), конечно, пропала. Но, к счастью, господин Махруд был настолько любезен, что лично притащил из дальнего угла хороший такой сундучок, фунта в три весом, и, вымученно улыбаясь предложил взять столько денег, сколько хочется. Шамит, недолго думая (я и слова сказать не успел), заглянул под крышку, хмыкнул–фыркнул, а потом быстренько засунул «шкатулку» в мою безразмерную сумку.
Что еще не может не радовать — на «артехвакты» никто не польстился. Так что и «Открыватель Врат» и «Сердце Дракона» спокойненько лежали рядом на полочке. Как только светлый и темный артефакты не поцапались — одним богам известно.
Собрав все вещи и взяв за поводья лошадей, мы вышли из внутреннего дворика на улицу. Хорошо, что кони команды не оказались какими–нибудь доходягами, которых Махруд со спокойной совестью продал бы. В таком случае пришлось бы их искать по всему городу… Хотя, с другой стороны, доходяг было б не жалко бросить. Господин Махруд плелся следом за нами, испуганно косясь.
Кстати, а что, если… Я окинул взглядом дом. На мгновение зрение затмила серая пелена. Ало–золотой всполох Шамита, бурое пятно Махруда и кучка серовато–розовых точек, разбегающихся в разные стороны… Отлично. В доме никого не осталось…
Я мотнул головой, стряхивая это некое подобие Тьмы, и, сладко улыбнувшись, вытянул из сумы «Сердце Дракона». Что тут у нас?
Не до конца зарядившийся артефакт на мгновение плеснул розоватым, раздраженно отзываясь на зов. Ну а если совсем чуть–чуть? Недовольные багровые оттенки… Всего на пару мгновений! Зато знаешь, какой пожар будет! Ровная алая вспышка… Ну раз так…
— Эллир т'кхайн! — выкрикнул я, вскидывая руку с артефактом по направлению к зданию.
Верхушка жезла вспыхнула алым, и огромная струя пламени, вырвавшаяся изо рта дракончика, в одно мгновение охватила дом. Господин Махруд пал на колени и, запрокинув голову, взвыл:
— Все! Все, что нажито непосильным трудом!
«Сердце Дракона» с тихим звяканьем потухло. Теперь этому артефакту еще с месяц энергию копить, если не больше. И все–таки интересно, как светлые с помощью вот этого собираются убивать папу?! Надеюсь, не так, как в книге написано. Представленная воображением картинка, как отец стоически терпит все «четыресста питьдисят шесьть рас», вызвала у меня приступ неконтролируемого рыка. «Чего бы хорошего вспомнил…» Ой, всяких тут мы еще не слушали…
— Хор–рошо горит… — задумчиво протянул Шамит, ставя ногу в стремя.
А еще интересно, догадается ли этот… гм… нехороший человек, что не стоит тушить пожарище? Все–таки использовался артефакт.
Я вскочил в седло:
— Поехали?
Сбоку раздалось тихое всхлипывание. Я покосился в ту сторону. Девушка не изменяла облика, по–прежнему оставаясь такой же… чешуйчатой, но, когда она хлюпнула носом, в ее чертах вдруг вновь проскользнуло лицо испуганного подростка. Я только удивленно хмыкнул, так она была непохожа на ту дикарку, что, едва мы вошли в кабинет Махруда, с диким визгом кинулась на рабовладельца и, прежде чем я успел оттащить, полоснула его по щеке длинными когтями.
— Милорд… — вновь хлюпнула она. — А я… Как… Мне… Совсем некуда… Я одна… И…
Я, чувствуя, что еще чуть–чуть, и она разревется, мотнул головой в сторону коней команды:
— Поехали.
Потом разберемся, что с ней делать.
Мы отъехали на пару футов от дома Махруда, когда где–то вдали, в городе, раздался отчаянный вопль… Потом еще и еще один…
Я флегматично обернулся. Так и есть — Махруд, пытаясь потушить пожар, прыгал вокруг дома. Ну не идиот ли? Видел же, отчего загорелся особняк, а сам туда же…
Стоял бы спокойно — только дом бы и сгорел, а так… Как было сказано: «Все имущество, фактически либо юридически принадлежащее…» Дерево — просто вспыхнет зеленоватым пламенем, мгновенно рассыпавшись пеплом; золото, серебро, мирин и даже столь редко применяемая в Темной империи сталь — упадут на землю, рассыпавшись на мириады мелких, едва заметных частиц. Благо, на живых существ сила этого артефакта не распространяется (если, конечно, использовать его с помощью правильных слов).
Подожди–ка… Если металлы распадутся… Получается, те рабы, на которых сейчас, например, антимагические ошейники или даже обычные кандалы, стали свободными?
Не завидую я местным жителям, ой, не завидую…
Погони за нами не было… Хе! Хотел бы я посмотреть на таких самоубийц! Так что, когда мы отъехали на пару фарлонгов от города, девушка — гм, а я ведь до сих пор не знаю, как ее зовут, — оглянулась назад и тихо поинтересовалась:
— Наверное, можно уже изменяться?
— Думаю, что да, — вздохнул я, оглядываясь на город, где один за другим чудовищными цветами распускались языки пламени.
Знать бы еще, как это сделать…
Темно–бронзовые чешуйки на лице нашей новой спутницы начали медленно впитываться в кожу, глаза на прощание полыхнули алым пламенем и… через пару мгновений она была уже в человеческом обличье. Мотнула головой, сбрасывая с лица непокорные косички и, сладко потянувшись, мурлыкнула:
— Боги, я три года мечтала хоть чуть–чуть отомстить этой твари Махруду… — Покосилась на меня и тихо спросила: — А вы, милорд?
Так, сперва надо определиться, как же мне вернуться к нормальному облику… А потом уже объяснять, что меня зовут Диран, а не «милорд»!
«Идиот!! Просто расслабься, и перестань все время думать о битвах! И дали же боги такого… придурка!»
Гм… Для внутреннего голоса он слишком уж наглый… Хотя советует дельные вещи. Я прикрыл глаза, пытаясь прогнать крутящиеся перед внутренним взором картины боя…
В тот же миг на меня навалилась дикая усталость, перед глазами запрыгали снежинки, конечности потяжелели, меня повело вперед… Крепкая рука схватила меня за локоть, чудом не дав врезаться в острые шипы на холке Трима.
— Осторожней, Диран!
— Ага, спасибо, — выдохнул я, выпрямляясь и нащупывая выскользнувшие из неожиданно вспотевших ладоней поводья.
Грон фыркнул и, повернувшись ко мне, не замедляя шага, провел длинным узким языком по запястью, делясь толикой энергии. Головокружение слегка прошло, но Шамит не спешил отпускать локоть.
— Ты как? — В глазах оборотня светилась неподдельная тревога.
— Нормально, — выдавил улыбку я, чувствуя, как расступается перед глазами черная пелена, обычно предшествующая обмороку.
Рыжий, поверив, отпустил мою руку. Но напряженного взгляда так и не отвел. Куда только катится мир? Тьфу ты, замучился повторять!
— Куда теперь? — осторожно поинтересовалась девушка.
Я покосился на нее. И почему у меня такое нездоровое подозрение, что в ближайшее время мы с ней не расстанемся?
Ладно, все потом… Где там наша команда?
Я обвел взором линию горизонта, оглянулся на удаляющийся город… Россыпь зеленых звездочек обнаружилась далеко впереди, за едва видимым на горизонте леском. Далеко они все–таки забрались. Надеялись затеряться в подлеске?
— Туда! — ткнул я пальцем, указывая направление, и, в ответ на удивленный взгляд Шамита пояснил: — Вангар и остальные — там.
Ну а то что после такого… глядения на меня вновь нахлынуло головокружение, это уже мелочи.
Надеюсь…
«П–приду–у–уро–о–о–ок!!! Не мог не покрасоваться, да?!»
Всю последующую дорогу я продержался на чистом энтузиазме и упрямстве. Я должен доехать. Должен — и все тут! Сейчас Трим сделает еще один шаг, и я не выпаду из седла. Не выпаду. Не…
За деревьями обнаружился постоялый двор, окруженный высоким забором. Я удивленно прищурился: странное, что ни говори, место для подобного заведения — всего в паре часов пути от города. Почему не разместили подальше? Так, чтобы путешественник подходил к вечеру усталый и был готов заплатить за ночлег любую сумму? Или могли вообще в черте города оставить.
Но все мысли испарились, когда мы въехали во двор и нам навстречу со ступенек бросилось Нечто — растрепанное такое, с горящими опасной зеленью глазами.
— Ди, Шамит, вы живы! Я… я так рада!! — Но тут Амата заметила нашу новую спутницу: — Темная?!
Лицо клирички окаменело, и в тот же миг на ее ладони опасной змейкой свернулось «Возмездие Богов». А по щеке бывшей наложницы Махруда побежала тонкая полоска чешуек…
— Наполовину, — выдохнул я, сползая с грона и чувствуя, что еще чуть–чуть… и все! Спи спокойно, дорогой товарищ. Наша команда тебя никогда не забудет!
Амата медленно опустила руку.
Ленточка чешуек замерла, а потом потихоньку начала уменьшаться…
Я с трудом расцепил пальцы, мертвой хваткой впившиеся в луку седла, осторожно сделал шаг назад… В тот же миг земля опасно покачнулась под ногами… А еще через мгновение я понял, что вертикальное положение удерживаю лишь благодаря Шамиту.
— Не н–надо! Я с–сам, — попытался вырваться я. И едва не загремел в пыль.
— Сам ты сейчас даже от кузнечиков не отобьешься! — насмешливо фыркнул оборотень, осторожно ведя меня в сторону двери. — Амат, а почему вы здесь? Не проще было…
— Вангар решил, что в толпе… в смысле, в такой таверне нас никто не будет искать. Решат, что мы скрываемся где–нибудь в безлюдном месте.
Следовавшую за ней темную, передавшую поводья коней команды подбежавшему мальчишке, клиричка, похоже, решила просто не замечать.
— Тоже правильно, — протянул многоликий, задумчивым взглядом окидывая залу трактира.
Я тоже оглянулся вокруг. Команда заняла небольшой столик в углу. Кроме них в комнате была парочка мрачноватых личностей — из тех, что в приличное общество не пускают. Да за дальним столиком одиноко сидела какая–то рыжая девушка, мрачно катающая между пальцами небольшой огненный шарик.
На помосте, в стороне от входа, резво плясали высоко задирая ноги, штук пять девиц. Конечно, то, подо что они танцевали, музыкой назвать было трудно, но, похоже, во избежание всяческих эксцессов, над пианино, за которым сидел пожилой хримтурс, висело объявление: «Музыкант играет, как умеет! Можете лучше?» Похоже, тех, кто может лучше, пока не находилось — клавиши пианино под пальцами инееобразного существа были покрыты толстым слоем льда. Может, в другое время меня бы это не остановило, но сейчас даже столы двоились пред глазами. Что тогда о клавишах заикаться?
А что, музыкальное воспитание было в нашей семье одним из обязательных предметов! С подачи–то мамы…
За кривой стойкой замер какой–то мужик.
Шамит сделал шаг к столику, за которым сидела команда. Те встретили его (ну, может быть, и меня, мертвой хваткой вцепившегося в плечо оборотню) радостными улыбками, а эльфийка вообще, вскочив на ноги, рванулась к рыжему и повисла у него на шее:
— Шамит!! Я так рада, что с тобой все в порядке! Я так волновалась!
Тут до Аэлиниэль дошло, что по этикету, не изменявшемуся со времен Раскола, эльфам не подобает выказывать свои чувства на людях, и она, резко расцепив руки, поспешно ровным голосом поправилась:
— Точнее… мы. Мы волновались!
Оборотень мягко улыбнулся, сгрузил меня Вангару и только хотел что–то сказать, как сбоку раздался голос:
— Кого я вижу! Шамит, ты ли это?!
Рыжий мгновенно развернулся на звук:
— Какая встреча, Вмелен! Рад тебя видеть! — Правда, особенной радости в его голосе я что–то не услышал.
Мужчина, окликнувший оборотня, медленно вышел из–за стойки. Не знаю, может, у меня к голосам еще и видения добавились, но мне показалось, что давешний помощник скорняка по сравнению с этим мужиком — худенький и стройненький эльфик!
— Я тоже рад! — подтвердил он. — Каким ветром тебя занесло в мою таверну?
— Твоя? — удивленно протянул Шамит. — А я тут… с друзьями путешествую…
Умгум, в целях научной топографии…
Вангар осторожно помог мне опуститься на лавку.
— Все! — вскинул руку Вмелен. — Ни слова больше! После того как ты вытащил меня из Доркхайна, мой дом — твой дом! Ужин и ночлег за счет заведения!
Комната начала медленно кружиться перед глазами.
— А м–можно ночлег без ужина? — тихо выдохнул я, чувствуя, что больше не выдержу и точно свалюсь под стол.
— По двое или каждому отдельную? — поинтересовался хозяин.
— Мне — отдельную! — Кажется, хоть это получилось твердо.
Шамит покосился на меня и кивнул:
— Ему — отдельную. Он во сне храпит.
Я чуть не поперхнулся от возмущения. Я?! Храплю?! Но Вмелен понятливо кивнул и крикнул куда–то в сторону:
— Джера, проводи гостя в пятнадцатую комнату!
Уже поднимаясь наверх и изо всех сил цепляясь за перила (от помощи я гордо отказался), услышал за спиной дикий вопль:
— Ну и хто тык танцуйит?!
На мгновение оглянувшись, я увидел, как рыжая ведьма, встав на ноги и уверенно покачиваясь, направилась к помосту — видимо, собралась показать как надо. М–дя… Не вынесла душа поэта…
Войдя в комнату, я, не раздеваясь, повалился на кровать и вырубился, едва голова коснулась подушки.
Меня окружала непроглядная темнота, подмигивающая странными звездочками. Тьма, а не пустота, затягивавшая меня этим утром. Нет, скорее она походила на тот сумрак, что окутывает комнату, когда ты внезапно просыпаешься ночью, задолго до первого крика петуха, или на таинственный полумрак, что струится между знакомыми предметами, придавая им странные, а порой и страшные очертания. И ты до боли в глазах всматриваешься вперед, пытаясь понять, что же перед тобой: стул с небрежно брошенным на сиденье свитком или горный тролль, тайком пробравшийся в комнату и готовящийся к прыжку.
Я сделал шаг вперед, и в тот же миг к темноте прибавилось что–то еще… Что–то странное. Такое чувство, будто на меня кто–то смотрит… Изучающе и в то же время с какой–то странной иронией.
— Пора, наконец, поговорить. — Мужской голос прозвучал откуда–то слева.
— Кто здесь?! — отозвался я, стремительно разворачиваясь на звук.
Тихий смешок:
— Неважно. Послушай меня… Ты…
Черный клинок сам материализовался в руке:
— Кто ты?!
— Боги, как низко пал род гар'Тарркхан, если мне угрожают этим мечом! — Теперь в голосе змеилась неприкрытая издевка. Но звучал он откуда–то из–за моей спины.
Я резко развернулся, чуть согнув ноги в коленях, рванулся на звук с обнаженным клинком в руке и… со всей дури въехал лбом в стену. Не знаю, как это получилось, если меч был выставлен вперед, но…
Тихо взвыв, я оч–чень подробно, на чистейшем старотемном, вытянув все согласные и правильно расставив придыхания, добавляя гномьей основательности и эльфийской витиеватости, ни разу не повторившись, рассказал неизвестному собеседнику все, что я думаю о нем и его родне.
Неизвестный затаил дыхание, а потом, тихо хохотнув, восторженно присвистнул, но уже в следующий миг из его голоса пропал всякий намек на веселье:
— Шутки в сторону, малыш. Пора поговорить серьезно.
— Я не малыш, — привычно огрызнулся я, потирая ноющий лоб и пытаясь понять, кого же мне напоминает голос моего собеседника.
— Для меня — малыш. И хватит перебивать! В клепсидре осталось очень мало воды…
А не проще было сказать «время уходит»? Пиж–жон! Мужчина между тем продолжал:
— За последнее время ты трижды перевоплощался.
— Как трижды?! — не выдержал я. — Два раза!
— Я же сказал, не перебивать! — В голосе зазвучали стальные ноты. — Первый раз — в гномьей шахте. Тогда, правда, превращение было неоконченным, и только это спасло тебя. Второй — в Чертогах С'кархона. Превращение почти завершилось, но ведь ты не прошел посвящения! Я буквально за уши вытянул тебя из объятий Линс'Шергашхт, а ты опять лезешь туда же! Свое третье превращение в этом богами забытом Харноре ты выдержал, не сойдя с ума, лишь потому, что я поддерживал тебя, делился своей энергией! Но, тарк мархар, и я не всесилен! В следующий раз я просто не смогу тебе помочь! Или ты решил шагнуть за Грань?!.. Запомни, малыш! Никаких превращений хотя бы до первого посвящения! Иначе миледи Ночь призовет тебя к… — Его голос звучал все тише, и последних слов я так и не услышал…
Точно! Вспомнил! Он напоминает мне голос отца!
Некоторое время я лежал неподвижно, уставившись на едва заметный в полумраке потолок, потом прикрыл глаза и… провалился в глубокий сон безо всяких сновидений.
Проснулся я поздно, от тяжелого дробного стука в дверь. Такое чувство, словно за порогом притаилась компания гномов, добывающих руду. Сладко потянувшись, я вскочил на ноги, чувствуя себя полным энергии. Общее отличное самочувствие портил лишь зверский голод, но это ведь дело поправимое?
Гм… А что мне сегодня снилось? Вот крутится что–то в голове, крутится, а вспомнить не могу… Кажется, приснился какой–то разговор… Но вот какой? О чем? Хоть убей, не вспомню!
За дверью действительно обнаружился гном. Всего один, правда, но от этого дело лучше не становится…
Торм поскреб затылок и поинтересовался:
— Диран, ты как? Живой?
Естественно, на этот вопрос может быть только один ответ.
— Не–а, — сладко зевнул я. — Часа два назад помер.
Торм шарахнулся от меня, как от чумного:
— Д–диран, ты это самое… постой, а я щас… Амату позову… Мы тут быстренько тебя упокоим, изгоним… Ты, главное, не кусай никого, а мы щас, щас, — забормотал гном, медленно отступая назад и испуганно выпучившись на меня.
Т'кере! Сейчас они действительно меня наизгоняют! Заклинания — это ладно, но я слышал, что в некоторых светлых селениях зомби, на случай если заклятия на сработали, молотком по голове потом добавляют. Так сказать, для надежности! Или колом деревянным… А мне моя голова пока нужна! Она мне очень даже дорога. Хотя бы как память…
Вцепившись в рукав гномьей рубашки, я втащил Торма в комнату, мгновенно захлопнув дверь:
— Да живой я! Живой! Пошутил просто!
— Чем докажешь?! — настороженно поинтересовался потомок подземных жителей.
Уууу! Как же все запущено…
— Вот! — Я сунул под нос гному правую руку. — Видишь?! Сами ж говорили, что доспех этого вашего Элетта только после смерти снять можно!
Торм внимательно изучил полосу чешуи на моем запястье, чуть ли не обнюхав его, и лишь потом кивнул:
— Хорошо, убедил. Но ты так больше не шути! А то мало ли… Эт я такой добрый, а был бы здесь, например, Влас, так он мог и секирой между глаз засветить!
— А кто такой Влас? — тут же заинтересовался я.
Торм как–то сразу помрачнел и, тихо буркнув:
— Брат мой, — скомандовал: — Пошли, сейчас поговорим со всеми, а потом завтракать будем.
Я оглянулся назад — ничего в комнате не забыл? — и поинтересовался:
— А наоборот можно? Сперва позавтракать, а потом поговорить?
— Низзя, — отрезал гном, буквально вытаскивая меня в коридор. — Я и так полчаса тебя будил. Вангар и остальные уже небось заждались!
Когда мы отошли от моей комнаты, Торм внезапно вспомнил:
— Элиа рассказала, как вы ее вытащили.
— Какая Элиа? — не понял в первый момент я. Гном укоризненно покачал головой:
— Темная, которую вы с Шамитом привели!
Гм… Неудобно как–то получается… Я про нее и забыл. Но теперь, по крайней мере, знаю, как ее зовут!
— А как она в гарем попала, не рассказывала? — поинтересовался я больше из вежливости.
— Говорит, мать у нее темная, из какого–то обедневшего рода, а отец — светлый, — пожал плечами гном. — И вроде как папочкины родственники, узнав, на ком он собрался жениться, резко от него отреклись. Мамочкины — от нее тоже. В общем, они поселились в этих землях. Мать умерла, когда ей было года три, а отец года два назад ушел в море и не вернулся. Ее продали за долги.
Подробненько она, кстати, успела рассказать. Вот это точно называется, что такое не везет и как с этим бороться.
Может, у человека только личная жизнь налаживаться началась, а тут мы с рыжиком…
Я сидел на первом этаже таверны в главном зале, изучая мрачным взглядом столешницу и пытаясь понять, куда же все–таки катится Мир. А он, судя по размышлениям, катился куда–то не в очень хорошее место.
В этом я убедился, едва в комнате Вангара и Таймы начался разговор. Взять хотя бы то, что, например, в Кардморе, когда я только начал общаться с командой, они звали меня темным, смотрели как на врага народа вообще и их лично в частности. Сейчас же… Амата, сидя в дальнем уголочке, весело щебетала с Элиа. И даже гном ее по имени называл! Где, я вас спрашиваю, расхваленная ненависть светлых и темных?! Где?!
Сныкалась…
Вслух я, конечно, этого не спросил, соответственно и ответа на этот животрепещущий вопрос не получил. Но… уже через мгновение я узнал ближайшие планы светлых и понял, что все только начинается.
Сами перспективы просто поражали своей оригинальностью: доехать до Западных гор (два дня пути) и найти Затерянный Храм (еще денька два–три)… Конечно, продуманность здесь на высшем уровне! Интересно, как в этой стилистике звучал бы план легендарного взятия Сельной крепости темными войсками? «А давайте пойдем на юго–запад, попытаемся пройти Стальную пустыню и, если чего–нибудь там обнаружим, обязательно завоюем»?!
Но это–то все более или менее понятно — команда по жизни на голову ушибленная. Но вот то, что началось потом, когда Вангар поинтересовался, что делать с Элиа, — ни в какие ворота не лезло! Даже — кардморские. Ведь взять ее с собой — опасно, оставить здесь — страшно.
Я хотел было предложить дать ей денег (благо господин Махруд щедро поделился), но тут… она сама рванулась вперед и, рухнув передо мною на колени, начала:
— Милорд, я… Милорд, вы… Вы спасли меня и… — Ее голос сорвался. Девушка запнулась и начала заново, окрепшим голосом: — Я — Элиа Аркэн, — ровный вздох. — Вчера вы спасли меня, и теперь я нахожусь перед вами в долгу. Клянусь моим именем и честью, клянусь именем и честью моего рода — я верну вам его! Принимаете ли вы мою клятву, милорд?
С минуту я сидел с открытым ртом, переваривая услышанное, но потом, когда до меня дошло…
— В'алле, — только и смог выдохнуть я.
Вот только о присутствии светлых моралистов, при которых пока еще, похоже, не ругался, я попросту забыл.
— Диран! — потрясенно ахнула Тайма. — Как ты можешь говорить такое?!
— Что Диран? Что — Диран?! — взвился я. Гм… Дежавю? Где–то я такие крики на тему «А что такого я сказал?!» уже слышал. И адресовались они тоже Тайме… — Да вы слышали, что она только что сказала?!
— А что?! — влезла в разговор Амата, до этого момента тихой мышкой сидевшая в уголочке.
Я только обиженно фыркнул, не собираясь отвечать на ее вопрос (не знает — ее проблемы!), но…
— Она поклялась, — ровным голосом поведал Вангар, глядя куда–то поверх моей головы.
— Я слышала! — звякнул возмущенный голос клирички. — Ну поклялась, ну и что? Если клятвы не скреплены именами богов или Мира, они нарушаются так же легко, как и даются! Особенно — темными.
Урра! Темных обозвали!! Тра–ля–ля!!
— Только не эта клятва, — покачал головой воин. Мне показалось, или в его голосе действительно прозвучали нотки тоски? — Элиа поклялась именем и честью своего рода. Эта клятва равно дается темными и светлыми… дворянами… — Последние слова Вангар произнес явно через силу. — И если она дана, то может быть выполнена только двумя способами: либо вернуть долг, либо спасти жизнь тому, кто принял клятву. Нарушить ее нельзя — это страшный позор, который несмываемым пятном падет на честь всего рода.
— Но… — потрясенно выдохнула клиричка. — Элиа ведь спросила, согласен ли Диран принять эту клятву? Получается, он может отказаться?
— Может, — кивнул воин, на этот раз не отрывая от меня напряженного взгляда. — Но тогда… Отказ–оскорбление, ведь поклявшегося сочли недостойным. И смыть этот позор, так чтобы он не пал ни на тебя, ни на твой род, можно лишь одним способом — своей кровью.
А то я не знаю, воин… Амата потрясенно ахнула:
— То есть… Если Ди сейчас откажется, Элиа должна… себя… — Не в силах произнести нужное слово, девушка запнулась, а потом резко провела пальцем по горлу.
— Именно, — кивнул Вангар.
Теперь на меня уже вся команда смотрела как на врага народа. Тут кто–то мучился ностальгией?
— А я о чем говорю?! — вспыхнул я. — Именно об этом! А потому — в'алле, в'алле, и еще раз — в'алле кел'лас эс'теракк шириитский!!
Ну почему, почему она не поклялась всем тем же самым, но — рассудительному Теренсу или помешанному на полетах и фехтовании Гилберту?! Почему?! Насколько все было бы проще! По крайней мере, для меня!
— Диран, а ну прекрати! — повторила Тайма. — Это! же неприлично!
— И в чем проблема? — ровно поинтересовался я. — Вангар же, например, ругается, и ему ты ничего не говоришь!
— Вангар старше тебя!
— А разница? Что, после того как мне исполнится тридцать, я смогу говорить «т'кере», «тарк мархар», «кэл'нха», «шек'керат»… — По мере перечисления клиричка, внимательно прислушивающаяся к моим словам, медленно, но верно краснела.
А я че, я ниче… Я виноват, что у нее буйная фантазия и она представляет все, что я говорю? Даже если этого не понимает… Я вон, например, в ее возрасте был мальчиком культурным и ни о чем таком не думал! Кажется…
— Н–ну… — попыталась найти лазейку Тайма. — Разница еще в том, что «т'кере», «тарк махар»… — Впечатлительная клиричка пошла белыми пятнами и принялась хватать ртом воздух. Воинша покосилась на нее и попыталась найти более обтекаемую формулировку: — То, что говорит Вангар… является… э… активной ненормативной лексикой, а «в'ал…», ну, в общем, то, что сказал ты, — лексика пассивная!
Да… Ей надо в ученицы к Микоши идти.
— А разница? — снова скептически поинтересовался я.
— Ну… — запнулась воинша, не зная, что же все–таки ответить.
«Активная — это ты, а пассивная — тебя!» Арг, кхе–кхе… Ну и объяснили… Никогда не думал, что у меня такие знания по… э… лингвистике. «Ага, у тебя! Размечтался!!!»
— Милорд, — вклинился в спор, посвященный проблемам лингвистики, голос Элиа, — так вы принимаете мою клятву?!
— Во–первых, меня зовут Диран, а не милорд! — Фух, наконец–то сказал! — А во–вторых… Принимаю.
А что мне еще остается?..
В общем, после такого милого и содержательного разговора, когда количество путешественников «до Затерянного Храма и дальше» увеличилось еще на одного, я сидел в главной зале, ожидая, когда же, наконец, соберутся все.
Не знаю, чем там Шамит Вмелену помог, но хозяин таверны решил рассчитаться по полной и сейчас уверенно набивал сумки команды едой, словно в путь до Затерянного Храма отправлялись не восемь человек, а, по меньшей мере, две роты.
Отъезжавшие неуверенно топталась возле вновь обретенных коней. Лишь Шамит с Аэлиниэль о чем–то тихо шептались в уголочке.
Интересно, а как на это отреагировали бы остальные эльфы? Это ведь такое нарушение этикета! Шептаться неизвестно с кем, неизвестно о чем, да еще в присутствии кучи свидетелей! Позор на все ушастые роды!
— У–у–у… Как же голова–то болит!!! — немузыкально взвыл кто–то сбоку.
Я покосился в ту сторону. Вчерашняя ведьма, обучавшая «правильным танцам», сидела за соседним столиком и мрачно сверлила взглядом плохо ошкуренные доски столешницы, запустив пальцы в роскошную рыжую шевелюру.
Почувствовав чужой взгляд, она, не поворачиваясь, мрачным голосом поинтересовалась, обращаясь явно ко мне:
— От головной боли и похмелья чего–нибудь знаешь?! Не люблю пьяных.
— «Светлое общеисцеляющее» подойдет? — наивным голоском поинтересовался я.
— В порядочном обществе, — хрипло отозвалась ведьма, по–прежнему не поднимая головы, — за подобное предложение сразу бьют табуреткой по голове.
Ха! Размечталась! Хотя… Что–то мне ее голос подозрительно знаком…
Девушка мотнула головой, отбрасывая прядь назойливых рыжих волос, и я на мгновение увидел ее лицо.
— Микоши?!
Ведьма вскинула голову:
— Мы знакомы?!
— С–слегка, — выдавил я.
Вот кого–кого, а увидеть ее здесь я не ожидал.
— Да? — удивленно протянула ведьма, задумчиво проводя пальцем по кромке стакана с водой, стоящего на столе перед ней. С длинного, раскрашенного во все цвета радуги ногтя сорвалась зеленоватая молния и потонула в стакане, окрасив воду в золотистые тона. Микоши неспешно отхлебнула напиток. — Это как? — Из ее голоса пропал всякий намек на похмелье.
— Н–ну… Книгу я вашу читал…
— Не вашу, а твою, — нетерпеливо оборвала меня ведьма. — Я здесь пока вроде одна, а потому выкать мне нет никакой необходимости! Тем более, мне кажется, у нас не такая уж большая разница в возрасте. Лет пять–семь, не больше.
— Ага, — выдохнул я. — А вы… ты… что здесь делаете?!
Нет, я, конечно, все понимаю, но когда серьезный (относительно) лингвист отплясывает в каком–то захудалом (относительно) кабаке, а наутро мучается (относительно) похмельем?!
В глазах ведьмы запрыгали маргульчики, а рядом с кружкой появилась огромная кипа бумаги, по которой тут же побежало самопишущее перо.
— Книгу новую пишу. Монографию. «Вульгаризмы и жаргонизмы, употребляемые в аффективных состояниях на землях Темной империи», — с восторженным блеском в глазах провозгласила ведьма.
— Но здесь же не Темная империя! — только и смог выдавить я.
— А я и вторую монографию пишу! — Рядом с первой стопкой появилась вторая. — Называется «Взаимопроникновение темных и светлых ненормативно–идиоматических выражений и словосочетаний»!
— Ну и как? — невольно заинтересовался я. — Много написала?
— Одну — почти всю. Вторую — наполовину! Хотя… Наибольшее количество материала я собрала не здесь, а в небольшом городке к югу отсюда. — Маргулы в ее глазах разжирели, превращаясь в мархангов. — Купила я там бутыль вина — родственникам хотела отвезти. Вино редкое, мельхенское… И проходила мимо какой–то выпивающей компании. Бутылка из рук ка–а–а–ак выскользнет!.. Я местных идиоматических выражений на три главы насобирала!
Правильно говорят: женская душа — потемки. Другая бы на ее месте с ума сходила по впустую потраченным деньгам, а эта радуется! Торма на нее нет!
— Экземпляр подаришь? — прищурился я. Судя по постоянному обогащению собственного запаса, как она там сказала… «темных и светлых ненормативно–идиоматических выражений и словосочетаний», подобная книжка мне пригодится.
— А и подарю! Ладно! — Ведьма хлопнула ладонью по столешнице, и в тот же миг перо и бумага растаяли в воздухе. — Пора мне…
Она начала вставать, но я схватил ее за рукав:
— Один вопрос. Если ты сама можешь снять похмелье, зачем спрашивала?
Микоши хихикнула:
— Хотела проверить растленность нынешнего молодого поколения — знает ли оно то, что мы знали в далеком розовом детстве. Ладно… Даст Михшул, еще встретимся… Я, конечно, в Тутте редко бываю, но ты, будешь неподалеку, заезжай! Поболтаем еще о последних достижениях лингвистики.
И, рассмеявшись, ведьма выскочила за дверь. Через пару минут с улицы раздались дикий свист, улюлюканье и конское ржание.
М–дя… И это серьезный лингвист.
Теперь у меня уже два приглашения в Тутт. От портрета и от оригинала. Будем дальше коллекционировать?
Вот только я не понял, к чему она Михшула вспомнила?
Команда, накормленная, напоенная и нагруженная припасами по самое не хочу, радостно попрощалась с хозяином таверны (особенная радость по поводу расставания была написана на лице Шамита) и сейчас весело спешила вперед по едва заметной среди высокой лесной травы дорожке в сторону далеких гор. Элиа, для которой Вангар оставил одну из позаимствованных в городе лошадей, то шепталась о чем–то с клиричкой, бросая на меня таинственные взгляды, то опечаленно замирала, уставившись куда–то вдаль. А я все никак не мог вспомнить, кто же такой Михшул. Вспоминалось лишь то, что это какой–то мелкий божок из южного пантеона. Чем же он там заведует?..
И вдруг меня озарило! Точно! Это же тамошний аналог Воконра! Он покровительствует путешественникам, переводчикам–толмачам да ученым–алхимикам… И выглядит… Дай Доргий памяти… Хоть убей — не вспомню!.. Ну и маргул с ним! Главное, я вспомнил, кто он такой, а к кому еще будет обращаться лингвист, как не к своему покровителю?
Ну… Эта загадка решена.
Зато я вспомнил о другой. Нерешенной.
Вангар.
Ведь как ни крути, а он слишком уж неправильный. Для обычного–то воина. Знает сли–и–и–ишком много! И про клетку золотую обмолвился. И слова умные, типа всяких там «сибаритов», знает. И о клятвах, даваемых в среде знати, рассказал… Вот откуда он все это выведал, а?!
Т'кере! Я ж так от любопытства помру, если не узнаю, что к чему! Но как выяснить правду? Подойти к воину и напрямик поинтересоваться: «Вангар, а что это ты такой умный? Заболел чем или наследственное?» Ага, чувствую, он тогда плюнет на свою врожденную флегматичность и поведает мне очень много новых маршрутов к маргулу в болото.
Хм… Помнится, я в замке брал юмористическую книжку о пытках… Тьфу ты, о чем я вообще думаю?!
Есть еще вариант. Узнать все так, как я выяснял о детстве Шамита… Нет уж! Мне и одного раза хватило! Еще повторять такое я не желаю! А вдруг при следующей попытке мое сознание переплетется с чужим?!
Значит, надо все–таки спросить…
Вот только у кого? Тайма и Аэлиниэль мне точно ничего не скажут… Торм? Не–этушки! Он и так с утра на меня косо смотрит! А после такого вопроса еще решит, что это, несмотря на все мои заверения, начальная стадия превращения в зомби. Шамит? Не, он наверняка ничего не знает. Остается Амата… Тут уже точно пятьдесят на пятьдесят… Или дождик, или снег — или знает, или нет. И с ответом точно так же: или пошлет меня, или не пошлет.
Рискнем?
Догнав Амату, ехавшую чуть впереди меня, я дернул ее за рукав, привлекая внимание. Задумавшаяся о чем–то своем клиричка вздрогнула (но, по крайней мере, не начала визжать, как на Вьюжном перевале):
— Да? Что ты хочешь, Диран?
Я чуть придержал ход грона и, дождавшись, когда вся команда выбьется вперед (Элиа, проезжая мимо, как–то посмурнела и одарила Амату мрачным взглядом. Это что они сговорились?! Надеюсь, хоть, как клиричка, кидаться и махать когтями не будет? А то я как представлю… Брр… Мрачная картинка!), шепотом начал:
— Амат, слушай, а почему Вангар такой… — Я запнулся, не зная, как правильно сформулировать вопрос.
— Какой? — поторопила меня клиричка.
Я покосился на прямую спину капитана команды и, набравшись духу, выпалил, не повышая, впрочем, голоса:
— Он ведь не просто воин, да?
Клиричка исподлобья стрельнула глазками и тихо спросила:
— А ты никому не скажешь, что это я рассказала?
Ха! Было бы еще кому!
— Обещаю! — без особых угрызений совести согласился я.
— Тогда слушай. — Клиричка опасливо покосилась в сторону Вангара и тихо начала: — Ты ведь знаешь, пятнадцать лет назад орды орков напали на Светлые земли. Их войска дошли даже до Соэлена. Мне рассказывали, что их кибитки были готовы атаковать Дубраву! Битвы были кровавыми, и, насколько я знаю, Вангар, ему тогда было примерно как тебе сейчас, был захвачен на поле боя в плен. Пару раз он безрезультатно пытался бежать… Потом полчища орков были все–таки разгромлены, что получило название Бертвской кампании… Не без помощи, правда, темных разгромили…
Хе! Не без помощи! Да мой папа их всех там спас!
А клиричка продолжала (похоже, она давно хотела выговориться, поведать стр–р–р–р–рашную тайну, а тут нашла свободные уши):
— Вангара, как я слышала, освободили войска его отца. Я… не знаю, кто он там, граф, барон… Слышала только, что сразу после освобождения его отец отрекся от него, сказав, что тот, кто сдался в плен, недостоин носить родовое имя… М–маргул, как же оно там… О, вспомнила! ЭнТрай!
Наверно, у меня изменилось лицо, потому что клиричка внезапно резко оборвала свою речь:
— Ди, что с тобой?! Я что–то не то сказала?!
— Н–нет, — выдохнул я. — Все нормально…
— А… А то я решила… Диран, подожди, ты что, знаешь, откуда Вангар родом?
Мне ли не знать!!!
— Н–нет! — выдохнул я. Родители всегда учили бережно относиться к чужим тайнам. Даже если это тайны светлых. Особенно если нет опасности, что неразглашение повлечет что–нибудь страшное. — Амат, а… откуда, ты все это знаешь?
— Тайма как–то рассказала, — пожала плечами клиричка.
«А она откуда?» — чуть не ляпнул я, но потом, подумав, решил, что ответ очевиден.
— Ага… Ясно…
— Ди, — переполошилась клиричка, — ты помнишь, ты обещал никому не рассказывать, что это я…
— Да помню я, помню, — отмахнулся я.
Амата еще что–то сказала, но я уже не слушал, увлеченный своими мыслями, и клиричка, обиженно фыркнув, хлестнула поводьями, заставляя коня ускорить шаг!
М–да… Что ни говори, а команда для уничтожения моего папы собралась просто великолепная! Из общей картины выбиваются только клиричка и Шамит, а так…
Гном из знатного рода. Эльфийка, судя по всему, имеет доступ в Светлый Совет, а значит, является родственницей нынешнего князя Дубравы. И некоронованный герцог Ниравиэнэ. Той самой Ниравиэнэ, в столице которой расположена школа… Конечно, фамилию Вангара я и раньше слышал, но тогда, в воспоминаниях Шамита, не была названа частица «эн», меняющая очень и очень многое…
И как только в эту компанию мог затесаться весь такой скромный я?!
Та–а–к… Мне надо срочно отвлечься! А то я ж себя знаю. Сейчас или что–нибудь ляпну, или в разговор влезу, или еще что…
«Может, белок посчитаешь? Вон они как по деревьям вокруг скачут…»
Да какие, к маргулу лысому, белки?! Делать больше нечего, что ли? Голос внутренний, а всякий бред предлагает!
О! Стоп! У меня ж пергамент есть, у Махруда позаимствованный! Вот его–то и почитаем. Благо у Трима шаг ровный, из седла не выпаду.
Через пару минут поисков на свет божий был извлечен вышеупомянутый свиток и небольшой грифель. Мне ж, в конце концов, переводить надо будет, что там написано, так?
Ну что ж, начнем–с… «Эл'ткхар нгэл Л'лиэнс…» — «Много… веков есть зло… Тьма…» Бред какой–то… Не–не–не! «Л'лиэнс» же, а не «Л'лиэнэ»! «Зло Тьмы»! Умгум…
Я сделал небольшую пометку на полях и принялся переводить дальше.
К тому моменту, как мои спутники, выбрав полянку покрасивее, остановились на обед, у меня уже были готовы наброски перевода. В смысл текста я не вникал, следил только, чтоб фразы друг с другом согласовывались. Пару раз, правда, запутался в падежах и спряжениях… Но небольшая консультация у Микоши — и все! Готово! Тирьям–пам–пам…
Тайма раскладывала на ткани продукты, когда Шамит заметил у меня в руках пергамент:
— Это тот документ, что ты забрал у Махруда?
— Ага, — рассеянно кивнул я, спрыгивая на землю.
— И что там написано?
— Честно? Не знаю, — улыбнулся я. — Я просто слова переводил, а в смысл не вдумывался… Сейчас прочитаю…
Я пробежал взглядом по карандашным меткам, и свиток, сворачиваясь в тугой рулон, сам выскользнул у меня из рук…
— Ну что там сказано, Диран? — нетерпеливо поторопила меня Амата.
— Там сказано, — голос звучал как–то сухо и надломленно: — «Многие века зло Тьмы лежало на клане Властелинов. Но теперь мне открыта великая тайна. Глоток крови многоликого, отданный по доброй воле, способен помочь. В миг, когда случится это, — будет полное превращение, не будет сумасшествия…»
Я медленно опустился на траву, буквально сползая спиной по боку Трима. На душе было как–то… больно и противно. Глоток крови… Получается, наш род не только проклят Тьмой, но и…
Тихий шепот–шелест: «Прости, малыш…» На несколько мгновений наступила тишина — похоже, светлые, несмотря на все разногласия, поняли, каково мне сейчас… А потом…
— Бред какой–то! — фыркнул Шамит.
Я поднял на него глаза:
— А если не бред?!
— А ты что, собираешься превращаться до совершеннолетия?
— Да ни за что!
— Так в чем проблема? Пошли обедать, темный.
В голосе оборотня не прозвучало ни издевки, ни насмешки… Только, может быть, легкая тень сочувствия.
В Дубраве любое время суток имеет свою манящую, пленяющую душу и сердце притягательность. Но князь эльфийского народа Светлый Владыка Миритиль больше всего любил поздний вечер. Когда скрывающееся за горизонтом солнце еще золотит самые верхушки дерев, а под их сень уже вползает пронизанный легкими тенями полумрак. Тогда загораются золотистым светом гирлянды–огоньки, прохладный ветерок чуть холодит кожу и можно расслабится, слиться со спокойствием многовековых деревьев и ощутить их душу и родство…
Однако сейчас Миритилю было не до любования красотами вековечного леса. Сегодня утром он ощутил, что одним Властелином в мире стало больше…
Эльфы живут долго. Очень долго! Вечность — по сравнению с быстротечной жизнью людей. И ничего не забывают…
Для светлого народа побратим — это совсем не то, что у людей. Не просто название, глупый и наивный ритуал… Нет, для дивных побратимы действительно становятся братьями. Родными, кровными, ближе которых нет. Тогда, тысячу лет назад, князь эльфов действительно не смог помочь своему побратиму. Как это — убить часть себя? Попробуй отрубить половину тела — и что останется?
Ничего…
Разрубленное пополам тело жить не может. Поэтому Дариэна действительно не стали бы убивать, а держали в Дубраве. До тех пор, пока не нашлось бы средство снять печать госпожи Ночи.
Но ставший темным эльфийский побратим выбрал другой путь. Что ж, это его право. Остается только склонить голову… и принять наказание памятью. Как сказал один из поэтов:
«Ведь может память, просто память быть хуже пытки в сотни раз…»
Теперь Владыкам эльфов дан дар–проклятие — ощущать пришествие Властелинов, их появление, их приход…
Сегодня утром давно забытое ощущение жжения прокатилось по всему телу, разом согнав умиротворение. Миритиль замер, надеясь, что ему просто показалось. Но нет. Все было именно так, а не иначе.
Князь опустился на землю, напряженно раздумывая. Сейчас императором был Аргал. Он отпадает сразу, так как уже давно стал полноценным Властелином.
Эльф чуть усмехнулся, вспомнив, как едва не сцепился со странным типом, тайком посещавшим его кузину. Кристаниэль отличалась большой оригинальностью даже по меркам дивного народа, который полностью оправдывал свое название. Среди людей даже ходила поговорка: «Легче достать звезду с небес, чем понять эльфа».
Если бы она не приходилась ему кузиной… Наверное, ничего бы не произошло. А так, защищая пресловутую родовую честь, Миритиль предложил темноволосому посетителю либо сразиться с ним в поединке, либо… жениться на Кристаниэли.
Мужчина как–то странно хрюкнул, покосился на объект раздора, взялся за меч и… бросил его к ногам яростно сопевшей кузины, сделав предложение по всем канонам этикета. Только… Темного этикета. Скандал был не просто большой, а огромный. Отец, тогдашний князь, даже официально отрекся от Кристы, но та ехидно заявила, что возьмет родовое имя мужа.
Гар'Тарркхан, род Темных Властелинов.
Вот это уже был настоящий шок. Но делу не дали распространения, оставив знание правды только светлому роду ли'Аринкуэль, роду князей Дубравы. Для всех остальных кузина уехала в далекое путешествие, в котором и погибла. Был объявлен официальный траур, прошло прощание и… все. Только с тех пор Владыки эльфов стараются не пересекаться с Властелинами, даже в сфера общих интересов. А темные не трогают границ Дубравы!
Только четыре раза Миритилю приходили письма. Без имен, подписей и печатей. Их доставлял магический вестник. Три были очень похожи, разнились только окончания. В них витиеватыми эльфийскими рунами была написано:
«У нас родился мальчик. Назвали…»
И вот тут начинались отличия. Теренс, Гилберт и Диран. Вот и вся разница между письмами… А то, другое, гласило: «У нас родилась девочка. Назвали Марикой».
Кроме того, так вышло, что младший сын Аргала, Диран, оказался одногодком с собственным сыном Миритиля — Эльсирином, который в скором будущем должен будет отправиться в свое первое путешествие, дабы, как говорится в «Наставлении», смотреть на мир людей непредвзято.
И вот теперь нужно определить, кто же из четырех отпрысков такого странного союза великих родов гар'Тарркхан и ли'Аринкуэль обрел возможность принимать боевую ипостась.
Дочь можно отбросить сразу. Женщины темного рода, конечно, тоже могли меняться, но не так сильно, как мужчины. Только когти, более толстая кожа и глаза без белков. Но никогда они не становились Властелинами.
Остались трое парней. Все равно, довольно много… Наиболее вероятная кандидатура — Теренс, старший сын Аргала. Принц более подготовлен и, судя по донесениям соглядатаев, прошел первое посвящение.
Но… не похоже. Волна Силы была какая–то… неконтролируемая. Мощная, но грубая. Значит, оборачивался кто–то необученный, неопытный. Гилберт или младший, Диран.
Гилберт… Вроде и не посвящен еще, и довольно взрослый, чтобы оборачиваться. Но, спрашивается, ЧТО может угрожать принцу из рода Властелинов до такой степени, чтобы он сменил ипостась?! Да еще и на землях Темной империи…
А вот младшего, судя по тем же донесениям, давно никто не видел. И в самой империи наблюдается какое–то нездоровое вооруженное оживление.
Размышления князя прервал появившийся из–за деревьев гонец. Он неслышно подошел к властителю и опустился на одно колено:
— Владыка…
Миритиль чуть повернул голову, давя понять, что присутствие гонца замечено.
— Армия Темного Властелина выступила на юг… в боевом порядке, — добавил гонец, подняв склоненную голову и глядя на властителя.
— Значит, все–таки Диран… — задумчиво протянул светлый князь. А потом взглянул на гонца и уже другим, приказным тоном продолжил:
— Передай Мастерам Меча, что я жду их здесь. Хватит уже Дубраве наблюдать со стороны за тем, что творится на просторах Аларии. А то однажды враг подойдет к Границе. А они и знать о том не будут. Пора вмешаться. И начнем с того, что узнаем, куда же в таком темпе идут темные войска.
А также из–за чего молодые принцы рода гар'Тарркхан до срока становятся Властелинами…
Трим шел размеренной и размашистой рысью, пожиравшей милю за милей, как неделю голодавший морлок свежее мясо. Я не знаю, как и что делал мой предок, выводя таких животных, но этот, обычно такой тряский у простых лошадей, аллюр у тронов напоминал путешествие в лодке по тихому морю. Размеренно покачиваясь в седле, я размышлял. Не обдумывал, не планировал, а именно размышлял. Обо всем и ни о чем конкретно. Все то, что случилось со мной в течение всего нашего путешествия, требовало осмысления.
Хотя… на самом деле все произошедшее казалось просто насмешкой богов. Довольно злой насмешкой. Такой впечатление, что кто–то задался целью в рекордно короткие сроки заполучить Властелина. Только — абсолютно неконтролируемого. А это… Это будет кошмаром. Для всех. Пусть в легендах мы и самые сильные, самые прозорливые, самые–самые… но вот семейные хроники врать не будут. «Врать самому себе — первый шаг к поражению» — как говорил Нагрин Завоеватель, поэтому всем остальным мы могли рассказывать что угодно, включая откровенное вранье, а вот в «Летописях рода Властелинов»…
Там всегда писалась правда. Какой бы отвратительной она ни была.
Конечно, отец никогда не позволял нам читать их. Только некоторые тома. Иногда пересказывал отдельные легенды, особенно интересные факты — и все. Нет, конечно, я понимаю, что нам тогда не нужно было этого знать. Да и детям не объяснишь, отчего именно так, а не иначе. Но вот сейчас…
Как определить, стал ты взрослым или нет? Можно открыть перед тобой нелицеприятные стороны твоей же собственной семьи — и как ты к этому отнесешься?
Кстати, а что чувствую я? Хм… Если быть честным, обиды я не ощущал. Может, потом, когда встречусь с отцом, я ему и выскажу пару не очень приятных слов на старотемном, но сейчас… Сейчас мне было все равно. Это моя семья! А если вспомнить народную поговорку, что у каждой семьи — свой марханг под кроватью… Ну и пусть у нас он такой жирный — это никого, кроме нас, не касается! Ни–ко–го.
Так что пусть тайны остаются тайнами. Только вот интересно, а сколько еще «мархангов» скрывают пыльные тома «Летописей»? В свои посещения Кардморской библиотеки я ими как–то не сильно интересовался. Меня больше занимали сборники заклятий, описания войн, путешествий, артефактов… но уж никак не нудные и заумные поучения! Как мне тогда казалось. А вышло, что зря…
Ну ничего, теперь я знаю на что надо будет обратить свое внимание… Впрочем, какое там внимание, — я же в школу собрался! Ладно, отца расспрошу или как–нибудь потом…
В общем, с тайнами мы определились. А вот что делать со своим странным внутренним голосом? Я точно помню, что про него нигде и строчки не было. Нет, это точно, первый признак сумасшествия… Боги, какой ужас!
«Ой, больно надо! Сам ты первый признак!»
Ну вот, а я о чем? Разговоров сам с собой в нашей семье уж точно никто не вел. Так что это я такой индивидуальный… Бррр, и на кой мне все это нужно?
«А я и не навязывался. Сам разбудил, а теперь еще и недоволен!»
Кто разбудил? Я — разбудил? Не будил я никого!
«Ага, так я тебе и поверил… Просто так даже марханги не появляются!»
Да, ко всему прочему у меня, по всей видимости, еще и провалы в памяти начались. Какая красота! Мало того, что сумасшедший, так еще и не помню ничего! Не Властелин — а картинка! Из страшной сказки…
«Не переживай, малыш, все будет хорошо…»
Я не малыш!! Сколько раз можно повторять?!
Теперь уже самому себе! Дожили!!!
Тихий смешок…
Путешествие до гор протекало в гробовом молчании. Каждый был занят своим важным и неотложным делом. Я вспоминал, о каких еще родовых «мархангах» могут молчать «Летописи», Элиа бросала в мою сторону странные косые взгляды, клиричка не отставала от нее, Шамит шептался о чем–то с Аэлиниэль, Торм восхищенно и как–то тоскующе разглядывал окружавший нас пейзаж, а Вангар и Тайма неотрывно смотрели вперед, на приближающиеся горы. Лишь к вечеру до путешественников дошло, что так больше продолжаться не может. Первом попыталась хоть как–то улучшить атмосферу Элиа.
— Шамит, а откуда ты знаешь Вмелена? — преувеличенно бодро поинтересовалась она, найдя, как ей показалось, подходящую кандидатуру для общения.
— Какая разница? — скривился оборотень. Попыталась неудачно.
Разговор бы так и замолк, но тут…
— Шамит, а все–таки? — зазвенел мелодичный эльфийский голос.
Многоликий только вздохнул и нехотя, то и дело косясь на остроухую, начал:
— Да встретились мы с ним один раз в Доркхайне… — Это ж на юго–востоке империи! Далеко его заносило! — Он в одной таверне с какой–то компанией на мокрое дело идти собирался, да нелицеприятно выразился об истинных оборотнях… А я рядом как раз был… Да и навеселе сильно… — Шамит задумчиво потер щеку. — Ну… В общем, после того мордобоя и он и я загремели я местную тюрьму. А через пару дней, когда вышли — а что там, всего драчка мелкая, — выяснилось, что те его дружки, с которыми он подзаработать хотел, уже два дня как на виселице болтаются. Их–то клиент оказался кем–то из темных шишек. В общем, он с тех пор и считает меня своим другом… — Оборотень досадливо сплюнул: — Видал я таких друзей!
М–да, в чем–чем, а в этом он прав. С такими друзьями враги не нужны. Хотя… Он нас накормил, напоил, спать уложил, горло не перерезал — так чего ж я выступаю?
Опять дорога. И мрачные мысли о нелепых совпадениях и нестыковках в поведении всех участников сего странного похода… И внутренний голос, беспрерывно твердящий гадости. Я все же если не сам по себе, так из–за него с ума сойду!
— Ди, ты там что, заснул?! — Властный окрик Вангара, словно порыв штормового ветра, выдул все размышления из головы.
Отвлекшись от своих треволнений, я с удивлением обнаружил, что Трим застыл на краю обрыва, в недоумении поглядывая то на меня, то на крутой и осыпающийся склон. Как–то незаметно мы добрались до предгорий Хребта, и теперь с вершины обрыва перед нами предстало величественное зрелище. Острые каменные пики вонзались в небо, создавая впечатление, что когда–то из–под земли хотел прорваться огромный дракон, но единственное, что он успел сделать, так это выставить свой хребет. И теперь перед нами ослепительно сияли высоченные пики, накрытые снежными шапками.
Внизу расстилались сжатые горными кручами длинные и узкие долины, перечеркнутые крутыми извивами горных бурных, стремительных и леденяще–холодных рек. Кое–где в предгорьях еще можно было встретить одинокого пастуха в окружении мохнатых мургов, отличающихся на редкость вредным и злобным характером.
— И куда теперь? — как–то придушенно спросил Шамит, нехотя отрываясь от созерцания пейзажа и разворачиваясь к Вангару.
Предводитель молча посмотрел на меня. В ответ я недоуменно вскинул брови — откуда я знаю, где этот ихний Храм?!
— Ди, достань, пожалуйста, карту, — тихо попросила Тайма, наблюдавшая наше переглядывание.
Ох, я уже как–то подзабыл, что сии герои антитемного труда умудрились потерять свою. Это досадное недоразумение, по сравнению со всеми остальными проделками светлых, стало таким незначительным, таким… мелким, что забыть о нем труда не составило.
Пришлось изворачиваться и лезть в седельную сумку. На этот раз карта решила не играть со мной в прятки, а быстро попалась под руку. Конечно, фокуса Гила с пришпиливанием ее к воздуху в вертикальном состоянии я повторить пока не могу, но вот раскатать перед собой плашмя — завсегда пожалуйста!
Команда вновь собралась вокруг, наблюдая активацию карты. А та предусмотрительно отобразила наше теперешнее местоположение — и даже «Алмаза Пути» не понадобилось. Хотя вышеупомянутый пергамент с противным характером (как, впрочем, и иные темные артефакты) вполне мог показать, что угодно. Хоть Таркрим и Северное море.
Вангар задумчиво уставился на рельефное магическое изображение гор, затем поглядел на оригинал, повертелся в седле, явно прикидывая расположение сторон света, а потом уверенно ткнул куда–то в середину массива:
— Здесь!
Повинуясь неслышному повелению, карта тут же увеличила указанную точку и действительно стало заметно что у странной скалы, похожей на волка, задравшего голову куда–то к далеким небесам, притулилось довольна крупное строение.
Еще одно прикосновение, и на карте зеленоватыми точечками высветился маршрут, по которому нам нужно следовать, дабы прийти из пункта А в пункт Б.
Я перевел взгляд на эту дорогу. Если верить предложенному, то нам надо по ней следовать в глубь массива, а там уже разберемся…
— Тронулись! — Протяжный клич Вангара сделал бы честь любому караванщику. Хм, чем ближе к Храму, тем больше всяких интересных мелочей узнаешь о своих спутниках. Так и от любопытства недолго помереть, пытаясь разгадать подброшенные головоломки.
Ну ладно, голову ломать будем потом, когда на это появится время, а пока надо следить, чтобы не поломать кое–что более важное, — горы как–никак…
Горные дорога оказались весьма и весьма коварными. Так что уже через милю команде пришлось спешиться и, поминая всех и вся, вести коней в поводу. На особо крутых участках подкованные обычными и, как мне кажется, уже изрядно стертыми подковами кони скользили, толкали своих хозяев, наступали им на ноги, злились и кусались. На что те желали им — на разных языках и их смеси — долгой и насыщенной жизни.
Портрет Микоши в книге рыдал горькими слезами, жалуясь на несправедливую судьбу, лишившую великого лингвиста столь необходимых в данный момент письменных принадлежностей. Завывания были слышны даже сквозь обложку и толстую ткань безразмерной сумки.
А я верхом на Триме откровенно посмеивался над светлыми.
Как только дорога стала неудобной для копыт, грон тут же разложил когтистые пятипалые лапы и преспокойненько последовал дальше. Светлые, глядя на ехидно ухмыляющегося меня, только сплевывали и в голос возмущались, мол, какие же темные ленивые: вон даже специальных зверушек вывели, чтобы ножки не трудить. В общем, опять мы во всем виноваты.
Раньше я, наверное, обиделся бы на такие высказывания, но сейчас только посмеивался и ехидно комментировал в ответ, что светлые еще ленивей: они даже зверушку вывести поленились. Так что нечего кивать на тень, коли у света верховодит лень!
С такими вот шутками и прибаутками прошел целый день. Мы даже пообедали в седлах. Вернее — я в седле, а остальные — во время короткого перерыва между втаскиванием лошадей на очередной склон и их последующим оттуда спихиванием.
Ужин прошел в полнейшей тишине. Наоравшись за день, все были вымотаны до предела. А мне не давала покоя и предыдущая ночь. Пусть я и помнил ее слабо, но, похоже, все–таки не выспался, если стал так зевать, что Трим шарахался! Я постарался честно выспаться. Нервный и немного суматошный день да еще и мысли, от которых хочется то залезть на отвесную скалу, то пришибить кого–нибудь, — все это выматывает гораздо сильнее, чем даже «усиленная» тренировка, устраиваемая мне Гойром, после которой остается одно желание — лечь и не вставать лет так пятьсот. Но то ли плащ вдруг истончился, то ли местная земля отличалась повышенной жесткостью, но я вертелся на своем ложе до самой полуночи. Тогда и только тогда покровитель грез и снов Викит согласился прийти ко мне в гости… Как оказалось — с целой толпой.
— А кадуцеем в лоб?! — Яростное шипение где–то в стороне подействовало почище противосонного заклинания, окончательно отправив сладкие дремотные грезы куда подальше.
— А отдача сапогом не?.. — не менее злобно прошипели в ответ.
Все, они меня достали!
Со злобным рыком, который в последнее время удавался мне все лучше и лучше, я вскочил, обуреваемый пылким чувством закопать спорщиков под весь Великий Хребет скопом… да так и застыл!
В неверном свете почти догоревшего костра (кто там на страже? Шамит? Постригу, поганца! Налысо!) в пыли! барахтались две фигуры, наряженные в туники и активно машущие странного вида жезлами.
— Прекратить бардак! — тихо рявкнул я, стараясь как можно точнее скопировать нотки отца, с которыми он обычно проводил Собрание старшей знати.
Шевеление в пыли замерло.
— Он это нам? — спросил оказавшийся именно в этот момент сверху мужик. Второй, которого как раз сейчас активно душили, повернул голову, пристально изучил мои сапоги, потом посмотрел вверх, на лицо и кивнул:
— Нам. Вот только я понять не могу, как он нас увидел?!
— Да вас только слепой не увидит, и глухой не услышит! — Я едва не орал, и только мысль о том, что остальным тоже спать хочется, превращала рык в негромкое, но очень злобное шипение разъяренной грайпы.
— Что, правда? — искренне удивился первый, разжимая руки. — Не может быть!
— Ща я вам покажу, «не может быть»! Я сейчас вам все покажу! — многообещающе протянул я, подыскивая в куче дров деревяшку поувесистей. — Я тут только засыпать начал, как вы побоище устроили!!
— Да ладно тебе, — примирительно махнул рукой второй, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли. — Ну подумаешь — вспылили. С кем не бывает?
От его добродушной, но какой–то плутовато–ехидной улыбки у меня все желание драться куда–то улетучилось.
— Кроме того, — добавил первый, также отряхиваясь от пыли, — бить богов — дурной тон.
— Богов? — Я не видел своего выражения лица, но почувствовал, как брови поползли на лоб.
— Ага, — кивнул рыжей головой ухмыляющийся. А потом подмигнул мне, протянул руку и представился: — Воконр.
Рука, протянутая за увесистым «аргументом», замерла на полдороге. Чем воспользовался покровитель воровского ремесла и, демонстративно не замечая первоначального направления, развернул к себе и крепко стиснул.
— Михшул, — не отстал от него второй, горбоносый. Он также пожал мне застывшую руку и дружеским тоном добавил: — Ты рот–то закрой.
Зубы звонко клацнули, когда я последовал его наставлению. Потом попытался привести мысли в порядок, вернуть глаза на место и сдавленным голосом поинтересовался:
— Так какого… эээ… ыыы… Вы тут устроили?!
— Слушай, начальник, — начал Воконр, приобнимая меня за плечи, — чего волну гнать? Давай присядем, поговорим…
— Ага, — пристроился рядом второй. — В ногах правды нет, а бяшить можно и сидючи…
— Хорошо. — Я опустился на бревно у костра. — Только кошелек верните, а то так и без рук остаться можно. Да и артефакты не забудьте.
Боги обиженно вскинулись, а потом переглянулись, пожали плечами, и я ощутил, как мои вещи возвращаются на свои законные места.
— Извини, дорогой, да? Привычка… — грустно вздохнул Михшул.
Я исподлобья глянул на него и тихо намагичил на вещи дополнительную защиту. Боги, они, конечно, боги, но воров я не сильно уважаю.
— Так чего вы тут устроили демонстрацию приемов вольной борьбы? — поинтересовался я, чтобы отвлечь своих собеседников от всяких нехороших мыслей.
— Да понимаешь, тут такая закавыка вышла… — запустил руку себе в шевелюру Михшул. — Не знаю даже, как сказать…
— Говори прямо! — вскинулся Воконр. — Залез на чужую территорию!..
— Я — залез?! — тут же начал подниматься южный покровитель воров, путешественников и лингвистов.
— Залез! Ой, только не надо мне тут ля–ля втирать про то, что тебя одна из твоих покровительствуемых позвала! Типа, «даст Михшул, встретимся!». Ой–ой–ой, какие мы ответственные! А ты вот не давай! Сидишь на своем юге — вот и сиди! Сюда зачем полез? Мои это земли, мои!!! Да если бы я шлялся повсюду, где обо мне вспоминают, давно богатым был да с Доргием за ручку здоровался!
— А если бы еще был там, куда тебя так регулярно посылают… — тихим шепотом вырвалось у меня. Нет, ну отчего–то не мог я воспринимать своих визитеров с должным пиететом и преклонением!
Михшул воинственно хрустнул пальцами и начал медленно, угрожающе подниматься на ноги. На отложенном в сторону кадуцее зажглись серые огоньки…
— Цыть! — Я даже рукой по колену пристукнул. Боги как–то шустро сдулись и покладисто опустились на свои места. — Народ спит, а вы орете тут!
— Да не переживай ты так, парниша, никто нас не слышит, — панибратски хлопнул меня по плечу Воконр.
— И не видит, — добавил Михшул, дружески приобнимая за плечи. — Кроме тебя. Ты что, брат, вор?
— Кто, я?! — Теперь уже я чуть не вскочил, горя желанием начистить кое–чьи божественные рожи. Но меня тоже удержали, причем — с двух сторон.
— Да не шебурши ты, — ехидно ухмыльнулся северный бог воровства. — Мы ж понимаем, кто сам признается…
— Не надувайся, тут же все свои, — добавил с другой стороны его южный коллега. — Заплечных дел мастера звать не будем!
— Вконец оборзели… — тихо протянул я, поневоле перейдя на манеру выражаться своих ночных собеседников.
Потом немного подумал и молча улыбнулся им улыбкой Властелина, чуть сжав Хранителя на пальце — с некоторых пор я с ним не расставался, просто приказав кольцу сделаться невидимым.
Боги отшатнулись и слегка побелели. Если сравнить с реакцией простых людей на наш счастливый оскал, то они храбрецы, которых еще поискать надо. Обычно два ряда сверкающих клыков вызывали стойкое оцепенение, подрагивание всех конечностей в разном ритме, смену цвета, онемение и, у особо нервных, — обморок или… ээээ… в общем, ясно?
— Таккер шат, ну и угораздило же нарваться… — пробормотал Воконр. — Хотя… ты же не должен нас видеть!
— Всем, кому должен, — прощаю, — пробормотал себе под нос я. И тут всем «должен», «не должен». И отчего? Нет, ну вот скажите, почему я не должен их видеть?..
— Да ладно тебе. — Перегнувшись через меня, Михшул дружески хлопнул своего коллегу по плечу: — Видит — и хорошо! Вот пусть и рассудит.
— Чего?! — вскинулся я.
— Того! — хором ответили боги.
Тарк мархар, я сегодня, вообще, спать лягу?!
— Ты не нервничай, парниша, — миролюбиво начал Воконр. — Только скажи, кто прав, а?
— Ладно, — обреченно кивнул я, понимая, что просто так от этих божественных типов не отделаться. — Говорите, в чем проблема, а то я что–то из вашего разговора…
— Да в сущей мелочи — кто вам дальше покровительствовать должен, — так легко подхватил Михшул. — Я или… мой северный собрат, — кисло добавил бог.
— Ик'кер тарк мархар лис'керрат! Эллесс ашен мир'нитасс… — только и смог выговорить я, пытаясь одновременно свести глаза к переносице и поймать за хвост хоть одну мысль. Не хватало мне еще божественные споры разрешать!
Да и, сказать прямо, я не верил, что нам хоть кто–то покровительствует. Ибо влипала вся наша компания на каждом перекрестке по самые уши да с размаху.
— Вах! Каа–а–кой образованный мальчик! — радостно всплеснул руками Михшул, вслушиваясь в мой монолог.
— И не говори… — рассеянно отозвался Воконр, что–то корябая неизвестно откуда взявшимся самописцем на таком же неизвестно откуда взявшемся листе.
Михшул заглянул через его плечо в записи и тихо, на ухо, зашептал:
— Да не парься ты, я тебе потом такие рукописи покажу, ваш Доргий соплями от зависти изойдет! Потом, когда с покровительством разберемся…
Хм, и отчего мне кажется, что я тоже видел сей монументальный труд?..
«Северный собрат» только отмахнулся, продолжая царапать какие–то, только богам ведомые, пометки. Так что спрашивать опять пришлось Михшулу:
— Ну и что скажешь?
— Что–что… Знаете, ребята, я тут подумал… Один бог–покровитель — это, конечно, хорошо, но вот двое — еще лучше! Почему бы вам не помогать нам, скажем, так — по очереди?! С восхода и до полудня — Воконр, с полудня и до заката — Михшул. А потом, с заката и до полуночи — опять Воконр. Ну и соответственно с полуночи и до восхода — Михшул, а?
Боги, молча слушавшие мою речь, переглянулись и вдруг разулыбались так, словно нашли в чужом кармане особо ценную вещь.
— А ведь действительно… — протянул северный бог.
— Парень таки сечет… — не менее ошарашенно ответил его южный собрат.
— По рукам? — Воконр размашисто протянул руку своему оппоненту, едва не скинув меня с бревна.
Спорим, он нарочно это сделал?!
— По рукам! — широко улыбнулся и размашисто хлопнул по его ладони Михшул.
А я все же слетел со своего сиденья, получив таки локтем под дых.
— Теперь все? Я могу спать? — кое–как прохрипел я сквозь стиснутые зубы.
Боги, закончив обниматься и восторженно хлопать друг друга по плечам, посмотрели на меня, а потом Воконр, склонившись к уху своего товарища, тихо прошептал:
— Я тут неподалеку знаю один та–а–акой трактирчик! Наш человек держит!
Михшул хитро глянул на него и кивнул: пошли, мол. С легким хлопком ночные визитеры испарились. По всей видимости — в этот самый трактирчик. А я поднялся на ноги и душераздирающе зевнул. Глаза словно склеили изрядным количеством никра.
Пробравшись на ощупь к своему плащу, я молча рухнул на землю, проваливаясь в сон, как под воду. Спа–а–ать…
Костер на поляне ярко вспыхнул, стоявший в карауле оборотень вздрогнул, словно стряхивая какое–то оцепенение, и недоумевающе оглянулся по сторонам. В воздухе отчетливо витал какой–то странный посторонний запах. Но тут же, прежде чем он успел как следует принюхаться, коварный ночной ветер рванулся и вымел прочь все ароматы…
Утром я все благополучно выкинул из головы. Мало ли чего может присниться с устатку? Так и в чертоги Доргия прогуляться можно, а потом с пеной у рта доказывать, что сам Верховный байки тебе травил да вином угощал. Угу, только доказывать это придется в приюте для скорбных умом доброму дядечке–лекарю со всепонимающим выражением лица.
А оно мне надо, такое счастье? Мне и своего пока хватает…
Так что завтрак прошел в молчании — только в каком–то подавленном. Да еще эти косые взгляды на меня, любимого. И украдкой друг от дружки… Что это с ними с утра пораньше приключилось–то, а? Когда это я успел им в очередной раз дорожку перебежать? Со светлыми вечно так — никогда не знаешь, какой именно поступок покажется им странным или неправильным.
Мои размышления на тему моей с ними несовместимости прервал зычный приказ Вангара:
— По коням!
— И гронам, — добавил я, поднимаясь в седло Трима.
Похоже, наше приключение близится к его логическому завершению, и на закате сегодняшнего дня мы, наконец, увидим этот странный Храм, отдадим «Сердца Дракона» (хи, судя по цвету кристалла, там хватит только костерок разжечь, небольшой такой, на пару полешек) и со спокойной совестью отправимся в школу. А то до осени я так туда и не попаду…
— Диран, хватит витать в облаках или где там темные витают! Подвиг зовет! — ехидно окликнул меня Шамит.
— Пусть зовет, у меня избирательная глухота! — не менее ехидно парировал я.
Этот день был как две капли похож на предыдущий. Те же подъемы, спуски, резкие повороты вихляющей тропы. Жаркое, обжигающее солнце после холодной ночи, ломящая зубы вода… Пришлось даже пару раз колдовать на особо опасных участках, когда дорогу преграждала ненадежная осыпь или карниз нависал над головой, грозя обрушиться в самый неподходящий момент.
Поэтому к вожделенному Храму мы вышли злые, как стая морлоков, раздраженные и готовые надавать по всем доступным местам любому, кто попытается встать нам поперек дороги.
Но перед массивными и каменными створками циклопического строения никого не было, а окружавший его еловый лес оказался на удивление тих. Ни одна птаха не чирикала. Наверное, боялась получить по неосторожно раскрытому клюву за слишком громкую трель. Даже огромная поляна, на которой, собственно, и стоял Храм, была пуста.
Само сооружение тоже было какое–то необычное. Слишком большое, даже по меркам обожающего пышность юга. Массивное, оно просто подавляло, нависая над тобой, как великан из какой–то детской страшилки.
Солнце уже садилось, окрашивая высокие шпили золотым, а вокруг стремительно темнело.
— Что–то не хочется мне туда идти, на ночь–то глядя… — задумчиво протянул Вангар, меряя каменное строение неприязненным, почти ненавидящим взглядом.
— Здесь как–то не так. Что–то странное, непонятное и… страшное, — нервно передернув плечами, жалобно посмотрела на воина Амата. — Вангар, я боюсь…
Я и Элиа молчали, но на лице девушки тревожно проступали и исчезали тонкие чешуйки. Что же касается меня, то я буквально чувствовал волну злобы, исходящую изнутри, а мой Хранитель, до недавнего времени тихо дремавший в перстне, неуверенно стал шебуршиться внутри и сейчас буквально испускал волны тревоги, страха и… ненависти, что ли?
Светлый молча перевел взгляд на клиричку, потом на остальных. Пристально оглядел нервничающего оборотня, насторожившуюся эльфийку, тревожно глядящую Тайму и решительно сказал:
— Привал! Выступаем утром.
Тайма, милая, я не знаю… Я сейчас вообще ничего не знаю и ни в чем не уверен! Это все как–то неправильно. Все — неправильно. Ты посмотри на Ди. Он ничуть не стесняется того, что темный. И что является сыном Властелина. Даже гордится… Знаешь, я тут подумал… Если бы это был мой сын, я бы им гордился… Иногда я даже забываю, что он темный. Ведь все, что пишут в книгах, — бред, и он откровенно над этим насмехается. И то, что мы слышали, — тоже оказалось полнейшей чушью! Сколько раз мы теперь должны ему жизнь? Раз? Два? А свободу как, отдельно считать или вместе?
Впервые после нашествия орков чувствую себя растерянным…
Я не знаю, ничего не знаю! Молот Ткатта! Я вырос там, где темных считали за врагов! Где они никогда не могли делать что–то… такое, за что боги обычно благословляют и принимают к себе. С самого раннего детства, во всех сказках, легендах, преданиях они — зло, причем — не особенно умное. И уж отнюдь не знакомое с понятием чести и долга. А что в итоге?
Влас бы не рассуждал, он бы сразу решил, кто прав, кто виноват. А здесь… Сам Цырлог ноги сломит! Темные помогают, спасают… Куда катится Мир?!
Смешно, у меня создается впечатление, что кто–то нами манипулирует. Вангар назвал имя Влариэля, но он же… Он светлый. Он же мой кузен! Он не мог поступить подло! Или… мог? Я теперь уже не понимаю, кто что может и кто чего не может сделать. Это все темный! Это он застилает нам мозги. Но отчего я не чую его магии?..
Нет, ну все–таки, как ни крути, а Диран — милый. Чертоги С'кархона… Я не знала о них, Лин просветила, но… разве их истинное название скрыли от нас просто так? Не знаю. Мне так почему–то не кажется… А сердце мечется перепуганной птицей, стоит только посмотреть на него, на Темного принца, на Ди… Или поймать взгляд его таких темных и притягательных глаз… Но почему же, почему он на меня так редко смотрит? Что же мне сделать, чтобы он обратил на меня внимание? Надо будет спросить у Лин после этого похода. Попробовать это новомодное приспособление. Как оно там называется? Помада? А еще она что–то про тушь говорила…
Мир сошел с ума! Темные, которых я ненавидел почти всю жизнь, — помогают нам. Спасают… А что он учудил в Чертогах? Он же не знал точно, что справится, что у него получится! Ненавижу! Прибью и закопаю, чтобы вернуть себе прежнее, уравновешенное состояние. А то я скоро просто буду перекидываться от малейшего толчка!
И еще этот артефакт… Если Диран говорит правду и с его помощью нельзя убить Темного Властелина, то… Мне это все не нравится. Очень не нравится. От всего этого несет неделю назад сдохшей крупной лейной.
Да и… Можно ли не верить словам Дирана, если я сам видел действие «Сердца Дракона»? И видел Ди.
Но слово дано, и от этого никуда не денешься. Мы принесем ему этот артефакт. Принесем и, прежде чем отдать, потребуем объяснения, зачем именно понадобился этому эльфу огненный артефакт. И не дадим причинить вреда мальчику, хорошо, Вангар?
Извини, что втянул вас в это. Гордость за родовое имя, тарк мархар, взыграла? Как же — честь, благородство, верность и долг! Только вот… верность — кому? И долг — перед кем? Знаешь, мне отчего–то кажется, что изгнанники болезненнее относятся к любой попытке усомниться в их порядочности.
Так что извини еще раз.
Войска Темного Властелина, вошедшие в Южный Харнор, были поражены разгромом, царящим в первом из городов этой страны. Метались перепуганные жители, дома, отполированные жаркими ветрами, зияли пустыми выбоинами окон, где–то вспыхивали зарницы пожарищ…
Город пал без боя. Воевать было некому. Все куда–то спешили, от кого–то спасались… Уже через пару часов над прибрежным Тэнхом — столицей Южного Харнора — взвился золотой стяг Властелина. Войско было расквартировано в аннексированных домах и в спешном порядке приводило себя в боеспособную форму. Ведь впереди еще ждал марш–бросок за сбежавшим принцем, который может и не захотеть возвращаться в отчий дом. Ха, может!.. Не захочет — это Аргал мог сказать с уверенностью уже сейчас.
Но больше всего его волновало даже не возвращение сына, а то, что он уже может принимать боевую ипостась, пусть и не до конца.
Император начал предполагать самое худшее, ведь такой разгром вполне мог бы устроить… Все оказалось гораздо прозаичнее.
Разрешив все проблемы с местными рабовладельцами (на все про все ушло не больше часа), император задумался, куда ж мог направиться Диран, находясь в здравом уме и трезвой памяти — а именно таковым его описывали те немногие, кто был еще способен внятно связать несколько слов. На ум приходил только… Тот самый Затерянный Храм, куда так стремились светлые.
Ну что ж, раз Южный Харнор отныне принадлежит Темной империи, почему бы не пройти до западных границ? Хотя бы для того, чтобы убедиться: с Ди все в порядке.
Хранитель с самого заката вел себя крайне странно. Он возился в своем перстне, покалывал руку носителя остренькими иголочками, то сжимал палец, а то и ощутимо нагревался. Гилберт почти физически чувствовал волны злобы, ненависти и тревоги, исходившие от бесплотного духа, привязанного к перстню, но… принц был уверен — сегодня ему ничего не грозило. Ему — нет. Тогда — кому?
Отцу, маме, Теренсу, Марике? Нет, вряд ли. Кто, скажите мне, захочет ссориться с Властелином? Да еще и на его территории, где каждый камень, каждый обитатель являются его глазами, ушами, руками и готовы глотку перегрызть за своего лорда.
Значит, остается только Ди, на свою голову ввязавшийся в эту авантюру со светлыми.
Сердце грыз злобный червячок страха. Ведь видел же, с какими, мягко говоря, идиотами связал ближайшие дни своей жизни младший брат. Видел — и не остановил! А мог! Только и надо было — плюнуть на присутствие гоблинов да светлых, дать между глаз и отвезти в Кардмор! Вот только Диран никогда бы этого не простил! А теперь — ты не можешь простить себе, что не проследил за младшим братом!
А может, слетать, узнать, как он там? Где бы Ди ни был, Пинька часа за четыре преодолеет любое расстояние. Решено! Летим к Ди! Но… Вот где его искать? Стоп! Есть же перстень Хранителя! Узнаем по нему дорогу и — вперед! Можно, конечно, просто попытаться связаться по все тому же перстню, но… вдруг брату понадобится помощь?!
Решено! А к утру успею вернуться! Благо, сейчас часа два пополуночи.
Черный плащ, надежно скрепленный аграфом в виде оскалившегося дракончика, вороньим крылом взметнулся в воздухе. По полупустынным залам дворца наместника гулко пронесся звук шагов, отдавшийся звоном подкованных сапог…
Из одной двери выглянула заспанная девушка, на мгновение скрылась в комнате, а потом, уже полностью одетая, рванулась к Гилу:
— Ты куда?
Он на бегу чмокнул ее в щеку:
— Я… Мне надо узнать, где брат. К рассвету вернусь, так что завтрак можно подавать.
Она бросилась вслед за принцем:
— Я с тобой!
От неожиданности Гилберт замер так резко, словно налетел на каменную стену, развернулся лицом к девушке и тихо спросил:
— С ума сошла?!
А та вдруг вскинула голову, глядя прямо в глаза Темному принцу. На мгновение радужка побледнела, словно залившись расплавленным золотом. В голосе зазвучала боль:
— Я чувствую, сегодня страшная ночь… Считай это просто женской интуицией, но… я уже один раз не поверила и потеряла тех, кто был мне близок, и не хочу…
Пламенная речь оборвалась расстроенным всхлипом. Гилберта учили многому: как вести войска в атаку, как пользоваться оружием, как вести себя на приеме, — только вот как утешать плачущую на твоем плече девушку — это как–то прошло мимо положенного приннам воспитания. Так что ему ничего не оставалось, как только тихо вздохнуть:
— Полетели…
А она вдруг увидела в его глазах не только усталость, но и… любовь?
Несмотря на то что Гилберт спешил, найти Дирана ему удалось только к утру.
Примерно в семь часов вечера [12]на плиты светлого мрамора перед дворцом императора Благоземья обессилено рухнул белоснежный пегас. Со спины крылатого коня на землю спрыгнул высокий стройный эльф. Окинув презрительным взглядом подбежавших слуг, он потребовал частной аудиенции у правителя. Похоже, челядь была осведомлена о возможности прибытия такого гостя, так что уже через десять минут посетитель, сидя в глубоком кресле в одном из малых залов и неспешно потягивая красное вино, ожидал прибытия хозяина.
И тот не заставил себя долго ждать. Войдя в комнату, Гэлерм эл д'Ар сердечно (что, кстати, было очень большой редкостью для нынешнего правителя материка, расположенного за множество миль и от Темной империи, и от Светлых земель) поприветствовал вскочившего на ноги эльфа и мягким, бархатным голосом поинтересовался в соответствии со всеми канонами светлого этикета:
— Что привело вас в наши земли, светлейший Влариэль?
Он прекрасно знал, как прозвучит ответ эльфа, но раз традиции требуют…
Бокалы, встретившись, звякнули хрустальными колокольчиками, когда в комнату вбежала молодая кареглазая девушка:
— Папа, представляешь, куда–то пропала Т… Ох, я не знала, что у нас гости. — Девушка запнулась, заметив эльфа, а потом, мягко улыбнувшись, присела в легком книксене. Глаза пробежали по роскошному бархатному костюму посетителя, и Ренина быстро нашла подходящий тон для разговора: — Рада приветствовать вас, сударь!
Влариэль изящно, подобно хищной кошке, поднялся на ноги и склонился перед девушкой в глубоком поклоне, подметая пол плащом:
— Ах, миледи, могу ли я узнать ваше имя?
Девушка, покраснев, смущенно опустила глаза, собираясь что–то сказать, когда в разговор вмешался император:
— Влариэль, позвольте вам представить мою дочь — Ренину эл д'Ар.
Эльф галантно улыбнулся, пытаясь поймать взгляд молоденькой красавицы:
— Для меня… большая честь быть представленным вам, миледи.
Принцесса покраснела еще больше, украдкой стрельнув глазками. В кольце, с которым она теперь не расставалась (хотя сама не могла понять почему), недовольно зашевелился Хранитель. Ему это все очень не нравилось, но предпринимать активных действий по защити хозяйки он пока не спешил.
— Так что ты хотела сказать, Ренина? — осторожно поинтересовался император Благоземья, которому, по большому счету, не очень–то хотелось, чтобы она присутствовала при дальнейшем разговоре, и сейчас он усиленно подбирал повод отослать дочь в ее комнату.
— Ничего, батюшка, — благовоспитанно улыбнулась Ренина. — Я вижу, вы заняты, загляну попозже.
Красное вино тягучей патокой стекало по стенкам бокала.
Влариэль поднял взгляд на императора:
— Так вы предлагаете скрепить наш союз браком?
— Совершенно верно, — мягко улыбнулся тот.
— Но не будет ли против сама Ренина?
— Вряд ли, — покачал головой Гэлерм эл д'Ар. — Моя младшая дочь весьма скромна и тиха, а потому не станет противиться воле отца.
Эльф удивленно заломил бровь:
— Младшая? Вы не говорили, что у вас есть еще дети!
Пальцы императора, сжимающие высокий бокал на тонкой ножке заметно дрогнули:
— Увы… Ориетта, двойняшка Ренины, пропала около года назад. Она была старше всего на несколько минут, но, в случае чего, наследницей является именно она. И вот год назад… Я подозреваю, что в пропаже Ори виноват мой бывший первый министр, но, к сожалению, он даже под пытками не раскрыл, что случилось с бедной девочкой! Однако я не теряю надежды найти ее! Ведь через полгода и Ори и Рени должно исполниться восемнадцать, и я буду обязан назвать имя той, что станет императрицей Благоземья после моей смерти.
Прозвучали последние слова, и на некоторое время в зале воцарилась тишина. Да, несколько мгновений назад эльфу был предложен брак, но о более далеко идущих планах сообщать Влариэлю император не собирался. Если все пойдет так, как рассчитывал Гэлерм эл д'Ар, то уже к зиме вся Темная империя будет присоединена к Благоземью. Светлые же земли объединятся под властью Влариэля. Династический брак породнит оба материка, а потом… молодой зять вполне может погибнуть. Ну например, на охоте.
Бокалы сошлись с хрустальным звоном:
— За наш союз!!!
О том, что планы Влариэля полностью совпадали с замыслами императора (правда, в них предполагалась ранняя гибель тестя и, может быть, жены), эльф благоразумно не стал сообщать.
Слова древнего заклинания гулким колоколом разносились по комнате, разукрашенной иероглифами. Пентаграмма медленно наливалась изнутри багровым светом. Император в последний раз провел над тонкими линиями ладонью с нанесенной несколько мгновений назад раной. Капли крови нехотя упали на пентаграмму, и та в последний раз полыхнула алым.
— Вот и все, — устало протянул Гэлерм. — Сейчас она перенесет вас к этому самому Затерянному, или как он там называется, Храму. Возвратный амулет я вам дал. Конечно, принадлежи вы к нашему роду, и, после такой телепортации, вам бы хватило просто вспомнить внешний вид этой комнаты, а так… Единственное, что я хотел бы сказать — этот амулет довольно трудно сделать, так что постарайтесь не терять его. — Император позволил себе мягкую улыбку. — Да, чуть не забыл, Ключ у вас?
— Разумеется, — кивнул Влариэль, а затем, отвесив своему будущему тестю легкий поклон, шагнул на линии перемещающей пентаграммы, мгновенно растаяв в воздухе.
Гэлерм эл д'Ар был увлечен своими мыслями, а потому не заметил, как у него возле ног прошмыгнула небольшая хвостатая зверюшка и, за мгновение до того как пентаграмма потухла, исчезла из комнаты вслед за эльфом.
Поутру команда начала готовиться ко входу в Храм. Надо отдать должное, мозгов у этих приключенцев за время путешествия поприбавилось — так что особенной радости по поводу «убиения» моего папочки «Сердцем Дракона» я не видел. Может, еще передумают? Хотя в любом случае мне просто интересно, каким же все–таки образом можно попытаться уничтожить Темного Властелина темным же артефактом.
Наконец, лагерь был собран, кони стреножены, грон отпущен погулять — все равно он без меня никуда не уйдет — костер тщательно затушен, а «Сердце Дракона» бережно извлечено на свет божий и зажато в цепких лапках клирички.
— Ну? Пошли? — бойко поинтересовался я, загоняя внутрь и стараясь не показывать тот страх, что окутывал меня при одном взгляде на этот странный Храм.
— Пошли, — неуверенным и совершенно несогласованным хором ответила мне команда. Элиа смущенно переминалась с ноги на ногу.
Итак, вперед, что ли? Ну и кто пойдет первым?
Рассчитаться на первого–второго команда не успела. Солнце, только вылезшее из–за горизонта внезапно заслонила еще одна тень (как будто мало тех, что отбрасывают горы), я вскинул голову, пытаясь понять, что же это может быть… или кто.
О боги!.. Ну вот только его мне сейчас и не хватало! Что сейчас будет? Очередной эмоциональный диалог на тему «Ди, бросай все, пошли домой»?
Огромный черный дракон медленно опустился на поляну (как ни странно, осталась еще уйма места, на котором вполне могли бы разместиться еще тройка–четверка небольших армий или пара–тройка больших… Или одна, но о–о–очень большая), а потом на землю спрыгнул… естественно, Гилберт. Вот только… брат–то был не один! Я удивленно уставился на то, как он протягивает руку, помогая спуститься молодой девушке. Толком разглядеть ее я не успел — девица поспешно спряталась за спину Гила и явно не собиралась показываться. Единственное, что я сумел увидеть, — длинные волосы непонятного, то ли черного, то ли пепельного цвета.
Брат окинул поляну взглядом и облегченно вздохнул, когда я шагнул ему навстречу:
— Ди, хвала богам, с тобой все в порядке!
— Конечно, — пожал плечами я. — А что, что–то может быть не так? — Я пытался говорить как можно небрежнее, а то сейчас еще начнется: «Диран, не ходи туда, Диран, ходи сюда! А то кирпич башка попадет — совсем плохо будет…» — Вот сейчас заглянем в Храм и дальше пойдем. — Я бросил косой взгляд в сторону внезапно закоченевшей компании моих спутников (даже Элиа замерла, удивленно–испуганно уставившись на Гила) и уточнил: — В школу.
Брат покосился в сторону Храма и осторожно поинтересовался:
— Диран, а… стоит? — Ну а я о чем говорю? — Он мне не нравится. От этого Храма идут какие–то странные волны…
Так. Надо срочно переводить разговор на другую тему!
— Гил, а кто это с тобой? Может, представишь свою спутницу?
Второй Рыцарь Тьмы как–то сразу стушевался (с чег бы это?), но потом на его лице проскользнула легка улыбка, и он, шагнув в сторону, так что я, наконец, получил возможность посмотреть на его компаньонку, начал:
— Позвольте вам представить Алерсию О'Нэриис…
Договорить он не успел. За моей спиной вдруг раздался странный сдавленный вздох, полный отчаянной надежды:
— Лерса?!
Девушка, до этого момента елозившая взглядом по земле, вдруг вскинула голову, и в ее глазах мелькнуло какое–то непонятное чувство.
— Ш–шем?! — вдруг радостно взвизгнула она и, рванувшись мимо меня, повисла на шее у оборотня…
Э–э… кто–нибудь, объясните мне, что здесь происходит?!
Судя по выпученным глазам Гила, он понимал ещ меньше, чем я. А вот до меня что–то медленно начал доходить. Лерса. Так ведь в воспоминаниях многоликого звали… Т'кере! Это что, его сестра?!
Судя по счастливому выражению лица Шамита (такому же придурковатому, какое было у гнома, когда он свой «артехвакт» нашел) — да.
Я медленно повернулся к Гилберту:
— Н–ну? Может быть, ты мне объяснишь, зачем притащил сюда его сестру?
Тут главное, взять инициативу в свои руки, чтоб опять не начался разговор о том, куда мне надо и куда не следует ходить!
— Сестру?! — поперхнулся Гил, удивленно распахивая глаза. — Ди, я не знал! Честное слово, не знал!
— А все–таки?
Гилберт глубоко вздохнул, на его лице заиграла смущенная улыбка. Ой, что–то не нравится мне все это! Гилберт — и смущается? Что–то здесь нечисто…
— Ну… — А потом быстро, словно в ледяную воду шагнул: — Лерса — моя невеста!
А–а… э–э… у… Они что, сговорились все?!
— Чего?!
— Вот это, значит, как теперь называется?!
Два выкрика прозвучали почти одновременно. Но если первым не выдержал я, то вторым мог быть только Шамит… Не понял? Он–то что возникает?!
Я резко обернулся. Оборотень закончил обниматься со столь внезапно обретенной родственницей и сейчас, напряженно глядя на меня с Гилом, бросил:
— Вот, значит, как?! — По губам Шамита змеилась злая усмешка. — Теперь это так называется, да? А когда Его Высочеству, — титул он выплюнул, как самое жестокое оскорбление, — надоест, что моя сестра греет ему постель, он найдет себе другую игрушку? Не правда ли?!
Он чего, вообще, того? В смысле, с мозгами не дружит? Или как?!
Гилберт, побледнев как мел и сжав зубы, шагнул вперед, положив руку на эфес меча. Тихо ахнула Лерса:
— Шамит, что ты говоришь?! Прекрати! Разве ты не видишь, я… я люблю его! Люблю! — В голосе девушки звучали слезы.
Но оборотень, не слушая сестру, перевел взгляд на меня:
— Спасибо, Диран! — От той ненависти, что звучала в его голосе, меня аж передернуло. — Спасибо, Ваше Высочество. Я, наконец, понял, что все те рассказы, что были у Марханговой тропы, о долге, чести и прочем для вас — не более чем пустой звук. Спасибо, объяснили! Теперь мне будет легче сделать выбор! — А потом он резко развернулся к клиричке: — Амата, где артефакт?!
Ничего не понимающая клиричка медленно протянула ему «Сердце Дракона», и вор, напоследок отвесив легкий издевательский поклон, стремительно направился к гостеприимно распахнувшему ворота Храму. Еще пара мгновений, и он скрылся внутри…
— Шамит! — выкрикнула Лерса, рванулась за ним, но Гилберт удержал ее за руку и, когда она, наполовину удивленно, наполовину злобно оглянулась на него, медленно покачал головой:
— Не стоит. Пусть побудет один… Сам он ничего сделать не сможет… Так хоть успокоится, может, одумается…
Слова словно послужили спусковым крючком для замеревших в недоумении остальных членов команды.
— Т'кере! — выдохнул Вангар. — Там же должен быть Влариэль! Сейчас Шамит…
И воин, не раздумывая, рванулся за оборотнем. А вслед за командиром тут же поспешили и остальные…
В итоге на полянке остались только я, Пинька, Элиа, испуганно теребящая поводья своего коня, да Лерса, рыдающая на груди у Гила:
— Н–ну что с ним?! Почему он не понимает, что я люблю тебя?! Почему?!
Прелестная картинка. Чую, это затянется еще надолго… Но пора ведь что–то делать, а то я так все самое интересное пропущу!
— Гил, — окликнул я брата, а когда тот вскинул голову, вкрадчиво поинтересовался: — Ты действительно… э–э–э…
Чего «действительно» я сформулировать не смог (ну не спросишь же при Лерсе «собираешься жениться — не собираешься жениться…»? Так и в глаз недолго получить), но Второй Рыцарь Тьмы и так прекрасно меня понял и, твердо глядя мне в глаза, сказал:
— Да. Я люблю Лерсу.
А вот последний кусочек можно было и не озвучивать.
— А… сколько ты ее знаешь?
Но, вместо того чтобы честно ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, брат вдруг беспечно пожал плечами:
— А какая разница? Папа встречался с мамой до свадьбы не больше недели. Хочешь сказать, у них неудачный брак?
А мне–то что, мне ничего. По мне так хорошее дело браком не назовут! И что они все так под венец рвутся? Сперва Теренс, теперь вот и Гил… Надеюсь, Марика до такого еще не докатилась?
— Ясно, — вздохнул я. — Пошел я, значит, успокаивать моего нового родственничка… Элиа, идешь?
— Конечно! — тут же обиженно вскинула голову темная.
А кто бы сомневался?
Я повернулся ко входу в Храм… Вот только за то время, что я тут стоял, нравиться мне больше он не стал. Все такое же мрачное и страшное сооружение. «Малыш, а если оттуда кто–нибудь как выпрыгнет?!» Как выпрыгнет — так и впрыгнет назад! Я ему просто улыбнусь…
Вот до чего я докатился. Уже и сумасшествие мое мне что–то там подсказывает… Хотя, в принципе, оно право.
В правой руке полосой Тьмы блеснул появившийся из ниоткуда палаш. Сумасшествие, конечно, сумасшествием, но и об осторожности забывать не стоит. А то действительно придется стоять — и улыбаться. Я сделал шаг к Храму…
— Ди, стой! — вдруг как–то придушенно выкрикнул Гилберт.
Ну что ему еще?! Я устало повернулся к брату:
— Чего тебе?
Более ли менее успокоившаяся, но не переставшая шмыгать носом, Лерса стояла рядом с ним, а брат требовательно протягивал ко мне руку, разговаривая ласково, как со смертельно больным:
— Ди, покажи, пожалуйста, свой клинок.
Не понял? Клинок как клинок. Ну раз он просит…
Подойдя к Гилу, я протянул ему палаш рукоятью вперед. Сталь обиженно уколола ладонь. Видимо, идти к чужому он очень не хотел.
— Вот, а что?
Как ни странно, брат, буквально обожающий всякие там колюще–режущие предметы, даже не попытался взять меч в руки, он просто стал перебирать пальцами над рукоятью, медленно и даже как–то благоговейно погладил воздух над серебристыми письменами, покрывающими клинок, и, подняв сияющий взгляд на меня, тихо выдохнул:
— Откуда он у тебя?
В смысле? Откуда вообще всяческие клинки появляются?
— Из хранилища, — честно признался я, все еще не понимая, что же привело брата в такой транс. — А что такое? Это твой?
— Ди, разве ты не видишь?! — В голосе Гила звучало глубокое потрясение. — Это же… Это — Ал'Дзаур!!
Последние слова он произнес едва ли не с благоговением. Наверное, именно это не дало сразу осознать, что я держу в руке. А когда дошло — я, поперхнувшись, уставился на него:
— Че–че–чего?!
— Ал'Дзаур! — повторил брат. — Смотри — вот клеймо Дариэна! Вот личная печать Царицы Ночи!!
Ой, мама, роди меня обратно! Вот только Ал'Дзаура мне сейчас не хватало для полного счастья! К каким–то левым голосам в голове еще и этот меч! Тихое счастливо–издевательсткое хихиканье. Уу–у–у…
Лерса осторожно тронула Гила за плечо:
— А что такого особенного в этом мече?
Он повернулся к ней:
— Понимаешь… Этот клинок сделан основателем нашего рода. По легенде, выковывая его, Дариэн гар'Тарркхан вложил в него часть своей души!
Кхе–кхе… Чего?!
— Гил, а вот с этого места поподробнее!
— А ты не знал? — удивленно протянул Второй Рыцарь Тьмы. — Я поэтому и не пытаюсь взять его в руки! Этот меч весьма своенравен. И раз уж выбрал своего хозяина… Он даже подстраивается под него, становясь таким, как нужно в данный момент. Хочешь — парные клинки, хочешь — двуручник… Отец еще рассказывал, что тот, с кем Ал'Дзаур решил связать свою судьбу, способен разговаривать с ним.
Так, стоп! Подожди–ка… Способен разговаривать?! Тогда все эти голоса не сумасшествие, а… Ал'Дзаур?! «Ой, ну догадался ж таки! Было б чем, расцеловал бы!!!»
М–да… Вот только я так и не понял, как произошло, что он меня выбрал? А он ведь выбрал, да? Тяжелый вздох: «Ох, малыш… ну кого ж мне выбирать, если ты меня разбудил?» Я? Когда?! Не было, не участвовал!! «Опять склероз, да? Адептов Хаоса уничтожать, кто меч позвал?»… Оп–паньки!
И в тот же миг на меня холодным комком свалилось воспоминание… О том сне, о разговоре с Ал'Дзауром… Значит, это он спас меня? Он вытащил из той страшной пустоты? Он помог не сойти с ума?! Спасибо… Легкая улыбка: «Не за что, малыш, не за что». Сколько повторять?! Я — не малыш!!! «Ага, ага, малыш, я помню!»
Гил замахал ладонью перед моим лицом:
— Ди, ты что, заснул?!
Я мотнул головой, приходя в себя:
— Да нет, нормально все, перевариваю просто. Ну ладно… Пошел я, что ли, Шамита успокаивать…
За воротами Храма оказался длинный коридор, не уступающий тому тоннелю, что был в заброшенной гномьей шахте. Самое смешное — этот ничем не отличался от того, что вел к логову адептов Хаоса. Такое впечатление, будто он выбит в скале, а не построен. Даже на стенах, словно отполированных временем, факелы горят… Как только такого эффекта добились? Ну раз команда куда–то по этому самому коридору прошла, ловушек по дороге быть не должно, а коль так… Побежали… Мне надо их побыстрее догнать, а потом уже подумаем, что дальше делать.
Коридор вилял так, словно неизвестный строитель перед тем, как создать этот Храм, выпил не одну бутылку вина. А то и чего–нибудь покрепче.
За одним из поворотов (той эре, когда ж закончится этот коридор?! Как его только в Храме уместили? Кольцами завернули, наподобие улитки?!) внезапно раздались знакомые такие голоса… Точно, наши! Так. Притормозить. Меч на изготовку и медленно — типа, я здесь так, прогуливаюсь — идти вперед… А то мало ли кто по этим… загогулинам бродить может?
Изменившая облик Элиа медленно шла рядом.
— Амат, один вопрос… — Так это у нас Шамит что, поостыл немного? — Темная магия, она способна вызвать любовь?
Оп–па! Ну и вопросики он задает. Видимо, припекло оборотня…
И сразу тишина упала. Словно вся команда замерла и насторожилась, ожидая, что же скажет клиричка. Спросил бы оборотень у меня, честно б ответил, что нет. А так, что клиричка скажет — правду или?..
Слышно, как зеленоволосая закашлялась, явно не ожидая подобного вопросика, а потом сбивчиво начала:
— Ну… Шамит, выслушай меня, пожалуйста, только поверь, хорошо? Магия — темная ли, светлая — она… Можно создать любовный напиток, прочитать заклятие, задурить голову, в конце концов, но… То, что будет вызвано, — это не любовь! Это будет просто… Я не знаю, как сказать! Притяжение тел, желание — что угодно, но не любовь!.. Чувство, когда ты любишь кого–то, когда готов отдать свою жизнь за счастье другого, оно дается богами! А от нас лишь зависит, будет ли оно пронесено через года, или сгинет подобно искре, вылетевшей из костра…
Так. Красиво получилось…
Ну вот теперь можно и шаг ускорить. Догнать команду, поравняться с мерно вышагивающим Вангаром, сладко улыбнуться передернувшемуся Шамиту и… наконец приблизиться к… еще одним дверям. Закрытым причем.
«Малыш, я тебе говорил, что мне это все не нравится? Лучше убери пока меч… там вроде какой–то Влариэль быть должен. Еще решит, что ты нападешь… Ал'Дзаур к тебе сам придет, только позови». Гм… Ал'Дзаур? То есть он не отождествляет себя с клинком? Уклончивое хмыканье: «Ну… Не всегда…»
Палаш рассеялся в воздухе, а дверь, с силой двинутая неугомонным Шамитом, заскрипела, открываясь, и вся компания, добровольно пришедшая в Затерянный Храм, сделала шаг внутрь… Ну и я с Элиа в том числе.
Внутреннее помещение оказалось огромным. Высокая колоннада поддерживала крестово–купольный потолок, стены расцвечивали некогда красивые, а сейчас наполовину стершиеся фрески, пол кое–где прикрывали остатки нардонской плитки, справа, в глубине, виднелся огромный алтарь, покрытый серой пылью… А в центре стояло мягкое кресло, в котором сейчас, закинув ногу на ногу, удобно расположился какой–то эльф… Давайте угадаю? Влариэль?
«Молодец! Возьми с полки артефакт… сотри с него пыль и положи назад!»
— Наконец–то! — Голос эльфа, мягкий, певучий, гулким эхом разнесся под куполом Храма. — Ну что вы встали в дверях? — Он сделал широкий приглашающий жест: — Проходите, размещайтесь! Стульев, правда, предложить не могу, но…
Команда, неуверенно переглядываясь, осторожно сместилась от входа куда–то влево. Даже у Шамита весь запал исчез. Судя по опасливым взглядам, бросаемым в разные стороны, все шло совершенно не так, как предполагалось. Ну–ну… А я лучше тут, у входа постою. Элиа же, придерживавшаяся точки зрения светлых, юркнула за спину клиричке. Ее право, ее выбор.
— Так где «Сердце Дракона»? — тут же перешел к явно животрепещущему вопросу эльф.
Шамит поспешно спрятал руку с артефактом за спину, словно карамельку от старшего братца. Ой, а у него еще оказывается, не все мозги усохли.
Да и к Элиа я был несправедлив: она бросила на меня короткий взгляд, и я увидел, как по ее щеке побежала тонкая змейка чешуек — темная начала перевоплощаться. Клиричка зыркнула на нее удивленно–рассерженно, но промолчала.
Вангар покосился на безмолвного оборотня, как ни странно, не особо рвущегося отдавать артефакт эльфу (ну надо же! После тех воплей, что были перед Храмом, не иначе как что–то крупное сдохло! Надеюсь, это был не Пиня? А то Гил мне этого никогда не простит!), а потом тихо начал:
— Прежде чем отдать тебе артефакт, мы хотели бы знать, для чего он тебе нужен.
— А что, в версию свержения Темного Властелина мы уже не верим? — ехидно уточнил остроухий.
Команда переглянулась и дружно грянула:
— Нет!
— Ну что же. Почему бы и нет… — не особо расстраиваясь, протянул Влариэль и медленно встал на ноги… А потом резко, словно отшвыривая что–то, взмахнул рукой… И в тот же миг на всех присутствующих в Храме обрушился магический удар огромной силы.
Меня и Элиа буквально отшвырнуло к стене — острая боль пронзила позвоночник. А команда… Все светлые подобно статуям замерли, не в силах пошевелиться. Даже Аэлиниэль потрясенно уставилась на эльфа, не способная двинуться.
— Немедленно сними заклинание! — прошипел Вангар.
Так… Значит, способность разговаривать он оставил, лишив их просто возможности шевелиться. А я… Я бросил короткий взгляд на Элиа, без чувств лежащую у стены. Я должен встать! Должен!!! У–у–у! Как же больно!!! «Малыш, не дергайся! Он решил, что ты — просто приблудившийся темный. Так что полежи пока спокойно, а я чуть–чуть тебя подлечу. Скоро полегчает… Мы этому остроухому покажем, где хвыйты зимуют!»
— Зачем? — невинно заломил бровь эльф. — Пообщаться нам можно и так. Но прежде… — Подойдя к Шамиту, он вытащил из–за его спины артефакт, взвесил в руке и удовлетворенно улыбнулся.
Под тем слоем ругательств, которым единодушно покрыла эльфа вся светлая команда, можно было спокойно перезимовать не особо мелкому тойну лет эдак пять…
Ой, что–то мне это все не нравится. Неужели этим «артехвактом» действительно можно?..
А эльф вновь перевел взгляд на командира:
— Так на чем мы остановились? Ах да, зачем мне нужен артефакт? Понимаешь, Вангар… — Остальных он как–то чересчур уж активно игнорировал. — Этот артефакт, несмотря на то что он темный, обладает массой полезных свойств. Одним из них является то, что он способен накапливать магическую энергию и, после необходимых заклинаний, передавать ее другим артефактам. В настоящий момент — вот этому милому Ключу. — В руке эльфа блеснул всеми цветами радуги небольшой кристалл.
«Что он творит?!»
— Так вот, Ключ, — продолжал эльф, явно упиваясь моментом. — Надо сказать, он весьма древний… Именно с его помощью семь тысяч лет назад из этого Мира открыли дверь за Грань.
Он… он… он что, хочет вызвать…
— Неужели ты хочешь вызвать Царицу Ночь?! — озвучил кто–то из команды мой невысказанный вопрос.
— Совершенно верно, — склонился в шутовском поклоне эльф.
— Влариэль, что ты творишь?! — Так, а вот это — сто процентов — Аэлиниэль. — Ты же светлый!!!
— О, кузина! — расплылся в сладкой улыбке эльф, словно только что заметил бьющуюся в путах эльфийку. — А я и не знал, что ты путешествуешь с этой командой! Ты ведь пять лет назад направлялась в Дариэнград, нет?
— Зачем тебе это?! — выдохнула эльфийка. — Зачем тебе второй Раскол?!
Влариэль расхохотался:
— Кузина, кто говорит о Расколе?! Все, известное нам о Царице Ночи, не более чем страшные сказки! Единственное, что можно взять на веру — это ее ненависть к тем, кто ее предал, — к Властелинам. А потом… Управлять ею будет не сложнее, чем обыкновенным мархангом.
«Идиот! Управлять ею?! Ее можно лишь убить! И то неизвестно, найдется ли кто–то, способный на такое!»
— Зачем это тебе?! — буквально простонала эльфийка.
— Надоело быть на вторых ролях! — равнодушно пожал плечами Влариэль. — Сперва Криста, теперь вот — Мирит… Ладно, поговорили и довольно! Кээлинд'аас ил'нээль!
И он, выкрикнув последнее слово заклятия, с силой вогнал кристалл в открытую пасть дракончика на навершии жезла. Фигурка полыхнула золотым светом, и в тот же миг рядом с эльфом появился и медленно закружился раскрывающийся алый водоворот портала — Врата за Грань…
Сидевшая на ветке серкой черноперая сата изливала душу, распевая на весь лес о свалившемся на нее счастье. Неожиданно в глубине зарослей сухо треснула ветка, а затем на поляну выскользнул передовой отряд Темной армии. Сата спотыкнулась на середине рулады и настороженно замолчала. Темных здесь видали крайне редко, да и не в таком количестве.
Склонив увенчанную серым гребешком голову, птица недоуменно наблюдала, как огромную поляну, почти поле, перед Храмом заполняли войска. В них входили как люди, так и нелюди. Рассыпавшись по периметру, они стали сноровисто выстраиваться, явно собираясь двигаться дальше уже всей массой.
Но не успели. Навстречу темным из леса выскользнули гибкие фигуры, вооруженные длинными луками. Их светло–серые кольчуги и острые уши явно наводили на мысли о вековечных деревьях.
Практически одновременно с дороги и из леса появилось начальство. Могучий угольно–черный грон вынес на середину поляны всадника, драконьи доспехи которого придавали фигуре дополнительную массивность. За ним, на более стройном и легком животном, двигалась наездница, также облаченная в темные одежды, но совершенно не скрывавшая остроконечных ушей.
— Ой! — только и смог тихо выдохнуть Гилберт, задвигая Лерсу подальше за спину. А потом ему уже ничего не оставалось, кроме как, сжимая узкую ладонь девушки, следить за развитием событий…
Навстречу темным из леса на белоснежном единороге выехал князь эльфов в светлой кольчуге, без шлема и в белоснежном плаще.
Они замерли посреди поляны…
— Ну здравствуй, Мирит. Как жизнь? — Темный Властелин мог позволить себе быть вежливым.
— Да ничего, Аргал, а как ты? — Под официальной вежливостью эльфийского князя проскальзывали нотки явной симпатии.
— Да вот… — неопределенно взмахнул рукой темный.
— Диран? — понимающе вздернул брови эльф. Император только посмотрел на князя — и этого хватило. Темные, почти черные глаза Властелина озарялись изнутри алыми искрами беспокойства и обещания бо–о–ольших неприятностей тому, кто обидит его сына. Неожиданно со стороны Храма донесся высокий басовитый звук, больше всего напоминавший звучание порванной струны, а потом на стоявших у ворот обрушились две волны. Первая — порожденная открывающимися Вратами в межмирье, а вторая — полным обращением Властелина.
— Диран! — рявкнул Аргал, соскальзывая с грона, трансформируясь на ходу и бросаясь к створкам.
Гилберт мгновенно выпустил руку Лерсы и шепнув: «Следи, чтоб Пинька не пытался залезть в Храм» (хотя кому и за кем надо было следить — Лерсе ли за Пинькой или наоборот, — это еще тот вопрос), не раздумывая рванулся за отцом, на бегу выхватывая меч.
— Куда без доспеха?! — Вставший на пути принца Гойр отбросил Гила назад. А потом выхватил у подбежавшего оруженосца шлем, надел на принца, дал в руки щит, и Гойр с Гилбертом вошли в Храм, возглавляя стальной клин.
Гвардия императора тут же прекратила обустройство лагеря и, выстраиваясь атакующим клином, последовала за предводителем и его сыном.
— Миэно–о–о! — протяжно выдохнул Миритиль, посылая вслед за вломившимися в ворота темными подразделение Серебристых Стрел, тяжелых лучников эльфийской армии, способных пробивать даже полную рыцарскую броню с расстояния в три сотни ярдов.
Я встал, оглянулся на замерших в силовых ловушках своих спутников, потом вновь повернулся к открывающемуся порталу.
«Сердце Дракона» не заряжено, другого накопителя у эльфа нет… Значит, максимум, на что способен сейчас Ключ — пробить вход на нижние слои межмирья, — звучал у меня в голове холодный рассудительный голос — До Царицы Ночи проход не дотянет… Значит, демоны! Еще лучше!»
Ненавижу!!!
Ненавижу предателей и это мерзкое чувство собственного бессилия! Хотя… есть один выход. Причем либо для всех, либо — для одного… Ты понял, о чем я?
«Может быть, не стоит? Зачем? Для чего?»
Для себя. Понимаешь, так надо. И дело совсем не в том, что мне подвигов захотелось. Просто ближе всего к Храму — империя. Рано или поздно, но именно нам придется схлестнуться с демонами. И если у меня есть возможность уменьшить их количество…
«А сумасшествие?»
А ты думаешь, я до него доживу? Ха, ха и еще раз ха. Как бы не были сильны Властелины, но и им не одолеть такого количества демонов. А уж мне, необученному и в одиночку…
«Не хочешь позвать на помощь? Или, от жадности, все себе загребешь?»
Ой, а толку? Отец если где и есть — так в Кардморе, Теренс с ним же, Гилберта просто так не дозовешься. Да и настраиваться на Хранителя уже времени нет. Еще пара мгновений — и портал раскроется. Ты мне поможешь? Ну чтобы полностью?
Тяжкий вздох усталой обреченности: «Помогу, малыш…»
Я мощно оттолкнулся от пола, пропуская под собой волну Силы, пришедшую от раскрывшегося портала и стараясь приземлиться перед застывшими в ловушках светлыми. Мир вздрогнул, разлетелся на мириады осколков и вновь сложился в цельную картину. Но немного иную.
Фиолетово–алые всполохи опасности. В зависимости от насыщенности — смертельной и не очень. Цветное многообразие магических потоков и течений, к части которых я тут же подсоединился. Светло–синий мазок эльфа, покрытый мерзкими проплешинами и рваными дырами. А что он думал, подлость не отражается нигде? Ровное зеленоватое свечение из–за спины. Там свои, там хорошо. И туда ни за что нельзя пропустить опасность.
Обе руки ощутили приятную и успокаивающую тяжесть клинков. Все правильно, тут надо два. Чтобы всем хватило. А колдовать они не помешают. Радостно ощериться навстречу выскакивающим из портала демонам, встать в атакующую стойку и поприветствовать их родовым кличем!
А потом с головой окунуться в смертельную пляску, где уже нет места размышлениям… Думало и двигалось только тело. А весь бой стал сумасшедшим калейдоскопом распахнутых пастей, кровавых брызг, словно застывших в воздухе, скрещенных клинков, сплетенных заклятий…
Их я выпускал интуитивно, не тратя времени на плетение и жесты. Они просто соскальзывали по сверкающей поверхности клинков, вгрызаясь в сплошную стену врагов. А Силы… Силы тут было хоть залейся! Ур–р–рау–у–у!!
В какой–то момент от постоянного напряжения я словно провалился под воду, не видя вокруг ничего…
В зале происходило что–то странное. Диран бросил короткий взгляд на нас, потом посмотрел на открывающийся портал и резко вскинул голову, приняв какое–то решение. А когда арка портала полыхнула слепящим светом, рванулся вверх, вставая на ноги, и завис на какое–то мгновение в воздухе. На мраморные плиты пола перед нами опустился уже Властелин…
Настоящий.
Угольно–черная треугольная чешуя покрывала все условно открытые места. На груди, спине, ногах и руках матово отсвечивали шипастые пластины магического доспеха Элетта. На спине угрожающе вздыбился игольчатый гребень, спускаясь частой вереницей небольших шипов и на хлещущий воздух хвост. Перепончатые крылья сперва вздыбились, сверкнув когтями, а потом улеглись на спине, подрагивая в нетерпении и готовые в любую минуту полоснуть неосторожного противника.
Голову венчали уже знакомые рожки и… словно сплетенный из солнечных лучей неширокий ажурный обруч с сияющим зеленым камнем в центре. Глаза Властелина, уже не алые, а такие же зеленые, сияли тем же светом, создавая впечатление, и казалось, что их не двое, а трое.
В когтистых руках он сжимал парные клинки, похожие на тот, который они видели у пещер, на той стороне моря. Вся его поза дышала спокойствием. Но это было обманчивое состояние грайпы, готовой в любой момент атаковать неосторожного путника.
Полное обращение. Но… ему же нельзя! Т'кере!
Диран, не смей! Слышишь, не смей!! Забудь всю ту ерунду о долге и чести, что я говорил у входа в Храм тебе и твоему брату! Не смей превращаться, тебе нельзя!!!
Мне хотелось кричать, но…
Радужная пленка, до поры скрывавшая идущих, с громким хлопком лопнула, впуская в Затерянный Храм толпу отвратительных тварей.
— Демоны… — обреченно–испуганно выдохнула Амата.
Волна выплеснулась и… разбилась о тонкую, черную, расслабленную фигурку.
Властелин тут же вздыбил крылья, вскинул оба меча и рявкнул. От этого крика первые из нападавших словно взорвались изнутри ворохом ошметков. А потом…
Я раньше только в страшных сказках, которые так любила Лерса, слышал о Танце Смерти — еще одной способности Властелинов. Но это было лишь поэтическое описание, полное невразумительных намеков. И вот теперь… Теперь я увидел его воочию.
Размазанный темный силуэт, словно огромная тень от вечно колышущейся свечи. Смешавшиеся в единый, пробиравший до костей гул, рык, хрип, свист… Резкие, отрывистые блики, отбрасываемые то ли полотном мечей, то ли глянцевыми чешуйками Властелина. И резкий, ни с чем не сравнимый запах темной магии. Смертельной магии.
В какой–то момент мне показалось, что еще чуть–чуть, и буро–пегая волна сомнет темную фигуру. Но вдруг из–за спины полыхнуло смертельной угрозой, и в неровный строй врезалась еще одна фигура. Можно было бы сказать, что такая же, но чем–то неуловимо отличающаяся. Она была больше, вооружена двуручным мечом и закована в сплошные латы. И глаза этой фигуры полыхали багрово–красным цветом. Как и камень, венчавший похожий обруч.
Теперь уже волну выплескивающейся нечисти взламывали два волнореза.
Его Императорское Величество Темный Властелин Аргал ас'Даргат гар'Тарркхан пришел на помощь к сыну…
От двери раздался рычащий, перекатывающийся под сводами боевой крик Темной армии, и воздух вздрогнул от гула сотни разом бухнувших о землю ног. Печатая шаг, ровным, ощетинившимся мечами и копьями строем, скрытая за щитами, гвардия Темной империи шла в бой. Теперь перед демонами выстроилась стена из закованных в тяжелую броню латников.
А чуть в стороне… Там, прикрываясь тяжелым гвардейским щитом, вел свою, не менее смертоносную партию брат Дирана…
Темный клин, на острие которого плясали яростный Танец Смерти двое полностью обернувшихся Темных Властелинов, расколол пышущую дикой злобой толпу демонов. Сзади, со стороны входа в центральный зал раздалась звонкая песня эльфийских луков, несущая белую смерть незваным гостям…
— Тарк мархар! — тихо выдохнул Влариэль, серебристой дымкой истаивая в воздухе.
И в тот же миг исчезло связывающее меня заклинание…
Исход боя был предрешен. Против объединенных сил Темной империи и Дубравы ни одной нечисти не устоять. Демоны тоже не стали исключением. Еще минута яростного боя, и гвардия самостоятельно стала добивать остатки ворвавшихся, прижатых к стене Храма.
Шагнув вперед, оба Властелина одновременно приложили руки к арке перехода, появившейся из воздуха вслед за сияющим водоворотом Врат. Камень вверху налился каким–то злым, яростным светом, потом полыхнул, и засветился ровным, чуть мерцающим сиянием. Темные синхронно рыкнули какое–то слово, на которое камень отозвался всплеском света и рассыпался в пыль, исчезнув вслед за аркой. Лишь небольшой жезл с изображением дракончика остался лежать на полу.
Я не помню, в какой именно момент рядом появился золотисто–черный вихрь помощи. Просто неожиданно я понял, что он есть. Движения тут же приобрели согласованность, и теперь мы танцевали в паре. Из–за спины пришла волна спокойствия. Теперь уже не приходилось следить, чтобы прорвавшиеся вперед нашли свою кончину от хвоста, крыльев или заклинаний. О них позаботятся и без меня.
Волна нападавших дрогнула, но не прекратила попыток пробиться туда, где есть еда, тепло и Сила. Но теперь перед ними выросла золотисто–алая стена гнева и презрения, крепче любого гранита сдерживающая бешеный демонский напор.
А потом в общий рисунок боя вплелись резкие росчерки серебристо–белого цвета. Откуда–то я знал, что они не несут мне вреда. Их целью были ненавистные захватчики. Поэтому я спокойно пропускал их вперед, позволяя находить и забирать свои цели среди нападавших. В какой именно момент исчезла мерзкая синеватая вспышка, маячившая на краю сознания, я так и не заметил.
На этом бой закончился. Хотя врагов оставалось еще достаточно. Просто их ярость стала обреченной и одуряюще запахла страхом, вливая новые силы, дразня и приманивая.
Но остались еще открытые Врата… Золотисто–черный вихрь, кто–то свой, близкий, кровный понял мое опасение без слов, и мы переместились к каменной арке. Она не хотела нам подчиняться, хищно ощерившись иголками неприязни. Но что они такое против воли Властелинов? Мокрая глина, которую можно смять и вылепить новое, то, что необходимо именно тебе.
А потом просто уничтожить. Так, чтобы не осталось ни малейшей возможности вновь активизировать и использовать. Ни в каких целях.
Я почувствовал вдруг — из меня словно вынули поддерживавший стержень: голова налилась болезненной тяжестью, и пульс забился в затылке паровым молотом, руки выпустили скользкие рукояти, но мечи испарились, не долетая до земли, ноги стали как ватные, подогнулись, и гранитные плиты пола больно ударили по коленям. О боги, ну отчего же так больно–о–о?..
Когти все еще не изменившейся руки прочертили пять глубоких борозд в камне. Удержаться за стену я тоже уже не мог…
Перед глазами все крутилось и вертелось в безумном хороводе… Безумном…
— Диран! Диран!! — сквозь плотно заткнувшую уши тишину слабыми отголосками донесся голос, зовущий кого–то по имени.
Кого–то? Меня?..
Мир еще раз качнулся перед глазами и взорвался ослепляющей болью в затылке.
— Ди, марханг тебя за пятку и об стенку! Не смей спать!
Шамит… Ну хоть бы перед своими не позорил! Своими? Те… темные… Отец?!
— Малыш?.. — От резкого рывка вверх боль плеснулась в голове огненной лавой и с размаху ударила в виски.
— Я… старался… — Не знаю, было это мыслью или я все же смог произнести.
Что–то горячее скользнуло в горло, и мир потух в очередной вспышке света…
Солнце медленно и лениво вставало над горами. Золотистые, яркие лучи врывались в ущелья, разливались расплавленным золотом по вершинам и медленно стекали вниз, в долины. Осветили лучи и раскинувшийся возле Затерянного Храма военный лагерь. Один из лучиков, наверное, самый любопытный, пробрался в стоявший чуть в отдалении шатер из черной ткани.
Заглянув в щель между пологом, закрывавшим вход, и плотной тканью шатра, он робко осветил внутреннее убранство. В этом сложном деле ему помогала пара негасимых магических светильников. Они честно озаряли широкую, скрытую полупрозрачными занавесями кровать. Небольшой столик, уставленный всевозможными баночками. Стоявший чуть в стороне стул, на котором лежала чистая одежда.
Немного поразмыслив, луч пробрался под занавески и заскользил по лицу лежащего на кровати парня. Тот отмахнулся и повернулся на другой бок. Луч не отставал. Парень поморщился, потер рукой нос, потянулся и чихнул…
Ммм! Какой нехороший… ррр… тут вербену рассыпал?! У меня от нее всегда в носу свербит! Вот поймаю…
Полный жажды мести, я подхватился на кровати, хищно поглядывая по сторонам, и в недоумении осел назад. Не понял? Откуда я в шатре? Насколько я помню, засыпал я в своей комнате!
«В своей?! Малыш, ты жив?! Ты в порядке?!»
Ек…
Удивленное восклицание в голове послужило пресловутым камешком, с которого начинается лавина. Память услужливо вывалила на меня ворох информации, большей частью состоящей из разрозненных отрывков. Но и этого мне хватило выше крыши, загоняя в оцепенение.
Мамочки!! Это ж я… в Храме… тогда… Я же обернулся! И сейчас должен сходить с ума, на основании давнего пророчества. То есть подхватить меч и пойти резать всех подряд.
От представленной картинки мне резко поплохело.
Нет, не хочу!!!
«Да успокойся, ничего не произошло. Ты в порядке. Ну… насколько это вообще возможно среди Властелинов…»
Это ты о чем, а? Если я правильно понимаю…
И тут же память услужливо подкинула отрывок, в котором мне в горло льется обжигающая жидкость.
Кровь? Оборотня? Это кто же?..
Ответ пришел как–то сразу, не оставляя ни малейшего сомнения. Опять этот рыжий влез, куда его не просили!
Нет, я ему, конечно, благодарен, но на кой марханг мне нужны такие благодетели?! И вообще, какого маргула он так поступил?! В конце концов, а как же все те вопли о подлецах темных, что звучали перед Храмом?
С тихим стоном я откинулся назад, зарылся в подушку и стал красочно представлять, что устроят мне родные и близкие. За что? Да за все хорошее! Из дома сбежал — раз! До посвящения облик менял — два! И не один раз, а целых три… Ну если хорошо подумать, то наберется и на четыре, и на сорок четыре!
«Да не переживай ты так. Ну сбежишь еще раз — что тебе стоит? Кстати, так, для сведения. Властелин является самостоятельным…»
Кем именно самостоятельным, мне так и не сказали, но о таком повороте я и не думал. Поэтому улегся на скрещенные руки и стал думать, что же делать дальше. Нет, что придется вставать, одеваться и идти желать доброго утра всем — это само собой. Но теперь я вроде как уже полноправный Властелин, так что нужна ли мне эта школа?
Если уж быть с собой честным от начала и до конца, меня привлекали не столько прелести образования, сколько возможность общаться со своими сверстниками и не слушать бесконечное: «Ди, малыш, ты забыл…» Ну и, слушая рассказы отца о его юношеских похождениях, я тоже…
В конце концов, я просто туда хочу! Я ведь даже Светлых земель ни разу не видел! О! Кстати, о светлых. Они ж поклялись Миром довести меня до школы, так что… хи–хи–хи, придется избавить их от клятвы. Свои же обязательства я выполнил.
«Что, оправдание найдено?»
Шшшш! Сгинь! Пропади! Только твоих нотаций мне тут не хватало!
«Как ты разговариваешь с дедушкой!!!» А в голосе — ехидный смех…
Ну… каков дедушка — таков и внучек, нет?
Решив для себя свою дальнейшую судьбу, я соскользнул с высокого ложа и направился к сложенной одежде.
Хм, полное облачение? Это еще зачем?
Ну зачем — не зачем, надевать пришлось все. Включая плотный черно–серебристый камзол с кожаными вставками и такие же плотные штаны. Высокий воротничок, врезаясь в подбородок, заставлял держать голову прямо. Плотные перчатки я все же засунул за пояс, не хватало еще по такой жаре в них париться.
Последними я надел широкий черный, расшитый по краю плащ до пола и наборный металлический оружейный пояс с массивной пряжкой. Только вот цеплять на него нечего… Мое грозное оружие проявляется только тогда, когда в нем возникает необходимость.
«Да ладно, для такого дела…»
В моих руках неожиданно появился уже знакомый меч, но на этот раз — в плотных, расшитых ножнах. Их я и прицепил сбоку, довершая процесс облачения.
Обнаруженные на стоявшем рядом столике браслет Призрачных Стражей и Хранитель заняли положенные им по регламенту места. Только вот что–то своего обруча я не нашел. Это куда они его дели, а?..
«Ты сперва на себя в зеркало посмотрись, а потом — возмущайся!»
Тоже правильно. Только вот зеркала у нас нет.
«Неуч!»
Сам такой! Хотя действительно…
Я иронично хмыкнул и взмахнул рукой, создавая теневое Зеркало. Из него на меня настороженно уставился высокий, но худой парень. На нем была идеально подогнанная по фигуре парадная одежда, расшитая серебристой нитью и мелкими алмазами, которые создавали впечатление ночного звездного неба. На бедре висел отведенный назад меч в плотных черных ножнах.
А на голове сияла витая корона с зеленоватым камнем…
Не понял?! В короне Властелинов всегда были или алые, или желтые камни! В зависимости от того, что больше предпочитал данный Властелин — оружие или магию. А зеленых камней у нас не было и в помине! Во всяком случае, я нигде не встречал даже упоминания о таком.
«Да не дергайся так! Ты — самый настоящий Властелин. Могу подтвердить. Официально. А что касается камня… Знаешь, за столько лет что–то могло и поменяться…»
Да?.. Ладно, с этим я разберусь потом, когда у меня будет достаточно информации. А теперь надо пойти и сказать родителям: «Доброе утро…»
Я тяжко вздохнул, бросил еще один мимолетный взгляд в зеркало, развеял его и решительно откинул полог, прищурившись от резанувшего глаза солнца.
Искры костра взмывают к небесам. И вопрос, который мучает с самого утра:
— Рыжий, а все–таки… Почему ты это сделал?
Тихий смешок:
— Темный, тебе говорили, что ты идиот? Ну сойдя с ума, ты мог бы убить своего брата. А это бы так расстроило Лерсу…
— Идиот! — прошипел император Благоземья, меряя неприязненным взглядом скорчившуюся на линиях пентаграммы фигуру эльфа. — Не смог выполнить такое простое задание! Какое там объединение?! Что ты несешь! Скажи просто, что ума не хватило довести все до конца. Ладно, я подумаю что из этого мы можем еще получить…
А за много земель от всего происходящего, в далекой Стальной пустыне, неуверенно зашевелился один из барханов. Через несколько мгнобений из смолянисто–черного песка выбрался небольшой длиннохвостый зверек с огромными глазами. Неуверенно оглянувшись по сторонам, крокозябра нервно дернула хвостом и направилась куда–то на запад…
составленный принцем Дираном (собственноручно) и предназначенный для желающих поближе познакомиться с природными и этнографическими особенностями Темной империи и близлежащих земель
Алконост — народность, проживающая в предгорьях Зайрама, юридически подпадающая под действие Уложения о Пришлых Расах. Похожи на птиц с человеческим лицом. Следует отличать от гарпий, являющихся неразумными существами. Сравнение алконоста с гарпией считается у данной расы страшным оскорблением (Справочник разумных рас, том первый. Кардморская библиотека).
В'алле (старотем.) — нецензурное выражение. Приблизительно переводится как пожелание встреч с разными видами нечисти в условиях, когда свернуть или спрятаться возможности нет (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель». И они думали, что я не найду?).
Вархар г'ес (старотем.) — дословно: счастливый путь. Но в зависимости от тоновой окраски может менять значение на совершенно противоположное. В негативном аспекте — пожелание долгого и ухабистого пути на протяжении многих лет (Справочник старотемных выражений» под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель).
Вархир хе (старотем.) — дословный перевод: тяжелые времена. Но точный перевод делается в каждом конкретном случае, в зависимости от подтекста значение словосочетания может меняться (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Големы — неодушевленные воины, создаваемые из первостихий — Огня, Воздуха, Земли или Воды. Не путать с элементалями. Наиболее распространены земляные големы. В данном случае голем изготовляется исключительно из красной глины. Использование синей, черной и иных глин не рекомендуется — в противном случае голем становится малоконтролируем. В войске Темного Властелина используются в качестве штурмовых подразделений. Потери големов очень легко восполнимы, в отличие от потерь живой силы (Основы военного дела, том третий, раздел — основные живые и неживые силы темной армии. Кардморская библиотека).
Грайта — специальная подкова для тронов. Представляет собой особым образом скрепленные мириновые пластины, закрывающие всю лапу как в раскрытом, так и в закрытом виде.
Грон — боевые верховые животные, выведенные на территории Темной империи. Похожи на лошадей и драконов одновременно. Имеют телосложение сходное с лошадиным, но, в отличие от коней, гроны покрыты чешуей, по прочности не уступающей драконьей, имеют мощный длинный и гибкий хвост с костяными шипами и увенчанный острым костяным наконечником, а также острые и длинные клыки. Голову венчает корона рогов. Ноги оканчиваются когтистой пятипалой лапой, покрытой костяными накладками, при необходимости складывающимися в кулак–копыто (Многообразие живого мира Орраша, том первый. Кардморская библиотека).
Ик'кер… лис'керрат. Эллесс ашен мир'нитасс (старотем.) — витиеватое пожелание сходить в компании с нечистью в долгий и полный всяческими неожиданностями поход. Из которого весьма проблематично вернуться (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Кадуцей — жезл, оплетенный двумя змеями и увенчанный двумя крылышками, чаще всего используется как атрибут богов воровства, путешествий, торговли (Прикладная артефактология, раздел — божественные артефакты. Кардморская библиотека).
Каргуд — редкое животное, обитающее на юге Аларийского материка. Каргуда практически никто никогда не видел, но, по легендам, данный зверь обладает всеведением. Поэтому часто отправляют к нему или указывают его в качестве источника знаний (Многообразие живого мира Орраша, том пятый. Кардморская библиотека).
Кам — полумагические животные, часто используемые в качестве ловушек либо охранников. Традиционно камы делятся на лесных и каменных. Но если в естественной среде обитания каменные камы охотятся на неосторожных путников, захватывают жертву щупальцами и медленно превращают в камень, который впоследствии станет составляющим тела кама, то лесные — получают все необходимое им для жизни из воздуха, света и земли. В спящем состоянии и каменные и лесные камы похожи на обыкновенные булыжники (Многообразие живого мира Орраша, том пятый. Кардморская библиотека).
Кел'лас эс'теракк шириитский (старотем.) — дословно: пожелание очень тесной дружбы с видом нечисти, называемым эс'теракк и обитающим в одном из отдаленных северных городов — Шириите. Данный вид нечисти славен тем, что всех его друзей преследуют неприятности. Причем из двух вариантов обязательно случится самый худший (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Клепсидра — приспособление для отсчета времени. Представляет собой два соприкасающихся стеклянных сосуда один над другим с небольшим отверстием в месте соприкосновения. В верхний сосуд налита подкрашенная вода, и, когда она постепенно перетекает в другой, отсчитывается определенный период времени. Если вода полностью соберется в нижнем — клепсидра переворачивается.
Кореды — существа, занимающие среднее положение между нечистью и разумными расами. Одной из особенностей коредов как нечисти является то, что они находятся ближе к Свету, чем к Тьме. Ростом кореды около четырех футов — с козлиными копытцами вместо ног, красными глазами и длинными острыми когтями. Основной способ добычи пропитания — попрошайничество, за что коредов очень часто недолюбливают (Справочник разумных рас, том второй. Кардморская библиотека).
Корн — дикое животное, напоминающее по внешнему виду быка. Корны обладают плохим нравом, нападают на любого, кого заподозрят в нарушении границ их территорий. Атакуют корны чаще всего с помощью молний, направляемых на посягнувшего с помощью рогов (Многообразие живого мира Орраша, том пятый. Кардморская библиотека).
Кортелас — меч с тяжелым широким, искривленным клинком и заточенным концом. Приспособлен большей частью для нанесения рубящих ударов, но может и колоть. На некоторых клинках иногда делают специальные насечки, на которые наносится яд.
К'ралли гарркакх (старотем.) — пожелание объекту стать оригинальной деталью интерьера или частью тела. Эмоциональная модуляция или усиливает данное пожелание, или уменьшает, сводя к пожеланию получиты странный подарок (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Крокозябра — животное, обитающее в Благоземье. Наибольший ареал распространения приходится на Лаистенские леса. У крокозябры тело, покрыто мягким пушком золотистой окраски, огромные, с пол–ладони глаза, крошечные круглые ушки, длинный хвост с львиной кисточкой на конце и огромный рот, заполненный несколькими рядами мелких и острых как иголки зубов. Обычно эти животные достигают футов пять в величину (Многообразие живого мира Орраша, том шестой, издание первое, устаревшее. Кардморская библиотека).
Кээлинд'аас ил'нээль (эльф.) — дословный перевод: да соединится несоединимое. При вливании определенной доли магической силы — заклинание соединения разрозненных частей в единый артефакт (Пособие по светлой магии. Основы. Книга, которой, как считалось, в Кардморской библиотеке, быть не должно. Но Властелин сказал, что надо знать своего врага).
К'эссе! (старотем.) — приказное наклонение глагола стой (к'эресен) (Грамматика старотемного языка, засунута под кровать Гилберта, чтобы учитель не нашел).
Лайма — местный аналог коровы. Отличается от остальных полным отсутствием рогов на всех семи головах. Вместо них лбы закрывает мощная костяная пластина с небольшими шипами по всей поверхности. Мясное животное, благодушное и спокойное. Только один раз в году их охватывает приступ бешенства, тогда подходить к стаду очень не рекомендуется. Хозяева лайм запирают их в сарай, в отдельные стойла и крепко связывают. Отчего это происходит — науке досель неведомо… (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Лейна — еще один похожий на корову зверь. Только, в отличие от лаймы, — целиком и полностью молочный. Мясо лейны очень жесткое и с резким, неприятным запахом. По сведениям, на вкус оно напоминает размоченную доску. Кроме того, очень ценятся рога лейны — светло–желтые, с четким темным рисунком. В зависимости от породы — продольным или горизонтальным. Учитывая, что лейны сбрасывают рога раз в год — поделочного материала всегда в достатке. Очень также ценится мех этих животных. Хозяева состригают его после зимы и делают из него мягкий и эластичный войлок либо прядут и изготавливают ткань, которая очень хорошо удерживает тепло. Лейны не любят красный цвет, приходя от него в ярость. Разводятся только в северных краях (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Лесс оркашш (старотем.) — дословный перевод: не бывающее. В зависимости от контекста может менять значение от «Не может быть» до «Не приведи боги» (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Лей — местный аналог лимона ярко–алого цвета, плод дойного дерева. По мере вызревания приобретает сиреневую крапчатость. Чаще всего разводится в декоративных целях, так как дерево лой очень красиво и используется в садово–парковом декорировании. В данном случае лойное дерево окружается непроницаемым силовым полем, так как спелый лой кроме кислого вкуса обладает и крайне дурным запахом. Вследствие этого идеально подходит для изгнания мух, клопов и нежелательных гостей (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Лонь — местный аналог моли. Имеет шесть лап и может как летать, так и довольно шустро передвигаться по вертикальным поверхностям. Настоящий бич для меховых изделий и изделий из пряжи. В отличие от моли, оголодавшая лонь способна съесть не только мех на изделии, но и кожу (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Майхар, маргран, марханг — родственные виды нечисти, пришедшие вместе с Царицей Ночи. Различаются в основном силой. Самый сильный — марханг. Наименее опасный — майхар. Очень часто их указывают как конечный путь назначения, предлагая другим прогуляться. После чего, чаще всего, возникает драка (Виды, привычки и основные характеристики нечисти. Куплено на одной из ярмарок. Официально заявляю: многое — сказки!)
Мириновый, мирин — особый гномий сплав, секрет производства которого тщательно охраняется. Самый крепкий из известных металлов и сплавов. Его используют только в оружейном деле, и только гномы, так как добиться необходимой температуры плавления можно исключительно в гномьих подземных печах. Цвет изделия из мирина колеблется от серо–голубого до иссиня–черного (Кузнечно–оружейное дело. Раздел — металлы и сплавы из них. Кардморская библиотека).
Морлок — местный аналог волка, но размером с небольшого теленка. Практически истреблен. Бывает двух видов — серебристый и черный. В неволе не размножается. Обитает чаще всего в предгорьях высоких гор, никогда не теряющих снежных шапок (Многообразие живого мира Орраша, том шестой. Кардморская библиотека).
Мург — местный аналог барана. Отличается чисто–черным оттенком шкуры и массивными витыми рогами. Задние ноги гораздо короче передних, из–за чего постоянно возникает впечатление, что зверь сидит. На морде расположен острый клюв, каковым животное вытаскивает из земли различных насекомых. Насекомых в горах мало, вследствие этого мург большее время голоден, что крайне пагубно сказывается на его характере. Разводится из–за нежного и вкусного мяса. Из жесткой шерсти делают самые прочные тетивы. Но для этого берут только длинные волосы на холке зверя, причем возраст мурга должен быть не меньше пяти лет (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Нардханг, нардхар — подвиды нечисти. От своих собратьев — марханга и марграна отличаются длинной, темно–коричневой шкурой и не менее длинным угольно–черным хвостом с ярко–оранжевой кисточкой. Основной вид работы — причинять неприятности в каком–либо деле. Имея в виду, что сделать работу хуже невозможно, часто говорят, что работа нардхангова (Виды, привычки и основные характеристики нечисти. Куплено на одной из ярмарок. Официально заявляю: многое — сказки!).
Нейг — местный аналог тигра. Водится только высоко в горах, на снегу. Очень злой и коварный зверь. Его шкуры весьма ценятся в местах с суровой зимой (Многообразие живого мира Орраша, том шестой, издание пятое, дополненное, переработанное. Кардморская библиотека).
Никр — вид меда. Отличительной чертой является воздействие никра на человеческий организм. При потреблении никра без дополнительных добавок либо обработки, существо, рискнувшее совершить сей «подвиг», на некоторое время становится невидимым и проницаемым для всех предметов физического мира. Время пребывания в данном состоянии прямо зависит от количества потребленного никра. Лет пятьсот назад великий ученый Мореании Тьелин Арток в целях эксперимента съел около пяти фунтов никра. Зараз. Больше его никто никогда не видел… (Некоторые удивительные вещества и предметы Темной империи. Под редакцией светлого ученою Илона Тамршского).
Пеммикан : 1) тонкие полоски сырого мяса, вывалянные в специях и вяленые на солнце до практически каменного состояния. Таким образом мясо заготавливают для длительных переходов, так как пеммикан не портится и не привлекает паразитов. Кроме того, его вполне можно есть как в сыром виде, так и добавлять в супы и каши; 2) брикеты из сушеного и растертого в порошок мяса, смешанного с жиром и соком кислых ягод. Отличается легкой усвояемостью и большой питательностью при малом объеме и весе.
Саккарра — быстрый и зажигательный танец, наиболее распространенный в Темной империи. Верхом мастерства считается плясать саккарру на горячих углях — и не обжечься (Песни и танцы народов Орраша. Сборник, составленный по материалам Келона Зильского).
Сойри — морские животные, похожие на рыб, но с четырьмя когтистыми лапами. Еще одной их отличительной особенностью является наличие всего одного глаза, в связи с этим животные, опасаясь за свою судьбу, сбиваются в плотные стаи, каковыми и путешествуют по морю (Многообразие живого мира Орраша, том седьмой. Кардморская библиотека).
Серкоя — местный аналог ели. Дерево высокое, некоторые экземпляры достигают высоты в несколько сотен футов. По мере роста голубовато–зеленый оттенок игл переходит в голубовато–серый. Чем старше дерево, тем красивее оно выглядит. Старые деревья имеют серебристо–белую хвою. Цветки белые, неправильные, собраны в соцветия. Плод — овальная коробочка, покрытая серебристо–белым пушком. Семена — крупные лиловые серки. Цветет в начале лета. Плоды применяются для некоторых магических обрядов. Древесина — для обшивки корабельных днищ, так как сильно пропитана смолой и зачастую не нуждается в дополнительной обработке. Распространена в средней полосе Темной империи, в Западных горах, в Такалии (Многообразие живого мира Орраша, том седьмой. Кардморская библиотека).
Сата — певчая птица, обитающая на юге империи. Имеет угольно–черное матовое оперение. Часто содержится в домах в качестве певчей птицы. Голос в спокойном состоянии громок и благозвучен, в потревоженном состоянии птица может издавать низкие, не слышимые человеческому уху звуки, способные отпугнуть хищника. Маховые перья используются в оперении стрел. Такие стрелы в полете издают высокий и пронзительный свист, очень не любимый лошадьми (Некоторые удивительные вещества и предметы Темной империи. Под редакцией светлого ученого Илона Тамрийского).
Старотемный — древний язык, использовавшийся во времена становления Темной империи. Глотки многих из представителей старшей знати не были приспособлены для разговора на общем языке. Тогда появился отдельный темный язык, по сути являющийся искаженным эльфийским. В течении многих лет язык изменялся, пока не принял используемый сейчас вид. Но и старшая знать тоже разбавила свою кровь человеческой, получив возможность использовать общие языки. А старотемный стал языком заклинаний и используется только знатью Темной империи, хотя некоторые его выражения (в основном — нецензурные) известны и за пределами империи (Вводная лекция по старотемному. Из невнятного конспекта принца Дирана).
Таймикренок — птенец таймикра — редкой, практически вымершей в настоящее время птицы. Согласно легендам движения таймикра плавные, замедленные, похожие на танец. В Темной империи был одно время популярен «танец маленьких таймикрят», берущий свою основу из классического балета («Многообразие живого мира Орраша, том восьмой. Кардморская библиотека).
Таккер шат (южн. наречие) — наиболее близкое по смыслу — «Ты, кто отвечает за случайности». Но в южных наречиях очень часто длинные слова сокращаются максимум до трех букв. Отчего коротенькое выражение на остальные языки переводится целой смысловой конструкцией (Языки и обычаи, том пятый, раздел — южные земли. Кардморская библиотека).
Так'р марханг (старотем.) — дословно — встретиться с мархангом. Приставка «ис» впереди означает пожелание кому–то. Без приставки — лично себе (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Тарка — местный аналог улитки, имеющей радужный, отливающий перламутром панцирь и шесть пар чувствительных усиков на голове. В случае опасности тарка сбрасывает свой радужный и приметный панцирь, маскируясь под окружающие ее предметы. Способна развивать скорость, редкую для обитателей Темной империи, порядка одного дюйма в месяц. Больше так ползать не умеет никто… (Многообразие живого мира Орраша, том седьмой. Кардморская библиотека).
Транг мерк эсер (старотем.) — пожелание долгой и насыщенной жизни. Как и все выражения на старотемном, в зависимости от эмоциональной окраски может быть как искренним пожеланием, так и нецензурным выражением (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Тойн — местный аналог медведя. Медленный и неповоротливый, вооруженный большими зубами и когтями. Самым ценным является большой и пушистый хвост. Впрочем, тойны умеют в случае большой опасности отбрасывать хвост, оставляя его врагу, а потом снова отращивать его за пару месяцев. На рынках и ярмарках ценятся хвосты, которым явно более года, что можно определить по серебристому цвету концов волосков и колючему осту (Многообразие живого мира Орраша, том седьмой. Кардморская библиотека).
Той эре (старотем.) — начало предложения «Той эре ми'силлан эктер». Дословно — да обратят на меня боги свое внимание. Впоследствии стало самостоятельным выражением, смысл которого варьируется от «Сохраните меня, боги» до «О боже мой!» (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Токкэйби — народность, юридически подпадающая под действие Уложения о Пришлых Расах. У токэйби зеленая кожа, рыжая борода (что относится и к мужчинам и к женщинам данной расы), на голове торчит рог (Справочник разумных рас, том пятый. Кардморская библиотека).
Тугранвалхар (старотем.) — дословно: ненавязчивое внимание. Как и любое выражение старотемного, смысл его очень зависит от эмоциональной окраски и контекста. Поэтому при переводе следует учитывать эти факторы. Тогда выражение обретает смысл «как вы мне надоели» и дальше, в негативную сторону (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Тхар каллас эссе те Линс'Шергашхт ак'керт (старотем.) — дословно: клянусь истиным именем Тьмы. В зависимости от обстановки применяется в качестве клятвы либо ругательства (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке книги «Поэмы и сказания диковинных земель»).
Праздник Талларика — праздник, отмечаемый только на землях Темной империи. Знаменует объединение под рукой Властелина земель, начиная от Мореании, Такалии и заканчивая Союзом Подгорных Городов. Властелином в то время был Талларик ас'Дарат Объединяющий (История Темной империи. Издание второе, общедоступное. Кардморская библиотека).
Умгум — разговорное, неопределенное междометие, что–то среднее между «Так я вам и поверил!» и «Все с вами ясно».
Харрам — горький корнеплод, сорняк. Растет повсеместно. Единственное полезное свойство — используется в производстве браги и повышает ее градус, взамен придавая напитку некую горечь (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Хвыйты — амфибии. Обладают прочным, практически непробиваемым панцирем. Зимуют, выбираясь на берег и забираясь высоко в горы. Так как снег в горах лежит практически круглогодично, цикл зимовки хвыйтов бывает невозможно предсказать (Многообразие живого мира Орраша, том восьмой. Кардморская библиотека).
Хорм — лоза, из плодов которой делают редкие и очень дорогие сорта вина. Как ни странно, но растет только на землях Темной империи. Несмотря на это, цвет напитка — золотисто–янтарный (Сельскохозяйственный справочник, том второй. Библиотека Олгиуса).
Хоршох (гномск.) — широкая и отлично заточенная с трех сторон кирка, используемая гномами при необходимости сделать широкий скол породы (Гномы. Обычаи, предметы, законы. Большой том с верхней полки библиотеки Сецрокка, одного из Подгорных Городов).
Хримтурс — раса, испокон веков проживавшая в Таркских горах. Основным способом добывания пропитания является охота на зимующих хвыйтов. В связи с проживанием в высокогорных районах тело хримтурсов покрыто густым мехом. Кроме того, чтобы не замерзнуть в горах, хримтурсы сами покрыты инеем. Тело данных жителей Темной империи способно вырабатывать лед. При длительном соприкосновении с каким–либо предметом он также покрывается инеем в связи с резким падением температуры воздуха вокруг хримтурса (Справочник разумных рас, том восьмой. Кардморская библиотека).
Цырлог — один из мифологических персонажей гномьего фольклора. Живет в самых нижних галереях и пустующих выработках. Выглядит как стоящий на задних ногах мург с передними пятипалыми конечностями. В зависимости от региона в них он держит предметы от хоршоха до банального бича и выдыхает огонь. Голову цырлога венчают огромные ветвистые рога. Цырлог способен разобраться в любых хитросплетениях подземных лабиринтов, чем и занимается, разыскивая своих жертв и пожирая их (Гномы. Обычаи, предметы, законы. Большой том с верхней полки библиотеки Сецрокка, одного из Подгорных Городов).
Чертоги С'кархона — одно из самых гиблых мест Темной империи. С'кархон Шавкер был активным последователем Царицы Ночи и хотел во что бы то ни стало провести ее в этот мир. В результате он открыл проход в межмирье, населив собственный дворец злыми и очень голодными монстрами. Благодаря оперативным мерам верхние этажи были снесены вместе с большей частью пришельцев. Те, кто успел уйти в подземелья, — уцелели, но выйти оттуда не могут (История Темной империи. Издание второе, общедоступное. Кардморская библиотека).
Шаггаты варркийские — мелкие злобные и вонючие зверьки, обитающие в болотах Варркира, на северо–западе империи. Падальщики. В целом трусливы. Но если собираются большой стаей — становятся опасны и для вооруженного путника (Многообразие живого мира Орраша, том восьмой. Кардморская библиотека).
Эл гере, тар'гриит нармах — классическое гномье приветствие. Дословно — да услышат скалы и продлят твой путь — в значении пожелания долгой жизни (Вводная лекция по гномьему этикету. Из порванных тетрадей принца Гилберта, найденных в загоне дракона Пини).
Эргх — невнятное разговорное междометие, обозначающее замешательство или отсутствие ответа на заданный вопрос.
Ярунг — снежно–белый цветок, цветущий только в период полнолуния и только ночью. Очень редок и, по легендам, приносит счастье в личной жизни. «Идти за ярунгом» — все равно что «стремиться к недостижимой цели» (Растения и магия. Издание второе, переработанное, под редакцией Ю. Лушки. Личная библиотека принцессы Марики).
Ночь окутывала горы темным, плотным покрывалом. Сонную тишину нарушал только тихий шорох ночных зверушек да редкие звуки перекрикивающихся птиц. В небе загадочно и равнодушно мерцали холодные звезды, бесстрастно наблюдая за скрытой от дневного светила жизнью. А снизу, спрятавшись в кольце гор, в небо глядела еще одна звездочка. Золотисто–рыжая, мерцающая и подрагивающая…
Костер жадно лизал поленья, вскидывая к небесам острые узкие языки пламени и словно нехотя освещая собравшуюся вокруг компанию. Рядом с блаженно прикрывшим глаза черноволосым, сильно осунувшимся юношей, не отрывая сонного взгляда от огня, сидела худощавая смуглая девчонка с волосами, заплетенными во множество косичек. По другую сторону замерли золотоволосая эльфийка и огненно–рыжий парень, что–то тихо втолковывающий своей спутнице. Та покорно кивала, но…
В девушке что–то сильно изменилось после Затерянного Храма. Аэлиниэль полностью погрузилась в себя, тяжело переживая предательство Влариэля. Она даже не захотела видеть Миритиля, так что идти общаться с Князем пришлось Вангару.
В итоге, когда воин вернулся, он сообщил весьма неожиданную новость — части команды следовало отправиться в Дубраву: сообщить на Собрании Светлого Совета о предательстве Влариэля. Мол, так и так, остроухий — предатель, а если кто сомневаться будет, так свидетели вот они…
Честно говоря, в планы Его Высочества принца Дирана ас`Аргал гар Тарркхана не входило путешествие в Дубраву. Конечно, раньше он никогда там не был, посмотреть на историческую родину Первого Властелина было интересно, но… как ни крути, темному принцу по светлым землям лучше путешествовать инкогнито. Да и вообще, создавалось впечатление, что в Школу ему совсем и не надо, раз маршрут менялся чаще, чем день и ночь.
После долгих разговоров было решено, что Диран, как и собирался, едет в Соэлен, Элиа едет с ним, потому как давала клятву помогать, спасать, оберегать, и прочая–прочая–прочая. Вангар и Тайма как самые главные, умные и далее по тексту, — отправляются в Дубраву, свидетельствовать, уверять и увещевать.
Так как предполагается, что эльфы все такие белые, пушистые и с всякими там темными не общаются, то с Дираном едет Аэлиниэль. С Аэлиниэль едет Шамит — просто потому, что без него никуда и никак. Все прочие, то бишь Торм и Амата, едут с Вангаром и Таймой. Для солидности и придания должного веса словам, как выразился воин. А потом все вместе дружненько они встречаются в Соэлене и пристально следят за вступительными экзаменами одной темной личности.
Надо сказать Амата была всеми руками и ногами против данного предложения. Вот только… Кто ее спрашивать–то будет?
Так что на Перевал отправилась только половина Команды, в то время как вторая — направилась прямиком в Дубраву. Войско Темного Властелина на следующий же день после отъезда принца Дирана так же собрало лагерь и выступило к побережью. Новая, захваченная земля требовала ряда указов, чтобы надежно присоединиться к Темной Империи…
Солнце ярко светило, нагревая землю и камни. Прогретый воздух дрожал прозрачным маревом, немного искажая очертания предметов. На плоском камне у дороги, блаженно прищурив глаза, грелась желто–коричневая цаппа. Неожиданно она вздрогнула, ощутив колебание почвы, и опрометью метнулась в сторону. И едва успела. Через мгновение после того, как шустрая зверушка покинула нагретое место, на этот же камень с силой опустилась когтистая пятипалая лапа грона. Угольно–черный боевой зверь появился из–за поворота тропы и неподвижно застыл на самом краю обрыва.
Честно говоря, выхода с перевала я ждал с каким–то лихорадочным нетерпением, поэтому невольно горячил грона и на поворот к спуску вылетел первым. Мне просто было любопытно, чем же светлые земли отличаются от темных. Хоть официальная граница до недавних пор находилась гораздо восточнее, неофициальной считался именно Хребет. За ним начинались темные земли. Вернее — теперь уже начинаются. И нечего было меня так злить! И отца — тоже…
Вспомнив о папе, я невольно перенесся воспоминаниями в тот день…
Одевшись в шатре, я выскочил наружу и сощурился от яркого, бьющего в глаза солнца. Потом немного привыкнув к свету, огляделся вокруг… И понял, что чудеса только начинаются. Вся, не такая уж и маленькая поляна перед Храмом была заставлена ровными рядами армейских палаток. В центре лагеря возвышался черный шатер отца, вокруг которого на высоких флагштоках реяли знамена. Так… кроме родителя и братьев, тут еще пара представителей Старшей знати и не менее пяти сотен солдат. В том числе и личная гвардия Властелина…
А вот выстроившиеся с другой стороны поляны серебристо–зеленые флаги явно принадлежали эльфам. Та–а–ак… похоже, я что–то пропустил…
«И не говори. Но не переживай, догонят — и напомнят!» Спасибо, ободрил!
Гневно фыркнув в ответ на ехидный смешок внутреннего голоса (мне было проще называть его именно так, а не вспоминать каждый раз об одушевленном мече), я решительным шагом направился к шатру отца. Чем раньше я выслушаю все, что мне захотят сказать, тем меньше они успеют придумать.
Мой шатер стоял чуть в стороне, у самого края леса. Так что для того, чтобы добраться до середины лагеря мне пришлось поплутать меж палаток. Как ни странно, но вокруг было пустынно, словно всех солдат отправили куда–то. По всей видимости — назад по дороге. Именно оттуда доносился невнятный гул. Наверное, идут какие–то работы… По раскопке Храма…
Не особо задумываясь о таких пустяках, я размашистым шагом подошел к отцовской палатке. Стоявшие на страже воины вытаращились, словно увидали диковинку какую. А потому я смог беспрепятственно нырнуть за полог, попав, как ни странно, в самый центр разгоревшейся дискуссии. Да уж… Похоже, они тут без меня развлекаются по полной!
Отец, сверкая алыми глазами тихо, но с едва сдерживаемым рыком, выяснял у незнакомого мне эльфа, кто такой Влариэль и где теперь его искать.
— Этот нардхаров длинноухий мне за сына ответит! — донеслось до меня.
Так… этот эльф в храме, как там его, Влариэль кажется, что, успел Гила зацепить?! Или Тери? Ну все, он не жилец… Таким разозленным я отца еще не видел. Он же всего в шаге от перевоплощения. Лицо хоть и оставалось человеческим, но черты так заострились, что рисунок чешуи уже почти проступал на коже. Да и мама… Нежная, всегда чуть усмехающаяся (даже когда таскала нас с братьями за уши), сейчас сидела, плотно сжав губы и нахмурив брови. Застывший, холодный взгляд миндалевидных глаз не предвещал ничего хорошего. Похоже, этому эльфу–предателю придется очень и очень несладко!
Я осторожно застыл на пороге, прислушиваясь к спору. Тихо сидевшие за столом остальные мои спутники, кроме клирички, мрачно разглядывали массивный стол. Шамит даже иногда сжимал край, словно надеясь отломить часть. Гном ожесточенно стискивал подлокотники высокого кресла, хмуро уставившись куда–то вдаль. Видать, уже получил нахлобучку за все хорошее, так как борода подгорного жителя едва не стояла дыбом. Амата и Элиа притулились в дальнем уголочке…
Даже Вангар и Тайма осунулись, похудели… Ну вот что тут у них произошло?! Хотя… если придираться, то начальник группы ответственен за все. Но только касаемо своей команды. А если пострадал Гил, то он тут совсем не виноват! И за предательство остроухого ответственности не несет. Мало ли кого могли использовать втемную? Я вон тоже один раз… Э–э–э–э… нет, не буду об этом!
Эльфийка отсутствующим взглядом скользила по общей части шатра, отгороженной от так называемых «личных апартаментов» тяжелым бархатным пологом. Ее абсолютно не волновало, что присутствующий здесь эльф (судя по пышному одеянию, не из последних в Дубраве), похоже, давно знаком с моим отцом, и что сейчас происходит вопиющее нарушение этикета, поскольку Властелин, в забывчивости стал обзывать этого самого эльфа просто Миром, а тот Властелина — Аргалом, а то и вообще — Ари. Та–а–ак… Похоже, под кроватью нашей семейки от толстых и жирных мархангов не протолкнутся. Это когда папочка успел свести такое близкое знакомство с эльфийскими правящими Домами, а?
Аэлин, конечно, намекала на светлые корни моей мамы, но не настолько же!..
— Да мне плевать! — неожиданно рявкнул отец. От резкого возгласа я непроизвольно шарахнулся вбок и задел один из массивных канделябров, служивших подставками под освещавших внутреннее убранство палатки «светляков». С громким звоном тот повалился на землю.
— Я же запретил!.. — рыкнул папа, резко разворачиваясь ко мне, и удивленно застыл. Остальные тоже развернулись на звук падения — и в палатке повисла ошеломленная тишина. Судя по вытянувшимся лицам как светлых, так и темных им, наверное, сам Доргий явился. Так, если я не хочу огрести за все и сразу…
— Пап, мам, извините, я не хотел! — не важно, что именно я не хотел, потом разберемся. — Вы не переживайте, со мной все в порядке, но в Школу я все же поеду!! — пока никто не успел опомниться, выпалил я и застыл, упрямо вскинув подбородок.
— Ди? — мама поднялась с места, неверяще глядя на меня, сделала робкий шаг вперед. — Это действительно ты?
Я на всякий случай тщательно оглядел и общупал себя с головы до ног. Так, уши нормального размера, нос на лице один, руки две, ноги две, хвоста не видно. Чего это они?
— Конечно! Может, я не вовремя?… — осторожно осведомляюсь, глядя, как начинают меняться лица всех присутствующих. Сейчас на них ясно проступало желание придушить одного молодого Властелина.
— Ди! — как–то заполошно вскрикнув, мать повисла у меня на шее, заставив сделать шаг назад.
— Диран! — плавный шаг в сторону и назад, чтобы увернуться от увесистого отеческого подзатыльника, и отгородиться все еще не отпустившей меня мамой от сверкавшего глазами отца. Малодушно? А вы с разгневанным Властелином встречались, нет? — Той эре, что ж ты творишь, мерк'херрас тамиирин?!
Я все же выбрался из жарких материнских объятий, дождался чисто символического отцовского подзатыльника и быстро упрочнил ребра. Папочка руками может спокойно согнуть металлический брусок. Так что обниматься с ним нужно очень и очень осторожно. Взгляды светлой команды красноречиво намекали, что стоит нам только покинуть сие высокое собрание…
— Что случилось? — быстро поинтересовался я. — Что–то с Гилом?
— С Гилом? — недоуменно сморгнул отец. — Да нет, с ним все в порядке…
— Мы думали, что потеряли тебя… — тихо всхлипнула мама.
Что?! Разве было непонятно, что я просто в обмороке? Что за чушь!
«Никакая это не чушь, — серьезно отозвался Ал'Дзаур. — Ты действительно был мертв. Не знаю, как и что это было — но у тебя даже сердце не билось.» Ы?! А как же я тогда… проснулся?! «Ну… У каждого Посвящение — свое…» М–да, вот посвятили так посвятили!
Пока я разговаривал с собственным мечом, отец пристально разглядывал меня, не спрашивая и не вмешиваясь. Видимо, Гил уже рассказал ему о моем мече, или он сам его увидел. Во всяком случае, когда я виновато посмотрел на него, глаза Темного Властелина уже сменили алый цвет на привычный черный. Он крепко обнял меня за плечи:
— Добро пожаловать, Властелин Диран ас'Аргал гар Тарркхан.
— Нир Линс`Шергашхт элларс мин, — автоматически ответил я общепринятой фразой. И только теперь до меня окончательно дошло, что я стал настоящим Властелином. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Приятными… и не очень.
— Светлого солнца, Властелин Диран ас'Аргал гар Тарркхан, — прервало мои размышления приветствие эльфа. — Ты можешь гордиться своим сыном, Ари.
— Непременно, Мир, — хмыкнул отец и, видя мое откровенное недоумение, посмеиваясь, произнес: — Сынок, позволь представить тебе Миритиля ли'Аринкуэль, Князя эльфов, Светлого Владыку и… твоего дядю.
Я чуть на пол не сел… Владыка эльфов — мой дядя?! Я тут с ними со всеми скоро с ума сойду…
— Чи… чистого неба, Вла… дядя, — заикаясь, все же выдавил я. Князь откровенно усмехнулся и посмотрел на отца.
— Ну, если все принцы живы, вернемся к первоначальному плану? — ровно, словно ничего и не произошло, осведомился он.
— Да, — коротко кивнул отец, не отпуская моего плеча. Значит, со мной еще не закончили… ой, и отчего это мне сразу так наружу захотелось?…
Коротко поклонившись, Князь вышел из палатки. За ним, подстегиваемые нетерпеливыми взглядами отца потянулись и мои спутники. Только Вангар, выходя, сказал:
— Диран, мы будем рады видеть тебя сегодня у нашего костра!
«Приходите на поминки» — чуть было не ляпнул в ответ я.
Наконец в палатке остались только мы. Но не надолго. Через пару мгновений послышался шум крыльев, глухой удар о землю (Пинька прилетел? А куда он улетал? Боги, сколько же пропустил!), торопливые шаги и в палатку вбежали Теренс с Гилбертом. При виде меня они оба взвыли и бросились вперед, вытянув руки. Явно не обниматься!!
Той эре! Придушат же, как котенка! И то — исключительно по доброте душевной.
Я панически дернулся назад, выскользнул из–под руки отца… Меч сам появился в руке. «Ой, у ребенка ножик! — ехидно хихикнул голос в голове. — Порежется ж сейчас!». Знаешь, не смешно!
Тарк мархар! Да что же это такое, откуда только эта железяка взялась! Еще я перед братьями мечом не махал! «Гм… Забавно… А ведь это не я сделал…». Ал`Дзаур исчез, теперь уже исключительно по моему желанию… Но вот только не нравится мне это самовольничание что–то, ой, не нравится… Ладно, не будем думать об этом сегодня, подумаю об этом… ну, например, завтра. Если дадут…
Братья резко остановились и посмотрели на меня с каким–то отстраненно–безразличным интересом.
— Ты смотри, действительно вырос… — протянул Тери.
— И меч держать научился… Клинок от эфеса отличает! — согласился Гил. — У, маленькая зараза!
И братья, дружно шагнув вперед, заключили меня в объятья.
— На себя бы посмотрели! — мне хоть и семнадцать лет, но ростом я уже не отстаю от братцев. А когда вырасту окончательно — явно догоню отца. — Тоже мне, малявку нашли.
— Смотри, а против «заразы» протестовать не стал! — ехидно пихнул Тери Гила.
— Ага, с фактами не поспоришь! — вернул тычок Гил.
— Ладно, пообнимались — и хватит, — оборвал отец нашу перебранку. — Идите все к столу.
Мигом насторожившись, я опасливо опустился на стул. Отец, как всегда занял место во главе стола. И все внимательно уставились на меня. На что получили не менее пристальный взгляд. Играть в гляделки я могу очень долго!
Молчание прервалось серьезным и очень озабоченным голосом отца:
— Ди, а тебе очень нужно ехать в эту Школу?…
— Да, — главное, отвечать четко и уверенно. А то сейчас к–а–а–ак переубедят… Чем–нибудь тяжелым…
— Дело даже не в том, что она находится в светлых землях, — странно, но впервые папа разговаривал со мной не как с ребенком, а как с равным. Ну… почти. Обеспокоенные нотки то и дело проскальзывали в его голосе. — Ты уже не принц, пойми! Ты — самый настоящий Властелин! Хоть пока еще только физически. Ты же еще ничего не знаешь и не умеешь…
Это да, это — проблема. Сам же недавно распинался перед светлыми, какие мы, Властелины, страшные и ужасные. Если необученные. И тут же сам стал таким… Ну и что теперь делать? В Кардмор возвращаться, что ли?… Ага, щас! После всех тех приключений, что нам выпали — и снова в четыре стены? Ни–за–что!! Пусть едва не ушел за Грань, но ведь не ушел же! А что касается обучения…
Деда, а, деда? Не оставишь внучонка в своей опытности и мудрости… «Прх, кхе–кхе, что?! Ты это мне? Тарк мархар, чуть не поперхнулся из–за тебя… Конечно, не оставлю, куда ж я денусь…» Ну вот, теперь у меня есть и личный учитель…
— У меня уже есть учитель, — ответил я, пальцами касаясь рукояти меча.
Отец пристально посмотрел мне в глаза и чуть заметно кивнул. Мама с беспокойством смотрела на меня, но от реплик воздерживалась. Да, говорить: «Ты еще маленький» — Властелину, уже носящему корону… ну… неубедительно как–то. Гил тайком, из–под стола показал мне кулак, напоминая о своем предостережении на тему нанесения урона чести семьи. Теренс смотрел как–то странно, словно бы порываясь что–то спросить, но не желая делать это при всех. Кажется, я уже догадываюсь, о чем он хотел бы узнать. Но помолчу, помолчу.
Пока.
— Хорошо, — неожиданно кивнул отец. — Только тогда мы все, вместе с твоим дядей, будем присутствовать на вступительных экзаменах.
Ой… Той эре… Это будут самые знаменательные экзамены в истории всей этой Школы! Надо же, два Властителя во всей красе. Надеюсь, свиту они с собой не потащат?…
— Нет, за дверью оставим, — хихикнула мама, и я понял, что последнюю фразу невольно произнес вслух.
— Ну ладно, посмеялись — и хватит, — стал серьезным папа. — Диран, вечером будет большой праздник, все–таки не каждый день мой сын становится Властелином. Я надеюсь, ты не сбежишь до веселья?…
Так, понятно. Поминок не получилось — так отпразднуем же это событие! Не пропадать же еде… И рассчитал все отец верно. Интерес посмотреть, а как же это все празднуется, удержит меня в лагере вернее мириновых цепей. А как же — первый праздник (не считая дней рождения) в мою честь!..
Согласно кивнув, я быстро вылетел из палатки, пока никто не вспомнил еще чего–нибудь. Мне же надо еще со светлыми поздороваться…
Найти костер, вокруг которого расположилась Команда, особого труда не составило. Но, прежде чем направиться к своим спутникам, я забежал к себе в палатку и переоделся. Официальный наряд это, конечно, красиво, но обязывает и вести себя соответственно. А начинать все с самого начала, видя в глазах страх — мне совсем не хотелось.
Так что я проворно сбросил тяжелую одежду и облачился в привычный походный набор — темные кожаные штаны, нижняя сорочка, плотная верхняя рубаха так же темных тонов, черная кожаная куртка и плотные сапоги. Плащ я надевать не стал, еще мешаться будет. А вот с короной возникли проблемы. Она же не снимается! Вообще! И что мне теперь сверкать ею на все светлые земли? Вот это маскировка… Хоть действительно за Хребет не выезжай!
«Урок номер один, малыш. Не пытайся ее снять. Просто представь, что ее нет…» Ммм? Да? Всего лишь? Я пристально уставился в сотканное из теней зеркало, аккуратно стирая у изображения витой обруч на голове. В виски кольнуло болью, заставляя невольно зажмуриться. Когда снова взглянул в зеркало — короны на голове уже не было. Она хоть вернется теперь или я окончательно ее… того?… «Ты окончательно ее того, только если сам — того! — сварливо отозвался голос. — И послали же боги ученичка… Где твои манеры, Властелин?!»
И послали же боги предка…
«Язва!»
Так есть же, в кого уродиться!
Молчаливая перепалка закончилась. То ли голос не нашел, что ответить (это вряд ли), то ли решил меня просто временно игнорировать. А я радостно побежал к светлым. Здороваться. А заодно и выяснить, какого… марграна некоторые рыжие лезут, куда не просят…
Встреча была на редкость дружественной, если не считать пары попыток задушить меня под видом радостных объятий и поставленных в спешке синяков. Но поговорить нам так и не дали, да я не расстроился — дорога впереди дальняя, наговориться успеем! Потом сбегал на дальнее пастбище к Триму. Тот уже носился кругами, почуяв мое пробуждение.
Грон тоже изменился. Костяной гребень на шее и корона из рогов, раньше бывшие коричневато–серого цвета стали антрацитово–черными, в тон шкуре. Несколько чешуек на лбу — изумрудно–зелеными, словно это не чешуя, а тонкие изумрудные пластинки. От избытка чувств «зверек» едва не вывалял меня в земле. Так что пришлось поплясать, уходя от копыт, хвоста и рогов. А то знаю я его… Ему только позволь!
После чего прибежал запыхавшийся вестовой от отца — я потребовался ему, чтобы помочь в организации праздника. А конкретно — носиться между ним и Миритилем, передавая пожелания и мелкие подарки. Хотя они могли прекрасно обойтись и без меня. Можно подумать, колдовать разучились… Ой, не надо только ля–ля про несовместимость темной и светлой магии! Как–то ж в отсутствие меня обходились, пока я без сознания был!
Как только стало смеркаться — все отправились по палаткам переодеваться. Опять в официальную одежду. А потом мы все вместе пошли отмечать…
Действо происходило на широкой, просторной, способной вместить всех желающих каменной площадке, находящейся неподалеку от дороги, ведущей к Храму. Как специально богами созданной.
В центре нее был огражден круг из отложенных для костра поленьев. Эльфы и темные, пришедшие на этот праздник, сперва четко держались неписаных границ, а потом перемешались, ревниво споря из–за лучших мест.
Все было уже заранее расписано, но многого я попросту не знал. Вообще, в мои обязанности входило с первой звездой одним махом зажечь круг костров. Так что, пока вокруг царила суматоха, я быстренько пробежался вокруг дров, ставя на них неактивные пока что метки, чтобы потом единым движением активировать заклинание.
Ал'Дзаур тоже терялся в догадках. В его бытность таких праздников не устраивали…
Наконец темнота стала густой, и над горным пиком появилась белоснежная отметина звезды, а вслед за этим над собравшимися поплыла музыка. Сначала робкая, чуть слышная, но постепенно она набрала мощность… И тогда…
Повинуясь кивку отца, я взмахнул рукой — кольцо костров полыхнуло трехфутовыми столбами огня. Мелодия резко изменилась. Теперь ее составляли практически одни ударные и низкие, рычащие звуки. Впервые слышу такие мотивы. Резкие, агрессивные. От них хотелось двигаться, они подчиняли, звали и манили. Чуть покачиваясь в такт, я следил, как отец прямо сквозь огонь шагнул в круг. В его руке словно по волшебству возник меч, и они вместе заплясали под звучащий все громче рокот. Свист вспарываемого лезвием воздуха стал еще одним инструментом, вплетающим свою партию в общий ритм.
В какой–то момент папа застыл, резко вскинул меч вверх и требовательно глянул на меня. Плохо осознавая, что делаю, я одним прыжком перемахнул негаснущий огонь и, отбросив плащ в сторону — рванул к нему. Шаг, поворот, уход, выпад. Прыжок, удар, блок, разворот. Странный, ни на что не похожий то ли танец, то ли бой, подчиняющийся жесткому ритму. Танец огня на лезвии клинка, танец огня в глазах отца, танец теней за кругом костров. Шаг, низкая стойка, «Крыло дракона», «Падающий лист», «Звезда полуночи», хлопок крыльями… В какой момент мы обернулись полностью — кто знает?
Взмывшие вверх, к ночному небу струи огня — двойное «Огненное кольцо» — и застыть, замереть, потому что тягучая мелодия явно не твоя. Кто–то еще в круге. Мы рады, мы приветствуем! Шаг в сторону, вскинутые мечи и гортанный крик. Нет, не боевой вопль — просто приветствие. Ушедший куда–то вниз рокот барабанов, не прекратившийся, нет. Мягкое течение воды… да, сейчас надо именно так. Перетечь из одной стойки в другую, пропустив мимо легкое дуновение чужого движения. Языки огня почти лежат на углях, но это ничего. Достаточно всего мига чтобы они вновь взвились в бешеном танце…
Снова перекат и вскинуть крылья. Положить мечи на горизонт, отвести одну руку назад. И не защищаюсь, и не нападаю. Я просто знаю, что ты здесь… Повернуться, перехватить лезвием назад, принять на руки почти невесомое тело, пахнущее так знакомо… Мама… Мягко присесть, напрячь крылья, резко распрямиться, в прыжке выбрасывая руки вверх. Летать можно и без крыльев. Отец подхватит. По–другому не бывает…
Последнее тихое дуновение — и рокот возвращается, заставляя клыкасто улыбнуться ночному небу. Языки огня дрогнули, забеспокоились, угли предупреждающе налились багровым светом и выстрелили вверх мощными столбами пламени.
Р–рау! Воздух взвыл, рассеченный разом тремя мечами и крылья мощно ударили по воздуху, бросая тело в новый виток безумной пляски…
Праздник… Новый Властелин… Не думал, что буду так… заворожено наблюдать за этим танцем… Стоять, не отрывая взгляда, чувствовать, как сердце бьется в такт с музыкой…
— Ну–у–у… — раздалось рядом, — Это не честно! Я тоже так хочу–у–у… Тери вот тоже облизывается…
Я оглянулся и увидел стоявшего рядом принца Гилберта, (родственничка нового, тарк мархар…) с тоской и пламенным желанием наблюдавшего за бешеной пляской внутри круга. Он посмотрел на меня и снова обиженно протянул:
— Ну почему Ди?…
— Наверное, богам понравился, — пожал плечами я. Чем больше узнаю эту семейку, тем меньше удивляюсь всякому отсутствию осторожности у Дирана.
А по губам принца вдруг пробежала усмешка:
— Ну что, за нового Властелина, дай Доргий ему долгих лет? — в руках Гила сами собой появились фляга и бокал. Принц плеснул часть содержимого сосуда в чашу и протянул ее мне.
— За Властелина, — кивнул я, принимая «подарок». Сделал одновременно с новым родственничком большой глоток (тот отхлебнул прямо из фляги) — и чуть не выплюнул все назад. Это оказался ядреный гномий самопляс…
Теперь я знаю, что пьют Властелины! А говорят: вино, ликеры…
Ой, у меня завтра голова болеть бу–у–удет!..
М–да… Воспоминания, воспоминания. Как отбрыкивался от каравана вещей, которые мне собрала мама. Она, наверное, и замок карманных размеров мне всунула, если бы я согласился взять.
А так путешествие продолжается с тем же самым набором вещей, что и в начале. Правда перед отъездом отец отвел меня в сторонку и тихо намекнул, чтобы о столах и их содержимом я молчал, иначе он не посмотрит, что я уже Властелин и всыплет мне… до чего дотянется. Да ладно, я никогда не был трепачом, так что… Кстати, Гила отец все же поймал, провел чистку в кабинете, но свернутых заклинаний не обнаружил. Живем!
А пока вернемся к землям, я же из–за них остановился…
М–да… что до перевала, что после. Одно и то же. Обидно. Похоже, разница между Светлыми и Темными землями только в названии. Хотя… может, это только здесь? Может, дальше оно виднее будет?
— Ди, ты там что, памятником решил стать?
Рыжий, я помню, что ты здесь, помню! Только помолчи пару секунд, а?!
А пока коснуться боков застывшего Трима каблуками, посылая грона в галоп, и нагнать уже почти успевших спуститься вниз спутников…
Боги, как я устал за прошедший день! Вымотался так, словно с утра мешки разгружал или, что намного хуже, с Гойром тренировался! Хочется просто–напросто лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать…
— А почему у эльфов такие странные имена? — вдруг сонно поинтересовалась Элиа.
Я некоторое время молчал, надеясь, что это она общается сама с собой, но девушка вновь повторила вопрос, при этом пристально глядя на меня. Так что ничего не оставалось, кроме как начать тихим, чуть заунывным голосом:
— В настоящее время в старших именах эльфов классически используются частицы «эль» либо «иль». В последнее время стало возможным использование имени с «аль» либо «ель» (хотя, как по мне, сосны — соснами)… Согласно правилам этикета, принятого в Светлых землях и Дубраве, круг общения каждого эльфа можно условно разделить на следующие группы. Первая — лица незнакомые либо мало знакомые. Данные существа при обращении к представителю Светлого Дома должны использовать полное имя — Аэлиниэль, Миритиль…
Вторая группа — лица близко знакомые либо друзья. При обращении они могут использовать имя представителя Светлого Дома без данной частицы — Мирит, Аэлин. Частицы «и», «о», чаще всего — отбрасываются. Выделяется также третья группа — близкие друзья либо родственники. При общении в данной группе необходимо еще большее сокращение используемого имени — Мир, Лин. Это так называемое личное имя, свойственное именно этому эльфу. Необходимо отметить, что при допуске в третью группу недопустимо использование имени с классической частицей. В случае если близкий друг либо родственник называет эльфа полным именем, например, «Мирноэль», это может быть расценено как оскорбление.
— Я–асно, — сладко зевнула Элиа. — А откуда вы это знаете, милорд?
Мне не оставалось ничего кроме как выругаться сквозь зубы. Ну, вот сколько ей можно повторять, что меня зовут «Диран», а не «милорд»? Приказать, что ли? Согласно «Уложения» она обязана мне подчиняться… Тихий смешок: «Чем больше повторишь, тем лучше, малыш! А что касается — кто кому должен подчиняться…» Уууу!! Ну вот сговорились они все, что ли? Одна «милордом» обзывает, другой — «малышом»! Я — не маленький. Я уже самый настоящий Властелин, вот! «Малыш, я помню, можешь не повторять!» Я и не сомневался, что все здесь уже всё помнят!
— В книге прочел, — буркнул я. — И повторяю в последний раз! Я — не «милорд»!
Девушка смущенно опустила глаза.
«В книге говоришь? Вот только звучит это так, словно ты не рассказываешь, а по памяти цитируешь. Можно подумать, ты эту книгу раз сто прочел!»
Хе! Как будто это было иначе! Когда перед тобой ребром ставится вопрос о том, что прямо сейчас необходимо пойти и тренироваться, тренироваться, тренироваться… Лучше я книжечки почитаю! Это Гил у нас на всю голову мечом стукнутый, может по сто пятьдесят раз повторять какое–нибудь парирование квартой или терцией… А я мальчик непоседливый, мне, через энное время после начала занятий, наскучивать начинает… Тогда можно от Гойра с его фехтованием потихоньку улизнуть… А Гилберт… Ууууу! Я как вспомню, как он, в полном доспехе, часов пять без передыху какой–то железякой махал (сейчас и не вспомню чем, то ли клеймором, [13]то ли эстоком [14]). И это просто так, для тренировки!
При воспоминании о Гилберте, губы невольно расползлись в улыбке. Когда брат уже улетал, я, улучив момент, когда поблизости от жениха с невестой не было Шамита, сообщил, обращаясь, преимущественно к Лерсе:
— Кстати, я все–таки не советую выходить за него замуж — изменит в первую же брачную ночь, — и пока Гилберт, краем уха услышавший мою речь, переваривал услышанное, затарабанил: — либо с Пиней — отправится летать, либо с какой–нибудь железякой — фехтовать! — а потом увернулся от тяжелого подзатыльника и со смехом рванул в сторону.
— Ну вот что мне с ним делать, а? — страдальчески протянул Второй Рыцарь Ночи. — Нет, точно прибью когда–нибудь!
— В очередь, Гил, в очередь! Первые места уже заняты родителями и Тери! — ага, особенно после того, как я его невесте на палец перстень надел… Он, может, еще бы пару годиков до официального предложения потянул, а так… Свадьба и никаких гвоздей!
Кстати, он все же отловил меня и спросил, откуда это одна неизвестная мне девушка знает очень известного ему Ди? На что я, невинно похлопав глазами, сообщил, что помог девушке найти одну безделушку. Так, и упоминания не стоит! Хи–хи, точно. Упоминать о Хранителе не стоит, а то еще папа заинтересуется, а куда это делся Хранитель его старшего сыночка?… Вообще, я думал над тем, стоит ли сказать Тери о… слегка… странном… поведении его невесты… Но потом решил, что не надо! Хранитель и так с заклятием справится, так зачем брату нервы портить?
Страдальческий вздох — «Ну честное слово, ребенок!» А ты сомневался? «Разумеется, нет! Ребенком был, ребенком и останешься!» Ой–ой–ой! И чья бы лейна мычала! Конечно, тебе легко говорить — ребенок, а я даже ответить ничего не могу! Вот бы встретиться, чтоб не как голос неизвестно откуда, уж я бы тогда все сказал насчет ребенка! Скептическая усмешка — «Ну–ну…»
О боги, но как же все–таки хочется спа–а–а–ать…
Знакомая темнота сероватой пеленой окутывала мир. Здесь пустынно, спокойно и как–то… ровно, тихо. Никто не нападет. Вот только…
— Зачем я здесь?
Ответ пришел откуда–то из–за спины:
— Ты ведь сам хотел поговорить. Или уже передумал?
— Хотел, — легко согласился я, поворачиваясь на звук и продолжая разглядывать сероватую муть. — Но все равно, я тебя не вижу! Покажись! Как ты выглядишь? Или выглядел… Семьдесят веков назад…
В голосе отвечающего прорезалась неуверенность:
— А… Может не стоит?…
— Почему? — удивился я. — Покажись! Что такого может быть в твоем облике? Властелина я, что ли, никогда не видел? Так в зеркало посмотрюсь!
Тихий смешок:
— Учти, я насчет зеркала ничего не говорил!..
Темнота медленно начала рассеиваться, и из полумрака выступила худощавая человеческая фигура…
— Ну, малыш, доволен?
В костюме моды неизвестно какой давности. Худощавый, с длинными, черными встрепанными волосами, непослушно рассыпавшимися по плечам… И моим лицом. Вернее — не моим, а таким, какое оно могло бы стать лет через сорок–пятьдесят, если считать по жизни Властелина (или пятнадцать — двадцать — если по жизни обычного человека). Лишь глаза не зеленые, а синие. И безумно старые…
Кривая усмешка:
— Ну? Налюбовался, малыш?
— Но… Как!? Почему?…
Он пожал плечами:
— Маргул его знает!
Встречу еще раз — обязательно спрошу.
— А… Как к тебе все–таки обращаться? Ал…
— Зачем?! Меня зовут Дариэн, — и прямой взгляд: — Будем знакомы!
— Аг–га, — выдохнул я, пожимая протянутую руку. — То есть… Все рассказанное в легендах — правда?!
Кривая усмешка:
— Практически.
— Но… Как это все было? Ну, на самом деле?…
Дариэн непонимающе прищурился:
— О чем ты?
— О мече, о части души… Как ты вообще решился на такое?!
Он задумался на мгновение, а потом, словно решившись, сделал шаг вперед:
— Закрой глаза. Я покажу.
Я опасливо попятился назад:
— Э… А может не стоит? — после вечера воспоминаний Шамита, я начал весьма опасливо относиться к подобным «показам». Мне и одного раза хватило!
— Не бойся, — хмыкнул он. — Такого, как с оборотнем, не будет.
— Э–э–эй! — переполошился я. — А про рыжика ты откуда знаешь?!
Дариэн рассмеялся:
— Я поражаюсь тебе, малыш! Как вызвать меч — это ты знаешь, как общаться мысленно — тоже, а то, что мы с тобой, по сути, единое целое, что сейчас твои воспоминания — это и мои — не знаешь. Пора тобой серьезно заняться. Ну ладно, не бойся. Просто закрой глаза и дай руку.
Я на некоторое время замер, а потом резко, боясь передумать, протянул руку Дариэну. Наши ладони встретились, и в тот же миг перед глазами вспыхнул яркий свет. Все закружилось сумасшедшей каруселью…
Серые глаза Тийлы были полны тревоги:
— Дар, неужели это правда?! Я слышала, Мирн обмолвился, но… Ты собираешься уничтожить Царицу Ночь?… Дар, одумайся! Всех твоих способностей не хватит, чтобы победить ее!
Я попытался выдавить улыбку:
— Тийла, я уверен, все будет в порядке! Просто поверь мне, ладно?
Ее губы были солеными от слез…
Комната пуста. Посредине — кровать с балдахином. Рядом — туалетный столик, уставленный различными кремами и притираниями. На полу — мягкий ковер, заглушающий шаги…
Тихий скрип двери. Рвануться вперед и с размаху вонзить кинжал в спину, спрятанную под черным балахоном…
Но, прежде чем я успеваю пошевелиться, она разворачивается… Мощный магический удар, отшвыривает меня к стене…
Все тело пронзила острая боль, из глаз сами брызнули слезы, с уголка рта потекла тонкая струйка крови…
А в следующий миг, сама тьма, взглянув из–под капюшона, провела кончиками пальцев по моей щеке, ласково шепнув:
— Красивый мальчик… — а потом резко бросила ворвавшейся страже: — В пыточную его!
Взмах крылом, поворот, меч пронзает чье–то тело. Каждое движение как отработанное па в танце. Поворот, короткое заклинание стекает по острию клинка. Взмах, удар хвостом…
Враг! Смерть! Убить!
Легкое прикосновение к плечу и мягкий шепот:
— Успокойся, мой рыцарь. Бой уже закончен…
Воздух с трудом пробивается сквозь стиснутые зубы. Алая пелена медленно расступается перед глазами. Сердце колотится как бешеное, чудом не разламывая грудную клетку.
Полыхают дома, подожженные каким–то особо ретивым орком. Меж хатками мечутся гоблины–мародеры, вытаскивая на улицу домашнюю утварь, и вырывая друг у друга из лапок позабытые хозяевами ценности. Под ногами хлюпает кровь. А на земле лежит, уставившись безжизненным взглядом в ночное небо, молодая сероглазая девушка…
Сердце пропускает удар, застывший под коркой безразличия разум вздрагивает от узнавания. Медленно, словно пробуждаясь ото сна, со дна казалось бы навек потерянной души поднимается обжигающий гнев, густо приправленный ядовитой ненавистью. Полыхнувшее пламя этой смеси выдавливает единственную каплю влаги из сухих глаз. Последнюю.
Тийла…
Милая моя…
Боги, как же так…
С губ сорвался хриплый полувой–полустон, а остановившийся взгляд поймал темный балахон на одном из холмов.
Бушующий под кажущимся безразличием разъедающий волю ураган получил свою цель! Тихо хрупнув, осыпались оковы послушания. Ты забрала у меня смысл жизни, но ты мне его и дала…
Лицо обожгла короткая хлесткая пощечина:
— Очнись! Забыл?! Ты — не я! Очнись!
Ночной пейзаж рассеялся мрачным дымком, а я вдруг понял, что нахожусь все в той же мрачной пелене, где до этого общался с Дариэном. А вот и он, собственно. Стоит рядом, встревожено смотрит в глаза:
— Очухался? Или еще раз… помочь?
— Спасибо, — мрачно буркнул я, потирая горящую щеку. — Я уже в порядке.
— Хвала Богам… — Дариэн опустил глаза: — Извини. Не думал, что воспоминания окажутся настолько яркими. Тебя начало затягивать…
Угу. То–то я смотрю — настроение такое, что хоть сейчас иди и вешайся! Вот только, чего это я один страдать должен?! Хай и прапрапрапра… в общем, понятно… дедушка угрызениями совести помучается!
— У тебя веревка и мыло есть? — сладко поинтересовался я у Дариэна и, прежде чем тот успел хоть что–то ответить, пояснил: — Помоюсь, и — в горы!
Тот только вздохнул:
— Малыш, извини. Я действительно полагал, что… — тяжелый вздох, — …забыл смерть Тийлы… Не думал, что воспоминания будут настолько живыми. Знал бы… На словах рассказал!
Ага, как говорится: «Знал бы, чем пахнет, лоем б тещу угостил!»
— А… что было потом? — выдавил я, чувствуя, что если помолчу еще пару секунд, то на меня вновь обрушится та волна страха, горечи и ненависти, что клубилась в воспоминаниях Дариэна.
Да… воспоминания, может быть и не мои, но отчего у меня перед глазами до сих пор стоит остановившийся взгляд серых глаз? Отчего рука машинально ищет несуществующий меч? Я бы… да за такое… Из абстрактных врагов Царица Ночь стала для меня вполне конкретным, осязаемым. Не прощу. Никогда…
Он грустно улыбнулся и тихо заговорил, прикрыв глаза:
— А что там может быть?… Месть. Желание уничтожить тех, кто повинен в том, что ты стал чудовищем. Мирноэля. Царицу Ночь. Себя. Всех. И можно лишь выковать клинок, который будет обладать частью твоей души, и в разгаре боя, когда кровавая пелена затмевает взор, остановит руку… — сизовато–черный туман завертелся за спиной Дариэна, образуя мягкое кресло. Тот осторожно сел, запрокинул голову на спинку: — А потом… Потом ссора с Мирном, попытка создать собственный дом, смерть на поле боя… — я, не глядя, тоже опустился в кресло. Откуда оно взялось, не задумывался. — И… Знаешь, Диран, это так… странно. Когда ты знаешь, что рядом есть частица тебя, пусть даже ты сейчас находишься не в том же теле, что она, а привязан к клинку… А потом — раз, и все! Есть только ты. И чья–то чужая рука, пусть даже это рука сына, искренне скорбящего из–за твоей смерти, берет клинок, к которому ты теперь привязан до скончания веков. И теперь ты мечтаешь лишь о том, чтобы это все когда–нибудь закончилось, и ты бы получил возможность уйти за Грань… А, ладно! — Дариэн одним прыжком взвился на ноги. — Забудь, малыш! Ал`Дзаур никогда не обманет тебя… Так что… Иди, спи. Завтра, как обычно, будет трудный день…
Последние слова потонули в тяжелой пелене полумрака…
Я мотнул головой, просыпаясь, покосился на Шамита, беспокойной тенью кружащего вокруг лагеря… А потом вскинул голову к небесам и быстро, боясь передумать, зашептал в темноту:
— Клянусь непроизносимым именем Мира и его Сущностью, что найду способ отпустить твою душу, Дариэн гар Тарркхан! Сказано!
Небеса ответили переливом падающей звезды, а мысли откликнулись тихим яростным шепотом: «Идиот!!! Одной клятвы Мира мало, да?!»
Криво усмехнувшись, я поудобнее устроился на плаще и погрузился в глубокий сон… Однако интересно, если у него был сын, значит, замена Тийле нашлась?… «А вот моя личная жизнь всяких там, недоучек, не касается!!!»
И после этого кто–то говорит о единстве воспоминаний?!
Я сплю редко. Хотя нет, не так. К Ал`Дзауру, мечу выкованному около семи тысяч лет назад (плюс–минус сто лет, так и быть, считать не будем), я привязан очень тесно, уйти от него невозможно никак. Вот уж точно, насмешка судьбы (или кривой оскал?), стремиться к тому, чтобы меч никто не мог уничтожить и… самому стать заложником своих способностей…
В любом случае, человеческого тела у меня сейчас нет. Куча достоинств — куча недостатков. Смотря, что чем считать. В любом случае, спать мне теперь уже не хочется. Лишь иногда наступает короткое забытье. Провал. Пустота. И каждый раз можно лишь надеяться на то, что это окажется последним шагом за Грань и… вновь приходить в себя в этой гнетущей темноте… Хотя, надо отдать должное, в последний раз меня разбудили весьма оригинально! Это ж надо придумать — найти Адептов Хаоса! Да их еще маргул знает сколько лет назад уничтожили! По крайней мере, я на это надеялся…
А тут… Сон пришел неожиданно. Сон — чересчур яркий и живой в своей неправдоподобности.
Длинный широкий коридор. На серых стенах горят поддерживаемые магией факелы. В нишах примостились рыцарские доспехи. Я медленно шагаю вперед. Шагаю, боясь повернуть голову и увидеть, что я иду не один. Летучая мышь, срываясь из–под потолка, порхает подле меня и, чудом не задевая мои волосы, делает круг почета вокруг моего спутника. Вернее — моей спутницы.
— Так и будешь молчать, Дар? — голос, раздающийся из–под капюшона, совершенно не изменился. Все такой же мягкий, обволакивающий…
Я медленно поворачиваю голову. Тьма, расцвеченная золотыми вспышками звезд, в упор смотрит на меня, и я вновь чувствую себя семнадцатилетним мальчишкой, пробравшимся в замок, и считающим, что нет ничего страшнее смерти. Ошибался, как оказалось…
Мой голос ровен и деловит. Как всегда при разговорах с Ней.
— А о чем вы хотите поговорить, миледи?
Она вздыхает:
— Ах, Дариэн, Дариэн… Если бы ты знал, — в ее голосе прорезаются игривые нотки, — как плохо я сплю в последнее время! Вот, недавно. У меня создалось такое впечатление, что кто–то звал меня, но, прежде чем я проснулась, он замолчал, сорвав голос!
Она останавливается, поворачивается ко мне, медленно проводит кончиками пальцев по моей щеке:
— Представляешь?… — а вслед за этим тонкие острые ногти изо всей силы впиваются мне в лицо. Я отдергиваюсь… и просыпаюсь…
Снова просыпаюсь в кромешной темноте. Ведь это был всего лишь сон, правда? Но почему тогда так ноет щека?
Меня затрясли за плечо. Резко подскочив, я заозирался по сторонам:
— А? Что?! — черный меч сам появился в руке.
— Тихо ты! — шикнул на меня Шамит. — Просыпайся, давай! Только не ори, спят же все.
— В чем дело? — гораздо тише, но не менее раздраженно поинтересовался я.
— Стража сейчас твоя! — фыркнул оборотень. — Или ты до самой школы собираешься спокойненько спать?
Н–ну? И кто тут жаловался, что ему не доверяют?
А рыжик, между тем продолжил:
— Через два часа разбудишь Аэлиниэль.
Забавно. Вот ведь невооруженным глазом видно, что эльфийка для Шамита больше, чем просто друг, а он упорно зовет ее полным именем! Ну не идиот ли? Хотя… кто этих оборотней поймет? Особенно — рыжих. Вечно у них все… через левую пятку да об дерево с размаху!
В общем, мне ничего не оставалось, кроме как заступить на стражу. Вот только… Я не могу понять, откуда на клинке Ал`Дзаура, возле самого эфеса, взялись четыре тонкие алые полосы, похожие на налившиеся кровью царапины? Дариэн мне голову снимет за порчу фамильного вооружения!
Как оказалось, ночная стража очень подходит для размышлений. Мне было достаточно просто попросить Трима посторожить, поставить на всякий случай пару сторожевых заклинаний с не слишком болезненным предупреждением и уютно расположиться у костра. Осмыслить все, что произошло — я так и не успел, надо наверстать, пока выдался спокойный момент.
А обдумать нужно многое. Во–первых — некоторые интересные подробности жизни моего далекого предка. А во–вторых — странные сны, которые мне начали сниться. Кажется — всего ничего, два пункта — но на каждом из них можно сломать извилины! Да и не только их…
Царица Ночь… Как считается — наша покровительница и госпожа. Считается. Но уже давно не является. Еще во времена сына Дариэна (хотя, возможно и позже) было решено навсегда уйти из–под ее власти.
А потом произошел забавный казус. Много лет Властелины являлись для темных кем–то вроде смертных богов. И вот однажды, в каком–то споре, у представителя Старшей Знати спросили, какому богу он поклоняется? На что получили весьма конкретный ответ: «Над нами только Властелин!» А когда паломник из интереса задал тот же вопрос Темному Властелину, то в ответ услышал спокойное — «Над нами — только небо…»
Мы уже давно живем по неписаному кодексу, отвечая за все проступки только перед собой и своей семьей. И никому не прощая обид, будь то барон, граф, герцог, король, император или даже боги (гм… на ум невольно приходит история жизни Сэммиша ас`Ильтэса)! Слишком давно, чтобы по первому же зову склонится перед Царицей, будь она хоть трижды нашим создателем! Да и тут можно поспорить.
Согласно мифам, все живые существа Орраша — творения Доргия. А она только извратила, усилила, скрестила… Вот именно, что скрестила и усилила… Где–то я прочел такую красивую и безжалостную фразу: «Властелин — это просто идеальное орудие убийства…».
Да, собственно говоря — мне плевать на то, чем она является! Над нами — только небо, и больше никого! Никого и никогда. Так что пусть эта Царица Ночи эл'таррес мик'шеварт грек'тер ик'валлах шевтаар со своими желаниями и требованиями! Семь тысяч лет Властелины правят Империей, не допуская и малейшего посягательства на свои земли и родственников! И если она думает, что я так спокойно прощу эти странные сны…
Не прощу! И мне плевать на тех маргулов под кроватью, что наверняка связаны с разрешением оборотням остаться на территории Темной Империи! Сделанного сотни лет назад не вернешь! И сейчас, думая, что мой предок, соглашаясь на присутствие Многоликих, знал об особенностях их крови и просто–напросто рассчитывал найти легкий способ становиться Властелином до срока… Что ж! Пусть будет так! Я не знаю, чем он руководствовался, но семья и ее благополучие для нас — главное! А сейчас можно лишь жить… Жить по законам чести и долга!
Светлые считают Властелинов ужасными, кровожадными и беспощадными существами, не знающими ни пощады, ни снисхождения. Честно говоря, после всего узнанного мне и впрямь захотелось быть именно таким. Впервые за всю свою не слишком длинную жизнь я ощутил желание убить кого–то. Не то мимолетное раздражение, которое очень быстро проходит, стоит только хорошенько съездить по носу или подстроить каверзу. А самое настоящее, холодное и беспристрастное.
Мы — темные, и прощать оскорбления своей семьи не умеем. Никому. Слышишь, Дариэн гар Тарркхан, никому!..
…На чуть выдвинутом из ножен темном полотне меча тускло блеснул алый отсвет костра и зеленоватый всполох глаз Властелина…
«Сидишь, да? Лодырничаешь? А кто будет учиться?»
Чему? — не понял я. Да и голос Дара после довольно тяжких размышлений чуть не опрокинул меня с бревна.
«Как это — чему? В ученики кто набивался? Давай, пора работать!»
У–у–у–у!! Ладно, рассказывай, чего делать?…
ЧТО?!
Ночь прошла быстро и насыщенно. Ни одна зверушка в округе не пискнула, опасаясь незваных гостей, с таким нахальством расположившихся у самого чистого ручья в округе. Да еще и сумасшедших. Иначе с чего бы это один из них треть ночи проскакал по полянке как какое–нибудь странное животное? Хорошо хоть, что никто не проснулся. А то не знаю, как бы мне пришлось объяснять свое странное поведение.
Первым делом Дариэн решил обучить меня контролировать свое тело и разум как вместе, так и по отдельности. Для чего я все свое дежурство прыгал по каменному пятачку самым невероятным образом, при этом быстро в уме отвечая на каверзные вопросы предка. В случае если не выполню переворот или не отвечу на вопрос — следовал довольно болезненный магический удар от меча. А потом еще дополнительный синяк от падения…
Да я даже во время обитания в Кардморе столько мечом за один день не махал!! И только перед самым концом моей смены Дар сжалился и соизволил довести до моего сведения, что если я буду и дальше так стараться, то может быть, пока доеду до Школы — толк из меня выйдет. Ой, спасибо! Ой, утешил!.. Конечно — толк выйдет, а что тогда останется? Бестолочь?…
Сдав стражу Аэлиниэль, я, с чувством выполненного долга и принятого решения, растянулся на плаще, провалившись в сон без сновидений. Из которого выбрался только утром, когда какая–то нахальная пичуга решила пискнуть прямо у меня над ухом! Да еще противно так…
Пришлось вставать, нехотя потягиваясь и зевая во все зубы. Кстати, улыбаться теперь мне нужно поменьше. Хоть я и выгляжу как человек, но после Посвящения клыки у меня стали чуть длиннее. Если не приглядываться — заметно не слишком сильно, но лучше не рисковать.
Так вот, зевнув, я поплелся умываться в ручейке. А он же, зараза эдакая, с гор течет! Х–холод–днющ–щий!! Бррр! Попрыгав на бережку «для сугреву», как говорят жители Хребта, я бодрым шагом направился к костру, над которым источала заманчивые запахи разогретые над костром птички съедобной наружности. Явно упакованые вчера мамой с праздничного стола. Вот и подкрепимся! (Честно говоря, я не понимаю светлых… Зачем каждый раз собирать хворост, разводить костер, когда можно один раз запулить «Огненным Шаром»?… Но… Здесь же они главные! В смысле, она. Аэлин.)
Предвкушающе клацнув зубами, я быстро устроился у костра. А то с них станется заявить мне, что не успел!..
Птички закончились на удивление быстро. Вопросов задавать никто не стал, да и с чего их было задавать? Быстро свернув лагерь и затушив костер, мы направились дальше по тропе. По рассказам Шамита, уже ездившего этой дорогой, в самом ее конце нас ждал небольшой вольный городок, со странным для меня названием — Оштавал. Хм, и за что его так?…
Громкий детский плач разнесся над горами так неожиданно, что даже я подскочил! Неизвестный ребенок рыдал громко, с чувством, со всеми положенными в подобной ситуации завываниями и подвсхлипываниями. В общем, от души. Естественно, в стороне мы остаться не могли. Точнее, в стороне не могла остаться Аэлиниэль. За ней на звук тут же рванулся рыжик, ну, а нам с Элиа ничего не оставалось, как последовать за ними.
Ребенок был обнаружен за ближайшей скалой. Вот только ЧТО это был за ребенок… Ярко–синяя кожа, глаза насыщенного золотого цвета с кошачьими вертикальными зрачками, волосы черной паклей торчащие в разные стороны, и тело, покрытое множеством мелких, с дюйм величиной, шипов. Одежда на этом странном существе была изодрана в клочья, перепачкана в каменной пыли и, судя по тому, как этот ребятенок упорно вытирал рукавом лицо (а точнее, размазывал по нему грязь), это было только начало.
— Великий Воконр! — тихо выдохнул Шамит. — Это же демон!
— Ну вот, почему сразу Воконр?! — обидчиво заканючил кто–то сбоку. Я медленно повернулся — на дальнем камне, сидел мрачно уставившись на Шамита, Михшул… И почему мне это все так не нравится?… — Я тут помогаю, работаю! А он, сразу: Воконр, Воконр… Ну ладно, рыжик, ладно, я тебе это вспомню! — и южный покровитель воровства растаял в воздухе. Странно, но, похоже, никто кроме меня его не заметил…
— Ну и что? — неожиданно взвилась Элиа. — Это в первую очередь — ребенок!
Эльфийка тоже пристально посмотрела на рыжего, отчего тот сразу утратил весь боевой задор и неопределенно пожал плечами, мол — вам надо, вы с ним и возитесь…
М–да… Проблема! Причем — большая, несмотря на свои размеры. Похоже, на мне все же где–то висит проклятие. Или — на Светлой команде. Ибо такого таланта собирать оригинальный набор неприятностей у меня раньше не было.
Только — создавать… Вот это — пожалуйста! От всей широты души, в любом количестве и качестве. А так же любых размеров. Но оказаться в качестве адресата этих неприятностей… Вот что–то мне это все не нравится. Очень.
Только меня, как всегда, никто не спрашивал. Женская часть нашей компании развила бурную деятельность по обеспечению дитяти «достойных условий». Так что дитенка успокоили, погладили по головке и принялись искать ему потребную одежду. Под этот лозунг у Шамита была реквизирована завалявшаяся в сумке шкурка какой–то не особо крупной зверюшки (дабы дитятко не замерзло), Элиа щедро поделилась штанами, а меня захотели лишить последней рубахи. Пришлось сурово сдвинуть брови и заявить, что в моей одежке демонёнок просто утонет и потеряется. Может, я и не особо крупный, но уж длинный — это точно! Так что рубашку пришлось искать в сумке у эльфийки, а я получил в свою копилку очередной возмущенный взгляд оборотня. Если бы они переводились в деньги — я уже был бы богаче всех купцов Южного Харнора!
Далее перед ребенком весело запрыгали, покивали в ответ на «Я заблудился–я–я–я–я–я!!! Даааааамой хаачуууу!» и бодренько решили, что оставлять здесь этого малыша все–таки нельзя… Вот вывезем из гор, а потом…
Что «потом» я так и не понял. Но пока предавался размышлениям, упакованного наподобие тючка ребенка водрузили на лошадь Элиа, и мы тихо, не спеша (куда несетесь?! Дитё растрясете!) отправились в дальнейшее путешествие…
М–да… Не было печали, так завели марханга…
Теперь наш путь протекал куда как интереснее. Завернутый в ткань малыш, поименованный, как оказалось, Так'ошем, успокоился, аккуратненько размазал грязь и слезы по лицу и стал активно общаться с окружающими. Его совершенно не беспокоило то, что темная сидела к нему спиной. Дотянувшись до длинных косичек, он устроил игру в лошадку. Элиа кривилась, но стоически терпела, а на особо резких рывках, еще и ржала, подражая представителю игры, в честь которой названа. Лошадь девушки удивленно оборачивалась, а мой Трим фыркал самым непристойным образом. Будь его воля — он бы сейчас тоже ржал. Но совсем по другой причине…
Эльфийка, стараясь отвлечь малыша от этого занятия, вытащила из сумки какую–то блестящую висюлину и предложила ее в качестве игрушки. Ребенок согласился и принял подношение. Теперь «лошадку» постегивал еще и «кнут»… Шамит сдавлено всхрюкнул и зажал себе рот обеими руками. Темная покраснела, но со смирением, достойным великомучеников выносила все игры Так'оша. Боги, ну и имя! Будет Ташем.
Наконец, сжалившись над Элиа, я грозно насупился и тихо рявкнул:
— А ну, прекратить!
Вздрогнули и застыли по стойке «смирно» все, включая и моего собственного грона (Трим — так тот вообще с задранной для шага ногой). М–да… Властелинствую понемногу…
Не отвлекаясь на постороннее, я сумрачно посмотрел на малыша, сверкнув зеленоватой искрой в глазах, и внушительно сказал первое, что пришло в голову:
— Таш, будешь баловаться — эльфам отдам!
Ребенок присмирел и даже немного втянул голову в плечи, виновато пробормотав:
— Я больше не бу–уду–у–у… Не надо меня к эльфам…
— А чем тебе эльфы так не нравятся? — Аэлиниэль недоуменно вскинула брови.
— Они страшные! Рога — во! Зубы — во! — при этом малыш разводил ручки так широко, как только мог. — С большими глазами, хвостом… А еще они детей маленьких, которые не слушаются, похищают — и едят! — под конец речи, совсем потерявшись Таш зарылся в куртку на спине темной.
Честно, я пытался. Изо всех сил старался не расхохотаться.
Увы, не получилось.
Согнувшись пополам, я уткнулся лицом в холку Трима и залился громким смехом. Из глаз аж слезы брызнули! Нет, это надо же! Детей демонов эльфами пугают!! Нет, я так не могу… А описание? Хи–и–и–и!! Если судить по нему — то Властелины самые что ни на есть эльфийские длинноухие!
Шамит тоже пытался честно сохранить невозмутимое выражение лица, но это ему удавалось не просто плохо — кошмарно! Глядя на гримасничанье оборотня, я еще сильнее закатывался, бросив поводья и вцепившись в луку седла, чтобы не упасть. Аэлин возмущенно фыркнула и демонстративно отвернулась. Ничего, это–то я переживу, а вот апатия светлой мне очень и очень не нравилась. Неправильно это было.
«Неужели беспокойство за других взыграло?» Да нет, за собственную шкуру беспокоюсь. Они же тут дома, и если эльфийка вовремя не углядит врагов… Откуда мне знать, что у них тут считается враждебностью, а что — знаком наивысшего доверия?!
«Ну–ну… Я вроде как поверил…» Ой, и кто бы говорил!
Дальнейший путь протекал куда живее. Ташу было интересно практически все, начиная от камней под ногами и заканчивая облаками на небе. От его постоянных «почему» да «зачем» даже мне уже становилось плохо. Не знаю, как наша женская часть еще не запечатала ему рот, чтобы хоть немного поспал… Кстати… Воровато поглядев по сторонам и убедившись, что на меня никто не смотрит, я сложил пальцы в «Покрывало сна» и тихо подул в сторону ребенка. Запнувшись на полуслове, тот широко зевнул, потер кулачком глаз, уткнулся темной в спину и сладко засопел.
Команда настороженно замерла, даже боясь дышать. Пару минут сосредоточенно послушала сопение малыша и облегченно вздохнула. Но тоже тихо–тихо.
— Хвала всем Богам, — прошептал Шамит, — он заткнулся…
— А поименовать?! — справа от меня возмущенно всхлипнула пустота голосом Михшула.
У него что, комплекс какой–то?!
— А я всегда говорил! Эти мелкие божки такие ревнивые! — согласился откуда–то слева голос Воконра. — То ли дело мы! Великие, могучие и скромные!..
К`ен тершттха! Мало мне личной шизофрении в лице глубоко любимого пра–пра… дедушки, так еще и божественные голоса теперь… Я повешусь! Вот выедем из гор, найду дерево побольше, пораскидистей — и повешусь! «Ой, внучек, а я как раз веревочку подобрал… Мыла пока нет, не взыщи…». У–у–у–у–у–у–у–у!!!!
Аэлин укоризненно покосилась на рыжего, но промолчала. Видимо, еще пару часов подряд работать бесплатным гидом и нянькой ей уже не хотелось. Несмотря на всю хваленую эльфийскую сдержанность и невозмутимость. Элиа же вообще замерла подобно статуе, боясь пошевелить даже головой.
— Да не переживайте вы так, — в полный голос высказался я. На меня тут же дружно зашикали и зашипели. Причем с таким азартом, словно я потревожил гнездовище змей. — Не проснется он. Во всяком случае, в ближайшие три–четыре часа его даже землетрясением не разбудишь.
— Твои проделки? — покосился на меня оборотень, стараясь выдать признательный взгляд за недоверчивый.
— Ага, — гордо кивнул я.
— А сразу не мог?! — взвился рыжий.
— Не–а… — потянулся в седле я, прикидывая, может и мне подремать?…
— Почему? — вступила в разговор эльфийка, искоса поглядывая на сладко сопевшего малыша.
— Выдержку вам тренировал! — показал им язык и пришпорил Трима, оставив за спиной возмущенные вопли.
Похоже, это путешествие начинает мне нравиться!
Часа через четыре езды под палящим солнцем по каньонам и ущельям душа настоятельно потребовала передыху. И чем больше — тем лучше. Уж на что гроны выносливые животные, а и то Трим то и дело оборачивался ко мне, намекая, что неплохо бы устроить привал. А я что? Я — двумя руками за! И крыльями… и хвостом… и… Ой, что–то мне от солнца мысли странные в голову лезут!
Еще один поворот — и перед нами раскинулась зеленая просторная долина, в центре которой словно лой на тарелке лежал небольшой городок. Почему лой? Да вот запах от этого городка шел… Специфический! Грон фыркнул и яростно потерся носом о мой сапог. Да… тут явно не вино делают… А если и вино — то я такое никогда пить не стану! Оборотень, с его тонким нюхом, вообще задержал дыхание, но вскоре мужественно развернул плечи и с гордым видом победителя чудовищ направил коня вниз по дороге. Эльфийка с темной последовали за ним. Как ни странно, но они ничего не ощутили или просто не показали виду. Я же плелся в самом конце процессии. Ну не хотелось мне туда заезжать, не хотелось! От таких запахов ничего хорошего не жди…
И как я угадал?…
На въезде в город всех путешественников заставили спешиться. Привратник долго и нудно допытывался кто, куда и зачем едет, какого ляда мы здесь забыли и не пойти ли нам дальше… Затем столько же времени внимательно ощупывал сумки, едва ли в зубы к лошадям не полез. Вот бы Трим ему обра–а–адовался! Как минимум без ушей оставил! На счастье, по поводу нашего внешнего облика к нам особо не привязывались — умненький и благоразумненький мальчик Диран додумался набросить на Трима и Таша морок, скрывавший их истинный облик.
Конечно, ничто не может длиться вечно. Так что, в конце концов, промариновав нас около получаса, бедных–несчастных странников (объяснять, кто это, надеюсь, не надо?) все–таки впустили в город, содрав «чисто символическую» плату. По серебряной монете с морды лица, да по пять медных с морды коня…
Въехав на территорию сего поселения, я задержался, оглядываясь по сторонам и надеясь, что вот тут–то, наконец, увижу эту самую разницу между темными и светлыми землями. Но пока ничего кроме противного запаха не находил. Вернее — пока запах перекрывал все остальное.
Команда только успела пройти с десяток шагов вдоль по улице, как впереди раздался какой–то гомон, громкий вскрик, шум падения двух тел… Потом все как–то на мгновение стихло… А вслед за этим воздух распорол отчаянный визг, плавно переходящий в дикий вопль: «Люди–и–и!! Помоги–и–ите–е–е–е!!! О–о–оборо–о–оте–е–е–е–е–нь!!!».
И чего орать? Оборотень — ну и что с того? Зачем так орать? Чай, не диковина какая… кусучая.
Пока я недоуменно хлопал ресницами, вокруг рыжика, замершего подле какой–то девицы неопрятной наружности (она собственно и верещала), завертелась толпа, скрутила и потащила его куда–то вглубь городка.
— Это как понимать? — тихо осведомился я.
— Видимо, здесь оборотни сродни государственным преступникам, — обеспокоено ответила мне Элиа, быстро пересаживая сопящего малыша вперед и явно готовясь к схватке.
— Чем это ему грозит? — теперь я требовательно смотрел на Аэлин.
Поэтому пришлось ответить именно ей:
— Казнью. На Судной площади…
— Но… Э… Судить–то его будут?!
— Какой «судить»?! — взвилась эльфийка. — Сейчас казнят без разговоров!!
Невеселый смешок — «Вот за это я и люблю светлых! Совершил что–то? Через две минуты уже на плахе! И никаких тебе «темных“ проволочек, типа допросов свидетелей, речей присяжных поверенных…»
Та–а–к… Не то, чтобы я сильно дружил с Шамитом… Но Гил же мне бошку открутит и скажет, что так и было!
— Элиа! Берешь наших верховых животных и на южную окраину. Ждешь там нас и прикрываешь отход. — Ага, куда же я тебя еще потащу с Ташем? — Аэлин, за мной, быстро!!
Темная вскинулась, но я грозно глянул на нее, и ей пришлось подчиниться. М–да, иногда Клятва очень даже хорошая вещь…
Я с трудом проталкивался сквозь толпу запрудившую площадь. Кэрк`хаан!! Да расступитесь же вы! Рыжика же сейчас… Что тут у них с оборотнями делают?! На костер? Веревка? Топор? Т`кере! Можно подумать, на Судную площадь выбралось все население этого всеми богами забытого городка!
— Ну, почему забытого? — сладко мурлыкнул кто–то сбоку. — Я все–о–о помню!
Резко обернувшись на звук, я увидал рядом Михшула, задумчиво похлопывающего по ладони кадуцеем… Горбоносый кинул на меня короткий взгляд и ухмыльнулся:
— А особенно помню, как некий рыжий оборотень, окончательно обнаглев, взывал к Воконру, хотя в тот момент вам покровительствовал я! А потом еще и…
Не думая ни о чем я рванулся вперед и вцепился в воротник рубахи чернявого. Как не странно, сейчас он был одет подобно самому обычному горожанину. Встряхнул пару раз и, зло ощерившись, уставился ему в глаза:
— Так это твои проделки?! Так вот теперь слушай сюда, божественная твоя морда! Откуда ему знать, кто, когда и кому покровительствует?! Да в этой сумасшедшей компании светлых, он — единственный вор! Или ты нарочно хочешь уничтожить всех тех, кто тебе поклоняется?!
Бог задумчиво посмотрел на пропоровшие его одежду черные когти и осторожно выпутался из моих рук:
— М–да… Неувязочка вышла… Ладно–ладно, парниша, расслабься… Вытащим мы сейчас твоего рыжика! Зуб даю! — А потом окинул взглядом толпу: — Слушай, вон та блондинистая эльфийка ведь с вами?
Я нашел взглядом Аэлиниэль, отчаянно пробивающуюся к помосту, на который уже вывели рыжика, и, не понимая, чего хочет бог, кивнул:
— Н–ну… Вообще–то да, а что?
На губах Михшула заиграла плутовская улыбка. Потерев ладони, бог воровства, пропел:
— Отличный расклад получается… Прямо–таки балладный!
И направился к страже.
Хоть никто, похоже, кроме меня и не видел бога воровства, но толпа покорно расступалась перед ним, пропуская (вот уж точно неисповедимы пути богов!), а одного особо нерасторопного мужика, мешавшего пройти, Михшул от души огрел кадуцеем по голове (мужик замер, ошарашено замотав головой), бросив на ходу:
— Благословляю тебя, сын мой! Иди и не греши боль… ой, не та опера!.. Ну, займись, в общем, чем–нибудь! Попутешествуй, что ли?… Только как можно дальше!
Мужика как ветром сдуло.
Гм… Меня терзают смутные сомнения… А меня так кадуцеем по голове в Кардморе никто не?… В смысле, не благословлял? А то чего–то оч–чень похоже…
— А надо? — вкрадчиво поинтересовалась пустота рядом голосом Воконра. — А то я могу!
Как–то и не сомневаюсь…
Мотнув головой, я отыскал взглядом Михшула. Бог воровства, между тем, уже добрался до Аэлиниэль и сейчас что–то быстро втолковывал ей на ухо. Судя по отсутствующему взгляду эльфийки, та совершенно не замечала горбоносого, но внезапно бледность начала отступать с ее лица, и девушка стала еще увереннее проталкиваться вперед…
Ой, и что мне это все так не нравится?…
Жизнь — дорога. Где–то ровная и гладкая, где–то в выбоинах и колдобинах.
Жизнь — дорога. Но живущий — не просто путник.
Многоликие долгие века были изгнанниками. Вот и боги у нас такие же… Мама как–то всплакнула — неправильные… Говорят, за Гранью миров живет Вестенбур, его даже богом трудно назвать, он просто делает колеса… Обычные колеса, деревянные, со множеством спиц… Сделает он колесо, да толкнет катиться его вперед по дороге жизни… И каждое колесо — чья–то судьба.
Сделано пол–оборота — оказался наверху, сыплется на тебя счастье, удача, богатство… Что ценил в жизни — то и получишь.
Еще пол–оборота — и ты на земле, тяжелый обод, к которому привязан, вдавливает в грязь… И ждет тогда тебя предательство, обида и нищета…
Пол–оборота — горе. Пол–оборота — счастье. Пол–оборота — жизнь. Пол–оборота — смерть…
Побежало мое колесо по дороге, сделало пол–оборота, взметнуло душу вверх, к самым небесам — Лерса жива! Жива, жива! Снова и снова можно повторять…
Но крутится колесо дальше. Заканчивается оборот, хрустят кости под тяжелым ободом — и мчится по улице взбесившийся конь, шарахаются в разные стороны напуганные люди, а одна девчонка, хрупкая, чем–то неуловимым похожая на Лерсу, замирает на дороге…
Инстинкты зверя, затаившегося в человеческом теле, срабатывают сами — отбросив поводья, я метнулся вперед, ладонь сомкнулась на узком запястье… Резкий рывок.
Мы катимся по земле. Конь мчится дальше… Все кончено.
Я медленно сажусь, глотая воздух — нельзя так резко позволять зверю командовать телом: все плывет и качается, глаза никак не перестроятся, и даже запястья на мгновение утончились, покрывшись короткой рыжей шерстью…
А с лица спасенной девушки все не пропадает страх, глаза медленно округляются, словно она только сейчас поняла, что происходит…
— Ааааааааааааааа!!! Оборотень!!! Люди, спасите, оборотень!!! — она отчаянно вырывается из моих рук.
Толпа закружила, поволокла куда–то вперед, мелькнуло на мгновение испуганное лицо Аэлиниэль, я встретился взглядом с удивленными глазами Дирана…
Людская масса тащила, пинала, кружила в чудовищном водовороте, мелькали дома… И тонкая, почти невесомая нефрэйная веревка, обхватив запястья, обжигает руки.
Воспоминания обрывчаты. Все кружится бешенным калейдоскопом. Площадь. Эшафот, на который заталкивают меня. Какой–то мужчина в длинной синей мантии встряхивает свитком с тяжелой сургучной печатью.
Толпа шумит, колышется… Пробивается вперед Ли… Аэлиниэль. Даже в мыслях нельзя назвать ее ласково… Кто она и кто я? Светлая графиня и оборотень без роду–племени…
Нефрэйная веревка жжет запястья, не давая перекинуться. Слова судьи доносятся как сквозь толстый слой кэйнсы.
— …обвиняется в том… в присутствии свидетелей… оборотень… порождение Тьмы… приговаривается… через отсечение головы… Обжалованию не подлежит… Палач…
И отчаянные глаза Аэлиниэль, рвущейся к эшафоту…
Прощай. Просто прощай. Я не сказал, не осмелился, да и теперь уже вряд ли скажу о своих чувствах… Прощай. Прости.
Душа, как выжженное пепелище. Прокатилось колесо, да видно кончилась его дорога. Но Аэлиниэль вдруг буквально взлетает по скрипучим ступеням. Золотые волосы растрепались… И голос звенит, разносясь над площадью:
— Един закон для вольных земель Аларии! И гласит он: «Приговоренный к смертной казни будет помилован, если невинная дева согласится взять его в законные мужья!» — и прямой взгляд глаза в глаза: — Я, Аэлиниэль Элиштас ли`Тайренкиль, беру тебя в мужья, Шамит О`Нэриис!
Мертвая тишина теплым одеялом окутала площадь. Комок застрял в горле, царапая и мешая говорить. И нет никого и ничего… Только ее глаза… Можно лишь шептать, сбивчиво повторяя:
— Лин, не надо! Не надо, прошу! Не ломай свою судьбу. Ты найдешь себе другого! Лучше, умнее…
Ее тонкие пальцы коснулись моих губ, останавливая и призывая молчать… Тихий шепот прозвучал громче крика:
— Какой же ты все–таки глупый, Шем…
Сумасшедший дом… Нет, они точно все… Того–этого… Пересчитали все отроги Хребта собственной головой, начиная с самого высокого пика! Это… Это же просто эпидемия какая–то заразная. Сперва — Тери, потом Гил, теперь вот рыжий с остроухой…
Спешите видеть, дорогие граждане! Дурдом на выезде!
Рядом всхлипнула какая–то горожанка, растроганно вытирая слезы засаленным фартуком:
— Такая молодая! И такой необдуманный шаг!..
Мир сошел с ума, а я и не заметил…
Полноводная Орита берет свое начало у подножия Таркских гор, медленно течет по полям Такалии, заглядывает в низменности Кайсна и впадает в Сию — самое большое из Хорских озер. Забегает Оркита и к Таркриму. Показывается близ западных стен и вновь мчится вперед, неся свои воды к Сие…
Чуть поодаль основного русла, в самом Таркриме, расположилась старица, поддерживаемая добрым десятком подземных ключей — жители города при любой, даже самой страшной осаде не останутся без воды.
На берегах же самой Ориты кого только не встретишь…
Высокая черноволосая девушка в бирюзовом платье под цвет глаз окинула мрачным взором берег реки и, подобрав среди ошлифованной водами гальки мелкий камушек, с силой запустила его по водной глади. Невесть как попавший на берег осколок вулканического стекла, отполированный волнами до гальки, резво заскакал по воде. Девушка проводила взглядом оставляемые им «блинчики» и задушевно сообщила окружающей природе:
— Кхартэлье илл`яртанга тх`ин!
Фраза, высказанная Ее Высочеством Марикой иc`Аргал гар Тарркхан, была составлена в соответствии со всеми правилами классического старотемного и представляла собой столь виртуозно построенную и, мягко говоря, неприличную конструкцию, что не всякий толмач рискнул бы перевести сие выражение на всеобщий, вполне объяснимо беспокоясь за собственный моральный облик.
А потому раздавшийся из–за спины девушки вопрос звучал, как минимум, глупо…
— Прекрасная принцесса не в духе?
Ну, а как максимум, — издевательски.
— Какая догадливость! — фыркнула, не оборачиваясь, девушка.
— А то ж! — легко согласился нежданный собеседник. — Вот только я не могу понять, чем это вызвано…
Только теперь принцесса решила повернуться к говорившему. За ее спиной, ярдах в трех от реки, вырос огромный дуб. Одна из ветвей, расположенная на высоте четырех человеческих ростов, протянулась к самой реке, и именно на этой самой ветке и сидел, откинувшись назад и опершись спиной о ствол, молодой парень. Темноволосый, тонкокостный, одну ногу он согнул в колене, уперев в ветвь, вторую же — беззаботно свесил, болтыхая в воздухе — качая маргула, как говорят крестьяне.
Марика окинула взглядом нежданного собеседника и фыркнула:
— Тем, что мне это все надоело!
Парень заломил бровь, ожидая продолжения и, так и не дождавшись, вздохнул:
— Но ведь вы так ничего и не объяснили, прекрасная принцесса!..
— Кей ас`Гойр гар Ашхайт! — перебила его девушка. — Я сотню раз вам говорила! Не смейте называть меня принцессой! В конце концов, у меня есть имя!.. Тем более еще и на «вы»… Придумал тоже…
Парень тихо вздохнул, а затем вдруг, сладко потянулся и… спрыгнул с дерева, не обращая никакого внимания на огромную высоту. Чуть присев, приземлился на ноги и, усмехнувшись, направился к принцессе:
— А разве что–нибудь изменится, если я как в детстве буду звать тебя просто Марикой?
— Изменится! — упрямо возразила она. — Думаешь, одному Дирану надоело, что его постоянно называют «Вашим Высочеством»?! Так он хотя бы сбежать может!
Кей медленно опустился на землю, осторожно коснулся ладонью воды:
— А ты?
Марика отвела взгляд:
— А что я?! Ди вообще сбежал, Тери и Гил уехали, путешествуют, а я… За последние несколько лет я уезжала из Кардмора всего один раз! И то, лишь потому, что смогла убедить маму, что если с Тери или Гилом что–то случилось при взятии Гирана, то мой дар целительницы, необычный для темной, может помочь… Видите ли тогда Тери и Гилу могла грозить опасность, а сейчас, на территории Темной Империи, ничего случиться не может… Кей, я торчу здесь! Знаешь, как мне это все надоело?!
Парень, задумчиво и словно не слыша жалоб принцессы, побултыхал пальцами в воде, а потом вдруг неожиданно вскинул голову. На лице проскользнула плутовская усмешка:
— Марик, но ведь у всех есть проблемы! Давай, я тоже тебе пожалуюсь? — и прежде, чем девушка успела хоть что–то сказать, Кей крайне ненатурально заголосил: — Вот у меня — отец уехал, мама… Ну ладно, мама ничего, но сестры!.. Сестры — это ж просто ужас!! Ты представить не можешь, как это ужасно, когда ты — оборотень, а родные сестры — темные!.. Ты ведь знаешь, в случае брака между истинным оборотнем и представителем иной расы, ребенок рождается либо многоликим, как один родитель, либо темным, светлым, эльфом… как другой… Приобретения тех и тех способностей попросту невозможно. Так ведь и Лура, и Стия, и Кира — не оборотни! Они меня уже достали, честное слово! Ладно, Кира, она моя двойняшка, это еще можно пережить! Но Стия! Или Лура!.. — Кей на мгновение замолчал, прерывая поток жалоб, а потом как ни в чем не бывало поинтересовался: — Ну как? Прониклась моими бедами и невзгодами? Или мне продолжить?
— Кей, ты неисправим!
— Жизнь заставляет, — хохотнул он, плеснув ей в лицо водою, а потом, рассмеявшись, резко дернулся в сторону, уворачиваясь от отделившегося с поверхности реки водяного шара…
Император Благоземья задумчиво затарабанил пальцами по крышке стола. План — четкий, точный, выверенный до малейшего движения, малейшего жеста! — рухнул в один миг! И из–за кого?! Из–за какого–то эльфа!
И ведь все было так прекрасно продумано! Темная Империя, раздираемая гражданской войной. Светлые земли, где государства попросту не доверяют друг другу, подозревая всех и каждого в сговоре с темными. Вызов и последующее изгнание Царицы Ночи — кто, как не темные, могли это сделать? Война, в которой сцепятся темные и светлые земли… И четкие, точные удары армии Благоземья.
Обескровленная Алария падает к ногам Благоземья, и весь Орраш объединен под властью одного человека — ведь Влариэля можно просто не брать в расчет (его брак с Рениной вряд ли продлится дольше года)…
И вдруг все ломается! Рушится, как карточный домик, задетый неловкой рукой! И из–за кого?! Из–за этого же Влариэля!
Ну вот как этот маргулов эльф мог позволить Властелину прийти в Затерянный Храм?! Ведь именно там семь тысяч лет назад была вызва… э… слишком грубо, пожалуй, лучше — приглашена… вот именно, приглашена в этот мир Царица Ночь. Все должно было повториться. Проиграться по точно написанной партитуре…
Теперь же… Теперь в Затерянный Храм пришли не только темные, но и светлые, а значит — не получится, просто физически не получится стравить их…
Хотя…
Пустой кувшин, неловко задетый Влариэлем, покатился по полу. Эльф уже прикончил в одиночку пару сосудов и начинал третий, но хмель упорно отказывался брать графа ли`Алиристиаль… Все! Жизнь кончена! Можно со спокойной совестью идти и вешаться! Кузина несомненно сообщила князю, кто пытался открыть проход за Грань… А раз так — дорога в Дубраву закрыта… Да и Гэлерму не нужен зять–неудачник… Все кончено… Боги, но почему?!
Почему Криста двадцать с лишним лет назад выбрала какого–то темного, отказав ему?! Ему! Графу ли`Алиристиаль! А сама–то! Полукровка! Нет, конечно, по матери она двоюродная сестра нынешнего Князя, но ее отец–то — обычный человек! Даже без особых способностей в светлой магии!
Почему вся слава достается Мириту?!
Почему кто–то получает все, а ты — ничего?! Почему, почему, почему–у–у?!
— Ты упоминал имя «Гойр». Кто он? — разорвал тяжелые размышления эльфа голос императора Благоземья.
— Что? — Влариэль не сразу понял, что обращаются к нему. Гэлерму пришлось еще раз повторять вопрос и лишь тогда эльф ответил: — Гойр? Начальник личной гвардии Аргала гарТарркхана — Темного Властелина…
— Он женат?
— Аргал?! — вино медленно, но верно давало о себе знать. — Ах, Гойр… Кажется да…
— Отлично! — лицо Гэлерма эл д`Ар исказила усмешка–оскал. — Найди мне образцы почерка Темного Властелина.
— Зачем???
— Если ты хочешь, чтобы наш договор оставался в силе, делай, что говорят!
— Но… Где я возьму…
— Где хочешь! — взорвался император. — Подписанные указы, личные письма, что угодно! Найди и принеси!
Стальная пустыня считалась гиблым местом. Около семидесяти веков назад пришла в мир Орраша Царица Ночь… Первыми на себя приняли удар ее армии земли графа Кортэйл. Земли, где ныне лишь ветер перебирает барханы, появившиеся на месте великих городов да цветущих садов.
Хоть прошло много лет со времен Раскола, но мало, кто отваживается заходить в эти места. Вьется, бесится и кружится песок под ударами раскаленного и сильного ветра, вонзаются песчинки острыми кинжалами в кожу, оставляя крохотные оспинки.
И если темные могут еще хоть что–то противопоставить буйству стихии, укрепив кожу, то светлые… Редко кто рискует пересечь, да и просто зайти в Стальную пустыню.
Впрочем, ту парочку, что сейчас шагала по пустыне в сопровождении увешанного заполненными клетками сторха — вьючного зверя, похожего на огромного, защищенного зеленой чешуей–броней слизня — коренного жителя этих земель, — это не останавливало.
В Стальной пустыне, крайне недружелюбной к разумным жителям Аларийского материка, обитали такие животные, каких нигде не найдешь. В какой–то миг богачи по обе стороны Западных гор заинтересовались чудными зверями, среди них стало модным держать забавных, хотя порой и опасных животных в личном зверинце. Ну а спрос всегда рождает предложение.
И поспешили в гиблый край отряды браконьеров–контрабандистов. Многие погибали, не выдержав буйства стихий, не пережив внезапных нападений кростов, дэйвнов и мармаров. Но прочих искателей приключений это не останавливало.
Вот и сейчас…
Пожалуй, нынешний отряд был одним из самых странных. Как уже говорилось, путешественников было всего двое. Но странность была не в этом. «Пустынные волки», как сами себя называли искатели приключений, часто работали двойками. Странным было именно то, кто входил в эту двойку. Слишком уж разными они были…
Но, как известно, противоположности притягиваются. И раз уж плутовке Онсилле — богине судьбы захотелось свести их… Почему бы и нет?
Нира, хрупкая, изящная девушка, остановилась, вскинув руку, и в тот же момент мужчина, покрытый бронзовой чешуей — темный, ведущий в поводу сторха, замер, отпустив повод и выхватив меч.
Кто–то из далеких предков его компаньонки был эльфом, так что девушка обладала зачатками магии духа. Конечно, на полноценного Стража она не тянула, но почувствовать чье–то присутствие под толстым слоем песка могла. И можно только молиться, чтобы этим кем–то не оказался крост — жуткий песчаный полоз, душащий своих жертв…
Но сражаться темному воину не пришлось — девушка отрицательно махнула рукой (за время общения между компаньонами выработалась своя система знаков) и, опустившись на колени, принялась разгребать один из барханов.
Воин замер рядом, приготовившись в случае чего отразить нападение. В правой руке был меч, в левой — плотный хвост «Ночной плети». Не особо опасное заклинание, но зверя, решившего подзакусить, отогнать можно.
Может, пошутила Онсилла, а может — решила поиздеваться, сведя вместе Рона гар Тшхен — отлученного рыцаря — и Ниру Эртис — девчонку–полукровку из трущоб Скилса… Может… Но они сработались. И сейчас были одной из лучших команд, занимающихся подобным делом.
Девушка копала долго, а Рон даже не мог ей помочь, видя, как острые песчинки режут и рвут плотную ткань перчаток — в самом начале карьеры он решил помочь раскопщице, отложил меч… и через несколько мгновений чудом сумел отразить нападение возжелавшего крови дэйвна, материализовавшегося в воздухе. Только тонкий шрам, пересекший левую бровь, остался как напоминание.
Правила просты — каждый должен заниматься своим делом. Воин — защищает, искательница — ищет. Иначе следующего визита в Стальную пустыню может просто не быть.
Наконец, девушка на кого–то наткнулась. Еще несколько движений и на свет божий появилось странное существо — маленькое, с длинным хвостом и огромной пастью, наполненной мелкими острыми зубками. Животное скорчилось в неопрятный комок, туго обвившись вышеупомянутым хвостом — похоже, зверька попросту засыпала песком нескончаемая буря.
Существо было бережно помещено в отдельную клетку и, так как больше засовывать зверьков было некуда, «пустынные волки» направились прочь. Лишь приблизившись к границам Стальной пустыни, когда можно было открыть рот, не опасаясь наглотаться песка, Рон поинтересовался:
— Зачем ты его взяла?
Девушка удивленно покосилась на него:
— Продадим на Каифтской ярмарке.
Мужчина бросил короткий взгляд на зверька, по–прежнему не подававшего признаков жизни и сплюнул:
— Ярмарка только через три дня. Оно подохнет раньше.
— Ну и что? — фыркнула Нира. — Все равно в накладе не останемся — все клетки заполнены…
Говорят, пару тысяч лет назад некий преступник похитил из храма богини любви и красоты Кринаны украшенную драгоценными камнями чашу для цветов. Вора быстро поймали, собирались казнить, но в тот момент, когда на шее уголовника уже почти затянули петлю, явилась сама Кринана и сказала, что согласна простить провинившегося, если найдется дева, решившаяся взять его в законные мужья.
Неизвестно, чего на тот момент добивалась богиня, но факт остается фактом — едва прозвучали последние слова, как на помост ринулась добрая сотня дам, засидевшихся в старых девах (в ту пору браки заключали рано, лет в четырнадцать–пятнадцать) и уже и не мечтавших выйти замуж. Палача, примерявшего в уме сапоги казнимого, попросту снесло с эшафота. Парня же буквально сдернули с виселицы и потребовали выбрать счастливицу.
Говорят, вор — хрупкий, восемнадцатилетний полуэльф, оглянувшись вокруг и увидев окружившую его хор–рошую такую толпу, состоящую сплошь из теток далеко за пятьдесят (очень далеко, если уж быть честным), слезно умолял палача повесить его…
Уж не знаю, кого там выбрал тот вор, но когда через пару месяцев решили казнить кого–то еще, на помост выскочила девушка, кричащая, что сама Кринана явилась ей и повелела обвенчаться с преступником… С богиней спорить не решились. И никому как–то не было дела до того, что казнимый был знаком с вышеупомянутой девушкой чуть ли не с детства.
Потом сорвалась еще одна казнь…
И еще…
В Темной империи обычай спасания преступников путем взятия замуж не сложился — кто захочет спорить с Властелином, чьим именем выносится любой смертный приговор? А вот в светлых землях…
И сейчас я, похоже, стал очевидцем претворения данного обычая в жизнь. Мне–то что, мне ничего… А вот рыжику, похоже, «повезло».
«Уверен?» А что не так? «Думаешь, здесь, в светлых землях, просто так отпустят истинного оборотня?!» — в голосе Дариэна звучала неприкрытая усмешка.
И вот почему–то у меня сложилось впечатление, что он прав…
Наверное, потому, что судья встревожено запрыгал вокруг Аэлиниэль, уже успевшей вытащить откуда–то из–за пояса короткий кинжал и успешно перепилить им нефрейные веревки на Шамите.
— Это запрещено! — отчаянно возмущался судья. — Обычай относится к тем, кто совершил преступление, запятнал свою душу! А оборотень нечист от рождения!
«Рыжику самое время встать в гордую позу и заявить — «Я недавно купался!“» — фыркнул Дариэн.
Оч–чень смешно! Ну вот просто обхохочешься! Особенно, если к этому добавить, что хоть я и проталкивался сквозь толпу, но у меня это получалось намного хуже, чем у Аэлиниэль. Не говоря уже о Михшуле.
От–тойди–ка, дядя…
И тут мне кто–то от души наступил на ногу…
У–у–у–у–у!!! Больно ж как! М–маргул вас всех за ухо и об угол да четыре раза с перехлестом!!! «Малыш, — голос Дариэна звучал встревожено, — ты становишься однообразным! Кроме маргула есть куча других отличных ругательств! Вот, например, тэрхн`иел тэндраал… или ч`ен гардшаас…»
Я так и замер с открытым ртом, переводя услышанное. Погоди, погоди… Это получается… Так… А потом так… А потом так… Да не каждая змея таким узелком завязаться сможет!
Той эре! Да о чем же я думаю! Рыжика сейчас…
«Не, малыш… Тебе точно нужна книга того лингвиста!»
Диалог же на эшафоте начинал набирать обороты…
— Разве этот обычай имеет какие–либо ограничения? — холодно поинтересовалась Аэлиниэль.
— Нет, но…
— Но что?
Оборотень, похоже, пока решил не вмешиваться и сейчас молча стоял рядом с эльфийкой, осторожно потирая передавленные веревкой запястья. Судья же окинул взглядом притихшую толпу, явно не зная, что сказать, потом остановил взгляд на заостренных ушах Аэлиниэль… И радостно затарабанил, опасаясь, что его сейчас перебьют:
— Миледи собирается отказаться от своего рода?!
Аэлиниэль удивленно уставилась на него:
— Нет…
Ой, маргу–у–ул… А ведь точно… Мама как–то об этом говорила… В случае, если брак представителя эльфийского рода заключается не Светлым Князем или его родственником, считается, что эльф отказался от своего имени, приняв имя рода супруга… С мамой так и было…
Не, я, конечно, не понимаю, чего это всех так под венец потянуло, но раз уж многоликого иначе не спасти…
— А теперь самое интересное! — хрустнул костяшками пальцев замерший рядом со мною Михшул. Вокруг никем не замечаемого бога образовался абсолютно свободный пятачок пространства, который никто не стремился занять.
И в этот миг весь мир словно замер…
— Ты уверен? — задумчиво протянула высокая пышная брюнетка. Тоже в тоге…
— Кри, солнышко! — зачастил бог воровства. — Ну, вот посмотри на них! Они же просто созданы друг для друга!
— Не знаю…
Ну, вот объясните мне, почему я их вижу?! По голове, что ли в детстве слишком долго и сильно давали?! Невеселый смешок: «Успокойся, малыш. Я их тоже видел… С тех пор как в Кардмор впервые попал…»
— Ну, Кри! Нет, я понимаю, мы из совершенно разных пантеонов, но… Ты ж богиня любви! Конечно, здесь — не моя сфера влияния, но посмотри на них! Девочка ж сейчас откажется от своего рода! Кринана, солнышко, ну, подскажи ей, что делать!
Женщина тяжело вздохнула, обвела взглядом замершую без движения толпу (даже ветерок не дул!) и вдруг невпопад спросила:
— А ресторан, о котором ты говорил, далеко?
— Ой, — отмахнулся чернявый. — Да близко совсем! Закончим здесь все, и я тебе покажу!
Кринана улыбнулась, а потом вдруг резко посерьезнела:
— Учти, я замужем!
— Да–да–да… Да как ты вообще подумала о таком! — поперхнулся бог воровства. — Да и в мыслях не было! Да как я могу…
— Посмотрим, как ты можешь! — хихикнула женщина, взмахнув рукой…
Боги растаяли во вспышке света…
И в тот же миг миру вернулась подвижность: заволновалась толпа, Аэлиниэль испуганно закусила губу, в руке Шамита блеснул вытянутый из сапога стилет, глаза налились золотом…
А меня вдруг кто–то резко толкнул в спину. Стараясь не упасть, я побежал вперед (толпа любезно расступалась… Где она раньше была, со своей любезностью?!), буквально взлетел на помост…
Глаза эльфийки вспыхнули радостью.
А вот то, что я услышал…
Я стоял посреди помоста, словно какая–то экзотическая статуя, молча переваривая сказанное эльфийкой и мучительно соображая, это все эльфы такие, или мне особо повезло?! А в воздухе все еще стояло звонкое:
— Светлый Князь линнэ'Аринкуэль, я прошу вас соединить нас узами брака!
Теш мар'рахт ик'меласс кес вит'алларс… И Хребтом сверху…
Из оцепенения меня вывел громкий возглас судьи:
— Да какой же он Князь?! — та–а–ак… Это кто мне тут указывать собрался?!
Личина дрогнула и слегка изменилась. Заостренные кончики ушей показались из–под волос, которые я теперь носил собранными в хвост. Отчего–то после Посвящения они у меня стали расти в ускоренном темпе. Обрезать не хотелось, да и придумывать особых изысков — тоже. Так что перехватывал лентой — и все… Родной, темно–зеленый цвет глаз стал ярче, а в глубине зрачков полыхнули изумрудные искры. На лбу вспыхнул камень, и его лучики сплелись в корону. Не думаю, что тут известна классическая форма княжеского венца… И последним штрихом стало одеяние, нагло скопированное с наряда дядюшки. Серебристо–белый камзол, штаны. Мягкие белые сапожки, длинный и на вид тяжелый серебристый плащ, расшитый понизу эльфийским орнаментом.
«Хм, а похоже, похоже… Только фибулу измени. Такая тебе точно не положена…» — тихим ностальгическим вдохом прошелестело в голове.
Да, точно. Обращение линнэ' подразумевает просто «Тот, в ком есть кровь». В отличие от родового ли' — «Кровный родич» или лин' — «Близкий по роду». Так что фибула чуть дрогнула, и все украшавшие ее камни превратились в простые кованые узоры.
— Вы что–то сказали, почтеннейший? — с чисто эльфийским высокомерием произнес я, не забыв, впрочем, добавить в голос легкого акцента.
Над площадью воцарилась тишина. Даже мухи замерли на лету, не осмеливаясь жужжать в присутствии моей светлой особы…
Ой, видел бы меня папочка…
— Князь?… — вежливо напомнила о себе эльфийка. А эта рыжая зараза за ее плечом ехидно скривилась и подмигнула. У, доберусь я потом до вас!
— На колени, дщерь моя!! — патетично взвыл я.
Дариэн, на задворках сознания, зашелся в приступе истерического кашля–хохота. Ну а что я могу поделать, если у этих остроухих и слова простого не скажешь?
Аэлин вздрогнула и опустилась на одно колено, потянув за руку оборотня. Та–а–к… И что дальше? Я же ни одной светлой свадьбы не видел. Да и темной, кстати, тоже. Не приглашали меня как–то. И даже не представляю, что там должно быть! Ау, деда–а–а–а? Не подскажешь, как быть? «Делай, как хочешь. Как на сердце ложится. И все у тебя получится!» Утешил… Как хочу… ну…
Под недоверчивым взглядом палача и судьи я поднял руки над головами брачующихся и сложил ковшиком. А затем посмотрел на далекие горы и тихо начал:
— Эллар лас'террок кет'валлин… Хет'марр эс'сет нарт'хеш! — старотемный, он же очень похож на эльфийский. Такой же напевный и… многозначный.
А еще мне вспомнилась затертая книжица из отцовской библиотеки. Сама она не имела обложки, но была заботливо подклеена в чужую. «Поэмы и сказания диковинных земель», как сейчас помню. Мне стало любопытно, что это за диковинные земли и какие там сказания, а в результате… А результат я сейчас цитировал наизусть на всю площадь этого забытого городка, тхеш'маррк его через все пеньки Золотой Дубравы скопом и по отдельности!
Дедушка на первой же фразе, произнесенной со всем пылом юности, придушенно крякнул и замолчал до самого конца тирады. Нет, я что, я ничего! Формально, моя речь сводилась к: «дети мои, да возлюбите друг друга, плодитесь да размножайтесь». Но вот если прислушаться к глубинному смыслу…
К середине моего монолога началось самое странное! Причем такое, что я сам чуть не подавился! В сложенных «лодочкой» ладонях стала разгораться изумрудная искорка. Сперва ма–а–аленькая, как упавшая с небес звездочка, она разрослась, приподнялась над своеобразной «колыбелькой» и превратилась в крупный шар, размером с голову ребенка.
Не прекращая монолога, я, осторожно выпустив когти, словно бы разрезал получившийся шар на широкую ленту. Которой, на последних словах, «обвязал» соединенные руки эльфийки и оборотня. Те, заворожено наблюдавшие за моими манипуляциями, удивленно посмотрели на сиявшую зеленым светом ленту на своих запястьях и только потом вскрикнули, дернувшись в стороны. Ехидно плюнув искрами, лента не дала брачующимся передумать. А потом полыхнула — и пропала, оставив на коже у Шема и Аэлин неширокую татуировку темно–зеленого цвета. Словно бы странный браслет под кожей…
Что хотели — по тому и получили! Нечего было ко мне с этой церемонией приставать!
— О, Владыка… — замирающий шепот заставил меня раздраженно дернуть плечом и покоситься в сторону говорившего.
Вернее — говоривших. Все, собравшиеся на помосте, стояли на коленях, с поистине детским восторгом глядя на меня. А судья так и вообще — пытался поймать мой плащ. Ага, щас же! И вообще — хватит о мой плащ собственные сопли вытирать! Нашли себе… носовой платок избыточных размеров! Похоже, мы тут изрядно подзадержались…
Я вскинул голову и заливисто свистнул. Тишина из восторженной стала выжидательной и разрушилась звонким перестуком копыт. Подправив свой морок, я, заодно, изменил и облик Трима. И теперь перед эшафотом затанцевал великолепный тонконогий, белоснежный конь с развевающейся серебристой гривой. Никогда не понимал эльфийской тяги к излишествам. Ну, хороший конь, так зачем же его перекрашивать? Какая разница, какой он масти, если он тебе подходит?…
Величавым жестом закинув на плечо полу плаща (достали! Это МОЙ плащ!!), я спустился вниз. Аэлин и Шем почтительно последовали за мной, словно свита. Я вскочил на Трима, мотнув головой в сторону привязанных у ближайшей коновязи лошадей. Мол — выбирайте, не стесняйтесь!
Ни эльфийка, ни оборотень не постеснялись, выбрав самых лучших из предложенных коней. Причем с нагруженными седельными сумками (а говорят еще — эльфы вежливые, эльфы благородные, эльфы чужого не возьмут!). Хозяева этих самых лошадей если и были в толпе, то против столь наглого хищения возражать не посмели. Так что мы красиво ускакали вдоль по дороге, подальше от этого сумасшедшего города!
Знаете, кажется, теперь я начинаю понимать основное отличие темных земель от светлых! В светлых женят на эшафоте, тогда как в темных предпочитают все же храмы божеств…
За городом нас встретила нервничающая Элиа. Молча посмотрела на мой наряд, натолкнулась на далеко не дружелюбный взгляд и от комментариев удержалась. Хвала… э, кому там… Ну, пусть будет Михшулу. Ну и Воконру заодно, чтоб не обижался…
Трим шел коротким и резким галопом, чувствуя мое раздражение и злость. Морок я снял сразу же, как стены сего негостеприимного городка скрылись из виду за деревьями. Лошади светлых держались позади. Во–первых, не им тягаться с гроном, а во–вторых… мой боевой зверь, чувствуя, что я хочу побыть в одиночестве, активно помахивал хвостом. Так что приближаться на расстояние удара костяным наконечником умные кони не хотели, как ни понукали их хозяева.
Нет, ну это же просто в голове не укладывается! Ладно, я и раньше знал, что светлые Многоликих не любят, но чтоб настолько?! Без суда, без следствия… Просто так… Той эре, они все такие, или мне так везет?! «Не переживай. Среди темных тоже разные встречаются…» Хм, утешил… Вообще–то да, говорить о том, что темные все наперечет белые и пушистые не стоит. Мы тоже… не святые и не подвижники. Но светлые… Не понимаю.
«Малыш, не смотри на цвет магии. Смотри на ее носителя.» Да? Дар… А ведь ты прав. Спасибо!
Аэлин… Она хоть и светлая, но ни разу же на меня с мечом не кинулась! Ехидный прищур: «А что, хочешь?» Да иди ты! Она ж после этого обряда, теккерат иш мелекс его, на меня даже смотрит как на… на… Как на эльфа!! Ужас какой–то. «А ты не обращай внимания. И… разве она так уж и не права?» Ик, сгинь! Пропади! Я — Властелин, а не остроухий! Тихий смешок где–то там, в глубине… Похоже, мы все же родственники. И вредность у нас — наследственный признак… Но, как ни странно, настроение поднялось, и злость ушла. Да ну их, этих крестьян! Зато как я их умы–ы–ыл… Вспоминать приятно! Неожиданно в мысли ворвался пронзительный вскрик:
— Милорд!
Ну, сколько можно ей говорить?! Все, надоело! Звуковые заклинания хоть и не мой конек, но я ее просил! Много раз просил. Не хочет…
Я осадил Трима, разворачиваясь к светлым и, одновременно, скидывая готовое заклинание на Элиа.
М–да… действительно, погорячился. Погрузившись в собственные переживания, я как–то подзабыл, что кони — не гроны. И выдерживать заданный темп долго не могут. Скакуны тяжело дышали, поводя темными от пота и пены боками. Я даже почувствовал укол совести. Нельзя же все время думать только о себе…
Надо хоть чуть–чуть подумать, куда же деть новоприобретенных коней! Да еще таких нагруженных…
— Ди, ты куда несешься? — недовольно поинтересовался Шем, с опаской приближаясь к Триму.
— Извини, — покаялся я, — задумался…
— Не злись на них, — тихо посоветовала подъезжающая с другой стороны эльфийка. — Они просто люди. Их просто так воспитали…
Угу, все просто так…
— Ладно, все, забыли! — махнул рукой я. — Нам куда дальше?…
Оборотень хмыкнул и ехидно покосился на меня. Мол, дороги не знаешь, зато летишь так, словно на собственную свадьбу опаздываешь. О! К слову о свадьбах!
— А свадебный пир когда устраивать будем? — невинно поинтересовался я. Рыжий с эльфийкой дружно залились краской… — Поня–а–атно… не скоро…
Шем потянулся ко мне, пытаясь отвесить подзатыльник, но тут между нами вклинилась Элиа и возмущенно начала:
— Ми… Ми… Миска молока–а–а… — высоко пропела она, глядя на нас округлившимися от удивления глазами. — Ми… Ми… Мимо облака–а–а–а…
Я пристально наблюдал за ней. Та–а–к, заклятие действует! Теперь у нее будет выходить что угодно, но не так остомаргуливший «милорд!»
— Твои проделки? — так же, не отрывая взгляда от Элиа, поинтересовался оборотень.
— А я предупреждал, что меня зовут не «милорд»! — ехидно откомментировал я.
Темная подозрительно зашмыгала носом. Тихо спящий впереди ребенок завозился и зачмокал губами. М–да, хор–рошее у меня заклинание получилось. Качественное.
— Шем, Ди, а ну, прекратили издевательства! — недовольно отозвалась с другой стороны эльфийка. — Немедленно сними заклинание! — а это уже мне.
— Извини, Аэлин, не могу, — пожал плечами я. — Заклинание отпущено, срок не установлен, условие только одно — не называть меня «милордом». Все.
Не, я, конечно, могу снять, но… Оно мне надо?!
— Но… Но… как же тогда, а? По «Уставу именования…»… — на Элиа было жалко смотреть. Казалось, еще момент — и она расплачется.
— А по «Именованию» именно я определяю правила обращения к себе, понятно? — ответил я.
Не зря же меня отец заставлял учить все эти «Правила…», «Уставы…», «Законы…», «Наставления…» и прочую чушь. А когда я возмущался и отпихивал тяжеленные и пыльные фолианты, то неизменно получал щелчок по носу в виде поучительной истории на тему «Что бывает, если не знаешь своих прав и обязанностей». Истории какое–то время действовали, очередные пункты и подпункты укладывались в голове, а потом я снова начинал поглядывать в окно, за которым ветер гонял листья, или светило солнце, или падал снег — и все начиналось по второму кругу. И «Не хочу — не буду», и истории, и очередные пункты. Иногда истории заменялись обещаниями что–то подарить.
Но в результате я мог любого желающего поймать меня на незнании законов послать далеко и надолго. Согласно всем пунктам, подпунктам, припискам, изменениям и прочему, прочему, прочему… Но сколько я времени на это угро–о–обил… Страшно вспомнить!
— Так что, не хочешь по–хорошему… — иронично протянул я.
— И что, я теперь никого не смогу назвать… — темная осеклась, не решаясь произносить запретное слово.
— Нет, условие стояло, что только меня, — я припомнил структуру заклинания.
«О… Какие мы добрые! — неожиданно ворвался в мысли голос Дара. — Я просто поражаюсь!» Э… Ты чего?! Сердишься, что ли? «Чего я? ЧЕГО Я?! Да я, во время взятия Дубравы, таких, как ты, на первом попавшемся суку вешал!» А… Э… А чего ж я сделал–то?! «Не понимаешь?! — продолжал разоряться дедушка. — Так я объясню! Рабство ему не нравится! Поводырей, которые оборотнями управляют, он ненавидит! А сам?!». Но… Но я ж просто… Просто запретил ей называть меня милордом! «Ты УПРАВЛЯЕШЬ ею! Властелин нардхангов! Что, силу почувствовал?!» Да не делал я ничего!! Такого. Кажется. «Да пош–шел ты…» Эй, дед, деда…
Тишина…
Ну чего ж я такого сделал–то?! Я же… Просто мне надоело, что она мне «выкает»! Меня и в Кардморе этим обращением замучили, а теперь еще и… Я ж ничего сейчас плохого не сделал! Просто–напросто запретил обращаться ко мне «милорд».
— Злой ты, — покачала головой эльфийка.
Сговорились они все, что ли?! Я только недовольно отвернулся.
— А, может, мы поедем? — вмешался рыжий, решивший, что он в этом разговоре совершенно лишний.
Где–то под вечер мы остановились на ночлег, свернув с дороги в густой лес, окруживший тракт. Выбрав подходящую полянку, принялись готовить ночевку. Как раз тогда и проснулся ребенок, огласив окружавший лес недовольным воплем — как же, без его участия столько всего произошло! Откуда он знал, что произошло? Так сколько же времени проспал! Явно тут что–то не так…
Перед ужином Аэлиниэль с Элиа в очередной раз попрыгали перед дитятком, успокаивая его и убеждая, что ничего не произошло, потом, собственно, сам ужин…
До самой ночи темная избегала встречаться со мной взглядом. Даже рыжий с эльфийкой как–то странно косились… А Дар вообще молчал как Таркирен перед темными… Сговорились они все, что ли?! Я ж ничего такого не сделал!
Ладно! Утро вечера мудренее. Сейчас поспим, а с утречка разберемся…
На горизонте видна Дубрава. Кажется, протяни руку и подхватишь на ладонь едва заметный в сгущающемся полумраке зеленый шарик, ощетинившийся ветвями. Вот только… Стоит ли протягивать? Душа — выжженное пепелище, с горьким запахом полыни…
А, к маргулу! Прошлая жизнь окончена, поросла быльем поляна в летнем ольшанике, где впервые встретился взглядом с Тийлой… Все прошло, все…
Завтра — атака. Закаленный в муках меч напьется крови… Вот только — чьей?
А сейчас… Сейчас, в сумерках, сползающих на засыпающий лагерь, можно пройти мимо палаток, вскинуть голову к звездам, коварно подмигивающим с небес и… замереть, услышав тихий злой голос, раздающийся из одного из шатров…
— Что, гордая?! На–а–адо же… Даже «милордом» не называешь?! А если так?… — За плотной тканью палатки видны две тени: одна — хрупкая, девичья, дрожащая (от ветра? От страха?), вторая — крепко сложенная, тролья…
Тролль взмахивает рукой… Магическая волна, пробившись сквозь толстую ткань, задевает покрывающееся смолянисто–черной чешуей тело… И девушка вдруг делает шаг вперед, медленно опускается на колени:
— К–как вам угодно… — голос дрожит, она хочет сказать что–то другое, но… — м… м… милорд…
Рывком отдернуть цветастый полог. Шаг вперед. Ярость затуманивает разум. Темное полотно клинка со свистом рассекает воздух.
И в какой–то короткий миг, когда металл касается шеи тролля, успеваешь заметить испуганные глаза девушки. Испуганные и упрямые… Серые…
Вытереть меч об одежду убитого. Стянуть с пальца тяжелый перстень, бросив его на колени девушки, не обращая внимания на запятнанный кровью подол:
— Если при выходе из лагеря кто–нибудь остановит, покажешь кольцо. Дома — выкинешь, чтоб не заподозрили в общении с… темными…
И уйти, не оглядываясь.
Скользнувшее по запястью холодное лезвие… острая боль, ставшая за последнее время почти привычной, и по ладони течет тонкая струйка вязкой, темной крови, сворачивающееся в новое кольцо–печатку на пальце. Пути назад нет, а впереди — пустота… Значит, надо проложить свою дорогу!
Царица Ночь удивлена. В голосе, раздающемся из–под нависающего капюшона, слышны встревоженные нотки:
— Зачем?! Эйсс–сийн был одним из преданнейших солдат! Он привел с собой несколько тысяч воинов!
Нельзя оглядываться. Нельзя смотреть на нее.
— Я сделал то, что должен был.
— И… не сомневаешься в этом?
Прямой взгляд:
— Ничуть!
Моя стража прошла спокойно. И тихо. Особенно если учесть, что даже после такого доброго и милого сна Дариэн наотрез отказался со мной общаться, тихо вздохнув что–то вроде: «Боюсь, Тьма коснулась тебя сильнее, чем я думал…». Но я же не делал ничего такого! Я просто запретил Элиа называть меня «милордом»! Я же не приказывал ей пойти и сброситься со скалы?!
Тишина…
Выстояв положенный срок, я растолкал Аэлиниэль и снова задремал… Совесть, в лице благоразумного дедушки, продолжала молчать.
Да никто меня не касался! Ни сильно, ни слабо!
Я спал. Откуда–то я точно знал, что сплю и вижу сон. Вернее не так. Я знал, что все происходящее — сон. А еще я знал, что он мне о–о–о–чень не нравится…
Вокруг — стены. Знакомые, сложенные из темного камня, прохладного в жару и теплого в самый лютый мороз. Чуть шершавого, но… гладкого, как ни странно. Пальцы знакомо скользнули по краю каменного блока. Как когда–то давно, как в детстве…
Кардмор… Дом…
Но неправильный. Вместо гобеленов — голые стены. Вместо цветных витражей — пустые окна, слепо глядящие во тьму. Такую же слепую — ни одного огонька. Ни звезд, ни ветерка. Ничего. Голый пол, не прикрытый ни южными паласами, ни длинными дорожками. Даже факелы были зажаты не в вычурных держателях темной бронзы, на которых так удобно висеть, ухватившись за одну из петель, а в простых грубых кольцах, кое–как вделанных в стены…
Так знакомо… И так чуждо…
Шаги гулко разносились по пустынным комнатам, в которых пахло не прогретым на солнце деревом и воском, а сыростью и плесенью. Мама никогда бы такого не допустила! Коридор, еще коридор, большой зал. В нем всегда было светло… а сейчас — пусто и мрачно. Высокий, закопченный потолок… грубые балки… Где же резьба, витиевато покрывавшая каменные колонны–держатели? Где взмывающие ввысь летящие линии потолка?!
Пальцы скользнули по голому камню… Здесь все должно быть не так!
Поворот, стремительные шаги и резко распахнутая высокая, окованная стальными полосами дверь… Чужая… Темная, местами расщепленная… И еще один пустой зал за ней. Самый изученный. Больше всего врезавшийся в память. Символ Кардмора, его лик…
Сейчас искаженный в угрюмой гримасе. Гримасе страха и… обреченности.
Тронный зал…
Здесь, у подножья высокого кресла отца, на ступенях, укрытых ворсистым хаттонским ковром я малышом сидел, наблюдая, как послы разных стран склонялись перед Властелином. Как кружились в танце пары на праздновании дня Талларика, как гвардейцы устраивали Танцы Стали — смертоносные и чарующие…
Пустой, мрачный, затхлый, темный…
НЕТ! Этого не может быть! Не может! Это мой ДОМ и я никому не позволю его трогать, изменять!
Гнев взмыл вверх колюче–обжигающей волной, с размаху ударил в виски, вырвался из горла хриплым, протяжным рыком. Словно желая покарать незримого обидчика, я, резко развернувшись, всадил сжатый кулак, покрывшийся черной чешуей, в стену.
Как ни странно, но боли не было. Стена дрогнула, и по ней пошли волны. Попадающие в их поле предметы менялись, приобретая с детства знакомые очертания.
Удар, еще удар! Сильнее, жестче! Это МОЙ дом!
Волны стали выше, они вздыбились, ломая окружающее пространство и складывая его по–другому, заново, правильно!
В стеклах вспыхнули витражи, подсвеченные снаружи солнцем. Широкая и ворсистая дорожка постелилась до самого подножья появившегося высокого трона. Дверь смялась, рванула вверх, обрела темные узоры и заблестела стальными накладками…
Дом…
Из–за спины раздался удивленно–злой смех, и смутно знакомый голос протянул:
— Да–а–а–ар…
По обостренным чувствам скользнуло горячим — Враг!
Резкий разворот, и невысокая фигура, закутанная в темно–серый балахон, с шипением исчезает из сна.
Дом! Р–р–р–а–у–у!
Хищная улыбка, обнажившая в грозном оскале удлинившиеся клыки. На мгновение проявившийся и тут же исчезнувший клинок. Недовольное передергивание плечами.
Дом…
И никто не смеет его трогать!!!!
Чуть слышный шепот…
Тьма коснулась тебя сильнее…
Тьма коснулась тебя…
Тьма коснулась…
Тьма…
Царица Ночь была в недоумении. Только что она привычно собралась посетить свого «верного слугу», приведя его в Цитадель. Но что–то пошло не так. Совсем не так… Окружавшее их подобие реальности дрожало и не хотело успокаиваться. А потом вообще случилось непонятно что! Кто–то разбил наведенный сон, сложив его заново! Надо же… неужели этот мальчишка научился чему–то новому? Интересно, как?…
Скользнув в место возмущения Царица мгновение полюбовалась высокой, затянутой в черные одежды фигурой и ласково окликнула своего паладина:
— Д–а–а–ар… — такой наивный! Неужели он всерьез считает, что способен с ней справиться? Или что она отпустит свой самый удачный эксперимент?
Резко развернувшийся на голос темный повел себя совсем не так, как ожидалось. Обдав ее радостно–презрительным взглядом, Властелин буквально вымел Царицу в межмирье! И сейчас она пыталась понять, как смог Дар вытолкнуть ее из ею же созданного сна?
А так же, с каких пор у этого мальчишки зеленые глаза?…
Я резко подскочил и заоглядывался по сторонам. Боги, это сон… Всего лишь сон… Странный, неприятный, но сон… А сейчас…
Сейчас уже наступило утро!
Аэлиниэль неспешно проводит гребешком по золотым волосам (лучше бы Шамиту расческу одолжила! А то у него на голове скийифа гнездо свить может!), вышеупомянутый оборотень изучает содержимое сумки (хвала богам, не моей! А то с такими покровителями…) пытаясь определиться, что же можно организовать на завтрак, а Элиа… Так, стоп! А где Элиа?! И Таша не видно…
— Сейчас подойдут, — откликнулась на мой молчаливый вопрос эльфийка.
Э… Я конечно, понимаю, что она Страж… Но так…
Ой, да что это я разнервничался? В конце концов, все в порядке… Мало ли, зачем они могли от нашего лагеря отойти?… Прогуляться, воздухом свежим подышать, в конце концов…
Вот только… Этот сон… И шепот… Ну не может же это быть на самом деле, правда, Дар?!
Молчание…
Да сговорились они все что ли?! Я же ничего особенного не сделал! Я просто запретил называть меня «милордом»! Я не управлял ею, не заставлял ее подчиняться моим приказам, не…
И тут из чащи донесся крик насмерть перепуганного ребенка.
Не сговариваясь, мы с Шемом ломанулись в кусты, спеша к источнику шума. Всего пара мгновений, и мы оказались на небольшой прогалине, посреди которой в испуге застыл демоненок, глядя на сидевшую на земле Элиа.
Девушка, закусив губу, зажимала ткань на бедре, а сквозь ее пальцы медленно сочилась темная густая кровь. Она не кричала, не плакала, и лишь бледность, заливавшая лицо, показывала, насколько ей тяжело…
— Текк мак'хеллам гер'тарааат!! — ругнулся я. — Кто это тебя?!
Темная молча кивнула на кусты, в которые тут же влетел оборотень. А через мгновение — вернулся назад, неся в руках спущенный самострел и кусок веревки:
— Он был насторожен в кустах. Охотничий. Судя по высоте ранения — на кабана, не иначе, — высказался он, принюхавшись к ложу арбалета и поглядывая на девушку.
— Но легче нам от этого не становится… — задумчиво протянул я и осторожно присел перед замершим Ташем. — Ты не пострадал?…
— Она… Он–на прлт–тела п–п–рям н–над–до мн–н–ой… — заикаясь, ответил он, не отрывая от меня перепуганного взгляда. Глаза, и без того огромные, сейчас, казалось, занимали половину лица.
— Значит, цел? Тогда давай, в лагерь, а то там Аэлин беспокоится… — я аккуратно подтолкнул его в нужном направлении. Малыш сделал шаг, другой и рванул так, что только пятки засверкали!
Проследив за демоненком, я развернулся к Элиа. Болт, тяжелый, зазубренный, валялся рядом. Похоже, девушка, почувствовав боль, не раздумывая рванула его и… Результат, как говорится, налицо: плотные штаны темной были словно вспороты, да и рана выглядела… Мягко говоря страшно.
Так, хватит разглядывать, а то Элиа сейчас в обморок рухнет…
Осторожно наложив руки на рваный край раны, я сосредоточился. Вокруг сложенных ладоней появилось слабое зеленоватое свечение. Кровь прекратила струиться, запеклась…
— Я не целитель, — не поднимая головы, тихо сказал я. — Кровь остановлю, боль уменьшу — но это все, что я могу. Ты извини… По–настоящему вылечить…
Я же не виноват, что я действительно, не Целитель! Это редкий дар! Очень редкий! Как среди темных, так и светлых… Вот где способности Марики бы пригодились…
Да и Аматы нет! Насколько я помню, служительницы Заркинского монастыря могли излечить практически любого. Даже без Дара Целителя. Их там в Заркине специально обучают…
А умение Аэлиниэль здесь не поможет. Элиа — темная, наша магия не смешивается. Вернее не совсем так: просто это очень трудно — темному лечить светлого и наоборот. Я же помню, как меня шатало после «светлого общеисцеляющего». И это — меня! А обычного мага вообще бы убило…
— Ничего… — слабо прошептала девушка и бледно улыбнулась, — я понимаю…
Совесть, успешно загнанная за ночь в какой–то дальний уголок души, шевельнулась и ядовитой змеей вцепилась в сердце… Я ведь действительно оч–чень сильно повлиял на нее…
Неправда! Ничего такого я не сделал!
Или, все–таки…
— Шем, чего столбом застыл? — конечно, нельзя срывать собственное раздражение на других, но терпеть не могу состояния беспомощности! — Давай, подставляй руки, понесем в лагерь.
Крепко ухватив друг друга за запястья, мы соорудили импровизированное кресло, на которое, с трудом встав на ноги, и опустилась Элиа, крепко обхватив нас за шеи для равновесия.
Путь к лагерю оказался в три раза длиннее, чем к месту происшествия. Хоть боль я и притушил, но все равно… Я ведь не Целитель, тарк мархар, малейший толчок и…
А если бы я не наложил на темную заклятья, она бы не стремилась побыть в одиночестве и…
Да не виноват я ни в чем! Не виноват!
На поляне нас уже ждала обеспокоенная эльфийка и сжавшийся у небольшого костерка демоненок. При виде нашей процессии Аэлин тут же бросилась вперед с кипой тряпок и баночек. Усаженной у огня девушке тут же промыли рану, смазали ее какой–то вонючей мазью и плотно забинтовали. А я стал настраивать заклинание Поиска.
Тянуть с собой темную с такой раной — это… Я даже не могу подобрать нужных слов… Это… Это просто издевательство над Элиа. Пусть я каждый день и буду читать над ней обезболивающее, но какой она теперь боец? Беспомощней ребенка… И ведь не согласится! Будет лезть в бой, доказывать что–то себе и окружающим… Нет, я на такое не согласен!
Отпущенная широкая сеть поиска получила всего одно условие — безопасно для Элиа. А то насмотрелся я на этих «мирных горожан». Аж тошно стало, так насмотрелся.
— Ди, ты что делаешь? — тихо поинтересовался Шем, подойдя поближе и оглядываясь на костер, возле которого Аэлин поила какой–то настойкой темную.
— Ищу место, где можно будет оставить Элиа, пока у нее нога не заживет… — отрешенно отозвался я, держа кончик нити поиска.
— Я только хотел с тобой об этом поговорить, — криво усмехнулся оборотень. — Везти ее с собой дальше…
— Можешь не продолжать, — я на мгновение отвлекся от заклинания и искоса взглянул на рыжика, — это понятно…
Особенно учитывая…
Я не хочу! И не буду об этом думать!
И тут нить в моих руках забилась, как живая. Заклинание что–то обнаружило и требовало моего решения — хватит, или искать дальше? Разделив нить, я приложил пальцы к вискам и перед моим внутренним взором предстал небольшой домик, окруженный садом. Перед самым крыльцом была разбита клумба с яркими цветами. А на узкой дощатой веранде сидела пожилая женщина. Да что там женщина! Старушка! Одна из тех, про которых говорят «бабушка — божий одуванчик»… Хотя все еще зависит, какого именно бога «одуванчик»… Если например Энту покровительствует, бог войны, так костей не соберешь, если слово поперек скажешь… Она аккуратно вывязывала что–то из цветной пряжи. Рядом, задрав хвост подобно флагу, крутилась рыжая кошка.
Кажется, это то, что надо. И от города далеко, и безопасно…
— Есть! Можно собираться.
Сидящие у костра девушки обернулись на звук наших шагов.
— Элиа, — мягко начал я, присев возле раненой на корточки, — мы тут нашли тебе местечко, где ты сможешь спокойно отлежаться и оправиться от ранения…
— Я поеду с вами! — гордо вскинула подбородок темная. — Это всего лишь царапина!
— Элиа, — с нажимом повторил я. — Не надо.
Темная упрямо наклонила голову, но спорить не посмела. Она тоже понимала, что с раненой ногой далеко не уедет, но все равно… все равно…
— Собираемся, едем!
Мы с оборотнем посадили Элиа в седло, Таш, на которого я на всякий случай накинул морок, а то дадут нам тут же от ворот поворот при виде столь… э–э–э–э… экзотичного ребенка, поехал с Аэлин, и мы неспешным шагом направились в сторону найденного домика.
Не знаю… Я уже ничего не понимаю. Сперва этот сон… А теперь еще и рана Элиа… Можно закрывать глаза, можно упрямо твердить, что я тут ни при чем, но… Это ведь все из–за меня…
Тонкие нити заклятья, опутавшего Элиа и запрещавшего ей называть меня «милордом» лопнули сами, стоило мне дотронуться до них…
Темная даже не заметила, сконцентрировавшись на боли…
Легкий вздох: «А ты не безнадежен…».
Ы? Что это было?!
Когда мы, наконец, подъехали к дому, на веранде уже никого не было. Даже кошки. Так что мы спешились перед небольшой калиточкой, и Шамит, осторожно постучав по створке, крикнул:
— Эй, хозяева, принимайте гостей!
Входная дверь распахнулась, и в дверном проеме показалась хозяйка:
— Светлого пути вам, странники!
Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Вот уж приласкали! Хорошо хоть каким–нибудь «светлым осчастливливающим заклинанием» — если такие существуют — не приголубили…
А женщина продолжила:
— Что привело вас в мой дом? — тихо поинтересовалась она, не спускаясь с крыльца.
— У нас раненый. Вы не могли бы нам помочь? — справился с удивлением я.
Демоненок за спиной эльфийки тихо всхлипнул.
— Да что же вы стоите за воротами?! — заполошно взмахнув руками, ринулась вниз женщина. — Дитятю на холоде держите! Да еще и раненого не заносите! Проходите!
На холоде?! Да тут жара такая, что мясо можно без костра жарить! Но… Кто этих светлых знает?! Сейчас слово поперек скажешь, так они…
Солнце медленно ползло по небесам, цепляясь огненным краем за ветви деревьев. Ранение Элиа оказалось намного страшнее, чем показалось с первого взгляда: пока мы с Шемом укладывали девушку на кровать в соседней комнате, служившей хозяйке, по–видимому, спальней, сама старушка уже успела сунуть в зубы Ташу леденец на палочке, поставить на огонь котелок с водой, притащить в комнату несколько пучков сушенных трав, надергать корпии, найти чистой ткани… а потом, дав в руки Ташу, заинтересованно хлопающему глазками, искусно вырезанную из дерева лошадку, вытолкать его в дальнюю комнату, сообщив, что маленьким здесь не место, а вслед за этим и нас троих вывести на улицу, вздохнув:
— Лекарей среди вас нет?… Будете только мешать…
Я хотел остаться, мало ли, вдруг заклинанием помочь смогу (это ведь я, я виноват в том, что произошло!), но Шамит потянул меня за плечо:
— Не спорь… Она права…
Поразившись столь странному заявлению, я только на улице смог спросить:
— Откуда ты знаешь?…
Оборотень рассмеялся:
— А почему звери зимой выходят из своих логовищ к человеческому жилью? Откуда они знают, что им не причинят вреда?… Да и… Ты сам нас сюда привел.
— Шамит прав, — вздохнула Аэлин. — Никто из нас троих по настоящему не разбирается в медицине. А эта женщина не испытывает к нам ненависти. По крайней мере — сейчас.
Угу. А как только узнает, что Элиа — темная…
Гм… Ну, будем надеяться, что узнает она это не скоро. А то я уже успел насмотреться на этих светлых и пушистых!
Как ни странно, но Шамит оказался прав… Убивать Элиа хозяйка домика не стала (вот какое хорошее местечко я нашел!), выглянув примерно через полчаса на улицу и позвав нас со словами:
— Я уже все закончила…
Единственное, что минут за пять до появления старушки в саду, оборотень неожиданно принялся оглядываться по сторонам:
— Что за…
— В чем дело? — удивленно покосилась на него эльфийка.
— Не знаю… — мотнул головой оборотень. — Просто… Такое чувство… словно здесь кто–то есть… Хотя нет, уже все, — Шамит сник.
Хозяйка же между тем добавила:
— Только не шумите, а то Элиа уснула…
Мы медленно потянулись в дом.
Стоп! А откуда она имя темной узнала? Мы же вроде не говорили… Наверно, сама Элиа и сказала, перед тем как заснуть…
К полудню, когда Элиа проснулась, Аефа (так звали гостеприимную хозяйку) напоила ее бульоном, потом каким–то травяным отваром, от которого девушка опять задремала, а мы… Нам надо было решать, что же делать дальше. Нет, понятно, что Элиа нельзя ехать с нами, но… можно ли оставлять ее здесь?
Я, честно говоря, сомневался. Конечно, моя поисковая нить показала именно этот дом, но… Кто этих светлых знает?
Я бы еще долго размышлял, но Аэлин, молча проводившая Аефу взглядом, когда та понесла Элиа очередную порцию настоя, только вздохнула:
— Ей можно доверять. Я чувствую это…
Ну… Раз Страж что–то чувствует…
Следующая проблема возникла, когда встал вопрос о какой–нибудь… э… материальной благодарности за помощь. Старушка наотрез отказалась брать деньги. Я даже предлагал использовать их на покупку лекарств, но Аефа была непреклонна:
— Я ничего не буду брать, — отрезала она.
И что теперь делать? Ну, неудобно же как–то… Она, вон, даже Ташу конфетку дала (сейчас демоненок увлеченно перебирал разноцветные пузырьки, подсунутые ему Аефой, и пробовал на вкус их содержимое)…
Положение спас Шамит:
— Может… Вам чем по хозяйству помочь надо?
— Да нет… — удивленно протянула старушка. — Все в порядке… Хотя… На сарае… Крыша, кажется, прохудилась…
— Починим! — улыбнулся рыжий. — Пошли, Диран!
Ой, мама… А меня этому не учили…
После того, как хозяйка, указав нам с Шамитом фронт работ, ушла в дом, я тихонько поинтересовался:
— Шем, а… ты умеешь крыши чинить?
— В детстве пару раз видел, как отец это делал, — хмыкнул оборотень.
Умеет он обнадежить.
С самого начала все пошло наперекосяк. Сперва я нечаянно встал на полностью сгнившую доску и, когда та треснула прямо у меня под ногами, чудом не рухнул на землю (этим самым чудом оказался оборотень, рванувшийся вперед и успевший ухватить меня за ворот рубахи). Потом — многоликий, широко размахнувшись молотком, со всей дури ударил… по пальцу… Своему, я увернулся.
Прошипев что–то непечатное, рыжий воровато оглянулся по сторонам… На несколько мгновений его рука до локтя превратилась в лисью лапу, а еще через миг оборотень пошевелил абсолютно здоровыми пальцами (кровоподтек, расползшийся по ногтю, полностью исчез) и мрачно поинтересовался:
— Ну что, продолжим?
— Издеваешься?!
— А у тебя есть другие варианты? — хмыкнул оборотень. — Может, знаешь заклинание для ремонта крыши?
Я задумчиво почесал голову:
— Увы, нет…
— И чему только вас, принцев, учат?!
— Да уж не тому, как молотком махать! — огрызнулся я. — Хотя… Стоп! Я, кажется, знаю, кто может нам помочь!
А может и не может…
Уже через несколько минут я вновь сидел на крыше, на этот раз сжимая в руках толстый томик.
Микоши была занята. Серьезный лингвист, задумчиво грызя кончик самопишущего пера, неспешно листала тонкую брошюрку с яркой, разукрашенной всеми цветами радуги обложкой. Я успел разглядеть только первые руны «COSMOP…» . В следующее мгновение ведьмочка, почувствовав, что кто–то открыл книгу, поспешно запихала брошюрку за рамочку портрета и, подняв голову, увидала меня, сварливо поинтересовавшись:
— Чего надо?
Так… Ну… Раз у нее плохое настроение… Надо поговорить о чем–нибудь отвлеченном. Птичках, рыбках, погоде…
— А… Что ты сейчас читаешь? — невинно хлопая глазками, поинтересовался я.
— Это серьезный философский труд! Вам не понять! — отрезала ведьмочка. — Так что ты хотел?
— Почему сразу «чего хотел»? Может, я просто интересуюсь, ну, например, развитием лингвистической науки.
— Не смеши меня! — фыркнула она. — Тебя в детстве, небось, предикативностью [15]и плюсквамперфектом [16]пугали!
Нормально! Да за кого она меня принимает?! Да я!.. Действительно таких слов не знаю…
— Диран, переходи к делу! — прошипел оборотень.
Гм… Ну, да… Точно…
— Э… Микоши, я… ну, в общем… Ты знаешь, как крышу чинить?
— Что?! — ведьма уставилась на меня как на идиота.
— Крышу знаешь, как чинить? — повторил я, все сильнее чувствуя, что она в принципе права… — Или может, заклинание какое–нибудь…
В конце, концов, она ближе к народу, чем я…
— Э… Диран, а ты в курсе, что починка крыш — это мужская работа?!
— Ну… — выдохнул я. — Я знаю… Но я думал… Что ты можешь… Или…
За моей спиной скептически фыркнул Шамит.
— Ох! — страдальчески закатила глаза лингвист. — Михшул, дай мне силы!
Ага, он даст. А потом догонит и еще раз даст. С размаху.
Микоши между тем вздохнула:
— Ладно, подожди, я сейчас, — и скрылась за рамкой портрета.
Интересно, а почему общение с оригиналом прошло нормально, а с портретом каждый раз чуть ли не на ножах? «Может, вся проблема в том, что у оригинала ты ничего не просил, а от портрета каждый раз ждешь помощи?».
Гм…
Следующее явление Микоши народу произошло минут через двадцать. Причем пришла она не одна, а с каким–то абсолютно квадратным парнем (футов шесть на семь, не меньше!), в выпученных глазах которого не было ни малейшего намека на разум.
— Знакомьтесь, мальчики, — прощебетала Микоши. — Это Марик. Марик, поможешь им?
— Умгум! — мрачно сообщил спутник ведьмочки и… вылез из картинки…
Первое впечатление не обмануло. Он действительно был оч–чень большим…
Вот это самое «Умгум» оказалось, надо сказать, самым широко используемым Мариком словом. Хотя нет, вру. Коронной Мариковой фразой, а заодно и самой сложной было «Берешь вот эту мархарину, ставишь к той мархарине и мархаришь молотком к мархаровой бабушке!»
Бедные марханги! А таже маргулы и марграны…
В любом случае, работать Марик умел. А также командовать и направлять действие подвластной ему бригады в моем и Шамитовом лице. Короче, к вечеру крыша была готова. Без малейшего применения магии…
Я буквально сполз на землю, следом спустился Шамит… И чтоб я еще раз что–нибудь чинил?!
Марик смерил мрачным взглядом оконченную работу, буркнул: «Сойдет для сельской местности!» и залез обратно в картинку, через мгновение попросту растаяв…
— Как он это делает?! — выдохнул уставший как собака оборотень. — Такой сильный маг? А почему ничего заклинанием не сделал? Только нас гонял…
— Ой, — отмахнулась Микоши. — Никакой он не маг! Автор книги «Сделай сам»… Зато с ним так интересно вести высокоинтеллектуальные беседы о лингвистике!
Ага–ага… Будем считать, что я поверил…
— Тогда как?… — не понял я.
— Да я его из книги вывела, я! Теперь вот маргул знает сколько силы копить… А я так надеялась на Эрриату выйти прогуляться… — печально вздохнула ведьмочка.
Стоп! Эрриата?! Так она же нескоро… Недели через две, не меньше!
Но… На всякий случай.
— А когда она будет? — осторожно поинтересовался я.
— Ди–и–иран! — укоризненно протянула ведьмочка. — Ну как ты можешь! На календарь совсем не смотришь! Через три дня она! Ровно через пять недель после Дня Пришествия Богини!
Ой, мама… Маргулом об колено да об угол! Получается, у Тери скоро Посвящение во Властелины?! Эйк`хэллаат шей`ент!
Наверно, какие–то чувства все–таки отразились у меня на лице, потому что Микоши ласково поинтересовалась:
— Диран, тебе подсказать новые выражения?
Сговорились они все, что ли?!
В любом случае, результаты нашей работы Аефе понравились.
Отправляться в дорогу мы решили поутру, а пока, перед закатом, начали обсуждать, куда же ехать дальше и по какому маршруту. Нет, понятно, что на юго–запад в Соэлен, а конкретно?
Я расстелил на столе карту. Итак. Дорога. Дороги как таковой нет. Прелестно. Придется петлять по буеракам, лесам, да оврагам. Обидно…
— Здесь сделаем небольшой крюк, — протянул Шамит, задумчиво черкнув пальцем по пергаменту.
— Эт–то еще почему? — не выдержал я. — Какой крюк? Идем напрямую. Иначе дня три потеряем, не меньше.
— Ты куда–то спешишь? — флегматично поинтересовалась Аэлин.
— Я просто не пойму, почему мы не можем воспользоваться коротким путем, — фыркнул я.
Таш, задумчиво выдергивающий у деревянной лошадки волосяной хвост, во взрослый разговор не вмешивался.
Оборотень раздраженно ткнул пальцем в карту:
— Ты что, не видишь? Этот твой короткий путь пролегает через Стальную пустыню. Один раз мы уже шли по ней, и теперь я не испытываю ни малейшего желания!.. Да и вообще. Ты там выживешь, твою шкуру эти песчинки не проткнут, а каково будет Аэлиниэль?
А… Так вот за кого мы волнуемся!..
— Позволь тебе напомнить… — начал я. Может, слегка громковато, потому что в следующее мгновение в комнату заглянула Аефа:
— Что–то случилось?
— Нет, нет! — поспешно заотказывались мы.
Старушка спряталась обратно к Элиа, а я продолжил несколько тише:
— Позволь тебе напомнить, — ядовито сообщил я, — что один раз вы уже делали крюк, вместо того, чтобы воспользоваться коротким путем. В итоге мне пришлось прикрывать работорговлю близ Зайрамских гор!
Рыжик сник. Так, одного мы, кажется, убедили. Теперь Аэлиниэль.
Впрочем, светлая и сама не стала спорить. Она бросила короткий взгляд на карту и вздохнула:
— Мы зацепим только маленький кусочек Стальной пустыни, пройдем почти по самому краю… Зато действительно сэкономим несколько дней, выйдем близ Каифта… Там в середине джуна начинается знаменитая Каифтская ярмарка… Может, продуктов там купим… А я как–нибудь переживу пустыню, — грустно улыбнулась эльфийка, — перчатки надену, лицо платком прикрою… Найду только ткань поплотнее, которая сразу песком резаться не будет…
Ура! Хоть посмотрю, что это за пустыня такая.
Единственное, надо найти какой–нибудь листик бумаги, набросать для Элиа наш примерный маршрут, чтоб знала, где нас искать, как поправится.
Я тихонько постучался в дверь спальни:
— Аефа, вы не подскажете, где можно клочок бумаги взять, схему пути нарисовать?
Старушка сейчас как раз смешивала в плошке какую–то мазь неопрятно–зеленого цвета, а потому только отмахнулась:
— На столике у двери возьмите, там целая стопка лежит — стайка гарпий вчера над лесом пораскидала…
На столике действительно обнаружилась целая куча бумаг. Часть из них была исписана мелким убористым почерком, я вгляделся в текст и… чуть не сполз под стол со смеху… Текст гласил:
«Дамы и господа!!!
Вас приглашает лучший трактир в Светлых и Темных землях! Самые удобные комнаты, всегда чистая постель, великолепная еда, вина из Дубравы — всегда к вашим услугам!
Сервис на высшем уровне! Обслуживающий персонал проходил обучение у слуг из Кардмора!
Живая музыка! Исполнительское мастерство нашего музыканта произведет на вас неизгладимое впечатление! Вы никогда не забудете наш кордебалет!
Наше заведение широко известно также в ученых кругах! Знаменитый лингвист современности Микоши — наша постоянная посетительница!
Предъявителю объявления — скидка 10 %»
Особенно меня обрадовала фраза о винах из Дубравы (интересно, а Князь в курсе?!), слугах из Кардмора (как же они зомби перевозили?!) и постоянном посетителе Микоши (так ведь и спиться не долго!). Вопрос, откуда они узнали, что ведьмочка посещала этот трактир не ставится. В конце концов, каждый посетитель при заселении расписывается в книге.
Шамит заинтересовался моим хихиканьем:
— В чем дело?
Честное слово, ответить я не смог и просто–напросто всунул бумажку с объявлением в руки оборотню. Тот пробежал текст взглядом и только пожал плечами:
— Вмелен всегда отличался нетрадиционностью подходов…
Ой, стоп! Надо же Микоши этот листочек показать! Вот она обра–а–а–адуется…
Все, чего я добился от «знаменитого лингвиста современности», — это тяжелый вздох:
— С восклицательными знаками переборщили…
Спать меня уложили в одной комнате с Шамитом (сообщить, в качестве страшной–страшной мести, что оборотень храпит во сне, я не успел…). Самое смешное, что ни рыжик, ни эльфийка ни словом не обмолвились, что они — муж и жена. Может, им мой обряд не понравился?
В любом случае, я так вымотался с этим ремонтом крыши, что даже не нашел сил язвить. Я бы заснул даже вверх ногами! К счастью, идти на подобные жертвы не пришлось — мне досталась мягкая, уютная кроватка… Я уже приготовился к встрече с Викитом — богом сновидений, когда… Вопрос Шамита поверг меня в ступор:
— Ди, скажи, ты корону свою не терял?
Я так и онемел… С трудом разлепил слипающиеся глаза и выдохнул:
— Ч–чего?
— Корону, говорю, не терял? А то я в сумках у тех коней, что мы одолжили в городе, где меня чуть не казнили, корону какую–то нашел. Думаю, не твоя ли?
— Вообще–то я свою корону вообще снять не могу, — задумчиво ответил я и, заинтересовавшись, попросил: — Покажи!
Оборотень, порывшись в сумке, небрежно брошенной под кровать, вытащил диадему. Я так и замер с открытым ртом: работа неизвестного мастера была чудесна. Переплетались цветы, похожие на живые, острые щеточки колосков образовывали зубцы короны, а россыпь драгоценных камней сверкала подобно утренней росе…
— Нет, не мое… — только и смог выдохнуть я.
— Жаль, — вздохнул оборотень. — Ди, я пока ее к тебе в безразмерную сумку положу, чтоб места много не занимала.
Я кивнул.
Всю ночь эта странная корона не шла у меня из головы.
А утром я благополучно про нее забыл.
На рассвете, когда Шамит и Аэлиниэль стали собираться в путь, я заглянул к Элиа. Попрощаться.
Как ни странно, на этот раз девушка не стала спорить. Медленно покивала в ответ на мое сумбурное прощание и тихо выдохнула:
— Я все понимаю… м… м… милорд?! — темная вскинула на меня ошарашенные глаза. — Я… Я что, могу говорить… это слово?!
— Был не прав, прости, — вздохнул я.
На лице Элиа, впервые за прошедшие дни, появилась улыбка:
— Спасибо… Диран…
Правильно говорил отец! Добрым словом и мечом можно сделать больше, чем одним добрым словом!
Следующий шок я пережил минут через пять, когда, уже сидя в седле, наклонился, чтобы подхватить Таша с крыльца (хозяйка предлагала оставить демоненка у нее, но… А потом что? Как Элиа будет через все светлые земли ехать?! Темная, да еще и с демоненком на руках), Аефа тихо шепнула:
— Будь осторожен, мальчик… В этих землях не любят темных…
Я чуть малыша из рук не выронил. Она, что, все это время знала?! Да еще и Элиа лечила…
— Вы знали? — только и смог выдохнуть я. — Откуда?!
Старушка рассмеялась, звонко, молодо. От глаз в разные стороны разбежались лучики морщинок:
— Чтобы я в свои годы не отличила темного от светлого?
— Но, почему помогли? И Элиа…
Аефа вздохнула:
— Просто… Лет пятьдесят назад я была знакома с одним шаманом… — (Шаманом?! Да про последнего шамана было слышно веков десять назад! Особенно, если учесть, что им не нужен источник магии в виде Света или Тьмы… Они попросту общаются с какими–то Духами и те им помогают… Так по крайней мере, я слышал.) — И он сказал очень умную вещь… Свет и Тьма находятся внутри нас… И, поступая так или иначе, мы делаем шаг в ту или иную сторону… Удачи!
— Спасибо, — тихо шепнул я.
Серьезный урок, что ни говори…
И тогда становится понятно, что же почувствовал Шамит… Вызов духа — это вам не просто так…
По прибытии в Дубраву остатки Команды были размещены в роскошных апартаментах. Даже для Торма подобрали комнаты по размеру, дабы гном не особенно нервничал по поводу чересчур высоких потолков, столов и стульев. Членам Светлого Совета объявили о необходимости собраться, но государства разделяло огромное расстояние, так что… Сам Совет должен был состояться не раньше, чем через пять–семь дней. Так что пока Команда могла спокойно пройтись под прохладной сенью Дубравы, посмотреть достопримечательности…
Общее впечатление портили лишь мельтешащие под этой самой сенью эльфы. Судя по всему, жители Лесного Княжества что–то потеряли, пытались это что–то найти и при этом создать впечатление, что ничего никуда не пропадало.
Первый час Вангар терпел это судорожное мельтешение, второй — мрачно провожал взглядом спешащих подданных Миритиля, а к концу третьего — выловил пробегавшего мимо эльфа и напрямик спросил что, собственно, происходит (благо, гостям доверяли и отпустили гулять без сопровождения).
Лорд Ильтариин ли`Санкиэль, пойманный мощной рукой воина, трепыхался и уходил от ответа. Недолго. Минут пятнадцать–двадцать. Но вполне успешно.
Первым удачное решение нашел Торм.
Эльфа препроводили в ближайший кабак (кабаком это заведение украшенное цветущими растениями, мраморными статуями и колоннами обозвал Торм, сообщивший: «Раз тут наливают — это кабак!»), угостили хорошим вином… Ну ладно, не совсем хорошим. Таверну держал соотечественник Торма, а потому гном, пошептавшись с хозяином заведения, быстренько нашел «настоящего напитку»!
Через полчаса лорд Ильтариин дошел до нужной кондиции и совершенно заплетающимся языком поведал о том, что из Дубравы сбежал принц Эльсирин. Так мол и так, по достижению определенного возраста наследники Лесного Княжества обязаны отправляться в путешествие по светлым землям, дабы проникнуться осознанием того, что весь мир един, светел… И так далее и тому подобное. Выезд принца должен совершаться на рассвете в соответствии с заведенным ритуалом, под громовое пение труб, по дороге осыпанной лепестками роз, дабы нога наследника не была осквернена прикосновением… Сопровождать принца в его путешествии должны десять воинов…
В общем, Эльсирин не выдержал приготовлений и сбежал, сообщив, что, отпутешествовав положенный срок, он обязательно вернется в Дубраву…
— По–моему, — гулко расхохотался Торм, — раз уж нынешний Князь — родственник матери Дирана, шило в заднице в этой семейке передается именно по эльфийской линии!
— Не буду!! В конце концов, я темный! — ох, как же они меня достали! Чтобы я еще раз поехал куда со светлыми!
Все дело в том, что когда мы покинули гостеприимный домик Аефы, Аэлин основательно задумалась над ее словами. А так же над тем, что Властелины в принципе не могут быть осторожными. Слишком уж самоуверенны и привычны к всеобщему поклонению. Ну, или страху — кому что больше нравится. В общем, думать о маскировке и скрытном передвижении не могут в принципе.
Да, где–то это так.
Даже точно скажу — где. В Империи. Там достаточно просто показать перстень Хранителей, и перед тобой раскроются любые двери. Народ там не очень любопытный. Ему по большому счету все равно, какого ты колера. Главное, чтобы не задевал личных интересов. А все остальное… Кому оно нужно?
И вот теперь оказывается, что мне обязательно нужна маскировка! Ладно, можно еще смирится с ее необходимостью, но эти… эти… светлые вздумали замаскировать меня под эльфа!! И не кого–нибудь, а именно племянника Князя! Мол, тогда меня никто не тронет, убоявшись мести влиятельной родни. Нет, где–то они правы, родственные связи и все такое, но… я–то ТЕМНЫЙ !!!
Не–на–вижу Светлые земли!
И вот уже с час эльфийка с оборотнем с разных сторон пытались склонить меня к сотрудничеству. В смысле — что я добровольно должен напялить на себя морок и закрепить его так, чтобы он не исчез ни при каких обстоятельствах!
Да чтобы я сам, по собственной воле… Г–р–р–р! А Трим еще и хмыкает до того ехидно и насмешливо, что я самолично готов пересчитать ему рога!
— Диран, ну что ты как маленький? — раздраженно выпалила Аэлин.
«А он и есть маленький!» — ехидно хихикнул Дар.
Во–о–от! Теперь у меня есть еще один стимул поскорее исполнить вторую клятву Мира…
— Тебе легко говорить, — я тут же переключился на нее, — а сама по землям Империи без морока ходила!
— Так то же Империя! — всплеснула руками лучница. — Нашел с чем сравнивать!
Я задохнулся от удивления. Она что, признает, будто Империя лучше их светлых земель? На мое недоуменное молчание она, немного помявшись и отводя взгляд, нервно бросила:
— Ну вот что ты к словам цепляешься? И вообще, ты тоже, кстати, остроухий! Но никто тебя этим не попрекает!
Ха! Попробовал бы кто–то это сделать! Да половина населения темных земель может похвастаться оригинальной формой ушей. К тому же, делить знакомых по форме органа слуха… Б–р–р–р, маразм какой–то!
— В общем, так, — подвел итог нашей беседе оборотень. — Или ты надеваешь морок, или мы возвращаем тебя отцу!
— Что?! — даже привстал я. — Ха! Да как вы это сделаете?
— А нам Властелин дал кристалл вызова! — ехидно ухмыльнувшись, рыжик достал из–за пазухи прозрачную сосульку с ярко–алым огоньком внутри. Той эре, прямой портал… Вот влип, а?!
Нет, дожили, называется. Темный Властелин дает светлой команде прямой портал до Кардмора! Нормально, да?! А почему не сразу в тронный зал? Или в сокровищницу?
«И чего мы так упираемся?» — ехидно прозвучало в голове. Но как–то стало понятно, что дедушка действительно не понимает проблемы. Ну вот как ему объяснить, а?
Понимаешь, нас уже столько лет противопоставляют эльфам, что… Сравнение с ними воспринимается чуть ли не оскорблением! Мол, они все такие белые и пушистые, а мы соответственно — черные и чешуйчатые. И не можем сделать ничего хорошего. По определению. Да еще будто стремимся на них походить! Это уже достало.
Мы ни к чему не стремимся, живем так, как сами того хотим, не равняясь ни на кого. Разве что на своих предков…
Так что маскироваться под эльфа я не хочу! А под кого хочешь? Ни под кого… «А под кого хочешь?» Ни под кого… «А придется! Кстати, заодно и проверим твои способности в создании вещественных иллюзий и мороков!» Что?! «Перечим учителю?» Боги, ну за что мне это?!
В ответ я получил лишь ехидное хихиканье. Иногда даже представить себе не могу, что это действительно мой предок! А если вспомнить некоторые интересные сны, то… Умом все Властелины тронулись еще тогда…
«Я бы попросил!»
Проси! Но кто ж тебе даст?!
Порычав еще немного для порядка, я все же согласился замаскироваться. И отойдя в сторону, вплотную занялся своим обликом. Ну, и не только им.
Так, сперва надо определиться с результатом. Нам нужен осязаемый, видимый во всех спектрах морок. Начиная от облика и заканчивая магическим фоном.
Ну, с обликом легко. Я использовал уже раз сделанный облик. Тот, который накидывал во время свадьбы Шамита и Аэлиниэль. Вроде теперь все детали туалета соответствуют моему новому статусу. Теперь его надо закрепить… Хм… Чтоб даже в бессознательном состоянии… Точно! Приклеим к ауре, все равно ее тоже маскировать придется.
Вроде бы с обликом закончили. Все вещи сменили окраску на принятую у представителей старших эльфийских домов: серебристые цвета с изумрудной отделкой. Волосы тоже сменили колер. Теперь я был длинноволосым платиновым блондином. Эх, хорошо, что цвет глаз менять не надо! Хоть что–то у меня будет настоящее… Правда, на ощупь можно было все же определить истинное положение дел, но это пока. Да и вообще: буду я кому–нибудь давать себя щупать!
Теперь — магический фон. Хм… И как он у эльфов выглядит, хотел бы я знать? Тут копирование с Аэлиниэль не пойдет. Надо чтобы была та же ветвь. Или, хотя бы, около нее… «Расслабься, давай я. Не думаю, что нынешний Князь очень сильно отличается от…» Дедушка оборвал себя на полуслове, а мне пришлось срочно опуститься на землю, так как ноги внезапно взбунтовались. Вообще–то мне казалось, что кто–то пытается переставить у меня в теле все органы, начиная от самых мелких. Э–э–э–эй! Что ты творишь?!
«Не мешай, думаешь, так легко перебить твой фон?! Эх, в другой раз я бы порадовался, что у тебя столько сил…»
М–да… Сил. Скорее — дури, как говорит отец.
Эта тряска стала меня доставать. Мысли путались, накатывала какая–то странная апатия, сознание мутилось, картинка перед глазами расплывалась… Тело то окатывало холодом, то бросало в жар. Где–то на грани сознания проскользнуло испуганно–обеспокоенное «Диран, нет, нельзя! Стой!» Стой? Да я уже сижу с трудом! А сейчас так вообще на землю упаду…
Да что это я совсем как младенец?! Разозлившись, попытался приказать собственному телу, мысленно рявкнув со всей силы «ХВАТИТ!». Как ни странно, все прекратилось в тот же миг. Но на меня накатила волна оглушающей слабости, смывая остатки сознания в пустоту, а затылок взорвался болью. Опять?! Моя голова–а–а–а…
— Ди. Ди? Ну очнись… — судя по отчаянным ноткам в голосе, зовут меня уже давно. А, судя по непечатным словам на языке оборотней — это Шем развлекается. Только вот трясти меня не надо, я не погремушка–а–а–а–а–а!
— Отста–а–ань… — тихо простонал я. Голова раскалывается, словно в ней гномы газ болотный взрывали, а про тело я вообще молчу. Хотя орать хочется в полный голос. Только эта мархангова гордость не позволяет откровенно послать всех куда подальше.
— Ди? Ты жив?! Ну, скажи хоть что–нибудь!
Я и сказал. На чистейшем старо–темном, с классическим акцентом, растянув все гласные и правильно расставив придыхания.
Только сомневаюсь, что оборотень понял хоть половину. «Не переживай, я понял. Знаешь, а давай ты снова будешь вспоминать только мархангов, а?» Кажется, ты это уже говорил… Во имя Ночи, что со мной произошло? «Хм… как тебе сказать…» Да говори уж, как есть! Разводишь тут… таинственность… «Ты оказался оборотнем.» Кем?! Деда, ты хоть думай, прежде чем говорить! Властелины — не оборотни! «А вот ты — да.» Да? И какая же моя вторая ипостась? Чешуйчатый монстр? «Нет, светлый эльф из старшего дома ли'Аринкуэль!» КТО?!
Вскочив на ноги и не обращая внимания ни на боль, ни на пораженно сидящего рядом со мною многоликого (тот, похоже, все еще пытался перевести мои слова со старо–темного на общий), я уставился на свои руки. Тонкие, бледные… чужие. Осторожно пощупал лицо, тело… со всей силы дернул за волосы и взвыл — больно же!
Взмахом руки сотворил зеркало, и ошалело уставился в него.
Может, снова в обморок грохнуться?…
Из чуть мерцавшей поверхности на меня смотрел абсолютно ошалевший светлый эльф. Настолько светлый, что даже тошно становилось! И, кажется, я его уже где–то видел… «Это Мирноэль… Вернее, так он выглядел в юности…» — придушенно отозвался где–то в глубине Дариэн, а потом непонятно добавил: «Боги, за что мне это?!». А я–то здесь причем?! «Да причем здесь ты?!» Вот уж точно ничего не понимаю!
Рост и телосложение практически не изменились: выглядел я все таким же длинным и нескладным.
Глаза немного увеличились, внешний уголок приподнялся. Классический эльфийский разрез… Черты лица стали тоньше, волосы удлинились, и теперь я оказался обладателем роскошной гривы цвета белого золота, спускающейся гораздо ниже колен. На глаза падала длинная челка. Острые уши предательски выглядывали из–под волос. Одежда… в принципе, осталась та же. Темная, практичная и удобная. Морок разлетелся на осколки…
Шак'мерхат сеш ваа'ракк!! Я — ЭЛЬФ!!!
Погодите, а… Морок?!
Вздрогнув, я попытался развеять заклинание, с надеждой глядя в зеркало. Ага, щас! Аж три раза. Отражение меняться и не думало. Ну почему, почему так?!
«Хм… наверное, я смогу это объяснить…» — задумчиво пробормотал дедушка, немного приходя в себя. Так, стоп. Если я его слышу, значит… Погоди, ты что–то говорил про объяснение?!
«Понимаешь, мне кажется, я понял, что произошло. И кто в этом виноват.» КТО?! Прорычал я про себя, мысленно пообещав этому неизвестному много веселых мгновений. «Твоя бабушка. Мать Кристаниэль.» Архм… что? М–дя… Веселые мгновения откладываются.
«Вернее — ее увлекающаяся натура.» Не понимаю, при чем тут она? «А при том, что отец Кристы — вверч!» ЧТО?! Все, моя психика такого напряжения просто не выдержит. Мало того, что в эльфа превратили, так еще и насмехаются!
Вверчи вообще–то очень интересные зверушки. Хотя, зверушки это мягко — или наоборот, грубо сказано. Это все равно, что обозвать зверушкой многоликого. Уютное местечко в родовом склепе обеспечено. Наши маги уже какое тысячелетие спорят, относить их к оборотням, или все же нет? А причина заключается в следующем. В отличие от классических многоликих эти создания меняют не образ, так сказать, а личину. В смысле — превращаются не в зверя, а в другого человека. Или нечеловека. Главное, что людские пропорции остаются.
Сколько личин они могут сменить — никто не знает. Представители этой расы очень скрытны и не любят раскрывать свои секреты. Единственно, что смогли установить ученые (и наши и светлые), что частичного наследования признаков у этой расы не бывает. Родившийся у смешанной пары ребенок либо вверч, либо нет. Ну то есть здесь у них все как у истинных оборотней. Половины не дано.
А квартероны так вообще считались целиком и полностью лишенными этой милой черты личинников. А в этом уже вверч от многоликих отличаются…
И вот на тебе! Головой об стену. Что ни день — то новые открытия! У мамы же отсутствуют способности к смене облика. Правда?… Так какого… грхм… неизвестного зверя, они вдруг прорезались у меня?! «А кто знает, как кровь Властелинов сочетается с кровью вверчей?» Не знаю… никогда не интересовался… Да и вряд ли кто проводил такие эксперименты. Мы очень трепетно относимся к целостности своей шкуры.
Короче, все понятно. Я теперь самый что ни на есть настоящий эльф. Внешне, во всяком случае. И совершенно не представляю, как вернуться назад! Деда, а ты не знаешь? «Извини, никогда не страдал такой болезнью!» Ой, я не сомневался, что ты мне поможешь!
В стороне громко затрещали кусты. Вся расслабленность тут же куда–то делась, осталась только какая–то радостная злость и желание сорвать ее на ком угодно! Эх, если бы это были разбойники… В руке хищной тенью возникло темное полотно Ал'Дзаура. На которое удивленно и уставилась выскользнувшая с охапкой какой–то травы эльфийка, следом за которой плелся Таш. Ну почему мне так не везет?! Разочаровано вздохнув, пришлось отправлять меч обратно…
— Ди, уже все в порядке? — встревожено спросила она. — Ты рухнул на землю, и мы не могли привести тебя в сознание! Что произошло?
Я задумчиво посмотрел на небо. М–да, судя по солнцу, провалялся не меньше часа. Но это вообще–то мелочи. А вот как придется объяснять свое теперешнее положение…
— Это просто наложение иллюзии меня так вымотало… ОЧЕНЬ хорошей иллюзии. И, как вы просили — она вряд ли кем снимется… — тихо бурчу себе под нос: — Даже мной…
— Просто иллюзии, говоришь? — ехидно прищурилась эльфийка. — А что ж это от тебя магией не пахнет, а? Зато эмоций…
Ну, кто просил эту Стражницу длинноухую лезть, куда не просят?! Можно подумать, что мне и так мало… Да! Кстати, о мало! А как там Трим?…
Оглянувшись по сторонам, я наткнулся взглядом на стройного серебристого единорога. Бедное животное стояло, широко расставив ноги и отчаянно тряся головой. Это еще что за…
— Трим?… — недоверчиво позвал я.
Животинка вскинула голову, посмотрела на меня совершенно ошалевшими черными глазами и, ощерив далеко не единорожьи клыки, кинулось в атаку.
— Трим! Хав'ракк эс'вердан мирк'тараат! Убьешь ведь!
Тонко заржав, зверь наклонил голову и попытался достать меня рогом.
— Да я и сам не знал! Что ж ты на меня кидаешься?! Думаешь, мне легче?!
Единорог остановился, и критически изучил встрепанное и пыльное существо перед своим носом. А потом сочувствующе фыркнул. Мол, как я тебя понимаю… За спиной раздался надсадный кашель и возмущенные вопли Шамита на тему поднятой пыли и непригодности оной для дыхания. Нет, а я виноват, что они такую пыльную полянку нашли?!
— Диран, что же произошло? — тихо поинтересовалась Аэлин, глядя на меня с каким–то лихорадочным блеском в глазах. Недовольно скривившись, я все же ответил:
— Оказывается, отец моей матери был вверчем…
— Что?! — оборотень с эльфийкой одновременно сели на землю. Похоже, они ожидали от меня всего, но вот такого. — Это… это невозможно! Вверчей во втором поколении не бывает!
— Не был Николас вверчем! — добавила Страж. — Я его хорошо знала!
Выходит — плохо…
— Ага, я тоже так думал! — ехидно вызверился я. — И это просто иллюзия, да?
Аэлин встала, отряхнула пыль, подошла поближе и провела по моей щеке рукой. Затем, под враз ставшим о–о–очень пристальным взглядом оборотня взъерошила длинную челку.
— Да… Я чувствую собрата… Но почему именно этот… образ?
— Не знаю, — тихо вздохнул я, стараясь забыть о некоторых показанных мне Даром моментах. Это их личное, нечего делать его достоянием гласности…
— Ди, так ты что теперь — эльф? — недоверчиво уточнил Шем.
— Нет, твоя внебрачная дочь! — Боги, как меня это достало!
И почему я только дал уговорить себя на столь… сомнительный эксперимент?
Наверное, потому, что идея была стоящая. Крестьянам не объяснишь, что с Властелином связываться не стоит. Они видят, что ты — темный, и всей толпой… Остановить их сможет только кровь, а убивать мне не хотелось. Ради собственной жизни я бы это сделал, но если есть возможность избежать, так почему бы нет?!
Вот теперь сижу, тереблю волосы и думаю, а стоило ли оно того?…
— Иди есть, эльф, — весело окликнул меня Шамит, помешивая в котелке длинной ложкой.
Кстати, меня к готовке не подпускали. Как выразился оборотень — «Я не хочу гадать, откуда ты взял ингредиенты для еды и кого именно я сейчас ем!» Так что у котелка поочередно дежурили эльфийка и рыжик.
Ой, можно подумать, что мне больше всех надо!
Хотя, если честно, готовить я не умею. Зато переместить пару порций с кухни Кардмора всегда могу!
Может, он имел в виду именно это?…
Тяжело вздохнув, я резко поднялся с земли. И сразу же понял, какое это наказание — длинные волосы! Особенно распущенные…
Зацепившись за что–то новообретенной гривой, я взвыл от резкого рывка и то ли сел, то ли упал на землю. Ох, чуть скальпа не лишился! Щас я их… В руке появился хищно блеснувший меч, но в голове прозвучало предупреждающее: «Я бы не торопился!» Почему?! «Мы ничего не знаем о вверчах и их способах смены личины. Может, обрезав волосы, ты потом окажешься без пары пальцев! Тебе это надо?» Гррр!!! В этих Светлых землях меня словно злой рок преследует!
Нет, ну вот объясните мне: зачем этому Мирноэлю такая шевелюра нужна была? Тихий вздох — «Обычай…» Больше я от дедушки ничего не добился…
— Ди, тебе помочь?…
Я был настолько занят собственными мыслями, что совершенно не заметил, как ко мне приблизилась эльфийка (дожил, называется!). В руке она держала гребешок и длинную черную ленту. М–да… для меня это теперь единственный выход…
— Да не дергайся ты! Я же просто разбираю пряди…
— Да? А такое впечатление, что ты их с корнем выдира… Ай!.. ешь!
Мы уже с полчаса обменивались с Аэлин подобными репликами, нарушаемыми только жалобными всхлипами загибающегося от хохота Шема. Месть я ему придумал сразу же, поглядев на спутанную рыжую шевелюру. Ничего, я посмотрю, как ты запоешь завтра, получив в собственное распоряжение подобное «богатство»!
Ой, а про Таша, насмешливо фыркающего от одного взгляда на меня, я так вообще молчу…
С первого раза расчесать волосы не получилось. От наших танцев с Тримом, моих метаний и прочего они перепутались настолько… И если верх еще как–то расчесывался, то на середине зубцы вязли намертво. Грозя выдрать все и сразу… Я с тоской косился на лежащий у костра меч эльфийки думая, что ну их, эти пальцы… Терпеть подобное мучение дальше я не собираюсь!
На особо болезненном и сильном рывке не выдержал. Мотнул головой, вырывая волосы у эльфийки, рявкнув со всей силы:
— Хеш тарграм тех ис'керрас!!!
По так остомаргулившей гриве прошла волна серебристого света, и мне на плечо упала идеально чистая и ровная светло–золотистая волна. Нет слов, одни междометия…
— И стоило столько мучаться? — задумчиво оглядев результат моих воплей, философски вопросил Шамит. Ох… теперь бы еще понять, что я сотворил…
Аэлин, не тратя времени на пререкания, тут же вцепилась мне в волосы… и буквально через десять минут моя шевелюра была туго утянута в косу какого–то странного плетения.
— Это говорит о том, что ты из княжеского дома, — пояснила она в ответ на мой недоумевающий взгляд. Ну что ж, живем. Хоть так…
Разбойники сидели в засаде уже неделю. Караваны на этой дороге стали редки, видимо, кто–то все же прознал об их охоте. Ватажники стали роптать. Им хотелось добычи, славы, вина и баб. А тут приходится торчать в лесу!
Потихоньку стали ходить слухи о готовящейся смене вожака. Такого Безносый допускать не собирался. Если все же каравана не будет… можно вполне развлечься с пожелавшими занять его место!
И вообще, этот темный слишком много воли взял. Под его началом ходит уже дюжина человек, да остальные тоже подумывают о переходе. Как бы банда Безносого не стала бандой Шак'саэр [17]. И ведь не окоротишь нелюдя. Ватажник видел, КАК он владеет мечом. Да тут половина народа поляжет, прежде чем этот гад отправится к праотцам. Или к демонам, к кому там уходят эти темные ублюдки…
Только вот ложиться никому неохота. Так что даже отдай Безносый такой приказ — ему же первому и перережут глотку. Эх, и о чем он думал, принимая такую проблему в шайку?
Неожиданно, обрывая невеселые мысли, со стороны поворота раздался условный свист. Шел не караван, а несколько путников, меньше десятка. Без охраны… Ватага замерла и над лесом повисла выжидательная тишина. В ней четко раздались шаги лошадей. Трое — мысленно подсчитал Безносый. Через пару мгновений из–за поворота показался и источник шума. Действительно — трое всадников.
Чуть впереди, вырываясь на пару шагов, ехала тонкая эльфийка. Баба — промелькнула в голове главаря радостная мысль. Уже предвкушая потеху, он посмотрел на ее сопровождающих. У дальнего края ехал огненно–рыжий парень. Судя по широкому кушаку и отсутствию меча на поясе — явно не воин. А по тому, что его личный колдун не подает знака — и не маг.
А вот второй спутник вызывал куда больший интерес. Это был тоже эльф, едущий на самом настоящем единороге. Видать, большая шишка. На его лице застыло наглое и недовольное выражение чем–то до глубины души обиженного ребенка. Губы кривились в недовольной и злой ухмылке. Видимо, он еще совсем сопляк! Единственное, что настораживало — это колчан у седла. Стрелы просто так с собой не возят. Значит, у мальчишки где–то есть и лук. А вот это уже проблема…
Да нет, сложности вряд ли возникнут: этот самый эльф сейчас удерживает какого–то малолетнего мальчишку, непоседливого, беспокойного… Так что особых неожиданностей не возникнет. Эльф занят мальцом.
Так что… Безносый ухмыльнулся. Пусть тот, кто нам мешает — нам поможет! Темный считает себя непревзойденным бойцом — вот пусть он и тормозит путников. Вернее не так — пусть он ловит их стрелы! Если те его убьют — хорошо, одной занозой меньше. А если он прибьет путников… ватажник тоже плакать не будет.
Придя к такому решению, Безносый решительно направился на дорогу, перекрыв путь всадникам. За его спиной, сопя и бряцая металлом, расположился десяток доверенных разбойников. А дальше по дороге, перекрывая отход странникам, выскочило еще два десятка грабителей. Остальные остались в кустах, держа жертв на прицеле.
— Куда торопитесь, путнички? — издевательски пропел атаман.
Эльфийка и рыжий парень побледнели. Ага, птенчики знают, за что в местных землях лишают носа… А, судя по судорожному сглатыванию парня — тот еще в нательной росписи разбирается. Третий всадник равнодушно скользнул по преграде глазами, словно смотрел не на человека, а на пыль под копытами своего единорога. Гы, бла–а–ародный… Развлечение обещало быть веселым…
— А тебе какое дело? — звонко и мелодично разнеслось по лесу. Парень–эльф решил не обмениваться вежливыми поклонами. — Ты что, дорожный патруль?
— Ой, кто это у нас тут расчирикался? — издевательски оттопырил ухо Безносый. — Да это ж девица–красавица! Ишь, косу отрастила! Вот мы тебя за нее…
Разбойники поддержали непечатные рассуждения своего атамана дружным смехом.
— А вот за это ты отве–е–тиш–ш–ш–ь… — раздавшееся злое шипение мало походило на мелодичный голос остроухих.
Безносый даже невольно вздрогнул и украдкой оглянулся по сторонам. Но никого чужого видно не было. Подняв взгляд, атаман наткнулся на сузившие и пылавшие яростью глаза эльфа. Его спутники с испугом косились на разбойников. Девушка даже осторожно положила руку на локоть длинноволосому, нежно пропев:
— Ди, успокойся. Они же тебя нарочно дразнят…
— Кака–а–а–я трогательная забота! — не упустил момента поиздеваться разбойник. — Ты обо всех так заботишься или ему особые знаки оказываешь? А, может, и двоим?…
Ему можно было не оглядываться. Он и так знал, что лица стоявших за его спиной расплылись в сальных улыбках. Одарив откровенно–раздевающим взглядом гневно замершую эльфийку, ватажник переключился на рыжего, так же сверкавшего глазами.
— Ди, дай я его сам убью! — рыкнул тот, сжимая рукоять кинжала.
— Обойдешься, Шем, он мой, — эльф, не повышая голоса, не спускал с атамана пристального, спокойного и, одновременно какого–то оценивающего взгляда. — Подержи Таша.
Он медленно передал мальчишку рыжему.
Так… А вот это уже хуже…
— Так, детки, мне надоела ваша возня, — Безносый устало махнул рукой. — Если вы оставляете своих лошадей, девку, шмотки и деньги — уходите живыми.
— Давайте наоборот, — не менее издевательски предложил остроухий. — Если вы отдаете нам свои шмотки, оружие и провизию — уходите живыми, а?
— А вот за это, мальчик, ты будешь умирать до–о–олго, — ласково посмотрев на блондина, протянул ватажник.
Только его волчье чутье на неприятности стало подавать сигналы опасности. Да не простой — а смертельной. Хотя, с чего бы?
Когда–то давно, предсказательница, настоящая, не какая–то базарная гадалка, рассказала его судьбу. И преступление, и каторгу, и побег, и все остальное. Последними же словами старой гадалки было: «А смерть твою принесут двое: тот, кто жив, но обликом мертв, да тот, кто мертв, но жив!».
Безносый долго думал над этим пророчеством, а потом плюнул. Подобной небывальщины даже представить себе нельзя. Уж тем более никто из этой троицы под такое описание не подходил — истлевших мертвецов да зомби (а кем еще может являться живой мертвец из предсказания?) в этой компании вроде не замечалось. Так что бояться было нечего, но все же… Видимо, придется отказаться от удовольствия поиздеваться над этими детишками и сразу приступить к веселью.
— Взять их! — коротко махнул он своим разбойникам, отступая за спины ощерившейся железом шайки.
А то, что произошло потом, сковало атамана не хуже парализующего заклинания. Парень–эльф, радостно ощерился, демонстрируя всем желающим устрашающий набор клыков. Какой там длинноухий! У них ничего подобного нет!!! Пока ватажник пытался справиться с удивлением, эльф–неэльф атаковал. Полыхнули зеленым огнем раскосые глаза, над дорогой повисло нечеловеческое рычание…
Единорог скакнул вперед, вцепляясь длинными зубами в одного разбойника и рогом пронзая другого. Всадник соскользнул со спины зверя, отводя для удара руку, в которой из ниоткуда появилась черная полоса меча, сверкнувшая изумрудными рунами. Это было последним, что смог разглядеть ватажник. После наступила непроглядная тьма…
Шак'саэр рассеяно следил за намеченной в жертву троицей. Была бы его воля — дал бы им пройти. Просто потому, что эльфы хоть и светлые, но не идиоты. И путешествовать по опасным местам всего лишь втроем не станут. Значит, или они что–то имеют в рукаве, или… в любом случае, связываться не стоило. Добыча не оправдывала затраченных усилий. Грабить же только ради желания убить… Он темный, а не эта каторжная падаль!
Потому, когда атаман отдал приказ, воин задержался. Потому и остался в живых. Как и его люди. Те, кто находились на дороге — погибли практически мгновенно. Стоявшие впереди — от мечей и ярости животного, а вот прикрывавшим отход — досталось пульсирующее облако темной магии, после которого ветерок ворошил над дорогой только пепел…
А разглядев парные клинки в руках этого странного не–эльфа, Шак'саэр ощутил самый настоящий ужас. Потому команда была отличная от первоначальной:
— Ложись!! — той эре, откуда тут взялся темный, да еще и ТАКОЙ силы?!
Над лесом разнесся тихий рык–вой. Сердце воина пропустило удар и далее уже заработало в бешеном темпе. Какой, к мархангам эльф?! Если это — светлый, тогда он — прислужник Доргия! Боевой вопль Старшей знати. Другой так, до самых печенок и вибрирования костей, не пробирает. Только бы пронесло, только бы этого парня не понесло искать всех обидчиков…
Над дорогой повисла тишина, через мгновение разорванная гневным:
— Ди! Ты что натворил? — если вспоминать всех путников, то это должна быть эльфийка.
— Я защищал свою жизнь и честь! — звонко, мелодично, но все еще с низким вибрированием. Парень зол и еще не успокоился.
— Да? Это теперь называется «защищал»? Что же будет, когда ты нападешь! — похоже, у девушки шок.
— Лин, этот… разбойник того не стоил, не надо, — а вот это уже третий, рыжий который.
— Кроме того, ТАКИХ высказываний в свой адрес я не потерплю! — мелодично звякнуло. Рычание уже потухло, оставив еле слышные отголоски. Темный успокаивался.
— Ди… — еще одна попытка переубедить. Не стоит, девочка, ты не знаешь, что тебя ждало…
— Лин, я тебе потом все объясню, хорошо? — опять третий. Судя по тембру — к эльфийке он неровно дышит.
— А мне? — в звонком голосе прорезалось любопытство. Можно перевести дух, все забыто. Или прощено. Во всяком случае — смерть откладывается.
— А ты еще маленький! — Шак`саэр даже клинок не побоялся поставить об заклад — рыжий еще и язык показал!
— А сам?!
— Парни, нам пора! Надо будет страже рассказать… — рассудительно и требовательно. Да, эльфийка времени не тратит.
По дороге гулко застучали копыта уезжающих лошадей, а в тишине легким ветерком прошелестело:
— Я надеюсь, ты все понял…
Лес затих. Для верности подождав еще немного, остатки банды выбрались из зарослей. Их глазам предстало довольно страшное зрелище. Все, кто стоял рядом с атаманом, были убиты. Или мечом, или носили следы клыков и когтей. От стоявшего дальше по дороге отряда не осталось даже воспоминаний. Да и все охотники до легкой наживы, неосторожно выглянувшие из кустов, приказали долго жить…
— Во имя Доргия… ЧТО это было?! — тихо прошептал кто–то рядом, делая судорожные глотательные движения.
— Не что, а кто, — отстранено произнес Шак'саэр. Последние слова явно предназначались ему. И содержали в себе четкое требование убираться куда подальше, пока еще есть возможность.
— И… кто же? — разбойники смотрели с откровенным испугом. В их мозгах срочно перетряхивались все представления об эльфах и прочих расах.
— Представитель Старшей темной знати в гневе… — воин запрокинул голову, втягивая острый, режущий запах недавно бушевавшей магии. — В не слишком сильном гневе, скорее — в раздражении.
— Если это — не сильно, то… — глаза спрашивавшего приняли форму правильного круга, и в них гигантской волной поднялся панический ужас.
— Вот поэтому нам нужно как можно быстрее покинуть сии негостеприимные места… — отчего–то Шак'саэра потянуло на высокопарный слог, словно он обращался к этому вышеупомянутому представителю.
Вопроса, почему темный выглядит как очень молодой эльф, никто не задал. Для разбойников все было понятно — морок. Воину же… это было не интересно. Он давно понял, что есть знания, которые существенно укорачивают жизнь. А Шак'саэр собирался жить долго и счастливо, не смотря ни на что. Поэтому ломать голову над очередной загадкой…
Ватажники молча собрали все оружие, которое смогли, ценности, провизию, и отправились в Карагнат. Там всегда был спрос на наемников, за отряд которых они собрались себя выдавать. Пользоваться оружием более–менее умели все, так что у них был реальный шанс получить выгодный контракт и вообще забыть об этом столкновении…
После встречи на дороге настроение стремительно скакнуло вверх, раскрасив окружающий пейзаж во все цвета радуги. Я не чувствовал себя виноватым ни в чем. Все–таки о Светлых землях хоть немного, но читал. В частности то, что означало отсутствие носа у нашего… «таможенника». И Шема так просто не напугать. А если уж он так сбледнул с лица, то дело действительно было туго.
Если честно, я думал, что в бою как раз и поменяю ипостась. Надежда на это робким ростком пробивалась в душе. Но даже отсутствие подтверждения не смогло испортить мне настроения. Копившееся со времени пересечения Хребта раздражение наконец выплеснулось, оставив после себя умиротворение и счастливую улыбку от уха и до уха. И пусть эльфийка дуется, пусть дорога навевает только скуку… Начхать! Жизнь прекрасна!
Окружающий лес постепенно редел, становился чахлым и заморенным. Потом плавно перетек в равнину… Взобравшись на холм, словно крепостной вал пересекавший ландшафт мы со смешанными чувствами уставились на волнистое пространство серо–черно–желтого цвета. Стальная пустыня, надо же… Дорога, или вернее — тропа, по которой мы следовали вильнула в бок, огибая опасный участок. Эх, сейчас бы припустить галопом! Да так, чтобы ветер в ушах выл несмолкая!
Я покосился на спутников. Они спешились и стали готовиться к преодолению препятствия с таким тщанием, что это все могло затянуться на день, если не больше. Даже Таша уже обмотали тканью. Дите, совершенно спокойно перенесшее недавнюю встречу с разбойниками (даже не заинтересовалось!) недовольно мотало головой и скалило небольшие острые клыки, отливающие серебром.
Ох, я же тут с ума сойду! Хотя… солнце уже клонилось к закату. Насколько я помню, все пустыни рекомендуется проходить именно что ночью, чтобы дневное светило не докучало.
Трим танцевал на месте, грозно всхрапывая и мотая головой. Ему тоже хотелось сорваться в галоп, чувствуя, как все мускулы работают в полную силу. Но если не взять дело в свои руки… Так, кажется я брал из дома книжку с заклинаниями… такую, без обложки… кажется, там было что–то про песок…
Ага! Заклинание называлось «Воздушный Доспех» и представляло собой защиту от мелких предметов. От меча он не защитит, а вот смягчить удар арбалетного болта или стрелы — вполне по силам. Думаю, если его немножко усилить, то и песок ему тоже будет по плечу. Но тогда придется неотлучно находиться рядом… Хм… Выхо–о–од… Есть! Не зря же я запасался артефактами! Короткое движение рукой — и в ладони зажаты два «накопителя». Заряженные. Под завязку. На день хватит, а там подпитаю! Еще раз полюбовавшись на пеленающих себя, как младенцев, спутников я сообщил:
— Эй, ребята, у меня есть предложение получше!
— Не идти туда совсем? — прищурился в ответ рыжий. Ха! Щас! Не дождетесь!
— Тогда что ты предлагаешь? — рассудительно вступила в разговор Аэлин.
— Воспользоваться заклинанием. И амулетами, — я продемонстрировал свой «улов».
— Хм… — дружно протянули мои спутники, но все же взяли амулеты и надели на шею. — И что теперь?
— Теперь ни вам, ни лошадям песок страшен не будет! Поехали, а? — последнее предложение получилось на редкость просительным.
— Ты куда–то торопишься? — ехидно поинтересовался оборотень.
— Нет, просто до ужаса хочу поноситься галопом по дюнам, — очень серьезно ответил я. Шем поперхнулся своей иронией и вопросительно посмотрел на эльфийку. Страж прислушалась, да я и не стал скрывать своего состояния.
— Езжай. Потом найдешь. Ведь умеешь? — просто улыбнулась она.
— Конечно! — «следилка» легла на оборотня как там и родилась.
Уже почти задремавший Таш, заранее обмотанный кучей тряпок (хотя, по моему демоненку это особо и не нужно) вздрогнул, замотал головой, протягивая ко мне ручки:
— И я! И я!!! Я тоже хочу!
Ну вот что с ним делать, а?!
Поймав кивок Аэлиниэль, я подхватил мальчишку на руки, Трим встал на дыбы, пронзительно заржал–зарычал и с места в карьер понесся в пустыню. Эх, полетаем!!!
Гэлерм эл д`Ар медленно, почти любовно выводил тонкую вязь рун на белоснежном листе бумаги. Еще одна строчка, короткий завиток, пара резких черточек, изменяющих значение слова на противоположное… и письмо почти готово… Почти — потому, что осталось вписать самое важное…
— Как зовут жену этого… Гойра? — Император запнулся. От этого эльфа, «зятька» недорезанного, можно ожидать чего угодно. Даже незнания таких простых вещей.
Очевидных, но от этого не менее важных.
Влариэль, мучающийся последние несколько часов жуткой головной болью, страдальчески закусил губу, припоминая:
— Наира… Наэта… Наина… м–маргул, как же там?!.. О, вспомнил! Наэва!
Император, бросив взгляд через плечо, смерил эльфа долгим скептическим взглядом (с каждым новым днем он все сильнее сомневался, что стоило предлагать этому остроухому брак с Рениной) и, старательно копируя размашистый почерк Темного Властелина с какого–то старого полуистлевшего письма, вписал в текст имя жены Гойра.
— А теперь, мой милый зять, — на последних словах лицо Гэлерма исказила неприятная ухмылка, — отравляйся в Кардмор и оставь письмо там, где его обязательно сможет найти вернувшийся из похода к Затерянному Храму начальник личной гвардии Темного Властелина…
За спиной Императора Благоземья раздался глухой стук — эльфу, узнавшему, куда ему предстоит отправиться, стало дурно…
Следующие пятнадцать минут Гэлерм эл д`Ар, тихо ругаясь, потратил на приведение в чувства будущего зятя.
Песок, подхватываемый мощными ударами ветра, вился вокруг ног Трима, ядовитыми змейками шелестел в воздухе, раз за разом пытаясь пробить невидимый щит. Несколько минут назад, я, решив поверить, нужно ли это заклинание вообще, осторожно вытащил из седельной сумки небольшой кусочек ткани. Кажется, это был подсунутый мамой носовой платок. Провел по нему кончиками пальцев, снимая действие защитного заклятья, и в тот же миг материя буквально расползлась в моей ладони, не выдержав ударов мелких, почти незаметных глазу снарядов. Не… Хорошо все–таки, что я такой предусмотрительный! «А еще жутко скромный!» — не удержался от комментариев Дариэн.
Я попросту не стал обращать внимания на его слова: по телу разливалась приятная усталость, свежий, ночной ветерок охлаждал разгоряченную дикой скачкой кожу… Мечтательно прикрыв глаза, я вспомнил последние пару часов, когда Трим бешеным мархангом мчался по пустыне наперегонки с ветром…
Эта гонка неизвестно куда и неизвестно зачем очень понравились Ташу. Он вопил и размахивал ручками, требуя ехать еще быстрее.
А мне… мне было хорошо. Ветер разочарованно выл в ушах, не в силах догнать бешено несущегося по пескам грона, и, выжимая злые слезы из глаз, развевал золотые волосы, упрямо выбивающиеся из заплетенной Аэлин косы. Барханы мелькали по бокам странными волнами, а песок взмывал вверх веерами антрацитово–сверкающих в свете луны брызг…
Мне нравилась ночная пустыня. Круглая и нереально большая луна заливала все пространство серебристым светом, отчего серо–стальной окрас песка становился серебристо–белым. Чистое, угольно–черное, бархатное небо с крупными бусинами звезд. Знакомые, чуть искривленные созвездия, ветер, упрямо щекочущий кожу… Хорошо.
Только вот интересно, отчего это я таким буйным стал? Сперва подраться, как мальчишка, лез, а теперь эта скачка? Что–то меня эти перепады настроения о–о–о–очень волнуют. «Не беспокойся, все в порядке» — тихий шелест на краю сознания. Деда? А почему ты так считаешь? «Успокойся, это нормальная реакция оборотня. Кстати, еще раз назовешь «дедой“, и я не знаю, что с тобой сделаю!»
Пропустив мимо ушей это предупреждение, я задумался. Странно. У Кея, насколько я помню, ничего подобного не было. Да и Шем вроде после Вьюжного перевала на людей не кидался… Разве что на меня, но это не показатель. Его «чувства» ко мне были ярко выражены еще в Кардморе.
Что, и так теперь всегда будет? «Нет, это только при первой смене облика. Просто… твое сознание сильно взбудоражено непривычными ощущениями, вот тебе и понадобилось… сбросить напряжение. А что касается Кея… я думаю, он обернулся еще в детстве, так что родители вовремя помогли ему справиться с этой проблемой. А ты оборачивался уже будучи взрослым И, скажем так… несколько неожиданно.» М–да… понятно. А то я уже испугался — столько времени учиться контролировать себя и вдруг сорваться, как не знаю кто!
Послышался душераздирающий зевок. Таш, сидевший передо мной, усиленно тер глаза, чтобы не заснуть.
Трим устало и довольно рысил вперед, не особо задумываясь о выборе направления. Кстати, он совсем не проваливался в песок, словно шел, разложив свою когтистую конечность. Но следы оставались как от копыт. Странно… кстати, о направлении. Пора бы уже вернуться, а то Лин небось беспокоится. Наверное.
Сосредоточившись, я определил, откуда доносится сигнал «следилки» и развернул грона на… кажется, запад. Сейчас лень по звездам ориентироваться, да вспоминать, где находится Хвост Дракона, на юге или на севере… Единственное, в чем я был твердо уверен, что он находится позади дракона…
Уф, хорошо покатались…
Равномерная качка баюкала, как колыбельная. Потому, наверное, я не сразу заметил, что пейзаж как–то изменился. Взобравшись на очередной бархан, грон притормозил и вопросительно фыркнул. Вскинув голову, я с удивлением обозрел открывшуюся картину. Передо мною, в кругу заунывно напевающих людей (мелодия, конечно… В Кардморе за такое уже б давно к границам светлых земель депортировали!) некая зверушка, напоминавшая гигантского, покрытого чешуей червяка, пыталась съесть нескольких, совершенно не согласных с таким положением дел, а потому активно отмахивающихся от монстра каким–то оружием людей.
Полюбовавшись на эту картинку, я равнодушно отвернулся, решив обойти сие странное представление стороной. Оно мне надо, вмешиваться? Может, это ритуал какой, и обороняющиеся просто спят и видят, как бы их съели. А непрошеному спасителю накостыляют по шее, чтоб не лез.
И вообще — папа всегда говорил, что в чужой ритуал со своим мечом не лезут. Разве что в ритуал Служителей Хаоса… Туда можно даже с магией… Ой, что–то я не о том! Ладно, мы тут проездом…
Но все мои мирные намерения пошли прахом, вдрызг рассыпавшись от истошного вопля одного из «певцов»:
— Женщина! Геркта! [18]
Где?! Вокруг ни одной живой души, кроме меня да этих, ритуал проводящих. Или… Опять?! Ну, вот что за невезение?! Стоит только отрастить длинные волосы, как каждый норовит оскорбить! Или они вообще ничего не видят?
— Лови ее! Хватай! Держи!
От компании исполнителей нетрадиционных мелодий отделилось с десяток заросших до глаз бородой личностей и все они как–то подозрительно рванулись прямо ко мне!
— Спасайся! — раздался громкий вопль из толпы оборонявшихся.
Вот и все. Выбор сделан. Частично мной, частично — за меня. Только вот махать мечом мне лень. Да и вообще, я что, нанимался, бегать за каждым встречным–поперечным? «Нет, вы только посмотрите на него! — хмыкнул Дар. — Мечом он не нанимался махать! Еще неизвестно, кто им машет! Одно слово… Дите!» Ой, и кто бы говорил!
Но сегодня был явно не мой день. Увидев, что «жертва» не пытается сбежать, один из «певцов» сочно прокомментировал все, что они сотворят с отловленной «женщиной». После чего я понял, что не вмешаться просто не могу. А то вон, все эти его высказывания Таш слышал! Сейчас как нахватается неприличных выражений, а мне его еще родителям сдавать. И ведь обвинят не кого–то там, а именно меня. Мол, не уследил, не уберег… Правда, где бы их еще найти, этих отцов–матерей…
Трим задумчиво покосился на карабкающихся по песку людей и упрямо тряхнул головой. Бегать он был решительно не намерен. Да и я — тоже… Потому и вытащил на свет… тьфу ты, тьму… В общем, вытащил лук. Примерно оттуда же, откуда до этого меч доставал… За подробностями обращайтесь к дедушке!
Конечно, классический наборной лук брать с собой из кардморского арсенала не стал. Идиот я, что ли? За ним какой уход нужен! Это у Таймы, кажется, лук был? Вот пусть она с ним и мучается. Поэтому прихватил с собой небольшой такой артефакт.
Кто и когда его создал… не знаю. Когда–то давно, веков восемь, не меньше, гномы, при прокладке очередного коридора, наткнулись на странный предмет, больше напоминавший металлическую, средних размеров трубку с украшением в виде ощерившегося дракона. Еще лет через триста в Союз Подгорных Городов заглянул какой–то темный, который и подтвердил наличие в найденном предмете магической силы. Находку, до этого момента, служившую чуть ли не подпоркой для потолка какой–то полузаваленой шахты, почистили, отполировали и отнесли в сокровищницу… и всего через какие–то лет пятьсот, очищенную и украшенную драгоценными камнями, подарили отцу на каком–то очередном праздновании.
И любят же гномы дарить все им не нужное…
Правда, в этот раз они просчитались. До подарка добрался Его неуёмное высочество, младший принц Диран…
Если честно, то даже сейчас не понимаю, как это работает. Просто если на пластину нажать определенным образом, из торцов цилиндра появляются угольно–черные плечи лука, усиленные металлическими накладками… Затем возникает витая тетива.
Как, почему, откуда — понятия не имею. Но когда я это все обнаружил… Гойр неделю прятался по углам от настырного принца, которому возжелалось освоить сие оружие. А слуги — словно магическим образом исчезали со двора, когда я выходил потренироваться.
Оружие было мною все–таки освоено. До эльфийского лучника, конечно, еще да–а–а–алеко, но человеческого переплюну. Особенно — в дальнобойности. Тем более что стрелы здесь требуются особые. Длинные, утяжеленные, с граненым наконечником.
С тихим щелчком лук принял боевой вид, и на тетиву легла первая сталеклювая птица… Никогда не понимал эльфов, с их стремлением к излишествам, а тут… Привстав на стременах я оттянул тетиву до уха и тут же плавно разжал пальцы. Ш–ш–ш–дон–н–н–н — отозвалась тугая струна, хлестнув по перчатке. Первый из бегущих споткнулся, словно налетел на кочку, и покатился вниз, по склону. Дон–дон–дон–дон–н–н–н–н!!! — звук спускаемой тетивы слился в монотонное гудение, а нападавшие стали падать уже группами. Трим осел на задние ноги и наклонил голову, чтобы мне было удобней.
Продолжавшим свой монотонный речитатив остальным участникам представления мое поведение оч–чень не понравилось. Бубнеж сменил тональность и ритмичность. Червяк, оставил в покое свой поздний ужин, изрядно измотанный, кстати, и решительно пополз ко мне. Клац — стрела отскочила от плотной кожи твари и упала в песок. Эй, мы так не договаривались!
Новая стрела легла на тетиву. Та–ак, говорят, у подобных зверюшек самое уязвимое место — это глаза… Знать бы еще где они тут…
Трим взвился на ноги и так резко рванулся в сторону, что я чудом не вылетел из седла. Неожиданный прыжок грона спас мне жизнь: там, где мы только что находились извивался бронированный хвост странного червя…
Слава Доргию, я смог не только удержаться, но и не уронить Таша…
Вот значит как?! Пошел серьезный разговор…
Еще совсем недавно сковывающая тело усталость разлетелась стеклянными осколками под напором знакомой жажды битвы. Так, куда бы пристроить демоненка?! Взгляд упал на «недоеденный ужин» этого неправильного монстра… Решение пришло мгновенно.
Мой скакун взвился на дыбы и понесся вниз. Раскаленный за день песок брызнул фонтанами в разные стороны. Прыжок, еще один — и хрипящий от предвкушения драки боевой грон заплясал возле жертв неоконченного ритуала.
— Присмотрите за ребенком! — гаркнул я, разворачиваясь к этому червяку–переростку. В руках сгустками тьмы появились парные клинки. Ну что, красавчик, потолкуем?…
Резкий бросок в сторону — Трим уходит из–под удара то ли головы, то ли хвоста. Нет, мы так не договаривались! Упор в седло и высокий, на пределе сил прыжок. Упругое касание чешуи твари. Отведенный назад и в сторону клинок с чавканьем и скрежетом вонзается в тело зверя, разрывая чешую. Прыжок! Внизу, под ногами, бьется раненый монстр. Как же не хватает крыльев! Приземление, толчок. Короткий полет, окончившийся у головы–хвоста и еще один удар, на этот раз напитанный магией. Пронзительный то ли визг, то ли вой. Что, не нравится, да?
Грон танцует где–то внизу, отвлекая чудовище и пытаясь достать его когтями. Не знаю, удается ему или нет, но я успеваю нанести еще три удара, прежде чем монстр теряет всяческое чувство самосохранения. Прыжок — и двойная «Стрела тьмы» прямо в разинутую пасть…
Черная жижа, заменявшая червяку кровь, смешивалась с серебристо–черным песком… Вопль–визг… Огромное тело бьется в агонии, мощный хвост буквально сметает нескольких заклинателей… Хм, судя по беглому взгляду, многим из них даже лекарь не поможет. Разве что — некромант.
Оп! Не расслабляться! Как же тебя добить–то, зверушка, а? Мечом тебе башку не отсечешь, длины клинка не хватит… «А ты пробовал?!» — возмущается на краю сознания Дар. Эксперименты будем ставить потом! А если заклинанием? Каким только? А если… Я разжал руки, и клинки растворились в воздухе, не долетев до земли. «Ну–ну… Экспериментатор!»
Сила, клубившаяся вокруг, начала формироваться в заклинание… Вот только доплести его я не успел: кто–то из недоеденных жертв решил, что странный чужеземец не справляется и… рванулся мне на помощь. Причем не один…
— Куда?! — истошно взвыл я, — Назад! Я сказал — НАЗАД!!!
Не знаю, как у меня это получилось, но командный рявк разом перекрыл весь творившийся вокруг бедлам. Бегущие к монстру воины споткнулись, и полетели на землю. Червяк развернул окровавленную голову, изуродованную «Стрелой», к новым мишеням. Боги, гадство–то какое!!!
Едва не взвыв от обжигающей боли, я выпустил не до конца сплетенное заклинание «Огненной плети», удерживая оба конца. Ярко–желтая петля захлестнула шею чудовища, чешуйчатое тело выгнулось дугой и забилось на песке…
Стиснув зубы так, что казалось еще немного — и они потрескаются, я стал прокачивать сквозь заклинание Силу. Плеть дернулась и… заскользила. Теперь меня и эту гадость связывала постоянно движущаяся струя огня. Быстрей… еще быстрей!
Боль отодвинулась куда–то вглубь сознания, а все мысли были заняты одним — прибить гадину!!! Медленно, очень медленно, струя погружалась все глубже, и глубже в тело монстра. Непрекращающийся визг резал уши и выжимал слезы из глаз. Плеть билась как живая, едва не сдергивая меня на землю.
Наконец, после особо сильного рывка, громадная и тупая голова чудовища, перетянутая трещиной рта, с глухим шлепком упала на перепаханный песок. Громадное тело изогнулось в агонии, как–то слишком уж удачно прибив недобитых заклинателей… И замерло.
Боевой азарт отпускал. Перед глазам плясали алые искры, а в ушах стоял равномерный гул. Отчего–то запахло паленым. Кому–то сильно досталось, — равнодушно подумалось мне. Колени задрожали и подогнулись… Потом я, кажется, повалился на бок… Песок мягко принял, согревая даже сквозь одежду. Взгляд упал на безвольно лежащие руки, перечеркнутые наискось глубокими ожогами. Надо же…
Рядом натужно, неправдоподобно громко заскрипел песок, а потом в ухо дыхнуло жаром. С трудом поведя глазами, я наткнулся взглядом на серебристый храп. Ох, Трим… Как же мне тшайхово… Откуда–то издали донеслось перепуганное детское:
— Ди–и–и–и–и!
Таш, маленький, испуганный, и совершенно синий (о, еще и заклинание слетело…) затеребил меня за плечо:
— Ди?! — судя по голосу… еще чуть–чуть и у него начнется истерика…
Вот уж точно, хорошо путешествие началось! Сперва Элиа, потом я…
— Раджгер? [19] — осторожно спросил кто–то над ухом. Это они к кому обращаются?
— Раджгер?! — уже более настойчиво и аккуратное касание. По всей видимости, это меня так поименовали.
— Жив я, жив… — вырвавшийся из горла хрип мало напоминал мелодичный эльфийский голос.
М–да, допрыгался. Причем — в буквальном смысле.
— Дозволь помочь тебе… — вот с этого стоило и начинать! Не знаю, увидели они мой кивок, или нет, но судорожно сжимавший мою шею Таш был убран.
Меня же осторожно перекатили на спину, под голову подложили что–то мягкое и прохладное. Потом рядом что–то зазвякало, словно кто–то увлеченно рылся в сумке (надеюсь, не моей?) и никак не мог найти, что ему нужно. Когда же нашел, мои ладони тут же были смазаны какой–то липкой и вонючей гадостью.
Защипало немилосердно, но я не позволил себе даже писка. Не дождутся. Да где же эта мархангова регенерация?! «Не кричи, все уже в порядке… Сейчас все заживет…» Да? Тебе легко говорить — не кричи!
— Выпейте это, раджгер, вам станет легче… — тихий, женский голос. Приоткрыв зажмуренные от боли глаза, в мерцающем свете зажженных факелов (и где они только дерево для них нашли?) я увидел склонившуюся надо мной девушку в свободном, спадающем до земли одеянии. Она держала в руках какую–то глубокую миску, из которой и пыталась напоить. Ну, давай, что там у тебя… хуже всяко не станет.
Глоток прохладной влаги действительно принес облегчение. Жжение на руках сменилось зудом, а потом и вовсе пропало. Осторожно взяв перебинтованными руками миску, я решительно допил все, что там было. Уф… Жизнь явно налаживается! Аккуратно, не обращая внимания на чей–то протестующий вздох, принялся снимать повязки с рук. На ладони остались лишь тонкие, медленно исчезающие шрамы, напоминавшие о страшных ожогах.
За моей спиной раздался удивленно–восхищенный вздох. Оглянувшись, я увидел, что основная часть неудавшегося «ужина» монстра столпилась вокруг меня. Впрочем, эти парни не забыли выставить и разведчиков, один из которых как раз сигналил, что заметил чужаков. Пришлось загнать горячее, как песок пустыни, желание просто полежать куда подальше, приподняться и усесться на песке.
Все! Если это очередные противники — пусть эти пустынники недоеденные сами с ними разбираются. Хватит с меня.
На бархане возникли две смутные тени. Неверный свет факела на мгновение выдернул из темноты огненно–рыжие волосы одного из пришельцев… Я проверил «следилку». Точно, они, родимые!
— Не трогайте, это свои… — устало сказал я, снова заваливаясь на теплый песок. Все, меня не беспокойте!
…Узкие языки костра взмывали к небесам, изредка выплевывая в небо сноп искр. Маленькие внучки огня рвались вверх, чтобы через мгновение погаснуть и смениться новыми, такими же яркими и непоседливыми искорками… По телу разливалась усталость. Мясо этого жуткого червяка оказалось настоящим деликатесом! Нежное, сочное, оно прямо таки таяло во рту. Жаль, что с собой не возьмешь. Как рассказали мне мои новые знакомые, есть его надо только сразу после убиения. Потом отвратительней продукта не найдешь, хоть все светлые земли обойди.
Вообще, как я понял, мы встретились с потомками неизвестно как уцелевших жителей небольшого графства, расположенного на этих землях до Пришествия. В их племени издавна считалось почетным уничтожение кроста — того самого червячка, с которым нам пришлось столкнуться. В племени же их соперников эта «змейка» являлась священной гадиной… Но гадиной быть не переставала… Тьфу ты, мысли какие–то странные.
В общем, нашла коса на камень.
Я, сладко потянувшись, оглянулся по сторонам. Рядом, стараясь не выпускать меня из поля зрения, пристроился рыжик. Он долго обижался, что его не позвали на «праздник жизни», и возмущался тем, что меня, мол, только оставь! Непременно куда–нибудь ввяжусь. Ага, у светлых научился. Говорят же, со светлыми поведешься — ничему хорошему не научат.
Эльфийка, кстати, мне ничего не сказала. Просто покачала головой и отошла к Ташу. О! Кстати, о длинноухих.
— Аэлин, — позвал я ее, — а как вы меня нашли?…
— Я же Страж, — пожала плечам эльфийка. — И своего собрата чувствую даже на расстоянии.
— И что, и мою боль — тоже? — удивился я.
— Нет, не так подробно, — пожала плечами она. — Но что с тобой произошло что–то… не то, я поняла сразу. — Испытующий взгляд поверх костра.
— Угу… — пробурчал я.
Думать не хотелось совершенно, а так же разбирать намеки. Откинувшись на спину и заложив руки под голову, я уставился на низко проплывающую луну… Эх, если бы еще денек никуда не двигаться… Усталость накатила штормовой волной, накрыла с головой и схлынула, оставив меня на песке. Вокруг повисла настороженная тишина. Перебарывая дрему, подняло голову любопытство и заставило приоткрыть один глаз. Сидевший рядом Шамит таращился на меня как на приведение.
— Что? — недружелюбно спросил я.
— Н–нет, ничего, — мотнул головой рыжик.
— Тогда чего уставился? — вообще–то я добрый и вежливый, если не сильно уставший…
— Рад тебя видеть, Ди, — очень серьезно кивнул в ответ оборотень. Не понял, а раньше что, он меня в упор не замечал?
Когда я приподнялся на локтях, чтобы соответствующе ответить на замечание Шема, мне на глаза упала челка. Черная. Ох, неужели?! Вскочив на ноги, взмахом руки создал теневое зеркало и с удивлением уставился на себя. Такого родного и изученного до последней черточки в зеркалах Кардмора. Ура! Кажись, это снова я! Конечно, видно плохо, но… То что, например, волосы черные, а не бледно–желтые, заметно.
Это как у меня получилось?! Дед? «Не знаю… вообще–то я спал…» А ты что, еще и спать умеешь? «Ха, а сны ты мои как смотришь?!» Действительно… К слову о снах. Это видения или правда! «Маргул его знает…» Исчерпывающий ответ… Ну да ладно, потом разберусь. Кажется, я понял, что и как делать. «Будем надеяться… Кстати, к тебе ходоки».
Ходоки?… А, да. От большего по размерам костра, ко мне направлялась делегация, возглавляемая лечившей меня девушкой и каким–то стариком. Та–а–ак, но видели–то они меня в качестве белобрысого эльфа, как бы проблем не возникло…
Слава богам–покровителям (Мих, только крякни что–то против — уши оборву!) проблем не возникло. Мне их на сегодня хватит выше пиков Хребта! Приблизившись, пустынники буквально рухнули на колени и уткнулись лбами в песок.
Ой, мама, это чего такое? Вроде бы тут Властелинов не чтят, как у нас, в Империи…
— Прости, Шарки [20], мы не узнали тебя, — начала девушка. Говорила она с легким придыханием, отчего в ее речи появлялся странный акцент. — Мы готовы принять наказание. Не гневайся на мой народ, луноликий…
— Простите, но вы меня с кем–то путаете, — попытался увильнуть я от нежданной ответственности. Вот только в ответ на меня глянули так, что пришлось поспешно согласиться: — Не гневаюсь я, вставайте. Что вам нужно?
— Позволь еще раз выразить тебе наше почтение, луноликий, но наш разговор не для чужих ушей… — тихо проговорил пожилой пустынник. Тяжко вздохнув, пришлось плестись за ним в пустыню. Девушка, по всей видимости тоже не последний человек в племени, последовала за нами.
— Что вам угодно? — никогда не думал, что этикет может стать настоящим спасением. Все чинно, благородно, с уважением…
— Дозволь обратиться к тебе с нижайшей просьбой, огненнорукий! Тот ребенок… Может он остаться в племени? Клянусь своей кровью и именем Рода, что ему не причинят ни малейшего вреда! Священный сын великого Ренка будет почитаем соответственно своему положению. Эти злобные прислужники Чуждого больше не смогут сместить истинных богов! — в глазах пустынника полыхнул фанатичный огонь.
Ой… Это он о чем? Какие Ренки, какие Чуждые, какие, шшен т'ханнат, огненные руки?!
Хотя… С другой стороны… Что–то мне подсказывает, что Таша здесь действительно обижать не будут… Причем чувство это чем–то сродни тому, что я испытал на Марханговой тропе. Это… Я просто не могу подобрать слов. Просто знаю. С Ташем здесь будут обращаться как с самим Императором.
Вот только… он же так хотел попасть к маме… Да и я сам надеялся, что удастся найти способ вернуть его к родителям…
«Соглашайся», — вздохнул Дар. Э… не понял?! Еще один тяжелый вздох: «Ты и так сделал, что мог… Вернуть родителям? Как? Для этого надо заглянуть за Грань… Или ты хочешь лично поздороваться с миледи Ночью?… Вечно таскаться с ним ты не сможешь, придется его где–нибудь оставить. И что тогда ждет мальчишку? Попадет в какой–нибудь передвижной цирк? И это только в лучшем случае…»
Я поднял взгляд на мужчину:
— Позвольте мне поговорить со спутниками. Тогда я дам вам ответ.
— Как будет угодно луноликому, — склонились в поклоне просители и сели на песок. Скорее всего — дожидаться моего решения.
«Кстати… Знаешь, внучок, я бы на твоем месте поторопился с решением…» А что такое? «Ничего. Совсем ничего… не останется от твоего заклинания с рассветом!!!» Ох, этого нам еще не хватало!
Ладно, сейчас разберемся. Я метнулся к нашему костру и быстренько изложил эльфийке и оборотню содержание разговора с пустынниками, не забыв упомянуть и дедушкины доводы. И, о чудо, они не стали со мной спорить! Ну на–а–адо же…
Итак. Как там в Семейном уложении… «Вопросы разрешаются исходя из интересов ребенка»? Надо же, помню. Не зря я все эти законы зубрил…
— Таш! Иди сюда, малыш! — ласково позвал я. Демоненок примчался, возбужденно подпрыгивая. Ему определенно тут нравилось.
— Скажи, Таш, а ты не хочешь остаться с этими людьми? — поинтересовался я, присев на корточки рядом с малышом.
— А… можно? Правда, можно?! — на меня глянули с такой надеждой, что слова «просто я вряд ли смогу вернуть тебя родителям» застряли у меня в горле. И в результате получилось совершенно иное:
— Можно, мелкий, можно…
— Здорово! — взвизгнул мне в самое ухо Таш, повисая на шее. — Только вы это… приезжайте, да?
— Обязательно, — с самым честным видом обещаю ему, пинком загнав совесть в самый, что ни на есть, дальний угол сознания. — Ну, беги, гуляй…
Демоненок умчался, а я направился к ожидавшим меня пустынникам.
— Таш остается, — тихо сказал я в ночь. — Позаботьтесь о нем.
— Слово Шарки дороже золота, — поклонился пожилой воин и подобно легкой тени растаял во тьме.
А я чуть притормозил девушку и тихо–тихо, шепотом поинтересовался:
— Слушай, а почему — луноликий? У меня что, лицо такое же круглое?
Девушка прыснула в кулачок, бросила короткий взгляд по сторонам и так же тихо и быстро ответила:
— Нет, такой же бледный! — и побежала догонять своего спутника.
М–да… Хоть не спрашивай. Ладно, нам тоже пора.
Трим подбежал на свист, радостно скалясь чешуйчатой мордой. Явно уже что–то натворил, но не спрашивать же у аборигенов? Еще прибьют на дорожку, так сказать…
Грон шел размеренным шагом, а я, запрокинув голову, смотрел на луну. Надо же… бледный… А ведь скоро пустыня заканчивается и там, за барханами нас снова ждут Светлые земли… Та–арк мархар, хоть бы кто заикнулся, что мне надо облик менять! Что, один я об этом думать должен?
Похоже на то. Потому как эльфийка да оборотень просто изредка косились на меня, но сами… Ни словом, ни жестом… М–маргул их за ногу! Обоих вместе и по очереди!
Все равно — не хочу я меняться! И не буду!.. Не буду…
Не…
Волна оглушающей усталости, сбившийся на мгновение плавный шаг Трима, сместившийся, и тут же вставший на место мир… Челка, упавшая на глаза, вновь отливает белым золотом…
Буду…
Мы шли и шли вперед, песок кружился перед лицом, отплясывая саккарру… Не знаю, как чувствовали себя мои спутники, я же… чувствовал себя таким вымотанным… Ох, не могу… Сейчас точно с грона упаду… Все эти битвы с червяками–переростками, изменения облика… У меня тоже есть предел выносливости, как они не понимают?
Шаг, еще один… Перед глазами все плывет и качается…
В какой момент мы перешагнули невидимую границу, отделяющую Стальную пустыню от остального мира, я так и не понял, просто… Острый песок, который я уже с трудом удерживал заклинанием (несколько песчинок, прорвавшись сквозь «Воздушный доспех», буквально распороли рукав моего камзола) вдруг исчез. Под ногами Трима появились несмело пробивающиеся кустики травы… Что, все? Не может быть! Боги, как–кое счастье…
Интересно и где они, эти самые, маргула им в постель, боги, которые вроде как должны были нас спасать, охранять и помогать, всю ночь были?!
— Маргула в постель? — хихикнул где–то слева голос Воконра. — О–о–отличная идея! Надо претворить в жизнь. Вот Мих обра–а–а–адуется–а–а–а! Где вот только маргульчика взять поблизости? Слышь, принц, как там тебя кличут, не в курсе, где тут можно маргулом разжиться?
Сообщить богу воровства все, что о нем думаю, я не успел (да и не смог бы — мир похоже решил обосновать высказанную великим магом Эйхтером теорему о вращении Орраша вокруг солнца и собственной оси и вовсю покрутиться перед моими глазами…): Аэлиниэль осторожно коснулась моего плеча:
— Ди, ты как?!
Я скользнул мутным взглядом по серому горизонту (лишь где–то справа, за спиной, на фоне той самой Стальной пустыни начинали появляться первые лучи солнца) и с трудом выдохнул:
— Плохо…
— Пару часов продержишься? — хмуро поинтересовался Шамит.
— З–зачем? — выдохнул я.
— Впереди Каифт, — мотнул головой оборотень. — Через пару часов будем там.
— Продержусь…
Не знаю, как мы дошли до города, не знаю, как нас пропустили внутрь и как оборотень с эльфийкой договаривались с хозяином расположенной близ ворот города таверной насчет комнат. Не знаю. В памяти остались только высокая, бесконечная лестница, длинный коридор, гостеприимно распахнутая дверь… И мягкая кровать… Все! Спать, спать, спа…
Выпад, взмах, поворот. Отливающий полуночной чернотой клинок со свистом распарывает воздух. Можно и не тренироваться: когда учишься фехтовать с пяти лет, каждое движение к двадцати годам становится отработанным до автоматизма. Особенно учитывая…
А, к маргулу! Сейчас тренировки нужны лишь для одного — выплеснуть накопившуюся за день злость и ярость. Даже разделение души особо не помогло… Тихий смешок — «А ты, создавая Ал`Дзаур, рассчитывал на это? Странно, у меня сложилось другое впечатление!». Заткнись. «Добрый ты, Дар, просто слов нет.» Зат–кнись. Или повторить по буквам? «Да нет, как–нибудь сам догадаюсь…»
Вот оно, сумасшествие… Иметь стойкое раздвоение личности и с этой самой второй личностью вести задушевные разговоры… Причем именно что — задушевные. Или — междушевные будет правильней?
Я обвел взглядом полянку, ставшую моим тренировочным залом: срубленные одним ударом тонкие осинки, вытоптанная трава… Нет, конечно, заниматься можно и в Кардморе, но… Полчаса на прогулку от замка до леска, полчаса — обратно. Можно хоть слегка развеяться.
Раз уж по собственной воле ушел в добровольное изгнание, вернулся в Кардмор…
За прошедший, с момента взятия Дубравы и ухода из нее, год многое изменилось. Близ замка — цитадели Царицы Ночи появилась небольшая деревенька — Таркрина. Глядишь, через десяток лет станет городом, чем марханг не шутит.
Самое смешное, к замку потянулись не только темные маги, собирающиеся стать под руку Темного Властелина (нет–нет, да и шевельнется мысль — «А оно мне надо?»), но и простые люди, не обладающие ни малейшими зачатками магии. Ни темной, ни светлой. Да и не только люди. Вчера в Таркрине расположилась семья кентавров. И не лень им было от Сивских степей до Кардмора идти. А вот поди ж ты…
Кто–то даже в слуги нанимается… По губам пробежала скупая усмешка. Не страшно же им…
В любом случае сейчас можно просто идти по дорожке, петляющей от леса к замку.
Взгляд равнодушно скользнул по распахнутым настежь воротам (кто в здравом уме согласится атаковать обитель Тьмы?) и замер, зацепившись за что–то… новое… Что–то изменилось за несколько прошедших часов. Но вот что?…
У самых ворот сидела, обхватив колени и глядя себе под ноги, молодая девушка. Худая, в обтрепанной одежде, руки, обнаженные до плеч, покрыты тонкой сеточкой ссадин. Лицо невозможно разглядеть за длинными поседевшими от дорожной пыли волосами.
Услышав шаги, она подняла голову, окинула абсолютно равнодушным взглядом приближающегося человека и вновь уставилась в землю.
Как–кого маргула?
— Кто ты? Откуда?
Девушка даже не попыталась поднять взгляда:
— Как–кая разница? — голос чуть слышно шелестит подобно осеннему ветру.
— Кто ты?! — на этот раз вопрос получился несколько… резким.
«Да–ар, расслабься…» Зат–кнись. Смех — «Единственное, что радует — пока ты еще способен вести конструктивные беседы!»
— Какая разница? — вновь повторяет она, ежась и сильнее обхватывая колени.
На среднем пальце матово блестит тяжелый перстень–печатка. Такой знакомый… С изображением оскалившейся драконьей морды…
Наклониться, схватить ее за руку:
— Откуда у тебя это кольцо?
По ее губам пробегает легкая улыбка, голос чуть слышен:
— Мне его подарили… А потом, когда я его не выкинула, родственники выгнали меня из дома за… связь с темным… — слезы? Или показалось?
Т`елшентра аиис элт`хен!
— Вс–стань!
«Да–а–ар, возьми себя в руки! Она ни в чем не виновата!»
Девушка вздрагивает всем телом, но начинает медленно подниматься на ноги… М–марханг! Да она отощавшая как… Сколько же она шла сюда? От Дубравы до Кардмора?
За мгновение до того, как она рухнула в обморок, я успел подхватить ее на руки…
М–маргул!
Ехидное хмыканье — «Мы в ответе за тех, кого вовремя не послали…»
Я, шагнув под своды Кардмора, пропустил мимо ушей цитату из произведения великого эльфийского классика. Непризнанного.
Сдам ее слугам. Пусть накормят, оденут… Захочет остаться — приставят к работе. А не захочет — пусть идет на все четыре стороны…
Чуть слышный стук в дверь. Кого там еще принесло? Предупреждал ведь, что устал за день, приказал не беспокоить!
Скользнуть вперед, рывком открыть дверь… И натолкнуться на внимательный взгляд серых глаз… Как у Тийлы…
Т`кере! За каким маргулом она только сюда приперлась? Уже месяц как живет в Кардморе, а тут вдруг…
— Э… Милорд, меня зовут Джейна.
Всю жизнь мечтал это узнать! Вот просто спал и видел! «Серьезно? Не подозревал…»
— И? Что дальше?
Девушка упрямо закусила губу, а потом тревожно, путаясь и запинаясь, начала:
— Милорд, вы… вы… два раза спасали… меня… и я…
Тонкие, хрупкие пальцы заскользили по шнуровке платья, расположенной по какой–то глупой моде на груди, развязывая тонкие нити… э… Не понял? Она что?…
Я подавился воздухом и с трудом выдавил:
— Тебе сколько лет? — глупо, не спорю, но… Что еще можно сказать в такой ситуации?!
Она удивленно замерла, не ожидая такого вопроса, но, по крайней мере, оставила в покое шнуровку корсажа.
Это уже плюс.
— С–семнадцать, милорд…
Ид–диотка!
Положить руку ей на плечо, резко развернуть, сообщить в спину:
— Зайдешь через пару лет, — и захлопнуть дверь.
Дожил, называется!
Днем приезжали послы их края Хорских озер. Желают стать под руку Темному Властелину…
Ох, как же я вымотался за этот день… Устал как собака…
Все, спать, спать, спать… Без сил рухнуть на кровать и забыться…
…Я так и не понял, что меня разбудило. Рывком подскочил на кровати. В руке блеснула полоса стали, а огненный шар, полыхнувший на кончиках пальцев левой руки, осветил… Джейну. Простоволосую, в длинной, до пят, белой рубахе… Не понял… Что ОНА делает в моей спальне?!
Впитать шарик, убрать меч, щелчком пальцев зажечь свечу на столике у изголовья кровати:
— Что ты здесь делаешь?
Сдавленный смех — «А я, кажется, догадываюсь!». И? Тишина.
— Два года прошло, милорд…
В начале до меня не дошло, но вот когда я понял… Слов для достойного ответа попросту не подобрал.
А потом было уже поздно говорить что бы то ни было…
Я сладко потянулся. Сны, сны, сны… Чего только не приснится! Кстати, к слову о снах. Проснулся–то я где? Последнее что помню — пустыню, вопрос про пару часов, а потом… Вот просто провал в памяти. Куда меня светлые на этот раз затащили?
Я оглянулся по сторонам… Так… Судя по небрежно брошенной на пол подстилке, кривобокому шкафу, да кровати, на которой, собственно, и лежу, я сейчас нахожусь в какой–то местной гостинице.
Из общего пейзажа выбивается только сидящий на полу у входа и подпирающий спиной дверь Шамит. Меня охраняет, что ли? Правда я всегда считал, что охранникам полагается бодрствовать…
Ну что, сделаем рыжику какую–нибудь гадость, чтобы знал, как на ответственном посту спать? Сейчас–сейчас…
Я начал медленно вставать, и даже практически не шумел, но, в тот же миг, как мои ноги коснулись пола, оборотень одним прыжком взвился вверх. В руке блеснул обнаженный стилет…
Одна–а–ако… Кажется, я начинаю понимать, почему многоликие считаются лучшими воинами на материке. После темных.
Кстати, надо запомнить на будущее — спящему оборотню гадость надо делать магическим путем. Дабы раньше времени не разбудить…
— А, это ты, Диран, — вздохнул рыжий.
А кого он ожидал еще увидеть? Моя же комната! Задумчивое фырканье — «Ну… не говори…» А что не так?
Я задумчиво почесал затылок:
— Ага… А что ты здесь делаешь?
По губам рыжего скользнула плутовская ухмылка:
— Тебя охраняю.
Аэлиниэль послала? Всерьез и надолго?
— А из–за чего такая честь? По–моему, даже после Харнора…
— После Харнора ты проспал всего одну ночь, — неожиданно серьезно сообщил оборотень.
Кажется, он не договаривает…
— А сейчас?! — с каким–то замиранием поинтересовался я.
— Сутки.
А–бал–деть…
— Ну и как? Понадобилась твоя охрана? — не удержался я от вопроса.
Теперь уже оборотень улыбнулся совершенно откровенно:
— Не–а. Никому ты, Диран, и даром не нужен!
«Ага–ага. Ну вот просто со–о–о–овсем никому!»
Я как раз потянулся за камзолом, а потому удивленно замер, услышав комментарий Дара. Ты о чем? Насмешливое фырканье — «Да заглянул сюда один, через окошко, часа в два ночи. Небольшой такой «шкафчик“, раза в два больше Вмелена. Рыжик вежливо предложил ему уйти тем же путем, что и пришел. «Шкафчик“ решил, что Шем — ранее заглянувший сюда соперник, послал его… На трех языках с полным коробом теплых пожеланий за плечами…». И? «Пятна крови на подоконнике, кажется, до сих пор не замыли…»
Я покосился на Шамита, задумчиво подбрасывающего на ладони стилет. Оборотень ответил мне долгим, кристально честным взглядом. Общее впечатление портил только медленно расплывающийся по скуле синяк.
Ладно, не хочет говорить, ну и не надо!
Уже спускаясь по лестнице, (на втором этаже как обычно располагались жилые комнаты), в общий зал, я тихо поинтересовался у Шема, где Аэлиниэль. Оказалось, что она ожидает нас внизу. Вернее — не так. Она просто ждала завтрака, а раз я проснулся так вовремя… В общем — мы могли присоединиться к ней (интересно, а Шамита, значит кормить не собирались? Какая прелесть!).
Правда, всю дорогу до обеденного зала Шем размышлял на тему: «Сколько же съест этот темный после ТАКОЙ спячки?». Нет, ну ни стыда у некоторых, ни совести!
Увы и ах, возмутиться по этому поводу не успел: кончик моей длинной косы случайно зацепился за ощетинившийся щепками, как еж иголками, столбик перил. А я, совершенно не заметив этого, шагнул вперед… За следующие несколько минут мой эльфийский затылок испробовал крепость всех оставшихся ступеней. Ай, уй, ой, ма–а–ама–а–а–а… Больно же! Как однажды сказал Тери, когда Гил по малолетству с Пинии навернулся, «были бы мозги, было бы сотрясение!» Помню, следующие пятнадцать минут слуги были заняты разниманием принцев, причем принц ненаследный все время норовил заехать принцу наследному по уху или, на крайний случай — в нос…
— Ди, ты как?! — встревожено поинтересовался Шем, сбегая вниз. От столика к нам уже спешила Аэлин.
— Не дождешься, — мрачно буркнул я, хватаясь за его протянутую руку и с трудом вставая на ноги. — И какой идиот придумал эти прически?!
— А это ваша расовая эльфийская особенность, — хмыкнул оборотень. — Вчера вечером вон еще один эльф в этой гостинице остановился. Я краем глаза видел… Так у него коса чуть ли не до пят!
Ничего не понимаю. У дяди нормальная прическа ведь была. Волосы — до плеч! Что за издевательство над бедным–несчастным мной с этой косою? Вот обкорнаю ее к маргулу лысому! «И останешься без пальцев!» — в очередной раз мрачно предрек дедушка. Да маргул с ними, с этими пальцами! Отрастут, ничего страшного. Главное, что не без головы. «А она у тебя есть?» — в голосе звучало искреннее удивление. Как ни странно… Только что убедился. «Вот он, момент истины!».
На самом же деле момент истины поджидал нас чуть позже, потому что по лестнице, пока я очумело мотал головой, пытаясь прийти в себя, начал медленно спускаться какой–то незнакомый эльф… Видимо, тот самый, о котором говорил Шамит — с длинными, до пола, волосами, заплетенными в тугую косу. И ее он предусмотрительно придерживал рукой, видимо, во всех подробностях разглядев применение коварного стратегического маневра под названием «столбик перил». Услышав голоса, он окинул взглядом залу, встретился взглядом с замершей в удивлении Аэлиниэль…
Где–то я уже видел этого эльфа… Хотя нет, не его, а кого–то очень на него похоже…
— Рин?! — пораженно выдохнула Страж.
Как известно, эльфы у нас гордые, неприступные, и вообще, снобы. А еще они не любят обсуждать личные дела прилюдно. Неприличное хихиканье — «А покажи мне тех, кто любит?». Я только нетерпеливо дернул плечом. В любом случае, разговор со знакомым Аэлиниэль было решено продолжить в комнате эльфа. Все остальные были милостиво допущены поприсутствовать при разговоре (Лин тихо шепнула — «это свои, при них можно…» Можно — что?).
Уже на втором этаже она нетерпеливо поинтересовалась:
— Так что ты здесь делаешь, Рин?
Мальчишка (теперь я заметил, что эльф — не старше меня, а то и младше) хмыкнул:
— Путешествую. Как подобает… Кстати, может, прежде, чем обсуждать, что я здесь делаю, ты меня познакомишь со своими спутниками?
Эльфийка тяжело вздохнула и тихо начала:
— Ну… Э… Это Шамит… Мой… Мой… — честное слово, я никогда не видел, чтоб Аэлиниэль так смущалась. — Мой… Муж…
Тут уже покраснел и оборотень. Нет, я серьезно не понимаю, чего здесь стесняться? Ладно б они не были мужем и женой… Но вот, что эльф отреагирует так, я попросту не ожидал…
На его лице расцвела радостная улыбка:
— Тетя Лин, ты, наконец, вышла замуж?! — он крепко обнял ее. — Я не верю своим ушам!
Шамит тоже замер с открытым ртом.
— Я сотню раз тебе говорила, чтобы ты не называл меня «тетей»! — прошипела Аэлиниэль, вырываясь из объятий парнишки. — Мы не настолько близкие родственники, так что это не дает тебе повода…
— А сто пятьдесят лет разницы — это тоже не повод? — ехидно прищурился эльф, стрельнув взглядом в сторону Шамита.
Оборотень, подсчитав в уме возраст своей второй половины, начал хватать ртом воздух.
— Рин!
— Ну ладно, сто!
— Ри–и–и–ин!!!
— Хорошо, хорошо, пятьдесят два года ровно! Довольна?… Тогда, может, продолжим знакомство?
«Та–арк мархар! Я понял, кто это! Твой…»
— Почему бы и нет? — улыбнулась эльфийка. Кажется, в ее голосе проскользнуло ехидство. — Рин, это Диран, темный принц…
«…тро…»
— …Ди, это Эльсирин, сын Светлого Князя Миритиля…
«…юрод…»
— …Наследник престола Дубравы и твой двоюродный брат!
«…ный брат!»
— Троюродный, — автоматически поправил я, не отрывая потрясенного взгляда от эльфа.
Таккер шат! А ведь действительно… Он же так похож на дядю!.. И как я мог этого не замечать? Дедушка, вон, сразу понял. Кривая усмешка — «У меня опыта больше».
И тут до меня дошло… Ой, мамочки, что ж Аэлиниэль наделала? Он же, Эльсирин этот, — светлый! Это дядя один такой, ненормальный, что на темных с кулаками не бросается, а сыну своему, он, небось, ничего не рассказывал. Я же вон до недавнего времени и не подозревал, о… гм… близком родстве с правящим домом Дубравы. Ой, что сейчас буде–е–ет…
Эльф шагнул вперед и открыто улыбнулся:
— Рад знакомству, Диран ас`Аргал гар Тарркхан!
— Взаимно, Эльсирин ли`Аринкуэль! — потрясенно выдохнул я, пожимая протянутую руку.
«Ну вот! — недовольно фыркнул Дар. — А где пожелания чистого неба да светлого солнца? И чему вас только учили?» Э–э–эй! О солнце ни в одном приветствии ни слова не было! «Ну на–а–а–адо же! Хоть что–то помнишь!»
Аэлиниэль облегченно вздохнула:
— Вот и познакомились… — похоже, в последний момент эльфийка тоже испугалась, что принц может как–то не так отреагировать.
— Ага, — улыбнулся Эльсирин, выпуская мою руку. — Кстати, я вот тут вспомнил… А кто вас венчал, Лин?
— Я, — а что мне, отпираться что ли?
Эльф, похоже, удивился. И довольно сильно.
— Э… А можно посмотреть?
Ну уж нет! На «бис» повторять не собираюсь! «Да причем здесь ты!» А я что, что–то неправильно понял? «Не что–то, а все!»
А вот Аэлиниэль, похоже, догадалась, что подразумевал мой троюродный брат. Шагнув вперед, эльфийка закатала рукав, скрывавший татуировку, появившуюся после проведенной мною церемонии венчания. Рин скользнул взглядом по тонким зеленоватым завиткам, а потом, вскинув голову и, в упор глянув на новобрачную, поинтересовался:
— Малый обряд? Большой будет? — из голоса эльфа пропал всякий намек на смех.
Э… Это он о чем?
Кажется, я спросил вслух. Потому как Эльсирин, тяжело вздохнув, тихим, слегка занудным голосом начал, словно по книге читал:
— В настоящее время лицами княжеского рода Дубравы возможно проведение бракосочетания двумя основными способами: простым и ступенчатым. Простой способ фактически ничем не отличается от классических видов бракосочетания у иных рас Аларии, ступенчатый способ подразумевает проведение двух обрядов, одного за другим. Разница во времени между проведением обрядов не должна превышать месяца. Фактически, совершение младшего, первого обряда не накладывает на лиц, совершившего его, никаких обязательств. Срок, длящийся от первого обряда до второго, служит для определения, являлись ли чувства испытываемые брачующимися истинными. По истечении данного срока, который может длиться по желанию брачующихся от одного дня до месяца, проводится большой обряд, который оформляет либо заключение уз брака между супругами либо их расторжение. Обряды и таинства, проводимые на территории Аларии, том пятый, издание восьмое! — неожиданно веселым тоном закончил он. А потом, окинул взглядом Шамита, переваривающего услышанное, и поинтересовался: — Ну так что? Ждем месяц, или я сейчас быстренько обряд закончу?
Хм… Судя по тону — не один я предпочитал общество книжек или имел на редкость нудных наставников!
Но, по крайней мере, от меня продолжения этого самого обряда не требуют… Ну хоть полюбуемся, как он проводится правильно должен. А то хоть снова начинай цитировать некоторые интересные книжицы… Кстати, а если вспомнить основные правила грамматики и составления предложений старотемного языка, то…
Но оборотень вдруг побледнел… А потом тихо и медленно начал:
— Я… Я не… хочу служить препятствием… — а потом резко выпалил: — Я согласен на развод!
Наступила мертвая тишина. Эльфийка явно ожидала иного… Да и Эльсирин как–то удивленно смотрел на оборотня…
Нет, ну вот что он за чушь несет? Маргул, да ведь по лицу Аэлиниэль просто… видно, что эта свадьба была обдуманным шагом! Даже без Михшула все шло именно к этому! Ослеп рыжий, что ли?
— А я не хочу расторгать брак! — вдруг резко бросила покрасневшая как шкертов цвет Аэлиниэль.
Слова Стража произвели эффект разбившегося лоя — в шоке были все… Ну или как минимум — Шамит.
Эльсирин задумчиво почесал затылок, каким–то образом умудряясь не растрепать прическу, а потом неожиданно дернул меня за рукав:
— Диран, пошли.
— А? Что? — не сразу понял я.
— По–шли, — внятно повторил эльф, а потом тихо, одними губами добавил: — Пусть поговорят наедине…
Не, так нечестно! Я может, послушать хочу! «Ид–ди уже! Любопытный ты наш!» Вот так всегда…
Уже в коридоре, эльфийский принц бросил короткий взгляд по сторонам и, убедившись, что вокруг никого, кроме нас двоих (дедушка не в счет!) не наблюдается, усмехнулся:
— Пусть поговорят, им это полезно!
Я только пожал плечами: полезно? Ну–ну… Если я хоть чуть–чуть знаю оборотня — ничем хорошим это «поговорят» не закончится. Он опять сообщит что–нибудь на тему «Я недостоин вас, миледи», она его пошлет… В итоге получится что–то вроде сцены у Храма…
— Кстати, кузен, — неожиданно оживился эльф, — может, объяснишь? Ты — темный, а какого маргула так выглядишь?
«Бо–о–оги! — фальшиво возмутился Дар. — Где его воспитание?!»
А меня вот интересует другой вопрос… Я ж помру от любопытства, если не узнаю, почему Эльсирин так быстро поверил в то, кем именно является встрепанное «нечто» отдаленно эльфийского облика. Особых иллюзий по поводу своего внешнего вида я не пытал: даже на официальном приеме, когда все чинно, спокойно и благородно, я уже через минуту умудрялся выглядеть как матерый хулиган. Это Тери у нас пай–мальчик, образцовый принц и все такое прочее. У него когда не посмотри, и волосы уложены, и ногти чистые… Он даже когда с мечом тренировался, умудрялся сохранять облик истинного принца! Не то, что я…
В общем, вполне логично опасаясь за собственное здоровье, ответил вопросом на вопрос.
Кузен улыбнулся:
— Я верю Аэлин. Она — Страж… в этом ее не обмануть…
Одна–а–ако…
— Ну так что? — не отставал родственник.
Так как, Дар? Сказать? «Почему бы и нет?» Ну… Раз даже он не против…
Но прежде…
— Только один вопрос…
— Ну?
Судя по лицу Эльсирина, он ожидал, что в обмен на честный ответ, я потребую у него признаться в какой–нибудь страшной эльфячьей тайне, и уже заранее приготовился послать меня далеко и надолго… Меня же сейчас интересовало только одно:
— На кой нарданг нужна эта маргулова коса?!
Честное слово, я уже не могу с ней! Я этими проклятыми волосами добрую (и злую тоже!) половину репьев по светлым землям собрал!
Кузен удивленно захлопал огромными голубыми глазами и потрясенно выдохнул:
— Это обычай…
— Это я уже понял! Но на кой?!
— Так полагается… Волосы отращиваются с пяти лет… А в день совершеннолетия коса отрезается и жертвуется на алтарь Доргию…
А–бал–деть… И вот нужны Доргию эти патлы… Как дракону второй хвост! Или третье крыло… Или седьмая нога… Бр–р–р–р, мутант какой–то получается!
— Это все эльфы так мучаются?!
Эльсирин отрицательно покачал головой:
— Только наследники княжеского рода Дубравы… остальные могут позволить себе некоторые… послабления.
Отличный обычай! Надо у нас ввести. Это ж такая прелесть будет… Тери — с локонами до пола…
Эльсирин дождался, пока я отсмеюсь, и лишь потом вежливо напомнил:
— Твоя очередь отвечать…
Да знаю я, знаю!
Самое смешное, что стоило мне только закончить свой рассказ, как из–за двери высунулась улыбчивая Аэлиниэль:
— Рин, ты собирался нас обвенчать?
Пока моего нового родственничка заняли общественно–полезным трудом, я все же решил довести завтрак до логического завершения (ну его, этот большой обряд! Мне и малого за глаза хватило!).
Свободный столик нашелся быстро. Собственно, только такие и имелись, поскольку для завтрака было уже поздно, а для обеда, соответственно — рано. Только в одном углу собралась довольно тесная компания. По всем признакам — торговец с охраной.
Присев за стол в углу, я заказал еду. А пока она готовилась — решил разведать дальнейший путь.
На этот раз карту долго искать не пришлось. Благо, в последний раз я не стал убирать ее в сумку, просто–напросто сунув пергамент за пазуху. Расстелив карту на столе, я скользнул задумчивым взглядом по пергаменту. Тем более что на этот раз «Алмаз» был не нужен — ведь и так понятно, где мы находимся.
Честно говоря, картина, открывающаяся моему взору, прямо таки не радовала. Каифт оказался зажат между пустыней и каким–то огромным пятном, испещренным полосами трещин, оврагами, холмами, обозначенным как Плато.
Приглядевшись, я обнаружил одну странность. Дорога, выходя из Каифта, сперва следовала в одном направлении. А потом разветвлялась. Более накатанная и четкая уходила строго на юг, до города Скварта, а потом, огибая Плато — резко сворачивала на запад. Вторая же ныряла в возвышенность, срезая изрядный кус лишнего пути. Потом обе дороги вновь воссоединялись в другом городе. Д`Окморе.
Странно. Зачем понадобилось создавать объездной путь, занимавший явно не один день, если можно добраться до цели более короткой дорогой? Оглянувшись в поисках собеседника, я сразу наткнулся взглядом на скучающе протирающего стойку трактирщика. Ура! В дополнение к завтраку закажем еще и познавательную беседу.
— Эй, почтеннейший! — окликнул я его.
— Что угодно? — мужчина выплыл из–за своего укрытия, подошел и склонился в вежливом, но полном достоинства поклоне.
— Разговор, — тихо отвечаю, поигрывая золотой монетой. Молча пожав плечами, корчмарь опустился на свободный стул и внимательно уставился на меня.
— Скажите, а почему дорога раздваивается? — задал я так обеспокоивший меня вопрос.
— Да не раздваивается она, — махнул рукой трактирщик, — давно уже вокруг Мархангова Плато ходим. А то — остатки старой дороги…
Хоть этого человека и заинтересовала лежащая на столе карта, но своих чувств он не показывал, в отличие от резко воспылавшего интересом к нашей беседе торговца.
— А почему? — мне стало любопытно. Если там пошаливают товарищи моего знакомого с тропы, то было бы интересно пообщаться. А то в прошлый раз немного скомканное прощание получилось… Тем более, что Воконр интересовался местообитанием этих милых и добрых зверушек…
— Да… люди там пропадать стали, — доверительно наклонился ко мне корчмарь. — И не просто так. Иногда целыми караванами. Как сквозь землю проваливаются, честное слово!
Хм… А вот это уже интересней. Просто так люди, а, тем более — караваны не исчезают. Явно что–то тут не чисто. Марханги… может, они тут и не причем. Иногда так называемые разумные расы страшней нечисти и нежити бывают.
Тем более что лишней пары недель у меня нет. А то еще неделя пройдет, вторая, а потом окажется, что набор в эту самую Школу уже закончен. Жди потом целый год!
Напрямую что ли пойти? Вон в Стальную пустыню тоже люди боятся заходить, и ничего прошли спокойненько… Ну ладно, может не совсем спокойненько, но все таки!
— Кхм–кхм, — напомнил о себе позабытый трактирщик, — Я удовлетворил ваше любопытство, почтенный?
— Да, благодарю, — монета покатилась по столу, исчезнув, как по волшебству, в широкой ладони корчмаря. — Вы свободны.
Хозяин таверны встал и, учтиво поклонившись, вернулся за стойку. Я же снова задумался над картой. Стоит или не стоит? А вдруг срок пройдет?
— Эрхм… Простите меня, уважаемый, — раздалось за спиной вежливое покашливание. — Я не ослышался? Вы интересовались дорогой через Плато?
Оглянувшись, я узрел переминавшегося за моей спиной того самого торговца, что сидел до этого за соседним столиком.
— Прошу прощения, а причем тут вы? — холодная вежливость удалась мне как нельзя лучше. Терпеть не могу, когда ко мне подкрадываются со спины и, тем более, подслушивают чужие разговоры!
— Да я вот… эта… — замялся купец, — тороплюсь я. Товар особый, скоропортящийся, надо бы довезти его побыстрей. И сразу в Д'Окмор. Не могу я делать этот крюк! А вы, уважаемый длинноу… ой, прошу прощения — дивный, знатными воинами слывете…
Оп–паньки… Это что же, наши покровители за ум взялись (ехидный голос, уточнявший, за чей именно да и ум ли, я быстро заткнул)? Караван. И как раз через Плато! Действительно, почему бы нам…
— И вы считаете, что я в одиночку… — повисшая пауза явно предлагала торговцу объяснить его более чем странное предложение.
— Так нет, уважаемый, я же ваших того… товарищей видел! Трое эльфийских лучников мне совсем не помешают! — делец хитро прищурился, предлагая мне восхититься его сообразительностью.
Ага. Щас же! Настоящие бы эльфы ему сразу в глаз дали. Стрелой. Сперва за «длинноухих», потом — за «того», а напоследок, если человек так бы ничего и не понял — за «оскорбление воинов дивного светлого народа». Они–то считают, что даже одного эльфа достаточно, чтобы объяснить всем и вся, у кого на улице вора повесили…
— Я дам вам ответ позже, когда переговорю со своими спутниками, — холодно киваю, делая знак трактирщику. Пора бы уже и поесть, а то такими темпами мой завтрак в обед перерастет. А то и в ужин…
— Только вы эта… поторопитесь, — гулко посоветовали мне. — Я завтра раненько, с утреца тронусь. Ждать больше не могу.
С таки словами торговец удалился за свой стол, оставив меня наедине с едой, наконец–то принесенной с кухни…
— Что–то ты больно радостен, кузен, — ехидный комментарий спустившегося со второго этажа Рина я попросту проигнорировал. После сытного завтрака (что? Мои спутники не завтракали? Ну, это уже их проблемы! Я вон что–то сомневаюсь, что рыжий с остроухой постились, пока я без сознания лежал!) ехидничать не было ни охоты, ни настроения. Особенно, если учесть, что одна проблема получила нежданное решение. Что там за караван и товар — посмотрим позже, главное — на него успеть.
— Как там наши новобрачные? — ленивое созерцание потолка должно было показать эльфу степень моего нынешнего благодушия.
— Да ничего, — пожал плечами новоявленный родственник, изучая заваленный пустыми тарелками стол. — А ты явно не догадался оставить мне хоть кусочек…
— Так вы же, дивные да светлые только нектаром питаетесь! — удивленно вскинул брови я. — А его тут почему–то не подают…
Угу, лень… видимо, натуру просто так не переделаешь. Рин на подобный комментарий выразительно скривился, показывая степень восхищения моим «остроумием» и завертел головой, выискивая разносчицу или трактирщика. А потом встал и самостоятельно направился на поиски. Между тем, молодожены решили, что им наверху делать нечего и спустились в общую залу. И оба такие радостные–е–е–е, счастливые–е–е. Мне даже завидно на миг стало. Но только на миг.
На Лин я особо не смотрел, а вот выражение лица Шамита можно было описать всего одним словосочетанием — «счастливый идиот». Или что–то около того… Не… Мне такой радости и даром не надо. Ни за что не влюблюсь.
«Никак завидуешь?» Да иди ты. Было бы чему! Или… все–таки есть?…
— Ди? — видимо, я слишком уж сильно задумался–замечтался, потому как эльфийка уже стояла рядом, вопросительно глядя на меня.
— Я нашел караван до Д'Окмора, — без лишних предисловий сообщаю всем. — Уходит завтра утром и пойдет через Плато.
Народ сперва не понял, о чем вообще речь. Когда же радостное выражение лиц сменилось на озабоченно–понимающее, я непроизвольно втянул голову в плечи. Ну все, сейчас начнется…
Но нет, пронесло. У занятого нами столика появилась заученно улыбающаяся разносчица и представители «голодающего Погорья» решили отложить мое воспитание на более позднее время. Пока делали заказ, пока обсуждали качество предлагаемых продуктов… в общем, к беседе мы вернулись только тогда, когда столешницу заняли разнообразные блюда.
— Ди, почему ты не посоветовался с нами? — начала эльфийка.
Продолжить я ей не дал.
— Потому что здесь всего два варианта — или с обозом, и я успеваю в Школу, или к марграну лысому еду домой. Второй вариант меня не прельщает ни в коем разе. Кроме того, я же никого с собой не тащу!
Честное слово, если бы не моя реакция, подзатыльник от Шема я бы точно схлопотал!
— Не смей уворачиваться, когда тебя воспитывают! — Лин была искренне возмущена моим нежеланием получать оплеухи. Нет, ну вы видели? Воспитывать они еще меня будут. Мне что, родителей не хватает? Еще тут… воспитатели нашлись…
— Ага, щас! Можно подумать, что затылок у меня казенный, — огрызнулся я. Что–то настроение совсем упало… Вот только не надо ля–ля про неуравновешенность оборотней и прочее! «А я и не собирался…» Да? И что же мне не верится? «А ты попробуй!» Ты знаешь… не хочется. «А хочешь узнать, почему?» Ну и?… «Просто… я тоже когда–то скучал по дому.» Тьфу на тебя! Ничего я не скучаю! Ну… разве что самую малость. Здесь же все не так. Не как дома… — И вообще, Рин, куда ты смотришь! Это же оскорбление Княжеского Дома Дубравы! А ты хоть бы ухом повел!
— Никакого офкорбьения не вифу, — пробурчал с набитым ртом эльф, задумчиво шевельнув ухом. В отличие от воспитывающих меня молодоженов, кузен ел чуть ли не в три горла. Потом понял по округлившимся глазам Лин и Шема, что никто ничего не сообразил из его «речи», быстренько дожевал, откашлялся и повторил: — Никакого оскорбления не вижу. Лин же семиюродная тетка троюродного брата племянника снохи кузена двоюродной сестры родной тети зятя пятиюродного кузена моей матери… А стало быть Шамит, как ее муж, и твой родственник тоже. Будем считать это внутрисемейными разборками! — и Рин снова вернулся к еде…
Я искренне попытался выстроить всю ту цепочку родственных связей, которые назвал кузен, но моя фантазия сломалась еще на двоюродной сестре родной тети… Кажется, я понимаю, почему мама сбежала из Дубравы… Выучить это все попросту невозможно! Так что по–прежнему буду считать Шамита братом жены моего брата… Э–э–э–э, как правильно это будет звучать?
Между тем, оборотень, успешно записанный в один из старейших правящих домов Орраша, радостно ухмыльнулся и решил продолжить воспитательные мероприятия…
— Ну… казенный, не казенный, но решать, идти нам с тобой или нет — не тебе, — на редкость рассудительно заметил он. Хм, все–таки Лин ему мозги вправила…
— А кому? — удивился я.
— Нам всем, — припечатала эльфийка, и даже Рин подержал ее согласным мычанием. Сказать что–то более внятное на этот раз он попросту не смог. Надо же, а я думал, что эльфы придерживаются традиций и этикета от и до. «Не переживай, он о тебе такого же мнения!» Ой, иди ты! Это что, молодым эльфам Властелинов в пример ставят? Я сейчас со стула упаду…
— Ну извините, — покаялся я. Действительно — нехорошо вышло. Нагрубил, обидел… — Просто я хотел сказать…
— А мне кажется, что нам болтать много не стоит, — решил еще раз внести свою лепту в разговор мой троюродный братец. — А надо запастись всем необходимым. Тут, говорят, ярмарка началась?…
— Э… А… Рин, а разве ты идешь с нами? — на эльфийку было жалко смотреть.
Будь ее воля, она немедленно сдала бы наследничка на ручки папе и с чистой совестью продолжила доставать меня. Но тут возникали две сложности. Первая — ни папы, ни его гвардии в поле зрения не наблюдалось. А оставлять будущего правителя без присмотра… Уф, на такое наш Страж ни в жизнь не пойдет! И не поедет… А ежели она его лично будет провожать до Дубравы — я отправляюсь в дальнейшее путешествие в гордом одиночестве, так как Шем теперь не отлипнет от нее ни на шаг.
— Лин, ну что ты пристала к моему брату? — ехидно сощурил глаза я. — Ну проедемся мы с ним… до Соэлена. Там телепоо–о–о–рто–о–о–в…
— С братом? — недоуменно вздернула брови Лин.
— Ну да, с младшим братом, Рином, — кивнул я, приобнимая за плечи не перестающего жевать эльфа. — Мы с ним наемничествуем помаленьку. Знаешь, у нас, представителей мелких обнищавших эльфячьих родов так принято… Сейчас вот свою старшую сестричку замуж выдали, — «Сбагрили наконец!» — ухмыльнулся Дар, — сопровождаем в столицу, на медовый месяц…
Надо отдать должное кузену — он первый понял, куда я клоню и тут же состроил ехидно–надменную рожу, словно копируя мое выражение лица. Правда, на «младшем» возмущенно фыркнул, но выступать не стал. Видимо, тоже домой не хочет… Страж же еще немного похлопала ресницами, а потом обреченно махнула на нас рукой, пробормотав что–то себе под нос. Если я правильно расслышал, то…
— Что один, что другой — кровь одна!
Я не понял, это комплимент или?…
Эльф тоже недоуменно вздернул брови. Только вот пить при этом ему не стоило — поперхнулся только так. Пришлось оказывать «братику» первую помощь, со всей силы врезав между лопатками. Рин снес своим дивным лбом кружку со стола, разогнулся и мстительно прошипел:
— Я тебе это припомню, братец ! — и почему я его не боюсь?…
— Вы идете или тут сидеть будете?! — донесся до нас недовольный эльфийский вопль от двери. С радостью подскочив, мы наперегонки ринулись к двери. Мне тоже интересно, что там за Ярмарка…
За завтрак, кстати, платил Шамит (причем, монеты были явно не таркримской чеканки). Когда я поинтересовался у оборотня, где он взял деньги, тот невинно сообщил:
— У знакомого одолжил.
Подожди–ка… У рыжика есть знакомые в этом городе? Тогда почему мы не… «Ага, есть у него здесь знакомые! И у тебя есть. Знаешь, это тот мужичок, что к тебе в два часа ночи заходил… — восторженное аханье: — слу–у–у–ушай, я понял! Этот парень небось к тебе заходил ручку пожать, о здоровье справиться! А Шем его выгнал… Ай–яй–яй… Какой он нехороший…» И не говори! «Лады. Не буду…»
Самое интересное началось на звериных рядах, куда мы совершенно случайно завернули. Припасы решили брать в таверне, вещей вроде бы не надо, во всяком случае — мне. Коней никто менять не сбирался, так, прикупили по мелочи… Так вот, на этих самых рядах мы умудрились где–то потерять Аэлин. Причем — и Рин, и оборотень даже не заметили, когда от нас отстала Страж. Ну, если кузена я еще могу понять — вот так вот каждый раз высчитывать насколько кто кому близкий родственник — то куда же этот новобрачный смотрел? Неужели в корсажи проходящих мимо девушек?
Хотя вообще о «куда» вопрос даже не стоял. На многоликого было жалко смотреть, когда он, закусив губу, скользил взглядом по клеткам со зверьем. Судя по выражению лица оборотня, рыжий бы с огромным удовольствием прибил всех, кто посмел обидеть «несчастных зверушек». И кому какое дело, что среди этих самых «несчастных» каким–то образом затесались тройка гарпий — торговец с исцарапанной физиономией уже успел испытать на себе остроту их когтей, — пара лакарских гидр — ядовитый плевок пятой головы одной из них чудом не попал Шамиту на сапог — да бистивилах — благодаря «задушевному» пению этой милой клыкастой и шипастой зверушки с полным отсутствием музыкального слуха несколько неосторожных покупателей уже оглохло.
Наконец, блуждание по рядам мне попросту надоело и я предложил разделиться. Рин тут же растворился в толпе, словно и не было его… Рыжий же… почесал голову и задумчиво хмыкнул:
— Тебя ни на минуту оставить нельзя. Я лучше с тобой пойду!
Нет, вы только посмотрите на него! Это я–то на продавцов зверем смотрю?
Как бы то ни было, именно Шамит и заметил Аэлиниэль. Девушка, зачарованно разглядывавшая зверьков, замерла около одного из прилавков, полностью заставленного клетками.
— Мне так хочется зверушку, — виновато протянула она.
Я так и упал…
Нет, ну вот куда катится мир, а? Как выполнить мою ма–а–а–аленькую просьбу («ну давайте пойдем через Стальную пустыню!»), так ни за какие шиши, а как самой восхотелось, так сразу… И вообще, зачем нам еще одна «зверушка»? Мало ей коней, Шема да Трима? Так, стоп, Трим — это моя зверушка. И вообще! Она что, не видит, что рыжик сейчас всем, кто этих самых «зверюшек» в клетки посажал, головы пооткусывает? Не превращаясь.
Кто поймет этих женщин?
Возле нас мгновенно нарисовалась торговка — хрупкая смешливая девчонка:
— Господа решили приобрести животное? О, вы не пожалеете! Такой коллекции как у нас, вы не найдете нигде! Вот, например! — она уверенно ткнула пальцем в расположенную неподалеку клетку, в дальнем уголке которой сжался небольшой пушистый зверек: — Это очень, очень редкое животное! Водиться только в Стальной пустыне! — девушка уверенно распахнула клетку и зашарила в ней рукой, вытаскивая «редкое животное». — И называется оно… — пальцы нащупали зверька и… тот от души впился зубами в любезно подсунутую руку: — …Т`елкханг шьераан!!!
Я поперхнулся смешком. Прелестное название для зверя. Вот только в приличном обществе его называть не рекомендуется.
Девушка запрыгала, тряся кровоточащей рукой. Сам же зверек, отброшенный в дальний угол клетки, противно зацокал–заверещал.
— Нира! — прозвучал откуда–то из–за клеток раздраженный мужской голос. — Я же сотни раз просил тебя не ругаться!
— Эта тварь меня покусала! — обиженно наябедничала девушка.
— Бедный зверек! Надо срочно купить ему противоядие! — насмешливо бросил обладатель этого самого голоса — высокий мускулистый мужчина, выходя из–за клеток. Что–то мне в нем сразу не понравилось… Но вот, что? Понять я так и не смог…
— Оч–чень смешно, Рон! — процедила девица, скользя по нему неприязненным взглядом. — А вдруг он боле… Э… — запнулась она, стрельнув глазками в сторону «покупателей».
Мужчина, словно не заметив ее оговорки, усмехнулся еще шире:
— Я и не сомневался, что тебе понравится!.. Иди, перевяжи руку, — неожиданно серьезно продолжил он, — я побуду с покупателями.
Девушка проскользнула за клетки, а мужчина повернулся к нам:
— Итак? Чем могу быть полезен?
Оборотень, не отрывавший какого–то странного потрясенно–испуганного взгляда от клетки со зверьком, выдохнул:
— Мы его берем. Сколько?
Не понял? Зачем нам еще один зверь?
— Семь золотых, — с широкой улыбкой сообщил торговец.
От названной суммы даже эльфийка замерла с открытым ртом. На такую сумму здесь, всего в паре шагов можно было купить породистого коня с родословной, поветвистей чем у Рина.
— Сколько?! — поперхнулся оборотень.
Улыбка на лице продавца стала еще шире:
— Семь золотых! — задушевно сообщил он, приглаживая рукой встопорщенные черные волосы.
И тут до меня дошло… Тарк мархар, да он же темный! Причем из Старшей Знати. Я сразу это не то, что не заметил, просто не поверил, что здесь, в светлом городе может быть темный. Причем темный, совершенно не маскирующийся. В отличие от меня.
Но какого маргула он здесь делает? Да еще в качестве какого–то торговца зверьем? Ай, ладно! В любом случае, никакие животные нам не нужны! Особенно — такие дорогостоящие. И вообще, подобное расточительство наемникам совсем не свойственно.
Но вот оборотень был, похоже, совсем иного мнения, потому как тихо, одними губами сказал:
— Мы должны его купить.
Не понял? Кому это я чего должен?
От моего праведного гнева рыжего спасло только вмешательство Аэлиниэль, которая, тоже услышав слова Шамита и поинтересовалась:
— За пять продадите?
Торговец, не меняя задушевного тона, сообщил:
— Извини, красавица, скидок не делаем. Даже для эльфов.
Страж сжала губы, а потом, явно почувствовав то же, что и я, вкрадчиво поинтересовалась:
— Ди?
Вот еще, делать мне больше нечего, только цены на всяких зверей сбивать.
— Да причем здесь он, — хмыкнул Шамит. — Что он может?
Ах так?
Я широко улыбнулся торговцу и вкрадчиво поинтересовался:
— Для эльфов значит, скидок не делаете? — торговец отрицательно мотнул головой. — А для темных? — прищурившись, я на несколько долгих мгновений позволил моему настоящему облику проскользнуть через черты лица эльфа… Полыхнули алым глаза, блеснули острые клыки… Через мгновение все пропало. Если кто и видел, так вполне мог счесть за легкое видение… В конце концов, когда такая жара, мало ли чего почудиться может?
А у меня так неприятно закружилась голова… И если бы не Шем с Аэлин, подпершие меня с двух сторон… Я бы точно свалился под ноги торговцу.
В глазах темного проскользнуло легкое удивление, но голос остался все таким же, чуточку насмешливым:
— О! На–а–адо же… Кого только не встретишь в вольном Каифте! — и серьезно: — увы, нет.
— А если я… рассержусь? — вкрадчиво поинтересовался у продавца.
Мужчина хохотнул:
— Мне будет оч–чень неприятно. Возможно, больно… Только вот знаете… Появление здесь, в вольных землях представителя Старшей Знати в ярости… — тэ–экс, значит, он рассмотрел только то, что я — темный? — Боюсь, это вызовет нездоровую реакцию. А то и приведет к ссоре между темными и светлыми землями!.. Нет, я, конечно, понимаю, что возможно вам, лично вам, глубоко начхать на мнение Темного Властелина и правителей светлых государств, но… оно вам надо?
Не знаю, как моим спутникам, а мне этот темный начинал нравиться. Ровный голос с легкой ноткой иронии, насмешливые глаза…
Тарк мархар, но он же из Старшей Знати! Я чувствую это. Так какого маргула торгует здесь какими–то зверями? Может, изгнанник?
— Кто вы? Кем вы были в Темной Империи?
В черных глазах мужчины впервые за время разговора блеснула… ярость?
— Вы думаете, что вы вправе спрашивать меня об этом?
Перстень Хранителя матовой полосой блеснул на моей руке родовой печаткой клана Старшей Знати. Раскрываться полностью мне почему–то не хотелось:
— А разве нет?
Остатки нежданных эмоций растворились, осталась лишь легкое удивление да ирония:
— О! Никак молодой глава Рода к нам завернул! Кого только не встретишь на Каифтской ярмарке… Порой здесь можно увидеть даже Рона гар Тшхен, бывшего, а ныне отлученного рыцаря Ордена Лиинс`Шерниатэйла!
Я так и замер с открытым ртом. Тарк мархар! Бывший рыцарь Ордена Предвечной Тьмы… С ума сойти… Но как? И почему?! Что он совершил? За что его изгнали, отлучили?
— Вы… хотите вернуться в Темную Империю? — вопрос сам сорвался с губ.
Улыбка сползла с лица мужчины и он, впервые за время разговора, серьезно ответил:
— Не стоит, милорд. Пусть все остается так, как есть. — И он снова широко улыбнулся: — В том числе и цена на этого странного зверька!
Покупатели ушли… А на душе неприятно и тревожно. Разбередил мальчишка душу, ой, разбередил.
Вернуться… Ха! Для того чтобы в тот же миг почувствовать у себя на шее холодное лезвие Меча Правосудия?
Но как же порой хочется…
Всего на мгновение увидел настоящий облик этого мальчишки, скрывавшийся под эльфийской личиной, но все равно ясно — мальчишка это, почти ребенок, а вот надо же… Интересно, какой род получил такого… Главу? Хотя, может, регент?… В его–то возрасте, как раз. Лет пятнадцать–шестнадцать не больше! Но замаскировался хорошо. Как, только, сумел? Рыцарь ничего не чувствовал, ни малейшего всплеска темной силы!
Интересно, его спутники тоже темные?
Из–за клеток выглянула Нира:
— Ушли? Ты им что–нибудь продал?
Мужчина кивнул в сторону пустого пространства, образовавшегося на месте проданной клетки.
— И за сколько? — не отставала девушка.
— Семь монет золотом.
Нира некоторое время стояла молча, переваривая услышанное, а потом с радостным визгом повисла на шее темного:
— Великий Доргий! Да на эти деньги можно месяц жить! Как ты их уговорил?! Это же эльфы, а они все снобы такие… Лишней монетки не дадут! Хуже только гномы…
Мужчина усмехнулся:
— У всех свои секреты… — правда, на этот раз усмешка вышла кривоватой.
— Ну ладно, ладно, — закивала Нира, — не хочешь говорить, и не надо! Иди отдыхай…
Мужчина облегченно вздохнул и направился в фургончик, расположенный за клетками, но уже в следующий момент был остановлен капризным голосом Ниры:
— Ро–о–о–он!
Темный, тихо ругнувшись сквозь зубы, обернулся:
— Ну что еще?
Девушка хлюпнула носом:
— Я палец перевязать не могу!
Следующие пятнадцать минут отлученный рыцарь потратил на завязывание на пальце Ниры кокетливого бантика (простые узелочки девушку совершенно не устраивали).
В такие моменты Рон всерьез подумывал о возвращении в Темную Империю.
Зверюшку все–таки пришлось купить. И если на капризы Аэлин я мог попросту не обращать внимания, то… С Шамитом пришлось труднее. На лице оборотня было оч–чень крупными рунами написано, что если я откажусь купить этого зверька неизвестной породы, то рыжий попросту костями поперек дороги ляжет, но…
Вот не понимаю я его. Ну зачем ему это… существо? Да еще за такую цену? Вон, в соседнем ряду за пять золотых можно купить милого пушистого кербера. Все как полагается — девять голов, змейки… А оборотню чем–то этот комок шерсти приглянулся!
Все, если в результате этой покупки нам не хватит денег до Школы, я лично придушу этого рыжего!
…Мне на плечо легла тонкая рука эльфийки:
— Ди, не злись, я уверена, у Шамита были причины…
Я оглянулся через плечо. Оборотень уже сильно отстал, лишь Аэлиниэль шла наравне со мной.
— М–да? И какие же?!
— Не знаю, — улыбнулась Страж. — Но я думаю, когда мы придем в гостиницу, он все расскажет. Ну, не на людях же объяснять!
Ну, только если так…
Но насчет зверюшки надо выяснить прям сейчас! Не хочу я ждать до гостиницы! Кто знает, может Шамита попросту зацепило, что бедную животинку в клетку посадили, и он спит и видит, как бы ее на свободу отпустить?
Я пропустил Аэлиниэль вперед, замедлил шаг и тихо поинтересовался у рыжика:
— Так зачем тебе эта зверюга?
Оборотень бросил по сторонам короткий взгляд и, убедившись, что никто его не собирается подслушивать, чуть слышно выдохнул:
— Она… Она не умеет разговаривать.
Э… Не понял? В смысле?
Похоже, Шамит догадался, что лично мне ничего не ясно, тихо начал:
— Боги… Ну как тебе сказать, Диран… Каждый зверь способен разговаривать с другим… Рычание, фырканье, лай, мяуканье, рев: это все — речь. Именно поэтому, например, луа способен понять, когда дракон угрожает ему, а когда попросту общается. Звуки, издаваемые животными различны, но понятны каждому из них. Это — речь. Когда животное долго обитает среди людей, оно способно понимать человеческую речь, дикие же — увы и ах, на это не способны… Из–за того, что многоликие так… близки к животным… мы способны понимать их речь… А это… животное… Оно… Оно не говорит! Оно издает какие–то бессвязные звуки и все!
— Э… — задумчиво протянул я. — А может, оно с рождения в клетке?
— Чушь! — мотнул головой рыжий. — Тогда все равно звучит речь. С жутким акцентом, но все–таки… Диран, слушай, — оживился муж Аэлиниэль, — а может это человек заколдованный?
Я прищурился, скользнув взглядом по клетке, которую бережно нес Шем. Нет, чушь…
— Не–а! Нету никакого магического излучения от этого… как оно там, кстати, называется?… Обычный зверек, в общем.
Оборотень только недоверчиво фыркнул.
В гостиницу мы, найдя Рина, пришли уже почти под вечер, счастливые и довольные. Даже эта незапланированная покупка позабылась. Сходили на выступление фигляров, потом зашли в балаган. Весело было, особенно когда артисты показывали какую–то легенду про темных и светлых. Рин стоял кра–а–асный, как не знаю кто. Поскольку у актера, который играл эльфа постоянно отваливались накладные уши. Я даже считать стал! В результате вышло пятьдесят три раза. Правда и темного они показали полным идиотом, но… У него хотя бы ничего не падало и парик на сторону не съезжал.
Самое странное, что новоприобретенную зверюшку Аэлин даже не попыталась взять в руки. Она как была у Шамита, так и осталась. А тот и не спорил… Не, я дурею с этих эльфов…
В это день мы решили лечь пораньше. Вернее — я. Хоть и проспал целые сути, но на меня буквально навалилась какая–то противная усталость. Ну ее к марграну, лучше лишний час подремать! Спа–а–а–ать–то как хочется…
… Серые, холодные волны устало накатывают на хищно ощерившиеся зубья скал. Тяжелые и темно–серые тучи нависают над водой. Кажется — ударь волна посильнее, и брызги пены долетят до набухших грозой облаков. Утонут в них, чтобы через мгновение обрушиться на мир, связав землю и небо такими же мрачно–серыми мохнатыми стежками дождя… Да, бросить здесь якорь мог решиться только самоубийца.
С другой стороны открывался не менее мрачный пейзаж. Голая каменная равнина без малейшего намека на растительность, обдуваемая холодным и пронизывающим ветром, воющим, словно неупокоенная душа, в провалах мрачных скал. Сложенное из дикого камня эдакое гротескное подобие замка… М–да, у кого–то с воображением явная вражда. Картинка просто–таки тоскливая.
— Видишь? Видишь, куда меня заточили по твоей милости? — тихий шелест голоса за спиной. Ой, опять сны… — И разве тебе не жаль…
Жаль? Мне? После воспоминаний Дара, после разговоров с отцом, после раздумий как холодных, так и приправленных острой ненавистью? Своей, чужой… какая разница?
— Нет, мне не жаль! — ветер взвыл, словно стремясь вбить вылетевшие слова назад. И разочарованно застонал, закрутился, рассыпая вокруг подхваченный торжествующий смех — да что ты можешь, наваждение?
— Дар, какой же ты злой… — тихо, ласково, мурлыкающе.
— Вы опять ошиблись, госпожа, — холодность голоса могла поспорить с пронизывающим ветром. — В который раз, в который раз…
Плащ взвивается вверх распластанными крыльями, воет распарываемый мечом воздух, изумрудные отсветы на стали складываются в замысловатую вязь рун…
— В который раз!!!
Мир вздрагивает и разлетается на осколки. Они тают в воздухе, словно грязный лед, оставляя после себя только бархатную темноту небытия. Сон — это отдых, а не пререкания с озабоченным балахоном. До–о–оргий, ну дай мне поспать спокойно! В конце концов, кто тут бог — ты или этот глюк запредельный?!
…Ветер разочарованно выл в острых скалах. Опять это странное существо, так похожее на Дара… М–да, эксперимент, сначала показавшийся таким удачным стал моей самой большой ошибкой. Теперь уже понятно — не стоит наделять оружие душой. Разума будет более чем достаточно. Хотя в принципе можно обойтись и без него.
Если бы тогда не оставила этому низшему его воспоминания…
Теперь же всех Властелинов придется уничтожить. Под корень. Судя по всему сейчас я имела счастье лицезреть потомков моего «эксперимента». И очень хамоватых потомков. Хотя… постаралась я тогда на славу, не удивительно, что они привыкли к поклонению и оказались у власти. Теперь у них этого спокойно и безболезненно не отнимешь.
А если судить по этому экземпляру… что ж, можно собой гордиться, творение выше всяких похвал. Жаль, что придется его уничтожить. Или нет, можно убрать всех остальных, а этого нахала сперва заставить на это смотреть, а потом… стереть память, лишить разума и сделать цепным псом. Кровожадным цепным псом. А если ему еще и привить рабскую преданность, то можно спокойно наслаждаться местью. Или все же не стоит рисковать?… Да и… Что делать с Даром? Он ведь еще там… Я это чувствую… Его душа пульсирует, зовет, бьется в агонии…
Так кого же из этих двоих оставить? Дара? Или эту… «ошибку»? А, может, двоих?
Хм, в первую очередь надо выбраться отсюда, и потом уже решать — кого да в какой последовательности казнить.
Но Дар… Для него всегда найдется место в пыточной!
Нире вечно не хватало денег. Девушка хотела всего и сразу: и вон ту симпатичную подвесочку, и вон те милые сережки, и вон то красивое платьице, а на ужин… О, на ужин она приготовит нечто совершенно невообразимое! Что–то такое, что будет достойно стола императора! Там будет запеченная дичь, суфле, приготовленное по последнему эльфийскому рецепту, и тортик! Как можно без тортика?
И чаще всего, достойной императора оказывалась именно стоимость данного обеда, а не что–то иное.
Рон это уже давно понял, а потому относился к причудам своей компаньонки с легкой иронией. У всех свои недостатки. Кто–то помешан на изобилии, а кто–то… Кто–то не хочет рассказывать о своем прошлом, упорно избегая этой темы.
Сегодняшний вечер должен был пройти спокойно. В конце концов, за продажу того странного зверька была выручена порядочная сумма, а раз так… Месяц — не месяц, а пару недель, при Нирином–то транжирстве, прожить можно будет.
Воин лежал на охапке сена, брошенной в дальнем углу сарая, и бездумно смотрел в потолок. Жизнь странная штука… Кажется все забыто, старое пожарище памяти покрыто слоем пепла… Но стоит задеть какую–то струну и… Опять все летит к маргулу в болото! Нервы ни к мархангу…
Громко хлопнула дверь, Рон задумчиво покосился на вошедшую Ниру, но вставать не стал. Девушка же, еще до полудня сбежавшая вглубь торговых рядов, подошла к нему и присела рядом, буквально сунув под нос ладошку:
— Красиво?
Мужчина скосил взгляд. На тонком пальце красовался тяжелый массивный перстень. Сочетание, конечно…
— Сколько? — вздохнув, поинтересовался он.
Девушка смущенно опустила глазки, выдохнув:
— Пять золотых…
Рону хотелось ругаться. Ругаться долго. Ругаться, вспоминая изысканнейшие выражения на старотемном, Ругаться, со злости долбанув по стене сарая Плетью Тьмы…
Вместо этого он страдальчески вздохнул и закрыл глаза… Все равно бесполезно.
— Ро–о–он, ну не сердись, — заканючила она, встряхнув его за плечо: — Ну, оно было такое красивое! Я не смогла удержаться!
— Тебе нельзя давать деньги, — мрачно протянул он, не открывая глаз.
— Не сердись! — повторила Нира. — Я, вон, зато нашла новый способ заработать… С утра из города выходит какой–то караван до Д'Окмора… Он идет через Плато, нужны охранники. Вот ты и пойдешь… Ну, и я с тобой за компанию…
— ЧТО–О–О?! — рывком сел воин. — Ты с ума сошла?! Я похож на самоубийцу?!
— Ничего не знаю, — отрезала девушка. Кажется, в ее глазах даже заиграла издевка: — Задаток я уже взяла.
— Вернешь.
Нира ласково улыбнулась:
— А я его уже потратила. На снаряжение.
Воин с тихим стоном упал на спину… Ему страшно хотелось придушить одну не в меру инициативную девчонку…
Утро я встретил бодрым и выспавшимся. Дедуля подозрительно отмалчивался на задворках сознания, либо не зная о моем ночном приключении, либо просто не желая о нем говорить. Какая бы не была причина — я был рад. Не хочу вспоминать. Не то чтобы боялся, просто… неприятно. Словно откусил яблоко и понял, что червяк скрывался в уже проглоченном куске. Вроде и не страшно, но плеваться хочется долго и нудно.
В зал спустился первый. Там даже трактирщика еще не было. Трим встретил меня радостным ржанием, застоялся видимо. Быстро оседлав грона я, что–то бодро насвистывая, пошел будить других. Нечего спать в такое прекрасное утро! Тем более что некоторые уже проснулись…
Возле комнаты Шема во мне, наконец, проснулся здравый смысл. Не думаю, что оборотень будет рад, если к нему сейчас кто–то ввалится. Так что ограничимся только устным напоминанием. Слегка усиленным и на всякий случай продублированным возле комнате Лин.
— Подъем! Труба зовет! — а «братца» сам разбужу… Недавно нашел тут неподалеку одну змейку… Посмотрим, как эльфы на них реагируют…
Пока расплачивались с трактирщиком за провизию и комнаты, пока заспанные и костерящие меня на чем мир стоит светлые седлали лошадей… в общем — я чуть снова не заснул. А мой грон еще изрядно усилил веселье, начав гонять коней по двору. Бедные животные ржали, огрызались и кусали своих седоков, если те на них орали. Возмущаться поведением моей лошадки смысла не было — Трим только радостно скалился и щелкал клыками. Хм, странно, выглядит он хоть и единорогом, но зубы лучше не показывать…
— Куда тебя так тянет? — возмущался заспанный Рин. — Можно подумать, что без нас не начнут!
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся я. — Как ты не понимаешь, там же новое приключение ждет! А то едем ни шатко, ни валко, тоска берет…
— Тоска? — возмущенно завопили оборотень и эльфийка. — Это пустыня тебе тоской показалась, что ли?
— Да ну вас, — обиженно протянул я, косясь на выползающее из–за горизонта солнце. — Можно подумать, что сами вы в переделки не влипаете.
— Поехали уже! — воскликнул выезжающий из ворот Рин.
Грон, захрапев, ринулся с места в карьер. Уступать первенство какому–то там единорогу он решительно не собирался.
До ворот я доскакал первый. Эльф отстал на узких улицах, он еще не привык ездить галопом в таких условиях, а кони Лин и Шема вообще ни в какое сравнение не шли. Нет, для лошадей они были очень даже ничего, но в сравнении с нашими ездовыми животными — проигрывали по всем статьям.
Караван торговца как раз собирался у закрытых створок, чтобы разом пересечь границу города, не дожидаясь отставших. Кого здесь только не было. Подле ворот столпились люди, орки, гномы… Пустынные сторхи мирно соседствовали с таширкийскими аргамаками, степные швыйки, похожие на разжиревших гигантских мышей, задумчиво пережевывали жвачку, а между караванщиками сновали веселые ашконы — создания светлой магии.
Наш условный «наниматель» расплылся в широкой улыбке, радостно приветствуя пополнение. Угу, как только он узнает во сколько это ему обойдется… Может и решить, что без наших услуг он как–нибудь поживет.
Хотя вряд ли! Судя по рожам охранников — каторга по всему этому каравану плачет горькими слезами. Так что наши запросы могут оказаться вполне приемлемыми. Особенно, если направить на переговоры Шема. Не договорится — так хоть покусает…
Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться — договаривалась Лин. Эльфийка наивно захлопала глазками, мягко улыбнулась (собственник Шамит при этом сопел как разобиженный ежик…). И караванщик тут же на все согласился! Скажи Страж, что для безопасности каравана его главе надо прыгнуть с близлежащей скалы, сделал бы, не раздумывая!
Дорога до Плато оказалась нудной и скучной. За три часа, что мы ехали, не произошло ничего интересного. Первое время после выезда из города я изображал бывалого наемника: зорко осматривался по сторонам, не убирал руку с эфеса специально вызванного и висящего сейчас на поясе меча («Дитятко балуется!» — хихикнул Дар), но потом мне это надоело, так что… до развилки я попросту рассматривал окружающий пейзаж.
Наконец, вильнув в очередной раз, дорога решила, что хорошего должно быть понемножку и решила разделиться. Одна стежка, узкая, поросшая травой, пошла прямо, ползя куда–то вперед и вверх. Вторая — широкая утоптанная тропа, резко поворачивала на юг, теряясь в небольшом леске на горизонте. Как я понимаю нам — прямо.
Перед входом на Плато (честно говоря, особого входа я не заметил, но, похоже эта развилка и была условной границей), караванщики решили сделать небольшой привал. Так сказать, морально подготовиться к долгому и трудному пути.
Я со вздохом сполз со спины грона. И зачем только эти остановки?
Тоскливо зевая, я бродил вокруг импровизированного лагеря и возмущался. Это был не караван. Что угодно — но не караван. Нет, я, конечно, понимаю, светлые земли и традиции здесь могу быть совсем другими, но… не знаю, как назвать… правила целесообразности, что ли, они одни для всех!.. В том числе и то, что касается передвижения такой кучи народа.
Начнем с самого простого и близкого — охраны. Толпа вооруженных людей, а единого командира — нет. У каждого караванщика или повозки — свой воин, если это можно так назвать. Неупорядоченный сброд, как сказал бы мой отец. Вот у кого все бы по струнке ходили… натянутой высоко над землей.
Нет, я, конечно, понимаю, вольные солдаты и все такое прочее, но должен же быть кто–то кого вся эта шайка–лейка слушается?! А так… кто сам по себе, кто в небольшой компании со своим ватажком… Бред какой–то, как они вообще решились идти по этой местности? Идиоты непуганые…
Конечно, я сам ни разу караванов не водил, но умные книги читал. В то числе и «Записки путешественника Лорго Скранго». В них сей почтенный человек описывал не только земли, в которых побывал, но и окружавший его быт, привычки, нравы. Путешествовал он чаще всего именно с караванами. Морем ли, по суше…
Вот, исходя из его наблюдений, я сейчас видел неорганизованную толпу, а не караван. Телеги ехали кто как хотел, построение соблюдалось чисто условно, и почему–то мне кажется, что никто никаких маневров и не знает. Видимо, у купца это первый поход. Причем, как мне кажется, он таковой у всех, присоединившихся. Хотя становится дико от мысли, что охраничков уйма, а никто ничего не смыслит. Встреться нам (тьфу–тьфу, чтоб не нагадать) ватага разбойников, хотя бы такая же как перед Стальной пустыней — ничего бы не помогло. Даже личное заступничество Доргия…
Зло сплюнув в пыль я решительно направился к главе этого… этой… увеселительной прогулки. Он «отдыхал от трудов праведных» в шатре, разбитом в самом центре лагеря. Угу, чтобы никакой муравей, не приведи боги, не добрался… Только вот меня это мало волновало, так что пришлось ему отложить и бокал с вином, и все остальные занятия до тех пор, пока я не перестану нависать на ним с самым зверским выражением лица.
— У вас есть ко мне вопросы? — недовольно поморщился торговец.
— Ага, — с самым серьезным видом кивнул я. — Когда мы покинем это сборище и присоединимся к каравану?
— Что?! — вытаращился он. — Но мы и сейчас…
— Это не караван! — решительно рубанул я рукой по воздуху. — Это сборище непуганых светлых идиотов, за каким–то мархангом попершихся к маргулу на рога в поисках неприятностей на то место, откуда ноги растут! У вас же телеги едут вразброд, построения даже не угадывается при самой сильной фантазии! А охранники?! Сброд вооруженный! Каждый сам по себе и за себя!..
— Да что ты себе позволяешь, мальчиш… Кхе… Простите, благородный дивный, но это, ну вот совершенно не ваше дело! Вы ведь наемничаете? Вот и наемничайте себе дальше помаленьку, а в управление караваном не лезьте!
Я смерил его злым взглядом и… Вышел из шатра.
Действительно, какое мне дело до этих людей? Через Плато перейдем — и все, прощайте. Что меня вечно тянет помогать да восстанавливать справедливость? Как хотят, так пусть и живут…
«Просто ты становишься Властелином,» — как–то без ехидства отозвался Дар. А до этого я кем был? Светлым Героем Таркиреном? «Малыш, ты думаешь, что Властелин это только рога, крылья, корона и хвост?! — возмутился предок. — Властелин, это тот, кто властвует над своим телом и помыслами окружающих тебя людей!» — немного непонятно объяснил он. Как это — над помыслами? Ладно еще — над своим телом. Тут вроде все ясно. Гойр говорил, что только полностью владея телом можно добиться успехов в военном деле. Но помыслы… Это что, внушать мысли? А кто сам не так давно устроил мне истерику по поводу принуждения?
«М–да… рановато я за это взялся… — задумчиво проговорил дед. — Пока просто поверь, я тебе потом все объясню.» Ну ла–а–адно, раз ты так говоришь… Тем более, что на «истерику» никакого внимания он не обратил! Живем!
В раздумьях я сделал еще один круг вокруг лагеря. Внутрь заходить не хотелось, пришлось бы петлять мимо путешественников, палаток, а так…
В любом случае, караванщики, похоже, решили задержаться надолго, часа на два, как минимум. Чувствую, с такими–то попутчиками идти будем…
Потребовать что ли, расчет да поехать самим? Так эти… «эльфийские новобрачные» меня со свету сживут! Мол, «Диран, какой ты переменчивый, у тебя на уме то одно, то другое!» «А что, разве не так?» Так–то оно так, но ведь скучно же! «Так займись чем–нибудь! Потренируйся, например.» Ага, у всех на виду. Может, мне еще и облик сменить?! Смешок — «Почему бы и нет? Скучать тогда точно не придется! Никому.»
Не знаю, до чего бы мы опять договорились, но…
— О, кого я вижу! — насмешливый голос ворвался в мои мысли. — Юный глава рода решил прогуляться в гордом одиночестве?
Я резко повернулся. Маргуловы волосы, заплетенные в тугую косу, больно хлестнули по спине. Ой–й–й–й… К`ш`ен кхетраа! Чтоб у того, кто эти косы придумал, руки поотсыхали–и–и!
В глазах темного (как там его зовут? Рон?) светилась откровенная издевка.
— Предположим, — сдержано согласился я.
Он–то откуда здесь взялся?
— Ну и как? Нравятся светлые земли? — вопрос был задан так вежливо, с таким участием… Ну прям посланник Тирелены, возвещающий благую весть Алькаре!
— Без–з–з–зумно! — наивно захлопал глазками я. — А что вы здесь де…
— Путешествую, — отрубил он, мрачнея на глазах. Куда только вся вежливость пропала?
Так, самое главное, взять инициативу в свои загребущие когтистые конечности, а там маргула с три он выберется.
— Ну и как? Нравится? — теперь была уже моя очередь быть предельно вежливым.
Вот только отлученному рыцарю моя вежливость как–то не особо понравилась. По крайней мере, на его лице оч–чень крупным рунами было написано, куда мне, такому культурному, идти, что там делать и сколько находиться. Вот только высказать это он не успел — в разговор вмешался новый участник:
— Ди! — я обернулся на голос: к нам, сияя широкой улыбкой, направлялся Рин. Где–то поодаль золотой точкой мелькнула Аэлин.
Как мало для счастья человеку (тьфу, эльфу) надо. Всего–навсего из дома сбежать! «Ой, и кто бы говорил!»
Внимание рыцаря обратилось на моего кузена. Рон смерил княжича задумчивым взглядом и чуть насмешливо протянул:
— М–да… Эльфы размножаются, как тараканы… Вчера было два… Сегодня уже три…
Ну… Я–то, хвала богам, не эльф… Мне все эти оскорбления до лампады. Вот если бы воин по поводу темных прошелся… Тогда конечно…
Но, похоже, в этой компашке таким миролюбивым оказался один я.
Следующие пару минут мне пришлось посвятить удерживанию Рина, который очень хотел совершенно не по–эльфийски засветить в морду Рону.
— Повтори, что ты сказал?! — прошипел кузен, вырываясь из моих рук.
— Я сказал, — любезно начал темный, — что эльфы размножаются как тара…
А я не виноват, честно. Рин так дергался, так дергался, вот у меня руки и не выдержали… Задумчивое хмыканье — «Будем считать, что я поверил…»
Блеснул меч, выскользнувший из ножен… Клинок эльфа должен был снести голову темному, вот только за мгновение до того, как полоса мирина коснулась шеи рыцаря, тот легко ушел от удара. На левой ладони Рона гар Тшхен свернулась ядовитой змеей Черная Плеть — заклинание не особо сильное, но удары ею весьма ощутимы! — а в правой руке сверкнул узкий длинный клинок.
Противники оказались достойны друг друга. На стороне рыцаря были бесконечные тренировки в Ордене (хе, а то я не слышал, как их там дрессируют? Да мои занятия с Гойром, по сравнению с этим, так, детская разминка!), эльф же… В конце концов, моего кузена тоже тренировали, и я так думаю, он не последний фехтовальщик в их Дубраве.
Постепенно вокруг нас начала собираться толпа любопытствующих торговцев. Первым, разумеется, прибежал глава каравана.
— Что происходит? Немедленно прекратите! Я не позволю, чтобы мои охранники сражались между собой!
А, так Рон тоже… нанятый…
— Они не дерутся, — любезно пояснил я. — Они тренируются.
Меч темного едва не отсек Рину ухо.
— Тренируются?!
— Ага, — зевнул я.
Клинок Рина слегка подровнял рыцарю прическу.
— А почему настоящим оружием?! — не отставал наш «наниматель».
— А смысл тренироваться с игрушками? — пожал плечами я.
Черная Плеть рассекла пышный рукав камзола Рина.
Караванщик задумчиво почесал голову:
— А, ну, тогда, конечно…
Сражающиеся кружились по вытоптанной траве. Честно говоря, принять этот бой за тренировку мог только слепой. Но… Как не странно, торговец поверил…
Еще через пару минут ко мне протолкалась Аэлин:
— Ди, что здесь происхо… Диран, останови их, немедленно!
Ага, прям побежал. Делать мне больше нечего, только вот лезть между ними и останавливать. Чтобы кто–нибудь из них мне мечом по уху заехал? Они у меня хоть и слегка заостренные, но свои, родные…
— Диран, останови их! — не успокаивалась эльфийка.
Нет, ну что она ко мне привязалась? Как я их останавливать буду? Прыгать вокруг и кричать «не ссорьтесь!»? Конечно, можно между ними какую–нибудь стенку уронить… Но это так сложно… Пока заклинание вспомнишь, пока все рассчитаешь… Вдобавок, они ж на месте не стоят! Как я их останавливать буду?!
Положение спас наш «наниматель». Рванувшись вперед (Аэлин, испуганно ахнув, зажала рот рукой), он запрыгал между Роном и Рином, чудом не поймав шеей лезвие чьего–нибудь клинка:
— Так–так–так, господа, заканчивайте тренировки, нам пора ехать, а то до вечера не управимся!
На мгновение замерли все. И темный, готовый одним ударом рассечь эльфа, и Рин, собиравшийся принять этот взмах на свой клинок. И караванщик, чье горло оказалось зажатым в этих странных и опасных «ножницах»… Потом сражающиеся медленно, очень медленно развели клинки (торговец облегченно выдохнул)… Рыцарь смерил эльфа презрительным взглядом, сплюнул ему под ноги, и, развернувшись, направился вглубь стана.
Рин рванулся вслед за ним, но я успел перехватить его за плечо:
— Не стоит…
— Я убью его! — прошипел кузен, не отрывая ненавидящего взгляда от мощной фигуры темного. — У–нич–то–жу!
Я с трудом сумел его удержать.
Мы ехали по Плато уже около часа — трава, изумрудно–зеленая за городом, выцвела и пожелтела, высокие деревья сменились закурчавившимися кустарниками, — а Рин все никак не успокаивался:
— Я уничтожу этого темного! Сотру его в порошок! Я…
Наконец, я не выдержал:
— Боги, Рин, приедем в Д'Окмор, вызовешь его на дуэль! А сейчас — остынь!
Ехавшая поодаль Аэлиниэль как–то странно покосилась на меня, на промолчала. Кузен же оказался менее сдержанным:
— В Дубраве лет пятнадцать как запрещены дуэли!
Я чуть с Трима не рухнул.
— А… Э… А как же… А если тебя оскорбили? Как защитить свою честь? — я, наконец, смог сформулировать вопрос.
— Для этого есть суд! — отрезал эльф, а потом недовольно фыркнул: — Можно подумать, в Темной Империи дуэли разрешены.
— Конечно!
Рин окинул меня долгим скептическим взглядом:
— Может, ты еще и дрался на них?
Я пожал плечами:
— Я — нет, — и прежде, чем торжествующий эльф успел вставить хоть слово, продолжил: — Тери — пару раз… А Гил так вообще. С шестнадцати лет с ристалища не вылазит. Ну, он у нас, по жизни, мечом по голове стукнутый… Две дуэли в месяц как по расписанию. Мама уже замучилась рубашки ему зашивать!
— И что, — не успокаивался эльф, — ты хочешь сказать, что тем, кто посмел поцарапать принца, ничего за это не было?
— Ну, во–первых, Гила так легко не поцарапаешь. Обучение у нас будь здоров, Гойр просто так не отстанет. А во–вторых… «Дуэль может и должна происходить только между равными. В вопросах чести Властелин — первый среди равных». Пункт первый и второй Дуэльного кодекса Темной империи, — задумчиво сообщил я, а потом сладко улыбнулся: — Что–нибудь еще?
Некоторое время Рин молчал, а потом тихо поинтересовался:
— Ди, твой отец предоставит мне на пару дней свое подданство?
Ну, вот что тут можно ответить?
На закате, когда багровое солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, расцветив пожарным заревом желтую траву Плато, мы, наконец, доползли до небольшого лесочка, где глава каравана и предложил устроить привал. По мне, так лучше оставаться на опушке, но кто будет слушать простого наемника?
Хвала всем богам, в стражу нашу компанию — то бишь, меня с Рином (Шамит же с Аэлиниэль у нас новобрачные, служить не нанимались…) — не ставили.
— О–о–о–ох, — простонал Рин, сползая с единорога. — Сейчас бы размяться…
Хех… Ну вот что за человек, а? Точнее эльф. Того, что произошло утром, ему не хватило…
Скептическое фырканье — «Можно подумать, ты не хочешь того же!». О, дед очнулся! А где ж ты весь день был, а, учитель?! «Где надо!» Всеобъемлющий ответ.
Хотя кузен по–прежнему ждет, что я как–то отреагирую…
— И не говори, — отзываюсь, растянувшись на пожухлой траве. И тут меня осенила идея! — Ри–и–и–и–н?
Эльф лениво повернулся в мою сторону и наткнулся на о–о–о–о–чень заинтересованный взгляд. Моргнул — и выражение его лица сменилось на задумчивое:
— Ну, давай попробуем…
— Только не здесь! — поднявшись на ноги, стал оглядывать ближайшие заросли. — Пошли.
А то знаю я их… Сейчас опять набегут, и доказывай потом что это просто еще одна тренировка. Особенно, после жестов рыцаря и высказываний Рина…
Мой родственник пошел следом. С минуту мы продирались через колючки и наконец, набрели на довольно просторную полянку, окруженную деревьями. Куртка тут же полетела на землю. На нее шлепнулась верхняя одежка эльфа, так же предпочитающего не стеснять себя в движениях. Потом и ножны его меча. Троюродный братик предпочитал один клинок. Теперь я, наконец, получил возможность рассмотреть его. Обычный прямой светлый. В общем, такой же, каким обычно и пользуются эльфы. «А ты откуда знаешь?» Книжки умные читаю!
Единственным отступлением от правил, которое позволил себе Рин, стало некое подобие металлической перчатки, достигающей локтя. Хм…
Я ухмыльнулся и встал напротив него. В руках тут же возникли темные полосы лезвий Ал'Дзаура. Отполированный металл поймал блик заходящего солнца, невесть как просочившегося меж ветвей…
Боевые стойки мы приняли одновременно. Время замерло, сгустившись словно никр, чтобы через миг взорваться каскадом ударов.
Манера боя эльфа очень напоминало их стрельбу. Точные, сильные, неожиданные выпады, прямые блоки. Все вместе это походило на танец. Строгий и изысканный. В то время как Танец Властелинов больше напоминал пляску огня — вроде бы и бессмысленные удары, но решивший так рисковал обжечься. Чаще всего — насмерть.
Выпад, блок, обвод, выпад… прыжок, взмах, низкая стойка… Рин отводит мои выпады металлической рукой, тогда как его клинок ищет слабые места в защите. Забывшись на мгновение, я оскалился и радостно зарычал — с ним приятно танцевать. Можно даже закрыть глаза, полностью отдавшись завораживающей музыке, ритм в которой вызванивали столкнувшиеся мечи, а сопровождение пел воздух, вспарываемый сразу тремя лезвиями.
Прыжок, поворот — и танец обрывается. Мы стоим друг напротив друга, глядя в глаза. Серебристый клинок нацелен мне в живот, тогда как чуть изогнутые полосы темного мирина едва не касаются его горла и сердца. Но мы улыбаемся. Широко, открыто, радостно.
М–да, давно я так не разминался. Наверное, со времени празднества у Храма. Здорово мы тогда с отцом потанцевали. Аж мышцы ноют, как вспомню.
Как же хочется повторить те мгновения… Или хотя бы полетать…
Долгая дорога и тренировка с Рином вымотали меня. Вернувшись к костру, разожженному Шамитом и Аэлин, я сунул в зубы Триму кусок пеммикана (никто за нами не следит? А то будет шуму…), и рухнул на расстеленный плащ (хай они там сами со всем разбираются!). Все! Я сплю! Не буди…
В последнее время не люблю тренироваться в Кардморе. Просто — не–люб–лю. И причины назвать не могу, и объяснить не получается… А, к маргулу! Я лучше здесь, на полянке…
Черная полоса меча со свистом распорола воздух. Выпад, взмах, блок… «Халтуришь, однако! Если бы я стоял напротив тебя… Ты был бы уже трупом!» Не удерживаюсь от скептического хмыканья — даже так? Хорошо, все–таки, что я один!
«А все–таки… О чем задумался?» Ни о чем. «Ой, да хватит тебе! У тебя такой туман в голове… Так о чем думаем, Властелин?» О Джейне… «М?» Тш`елт! Я не понимаю ее! Она… Последние дни она просто замкнулась в себе! Молчит, прячет глаза… Начинаю с ней говорить — отвечает невпопад. Думает о чем–то своем, на меня не смотрит. Меня не слышит… Что я сделал не так? Хмыканье — «спроси у нее…». Ты прав… Приду в Кардмор и тогда… Смешок — «Зачем так тянуть? Обернись!»
Джейна стояла за спиной. Стояла, молча теребя в руках тонкий батистовый платок и не отрывая от меня какого–то напряженного взгляда.
И давно она здесь? «Ну… Посчитай… Минут двадцать будет…» То есть… Она видела как я… обратно, в человека… перекидывался?
Ледяные когти страха вонзились в сердце. Тарк мархар! Я же… Я же мог ее… Т–той эре… Вздох — «Не бойся… Я следил…»
Я вскинул голову к небесам, надеясь, что беспощадное солнце уничтожит следы нежданно наклюнувшихся слез. Спасибо вам, всемогущие боги…
Джейна закусила губу, медленно шагнула ко мне…
— Дар, я… У меня… Я… — а потом резко, словно в ледяную воду шагнула: — У меня будет ребенок.
«Н–ну, и что ты стоишь? Сделай хоть что–нибудь! Улыбнись, по голове ее погладь. Не хочешь, так пошли ко всем нардхангам! Но не стой как пень!!!» А… Что мне делать?! Что?! Посоветуй! «Не знаю…»
Меч по–прежнему был у меня в руке. Я несколько долгих, очень долгих мгновений смотрел на Джейну… потом сделал шаг вперед… Полоса мирина хищно блеснула в лучах солнца…
Я опустился на одно колено, положив клинок к ногам девушки:
— Миледи, я прошу вас оказать мне честь стать моей женой.
…Она плакала навзрыд, спрятав лицо на моей груди, и в ее рыданиях я с трудом разобрал:
— Дар… Боги, я так боялась…
Сегодня родился сын.
Джейна спит…
А я стою и не могу оторвать взгляда от темного провала окна.
Я не позволю, чтобы Кронэл стал таким же монстром, как и я! Слышишь, не позволю!
А безлунная ночь за окном ухмыляется холодным оскалом Тьмы…
Я проснулся от того, что меня потрясли за плечо. А когда я, отмахнувшись (меня? Будить?!), перевернулся на спину, пнули в бок ногой. Какого маргула?! Резко сев, я оглянулся по сторонам, собираясь высказать рыжему все, что я о нем думаю (а кто тут еще такой наглый?! Не Рин же в самом деле!)… И наткнулся на насмешливый взгляд Михшула…
Южный бог воровства сидел на земле, задумчиво потирая босую ступню:
— Слушай, принц, у тебя что, ребра из мирина сделаны? Я чуть ногу не отшиб, мамой клянусь! Надо было сапоги одевать. И чтоб носки на них из брюликов были…
Утро только начинало вступать в права: меж деревьев проскользнули первые лучи солнца…
Я сложил руки на груди и, убедившись, что все мирно спят (даже странная зверюшка свернулась в клетке калачиком) не обращая внимания на явление Михшула народу, вкрадчиво поинтересовался:
— Тебе чего надо, боже?
— О! — улыбнулся горбоносый. — Всегда приятно поговорить с воспитанным человеком!.. Слушай, принц, я ведь к тебе по делу… Слышал, у тебя корона одна, ненужная, завалялась… Подари, а? Будь ласка?
Я аж поперхнулся от неожиданности. Нет, вы посмотрите на него! Пришел, попинал, а теперь еще чего–то хочет! Кстати, а о какой короне он вообще говорит?… Моей, что ли? Так как я ее отдать могу, если она вообще не снимается?…
— Ну так как, твое высочество? — нетерпеливо поинтересовался бог воровства. — Подаришь диадемку?
— Какую??? — не выдержал я.
— Тормозим? — скептически фыркнул южный покровитель путешественников. — Или тапочком прикидываемся?
О чем это он? «Не догадываешься? — проснулся, наконец, Дариэн. — О той короне, что оборотень тебе в сумку засунул!» Ой… А я и забыл о ее существовании…
— Ну так что?! — не отставал Михшул. — Принц, а принц, ну отдай корону, а?
А я вот что–то не пойму… Он же бог воровства! Ну и украл бы эту диадему втихую…
— А сам что не возьмешь?
Южанин хлюпнул носом. Жалостливо–жалостливо:
— Так она заговорена… Ее, без разрешения хозяйки, только люди держать могут. А боги так, только если по доброй воле отдадут… Отдашь?
— Не–а, — фыркнул я. — А… Кто хозяйка?
«Придурок! Надо было сначала спросить, а потом уже отказываться!» Ну, извини, не сообразил…
— А вот не скажу, — обиженно буркнул горбоносый и растаял в воздухе, подобно привидению…
Следующие пятнадцать минут я потратил на раскопки содержимого собственной безразмерной сумки. Корона, столь резко понадобившаяся богу воровства, то ли под подкладку завалилась, то ли еще что… В любом случае найти я ее не мог. К счастью, широкая спина Трима надежно прикрывала меня от остальных палаток расположившегося на ночь каравана, так что можно было не бояться, что кто–то заинтересуется…
В какой–то миг мне попался томик «Уж замуж…». Я уже собирался засунуть книгу обратно в сумку, как вдруг услышал тихие всхлипывания под обложкой… Не понял!
Я осторожно приоткрыл книгу… На фронтисписе сидела, утирая глаза крохотным платочком, Микоши. Почувствовав, что кто–то открыл книгу, ведьмочка подняла на меня красные глаза:
— Чего смотришь?!
— Э… Что случилось? — осторожно поинтересовался я.
— Ничего! — отрубила она, высмаркиваясь в платок.
— А все–таки?
Девушка вскинула зареванное лицо… И ее ответ поразил меня до глубины души:
— Ты меня с Эрриатой не поздрави–и–и–и–ил!!! А она вчера была–а–а–а–а!!!
Не, нормально, да? Я теперь еще, оказывается, виноват и в том, что не поздравил ее с Днем Всех Влюбленных… Прелестно!
Словно уловив мои мысли, ведьмочка зарыдала еще сильнее, а потом, кинув на меня злой взгляд, попросту захлопнула обложку. Открыть книгу я так и не смог… Ну и маргул с ней! Потом разберусь что и как… Тихий смешок — «Поосторожней здесь с проклятиями, малыш. А то действительно маргула накличешь… Забыл, где мы сейчас?» Ой, вот только не надо мне! Ты сам–то в это веришь? Тихое хмыканье.
Засунув книгу обратно в сумку, я с утроенной энергией принялся выискивать корону. Наконец, искомое было найдено и извлечено наружу.
Ну, венец. Ну, красивый. Но, что в нем такого, что бог воровства им заинтересовался? Нет, я, конечно понимаю, работа обязывает, но все–таки…
Меня похлопали по плечу:
— Ди?
Я аж на месте подскочил! Резко обернулся…
Это был всего лишь Рин, с интересом рассматривающий корону, которую я держал в руках.
— Боги, ну нельзя же так пугать! А если бы я тебя каким–нибудь заклинанием долбанул! — возмутился я.
Кузен пожал плечами:
— Я б отбил… Кстати, — эльф понизил голос: — а… откуда у тебя эта диадема?
— Нашел, — улыбнулся я. — А что?
— Можно? — и не дожидаясь моего ответа, кузен вытянул корону у меня из рук, некоторое время задумчиво осматривал ее, а потом сообщил: — Очень уж она похожа на диадему Тирелены, пропавшую из храма около года назад… Воров так и не нашли…
Ой, как интересно–о–о–о…
— У, барыга проклятый! — обиженно всхлипнул над ухом голос Михшула.
— О чем задумался, Ди? — вырвало меня из размышлений голос Рина.
— Ну… — почесал голову я, — ее надо ж вернуть, а где я здесь храм Тирелены найду?
На лице Рина появилась улыбка: судя по промелькнувшему в глубине глаз страху, кузен боялся, что я резко захочу оставить корону себе… Вот делать мне прям больше нечего! Своей за глаза хватает…
— Нашел о чем беспокоиться! — хмыкнул он, возвращая мне венец, который я тут же засунул обратно в сумку: — Мы ж в Д`Окмор едем… Зря он что ли, городом Ста Храмов называется? Там на алтарь и положишь…
— Ж–жадина! — фыркнул Михшул…
М–дя… Жизнь бьет ключом. Чаще всего — именно по голове.
Дорога по Плато с каждым часом становилась все трудней. Лесок, в котором мы заночевали, давно закончился, и жаркое солнце нещадно палило с голубых небес, словно решив заживо испечь группу людей, невесть зачем решивших пересечь плоскогорье. Пожелтевшая трава неопрятными пучками торчала из растрескавшейся от жары земли. Листья на редких деревьях облетели, и лишь сухие ветки, протягивали изогнутые ладони к беспощадным небесам. Хотелось одного — забиться в тень и сидеть там безвылазно. И за каким маргулом нас понесло в подобное пекло?!
Я с ненавистью покосился на висящее почти над макушкой солнце и поправил на голове некогда белый, а теперь серо–желтый и мокрый платок. Здесь будь ты хоть пять раз эльфом — схлопотать солнечный удар, что лбом о дерево. Некоторые, особо… умные и «опытные» путешественники уже отдыхали в фургонах, свалившись кто с облучка, а кто и прям со своего копытного (и не очень) верхового животного.
Глава каравана еще в самом начале движения спрятался в кибитке, гордо двигавшейся впереди всех. И поднимавшей такой столб пыли, что всем остальным приходилось натягивать еще одну тряпицу на нос, чтобы иметь возможность нормально дышать, не откашливаясь и не отплевываясь после каждого вдоха–вдоха. Соответственно — и разговаривать при таком положении вещей тоже было на редкость затруднительно. Эмоциональное выражение отношения к подобному положению вещей я за разговор не считаю. По данному вопросу вся масса людей выражала редкостное единодушие.
Обеденный отдых не оправдал своего названия ни на дюйм. Казалось — только ты пристроил гудящее от перенапряжения тела в благословенном, но не менее жарком, душном и пропыленном теньке, как воплощение всех мнимых и явных пороков в этом мире, по какой–то прихоти судьбы маскирующееся под пухлого торговца, снова заорало во всю глотку:
— Двинули–и–и–и–и–ись!!!
Я с тоской посмотрел в пронзительно–синее небо и выдал вслух длинное предположение о том, в результате каких… м–ны… браков и союзов родилось то создание, которое тащит нас, бедных и несчастных… туда, куда… в общем, куда редко кто ходит по своей воле.
— …! — на не менее классическом старотемном высказался кто–то рядом, полностью выражая свою солидарность со всем вышеупомянутым. Сидевший рядом Рин повернул голову в сторону звука, окинул прислонившегося к углу телеги отлученного рыцаря взором, полным бесконечной тоски и муки и емко припечатал:
— Нас'шаллехт орра гварртакхарн!
Нам осталось только согласно кивнуть, переглянуться, поражаясь многосторонности образования длинноухих и издать тяжкий стон. На большее, увы — сил не хватало. Хотя бродила в пустой голове, натыкаясь на стенки, ленивая мысль, как перегревшаяся на солнце зурра. Она все настоятельней и настоятельней советовала прикопать ночью купца в ближайших кустах, завалить камнями и сказать, что так оно и росло еще с давних времен! Думаю, никто бы лишних вопросов задавать не стал, молча поблагодарив всех богов и испросив у них всего–всего для того святого человека, который, наконец, прекратил это издевательство…
Вообще, последнее время между воином и эльфом установилось вооруженное перемирие. В том смысле, что воин не пытался язвить, едва видел Рина, ну а мой кузен уже не вспоминал о необходимости принятия темного подданства. Хотя надо сказать, несмотря на то, что передвигались мы одним караваном, особо часто отлученного воина никто из нашей компании не видел.
Когда с головы колонны (вернее, толпы народу), донесся протяжный клич, знаменовавший вечерний привал, все попадали буквально замертво кто где стоял. Завернувшись в плащ прямо на земле, показавшейся мне мягче пуховой перины, я дал себе клятву не открывать глаз до рассвета и с чистой совестью повалился в тяжелый сон.
— Эй, глава рода, давай, вставай, — кто–то решительно потряс меня за плечо. Недовольно поморщившись, я все же открыл глаза…
Что тут у нас? Небо. Темное. Звезды. Яркие. И отлученный рыцарь, заслоняющий эту милую картинку.
— Слушай, тебе что, делать нечего? — недовольно ворчу, пытаясь снова устроиться на одеяле.
— Да посмотри же ты! — Рон вздернул меня за воротник, разворачивая куда–то в сторону.
О, и выкать сразу друг другу перестали… Вот только, боюсь, ненадолго…
Только я хотел засветить в него чем–нибудь «воспитательным», как картинка все же пробилась в сонный мозг. Всё, не столь малочисленное «население» каравана с идиотскими улыбками на лицах, закрытыми глазами и вытянутыми куда–то вперед руками стройными рядами шагали по ночной пустыне. Причем шли дружно, плечом к плечу, четкими рядами… Бред какой–то. Невольно даже глаза протер пару раз. Но видение никуда не исчезло.
— Что с ними? — вскочив на ноги, я развернулся к темному.
— А я знаю? — зло огрызнулся он, с тревогой наблюдая за марширующей колонной. — Что думаешь?
— Надо пойти и посмотреть, куда же они так рвутся? И кому за это надо рога пообломать… — чуть тише добавляю, свистом подзывая Трима. Чем раньше я доберусь до этого «призывальщика» тем скорее он заткнется или…
— Я с тобой, — безапелляционно заявил рыцарь, запрыгивая на ближайшего коня. И что с того, что он не заседлан?…
— Ладно… — нехотя отмахиваюсь и пускаю грона галопом.
Пыль взвихрилась и поднялась к небесам хорошим таким столбом. Из которого вылетел разозленный рыцарь, шипя что–то «ласковое» сквозь зубы.
Ночная скачка оборвалась у глубокого провала явно рукотворной, почти идеально круглой формы. На глубине в самом центре этой гигантской чаши торчал непонятный то ли столб, то ли колонна. Только дно как–то странно белело… Невольно прищурив глаза, чтобы четче все разглядеть я едва не шарахнулся назад. Внизу в несколько слоев лежали кости. Кажется, я понял, ЧТО это такое…
…
Это было давно.
Очень давно.
Сразу после изгнания Царицы Ночи из Орраша.
Ее приверженцев было еще много, и они, естественно, были недовольны таким положением дел. Но сами поделать ничего не могли. Одно дело — открыть Врата и совсем другое — провести сквозь них изгнанную богиню. Тогда они стали строить Линс'Шегкарранте или, говоря проще, Алтари Царицы Ночи, сквозь которые посылали своей Госпоже недостающую ей Силу. А каким образом посылали… да уж не в резной коробочке с бархатным бантиком! Ритуальное жертвоприношение, иногда излишне жестокое. Здесь же вообще устроили чуть ли не массовое захоронение. Хотя теперь становилось понятным, куда девались люди…
Хорошо еще, что эти приверженцы позаботились о собственном здоровье и не вплели в ткань заклинания призыва для темных. Лишь благодаря этому на меня да Рона ничего и не подействовало.
— …!!! — выразительно прокомментировал увиденное Рон. Видимо, он сразу понял, что это такое и что ждет радостно топающих сюда людей. И нелюдей…
— И не говори, — согласно протянул я, косясь на появившиеся из–за поворота дороги стройные колонны. — Знаешь, как их остановить?…
— Нет, — мрачно мотнул головой враз посмурневший рыцарь, — только оттащить подальше и подождать, пока не пройдет ночь. Но всех мы не успеем…
— А другого способа не знаешь? — ехидно поинтересовался я.
— Только разнести Алтарь, но на это у тебя сил не хватит, — темный покосился на идущих, а потом развернул коня. — Ты сможешь спасти своих друзей или никого. Выбирай.
В душе огненной волной вспыхнула ярость. Вот так, да? Выбирай? Ну ла–а–адно, я выберу. Только пусть потом никто не жалуется. Что же касается Силы… Раз не хватит, значит — попросим. Только вот у кого? У Царицы? Ха, так она мне и даст! А потом догонит, и еще раз даст. Тогда… А почему бы не попросить помощи у Ночи? Не у ее… посредников?
Оказывается, не ярость самый сильный стимулятор, не гнев. А отчаяние. Отчаяние и безысходность.
Спрыгнув с грона, я вызвал клинки и несколькими ударами высек на твердой, похожей на камень глине руну Ночи. Затем, поддавшись какому–то неясному чувству, вонзил оба лезвия в землю и опустился на одно колено. И что дальше? Думаю, каноны обращения не сильно разнятся, по сути, это всего лишь ритуальная просьба… Ну что ж, обратимся…
— Нир Шегре'тер хал'ларран…
…Великая Ночь… К тебе взываю в час печали и отчаяния. Не оставь своей милостью и вниманием, дай мне Силы справиться с врагом, защитить друзей и оградить Мир от Ничто…
Голос постепенно набирал силу, я поднял голову, запрокидывая ее назад. По телу прошла знакомая волна полного обращения. Крылья с легким шорохом раскрылись, развернувшись во всю ширь. Плавным жестом я выдернул из ножен кинжал, полоснул по ладони и развернул ее к земле. Тяжелые, чуть светящиеся капли с гулким стуком стали падать на руну, растекаясь по канавкам–рытвинам. А речитатив становился все громче и громче…
…Твое дитя, сила от силы твоей, тьма от тьмы твоей… К тебе взываю и прошу помочь. Моя кровь, моя сила, моя душа и жизнь — порукой моему слову…
Казалось, в мире ничего не изменилось, только теплый ветерок коснулся щеки, словно ласкаясь. Ну ладно, если не услышали — ничего страшного. Попытаюсь разобраться сам.
Короткий взмах рукой и позади меня вырастает магический барьер, перекрывая путь шагающим людям. Разбег, толчок — крылья несут вперед, к ненавистной каменюке. Сейчас я слышу тихий, вибрирующий звук, исходящий из нее. Мир знакомо качнулся и сменил цветовую гамму. Теперь торчавшая посреди провала колона окуталась пульсирующим грязно–синим сиянием. Противным даже на взгляд. Зло ощерившись я привычно сформировал парную «Стрелу Тьмы», с двух рук запуская заклинание вниз. И чуть не рухнул от удивления следом.
То, что соскользнуло и понеслось к столбу совсем не походило на чуть удлиненный сгусток классического боевого заклинания. Громадный, мохнатившийся странными щупальцами ком, все быстрей и быстрей набирая скорость, рухнул вниз. При этом мой баланс уменьшился не намного. А под ногами… Там на мгновение блеснула зеленоватая вспышка, а потом каменная колонна покачнулась, но устояла. Зато в мою сторону полетел сгусток бледно–голубого сияния, от которого за километр разило опасностью. Жить мне хотелось и очень сильно. Так что, почти до хруста вывернув крылья, я все же ушел с пути этого… выброса.
И снова запустил в него боевым заклинанием.
На этот раз это были «Дыхание Ночи» и «Гнев». Верхнюю треть столба словно разорвало изнутри, и теперь мне пришлось уклоняться не только от ответных ударов, но и от летящих осколков. Причем непонятно что считать более опасным.
Снова удар — ответ и пляска в воздухе. Мне уже стало казаться, что этот кусок камня живой, и так и норовит сбить меня или осколком, размером с хороший валун, или какой–то выплевываемой им гадостью. Ш–ша! Мы еще посмотрим, кто кого!
Прогретый за день воздух поддерживал меня, но оказался неудобен для быстрого маневрирования, постоянно пытаясь вытолкнуть меня наверх. Приходилось почти прижимать крылья к телу, чтобы все же сменить высоту или со всей силы бить по воздуху, уходя от очередного снаряда.
Бешеная пляска в воздухе продолжалась недолго, но мне показалось — вечность. Во всяком случае, даже с изрядно увеличившимся резервом, я чувствовал себя выжатым до последнего предела. Где–то на середине схватки напиравшие на стену люди остановились, но глаз не раскрыли.
Мне все же повезло расколотить этот гадский обелиск в мелкий щебень. Правда, последний удар я нанес слишком сильно, исчерпав всю Силу. В результате чего не смог увернуться от последнего массивного осколка…
Земля встретила меня болью и огненной вспышкой перед глазами. Из–за спины раздался глухой, мерзкий треск, вскинутую в попытке защититься руку обожгло болью, и Ночь приняла меня в свои ласковые объятья…
Мне было хорошо и спокойно. Боли не было. Все тело наполняла странная легкость. А вокруг клубилась темнота. Но не та, опасная, холодная, бездушная. А мягкая, бархатная Ночь, ласково глядящая на меня глазами гвоздиков–звезд и понимающе улыбающаяся полоской новорожденного месяца. Отсюда уходить совсем не хотелось. Создавалось впечатление, словно лежишь на огромнейшей пуховой перине, которая ласково качает тебя…
— Мама… — непроизвольно вырвавшееся слово тихим шелестом растаяло в темноте. Пространство вздрогнуло и… мягко обняло, будто действительно материнские руки приняли, защищая от неприятностей окружающего мира.
— Спи… — теплый ветерок коснулся щеки легким поцелуем. Тревоги как–то стали мелкими и незначительными, а глаза закрылись сами собой. Откуда–то я знал, что могу спать спокойно. Никаких незваных гостей и чужих воспоминаний не будет.
Спасибо…
— М–г–г–г–р–р–р–р–р–у–м–м–м–м… — то ли вздох, то ли зевок, то ли сдавленное рычание.
Хоть я и выспался, но просыпаться было настолько лень, что как можно дальше отодвигал момент, когда всё же придется открыть глаза. И вот, он настал. Не скажу, что был ему рад, но… спать надоело. Захотелось потянуться всем телом, но первое же движение отозвалось ноющей болью, прокатившейся волной и с гулом ударившей в голову. Уй–ё–о–о–о–о–о… Больно–то как!
Пришлось ждать, пока полегчает, закусив для надежности губу. А то комментарии этого процесса даже на старотемном были исключительно из разряда «не дозволенных для произношения в людном месте». Когда же я смог думать о чем–то еще, кроме фонетики и грамматики древних языков, то осторожно приоткрыл глаза. Свет больно резанул, заставив еще раз поморщиться. И только после этого зрение решило вернуться на родину. Оказывается, я лежал в крытой повозке на охапке сена. И судя по покачиванию — мы куда–то едем.
Кроме того, усовестившееся зрение продемонстрировало того самого зверька, которого купили на Ярмарке. Он сидел на моей груди и чистил мордочку. О, похоже Шамит окончательно уверовал, что это — заколдованный человек и решил выпустить его из клетки. Вот будет ему счастье, когда это… не знаю кто, сбежит от него к маргуловой бабушке!
— Привет… — не то прошептал, не то прохрипел я. Зверь закашлялся и удивленно уставился на меня. Ой, можно подумать, приведение увидел! Кстати…
— Тебя как звать, мелочь мохнатая? — интересуюсь, вопросительно выгибая бровь. Конечно, зверек не ответит, но все–таки…
Меховой комок на груди застыл, озадаченно потряс головой, подозрительно посмотрел на меня и внезапно зацокал:
— Тэ–тэ–тэ–тэ!
— Ну ладно, будем звать тебя Тэ, — криво ухмыльнулся я, протянул руку, собираясь, погладить зверька по голове, но тот вдруг шарахнулся в сторону:
— Тэ–тэ–тэ!
Не хочешь, ну и не надо!
Я закрыл глаза и задумался, не обращая внимания на топтавшегося по моей груди Тэ.
Пункт номер раз. Похоже, я все же получил помощь от Ночи, но вот… странно, почему это совсем не ощущалось? Ведь опыт обращения уже есть, правда, не напрямую к Ночи, но свои ощущения от этого помню прекрасно. Тут же… Где сел, называется, там и встал. Но вот то… э–э–э–э–э, нечто, в которое превратились боевые заклинания, меня впечатлило! Даже испугало. Все равно, что с «Плетью Тьмы» за тараканами гонятся. Нет, насекомых ты, конечно, изведешь, но и без дома останешься. Кроме того, я не помню, чтобы мне ставили условие, если это можно так назвать. Словно сделали подарок. Но как бы цена за подобный дар не оказалась выше благ от его применения.
Пункт второй — что с людьми? Насколько моя память мне верна, то они застыли ровными рядами на месте стены, так и простояв весь бой. Что произошло потом… мне как–то из–за прилетевшего камешка видно не было. Но, если судить по движению и доносившему сквозь полог гулу — караван цел и невредим. Наверное.
И пункт третий, самый для меня… болезненный. Что со мной?! Последнее, что помню, как по мне прилетело солидным таким камушком, размером с валун. Теперь же почти все тело было перетянуто бинтами. Единственной свободной конечностью, судя по ощущениям, была левая рука. Мдя…
Зверьку между тем надоело, что на него не обращают внимания и он, отчаянно вереща, принялся исполнять на мне саккарру. В ответ на его вопли откинулся полог и в мое «убежище» заглянул встревоженный Рин. Он удивленно посмотрел на скачущего мохнатика, перевел взгляд на ехидно скалящегося меня, пару раз моргнул и, подражая Тэ, заорал:
— Он пришел в себя!!!
Тут же количество гостей резко увеличилось, в результате чего мне наступили на ногу, чуть не задушили и не оторвали ухо. И все это под единый, слаженный и радостный вопль: «Ты жив!». Кажется, они хотели исправить данную божественную несправедливость… Иначе я их просто не понима… АЙ!!! Рука!!! Ю…
Когда страсти немного поутихли и народ чинно расселся вокруг меня, начался разговор. И начался он, естественно, с вопросов.
— Ди, что там произошло? — возбужденно блестя глазами, пристал ко мне Рин. Странно, а с чего это он меня так пристально разглядывает?
— Братец, а что ты на меня уставился? — тут же решил уточнить я. Пусть не думают, что только они тут вопросы задавать могут.
Эльф смутился, немного покраснел и честно признался:
— Никогда еще не видел Властелинов вблизи.
КОГО?!
Я испуганно вскинул руку к лицу, со страхом уставившись на длинные, острые когти и черную чешую, покрывавшую ее. Оп–паньки… Приехали, называется. А почему меня назад не выкинуло? «Дурак! — прорезался в голове гневный вопль дедушки. — Идиот!! Ты же всю свою ауру задействовал! Какая трансформация?! — И добавил издевательски: — Пока не восстановишься так и ходи. Впредь думать будешь, что делаешь»…
Ох ты ж! Мало мне было счастья, так вот еще…
— Ди, что с тобой? — подалась вперед Аэлиниэль. Понятия не имею, как она различает у меня эмоции. Хотя… Она же Страж! М–да, удар по голове бесследно не проходит…
— Да вот… — отрешенно потянул я. — Назад обернуться не могу…
— И… надолго это? — Шем мотнул головой, оставляя мне самому догадаться, что он имел ввиду.
— Пока не восстановлю ауру, — мрачно ответил я, прикидывая, сколько же времени придется сидеть в повозке.
Рин рванулся ко мне и вцепился в воротник рубахи, гневно шипя:
— Ты совсем идиот, такое творить?! А если бы ты не выдержал? — судя по всему, эльф едва–едва сдерживался, чтоб не заорать.
— Да я вообще не знал! — гневно вскинулся я, чтобы через секунду опасть и выгнуться от боли. Т–а–р–р–р–р–р–рк ма–а–р–р–р–р–р–хар! Забыл совсем…
«Терпи, — хмуро отозвался где–то в глубине Дар. — Пока не восстановишь ауру ни о какой регенерации и речи быть не может.»
«А если жестами?» — невольно проскочила у меня мысль, после чего дед поперхнулся, раскашлялся и пробормотал что–то о моей неисправимости и разных железяках.
— Прости… — тихо прошептал длинноухий родственничек, когда я все же открыл глаза. — И еще, тебе нельзя двигаться, по крайней мере — пока. И волноваться.
Угу, он бы это еще позже сказал. А про «двигаться» — я уже догадался, ощущения не самые приятные, повторять не тянет.
— Ты есть хочешь? — заботливо поинтересовался Шем и, скосив глаза на полог, прикрывавший вход, нерешительно произнес: — Там к тебе этот… торговец на прием просится.
— Какой торговец? — удивленно вскидываю брови, поскольку больше ничем безболезненно шевелить не могу.
— Да тот, что нам зверька продал, — мотнул головой оборотень. Эльфийка, не слушая нашего разговора, уже что–то готовила в неглубокой миске, Рин пытался незаметно пощупать мой хвост, но в таком тесном помещении сделать это было проблематично.
— Давайте в другой раз, а? — жалобно простонал я… И… как не странно… со мной согласились!
Ура! Живем!
А с рыцарем потом разберемся.
Два дня я только и делал, что ел, спал и снова спал да ел. Друзья никого ко мне не подпускали, храня мой покой, и только Тэ составлял (или составляла, кто его поймет? О, кстати, надо будет у Шема спросить, он это или она) мне компанию. Иногда правда, она пропадала снаружи, то ли у Шема, то ли у Алин. Но чаще всего первое, что я видел, раскрывая по утрам глаза — любопытная мордочка зверька. Именно тогда я приобрел дурную привычку дуть ей в нос. Зверю это не нравилось, она раздувалась, топорщила мех, зло цокала на меня и даже один раз попыталась укусить за палец, но чешуя Властелина оказалась ей не по зубам. После подобного разочарования я не видел ее целый день.
А под вечер, когда оборотень заглянул ко мне, наконец, поинтересовался:
— Кстати, Шем, эта твоя покупка — он или она?
— Она, — мягко улыбнулся оборотень и, упреждая возможный вопрос, предложил: — Ди, опиши, что вокруг?
Не понял? Какое это имеет отношение к полу Тэ? Тем более, что больше я спрашивать и не собирался…
— Ну… — осторожно начал я. — Телега. Солома… Все.
— А если подумать?
Я пожал плечами… А многоликий тихо начал:
— Можно опираться только на зрение. Тогда действительно будет только телега и солома. Если добавить слух — узнаешь, что за стеной кто–то о чем–то разговаривает…
Где? Кто? Не слышу ничего.
— … А если добавить еще и обоняние, — продолжил оборотень, — можно сказать, что в соломе у твоей левой ноги есть небольшое гнездышко, в котором сидят две мышки. Он и она. Он еще два часа назад пообещал ей принести еды, но ты так шуршишь, что он боится даже нос из гнезда высунуть… И ты был знал, какими словами она его чихвостит… «Подлый трус» — самое мягкое…
Это что? Все на уровне запахов?
— В том числе, — ухмыльнулся оборотень и оставил меня в гордом одиночестве.
Возле моей ноги действительно обнаружилось небольшое гнездышко… Подумав, я отщипнул от своего ужина несколько крошек и засунул его под солому. Пусть поедят…
Честно говоря, я попросту маялся от скуки и препирался с дедом, который взялся воспитать во мне сознательность или что–то в этом роде. Но, видимо, все его усилия были напрасны, поскольку меня интересовало, что угодно, но не его поучения. На каждую его сентенцию я задавал пару вопросов, навеянных мне общими снами, по большей части касавшихся его же личной жизни и становления Темного государства, тогда еще да–а–а–алеко не империи. Так что воспитательные беседы усыхали на корню.
А еще я пытался понять, что же все–таки произошло у той странной ямы? Что это такое было и чем подобное… развитие событий грозит мне лично? Бесплатное угощение бывает только на празднестве Адептов Хаоса и только для второго гостя… Хотя… Это такие типы, что и трех с охотой ознакомят со своими песнопениями…
Тогда мне еще раз приснился сон. Из того же ряда, что и предыдущие. Странный и реальный до дрожи. Но на этот раз угрозы я не чувствовал и ничего менять не пришлось. Просто лежал в высокой, горько пахнущей ветром траве. Над головой широко раскидывала крылья тьмы Ночь, глядя на укрытый ею мир мириадами глаз–звезд… было тепло и какое–то щемящее чувство сдавливало грудь. Хотелось просто дышать полной грудью.
А покачивающиеся под ласковыми прикосновениям травинки так приятно щекотали голую спину и распластанные по земле крылья… Там я был счастлив.
На третий день с меня, наконец, сняли эти остомаргулевшие бинты и позволили выползти на свет божий, предварительно посвятив в разработанную эльфами легенду. Оказывается, во время сражения в развалинах заброшенного города меня на последнем издыхании, когда сил для защиты уже не было, достало страшное проклятие поселившихся здесь тварей, которое и наделило столь страшным обликом. Но на самом деле я все такой же светлый, пушистый и ушастый. И мои братья–эльфы делают все возможное, чтобы данную мерзость с меня снять и как можно быстрее. А кто в подобном усомнится… Есть такие перелетные птицы. Стрелжи. Вот возьмет — и прилетит одна такая птичка. Доказывай потом на небесах Доргию, что мимо проходил…
В общем, все счастливы, все рады, только почему–то лошади отчаянно боятся приближаться к моему резвящемуся скакуну, также попавшему под проклятие… и в чем–то я их даже понимаю.
Трим встретил меня в своем репертуаре — то есть попытался облизать с ног до головы, при этом, едва не уронив назад на телегу. С трудом взобравшись в седло, я блаженно потянулся всеми конечностями, включая хвост, жмурясь на яркое и палящее солнце. Лежать в довольно узкой повозке, не имея даже возможности расправить крылья целых ТРИ дня — это же настоящее мучение!
Правда, сейчас я бы даже не оторвался от земли при попытке взлететь, но какое же это наслаждение — просто расправить крылья, ловя ими встречный теплый ветер…
А вокруг тишина — наша тележка тащилась в самом конце каравана, так что можно небрежно развалиться в седле и, не касаясь поводьев, просто наслаждаться жизнью… и попискиванием Тэ. Оборотень, кстати, по–прежнему пребывал в стойкой уверенности, что эта зверюшка — заколдованный человек. Я, честное слово, уже устал доказывать ему обратное. Ну нет от нее никаких магических излучений, нет!
За тем, чтобы я именно наслаждался, а не искал новых приключений, следил кто–нибудь из нашей компании, постоянно якобы случайно оказывающийся поблизости. Так что пришлось действительно расслабляться и дышать свежим воздухом. Но просто так это делать было не интересно, то я стал наблюдать за караваном. Похоже, предыдущие ошибки ничему не научили нашего «нанимателя». Как было сборище слабоорганизованных людей, так и осталось.
Нервно передернув крыльями и невольно ощерившись, я стал смотреть куда–то вбок. Вокруг вздымались практически отвесные уступы плато, местами обрывающиеся глубокими ущельями, а местами торчащие, словно пики неведомых гор, у которых какой–то шальной великан срезал их. Кое–где над выжженной, каменной, желто–серой землей поднимались слабые струйки дыма. Словно какой–то заблудший странник там развел костер. И если на более широких площадках такое объяснение могло иметь место, то на узком отвесном пике, на котором и одному человеку стоя не разместиться — что там?
Любопытство осторожно выпустило коготки и шкрябнуло изнутри. Но прикидывающийся спящим Дар тут же задавил его в самом начале. Вернее — не сам он давил, а непрозрачно намекнул мне, что только сунься, куда не звали! Мигом огребу столько, что предыдущий «камушек» ласковым похлопыванием покажется. Хм… проверять как–то не тянуло, так что я с гордым видом отвернулся в другую сторону, тщательно спрятав на задворках сознания мысль, что всегда можно вернуться и проверить…
В седле я высидел только до обеда, после которого, наплевав на родовую честь и достоинство — заполз под тент и вырубился напрочь, восстанавливая подорванные силы. Правда, проснулся посреди ночи, но это уже мелочи…
Осторожно, стараясь никого не разбудить, выбрался наружу, тенью метнувшись в густую и непроглядную тьму, окутывающую ближайшие отроги. И только там позволил себе перейти на плавный, скользящий шаг. Нет, никуда я лезть не собирался, но скажем так — чересчур навязчивая опека моих друзей уже порядком мне поднадоела. Понятно, они обо мне беспокоятся и все такое, но можно же мне дать хоть немного личной свободы?! Иначе сбегу — и будут знать…
Быстро взобравшись на один из нелепо торчавших из земли странных каменных столбов, я поудобней устроился на нем и, упершись подбородком в колено, стал просто наслаждаться ночной прохладой. Силы возвращались быстро. Наверное — еще дня три–четыре и можно будет думать хотя бы о человеческом облике, не говоря уже про эльфийский…
Плавное и несколько ленивое течение мыслей прервал тихий шорох, раздавшийся со стороны лагеря. Чуть прищурив глаза, я рассмотрел, как от силуэтов палаток отделилась кажущаяся небольшой мужская фигура и направилась в мою сторону. Я точно знал, что моего ухода никто не увидел, значит… еще кому–то уединения захотелось? Надо же, насколько это сегодня популярно…
Мужчина, зайдя за невысокий кустарник, оглянулся на повозки и прошел еще немного. Меня он видеть не мог, тень от ближайшего обрыва надежно скрывала каждого возжелавшего одиночества от посторонних глаз.
Достигнув какого–то ему одному ведомого места, новый участник ночного бдения, скинул с плеча сверток, матово блеснувший в свете звезд, и тихо достал из него… меч? Хым… А дальше я имел возможность наблюдать за тренировкой второго темного в этом караване. А, точнее — того самого торговца. Рона гар Тшхен, бывшего, а ныне отлученного рыцаря Ордена Лиинс`Шерниатэйла, кажется так он изволил отрекомендоваться при встрече?
Это было красиво… Это было смертельно красиво… такое впечатление, будто этот рыцарь собирался в ближайшее время выдержать очень трудный, опасный бой. Победителем в котором может остаться только один… звезды раз за разом вспыхивали на остром лезвии дробящейся радугой, а левая рука складывалась в активационные знаки разных боевых заклинаний. Плеть Тьмы сменили с поразительной быстрой Звездный Дождь, Поцелуй Тьмы, Багровый закат… С кем же он воевать–то собрался? Это все так похоже… так похоже на Танец Смерти, что мне на ум приходит только один противник…
Нир Шегре'тер, он собрался сражаться со… мной? Но зачем? Почему?! Неужели он считает, что я собираюсь вершить здесь правосудие? Да, официально земля, на которой стоит Властелин в радиусе мили считается территорией Темной Империи и он имеет полное право привести в действие любой из принятых законов, но… Я давно уже определил собственную позицию. Пока ничего не знаю — судить не мне.
Бой закончился, воин судорожно и запалено дышал, запрокинув голову к небу и закусив губу. Это, конечно, не мое дело но…
— Ваш Танец достоин восхищения, Рон гар Тшхен. Или мне следует называть вас «Роннархейн»? — негромко интересуюсь, склонив голову набок. Отчего–то мне показалось правильным следование этикету, который, казалось, вбивали мне в голову на протяжении всей жизни.
Силуэт рыцаря чуть дрогнул и развернулся в мою сторону. Я не стал скрываться и позволил своим глазам засветиться, а несложное заклинание «Призрачного огня» очертило мой силуэт на камне.
— Ва–а–а–аше темнейшество, — насмешливо протянул воин, разворачиваясь в мою сторону, но не выпуская из рук меча. — Каа–а–а–кая встреча… Вы простите, что на колени не падаю. Старость, знаете ли, ревматизм…
Наверное, еще вчера я бы полез выяснять, кто тут страдает ревматизмом, а кто — слабоумием, но сейчас душу затопило какое–то странное спокойствие, и то, что раньше посчитал бы оскорблением, казалось просто смешным. Потому просто показал пустую ладонь:
— Надеюсь, теперь вам стало лучше, Роннархейн гар Тшхен, — спокойно ответил я. — Было бы прискорбно осознавать, что столь достойный воин не смог показать все, на что он способен из–за не вовремя проснувшейся болезни…
Отчетливо, словно свои, я чувствовал его недоумение, усталость, какую–то издевательскую злость и беспокойство. Не за себя, за кого–то… другого, знакомого. Память услужливо подсунула жалобное «Ро–о–о–он, она меня укусила!»…
— Вы считаете, что я способен причинить вред невинному человеку? — вежливо интересуюсь, чуть приподнимая голову и прищуривая глаза. Чувства воина словно стерли. Осталась одна какая–то обреченная готовность. Мне четко, словно при свете солнца были видно, как сжались до белизны пальцы на лезвии меча.
Но нет, я не хочу боя. Не сейчас… было бы настоящим оскорблением потревожить столь дивную ночь лишней смертью. Звездноглазая леди меня не поймет. Правда?…
Запрокинув голову, я улыбнулся подмигивающим мне с высоты искоркам и тихо начал:
— Я не палач и не судия, да и не стремлюсь к этому. Каждый из нас в чем–то виновен, вы, я… даже боги… Мне не нужна ваша жизнь, да и без смерти вашей тоже проживу. Хотите жить так — живите. Только не решайте за меня — как жить мне. Думаете — я воспользуюсь своими Правами, Роннархейн гар Тшхен? Можете успокоиться — под них попадают только жители Империи… — воин дернулся как от пощечины. — Вы никогда не пытались кому–нибудь объяснить, чем для вас пахнет Ночь? Даже не пытайтесь…
Соскользнув с камня, я развернулся к ошарашено застывшему рыцарю спиной и направился в лагерь. Все, пойду спать. Ничего мне еще переживать о душевном равновесии каждого встречного. Мне и моих друзей–родственничков хватит… вернее — на них никаких нервов не хватит.
Вернулся я так же бесшумно и тихо растянулся на своем одеяле. Только спавшая в изголовье Тэ недовольно дернула хвостом, очень удачно попав мне по носу. В отместку я засунул зверька под одеяло и выпустил только тогда, когда торчащий из кулака хвост встал трубой. После чего предупреждающе шикнул на собиравшегося разверещаться зверя, чмокнул его, недовольно расфыркавшегося, в нос и вырубился…
На следующий день я сообщил друзьям, что еще немного, и повторю свой подвиг. В смысле — сбегу куда подальше в сомнительной компании. Поскольку больше отдыхать просто не могу. Нервы, знаете ли, не выдерживают. Народ поворчал немного, но согласился отпускать меня одного, если я дам слово не встревать ни в какие неприятности. Я со спокойной совестью пообещал, что сам туда лезть не стану. Обычно они сами меня находят и, скажем так — первыми начинают.
Народ подозрительно покосился на чересчур спокойного меня, но все же разбежался по своим делам. Скорее всего, меня опять–таки ненавязчиво опекали, но на глаза не попадались, так что можно было наслаждаться свободой. И первое, что я сделал — отправился к главе каравана. Не то, чтобы мне больше всех надо, но если все же мы взяли деньги за работу, то она должна быть выполнена. Что я, нардханг какой, за свои слова не отвечать?…
Купец встретил меня как горячо любимого племянника или престарелого дедушку, после которого останется большое наследство. Он полчаса, наверное, распинался о том, какой я хороший и какой умный он сам, раз нанял такого прямо–таки со всех сторон замечательного работника. В общем, пришлось долго сидеть и изображать живейший интерес к этому монологу самовосхваления. И только после этого перейти, собственно, к сути вопроса. А заключался он в том, что так называемая охрана многоуважаемого никуда не годилась. Хотя, нет, вру. Годилась. На откорм какому–нибудь особо голодному монстру. Что я и высказал, не стесняясь в выражениях.
Купец призадумался, разглядывая вино в собственной чаше (понять не могу эту странную привычку — пить из каких–то мисок), и махнул мне рукой — мол, раз тебе это так надо… Наемников очень быстро собрали за возком купца, больше напоминающем дом на колесах, и громко объявили волю. Народ скривился, но после моей дружелюбной и открытой улыбки поувял, предпочитая держать свое мнение при себе. И правильно сделал. Ибо настроение у меня было гора–а–а–аздо ниже среднего.
Прежний порядок сохранялся до обеденного привала, а после я затянул все ремни подпруги на последнюю дырочку [21]. Охранники попытались возмутиться, но как–то неуверенно, а после созерцания острия нацеленной в сердце эльфийской стрелы — вообще сняли все возражения. Рин мне честно признался, что как только я окончательно поправлюсь — непременно надает мне по шее и не посмотрит ни на что! Мол, я же обещал.
На что получил резонное замечание, что это не неприятность, а наша прямая обязанность как наемной рабочей силы, коей мы, собственно говоря, и являемся на данный момент времени. Собрав мысли и глаза в кучку после моей отповеди, троюродный родственничек обозвал меня буквоедом и занудой, но согласился на почетную должность моего заместителя.
А после привала я развернулся во всю широту моей темной души и вредности характера. Повозки были перестроены, охранники пять раз исполнили канон построения, пока я скептическим хмыканьем не выразил свое к этому отношение, затем распределил дежурство и смены, после чего стал на пару с эльфом придумывать всяческие учения. Народ глухо роптал, но вслух не высказывался. Особенно после того как Трим в задумчивости перекусил чье–то копье. А вот нечего махать всякими палками перед чутким носом моего грона. Он же нервный…
«Ну что, теперь ты спокоен?» — ехидно прокомментировал мои командирские замашки дед, но был удостоен только скептического хмыка. Поскольку так же подошел к делу организации охраны, используя при этом весь свой опыт и постоянно ворча: «Эх, мне бы сюда хотя бы один свой отряд… Я бы им показал…» Что именно и кому собирался показывать дед, я уточнять не стал. И так понятно, что ничего хорошего из данных наглядных пособий не получилось бы. А то я свою родню не знаю! Сам такой же…
Движение каравана тут же приобрело некоторую размеренность и организованность, перестав напоминать сборище малознакомых людей, толпой следующих в одном направлении. Как мне казалось, даже воины ворчали больше для проформы, так как не могу представить себе настоящего наемника, которого бы устроило такое положение вещей. Ведь от этого зависят не только жизни охраняемых, но и их собственные. Какая радость от того, что во время боя под ногами будет бегать разная живность, включая и хозяев животных?
М–да… что–то меня не туда занесло… Вообще–то эти места и без того имеют дурную славу. Так что будем питать слабую надежду, что на этом наши неприятности закончатся. Не хватало мне еще какой–нибудь шальной разбойничьей ватаги. Хотя, как я уже успел убедиться на собственном опыте, от Светлых земель можно ожидать всего. Создается впечатление, что тут каждый сам за себя, а все остальное пусть идет хоть в объятья Царицы Ночи — никому и дела не будет.
Не то, что дома… там дороги патрулируются разъездами, на расстоянии дневного перехода находятся уютные постоялые дворы… Не путешествие тебе, а просто сказка. Я даже прижмурился от нахлынувших воспоминаний. Нет, какой–то все же дикий этот край. И люди здесь живут дикие. Теперь понятно, почему все светлые такие… ушибленные. Видимо, здесь другие и не выживают. М–дя — это все, что я могу сказать.
Зато теперь никому не было скучно. Ни охранникам, ни возницам. Отработка внезапного нападения, совместное преодоление препятствий (а что они хотели, дорогой Доргий знает сколько лет не пользовались)… и многое другое, не менее увлекательное. Так что до выхода из Плато мы добрались на редкость быстро. А если вспомнить, с какой скоростью мы на него поднимались, то буквально добежали.
А маячившее предо мной уже два последних дня видение настоящей кровати и ванной, заполненной водой — подгоняло не хуже длинного бича, которым пользуются погонщики тягловых упряжек. Кто бы мог подумать, что я буду готов на все, только бы получить возможность вымыться и выспаться. Эдак дня два кряду, а то и все три… Как–то подзабылось даже каким обликом я сейчас пользуюсь. Никто по данному поводу не возмущался и с истерическим криком не бежал впереди каравана. Может, эти светлые и не такие… странные, как я себе навоображал?
В любом случае… К выходу с Плато мы подошли к вечеру. Честно, будь моя воля, мы пошли и дальше — ну не нравится мне это место, не нравится, но глава каравана уперся как баран… В общем, устраиваться ночевать нам пришлось среди того же недружелюбного пейзажика.
Ну, ничего–ничего. Еще одна ночь и…
Вот только уснуть я так и не смог. Лежал, уставившись взглядом в ночное небо, и так и не мог понять, чего же мне не хватает…
«Ох… Ну вот всему надо учить! Вставай!» Э… Не понял? Тихий смешок — «что тут может быть непонятного?! Ты же Властелин!» И? «Тренировки» А… Э… Не хочу! И вообще я бедный, несчастный, тяжело больной ребенок! Дар насмешливо цыкнул зубом — «Шевелись давай… Реб–бенок! Думаешь, что с тобой? Скучно? Тело требует тренировки! Так что давай. На ноги и вперед! Так и быть, сегодня будет не простая тренировка…» Успокоил, нечего сказать… И что же это будет? «Танец с тенью»… О–ох… Вот только этого мне не хватало! Ну, нет в этом ничего интересного, нет! «Уверен?»
Легкий ветерок щекотнул кожу, где–то вдали застрекотали кузнечики, неверный свет звезд раскрашивал Плато в серебристые тона, караван скрылся за невысоким холмом, а я… я мучительно вглядывался в землю под своими ногами, надеясь разглядеть свою тень. Это ведь с ней мне придется «танцевать»? Нет, понятно, зрение Властелина имеет свои преимущества, но одно дело сражаться и совсем другое — пытаться рассмотреть собственную тень!
Похоже, дедушка попросту решил надо мной поиздеваться! Какая, к маргулу, тень, когда вокруг ночь?!
Я уже готов был взорваться, но в тот миг, когда с губ были готовы сорваться злые слова, я вдруг разглядел нечто… более темное… Тень?!
«Молодец, растешь. А теперь подними ее». Что?! «Подними» Как?! Улыбка — «Эх… Молодежь… Что тут думать! Подставь под нее теневое зеркало, подними его и поставь вертикально, а потом оставь тени свойства зеркала, а зеркало убери!» Э… Э… Это он о чем?!
От более подробных комментариев дедушка воздержался. Пришлось действовать на основе полученной инструкции.
Подставить зеркало под тень оказалось легче легкого. Только и надо было, что создать амальгаму не прямо перед собой, а на земле. Поднять и поставить зеркало вертикально было труднее. Мало того, что вокруг — ночь, так еще и это несчастное пятно, по недомыслию именуемое тенью, никак не желало с зеркалом соотноситься. В смысле зеркало с отражением отдельно, тень — отдельно! Я повешусь…
Озарение пришло после пятой или шестой попытки, когда я вспомнил рекомендацию оставить тени свойства зеркала и попытался тень к зеркалу… прикрепить… Ну, а дальше, когда я выполнял последний пункт дедушкиных инструкций, все пошло как по накатанному.
Плоское смутное отражение–тень внезапно обрело объем, шагнуло вперед и… я вдруг увидел себя… Отливающая антрацитовой чернотой чешуя, острые когти… Лишь лицо было затянуто какой–то туманной дымкой, да корона поблекла, став серебряной, вместо золотой.
Отражение отсалютовало мне мечом, и приняло боевую стойку… Одна–а–а–ако…
«Что стоишь? — насмешливо поинтересовался Дар. — Начинай!» А… Если я его раню или убью?! Со мной ничего не случится? «Ух ты… И с каких только пор стал таким рассудительным… Да ничего с тобой не случится! Это классическая тренировка!» А… Тень у меня потом останется? «К бою!»
Парные клинки Ал`Дзаура блеснули в свете звезд…
Этот Танец я запомню надолго.
Запомню эту ночь. Запомню звон мечей. Запомню, как атаки превращались в контратаки, и ветер пел, касаясь губами острых клинков…
Пропал еще один источник силы. Хочется выть, бессильно кусая губы…
Это был великолепный Алтарь, так почему, кто посмел?!
Но… Что это?! Легкое касание, прикосновение к силе… Танец с Тенью. Классическая тренировка Ордена Предвечной Тьмы. Моего Ордена!
А ведь это шанс…
А еще запомню, как мое отражение внезапно замерло, отступило на шаг… Глаза, до этого скрытые какой–то легкой дымкой внезапно полыхнули призрачно–синим огнем. С губ его сорвался хриплый полувой–полустон…
Д–д–деда… Это чего такое?! Это ты сделал?? «Вообще–то… тренировка этого не предусматривала…» — судорожно сглотнул Дар…
В следующий миг я с трудом увернулся от клинка.
М–маргул! Да когда ж он выдохнется! Я уже раз пять пытался рассеять зеркало, ставшее основой для этого мархангова двойника, но мое отражение лишь кривило тонкие губы (все! Больше в этом облике не улыбаюсь!) и продолжало атаковать.
Я уже успел пару раз ошибиться: меч тени–отражения полоснул по руке, потом чудом едва не рассек мне ключицу… Убейте меня, если я хоть что–то понимаю! Только что сражались на равных (ведь это отражение — я?!), а теперь оно на пару порядков сильнее! Что за марханг в этого двойника вселился?!
М–маргул!
Ал`Дзаур уже несколько раз доставал тело моего двойника, меч распарывал черную чешую, но из страшных ран не сочилось ни капли крови, а сами раны смыкались буквально на глазах. Даже заклинания его не брали!
Под напором двойника я отступил на шаг, еще один… Мысли о бегстве даже не появлялось. Откуда–то пришло ясное знание о том, что попытайся я убежать и… отливающий дымчатой чернотой меч вонзится в незащищенную спину, а тень… моя тень!.. займет мое место…
Неужели все это — плата за ваш нежданный подарок, Ясноглазая Леди?…
Внезапно под ногу попал какой–то камень, она скользнула вперед… Уже падая, я увидел занесенный над головой меч…
Короткий, плохо сбалансированный кинжал, вонзился в сердце моего двойника. Тот замер, с каким–то странным удивлением уставившись на меня и… осыпался пеплом…
Охххх… Что это было?… Как вообще можно убить это… эту…
— Помочь встать? — прозвучал откуда–то со стороны лагеря тихий, чуть насмешливый голос.
— Сам справлюсь, — мрачно буркнул я, перекатываясь на бок. Так… Полежать две минуты и… вставать… Ох…
Дедушка, а дедушка, ну вот объясни мне доступным языком, чего нам двоим в лагере не сиделось? Кто тут тренировок возжелал? «Не напоминай, а?»
Я медленно встал на четвереньки, потом на ноги… Ох… ну вот что мне так резко плохо стало, а? Ладно, можете не отвечать, сам догадаюсь. «Ты сделал это в первый раз уже во взрослом возрасте… Бе–бе–бе и все такое…» Лучше бы не делал вообще!
Как ни странно, но Дар промолчал.
Ох, ладно, забыли.
Мне еще до лагеря обратно идти… Этот же… Рон наверняка уже ушел. Как услышал, что я в помощи не нуждаюсь, так и сбег на все четыре стороны. Правильно?
Оказалось, нет.
Лунный свет очертил неподвижную фигуру, стоявшую на вершине холма. Воин, скрестив руки на груди, бросил на меня ироничный взгляд:
— Простите, что помешал вашему посвящения в рыцари… Не сдержался. Что поделаешь, старость, нервы слабые…
— Мне хватает того, что я Всадник Ночи. Третий.
— О? — издевка в его голосе слышалась все сильнее — Так посвящение специально не готовилось?
— О чем вы? — вот не понимаю я его, хоть убей! Дед, а деда, ты понимаешь? «Молчи и слушай!»
— Ну как?! — хмыкнул воин, не отрывая от меня напряженного взгляда. Внезапно проснувшийся ветер, дергал его за вьющиеся волосы, но бывший рыцарь словно не замечал этого. — Классическое посвящение: вызов тени, приглашение для миледи Ночи заглянуть в этот мир и, вслед за этим, уничтожение того, кто соединил в себе две силы. Классика!.. — Ой, ма–а–ама… Приглашение заглянуть в этот мир?! М–да, от меня это было не приглашение, а, скорее всего, парадное шествие. Деда, во что ты меня втравил?! «А я откуда знал?! — поспешно заотказывался Дариэн. — Я вообще здесь ни при чем! И никаких приглашений тут быть не должно было! Короткий танец, а как только надоест, убираешь структуру зеркала и все!»
Так, спокойно, Диран, спокойно. Возьмем себя в руки и попробуем размышлять логически. Если он считал, что это посвящение, то…
— Если вы считали, что это посвящение, почему помогли мне?
Тяжелый вздох — «Диран, ты всегда такой идиот? Да он и помог–то потому, что знал, что это не посвящение!» Логично…
Воин позволил себе кривую усмешку:
— Да вот, захотелось что–то…
Моего ответа он не стал дожидаться. Развернулся, собираясь уходить…
— Благодарю вас, Роннархейн гар Тшхен, — тихо сказал я. — И пусть сила Тьмы станет вашим доспехом…
На мгновение спина воина окаменела:
— Не разбрасывайтесь подобными пожеланиями, принц. Иногда они исполняются…
Мдя… это типа он меня в ответ послал?
Не знаю, кто, как и куда, а я иду спать! И никакими тренировками больше заниматься не буду! Всем ясно?! Тишина в ответ…
Я тихонько добрался до стана, осторожненько притулился в дальнем уголочке… К счастью, моего отсутствия никто не заметил. Лишь Тэ, свернувшаяся калачиком на небрежно брошенной Шамитом куртке, приоткрыла один глаз и, бросив на меня короткий взгляд, вновь задремала.
А вот все–таки… Если уничтожение двойника — посвящение в рыцари… Господин гар Тшхен снова вступил в Орден? Или тут только свои отражения считаются?…
Бывший рыцарь ордена Предвечной Тьмы сидел возле костра, задумчиво смотря на огонь. Настроение у Рона было хуже некуда.
Надо было не вмешиваться. Если мальчишка, пусть даже по недомыслию, пригласил Царицу Ночь… Туда ему и дорога. В конце концов, Рон не рыцарь, клятва помогать сирым, убогим да блаженным уже не действует. Так какого маргула?…
— Ты с кем–то дрался? — тихо поинтересовалась откуда–то из темноты Нира.
— С чего ты взяла? — мрачно поинтересовался воин, не оборачиваясь.
Девушка пожала плечами:
— Я, конечно, не Страж, но всплеск темной магии почувствовала… Так что случилось?
— Отсутствие тьмы есть свет, — тихо начал воин, не отрывая взгляда от языков пламени. — Отсутствие света есть тень. Балансируя на кончике ножа, помни об этом… Твоя тень — это не ты. Твое отражение — это не ты. Обнажив меч против тени, обнажив меч против отражения, помни об этом… У тебя есть чувства, у тени их нет. У тебя есть душа, ее нет у отражения. В этом их сила — они не подвержены страху. В этом их слабость — удар в сердце, удар в пустоту всегда найдет свою цель… И только так можно убить тень…
Нира, вышагнувшая из мрака, бросила на него недоумевающий взгляд.
— О чем ты говоришь?
— Так гласит Книга Предвечной Тьмы, — вздохнул воин… Мотнул головой и улыбнулся: — Забудь и иди лучше спать. Завтра выходим с Плато, будет тяжелый день…
Замок Айхарт, в котором уже более пятидесяти веков располагался Орден Лиинс`Шерниатэйла, был основан через пару лет после Пришествия. Изначально Айхарт был возведен между двумя рукавами полноводной Тшехты. Время шло, была изгнана Царица Ночь, начала зарождаться Темная империя… Постепенно река мелела, один из рукавов был практически занесен песком, и сейчас, на двадцать седьмом году правления императора Аргала III, замок скромненько притулился на вершине высокого холма…
Трое всадников подъехали к воротам Айхарта на рассвете. Луч солнца, выскользнувший из–за высокой башни, больно ударил по глазам, и Теренс досадливо поморщился. Принцу страстно хотелось плюнуть на все правила этикета и начать вспоминать правила построения фраз на великом и могучем старо–темном.
А ведь все началось с банального разговора с отцом, произошедшего несколько дней назад…
Темный Властелин сидел в кресле с высокой неудобной спинкой, изучая задумчивым взглядом потолок. Стоило только вернуться в Кардмор и…
Все чаще начали поступать сообщения о странных, очень странных волнениях. Пока что удавалось решить все проблемы бескровно, но… Что будет дальше? Срочно требовалось проверить, насколько боеспособен и предан один из передовых военных орденов страны. Орден Предвечной Тьмы.
Император перевел взгляд на замершего возле стола Теренса. Пауза затягивалась…
Первым не выдержал принц:
— Ну почему я должен ехать в Айхарт?! Вон, у Гила дракон есть! За пятнадцать минут у Тшехты будет! Разве нельзя его отправить?!
— Нельзя! — мрачно сообщила чернильница на столе голосом Второго Рыцаря Тьмы. — Я к свадьбе готовлюсь!
Император печально закатил глаза и страдальчески поинтересовался, обращаясь, по–видимому, к потолку:
— В этой семье вообще возможно с кем–нибудь о чем–нибудь поговорить наедине?!
— Нет! — дружно сообщили ему два голоса.
Откуда раздавалось сопрано Марики, Темный Властелин так и не понял.
Умненький, благоразумненький Теренс в разговор предусмотрительно не вмешивался.
Император вздохнул, понимая, что дальнейший спор попросту бесполезен, и сообщил:
— Теренс, возьмешь пару гвардейцев для сопровождения и отправляйся в Айхарт.
Принц, опустив голову, вышел из кабинета отца.
А через пятнадцать минут в коридорах Кардмора зазвенел хорошо поставленный женский голос:
— Аргал ас`Даргат гар`Тарркхан! Объясни мне доступным языком, куда ты отправил нашего старшего сына?! Когда ты послал детей на завоевание Гирана, я терпела. Когда ты отрядил Теренса куда–то к Марханговой тропе, я молчала, но теперь мое терпение лопнуло!
— О, Боги! — тихо простонал император, пряча лицо в ладонях. — Как вы мне все дороги!
Если говорить откровенно, Теренса огорчал не сам факт того, что его куда–то посылают. Намного больнее для него было слышать короткую фразу «Готовлюсь к свадьбе»… Поговорить с Рениной не было никакой возможности — и именно это и выводило принца из себя…
И вот сейчас, на рассвете, Теренс ждал, когда ж ему, наконец, откроют ворота Айхарта. И с каждой минутой настроение у принца становилось все хуже и хуже. Возможно, продлись ожидание наследника престола еще немного и над берегами некогда полноводной Тшехты разнеслось множество не совсем приличных слов, кто знает… Но… В этот момент негромко стукнуло, открываясь, небольшое окошко в воротах, и ворчливый голос поинтересовался:
— Кто там?…
Элиа уже второй день не находила себе места. Странное лечение Аефы принесло результаты: рана полностью зажила в кратчайшие сроки.
Честно говоря, темная не могла бы сказать, в чем же это самое лечение выражается: стакан отвара трав утром да стакан отвара вечером… Но не может же рана так быстро затянуться из–за каких–то соков?! Правда, пару раз, по ночам, девушка просыпалась от того, что, как ей казалось, в комнате, где она спала, раздавались странные голоса, перешептывания, но… Обнаружить источник этих звуков девушка так и не смогла.
И вот теперь… Проворочавшись всю ночь без сна, Элиа твердо решила, что с утра, едва рассветет, она уедет. Попрощается с Аефой, поблагодарит ее… И уедет! Нет, ну в самом деле… Диран уже уехал маргул знает куда! Еще пара дней и… его попросту не догонишь! А раз так…
За завтраком девушка, сбиваясь на каждом слове, высказала свои мысли Аефе. Старушка выслушала ее и тихо спросила:
— Думаешь, ты сможешь его догнать?
Элиа, за время разговора тщательно избегавшая произносить чьи–либо имена (словосочетания «мои друзья» более чем достаточно!), мучительно покраснела:
— Ну… Я надеюсь…
Аефа на мгновение задумалась, а потом вздохнула:
— Собирайся. Я попытаюсь тебе помочь…
Обрадованная Элиа выскочила из–за стола, чудом не перевернув на колени содержимое неглубокой плошки.
Примерно через полчаса темная твердо уяснила: старушка сошла с ума. Иначе все эти поиски каких–то старых пучков трав попросту не объяснить!
Аефа вывела девушку во двор, велела стать спиной к дому, и, дав ей в руки поводья коня, предупредила:
— Что бы ты ни услышала, не оглядывайся! Лишь когда я окликну тебя по имени, сделаешь то, что я скажу!
Честно говоря, Элиа так и не поняла, в чем же будет заключаться помощь Аефы. В самом деле, не в том же, что старушка, разложила вокруг девушки засохшую траву?
Сама Аефа села на ступени и прикрыла глаза.
Первые несколько минут ничего не происходило, и Элиа уже начала откровенно скучать, когда конь ее внезапно занервничал, замотал головой, а за спиною девушки внезапно раздалось:
— Здравствуй!
Голос Аефы, до этого старческий, дребезжащий, обрел необычную глубину, звонкость… Элиа, решившая было обернуться, вздрогнула и как–то резко передумала.
А старушка продолжала:
— Знаешь, ты совсем не изменился… Ну, а что я? В этом мире все подвластно времени, и кому как не тебе знать об этом, Сиэн?… Зачем позвала? Мне нужна твоя помощь… Ну, даже если ей, а не мне, что с того?… Ты?! Не помогаешь?! Сиэн, не смеши меня! Давай, я напомню тебе, почему ты ушел за Грань?… Не надо? То–то же… Почему ты спрашиваешь, что нужно? Ты ведь и сам знаешь ответ… Если бы я хотела поторговаться, я бы не звала тебя. Я уплачу цену, какой бы она не была!.. Стоит ли моя жизнь этого? А твоя стоила? Или то восстание, что было в Дорфе около полувека назад, замутило твой разум? Не ты ли говорил, что шаман не может отказать в помощи, даже если плата за нее будет очень высока?!.. Конечно, прощаю, я никогда не могла сердиться на тебя… Элиа! — вдруг неожиданно окликнула она девушку. — Закрой глаза и сделай три шага назад!
Девушка сама не могла бы объяснить, что заставило ее выполнить странную просьбу Аефы, но…
Шаг. Второй. Третий.
На долгое, очень долгое мгновение на Элиа пуховым одеялом навалилась дурманящая тишина. Казалось, вокруг не было ничего и никого… Казалось это навечно… Но девушка резко дернулась, распахнула глаза и…
Она стояла, сжимая поводья коня, на какой–то рыночной площади. Торговцы, перебрасываясь шутками, расставляли товары, огромные палатки отливали всеми цветами радуги, а царившее многоязычие заставило бы сбледнуть с лица ни одного переводчика.
Наконец, Элиа не выдержала. Шагнув вперед, она схватила за рукав, проходящего мимо гнома:
— Господин хороший, подскажите, что это за город?
— Что? — не понял гном.
— Ну… — начала мучительно подыскивать подходящее объяснение девушка: — Мы с друзьями поздно приехали. Они погулять сейчас пошли, а я только проснулась, не знаю даже, где я…
— Это Д`Окмор, девочка, город Ста Храмов! — расхохотался гном, глядя на ошарашенное лицо Элиа.
Убедить Влариэля в необходимости личной передачи письма император Благоземья так и не сумел. Пришлось пользоваться старинными методами, пентаграмками там всякими…
В отличие от живых существ неодушевленные предметы с помощью магии крови отправляли давно. Так что Гэлерм слегка промахнулся. Послание, которое должно было проявиться в комнате начальника личной гвардии Темного Властелина, материализовалось в одном из коридоров Кардмора и упало прямо под ноги Кею, который как раз решил разведать, куда же ведет один из коридоров замка, старый и затянутый паутиной.
Подобрав письмо, оборотень некоторое время удивленно разглядывал его. Почерк Властелина он узнал сразу: видел пару раз на различных приказах, — а вот то, что адресатом была Наэва гар Ашхайт, ему не понравилось. Конечно, читать чужие письма нехорошо, но… это послание было не запечатано…
Кей пробежал взглядом первые строчки…
Острые когти черной как ночь пантеры пронзили ни в чем не повинный листок…
Поутру меня ждали новые неожиданности. Проснувшись, привычно сдув с глаз челку и выпутавшись из одеяла, я сперва ничего не понял. Потом почувствовал какое–то неудобство. Чего–то не хватало. Еще пару минут я мучительно созерцал такую уже забытую бледную руку с самыми обычными человеческими ногтями и лишь тогда понял, что именно произошло. Как ни странно, никаких особых эмоций я по этому поводу не ощутил. Опять–таки, сперва.
А вот когда встал на ноги и понял, что эти самые руки с ногтями являются частью эльфийского облика, — я испытал всю гамму чувств, описываемую всего одним словом — «оп–паньки»! Друзья не сразу сообразили, почему я стенаю, как привидение невинно убиенного на собственной могиле. Но вот когда до них все–таки дошло, все эти эльфы–оборотни разразились возмутительным смехом, от которого мне, честное слово, захотелось их попросту придушить. Всех. Даже это мохнатое длиннохвостое существо, отзывающееся на кличку Тэ. Потому что даже зверек не остался в стороне от веселья, громким писком выражая свое отношение к случившемуся. Потом Тэ захотела искренне (я так надеюсь) помочь Аэлин снова привести это… богатство — чтоб ему! — в порядок, но чуть не выдрала мне все сразу и с корнем, умудрившись каким–то образом запутаться в волосах. Так что пришлось для начала проводить спасательные операции. Я втайне надеялся, что все же постригусь, но эльфийка и мой новообретенный братец категорически воспротивились, в три голоса (третьей была все та же Тэ) убеждая меня оставить все так, как есть.
А вообще–то… остричь волосы я еще успею. Почему бы не попробовать походить в таком обличье? Ведь не зря же мое тело решило обзавестись подобным украшением. Думаю, что не из–за простой прихоти или вредности. Самому же мучиться. Ну и мне с ним на пару…
Ну вот, уже дошел до того, что пытаюсь предугадать желания собственного тела! Нет, определенно, чем раньше мы покинем эти даже мархангами позабытые земли, тем вернее я сохраню все то, что осталось от моего здравого смысла и рассудка. Поскольку терять я его, по всей видимости, начал уже тогда, когда решил, что переться через это… мархангово Плато — хорошая идея! М–да, правильно говорят: знал бы, чем пахнет, — лоем бы тещу угостил. А так остается только молча проклинать собственную неусидчивость и искать крайнего на стороне. Поскольку я сам в собственных ошибках виноват быть не могу. По определению. Значит, виноватым у нас назначается… назначаются… Шем и Михшул! Оборотень и так рыжий, стало быть, рыжим ему и оставаться. А Михшул? Ну чтобы Шему не так обидно было.
Только вслух я этого не скажу. Кто их, этих богов, знает. Благословят… в своей излюбленной манере — кадуцеем по голове, и доказывай потом, что ты посланец, а не идиот! А мне, честное слово, этого не хочется, особенно теперь, когда проклятое Плато практически закончилось.
В общем, когда моим спутникам наконец удалось разобраться с моей же шевелюрой, выяснилось, что караван, да и вся его охрана, продолжают мирно дремать, готовясь к предстоящему выходу с Плато. А раз так, было решено подождать еще минут пятнадцать… Естественно, Шамит не мог не испортить эти спокойные и светлые минуты.
— Диран, а ты действительно уверен…
Договорить я ему не дал, потому как мог со стопроцентной уверенностью сказать, о чем же он меня спрашивает. Благо, за время путешествия по Плато я этот вопрос уже раз сто слышал.
— Уверен.
— Ну а если…
— Без «если»!
— Ну все–таки…
— Нет!
Тут уже не выдержал Рин:
— Э, господа хорошие, а вы о чем?
Аэлиниэль, оставившая наконец в покое мои волосы и решившая заняться своими, мрачно махнула гребешком:
— Да все о моей покупке! Шем вбил себе в голову, что это заколдованный человек, а Ди кричит, будто в ней нет никакой магии. Да и я сама тоже ничего не чувствую.
Кузен задумчиво прищурился:
— А откатом не пробовали?
— Чем?! — не понял я.
Эльсирин тяжело вздохнул. На его лице было ясно написано, что он думает по поводу таких недалеких темных. Отвернув ворот рубахи, эльф вытащил из ткани небольшую булавку и протянул ее мне:
— В ней есть магия?
Некоторое время я покрутил ее в руке, затем вернул брату:
— Да нет вроде.
— Нет или вроде? — не отставал кузен.
— Нет.
— Отлично, — улыбнулся он и, подбросив булавку в воздухе, сделал какой–то странный жест… На землю упал тонкий, украшенный по рукояти драгоценными камнями стилет.
С ума сойти! Дед, а ты так умеешь? «А ты разве нет?» М–да, похоже, в этой компании я один такой… темный.
Рин усмехнулся, глядя на мое удивленное лицо:
— Это и есть «откат». Изначально эта булавка была стилетом. Потом ее зачаровали, а я сейчас просто вернул первоначальный облик. Давайте вашу… покупку, и забудем об этом.
Зверек был обнаружен через пару минут: решив, что хорошенького понемногу и больше путаться в моих волосах ему не интересно, он юркнул за ближайший кустик. Откуда и был извлечен и доставлен перед светлые очи Рина.
Эльф окинул Тэ взглядом, недоумевающе пожал плечами и, спрятав стилет в сапог (интересно, сколько ж у него таких «булавочек»?), щелкнул пальцами, глядя в глаза зверьку.
Первое время ничего не происходило.
— Вот видишь, Шамит, — удовлетворенно начал я, — это простой…
Тэ словно дожидалась этих слов. Истошно заверещав, зверек изогнулся в страшной судороге…
— М–маргул, — тихо выдохнул эльф, — это ж заклинание на животных не проверялось…
Полыхнула яркая вспышка света…
Когда я наконец проморгался… на земле, тихо постанывая, лежала молодая девушка в отливающем золотым цветом платье.
— Рин, — жалобно попросил я, — в следующий раз, когда я буду сильно зазнаваться, напоминай мне, какой я идиот, ладно?
Судя по ироничному взгляду эльфа, теперь мне об этом будут напоминать каждые пять минут.
Девушка пришла в себя довольно быстро, всего через несколько минут. Все это время Аэлиниэль встревоженно порхала вокруг нее, пытаясь помочь. Сначала казалось — безрезультатно. Во всяком случае, никакого зримого эффекта ее действия не возымели. Наконец, наше странное приобретение открыло глаза, пару раз моргнуло, пытаясь понять, кто и что вокруг, а потом схватилось за голову и погрозило мне кулачком. Так, а я тут при чем?!
«Это неважно, малыш. Поверь мне», — ехидно отозвался предок.
Ну неважно так неважно. Тем более что мне надо, во–первых, проверить охрану (так, на всякий случай), а во–вторых… хоть до города и остался один дневной переход, но многие торговцы не раз платили за подобную самоуверенность не только товарами, но и жизнью. Короче говоря, я махнул рукой на стихийно возникший вокруг расколдованной девицы «хоровод» и отправился по делам.
К тому же я понятия не имею, как себя дальше вести с этой дамочкой…
Трим поддержал мое начинание, и мы с ним на пару резвой рысью промчались по лагерю, поднимая караванщиков и бдительно следя за охраной. А то вот так расслабятся, и доказывай потом разбойникам, что их здесь ну никак не могло быть!
Люди поднимались охотней, чем всегда. Видимо, не одному мне грезилась в сладких снах нормальная ночевка. Завтрак был проглочен буквально в момент. Сам глава каравана торжественно устроился на облучке своего передвижного дома, и мы тронулись. Надеюсь, все сюрпризы благополучно остались позади.
Я послал грона вперед. Вроде как на разведку, обнюхивать окружающие кусты на предмет наличия в них криминальных элементов. А на самом деле мне просто хотелось побыть одному и посоветоваться с Дариэном по поводу этой самой заклятой. Ладно, пусть даже там был «откат», как назвал это явление эльф, но остаточная магическая аура должна была присутствовать в любом случае! Тут же… абсолютная пустота, которая и внушила мне ложную уверенность.
Дед, а ты что по этому поводу думаешь? «Знаешь, Ди, ты не так уж и не прав, — задумчиво отозвался родственничек. — Я сам какое–то время был уверен в немагическом происхождении этого зверька». Какое–то? Что ты имеешь в виду? «Просто ты этого еще не изучал. Понимаешь, магия… она бывает разная. Стихийная, как в твоем варианте, действительно оставляет следы. А вот магия крови… Ты не почуешь ничего, поскольку ничего и нет». Магия крови? Никогда о таком не слышал! «Это было очень давно…»
Это было очень давно. Еще до пришествия Царицы Ночи. Тогда на просторах Орраша существовало небольшое королевство, которым правил маг. Не особо сильный, но очень амбициозный. Он был уверен, что рожден повелевать миром. И заразил своей уверенностью подданных. Все его правление составляли сплошные войны. Но так как ничего особенного вражеским магам он противопоставить не мог, то увлекся изучением запретных разделов, в том числе и магии крови. Не стоит недооценивать подобные знания, ведь кровь — это часть твоего тела, причем очень важная.
От этой магии не спасают никакие щиты, не помогают амулеты и наговоры.
Победа следовала за победой. Чародеи не могли понять, что происходит, пока из лагеря врага не пришел… перебежчик.
Можно верить в господство, считать себя избранным, но когда дело касается твоей жизни, чести или семьи — многое отходит на второй план. Враг просчитался в мелочи. Ему понравилась невеста одного из воинов…
Никто не знает, что произошло с девушкой и как долго прожил ее возлюбленный, но слов предателя оказалось достаточно, чтобы найти защиту. Победное шествие по континенту окончилось. Завоевателей теснили все дальше и дальше. Но, когда победители ступили на территорию королевства, оказалось, что там уже никого нет. Улицы городов были пустынны, и лишь ветер играл опавшей листвою. И называлось то королевство Благоземьем… А потом пришла Царица Ночь…
«Подобные превращения часто применялись в том разделе магии. Правда, умения эти считаются утерянными. Но, кстати, чтобы ты не волновался, Властелины магии крови не подвержены. Царица не захотела повторять чужие ошибки…»
Хм, чем дальше в пустыню… Вообще, во всем этом мне не нравятся две вещи. Первая — если на девушку все же воздействовали этой самой магией крови, то, значит, не всех специалистов по этой части перебили. А мне и адептов Хаоса хватает за глаза! Ну а вторая — куда эту девицу теперь девать? С собой тащить? Да нужна она мне, как прошлогодний пряник.
Да и… Благоземье, Благоземье… Крутится в голове какая–то старинная легенда (как бы не та, которую дедушка мне сейчас рассказывал), но вот вспомнить ее не могу даже под угрозой смертной казни. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Тем более что на горизонте показались каменные стены Д'Окмора и наше путешествие все же движется к завершению. Уф, а то мне оно уже начало казаться бесконечным…
Щекотнув бока грона пятками, я развернул его к каравану, спеша доставить благую весть.
Мы подъезжали к воротам Д'Окмора с каким–то непонятным возбуждением. Всем хотелось как можно скорее смыть с себя пыль Плато и забыть все произошедшее. Но, как оказалось, самое тяжкое препятствие ждало нас впереди.
И называлось оно — стража. О таком количестве всевозможных поборов, пошлин, каких–то налогов я даже не слышал! И тебе на потоптание, и на подышание, и на загрязнение — чего там только не было.
Хм, вообще–то я могу предложить еще один налог, платить который будут не только с удовольствием, а еще и по нескольку раз. «Это какой такой налог?» — тут же заинтересовался дед. «На посылание стражи и побитие ей рожи», — мрачно фыркнул я, наблюдая за приближающейся к нам «приемной комиссией». Если они со мной начнут свою волокиту — плюну на конспирацию и принципы, обернусь да разгоню эту лавочку к нардхановой матери!
Ну вот, час пробил. Пришла наша очередь. Старший караула развязно сплюнул под ноги нашим лошадям, лениво поднял голову и застыл, распахнув рот. Интересно, что же его так поразило? Скосив глаза, я тоже чуть не застыл. Родственничек восседал на своем скакуне, меряя охранников презрительным взглядом и сверкая серебряным венцом.
«Не распахивай глазки, ты сейчас выглядишь не лучше, — ехидно посоветовал мне предок. — Это ж просто картина маслом — пара высокородных эльфов в сопровождении свиты разглядывает грязь под копытами их скакунов». Роль изучаемого предмета, судя по всему, отводилась местной доблестной страже, которая то бледнела, то краснела, а то и вовсе зеленела, представляя, что именно сотворят прибывшие с оскорбившим их величие человеком.
А сотворить могли многое. При всей своей «светлости» эльфы вообще очень болезненно относятся к попыткам задеть их честь. В том смысле, что заподозренному в намерении совершить сие деяние обычно бывало очень больно. И продолжалось это «больно» иной раз очень долго.
Неприятную ситуацию разрешил подоспевший купец, который осторожно, под локоток отволок начальника караула в сторону и что–то жарко зашептал ему на ухо. При этом небольшой, но довольно объемный кошелек практически незаметно переместился из руки торговца в охотно оттопыренный карман стражника. М–да, при оплате всех налогов сразу — скидка в размере… скольких–то там процентов, А еще мне почему–то кажется, что половина взимаемых поборов оседает в ближайших кабаках в качестве платы за… Да за все, что угодно!
Интересно, а местный — кто тут у них? — мэр, градоначальник или еще какой чин о такой постановке вопроса осведомлен или как?
Мне на мгновение представилось, что кто–то в империи возжелал бы пожить вот так… М–да, самоубийцы у нас все же предпочитают менее болезненные способы попрощаться с этим миром. «Да что ты говоришь?! — хмыкнул Дар. — Тебя послушать, так империя — чертоги Доргия на земле!» «Можно подумать, это не так!» — возмутился я. «Ну… где как, малыш… Сколько лет прошло между тем, как вырезали семью многоликого, и тем, как Гил туда отправился?» Я промолчал.
В любом случае, обе договаривающиеся стороны остались полностью довольны друг другом: стража не только не пыталась досматривать повозки, но и в приливе дружественных чувств расчистила нам дорогу, при этом почему–то стараясь держаться по другую сторону обоза. Видимо, они решили, что благородные эльфы через повозки не полезут. Вот дураки–то… А луки для чего?
Рин не стал устраивать образцово–показательное обучение стражи хорошим манерам (чем разочаровал большую часть присутствующих), а просто проехал чрез ворота, не удостоив нахалов и взглядом. Видимо, ванна в сладких снах являлась не только мне…
«До Мирна ему все–таки далеко…» — ностальгически вздохнул дедушка.
Останавливаться на одном постоялом дворе вместе с обозом мы не стали. Шем клятвенно уверил нас, что здесь у него есть друг — содержатель трактира на постоялом дворе. Не, я дурею с этого оборотня: везде–то у него есть друзья–приятели, и все–то они трактиры держат. Интересно, местный товарищ многоликого тоже по мокрому делу сидел? Заведение, как сообщил Шамит, не самое великолепное в городе, но от лишних вопросов нас гарантированно избавят. Не то чтобы нам было что скрывать, но мало ли…
Расчет с купцом также прошел без осложнений. Наверное, потому что общались с «нанимателем» только мы с Рином. Торговец молча заплатил нам положенное, при этом недвусмысленно дав понять, что если мы согласимся сотрудничать с ним на постоянной, так сказать, основе, то заработаем гораздо больше.
Ну вот, хотя бы в чем–то мои таланты оценены по достоинству. «Угу, без куска хлеба не останешься», — ехидно прокомментировал мои мысли дед. А что? Не вечно же у отца клянчить?
Увесистый кошель приятно оттягивал руку. Не знаю, что там меня ждет в школе, да и в пути всякое может случиться, а деньги лишними не будут. Нет, мама безусловно всучила мне небольшой кошелек «на сладости», как она выразилась, но пусть он пока остается моим неприкосновенным запасом.
Рин тоже подкинул свой кошель, поймал, ехидно подмигнул, и мы отправились к постоялому двору, где находился хваленый трактир приятеля Шема. Теперь и по городу можно погулять не просто так. Нет, посмотреть на местные достопримечательности стоит, но теперь можно не только смотреть!
Искать храм богини плодородия, дабы вернуть ей пропажу, мы отправились всей компанией.
Храм Тирелены оказался совершенно не похожим на соборы, виденные мною в Темных землях. В первый миг у меня создалось впечатление, что его создавали для совершенно другого бога, но Рин уверенно направился к входу. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним.
Следующее потрясение ждало меня внутри. Жрецы отказались пускать нас к алтарю, находящемуся здесь же, за дверкой в дальнем углу храма. Мол, неприемное время и все такое… Честно, я начал нервничать… Еще бы чуть–чуть — и город Ста Храмов резко бы переименовали в город Девяноста Девяти!
На этот раз от потрясения Д'Окмор спасла Аэлиниэль. Отведя в сторону главного жреца — бритоголового мужчину в алой мантии, она о чем–то пошепталась с ним и… О чудо, мне позволили «прикоснуться к неземной благодати пресветлой богини»! Но только мне одному.
За дверкой оказался не сам алтарь, а небольшая шторочка, за которую мне заходить опять–таки запретили, шепнув:
— Проси благословения у богини, и да внемлет она твоим словам…
Вот всю жизнь мечтал. Честно. «Да? А я почему–то сомневаюсь…» Отстань, а? «Да пож–жалуйста!» — презрительно фыркнул Дар.
Убедившись, что лезть за шторку я пока не собираюсь (ключевое слово здесь «пока»), жрец выскользнул за дверь. Я задумчиво почесал голову и уже было собрался обратиться к богине, но тут…
— Ох, — раздался из–за шторы тоскливый вздох, — ну кого там еще маргулы принесли?! — причем голос был такой знакомый–знакомый. И явно не женский.
Я осторожно отодвинул штору… Алтаря за нею не оказалось. Вместо него стояли небольшой столик, на котором разместилась ваза с фруктами да удобное мягкое кресло. И вот в этом самом кресле сидел, с самым тоскливым видом грызя яблоко, Воконр…
— Это ведь храм Тирелены, нет?
Бог воровства окинул меня мрачным взглядом и, похоже, узнал, несмотря на эльфийский облик, потому как, запустив яблочным огрызком в тяжелый шандал, грустно предложил:
— Что стоишь как неродной? Заходи…
— А… здесь разве не Тирелена должна быть?
Покровитель путешественников страдальчески закатил глаза:
— Бли–и–и–ин… До–ста–ли! Все достали! Что я, жену заменить не могу? Голова у нее болит! Понял или повторить для тормозов?!
— Не надо…
Воконр страдальчески вздохнул:
— Хвала Доргию, хоть один умный человек — и тот на четверть эльф. А то за сегодня все просто задолбали. Слов нет, только старотемные термины на языки лезут. Короче, выкладывай, зачем приперся?
Только без ля–ля про желание приобщиться к святым местам! А то я вас, Властелинов, можно подумать, не знаю…
И когда только узнать успел? Ладно, пора заканчивать с этой короной. Достав из–за пазухи заблаговременно вытащенную из сумки диадему, я протянул ее Воконру:
— Слышал, она у вас пропала? Решил вернуть.
Бог воровства окинул венец мрачным взглядом и скучающе протянул:
— Это все?
— Ну да…
— Положи в уголок и можешь идти на все четыре стороны…
— Не понял… В смысле?
— Ну че ты не понял, че не понял?! — неожиданно взвился бог воровства. — Ну не могу я ее в руки взять! Засунь ее куда–нибудь — куда именно, не скажу из вежливости — и вали отсюдова, пока при памяти!
— Э–это все?
И никакой тебе благодарности… Покровитель воров, как–то мгновенно успокоившись, словно прочитал мои мысли:
— Стоп, тебя ж еще поблагодарить надо? — По его губам скользнула поганенькая такая усмешка. — Где тут наша книжка благословений? — Он щелкнул пальцами, и в тот же миг у него в руках появился толстый фолиант. Бог поспешно начал его листать, выискивая нужную страницу. — Та–а–ак… Благословение Доргия — не то, благословение Ашкарта — не то, благословение Риатоха — опять не то… Ага, вот, нашел! Благословение Тирелены! — Воконр картинно откашлялся и начал, четко выговаривая слова: — «Благословляю тебя, сын мой, именем Тирелены, богини плодородия! И да будут твои нивы плодородны, а стада тучны! И пусть дети твои, в количестве не менее ста пятидесяти двух штук…»
— Э! Сколько–сколько детей?! Спасибочки, мне такого счастья не надо! Я еще слишком молод для этого! — Из–за шторы я выскочил, подгоняемый насмешливым:
— Принц, ты куда?! Я еще про внуков твоих не сказал, их там не меньше полутора тысяч!
Рин и все остальные догнали меня только на улице.
— Ди, ты куда?! — выдохнул запыхавшийся эльф.
— Куда–нибудь подальше отсюда! — мрачно сообщил я.
— Ты так быстро выбежал… Хоть благословение от богини получил?
«Ага! — хихикнул дедушка. — Получил! Да так получил, что мало не покажется!»
— Слушай, Рин, — не выдержал я, — если тебе так нужно это благословение, иди и получи его. И на себя, и на всех своих детей! — Эльф было развернулся к храму… — В количестве ста пятидесяти… трех штук!
Не только мне одному страдать… Больше кузен ко мне по поводу благословения не приставал.
Серые пустоши межвременья содрогались. Пронизывающий, леденящий ветер сменялся раскатами грома и огненными всполохами. Печати слабли и крошились, подтачиваемые как с одной, так и с другой стороны. Что с того, если голоса последователей все тише и тише? Есть ведь и другие тропы…
Дар, наивный синеглазый мечтатель… Каким ты был, таким же и остался, несмотря на все перерождения. Неужели ты думаешь, что знаешь всю правду о создании Властелинов?! Человеческая память столь слаба…
Раздавшийся смех был не теплее тех снежинок, что падали с небес. Ветер подхватывал их и пригоршнями швырял в разные стороны. Острые кромки кристалликов вполне могли распустить на ленты любое существо, попавшее в эти негостеприимные края. Если, конечно, оно не умрет раньше. Хотя бы от холода.
Думаешь, ты всего лишь результат магических экспериментов? Нет, вынуждена тебя разочаровать. Одной силой подобного результата не добьешься. Интересно, что бы ты сказал, если бы узнал, что в твоих жилах, впрочем, как и в жилах любого темного, с того самого времени есть капля моей крови?!
Мне не нужны эти глупые обряды. Нет, они, конечно, весьма облегчат мое возвращение. Но поверь, я так истосковалась по тебе, что будет достаточно всего лишь запаха… Всего лишь запаха.
Ветер яростно взвыл, словно попытался передать ту волну ненависти и тьмы, которая разлетелась в стороны от одинокой фигуры, звоном отдаваясь в нитях Силы. Темные твари из–за Грани взвыли, радуясь этому всплеску. Восприимчивые к темной магии создания испытали приступ ничем не мотивированной агрессии или боли, в зависимости от близости к Царице Ночи, но главный удар пришелся по другому адресату. По Властелину…
Я вздрогнул. По спине словно холодом продрало. Брр, мерзкие ощущения! Правильно говорят, что голову от солнца укрывать надо. А то так задремлешь ненароком на бортике фонтана и не проснешься. Или кошмар привидится.
Мы гуляли по городу уже второй час. После полученного в храме «благословения» мне захотелось проветриться и привести мысли в порядок. Хотя где–то там, на задворках, все же крутилась занимательная арифметика. На предмет — сколько мне надо прожить, чтобы обзавестись подобным… рассадником Властелинов, сколько понадобится средств и, самое главное, где взять для них столько государств? Так и Орраша не хватит. А если к этому еще прибавить потомков, которые наверняка будут у Тери и Гила… Ой, мама!
Единственное, что радует, «благословение» не до конца договорено было, а раз так — сотрясение воздуха, не больше! Не хватало мне еще для полного счастья ста с лишним потомков…
Надо сказать, что, пока эльфы, люди и оборотни изучали местный рынок (эльфы с Тэ в качестве покупателей, а Шем как проводник и охранник), я устроился под матерчатым навесом у фонтана и блаженно прикрыл глаза. Делать мне больше нечего, только с ними шастать!
Естественно, не заметил, как заснул. Правда, с такими сновидениями лучше вообще не спать. Хотя… факты открылись просто поразительные. Вот только… Я не уверен, что все увиденное–услышанное — правда.
Де–э–эд, ау? Ты там что, заснул? Мне с тобой поговорить надо!
Но мой личный призрак хранил упорное молчание. Причем настолько упорное, что я даже немного обеспокоился. Обычно даже просто присутствие Дариэна ощущалось. Как будто у тебя за плечом кто–то стоит. Нет, ты не слышишь ни дыхания, ни запахов. Скорее… не знаю даже, как сказать, живое тепло, что ли? А сейчас вообще глухо, как отрезало. Может, он все–таки спит? Сколько лет без сна. Или еще как отдыхает. Духам же тоже, наверное, расслабляться нужно. Или нет? Маргул, надо было лучше изучать книги по нежити. Может, там и про духов было написано. Хотя дух Властелина, тем более разделенный, наверняка вне всяческой классификации. И обычным законам не подчиняется.
Недовольно передернув плечами, я покосился на стремительно темнеющий небосвод. Погода портилась просто на глазах. Откуда–то в мгновение ока нагнало туч, и они нависли над городом низким свинцово–серым покрывалом. Ливень должен был вот–вот начаться, а этих «покупателей» марханг знает где носит! Непонятное раздражение осторожной поступью прокралось в душу и свернулось там колючим клубком.
Словно в ответ на мои мысли из–за палаток выскочила вся честная компания, и мы бегом ринулись в сторону таверны, так как путь был неблизкий, а промокнуть никому не хотелось.
Самое интересное, что успели мы едва–едва. Погода словно ждала хлопка закрывающейся двери, чтобы обрушить с небес на землю сплошные потоки воды. За окном стемнело, словно наступила ночь. Хотя время только перевалило за полдень. Ну и погодка…
Увы и ах, но вместо запланированного посещения ратуши пришлось устроиться у жарко полыхающего камина и организовать поздний обед — или ранний ужин, как посмотреть, — а мне еще и выслушать полный отчет о том, что же происходило в торговых рядах.
Выслушал. Ничего нового не узнал… И что ж теперь дальше делать? Кстати, надо выяснить, кто такая эта Тэ. А то я до сих пор не знаю ни кто ее заколдовал, ни как по–настоящему звучит ее имя.
Я уже было открыл рот, дабы повернуть разговор в правильную сторону, но в этот момент меня перебила все та же Тэ, или как там ее по–настоящему кличут.
— Не понимаю, — вздохнула она, — зачем вешать столько украшений на обычный предмет? Как будто от этого кинжал вдруг превратится в бабочку!
Это мы о чем сейчас? О стилете–булавке, что ли? Но удержаться я все–таки не смог.
— Эльфы, что с них возьмешь? — фыркнул я, глядя на закатившего глаза к потолку Рина. И зря…
— А ты разве не эльф? — тут же заинтересовалась девушка. — Но ты же выглядишь так же, как они. Правда, — вдруг запнулась она, — тогда, в повозке…
— Да какой он эльф! — хихикнул новоявленный братец. — Настоящее позорище! Одно слово — темный.
Интересно, когда это они спеться так успели? Пока я занимался организацией завершения путешествия по Плато? Шустрые…
— А сам? — парировал я. — То–то стража на воротах трепетала. Явно от почтения, да? Как же, светлые. Чистые и непогрешимые.
— А вы? — поинтересовалась Тэ, глядя на меня. Я запнулся.
— А мы… — Вино в кружке качнулось, играя на свету кроваво–красными отблесками. — А мы всего лишь те, кем нас создали.
Рывком встав, я шагнул к двери. Ну и что с того, что на улице ливень? Мне сейчас именно это и нужно. Вода обрушивалась с небес непрерывным потоком. Казалось, неизвестный великан вылил на землю гигантское ведро с водой, решив попросту смыть город с лица земли. Упругие холодные струи хлестали по телу, но и они были не в силах избавить меня от внезапно навалившихся раздумий. Казалось бы, короткий вопрос, а вот все–таки…
Да, мы именно такие, какими нас создали. Разрушители. Идеальные существа, предназначенные для уничтожения как разумных, так и неразумных тварей. Способные в одиночку в мелкий щебень раскатать средних размеров город или не особо крупную армию. Обладающие магическим даром и даром владеть чужими мыслями. Подчинять и властвовать. Идеальные…
Вот только создательница наша совершила одну, всего одну малюсенькую ошибку. В чем она заключалась? Пожалуй, в том, что нам была оставлена… память. И… душа?
И вот цепной пес поворачивает против своего хозяина, выбирая свой путь, собственную жизнь. Только ошейник все так же давит, периодически напоминая, что к нему могут в любой момент прицепить толстую цепь и посадить у ворот. Сторожить. Отец правильно говорил: «Силу мы попрежнему берем у Царицы и практически не способны принимать больше никакой другой».
Какая–то выматывающая душу тоска нахлынула приливной волной, заставляя поднять голову к плачущему небу и в голос завыть. Рот тотчас же наполнился водой, превращая стон в захлебывающийся кашель. Очередной проблеск молнии и хохочущие раскаты грома, словно кто–то невидимый насмехается над потугами ничтожного зверя оборвать привязь…
В руке словно сам собой оказался кинжал. Мириновое лезвие матово мерцало в пленке воды, притягивая взгляд. Я равнодушно скользнул глазами по кромке, рукояти и задержал взгляд на темном камне, украшавшем навершие. Серебристая искорка, похожая на случайно заблудившуюся звездочку, ехидно подмигнула. Словно приветствуя старого друга. Вдруг, несмотря на потоки воды и пронизывающий ветер, мне стало тепло и весело. Создан? Ну и пусть! Так было, но когда–то давно. А теперь кто сможет надеть ошейник на ветер или посадить на поводок бурю? Пусть только попробует…
Я засмеялся и закружился под струями, как когда–то в детстве, радуясь ливню и стихии. Прекрасная погода, прекрасный миг, и никто не заорет в самый неподходящий момент…
«Диран!!!»
Варр'кхаллем тер эрр'анаш хорра! От неожиданности я поскользнулся на мокрых камнях и сел прямо в лужу. Ощущения, скажем так, не самые приятные. Дед, ты чего орешь, будто тебя эльфы целуют?! Дар поперхнулся, некоторое время судорожно соображал, что же ему сейчас сказали, а потом снова гневно возопил: «Диран, ты что это творишь!» — «А что такое?» — не понял я. «Что? Ты спрашиваешь — что?! Я тебя уже маргул знает сколько времени дозваться не могу — вот что! Тебя кто учил от меня блокироваться? И главное — нашел же когда! Когда произошел всплеск магии Царицы! Тебе что, жить надоело, Властелин ты нардхангов?»
«Слушай, дед, — не на шутку разозлился я, — хватит из меня уже идиота делать. Мне не пять лет, и даже не десять. Если ты постоянно будешь висеть у меня над душой, я так ничему и не научусь. Поэтому давай спрячем эмоции в болото под кочку и поговорим спокойно? И не на улице, а то от сидения в луже мое здоровье отнюдь не улучшается. И вообще, ни от кого я не блокировался! Это ты куда–то пропал!»
Дариэн, окончательно свыкшийся с тем, что его называют «дедом», на мгновение задумался, а потом согласился. В конце концов, простуда, она и для Властелинов не исключение. А возиться с кашляющим и чихающим мною сейчас некому. Эльфы, вместо того чтобы нормально угостить меня чаем с артаной, только и могут, что приложить чем–нибудь светлым и общеисцеляющим. Таким исцеляющим, после которого только единицы и выживают. Если успевают убежать.
В комнату я влез через окно, так как появляться мокрым в общей зале не хотелось абсолютно. Да и отвечать на ненужные вопросы. А уж в том, что они непременно последуют, сомневаться не приходилось. Аэлин так уж точно прочтет лекцию на тему сравнительного анализа содержания серого вещества в зависимости от возраста. А братишка еще и добавит, что это относится исключительно к темным. Так что, вырастив себе коготки на руках, осторожно влез по стенке на второй этаж. Там применил собственную разработку, позволяющую вскрывать не очень сложные запоры, и тихо перебрался через подоконник. Плотно прикрыл ставни и только потом позволил себе запалить не особенно яркого светлячка. Его рассеянного зеленоватого сияния мне вполне хватило, чтобы скинуть одежду и устроить себе… нет, не горячую ванну. Я сомневаюсь, что таковой предмет на этом постоялом дворе вообще существует! Вопросов здесь действительно не задают, чему я несказанно рад, но обслуживание все–таки оставляет желать лучшего. Отчего–то местные жители уверены: чем меньше моешься, тем ты мужественней. Бред, конечно, полнейший… Вот только разубеждать — себе дороже.
Из предметов гигиены имелся только небольшой тазик, больше похожий на увеличенную миску, помятый кувшин… Рельеф чьей–то головы, о которую его так… отрихтовали, можно было изучить даже невооруженным глазом. И полотенце. Судя по толщине ткани, выкроенное из какого–то мешка.
Поэтому я просто вызвал поток горячего воздуха и, поворачиваясь то одним, то другим боком, нежился в тепле. Даже закрыл глаза и мурлыкать стал от удовольствия. Светлячок, словно уловив мое настроение, начал медленно кружить вокруг. Может, ему тоже не терпелось погреться…
Идиллия оборвалась как–то очень резко, от странного звука, раздавшегося у меня за спиной. Все еще пребывающий в мыслях где–то далеко, я обернулся. Как оказалось, только для того, чтобы уставиться в округлившиеся глаза Тэ. Она стояла на пороге комнаты, держа в руках мой плащ и прикрывая ладошкой рот. Ну и чего, спрашивается, уставилась? Можно подумать, что в первый раз увидела Властелина в частичной трансформации…
«Хм, Ди. Я, конечно, не специалист в данном вопросе, но, кажется, она действительно впервые видит тебя таким». «Это в смысле?» — не понял я. Тяжкий вздох: «Оденься, идиот. Нечего молодых девушек соблазнять!»
О!!! Я же совсем забыл!
Из горла непроизвольно вырвался хриплый рык, который и послужил сигналом к началу действа. Тэ пискнула, уронила плащ на пол и, отчаянно покраснев, вылетела из комнаты. Я же направил поток горячего воздуха на одежду, стараясь высушить ее как можно быстрей. А то опять принесет маргул кого–нибудь, а у меня из одежды только браслет, что превращается в доспех этого, как его… Элетта, да плащ! Сумки–то у Трима в стойле — ну и как я переоденусь? Не ходить же здесь, в самом деле, в полных драконьих латах?!
Видимо, от переживаний я немного переборщил с силой. И одежда, вместо того чтобы высохнуть, быстро обуглилась, превратившись в пепел. Ир хор'ракаш тер маар'кеташ! Ну и что мне теперь делать? Снова лезть под дождь, прикрываясь только крыльями, тайком ползти в конюшню и опять сушить вещи? Угу, и повторять все сначала.
Закутавшись в одеяло, я присел на край кровати и задумался. Вообще–то можно подождать окончания непогоды, но с другой стороны — все это время безвылазно сидеть в комнате? Да и ехидные комментарии оборотня на эту тему мне уже почти слышатся.
Вообще–то есть один выход, но он мне очень не нравится. Не знаю, почему так происходит, но, как только я становлюсь Властелином, церемониальный наряд возникает словно сам собой. Вне зависимости от того, что было надето ранее.
В принципе, если снять камзол и плащ да снова «стереть» корону, то на первое время может и хватить… Будем надеяться, что в этой глуши нет знатоков темного этикета. Вот только… отлученный рыцарь… А, к маргулу его в болото! Он и так знает, кто я. А уж общаться с ним я больше не собираюсь. Не люблю такие вот… перепады настроения. Сам этому подвержен. И вообще, мало ли чему их там обучают в том Ордене? Может, они проходят все двадцать три церемониальных покроя верхней одежды правящей семьи. Или тридцать восемь способов вывязывания и завязывания «Шнура мира». Конечно, у меня на шее этот шнурок завязать не удастся, но… Лучше не экспериментировать.
Дед только хмыкал, наблюдая за моими метаниями, и посмеивался. Видимо, прощение получено, хотя и не в полном объеме. А объясниться нам с ним надо в любом случае. Такие вот странные совпадения чаще всего являются предвестниками грядущих неприятностей. И если уметь их слушать, то многого можно избежать. Или хотя бы подготовиться к удару.
В коридоре послышались приближающиеся шаги. Не будем искушать богов, заявляя, что гости не ко мне, а просто быстро проведем обращение. Дверь резко распахнулась и грянула о стену. Мигающий свет магического шарика осветил колоритную троицу. Рыцарь, эльф и оборотень во все глаза уставились на меня.
Это называется: помяни маргула, а он уже тут…
Всплеск гнева госпожи застал его на рынке, где приходилось исполнять уже надоевшую роль живой силы: у Ниры деньги задержаться попросту не успевали. Радовало только то, что с месяц назад все же удалось положить небольшую сумму в гномий банк, так что теперь не придется снова лихорадочно искать работу или отправляться в Стальную пустыню, дабы расплатиться по долгам.
Резкая вспышка боли, комком застрявшей в груди. Рыцарь, неразборчиво ругнувшись, оперся о стену дома, прижав руку к так некстати занывшему сердцу. Встревоженная Нира тут же подскочила к нему:
— Рон, что случилось?!
— Н–ничего, — с трудом выдохнул воин, — все в порядке, сейчас пройдет…
Какой–то прощелыга, вот уже с час настойчиво обещавший всем проходящим мимо «неземное удовольствие», тут же скользнул к странной паре. Причем, судя по опасливому шепоту и бегающим глазкам, предлагаемые «удовольствия» были из разряда запрещенных.
Вот только на этот раз хватило одного раздраженного взгляда, чтоб этого сального типа словно ветром сдуло. Который, кстати, на самом деле уже начал крепчать. Воин прекрасно знал, что последует дальше. Так что, едва боль начала отступать, решительно подхватил девушку под руку и настойчиво потащил в сторону постоялого двора, где они снимали пару комнатушек. Сейчас на улице лучше не показываться. Беспорядки в городе ближайшие несколько дней обеспечены.
Вот только… Странно как–то. Создается впечатление, что гнев Царицы был направлен не против всего Орраша. Слишком уж… точечным был удар. А к маргулу! Сейчас это уже неважно. Главное — спрятать Ниру в безопасном месте. Но какой же все–таки сильный всплеск! Достанется сегодня темным…
Темным… Ухваченная за хвост мысль поразила рыцаря не хуже сверкавших за окном молний. Маргул, мальчишка!
Нира не сопротивлялась, когда он приказал ей сидеть в комнате и никуда не выходить, а сам бросился к трактиру, где остановилась эта странная компания. Благо, выяснить это удалось легко.
Так и есть. Все они, за исключением темного, сидели внизу, греясь у камина. Словно и не заметили ничего… Разве что рыжий парень, купивший неизвестного зверька, нервно крутил в руках тонкий стилет.
Еще утром, придя в себя, на вопрос, как к ней надо обращаться, расколдованная девушка раздраженно ответила, что прозвище «Тэ» ее вполне устраивает. А вот отвечать, кто ее зачаровал, отказалась наотрез. Так что сейчас, в общем зале таверны, никто и не пытался возвращаться к той теме, и разговор, прерванный уходом Дирана, вновь зашел об оружии. Вернее, чуть было… потому как Тэ внезапно заметила, что юноша забыл на спинке стула плащ. Подхватив его, она нетерпеливо бросила:
— Я занесу ему в комнату и вернусь… — И как в воду канула.
Появления насквозь мокрого Рона никто в первый момент и не заметил. Воин шагнул к занятому странной компанией столику и, стряхнув с волос капли воды, рявкнул: — Где?…
Хвала богам, но объяснять, о ком идет речь, не пришлось. Даже эльф не стал задавать глупых вопросов, лишний раз удивив многое повидавшего отлученного рыцаря. Похоже, выражение, светившееся на лице Рона, без слов объясняло, что все расспросы сейчас более чем излишни. По лестнице, ведущей наверх, даже не взбежали — взлетели. Тэ, решившую именно в этот момент спуститься на первый этаж, чудом не сбили с ног. Благо, эльфийка оказалась Стражем и смогла точно сказать, где находится ее мнимый собрат, да и Рон слишком уж хорошо представлял, чем может обернуться для этого городка гнев мальчишки–Властелина. Пусть даже и необученного. Вернее, именно необученного. Наверное, дверь распахнулась мгновенно, но отлученному рыцарю эти секунды показались бесконечно долгими. Взгляд метнулся по комнате и зацепился за стоящую в центре фигуру…
После короткого разговора с привратником принца Теренса с сопровождающими запустили внутрь Айхарта. Темноволосый мальчишка лет тринадцати на вид с поклоном принял поводья трона и, опасливо косясь на огромные клыки зверя, повел того в сторону конюшен.
Спешившийся герцог Дорийский предполагал, что его сразу препроводят к Великому магистру Ордена. Каково же было его удивление, когда все тот же мальчишка в костюме оруженосца Ордена вновь появился перед ним:
— Ваше Высочество, его превосходительство лорд гар'Дайхэн занят на тренировке, прервать которую никак невозможно. Если Ваше Высочество позволит, я провожу вас в келью, где вы сможете отдохнуть до того момента, как Великий магистр освободится.
Можно было возмутиться, потребовать немедленного общения с магистром, но… Зачем?
Комнату, предоставленную принцу, кельей можно было назвать с очень большой натяжкой: стены затянуты бархатом, мягкая кровать под балдахином, лакированный стол, стул в форме песочных часов, множество гобеленов… Теренс замер, удивленно разглядывая помещение.
— Вам что–то не нравится, Ваше Высочество? — звякнул за его спиной встревоженный голос оруженосца.
— Н–нет, все в порядке… — тряхнул головой принц. А потом, решив, что ни одно знание не бывает лишним, поинтересовался: — Как твое имя?
Новый поклон:
— Лирт гар'Тшхен, Ваше Высочество.
— Все в порядке, Лирт, — вновь кивнул герцог Дорийский, — можешь идти.
Мальчишка буквально испарился. Принц же медленно опустился на стул, крутанул на пальце тяжелый перстень Хранителя, полученный взамен… утраченного.
Общение бывает разным. Можно стать единым целым со своим Хранителем, а можно просто закрыть глаза и тихо начать:
— Эйликх тхэнир Лиинс…
И затянет всю комнату сумрачный туман, блеснут в углах нежданные звезды, а вслед за тем…
Огромный черный дракон парил в небе, лениво помахивая крыльями. Далеко внизу виднелись верхушки деревьев. У человека непривычного подобный пейзаж мог бы вызвать головокружение, но ни Гил, ни Лерса к таковым не относились.
Честно говоря, сейчас многоликая могла бы со спокойной совестью сказать, что она счастлива: ветер перебирает прядки волос, нежно целует кожу. Рядом — человек, который дорог… Что еще нужно?
Внезапно перед мордой дракона блеснул яркий свет, и Лерса, тихо охнув, на мгновение прикрыла глаза рукой, а когда наконец опустила ладонь, то увидела, как на ладонь Гила упал появившийся из воздуха свиток. Герцог Алентарский не глядя сорвал тяжелую сургучную печать, пробежал взглядом письмена и тоскливо вздохнул:
— Возвращаемся в Кардмор.
Теренс сидел в кресле, уныло уставившись в открытое окно. Принц не догадался взять с собой ни единой книги, магистр Ордена до сих пор не освободился, так что сейчас Первый Рыцарь Тьмы откровенно скучал. Увлекайся принц оружием — и можно было бы попытаться попасть на ту таинственную тренировку, прерывать которую никак нельзя, но… Особой страсти к фехтованию Теренс никогда не испытывал — это Гила за уши не оттянешь от стойки с мечами, — поэтому подходящего занятия никак не мог придумать.
Яркую вспышку света он попросту прозевал — ну кто виноват в том, что Гил совершенно не разобрался с координатами, — и письмо, вместо того чтобы упасть на ладонь, материализовалось в дальнем углу. Тери вздохнул и, подобрав послание, осторожно развернул его. Письмо брата начиналось словами:
«Так как мама учит быть вежливым, то — здравствуй, Тери!
А теперь, когда официальная часть закончилась…
Ты издеваешься, да?! Нет, ну вот объясни мне, кто тебя учил сперва уезжать из дома (как говорит мама, не захватив даже запасного носового платка), а потом присылать письма с просьбами выяснить что–то там по древней истории? Учти, у меня есть своя жизнь! И я не желаю тратить ее на сидение в библиотеке и раскопки старых летописей. Нет, я, конечно, понимаю, что теперь, когда отцом уже назначен новый наместник в Мореании, я свободен, но… дай же пожить спокойно!
Так что, если еще раз так поступишь, я… я не знаю, что с тобой сделаю!
О, придумал! Я скормлю тебя Пиньке! А поскольку он есть просто так наверняка откажется, мне придется тебя зверски расчленить… Потом, правда, встанет вопрос о престолонаследии, но, думаю, я попросту откажусь в пользу Дирана. А так как из Ди правитель выйдет, мягко говоря, отвратный, в страну придет разброд и шатание… Пожалей государство, не издевайся надо мной!
Гил».
На этом письмо заканчивалось. Теренс так ничего и не понял. Мотнул головой, перевернул послание, надеясь увидеть продолжение на другой стороне листа, но и там было пусто. Принц тихо ругнулся. Какого маргула?! Где, собственно, то, ради чего и писалось послание брату?!
Новая вспышка света — и на пол упало очередное письмо. Для разнообразия оно приземлилось прямо в то кресло, где до этого сидел Тери.
На этот раз Второй Рыцарь Тьмы решил не заморачиваться приветствиями.
«Хотел ограничиться только первым письмом и послать тебя лесом, но Лерса разубедила. А потому читай и запоминай, что я написал: второй раз перечитать будет нельзя — на письме заклинание самоуничтожения. Я бы не ставил, но Орден Предвечной Тьмы, как ты знаешь, закрытый, а потому все, что его касается (история, способности рыцарей), запрещено к распространению.
Так, короче, осознанием важности момента, я думаю, ты проникся, а потому продолжаем.
Честно говоря, не знаю, что из истории Ордена ты знаешь, а что нет, потому пишу все подряд, естественно сокращая. Слушай, какой же я идиот! Надо было тебе попросту книгу переслать и не мучиться. Правда, ее, наверное, пришлось бы тоже уничтожать, и тогда я бы перед папой не отчитался. А, ладно, разберусь!
Короче. Орден был основан лет через пять после гибели Царицы. Трое темных, ставших предпоследним опытом богини: Дайл гар'Тшхен, Оррис гар' Теешт и Фрес гар'Айшен решили, что лишь они знают ее волю… Постепенно Орден рос. Все больше темных вставали под его щит. На третьем году правления Кронэла I произошла одна из крупнейших битв между Орденом Предвечной Тьмы и Темной империей. Орден проиграл. Потом произошло еще несколько схваток. В итоге, примерно тридцать пять веков назад Орден окончательно приобрел нынешний статус: крепкая военизированная единица, подчиняющаяся непосредственно Великому магистру и крайне опосредованно императору (хотя официальные документы и утверждают, что все наоборот). И как ты думаешь, в случае если возникнут разногласия между приказами магистра и Властелина, кого послушают рыцари? Собственно, именно из–за этого папа тебя туда и послал…
В общем, на этом краткий экскурс в историю Ордена можно было бы и закончить, но мне кажется, необходимо еще одно уточнение.
Лет двенадцать назад в Ордене чуть не произошел раскол. Согласно сохранившимся документам (Мне пришлось искать их в такой пылюке… Ты со мной вовек не расплатишься!) несколько рыцарей, среди которых упоминаются фамилии Тшхен, Таре, Кхаен (Красиво, да?! Лучшие роды Темной империи!), заявили, что времена, когда влияние Царицы Ночи было велико, прошли, что жизнь меняется и вместе с ней пора изменяться самим. Согласно найденным свиткам, они считали, что в крови каждого из созданий Царицы есть капля крови богини… Уж не знаю, насколько эта версия верна, но факт остается фактом: раскольники утверждали, что найден способ убрать эту частицу богини, стать независимыми от нее, и вроде как даже сделали это…
Победили сторонники ортодоксии. Раскольники были заклеймены и изгнаны из Темной империи.
Все! Больше мне сказать тебе нечего.
Гил.
P.S. Еще раз назовешь меня Берти (пусть даже в письме) — и Пиньке придется давиться не сырой властелинятиной, а жареной! Пожалей дракона!
P.P.S. Тери, если это настолько серьезно, только сообщи — сразу же буду в этом маргуловом Айхарте».
Примерно через час, когда Теренс уже окончательно собрался с мыслями, наконец состоялся разговор с Великим магистром. Из этого общения принц вынес только одно — в случае войны Орден будет на стороне Темного Властелина. Хоть какая–то польза от этой поездки…
Разговор был уже почти закончен, когда Теренс решил все–таки поинтересоваться:
— Еще одно…
— Да, Ваше Высочество? — флегматично протянул седовласый мужчина в черной мантии.
— Сегодня я видел оруженосца, чья фамилия Тшхен…
— И?…
— Насколько я понимаю, участником раскола, состоявшегося около десяти лет назад, был его родственник.
— Отец, — не меняя скучающего тона, поправил Теренса магистр.
— И его все–таки приняли?
— Мы не можем отказать тому, чей предок был одним из основателей Ордена, — пожал плечами магистр, — тем более что пока он не рыцарь.
— Но когда–нибудь станет им.
— Не станет никогда.
В первый момент Первый Всадник Ночи решил, что он ослышался: — Что?
— Он не станет рыцарем, — сухо повторил магистр, — не пройдет посвящения.
— Не сможет или не пройдет? — решил на всякий случай уточнить герцог.
— Способности у него хорошие. Почти как у представителя старшей знати… — вздохнул магистр. — Не пройдет.
Теренс слишком хорошо знал, что в Темной империи непрохождение обряда посвящения чаще всего означает смерть… Принц некоторое время молчал, а потом тихо поинтересовался:
— То есть… вы позволите прерваться роду того, кто был основателем Ордена?!
Магистр вскинул голову, уставившись в упор на Теренса, и впервые за время разговора позволил себе скупую улыбку:
— Я слышал, у Лирта есть младшая сестра. Ей сейчас, кажется, около одиннадцати с половиной… Надеюсь, в случае гибели последнего мужчины рода Тшхен, Его Величество император, в память о прошлых заслугах этого рода, позволит возможному мужу юной госпожи гар'Тшхен принять имя жены.
Элиа бесцельно блуждала по городу с самого утра. Огромные дома, бойкие разговоры… Девушка откровенно не понимала, куда она попала и как ей найти Дирана. Незнакомые, непонятные места… Зачем только Аефа отправила ее сюда? О том, как она вообще здесь оказалась, девушка решила пока не задумываться, логично подумав, что ни к чему хорошему это не приведет.
Нежданный ливень, заставший ее в небольшом переулке на окраине города, Элиа переждала под каким–то навесом. Впрочем, в какой–то миг на темную нахлынула дикая злость. На себя, за каким–то маргулом отправившуюся на край света, на Дирана, бросившего ее в Светлых землях, на…
По щеке побежала тонкая полоска темных чешуек… Злость пропала так же неожиданно, как и появилась, а Элиа, придя в себя, обнаружила, что стоит, наматывая на руку поводья коня, и лишь дождь бросает в лицо горсти водяных брызг.
Объединенный Совет Светлых земель начался на рассвете, когда большая часть гостей, прибывших поздней ночью, только начала продирать глаза.
Солнечный свет струился сквозь ветви деревьев, перекликались мелкие пташки, невидимые в листве, представители Светлых земель тихо переругивались, выбирая себе место, подходящее по чину, — все было более чем привычно и банально. Но банальности закончились, когда Светлый князь Миритиль ли'Аринкуэль объявил повестку…
Возмущались все. Спорили, перебивали друг друга, кричали… Да где это видано?! Объединиться с темными?! Да как можно даже заикаться об этом?! Грядущая война? Чушь!
Лишь Светлый князь стоял, скрестив руки на груди, и с легкой (знающие люди сказали бы «ехидной») усмешкой наблюдал за только начинающим набирать обороты спором. И вот когда в многоголосом гомоне, раздававшемся под сводами (или под ветвями, как удобнее) главной залы, на мгновение, всего лишь на одно, наступила тишина, князь обронил:
— А теперь я бы хотел услышать мнения, а не базарную ругань, и узнать наконец решение Совета.
Молчание затянулось… Впрочем, ненадолго.
— Я протестую! — вскочил на ноги седовласый пожилой мужчина. — Я считаю, что нельзя окончательно верить словам Светлого князя, да простит он мне эту наглость. — Легкий кивок в сторону Миритиля. — Всем известно о связи эльфийского двора с Властелином и…
Князь, к тому моменту уже сидевший в кресле с высокой спинкой, удивленно покосился на него.
— Боюсь, мэтр Аркэн, — тонко улыбнулся князь, — не вам говорить о порочащих связях с темными…
В первый момент седой задохнулся, а вслед за этим выдал:
— Я не должен отвечать за необдуманный поступок моего сына!
— По–вашему, — заломил бровь эльф, откидываясь на спинку резного трона, — я должен отвечать за необдуманные поступки моего предка?
— Кто говорит о вашем прадеде, князь? — не успокаивался мужчина. — Ваша кузина…
Новая улыбка, скрывшая неожиданную волну страха (как тайна могла выйти за пределы семьи?):
— Позвольте вам напомнить, что род ли'Аринкуэль официально отрекся от Кристаниэль. В то же время ни одна живая душа не сможет сообщить, что слышала официальную формулу отречения, произнесенную вами в адрес вашего сына…
На этот раз седовласый не смог подобрать достойного ответа.
Итог Светлого Совета был более чем предсказуем. Грядет война? Противник неизвестен? Объединяться с Темными землями нет смысла. Нападут — так империя пострадает первой, благо в Светлых землях пока никаких вспышек не замечено. Ну а начнутся бои, тогда и подумать можно…
Тихий разговор, состоявшийся под сводами Дубравы, вряд ли мог заинтересовать даже самого любопытного слушателя. Беседовали двое: черноглазый мужчина с ранней сединой в темных волосах да молодой человек лет двадцати пяти. Впрочем, разговором это было назвать сложно. Слишком уж часто возникали паузы, чувствовалась какая–то неловкость…
— А… что с отцом? — поинтересовался мужчина, отведя в сторону взгляд.
— Он умер. Три года назад, — обронил юноша.
— То есть… Герцог теперь ты?
Вопрос остался без ответа: молодой человек, не глядя, сорвал с ветви горсть листьев и, словно задумавшись о чем–то, начал по одному сбрасывать их с ладони.
— Вангар, где ты ходишь, я тебя везде ищу! — Женский голос, разорвавший неловкую паузу, прозвучал подобно грому небесному.
Мужчина вздрогнул, а потом, словно решившись на что–то, усмехнулся и, дождавшись, когда женщина подойдет, сообщил:
— Рион, познакомься — моя жена Тайма. Тайма — мой брат Рион эн'Грай, герцог Ниравиэнэ.
— Так, Вангар, — герцог провел ладонью по встрепанным волосам, — а теперь расскажи мне все то же самое, что было на Совете, только, пожалуйста, без этих официальностей и переливаний из пустого в порожнее.
Огромная черная кошка без устали неслась вперед. Прыжок. Еще один.
Хочется есть? Плевать. Пить? Тем более. Первая мысль после прочтения письма была только одна — месть! Но… как отомстить? Любовное письмо, адресованное твоей матери… Та–а–арк мархар, что делать?!
Первая мысль — вызвать на дуэль! Но… Как можно вызвать Властелина?!
И дело даже не в том, что он сильнее: Кей, не задумываясь, пошел бы на смерть — подобное оскорбление может быть смыто лишь кровью, и какая разница чьей? Император же попросту не примет вызова. Кей не рыцарь, посвящения еще не прошел. А дуэль возможна лишь между равными.
А раз так — нужно найти тех, кто не побоится бросить вызов Властелину. И многоликий не сомневался, что сможет это сделать.
Я лежал на кровати, закинув руки за голову и уставившись пустым взглядом в потолок. Бред какой–то получается… И зачем, спрашивается, они вообще ко мне в комнату вломились? И ладно бы сказали что–нибудь хорошее (или хотя б плохое), так нет. Помолчали, потоптались, развернулись и ушли. Дружно. Даже кузен ничего не спросил. И не сказал. Кто–нибудь, объясните мне, какого маргула они сюда заходили?!
Весь день какой–то… вывернутый. Неправильный. И начались все эти неправильности с того момента, как странная зверушка, Шамитом купленная, оказалась девушкой. Все, все неправильно! Дедушка вон сперва молчал как светлый партизан в засаде, потом разорался как маргул под причастием, а теперь опять ни звука. Дед, а дед, где ты там?! Молчит. Вот так и думай, куда он девается… А сам еще утверждал, что это я от него экранируюсь. Хе, да очень надо! Да ну это все подальше… Молчит, ну и пусть себе молчит. А я, а что я? Вниз на первый этаж спущусь? Не–этушки, не хочется! А то опять с этой Тэ ненормальной столкнусь. Так что ж делать?! Здесь дальше лежать, не раздеваясь и не разуваясь?
Я покосился на окно, через которое влез в комнату. А вот если дождь уже закончился, тогда… на волю, в пампасы!
Ой, куда–то меня не туда занесло… А, ладно, сейчас посмотрим, а потом пойду пройдусь, подышу свежим воздухом. Главное только вылезти так же, как я сюда влезал…
На улице между тем действительно посветлело. Дождь закончился внезапно, как и начался. Я распахнул ставни, высунулся из окна по пояс. Ага, вот здесь можно вниз по стеночке, так же как наверх забирался, а потом, на уровне крыши первого этажа, небольшой тент будет, надо на него спрыгнуть, вернее, соскользнуть, а то грохнусь еще на мостовую. То–то местным пацанам смеху будет.
До навеса я добрался легко и быстро. А вот спрыгнуть с него на землю оказалось намного труднее. Прежде всего потому, что, когда я на него свалился, пружинить этот самый тканевый навес отказался, уверенно разорвавшись под моим весом. Ой, ма… Тайшеен эр гриё эс'кхаа… Закончить эту красивую и сложную фразу в соответствии со всеми правилами старотемного мне не дала внезапно приблизившаяся земля, а еще какой–то человек, оказавшийся так некстати на том месте. Именно ему на голову весь такой красивый я и свалился…
Человек что–то невнятно пискнул и больше признаков жизни не подавал.
Ой, маргул! Я взвился на ноги, судорожно вернул себе эльфийский облик (кстати, а я только сейчас заметил, что перекидывание стало мне легче удаваться! «Еще бы! — насмешливо фыркнул Дар. — После Плато–то!» О! Заговорил!) и лишь тогда рискнул посмотреть на столь неожиданную жертву своей неосмотрительности. Надеюсь, ее хоть откачать можно? А то придется потом кузену придумывать что–то невообразимое, на тему «он сам напал на благородного эльфа, а мы тут мимо проходили». Боюсь только, никто не поверит…
Конь этого несчастного, поводья которого так и не выпустили, нервно всхрапнул. Будь я в нормальном облике, кинулся бы помогать и спасать, но с этой эльфийской мордой лица… Рин меня потом со свету сживет за «роняние» чести всех длинноухих. И так за прошедший день меня раз семь идиотом обозвал — во исполнение обещания, так сказать.
В общем, мне ничего не оставалось, кроме как стоять и молча ждать, когда ж жертва моей неосмотрительности наконец встанет на ноги. Та, однако, провела ладонью по черным волосам, заплетенным во множество косичек, медленно поднялась на колени.
Стоп. Косички?
Я, конечно, понимаю, мало ли какие в этих Светлых землях веянья моды, но… Тут сшибленный мной человек наконец встал на ноги, тихо ругнувшись, повернулся ко мне…
— Элиа?!
Девушка, как раз вытирающая со щеки потеки грязи (точнее, равномерно размазывающая их), вздрогнула:
— Д–да? — В следующий миг она взяла себя в руки и холодно сообщила: — Но, боюсь, вас я не знаю.
Я посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли поблизости никого излишне любопытного, убедился, что в такую погоду порядочные люди дома сидят, и притворно вздохнул:
— Тогда будем знакомиться! — А вслед за тем протянул руку для пожатия: — Диран ас Аргал гар'Тарркхан, ненаследный принц Темной империи.
Если бы Грим, наш дворецкий, услышал столь вольное сокращение титула — придушил бы меня собственными руками. Но, извините, если бы я сейчас начал произносить весь не то что полный — краткий титул, ждать ответа мне бы пришлось долго.
— Ди?! — только и смогла выдохнуть потрясенная девушка.
Ой, ну хоть не милорд! Уже хлеб. «Надо было с первого дня ее на перевоспитание шаманам отдать!» — хмыкнул Дар.
— А что, не похож?
— Н–нет…
Я только вздохнул:
— Объяснять долго и нудно. Пошли в трактир, там рыжий со своей женушкой все тебе поведают.
Элиа, только сделавшая шаг мне навстречу, замерла, захлопав ресницами:
— С какой женушкой?!
Ой, маргу–у–ул… Ее же на площади во время венчания не было, а потом как–то не до рассказов… Со всей этой суматохой.
— С Аэлин, — мрачно пояснил я.
Похоже, Элиа наконец мне поверила: шагнула вперед, — но в следующий миг вдруг замерла:
— А как я пойду? Такая… грязная, — с несчастным взглядом выдохнула она.
— Вот в своей комнате и отмоешься, — пожал плечами я. Хотя, если честно, с трудом представлял, как можно отмыться в местных условиях. — Коня в стойло, и пошли.
В самых дверях трактира мы буквально столкнулись с Роном. Странно… А что он так долго внутри делал? Из моей комнаты все вроде одновременно ушли. Брови темного удивленно поползли вверх, но в следующий миг отлученный рыцарь насмешливо хмыкнул:
— Кажется, я зря сравнивал с тараканами светлых…
В первый момент до меня не дошло, а когда я понял, о чем он, Рон был уже далеко. Да я его, да я ему… «Остынь, — со смешком посоветовал Дар. — Он ведь и по себе прошелся подкованными сапогами. Причем, судя по всему, совершенно осознанно».
Да? Ну тогда ладно…
Шамит и Рин уже вернулись к столу, за которым, как оказалось, все это время оставалась Страж, так что я попросту подвел Элиа к этой странной компании.
Уж не знаю, с какого перепугу они все так ко мне ломились и чего им там наплел Рон, но сейчас все вернулось в прежнее русло. Кузен объяснял грубоватому оборотню всю прелесть оружия, украшенного драгоценными камнями. Рыжий хмурился и, крутя в руке родной стилет, упрямо твердил, что главное — подобрать клинок по руке. А камни, гравировка — это все излишества. Его что, Тэ покусала? Та вон тоже что–то такое рассказывала. «А ты что думаешь?» Ну… Все зависит от оружия. А вообще спроси об этом Гила. Это он у нас мечом по голове стукнутый. С детства. Несколько раз.
Аэлин в спор не вмешивалась. Лишь с какой–то странной усмешкой переводила взгляд с Рина на Шамита.
Первой наше приближение заметила именно она. Вскинула голову и охнула, потрясенно уставившись на меня с Элиа. А затем и оборотень с эльфом соизволили прервать диалог и посмотреть в нашу сторону.
Та–а–ак… Наверно, надо всех друг другу представить?
— Элиа, это Рин, мой кузен. Рин, это Элиа… — Как продолжить, я просто не придумал, да, впрочем, это бы и не понадобилось.
— Я счастлив быть представленным вам, миледи! — согнулся в глубоком поклоне эльф, чудом не долбанувшись головой об стол. И кажется, он говорил совершенно серьезно.
А темная вдруг покраснела как шкертов цвет, глаза опустила… Что это с ней?! «С холода пришла, замерзла?» — наивно предположил дедушка.
Ну и маргул с нею… Не знаю, как и кто, но на меня вдруг накатила дикая усталость. Все эти превращения, карабканья туда–обратно… Я маргран знает сколько так не выматывался. День был просто диким!
Надеюсь, они здесь и без меня разберутся. Благо, Аэлин и Шем, замершие при виде Элиа, наконец отмерли и синхронно шагнули к ней. Уж не знаю, обнять ли собрались, придушить…
В общем, я сладко зевнул и, пожелав всем спокойной ночи, направился наверх. Уже на лестнице столкнулся с Тэ, спускающейся со второго этажа. Девушка смерила меня гневным взглядом и прошипела:
— Ни звука!.. Ничего не было! Я не заходила и тебя не видела! Я вообще тебя не знаю! Ясно?!
— Как будет угодно, миледи, — равнодушно пожал плечами я, проскальзывая мимо нее.
И, уже падая на кровать в своей комнате и покосившись на серое небо в щели между ставнями, я успел только слабо удивиться, как рано темнеет в этом Д'Окморе.
Еще немного. Еще чуть–чуть. Тонкие пальцы скользят по испещрённой трещинами стене.
Удар. Еще один. Ледяное крошево режет руки в кровь. Застывают капли прозрачными рубинами.
Удар. Еще один. Ветер кружит хлопья снега.
Удар. Смех вплетается в завывание вьюги.
Удар.
И грохот, с которым рушится преграда, будет услышан даже за сотней Граней.
Ну что ж, Дар… Не знаю, как ты, а я очень ждала этой встречи! Первой за тысячи лет. И последней!
Ночная хмарь окутывала мир. Серая дымка клубилась по земле, струящимися змейками подымаясь до колен. А вокруг… Вокруг не было ничего. Лишь эта странная темнота, в которой, я уверен, можно было бы рассмотреть что угодно, если бы это «что угодно» здесь существовало.
Да где ж это я оказался?! Я судорожно огляделся по сторонам.
— Не дергайся, — мрачно обронил Дариэн, стоявший рядом со мною с обнаженным мечом в руке.
Не понял… Почему я его вижу?! Он ведь всего один раз мне на глаза показался!
— Не дергайся! — вновь бросил он.
А я вдруг заметил, что вокруг его правого запястья обвязана тонкая алая нить, тянущаяся к эфесу меча.
— Но…
— И заткнись, — подытожил он чреду советов.
Странно… раньше он таким не был… Может, кто–нибудь объяснит мне, что здесь происходит?
— Смотри… — вдруг тихо обронил Дар, указывая взглядом куда–то вперед.
Я всмотрелся в туманную дымку и замер, не в силах отвести взора. На какой–то миг мне показалось, что невидимый режиссер отодвинул кулису в театре, а вслед за этим… Блеснула вдали тонкая горизонтальная полоса. И еще одна. И еще… Потом проступил силуэт… О нет! Только не говорите мне…
Фигура, закутанная в черный балахон, уверенным ровным шагом шла вперед, приближаясь к нам, и казалось, сама дорога, вымощенная белесыми янтарными плитами, стелется под ноги ей.
Нас разделяло всего несколько футов, когда женщина остановилась, вскинула руки над головой… И над пустотой разнесся торжествующий звонкий девичий смех:
— Я вернулась!
На меня вдруг накатила холодная волна апатии. Ни злобы, ни ненависти, просто равнодушие. Я не знаю ни где это происходит, да и происходит ли вообще, но раз я здесь… Я готов пройти этот путь. Пусть он даже будет без возврата.
Но Дариэн вдруг мотнул головой и тихо обронил:
— Не вмешивайся. Это моя битва.
…Сказать я ничего не успел. Да и не смог бы. Дариэн сделал шаг вперед, и… Я почувствовал, как вырастает между мною и ним прозрачная стена.
Над полем прошелестел тихий смешок:
— Надеешься спасти свой род, Дариэн? Ты остался все таким же. Наивным романтиком. Или попросту — дураком.
Он даже облик не пытался поменять, оставаясь человеком. Промолчал и лишь отсалютовал ей мечом.
Она ударила первой.
А я, понимая, что силы слишком уж неравны, рванулся вперед, но… Не знаю, какой магией пользовался дед, но стена была крепка. Мне оставалось только со злостью ударить по ней кулаком, разбивая руку в кровь.
— Не вмешивайся… — тихо шелестнуло за моей спиной.
Я резко оглянулся, готовясь дать отпор любому, кто подобрался сзади, но… за моей спиной стояли они: те, чьи портреты я сотни раз видел в Кардморе. Веселые и грустные. Молодые и старые. Серьезные и мечтательные. И всех их объединяло только одно — они были Властелинами. И все они стояли, не отрывая напряженных взглядов от Дара и его дуэли.
На мгновение мне показалось, что я увидел промелькнувшее лицо отца…
— Не вмешивайся… — вновь прошелестел чей–то голос из толпы. — Это его битва…
Сжав губы, я вновь повернулся к Дару. Почему дерется он?! Почему он, а не я?!
Я ведь помню все! Помню ту холодную ярость, накатывающую при воспоминаниях, помню боль…
Помню невидящие глаза Тийлы, уставившиеся в темное небо, помню горький вкус пепла в сожженных деревнях, помню разграбленную Дубраву… Помню!
Тихий шелест вздоха:
— Думаешь, ты один — помнишь? А он — пережил. И выжил.
Но все равно, он один из нас! Мы никогда не оставляли своих. Никогда. Не хочу становиться первым, кто нарушит это правило! Пусть я не могу помочь физически, но…
Рука привычно легла на сердце. Глаза закрылись, для Той, которую я хочу позвать, свет и дороги не нужны. Она придет и так. Кончики волос тронул легкий ветерок, горько пахнущий полынью. Невесомые теплые руки опустились на плечи, даря спокойствие и так необходимую уверенность. Сила поднялась изнутри волной и полноводной рекой полилась в канал, крепче мириновых цепей связавший меня с дедом. Ты можешь думать что угодно, но не зря мы встретились.
Совсем не зря…
Глупый, глупый Дар… Неужели ты думаешь, что если я создала тебя, так не могу тобой управлять? И, например, полностью обездвижить?
Глупый, глупый Дар…
Я слишком много пропустил из того боя, а потому просто не понял, как получилось, что Дар внезапно замер с отведенным для удара мечом. Замер, не в силах пошевелиться… А в голосе Царицы зазвенела издевка:
— Вот и все, Дар… Знаешь, если бы ты не вышел вперед, я бы еще подумала, кого, тебя или кого–то из твоих потомков, оставить в живых, но теперь…
А может, ты хочешь что–то сказать напоследок? Давай, говори, я сегодня добрая. — Ее ладонь ласково коснулась его щеки.
— Знаете, миледи, — голос Дариэна больше походил на хрип, — разделение души очень удобная вещь. Главное только найти ту часть себя, которая не имеет к вам никакого отношения! — И меч, словно ожив в его руке, рассек черный балахон…
Я не знаю, в какой миг исчезли те, что стояли за моей спиной (да и были ли они вовсе), но в тот миг, когда стена пропала и я рванулся к Дару, никого, кроме нас двоих, не было. Присутствие той невидимой силы, что была рядом, и даже черный балахон — все как будто растворилось в тумане.
Услышав мои шаги, воин резко обернулся, намерившись отразить внезапное нападение, но потом разглядел, что это я, опустил меч и устало улыбнулся.
— Вот теперь все, малыш… На этот раз действительно все, — вздохнул он, приглаживая свободной рукой волосы.
Властелин хотел сказать что–то еще, но мельтешение этой красной нитки, то на левой руке, то на правой, попросту выводило меня из себя. Не дождавшись того, что он собирался сказать, я перехватил его ладонь в воздухе, подцепил пальцем нить, обвившуюся вокруг запястья, и одним рывком разорвал.
— Вот, а теперь можно поговорить, — хмыкнул я, вскидывая глаза на Дариэна. Но, натолкнувшись в следующий миг на его ошарашенный взгляд, только растерянно вздохнул: — Я опять сделал что–то не то?
А Дар вдруг расхохотался. Весело и беззаботно:
— Нет, малыш! На этот раз — то!
И мир закружился бешеной каруселью, ломая и сминая все в ярком калейдоскопе красок…
Рон не запомнил, как он добрался до постоялого двора, где оставил Ниру. Как ни странно, ожидаемых беспорядков пока даже не намечалось, а потому воин попросту рухнул на кровать, надеясь подремать хоть пару часов. Странная встреча с Властелином не принесла ничего. Выйдя из комнаты, где находился мальчишка, воин на мгновение замер, пытаясь сообразить, что же все–таки происходит. Как могло получиться так, что Властелин никак не отреагировал на гнев Царицы? А уж в том, что он этот самый гнев почувствовал, отлученный рыцарь не сомневался.
Первым пришел в себя эльф — тот, что некоторое время назад столь усиленно требовал сатисфакции.
— А что, собственно, происходит? — не выдержал он, не отводя напряженного взгляда от захлопнувшейся двери. — Зачем мы вообще сюда приходили?
— У Стража спроси, — мрачно буркнул Рон, спускаясь по лестнице.
На первом этаже он задержался около стойки — заказал стакан «Слезы хримтурса», надеясь, что молодое вино сможет хоть чуточку прочистить мозги.
И вот сейчас, уже в своей комнате, воин прикрыл глаза, кажется, лишь на мгновение…
Спал ли он? Одним богам известно. А потом резко сел на кровати, уставившись во тьму за окном. Неужели правда?! Или почудилось?…
Шак'саэр задумчиво подбросил на ладони кинжал. За прошедшие годы он уже свыкся с этой намертво прилипшей кличкой. Смысл отзываться на настоящее имя, если былого уже не вернуть? И вдруг…
Забавно. Жизнь только начала налаживаться, а тут опять такие перемены. Похоже, богиня судьбы посмеялась, сведя на той лесной тропинке со странным эльфом–неэльфом. Не зря была та встреча, ой не зря…
Интересно, кто из старой компании еще жив? Гарриэн еще двенадцать лет назад был дряхлым стариком, Риф — безусым юнцом, только посвященным в рыцари. Вряд ли они пережили изгнание. А вот Рона стоит поискать. Чем маргул не шутит? Возвращаться в Орден, так вместе. А уж что возвращаться можно будет, Шак'саэр… нет, уже Ильрих гар'Кхаен, не сомневался.
Что ж, похоже, лейтенанту городской стражи Карагната придется в ближайшее время искать себе нового заместителя.
Над Кардмором разразилась гроза. Молнии прицельно били в основание замка. К счастью, охранные заклинания, устанавливаемые многими поколениями Властелинов, были крепки. Замок выстоит. Вот только…
Гроза несла перемены. К добру ли, к худу?
Темный Властелин, засидевшийся до ночи в кабинете, встал на ноги и, захлопнув тяжелый фолиант и бросив последний взгляд на клочок испещренного проблесками молний неба, вышел из комнаты.
Марика места себе не находила. Куда мог подеваться Кей? Сестры ничего не знают, родители в тревоге. Нужно что–то делать! Но вот что?
На этот раз Теренс не стал дожидаться, пока магистр соизволит поговорить с ним. Принц попросту ворвался в кабинет главы Ордена, отшвырнув в сторону охранника, решившего было остановить нежданного гостя, и резко бросил:
— Я требую объяснить мне, что здесь происходит!
Магистр бросил последний взгляд на прозрачно–голубое небо, расчерченное проблесками абсолютно черных молний, и улыбнулся, легко и открыто:
— Происходит то, Ваше Высочество, что с утра Ордену придется отменять указы двенадцатилетней давности.
Я рывком сел на кровати. Через приоткрытые ставни было видно, что за окном только занимается мутноватый рассвет. Было или не было? Приснилось или произошло наяву?!
— Было, малыш, было. Чего уж тут гадать? — раздался откуда–то из дальнего утла тихий смешок.
Я резко повернулся на голос.
В углу, возле криво сколоченной тумбочки, стоял, скрестив руки на груди и меряя меня насмешливым взглядом… Дар. Но как же так?! Он ведь до этого только во снах появлялся!
Властелин усмехнулся, словно прочтя мои сумбурные мысли, сделал шаг ко мне.
— Я пришел попрощаться, малыш. — Сколько повторять?! Я не малыш! Мне уже семнадцать. Еще одна теплая улыбка: — Я помню, малыш, помню.
Я не ма… Стоп. Попрощаться?! Дариэн неслышно опустился на край моей кровати.
— Попрощаться, — вздохнул он, и лишь теперь я заметил, что вижу сквозь него…
Но… Как? Он призрак?! На Крома — кардморское привидение — Дар сейчас совершенно не похож! Но когда я протянул руку, надеясь, что все–таки смогу коснуться его, пальцы прошли сквозь… Дар недовольно поежился, а меня же словно прорвало:
— Прощаться?! Почему?! Как?! Ты же привязан к мечу и…
Дар усмехнулся, перебив волну моих невнятных восклицаний:
— Малыш, ты так ничего и не понял? Это все было наяву. И Янтарный путь, и схватка.
Я сглотнул комок, застрявший в горле. И Царица?
— Подожди, то есть теперь она действительно мертва?
— Да. Окончательно и бесповоротно. Но ведь тогда выходит…
— А магия?! Мы ведь получали ее от нее?! Теперь темные беззащитны?!
Властелин недовольно поморщился:
— Ди, ну что за чушь ты несешь? Ты хоть думай, прежде чем говорить. Ну возьмем, к примеру, Орраш. Его создал Доргий с помощью других богов. Наш мир — преимущественно светлый, темная магия в него привнесена извне… Подумай сам. Доргий создал мир. Орраш целиком и полностью принадлежит ему. Разве понадобится царю богов захватывать и уничтожать какой–то еще? У него есть Орраш! Но есть и более слабые боги, не способные создавать что–то свое, и вот они как раз таки могут попытаться захватить, уничтожить, изменить чужое творение.
— То есть… Царица не была самой сильной из темных богов?
— Конечно нет, — хмыкнул Дариэн, — просто теперь, когда ее нет… ты замечал, какую боль причиняют темным светлые заклинания? — О, еще б я не замечал! До сих пор при одном воспоминании о светлом общеисцеляющем мурашки по коже бегут. — А вот для светлых таких неудобств от темных заклинаний нет, — продолжал Дариэн. — Фактически, мы всегда в какой–то мере были чужими для Орраша. Да, обученный Властелин способен выйти на бой против целой армии, но… Это скорее исключение из правил. Теперь же, когда исчезла преграда, которой, по сути, и являлась Царица Ночь…
— Теперь темные заклинания станут сильнее?!
— Малыш, — поморщился Дариэн, — ты опять передергиваешь факты. Теперь… просто изменится сила действия многих заклинаний, как темных, так и светлых. Какое–то время будет очень трудно. А потом чаши наконец придут в равновесие. Что ж, — вздохнул он, — что–то я с тобой заболтался, а клятву Мира по отношению ко мне ты уже выполнил… Пора. Мне еще в Стальную пустыню надо зайти, завести одного заплутавшего ребенка к родителям…
— А потом тебя ждет о–очень долгий разговор с двумя известными тебе дамами. И, честно говоря, я тебе не завидую, — хмыкнул незнакомый голос откуда–то от двери.
Да что здесь, проходной двор им всем, что ли?! Я вскинул голову и остолбенел: в дверях стоял… эльф, причем такой же прозрачный, как и Дариэн. И вот где–то я его уже видел…
— Мирноэль?! — потрясенно выдохнул Первый Властелин.
На мгновение наступила тишина…
— Я пришел проводить тебя, — вздохнул эльф, опуская глаза.
— Ты?! Нет уж, увольте, с тобой я не пойду!
Ощутимо повеяло холодом. Где–то вдали раздался запоздалый раскат грома.
Каким–то десятым чувством я понимал, что при этом диалоге мое присутствие более чем нежелательно… Но комната–то была моя! В общем, я старательно прикидывался предметом меблировки и в разговор не вмешивался.
— Да, я! — не выдержал князь, взглянув на Властелина. — Я! Доволен?! Я семь тысяч лет ждал встречи с тобой!
— А общения в Дубраве не хватило? — искривил губы в усмешке Дариэн.
— Не хватило! — взорвался Мирноэль. И куда девалось хваленое эльфийское спокойствие?
— А что ж так?!
— Да то, что я семьдесят веков ждал этого дня! Семьдесят веков, слышишь? Ждал, чтоб извиниться!
В мертвой тишине, наступившей в это мгновение, мое «а–а–апчхи!» прозвучало громом.
— Извините, — шмыгнул я, вытирая нос подвернувшейся под руку простыней. — Наверное, все–таки простудился вчера.
Эльф отвел глаза, пряча усмешку. Дариэн встал на ноги, провел мне рукой по лбу:
— Спи, Диран, день будет тяжелым.
— Да не хочу я спать!
— Хочешь, — усмехнулся он, подмигивая эльфу. — Правда, Мирн?
— Конечно! — весело рассмеялся призрак риновского предка, делая странный пасс рукою. — Безумно хочет.
Да не хочу я! Не хочу! Не хо…
Последняя мысль была: «Если бы они не были уже мертвы — придушил собственными руками!»
Убедить императора Благоземья в том, что посещение Темной империи абсолютно излишне, Влариэль так и не смог, а потому эльф встречал нынешний прохладный рассвет в небольшом леске, расположенном… маргул его знает, где расположенном: над Оррашем всю ночь вились ветры магических искажений, а потому граф ли'Алиристиаль не мог бы с уверенностью сказать, куда его выкинул портал, на скорую руку сотворенный его будущим тестем.
Эльф вскинул глаза к медленно бледнеющему небу, расчерченному кривыми ветвями редких деревьев, и задумчиво сообщил:
— В гробу я видел все это Благоземье!
Небо осталось безразлично к высказываниям осерчавшего графа. В отличие от земли — из ближайших кустов раздалось невнятное фырканье, уверенно переросшее в цветистое высказывание на старотемном. А всего через пару минут все из тех же кустов показался хрупкий черноволосый парень.
Сбегая из Кардмора в облике пантеры, Кей совершенно не задумывался о таких мелочах, как одежда (гигантская кошка в брюках и рубахе смотрелась бы несколько странно) и деньги (не на шею ж кошелек вешать). И если вопрос с одеждой можно было более или менее быстро решить, тайком стянув брюки с бельевой веревки в ближайшей деревне, то с деньгами было труднее. Опускаться до кражи чего–то по–настоящему ценного сыну начальника личной императорской гвардии не хотелось.
Другими словами, нежданная встреча не принесла радости ни Кею, ни Влариэлю.
— Ты кто такой? — Эльф решил, что инициативу надо брать в свои руки.
— А ты? — не остался в долгу Кей.
— Путешественник, — мрачно сплюнул под ноги граф ли'Алиристиаль.
— По Темным землям? — скептически заломил бровь многоликий, прекрасно разглядевший, что его собеседник не может похвастаться принадлежностью к человеческой расе.
— А это запрещено? — вспыхнул эльф. Честно говоря, его, никогда не страдавшего особой сдержанностью, начал раздражать этот странный допрос: стоит тут какой–то оборванец в одних штанах да еще вопросы смеет задавать!
— Не особо, — хмыкнул оборотень, как–то мгновенно теряя интерес к удивительному страннику. Какая разница, кто он и куда идет, когда в душе горит только одно желание — месть!
А вот эльфа столь странные перепады настроения заинтересовали. Люди обычно сдержанней, а перевертыши, как бы они ни назывались — оборотни ли, вверчи… И если предположить… оборотень — кем бы он ни был и откуда бы он ни пришел — мог быть полезен в Темных землях. Допустим, рассказать, как пройти до Таркрима.
Эльф покаянно опустил глаза:
— Прошу простить мою несдержанность… — Лучше один раз извиниться — перерезать глотку за унижение можно будет потом. — Я впервые в этих землях, перенервничал… Влариэль ли'Алиристиаль, — склонил он голову в вежливом поклоне.
Вряд ли до этих трущоб дошло имя участника битвы в Затерянном Храме.
Многоликий окинул эльфа задумчивым взглядом и решил, что ему нечего терять:
— Кей ас'Гойр гар'Ашхайт.
Влариэль замер, не отводя потрясенного взгляда от мальчишки. Уж что–что, а родовое имя начальника личной гвардии Темного Властелина граф ли'Алиристиаль знал. Какая удача. Сразу можно узнать, попало ли письмо к адресату.
Кстати, если это действительно его сын, то что он делает здесь, да еще в таком виде?!
— Тот самый гар'Ашхайт?! — Эльф старательно подпустил в голос радостного удивления. — Для меня честь быть представленным вам! Но я думал, вы… старше?
На узком лице Кей заиграли желваки:
— Боюсь… Вы спутали меня с моим отцом.
— О? Но… что представитель столь знатного рода делает здесь? Да еще… в столь странном одеянии? Это какой–то маскарад? Игра?
Если бы у Кея была хоть пара минут на размышления, он бы еще задумался: а стоит ли хоть что–нибудь говорить странному путешественнику, — но злоба, подавляемая столько времени, рванулась наружу в одном коротком горьком слове:
— Месть!
А теперь осторожно, Влар, осторожно… Похоже, задумка императора Благоземья осуществилась. И пусть на крючок попалась не столь крупная рыба, но… если это правда…
— Месть? Кому? — Главное сейчас — не переборщить с личиной наивного идиота. — Вы, представитель столь знатного рода, здесь, в этих… лесах, ради мести? Да по вашему слову любой, кто перешел вам дорогу, будет повешен на первом же суку! — Мальчишки в этом возрасте столь падки на лесть… И, судя по яркой вспышке гнева в черных глазах, слова затронули больное место. — А может, я не прав и оскорбивший вас более знатен? И кто это? Уж не император ли?
В этот момент Влариэль как никогда осознавал, что он балансирует на острие клинка. Если он ошибся, если мальчишка оказался здесь не потому, что нашел подложное письмо… Пальцы привычно скользнули в кошелек, висящий на поясе, прикоснулись к возвратному амулету. Если он ошибся… По спине потекла холодная струйка пота. Надежда только на амулет… А вдруг он не сработает? Что ждет тогда? Дыба? «Железная дева»? «Оркский сапог»?
— Даже если он, что с того?! — зло выпалил Кей и запнулся, осознав, какую ошибку совершил. Открыться совершенно незнакомому эльфу…
Незнакомец сделал шаг вперед. По губам скользнула таинственная улыбка:
— А то, что я могу предложить вам содействие лица, которое поможет вам осуществить ваше желание…
На рассвете, едва ворота Д'Окмора распахнулись, из города, направляясь на восток, выехала странная парочка: черноволосый мужчина, в котором любой, кто хоть немного разбирался в магии, признал бы темного, да хрупкая девушка, среди предков которой явно были эльфы.
Когда ты работаешь в Стальной пустыне, тебе ежеминутно грозит опасность. На серьезные отношения времени попросту не остается, да и… какая жена или какой муж по доброй воле отпустит супруга на столь опасную работу. Понять тебя может лишь тот, чья жизнь столь же полна опасностей. А раз так, очень часто «пустынные волки», работающие в паре, были больше чем компаньонами…
Между Нирой и Роном не было ничего, кроме приятельских отношений. Ни он, ни она никогда не стремились перешагнуть тонкую грань, отделяющую дружбу между мужчиной и женщиной от чего–то большего. Воин был слишком скрытен, чтоб пускать кого–то в свой внутренний мир, ну а Нира… Ей хватало того чувства надежности и защищенности, что исходило от отлученного рыцаря.
То, что отлучение снято, Рон понял, едва горизонт окрасился первыми лучами солнца в розовые тона. А раз так, можно возвращаться в Темную империю. Туда, где ждет жена.
Вот только… Как объяснить присутствие Ниры? Но не бросать же ее одну, в самом деле?
— Назовешь меня своим внебрачным ребенком, — полушутливо хмыкнула девушка.
— То есть отцом я стал в восемнадцать лет? — заломил бровь рыцарь. — С каждым днем узнаю о себе все больше нового и интересного.
Кей сидел в глубоком кресле, не отрывая мрачного взора от пейзажа, расстилавшегося за настежь распахнутым окном. Горы, горы, сплошные горы… Но нервничал Кей совсем не по этому поводу. Гораздо сильнее его волновал короткий разговор, произошедший всего пару минут назад, после внезапной телепортации из леса в какой–то замок…
Предательство. Иначе это не назовешь. Как ни крути. Рассказать о наиболее удобных местах для высадки кораблей, поведать об основных точках расположения защитных барьеров… Предательство. И пусть платой за это будет возможность отомстить, но…
Можно оправдывать себя, что тем, кто тебе дорог, гарантирована безопасность, можно, но…
Утро встретило меня теплым солнечным светом, ласковым пением птиц и… жесточайшей простудой. Ломило все тело. Кости ныли так, что хотелось взвыть в полный голос. Из носа текло, как из продырявленного ведра… Хотелось лечь, закрыть глаза и просто умереть.
— Ну? И что с ним теперь делать? — мрачно поинтересовался Шамит, стоявший у изголовья моей кровати.
— Придушить, чтоб не мучился? — добродушно предложила Тэ.
Спасибо, родная, я тоже тебя люблю!
Я, чуть ли не с головой укрытый одеялом, злобно зыркнул на нее одним глазом — на второй упала прядь волос, и никто из моих спутников не додумался помочь убрать ее, а у меня просто не было сил пошевелиться.
Аэлин закусила губу, а потом деловито принялась раздавать команды:
— Так, Шамит, договорись насчет чаши с холодной ключевой водой. Элиа — на рынок, купишь лекарственных трав. Рин…
— А что Рин? Чуть что, сразу Рин! — возмутился кузен, секунду назад заглянувший в мою комнату. — И вообще, что вы так переживаете?! Всего–то и делов, что приголубить его светлым общеисцеляющим! — Эльф благодушно шагнул вперед и, прежде чем кто–либо успел его остановить, выпалил: — Исса'рен эллер'маилл ирен тосса'вриит ис хольме'каллат!
Не на… Но странное дело. Меня не убило на месте. Не порвало в клочья. Не сожгло упавшим с небес огненным дождем… А вот насморк прошел. И тело болеть перестало. Оставалась лишь легкая слабость, но на фоне того, что было всего несколько секунд назад…
Я резко сел на кровати.
— Светлое общеисцеляющее, говоришь?! — рявкнул я, скидывая одеяло и рывком вскакивая на ноги. Хорошо хоть, вчера я так вымотался, что даже не раздевался. Только и успел, что разуться. — Светлое общеисцеляющее?!
Побледнев, кузен отступил на шаг:
— Ди, ты чего? Я ж тебя вылечил!
— Чего я? Да эти заклинания нельзя применять на темных! Они для нас смертельны!
— Ой…
— Ой?! — завопил я, рванувшись к кузену. Шамит мертвой хваткой вцепился мне в руку:
— Ди, не трогай его, он же не знал!
— Я и не буду его трогать, — мрачно пообещал я, вырываясь из цепкой хватки оборотня, — я его придушу, и все! А потом отправлю дяде письмо с искренними соболезнованиями.
— Ди, не подходи ко мне!.. Ди, я тебя по–человечески, тьфу ты, по–властелински прошу!.. Ди!
Отступать дальше было некуда — Рин уперся спиной в стену. Эльф панически огляделся по сторонам в поисках выхода, и его взгляд уперся в Аэлиниэль.
— Тетя Лин, ну хоть ты скажи ему!
Страж, только собиравшаяся прийти на помощь непутевому сородичу, остановилась и сладко протянула:
— Ди, я тебе продиктую правильные обороты для письма князю.
Нас разделяло не больше фута, когда в комнату заглянула Элиа:
— Аэлин, а что надо покупать?… Та–а–ак, и что здесь происходит?!
— Он хочет меня придушить! — наябедничал кузен, неприлично тыча в меня пальцем.
— Как не стыдно, Диран! — вздохнула девушка. — А еще больным притворялся! — И легонько потянула Рина за руку из комнаты. — Пошли. Пусть они сами тут…
Спелись…
Когда вся эта дружная компания наконец вышла из моей комнаты, я обессилено опустился на край кровати. Ничего не понимаю. Светлое общеисцеляющее — оно ж действительно опасно для темных! Вон, когда я в предгорьях от похмелья исцелял… А тут вообще организм ослаблен… Должно было так долбануть, что и мокрого места б не осталось. А все благодаря кузену! Испытатель, м–маргул его за ногу! То откат на зверюшках пробует, то светлое общеисцеляющее — на темных! Здоровенный лоб, а мозгов ни на медную монету!
И все–таки, почему я вылечился? Получается, то, что говорил дедушка, правда?!
А вдруг его слова все–таки относятся лишь к светлой магии?
Я попытался превратиться во Властелина и обратно и облегченно вздохнул, когда это получилось. Причем даже легче, чем обычно.
Значит, все сказанное — правда. В Орраш хлынул поток темной магии. Мир меняется… И дедушка ушел…
Пусть твой путь за Грань будет легким, Первый Властелин, и ничья воля не потревожит тебя…
А что с Ал'Дзауром? Он остался после ухода Дариэна или нет? Меч привычно материализовался в моей руке. Вот только ни отзываться, ни изменяться он не стал. Ну что ж, все правильно. Так и должно быть.
Но надо ж хоть посмотреть, чем я теперь обладаю…
Ал'Дзаур не изменился. Та же удобная рукоять, прямое лезвие, отливающее оттенками ночной черноты… Вот только поверх серебристых узоров, протянувшихся по обе стороны от дола, появились алые руны.
«Эл граан ни'ртхаан т'шаир», — тихо прочел я.
Над нами только небо…
На первый этаж я спустился быстро. Пора уже ехать дальше. Да и разобраться, что делать с этой самой Тэ, не помешает.
Дорога уныло стелилась под копыта лошадей. А я с тоской глядел на непрерывный поток телег, всадников и просто пешего люда, передвигавшегося по тракту. Мне теперь ни на мгновение нельзя было менять личины, поскольку на каждом втором вестовом столбе висело по связке амулетов и почти каждый встречный носил нательный талисман.
Честно говоря, таким изобилием всяких охранительных средств была поражена даже невозмутимая Аэлин. Эльфийка не сводила удивленного взгляда с дороги. Да уж, что ни говори, а гибель Царицы Ночи наделает шороху. Если я хоть что–нибудь понимаю в магии, то… Последствия разойдутся как круги по воде. Первыми почувствуют изменение магического фона (точнее, уже почувствовали, иначе с чего бы они так амулетами обвешивались?) те, кто находился ближе всего к месту гибели богини. Постепенно, через два–три дня, о том, что мир изменился, будет знать даже последний шаман на другом краю материка. Мир изменился, и дедушки, который добродушно предложил бы веревку и мыло, нет…
Маргул! Как же меня это все достало! Нет, надо было все же взять армию. И боевых драконов крыла три. Тогда можно было бы открыто ехать по дороге, не подстраиваясь под шаг очередной полудохлой кобылы. И кто только такие раритеты в повозки запрягает? Жди теперь просвета, чтобы можно было обогнать…
Ну и дорога! Такое впечатление, что ее со времен пришествия Царицы не ремонтировали. Просто не тракт проезжий, а какое–то глиняное месиво, лишь изредка ограниченное столбами и глыбами дикого камня. А замощенные участки, так вообще хорошо, если встречаются через несколько ярдов.
То ли дело у нас. Большаки — широкие, красивые, ровные, в конце концов. Без этих колдобин, в которых даже грон ногу сломит!
К счастью, пока обходилось без подобных инцидентов. Триму, кстати, тоже не нравилось все происходящее. Судя по нему, больше всего его раздражало, что ему — бедному–несчастному, доброму и ласковому грончику — приходилось прикидываться каким–то единорогом. Нет, ничего против этих животных он не имел, но когда самый паршивый местный рыцарский тяжеловоз презрительно фыркает в твою сторону… Еще раз — и я отпущу Трима выяснять отношения! И пусть потом доказывают, что единорог взбесился. Каждый знает, какие это преимущественно флегматичные животные…
В этих краях всадник верхом на гроне выглядел бы весьма экзотично. Подозреваю, правда, что нам тогда пришлось бы путешествовать в гордом одиночестве.
Нет, ну вот почему я должен прятаться и притворяться? Да, наши страны не особо дружат. Если уж говорить точнее, так Ниравиэне вообще тихо ненавидит Темную империю, не в силах простить некогда оказанной этим Светлым землям помощи при нашествии орков. А то как же ж! Светленькие да чистенькие приняли руку помощи от злобных и коварных темных! Ой–ой–ой, какой позор!
Одно время по Светлым землям ходил слух, что раз темные помогли отразить атаку, так они же ее и организовали. А потери с нашей стороны — это, значит, так, для маскировки. Мол, науськали бедненьких несчастных необразованных орков, а сами сидели, руки потирали да тапочками прикидывались… А потом разогнали этих дикарей по–быстрому, чтоб Ниравиэне своим должником сделать. Правда, после того как с самыми ярыми и шумными распространителями этих слухов случилась пара несчастных случаев с летальным исходом, позиция остальных из активной плавно перетекла в пассивную. В смысле, думать вы можете что угодно, но не орите об этом на каждом углу.
Не берусь, впрочем, доказывать, что Властелины не имеют к несчастьям этих горлопанов никакого отношения. У отца, как и у любого правителя, есть своя сеть шпионов и прочих «теневых» помощников… Впрочем, по достоверным данным, большинство «случаев» организовали местные инициаторы, смекнувшие, что от таких слухов и до войны недолго… А с темными шутки плохи: закатают в камень и скажут, что так и стояло с начала времен.
Конечно, наша империя тоже не выказывала соседям особо дружественных чувств. Помогли, и ладно. Спасибо нам не сказали в ответ — и обойдемся. Мы даже посольствами не обменялись. Нет, я понимаю, по местным представлениям к Властелинам под бок могут ехать или сумасшедшие, или смертники. Но вот так… Зато у нас, в Темных землях, даже эльфийский посол был. Когда–то, несколько тысяч лет назад. Но ведь был же! Да и сам я на четверть эльф. Причем княжеской крови. Вот только вспоминаю об этом не особо часто.
Собственно говоря, почему я так переживаю? Мне о другом думать надо. Например, о поступлении.
…Чем ближе становилась цель нашего путешествия, тем сильнее я боялся. Нет, со мной занимались и наставники, и отец, да и мама помогала… Даже братья пару раз на мои уроки заглядывали. Правда, при этом Тери занудным голосом сообщил, что я неправильно свел дебет с кредитом, а Гил поинтересовался, какой идиот учил меня держать меч. А когда узнал, что этого идиота зовут Гойр гар'Ашхайт, поспешно смылся.
Сам я отсутствием любопытства и неуверенностью никогда не страдал. Скорее даже наоборот. Но все равно, некоторый червячок сомнения настойчиво грыз изнутри. А вдруг здесь совершенно другие требования и я не справлюсь? А может, понадобится какое–нибудь заклинание продемонстрировать, а я только стену снести и сумею.
Зато разломаю капитально. Отстраиваться долго будут… Ой, куда–то меня не туда занесло… Надеюсь, суть моих метаний понятна? Так что не буду углубляться в дебри и прочие тернии. А если там еще разглядят, чьим именно сыном я являюсь? В общем, тот телепорт, который дал Шему отец, мне лишним не покажется. Но воспользоваться им — все равно будет обидно. Так что пока я упорно игнорировал все попытки завести со мной познавательную беседу и пролистывал захваченные из Кардмора книги с заклинаниями. Нет, безусловно, я это все помню наизусть, но освежить знания в памяти никогда не помешает.
Кстати, Тэ тоже ехала с нами. Естественно, я старался выяснить все о ее прошлом. Вот только в ответ получал презрительный взор и ледяное:
— Я еду с вами до ближайшего нормального города. Эта деревня мне не подходит. А уж там буду разбираться, как попасть домой.
Где ее дом, я так и не выяснил. Как, впрочем, и причину, по которой на дух меня не переносящая девушка упрямо следовала за нами. Не нравится моя компания, так и ехала бы отдельно. Денег нет? Да я бы одолжил по доброте душевной, лишь бы ее не видеть!
Моих моральных страданий, увы и ах, никто не оценил… Новобрачные, с того самого момента, как выяснилось, что прав был Шамит, а не я, упрямо были на стороне Тэ, Рину было все равно, поедет или не поедет расколдованная девица с нами, а Элиа… Ой, ну о ней вообще разговор отдельный!
После того как она увидела в таверне Рина… Короче, с того самого времени она просто глаз с него не сводила! Краснела, бледнела, а стоило ему к ней обратиться, так вообще начинала заикаться. И вот почему–то это меня раздражало. Не знаю почему. Уж лучше бы она по–прежнему меня «милордом» дразнила.
И вообще! Не понял: кто, с кем и куда едет? Если я здесь лишний, то могу и сам добраться до пункта назначения! Тут осталось всего–ничего — пара дневных переходов. С дороги не собьюсь, в трех кустах не заблужусь. А коли потеряю направление, так не в Стальной пустыне — люди подскажут. Не думаю, что Соэлен такой маленький и незаметный городишко.
Переночевали мы на небольшом постоялом дворе, кое–как разместившись в одной комнате. Всем желающим уединиться предлагался обширный сеновал. Однако оттуда раздавались та–а–акие охи и вздохи… Я искренне пожалел тех несчастных, которые по наивности туда сунулись: небось пол весь в занозах, сено перепрелое, вот они и мучаются — ворочаются, заснуть не могут…
Мы же просто постелили свои плащи и одеяла на полу, рухнув вповалку на доски. Нет, путь не был столь уж трудным, только выматывал посильней, чем крутая горная тропа. Зато на следующий день, уже в пути, мы удостоились чести лицезреть воистину дивное зрелище — армейский патруль! Я час пялился на это чудо, чуть шею не вывихнул. Они или заблудились, или явные новички. Иначе как еще объяснить их присутствие?
К нам вопросов не возникло. Местному начальству с лихвой хватило эльфийской остроухости, продемонстрированной нашей троицей, — и все вопросы завяли на корню. А уж высокомерное презрение на рожице брата и его печатка окончательно добили. У меня, конечно, тоже был перстенек, тот самый, с Хранителем, вот только я сомневаюсь, что местные вояки обрадуются, увидев герб правящего имперского дома. Хотя кто их знает, болезных…
Рисковать я все–таки не стал. Кроме того, как бы мне не хотелось это признавать, меня одолевала грусть и тоска. Грусть оттого, что скоро нам придется расстаться. А я уже как–то привык к этой сумасшедшей компании. Пусть и на всю голову ушибленной. Кстати, если вдруг мне захочется написать мемуары, то надо не забыть упомянуть заразность светлых. В смысле, и то, какие они сами по себе… нехорошие личности, и то, что их, мягко говоря, невезучесть — заразна. А еще… Я вдруг остро понял, что скучаю. По Вангару с Таймой, по Амате с Тормом… Скучаю, и все!
Тосковал же я по дому, как ни странно. Почему–то именно в чужом краю начинаешь ценить прелести родного окружения. Во всяком случае, лично мне очень хотелось хотя бы на пару дней вернуться за крепкие стены Кардмора, но как вспомню, сколько я сюда добирался… Уй, лучше не рисковать. С папочки станется тут же навалить на меня кучу забот и хлопот. А мама тоже чего–нибудь придумает, чтобы никуда не пустить драгоценное чадушко. Поэтому тоска тихо и мирно бродила на задворках, не мешая другим мыслям. А ее бдительно стерегли там здравый смысл, упорство и воображение.
В общем, скучно мне не было. Хотя именно в это время мы все как–то… отдалились друг от друга, что ли? Или это мне просто казалось? Ладно, чего только не почудится…
Дорога кончалась у широкого каменного моста. Последнюю милю по обеим сторонам тянулись поселки, деревни, какие–то маленькие городки. Наверное, это был пригород стольного града. Странно. В империи обычно за городскими стенами предпочитают не селиться. По крайней мере подобных пригородов там практически не бывает. Замки, если они имеются, стоят обычно чуть в стороне. Что касается моего отца, то послов и прочих гостей он предпочитает принимать в Кардморе, разумно замечая, что дома даже стены помогают.
Нет, а интересно, почему так? Надо будет на досуге, как появится свободное время, поинтересоваться: по книгам полазить, у братьев спросить. Наверное, неспроста это все? Есть тому и причина. Ведь, с одной стороны, подобное соседство очень даже полезно. А с другой — как все эти люди укроются за стенами в случае нападения? Хм, интересный вопрос.
Многие, кто следовал в том же направлении, сворачивали в стороны. А вместо них в толпу вливались другие. Я даже не могу сказать, кого было больше — покидающих или прибывающих. Вообще, за эти два дня я нагляделся народу, наверное, в три раза больше, чем за всю свою жизнь.
У самого моста нам пришлось остановиться. До ворот тянулась живая очередь, ужасающе медленно исчезавшая за открытыми створками. Но что это было за сооружение! Ворота Соэлена меня впечатлили, не скрою. Хотя, если честно, меня ни на мгновение не покидало ощущение, что функцию они выполняют чисто декоративную — закрыть такой проем можно только средних размеров горой! В них же даже дракон мог влететь, не особо поджимая крылья. Или пройти средних размеров корабль. На мгновение я представил ползущее посуху судно, и, признаться, мне чуть дурно не стало.
Вливавшаяся в город толпа ползла со скоростью смертельно раненной тарки. Подозреваю, затемно мы в этот маргулов Соэлен не попадем… Тарк мархар! Да что же они там так медленно делают?!
Ответ на вопрос оказался банальным — проверяют входящих. Нет чтобы делать это на границе или на дороге, так светлые наоборот! Они, видимо, решили сэкономить на чем–то и проверять при входе в город. Бред какой–то! О чем я и сообщил своим спутникам. На что мне приказали замолчать и не лезть со своими непонятно какими замашками в организацию ответственного процесса. М–да, голову тут кому–то напекло основательно…
— Диран, ты идиот! — флегматично протянул Рин в ответ на мое замечание.
— Что–о–о?!
— Ты же сам просил тебе это напомнить, — хихикнул братец.
М–да, и ведь ничего ему не скажешь…
Единственное, что порадовало, — за то время, пока мы стояли в очереди, я успел прочитать целую главу в книге, посвященную созданию интересного заклинания. «Полог Тьмы» называется. Накидывается, значит, этот «Полог» на какую–нибудь территорию… И вот тогда попавшим под его воздействие сильно не поздоровится. С другой стороны, надо постоянно следить, чтобы и своим не досталось…
Ну это уже неинтересно! Как, спрашивается, я на поле боя буду отслеживать каждого солдата? Впрочем, есть один вариант. Если вот тут, в начале, встроить условие выбора… Хм, по какому принципу отбирать своих и чужих? Магические маячки вешать? Кстати, хороший вариант! Тогда получается так… а потом та–а–ак… Нет, громоздко. Надо вот этот фрагмент убрать, а оставшиеся хвосты…
— А? Что? Куда еду? В Соэлен, учиться. — Не мешайте мне, а то щас как намагичу… — Можно проезжать? Угу, ага…
Ночь мы провели в небольшом гостиничном номере, снятом в предместьях столицы. Я как услышал, сколько с нас потребовали за две комнаты в более приличном заведении, так еле удержался от особо заковыристого проклятия. Да за такую сумму можно, наверное, три раза купить и перепродать половину Соэлена! Тарк мархар, ну у них тут и цены! Интересно, здесь за воздух денег не берут? А то Рин вон что–то дюже часто дышит, да и Элиа все вздыхает бесперебойно… Я ж так обанкрочусь с ними!
Шем поскрипел зубами и повел нас к окраине города. Здесь цены тоже не отличались щедростью, но по сравнению с теми, что были в центре, не ввергали в ступор. А вот интересно, местные трактирщики со своего герцога за постой тоже по полной сдерут?
Но ладно, хватит о грустном. Если мы все же поступим, то жилплощадью нас обеспечить обязаны. Не знаю, чем общежитие будет лучше или хуже снимаемой нами комнаты, но один существенный плюс уже предполагался: за него платить не нужно. Или все–таки нужно? С этими светлыми ни в чем нельзя быть уверенным.
Наутро я едва смог разогнуться…
Вдобавок передо мною встала другая проблема: в каком виде ехать на собеседование. Постоянно ходить в облике эльфа мне уже надоело до мышечных судорог и сдавленного рычания. Меня же скоро родители перестанут узнавать, да и я сам забуду, как выгляжу на самом деле! Еще начну на лютне играть и высоким эльфийским слогом изъясняться. Нет, милосерднее будет самостоятельно повеситься. А то папочка меня сам того… проведет воспитательную работу на тему «осознания величия темной крови и семейной чести».
Не понимаю, какого маргула я согласился с мнением Аэлин и Шамита и стал этим… эльфом?! Вон, что Рон, что Элиа по Светлым землям спокойненько ходят, а я тут как идиот маскироваться должен!
В ответ на это более чем справедливое замечание я получил невразумительное хмыканье и пожимание плечами. Так что было принято решение ехать в своем естественном, природном, так сказать, облике. Правда, этот самый облик меня, если выражаться пристойно, удивил. Уши стали заметно острее, и теперь моя родословная просто выпирала. Пришлось замаскировать остроухость отросшими волосами. Не то чтобы я стеснялся своего происхождения, но рядом с чистокровными эльфами это выглядело бы несколько самонадеянно. Насколько я помню историю, полукровок не то чтобы не любили, скорее старались не замечать. Вот только если вторая половина не какая–нибудь, а княжеская… такого попробуй не заметь! А меня — так в особенности.
Вдобавок за время нашего путешествия мои волосы решили, что хватит пускать дело на самотек. А может, им понравилась эльфийская мода. В общем, моя родная угольно–черная шевелюра теперь была изрядной длины. Кончик косы, скрепленной массивной заколкой, постоянно шлепал меня по… хм, ниже талии. Боги, ну за что мне это наказание? Правда, отрезать неожиданно отросшее богатство все же не хотелось. Не знаю даже почему. Если в эльфийском облике этому еще могло быть оправдание: мол, я же не знаю, из чего они выросли, — то сейчас… Смирился я, что ли? Во всяком случае, нынешняя длина гораздо лучше, чем когда волосы в ногах путаются.
В результате из меня получился довольно невзрачный, как мне показалось, субъект с примесью эльфийской крови. С другой стороны, мне как раз светиться и не надо. А то потом в летописях как напишут! Дескать, пришли в Светлые земли орды темных, да и вызнали все тайны и секреты местных магов…
Думаю, отец по головке не погладит. Разве что подзатыльник отвесит. Это целиком и полностью в его духе. Ладно, дальше будет видно. В конце концов, облик я всегда поменять успею…
Здание школы не внушало должного трепета. Более того, производило какое–то двойственное впечатление. С одной стороны, это монументальное строение не могло не внушать уважения, а с другой… оно явно нуждалось в ремонте. А то и в реставрации. Неужели местная колыбель знаний пребывает в столь плачевном состоянии? Тут маги могут учиться разве что восстановительной магии. Или боевой. Но тогда это строение просто обрушится от любого чиха! М–дя, похоже, мое «везение» и тут поспешило отыграться.
— Ди, а ты уверен, что нам сюда? — осторожно поинтересовался у меня Рин.
— Э… — Я задумчиво почесал макушку. — Ты знаешь, дорогой родственник, моя уверенность уже не столь категорична… — От гротескности увиденного меня невыносимо потянуло на высокий слог.
— Ну что, заходим? — передернул плечами Шамит, нервно косясь на прислоненные к стенам воротные створки.
Тарк мархар, куда меня занесло?!
Как ни странно, но Шамит, Аэлин, Элиа и Тэ также пошли с нами. И если присутствие новобрачных еще можно было объяснить (ну там, эльфийка сопровождает своего соплеменника, а рыжий за компанию примазался), наличие Элиа тоже, то за каким маргулом с нами пошла вся такая независимая Тэ, я так и не понял. Говорила ж вроде: «Только доедем, так я сразу…» А тут гляди ты…
Трим, осторожно и даже как–то брезгливо переставляя ноги, зашел в школьный двор. За ним потянулись и остальные лошади.
Вот объясните мне, почему среди них никто не стал оспаривать у грона роль вожака? Даже Ринов скакун. Почему такая несправедливость? Со мной, например, вечно спорят!
Мы спешились у крыльца, осторожно поднялись по лестнице. Внутри здания было подозрительно тихо. Нет, я понимаю, что все на каникулах, до начала занятий еще целая неделя, но все ж — где все? Хоть кто–нибудь?! Я согласен даже на привидение.
— Экзаменационная комиссия… — Элиа прочитала надпись на стене и уверенно ткнула пальцем в сторону, куда указывала криво нарисованная стрелка. — Кажется, нам туда…
Следуя за полустертыми указателями, мы наконец добрались до высоких двустворчатых дверей и зашли внутрь. Просторное помещение, скрывавшееся за ними, было девственно пустым. За исключением длинного стола и пары стульев с той стороны ничего не было. Вернее, никого. Та–а–ак… я начинаю злиться!
— Это такое испытание или я просто ничего не понимаю? — передернул плечами Рин.
— Я что–то тоже не особо… — начал оборотень, недоумевающе оглядываясь по сторонам. Что именно он «не особо», договорить многоликий не успел: прежде чем из моего горла уже был готов вырваться гневный вибрирующий рык, откуда–то сзади раздалось недовольное:
— Ну и чего надо? Шастают тут…
Я, поперхнувшись воздухом, закашлялся. Лучше бы подавился на самом деле, честное слово: Шем по доброте душевной врезал между лопатками. Да так, что я чуть стол не снес. Собственной головой.
— Мы поступать пришли, — выглянула из–за плеча Рина Элиа, с интересом разглядывая пришедшего. А разглядывать действительно было что!
Был сей господин невысоким, худым, с сальными волосами, зализанными так, что они казались просто нарисованными прямо на черепушке. Глаза темные, цвета не разобрать, глубоко посаженные и бегающие. Хм, и почему мне этот тип не нравится?
— Прием закрыт, раньше приходить надо было! — злорадно выдало это чудо природы, с кряхтением примащиваясь за одним из столов, находящихся в комнате. — Кроме того, это вам не благотворительный приют, это школа!
Воздетый к потолку палец должен был внушить нам трепет и преклонение. Наверное, это так задумывалось. Может, жест сей что–нибудь и внушил бы, если б указующий перст не финишировал в носу этого… мага, чтобы не сказать хуже.
— И… сколько стоит обучение? — как–то неуверенно поинтересовался Рин.
Да уж, будешь тут уверен, как же. Особенно если вспомнить цену комнат в местных гостиницах;
— Тысячу золотых, — ехидно выдал «экзаменатор», во все глаза глядя на нас.
Видимо, он ожидал воплей негодования. А уж после этого он бы мог со спокойной совестью выкинуть нас на улицу, заявив, что сами виноваты. Старших, мол, уважать надо, холить и лелеять. Все вышесказанное было написано на его лице прямо–таки светящимися рунами.
Да к мархангу в болото этих светлых с их заморочками! Все будет так, как я хочу. Хотел поступить — и поступлю. Пусть мне даже придется купить школу со всем, что в ней есть, включая и эту комнату. А на противном типе буду опыты проводить. Всяческие. Или Трима заставлю чистить, чтоб знал. Думаю, мой эльфийский родственник сильно возражать не станет. Разве что по поводу того, кто первым будет опыты ставить… Да у него это на лице даже не написано — высечено!
Но проблему решать надо, тем более что все почему–то уставились на меня. А я задумчиво повертел на пальце кольцо Хранителя, замаскированное под обычную полоску стали, и мысленно потянулся вдаль, неожиданно скользнув в какое–то подобие транса.
— Пап, у меня тут проблема образовалась, — тихо позвал я.
Хранитель только подсказал направление, а для полноценного общения, наверное, я слишком много времени общался с дедом… А может, и исчезновение Царицы Ночи помогло… В любом случае, вызвать отца особого труда не составило. Перед глазами возник видимый только мне туманный облик отца. Тот нарисовал на листе размашистую подпись и, оторвав взгляд от свитка, мгновенно свернувшегося тугим рулоном, ехидно поинтересовался:
— Хм, войска подкинуть?
— Да нет, обойдусь. А вот с деньгами хуже… Оказывается, обучение сейчас довольно дорогое удовольствие…
— Как все изменилось… — непонятно хмыкнул отец. А потом поинтересовался: — И сколько же тебе надо?
— Ну за год они требуют тысячу золотом… Значит, за пять лет… — принялся подсчитывать я.
— Понял уже, готовь портал. Это все? — Кажется, отца забавлял этот разговор.
— Нет, могу я еще обратиться с официальной просьбой? — Я краем глаза покосился на Рина, не отводящего от меня настороженного взора.
— Какой еще просьбой? — неподдельно удивился отец.
— Дубрава просит у Темной империи краткосрочный заем в размере…
— …пяти тысяч золотых, — с тяжким стоном закончил его Темное Величество, откладывая в сторону перо. — Это ж просто какой–то рок! Можно было даже не сомневаться, что вы встретитесь! Яблоко от яблоньки…
Так, это он о чем? Впрочем, неважно…
— Да! И еще пять тысяч нам на карманные расходы! Жить–то на что–то надо, а цены здесь…
— Слушай, сынок! Мне дешевле будет завоевать этот город, чем платить за обучение! — возмутился отец.
— Дипломатия, маргул ее… — удрученно протянул я.
— Той ррахк'арран мерк, — тихо ругнулся Властелин и быстро добавил: — Ди, ты ничего не слы…
— Араш'ррен т'келлес рраш, — с тихим вздохом согласился я с ним, не обращая внимания на не до конца высказанную фразу. Ой, что ж я ляпнул–то?!
М–маргул… Надо за языком следить, а то с этими светлыми поведешься — еще и не тому научишься. Повисло напряженное молчание. А буквально в следующий же момент отец возмущенно поинтересовался:
— Тебя кто этому научил?!
— Книжки, папа, исключительно познавательная и развлекательная литература!
— Маме не говори, — тихо буркнул отец и на некоторое время замолчал, задумчиво крутя в руках отложенный было в сторону свиток. Я уже начал беспокоиться, когда он внезапно вздохнул: — В золоте столько у меня под рукой нет, высылаю в камнях. И весу меньше, а эквивалент может быть больше. Давай маячок.
Я протянул руку над столом и принялся про себя отсчитывать. Браслет на запястье нагрелся, под пальцами заклубился серый дым, глухо щелкнуло, и на стол упал небольшой, но довольно увесистый сундучок. Даже скорее большая шкатулка. Я приложил к замку палец, и она проворно распахнулась. В обрамлении черного бархата россыпью лежали ограненные драгоценные камни.
— Рин, будешь должен! — Я ткнул локтем в бок распахнувшего рот родственничка. — С процентами!
А вот от подзатыльника, который достался мне от Аэлин, увернуться не успел.
— За что?!
Мне же больно, в конце концов! Нет, эти светлые обнаглели вкрай!
— А чтоб не выпендривался, — ехидно просветил меня Шамит, приобнимая жену.
Ну вот обижают они бедного несчастного меня, а еще Страж, называется!
— Ахр–р–р… — раздалось за нашими спинами.
Недоуменно повернувшись на звук, мы имели счастье лицезреть того самого дядьку, что сообщил нам об окончании приема в школу. Сей господин зачарованно пялился на содержимое шкатулки, не в силах слова произнести. Судя по его посиневшему лицу, он забыл даже о том, как дышать!
— Это следует толковать как ваше согласие? — преувеличенно вежливо осведомился я, небрежно постукивая кончиками пальцев по столешнице.
Что–то мне здесь разонравилось. И желание, гнавшее меня через половину обитаемых земель, стало тихо загибаться на корню. Нет, ну умеют же светлые испоганить настроение. Как никто умеют. Или это касается только отдельных индивидов?
— Да–да–да, конечно–конечно! — затряс головой этот магистр переваренного супа, жадно прижимая к себе шкатулку.
Зря он ее сразу закрыл. Вещица непростая, замок настроен только на тех, в ком течет кровь темных властителей. А в том, что это… создание является моим родственником, я си–ильно сомневаюсь. Доргий избавь от подобного «счастья».
— Что здесь происходит?! — возмущенно раздалось от двери. За нашими спинами стояла троица людей, также обряженных в разноцветные мантии. Если и эти начнут деньги вымогать — точно разнесу здесь все по камушку.
— О! Магистр Найрен! — рванул к одному из них «наш» маг. — Новенькие это, поступать приехали… — И, склонившись к уху стоявшего впереди, тихо добавил: — Богатые!
Названный Найреном скептически осмотрел нас с головы до ног. Удивленно приподнял брови, наткнувшись на явно эльфийские уши Рина, пристально изучил мою непритязательную внешность, окинул взором Элиа, не проронившую за время «одалживания» Рину денег ни слова, и даже Тэ, независимо замершую подле стены, одарил взглядом. И лишь после посмотрел на Шема и Аэлин. Новобрачные ответили ему скучающими взглядами.
Один из магистров задумчиво почесал голову и поинтересовался:
— А что вы умеете?
— Влипать в неприятности, — буркнул себе под нос я, отстраненно рассматривая паутину под потолком. Интересно, а когда здесь в последний раз убирали?
— Что вы сказали? — переспросил другой магистр. На этот раз тот, что стоял слева.
— Мы готовы пройти экзамен! — звонко и громко ответил Рин, пытаясь незаметно пихнуть меня локтем в бок. Угу, так я и дался! Кузен промахнулся, пошатнулся, но сделал вид, что так и надо.
Маг, в свою очередь, сделал вид, что ничего не заметил, и в задумчивости оглянулся на своих спутников.
— Пусть попробуют сотворить что–нибудь, — предложил так и не представившийся «левый», — огненный сгусток хотя бы…
Мне вот интересно, а узнать, вся ли наша компашка решилась поступать, они собираются? Или по умолчанию уверены, что каждый заглянувший в школу уже потенциальный поступающий?
— Давайте, начинайте, — благосклонно кивнул глава экзаменационной комиссии, на всякий случай кончиками пальцев активизируя универсальный щит.
Первым выступил Рин с номером художественной самодеятельности… ой, куда–то я не туда. В общем, эльф что–то мелодично пропел и махнул рукой. В угол комнаты полетел компактный шарик огня. Столкнувшись со стеной, он пшикнул, оставив на гладкой поверхности пятно копоти. Комиссия благосклонно покивала, глядя на порчу казенного имущества.
Вслед за этим взоры экзаменаторов переместились на меня… Ну вот так всегда, пришли вместе с Элиа поступать, а меня так почти сразу первым на очереди поставили! Ну ладно, вторым. Но почему не последним?! Я б не сильно огорчился!
Честно говоря, из своего небогатого арсенала я мог предложить только «Стрелу Тьмы», отдаленно напоминавшую сгусток плотного мрака. Правда, при этом кусок стены просто перестанет существовать, а вслед за ним исчезнут и мои шансы на поступление… Не думаю, что здесь так много магов Тьмы по коридорам ходит.
Как вариант можно было использовать заклинание шаровой молнии, но я даже порепетировать его не успел, так что последствия этого даже Никейский Оракул вряд ли бы смог предсказать. Но зато мое инкогнито будет сохранено.
В замешательстве я посмотрел на сгрудившихся у входа магов. Магистр Найрен подбадривающе мне улыбнулся, а Рин скорчил ехидную рожу: мол, чего боишься–то? Я с тобой и все такое…
Решено! Если что, во всем виноват мой остроухий кузен! Заклинание я все же сотворил. Точнее, даже два. Обещанную молнию и вдогонку к ней — самый сильный щит, который только знал…
Как оказалось, каждый преподаватель Магической школы должен не только обладать огромными знаниями, умениями и опытом, но и хорошо прыгать, иметь превосходную реакцию и крепкие нервы.
Багровый шарик молнии без проблем долетел до стены, отрикошетил в потолок и… ка–а–ак взорвется… Когда пыль осела, а звон в ушах почти стих, появилась возможность оценить результаты моего «экзамена».
М–да… на полу груда штукатурки, щебня и булыжников, выбитых из потолка, разлетевшиеся в разные стороны стулья… К счастью, ближе к окраинам мощность заклятия притухла и столы, стоявшие подле стенок, остались более или менее целы.
Мои спутники стояли, надежно прикрытые четырьмя слоями разномастных заклинаний, среди которых я с удивлением опознал вычитанную в какой–то замшелой книге «Светлую длань»! Не думал, что увижу ее в действии. Говорят, она может сдержать даже «Поцелуй Царицы».
Впереди всех замерла, скрестив руки на груди и меряя меня взбешенным взглядом, Тэ.
— И какой идиот учил тебя применять это в замкнутых помещениях?! — разъяренно процедила она.
Я поспешно отвел взгляд в сторону, выискивая комиссию. Куда там они задевались?
В комиссии обнаружился полный разброд и шатание. Тот прилизанный, что мне с первого взгляда не понравился, нашелся в коридоре, присыпанный пылью. Лежал, как на занятиях по магической обороне — ногами к эпицентру, голова прикрыта руками… Красота! Трое других магистров замерли в красивой слаженной фигуре: спина к спине, руки, вскинутые над головой, поддерживают отливающий всеми цветами радуги щит… Даже мантии не запылились!..
— Э… а можно узнать результат? — робко поинтересовался я, искренне опасаясь, что после подобного взрыва мне укажут на дверь.
Магистр Найрен опустил руки, медленно убирая щит, и задумчиво сообщил:
— Несомненно, вы приняты. — Он прокашлялся.
Кто именно издал мученический стон, мне понять не удалось. — Как и договорились с магистром Кааром — на коммерческой основе. — О, буду знать, как этого, прилизанного, кличут. — Правда, контролю силы, а также методике применения заклятий вас надо поучить.
Ох, успокоили… Будем считать, что легко отделались. Вот только… что–то мне кажется, о чем–то я забыл.
— Больше желающих поступить нет? — на всякий случай уточнил магистр Найрен. Почему–то этот дядька мне был симпатичен. Во всяком случае, злиться на него не получалось.
Элиа, до этого момента скромно прятавшаяся за спиной эльфов, заколдованных девиц и прочих оборотней, протолкалась вперед и жалобно поинтересовалась:
— А бюджетные места в школе есть?
Ой, кажется, я понял, о чем я забыл. Точнее, о ком. Об Элиа.
— Конечно есть, — улыбнулся магистр Найрен, — покажите ваши способности, и вполне возможно…
Девушка смущенно взглянула, взмахнула рукой… Сгусток пламени, сорвавшийся с ее ладони, больше напоминал растрепавшийся моток шерсти. Расплывшись по стене, он невнятно булькнул, а затем стек на пол, изрядно оплавив камни. Элиа потрясенно уставилась на свои пальцы, словно она и не ожидала, что у нее получится нечто подобное.
Хотя, может, действительно не ожидала: магический фон–то после гибели Царицы изменился…
Интересно, а какой магией она пользовалась? С одной стороны, вроде стихийная, с другой — я почувствовал легкие отголоски темной, ну а с третьей — вроде и светлая присутствовала.
— Вы приняты, — добродушно кивнул магистр. — Магистр Мейн, покажите будущим учащимся расположение комнат общежития.
Магическая межрасовая школа, как выяснилось, переживала далеко не лучшие дни.
Магистр Мейн, человек с легкой примесью крови хримтурса, оказался довольно болтливым, так что за время, пока дошли до общежития, мы узнали всю подноготную этой школы. Как оказалось, причиной подобного запустения стало другое учебное заведение, гордо именуемое Магическим универсумом. Универсум сей принимал на обучение исключительно благородных, и при этом овладение магической силой гарантировалось независимо от природного дара абитуриента. Мерилом способностей была толщина кошелька его родителей. Соответственно, стать магом, практически не прилагая никаких усилий, хотели многие. А вот в школу новые студенты стали поступать гораздо реже.
Но и на этом конкурент не успокоился. Он собирался полностью прекратить существование Магической школы и нашел какую–то лазейку. Так что весь преподавательский и студенческий состав сидел как на иголках. Причем само ожидание неотвратимой подлости было гораздо тягостней ее самой. Большинство же учеников пока отправили как можно дальше, дабы удар, нацеленный на руководство, не задел и их. Но это все так, лирика. Проза жизни состояла в другом. Завтра с утра у нас намечалось посвящение в студенты вместе с теми храбрецами, кто не испугался неприятностей и решил поступить именно в Магическую школу. На это мероприятие нам было предложено пригласить и родителей. Мы с Рином испуганно уставились друг на друга. Вот только нашей родни здесь не хватало! Особенно моей.
Судя по совершенно не по–эльфийски округлившимся глазам кузена, он подумал о чем–то подобном. Поэтому нами было принято решение похоронить данное приглашение в недрах памяти и засыпать пеплом забытья. Хватит с меня нервных потрясений…
Но еще одно меня все же поджидало в самом конце вступительной речи мага.
— …Но поскольку вы все равно не сможете предупредить родственников так быстро, то школа взяла на себя эти обязательства, и вашим родителям ушло магическое уведомление. Кроме вас, конечно, девушка, — вежливый поклон в сторону чинно шагавшей рядом Элиа, — магистр Найрен почувствовал, что вы сирота.
В другой раз я бы призадумался, что и как они там чувствуют, но сейчас… Я чуть лбом в стену не влетел. Хоть и сомневался в том, что подобное возможно (я же не демонстрировал свою родовую принадлежность), но проверить все равно решил. Тем более что Рин смотрел на меня не менее ошарашенно.
— Па… — тихо позвал я, пока эльф, подхватив под локоток, вел вслед за провожатым мое тело.
— А, Ди! Поздравляю, малыш! — донеслось с другой стороны. — Мы непременно приедем! Кстати, обрадуй своего кузена: Миритиль тоже будет… — Связь оборвалась. Но как…
Магистр, конвоировавший нас по школе, ехидно ухмыльнулся:
— Уведомление посылается без указания имени адресата… Все определяется по крови.
Ой, ма–а–ама…
— Рин, — жарко зашептал я на ухо эльфу, — они действительно приедут! Что будем делать?!
— Надеяться на милость Доргия, — обреченно простонал эльф, яростно дергая себя за косу, — иначе найдут, и будет хуже.
— Эр Линнэ'Шэграхт элларс миэррэ… — тихо пробормотал я себе под нос. М–да, если догонят — будет только хуже.
Расселение оказалось на редкость нудным и муторным занятием. Нам выделили одну комнату на двоих (Элиа подселили к какой–то конопатой смешливой девчонке) да пару мест в конюшне для верховых животных. Причем почти в самом конце, чему мы были несказанно рады. Конюх недоверчиво посмотрел на нас, видимо ожидая воплей протеста и требований пересмотра распределения мест. Но я знал точно: если Трима поставить у входа, то сюда никто не войдет, а все остальные кони разместятся в двух самых дальних стойлах. Ну не любят они гронов, не любят…
Поскольку Рин тоже не стал возмущаться, я пришел к выводу, что с единорогами та же проблема.
Трим, кстати, против подобного соседства не возражал. Наверное, потому что единорог Рина оказался кобылой?
Мне, кстати, очень интересно, как будет выглядеть полугрон–полуединорог. И что именно скажет дражайший кузен, когда об этом узнает. А то вечно ругается только на темном наречии. Интересно, а в эльфийском есть ненормативная лексика? Надо будет как–нибудь поинтересоваться… Предварительно уронив ему на ногу что–нибудь потяжелее.
Далее мы просто перенесли свои сумки в комнату и разложили вещи по полкам. Элиа умудрилась припахать к этому важному и ответственному делу Рина. На мой наивный вопрос, где она набрала вещей на два огромных баула, девушка наивно пожала плечами и невинно сообщила:
— А я разве не рассказывала? Господин Махруд был столь любезен…
Какой такой господин Махруд? Тот рабовладелец в Южном Харноре? Это чего ж она понатащила? И главное, где складировала? Кажется, вспомнил… После того как мы оставили Элиа у Аефы, Трим легче шел… С ума сойти!
Шкаф у нас с Рином в комнате предусматривался один на двоих. Не то чтобы у меня много вещей, но вываливать свою безразмерную сумку на кровать я все–таки не стал, а то будет как у Элиа. Как вспомню, каким ошарашенным взглядом ее соседка по комнате изучала кучу сваленных на кровать золотых подсвечников… И эта милая скромная девочка напросилась на бюджетное обучение? М–маргул… Нет чтоб предоставить место со стипендией бедному нищему мне… Вон, и Рин согласится. В общем, оставил в покое сумку: мало ли что из нее с пятым измерением высыпаться может? Или кто. Лучше пока не рисковать. А так — книги, вещи, оружие… Правда, с оружием пришлось повозиться.
Дело в том, что студентам вроде бы не полагается таскать с собой боевые клинки, а нам без них никак.
Привыкли, да и родовые обычаи… В общем, пришлось повесить их на стенку и замаскировать иллюзиями.
Шем с Аэлин покинули здание школы вместе с Тэ. Как я понял из их разговора, они собирались снять на ночь два номера в городе. И оплачивать их, между прочим, из общих средств! Ну ладно, новобрачные наши эльфийские, я с ними путешествовал, свыкся, но эта, заколдованная, чего примазалась? Или я до конца жизни ее теперь кормить обязан? Допустим, Элиа тоже к нам посреди дороги присоединилась, зато она хоть нормально ко мне относится! А эта? Стоит, зыркает… Не понимаю, почему Шем с Аэлин до сих пор не пошлют ее куда подальше.
Ну все, хватит о печальном. Вот поспим, а уж завтра…
Завтра… Это сладкое слово, от которого бросает в дрожь. Особенно если смотреть из–за двери на просторный зал, заполненный едва ли наполовину. Причем эту половину составляли именно наши родственнички. Наверное, надо сказать — общие? В любом случае, мы с Рином топтались у входа и по очереди заглядывали в щель между досок. Оптимизма это нам не прибавляло ни на дюйм. Скорее, наоборот. А вот интересно, местные маги догадываются, что за «люди» сидят в зале, с интересом оглядываясь по сторонам и обмениваясь шутками? Хорошо все–таки, что папа и дядя додумались накинуть личины, а то было бы шороху… Кстати, а почему не видно Марики?
Видимо, кузена тоже посещали не слишком бодрые мысли, если судить по его зеленоватому лицу. Ну ладно, стой не стой, а вперед идти все равно придется. Ну мы и шагнули… После того как магистр Найрен, миновав ровный проход между моими и риновскими родственниками, взошел на помост и, пригласив новых поступивших на сцену, начал долгую прочувствованную речь — час расплаты настал…
Жизнь — странная штука. Весьма странная. Международная политика Ниравиэнэ, как, впрочем, и весьма многих Светлых земель, была, мягко говоря, двоякой. С одной стороны, все мы живем в цивилизованной стране, а раз так, какая разница, темный ли ты, светлый… А вот с другой, все темные — враги, а потому каждый путешественник из восточной части Аларии мог на западе попасть в весьма нехорошую ситуацию. И если верхи еще как–то могли контактировать с Темными землями (весьма неофициально, кстати), то низы…
Так что появление в школе темных могло, мягко говоря, шокировать многих присутствующих. Например, того же хранителя Всесветлой библиотеки мэтра Аркэна, только ночью прибывшего с Объединенного Совета Светлых земель. Сидит сейчас господин Аркэн в одном из первых рядов и в ус не дует… Ненавидит он темных, как же! Можно подумать, никто и не знает о том, с каких пор у хранителя такая нелюбовь к восточным землям. Как сбежал сынок с какой–то темной из обнищавшего знатного рода, так и ненависть проклюнулась…
Поэтому все, что мог себе позволить магистр Найрен, прошедший между стройными рядами родственников новых адептов, — это тихо обронить:
— Уч–чащийся Аргал гар'Тарркхан, поправьте личину, сползает! Или хотя бы берите пример с сопровождающих вас лиц!
Еще пара шагов и резкий шепот:
— Уч–чащийся Миритиль ли'Аринкуэль! Вас это тоже касается!
Еще несколько шагов, взойти на подиум, пригласить учеников… И да помогут нам сегодня боги!
Я, оказавшийся как раз между Элиа, заинтересованным взором изучавшей присутствующих (как–то чересчур пристально она смотрела на одного дядечку в первых рядах, ой пристально), и откровенно зевающим Рином (где его манеры?), задумчиво оглядывал зал. И, как оказалось, совершенно зря не смотрел на вход в зал. В середине прочувствованной речи ректора высокие двери распахнулись и в помещение ввалилась целая толпа, состоявшая большей частью из стражников и каких–то расфуфыренных лиц.
— Что, Найрен, не ждал? — злорадно поинтересовался предводитель этой странной компании. — Я же сказал тебе, что закрою вашу Магическую школу! Навсегда!
М–ды… и где они таких хамов находят, а? Ни тебе «здрасте», ни тебе «приятного дня», или как там принято приветствовать друг друга. А излишне широко раскрывать гляделки на маму не стоило тоже. Папочка хоть и прикидывается просвещенным монархом, но ревнив до жути. Он же этому типу эрр'рехас нейр устроит. Тайком от мамочки.
— Это еще почему? — возмутился ректор. — Мы все налоги заплатили…
Угу, теперь все ясно. Заплатил налоги и протягивай ноги. Наверное, у них все средства только на это и уходили.
— А вы не выполняете указ герцога о статусе магических школ! — победно провозгласил незваный гость, потрясая в воздухе каким–то пергаментом. — А в нем, между прочим, сказано, что если в течение года в школе не обучались представители знатной фамилии…
— А сколько вам надо? — невольно заинтересовался я.
Мужик, кидавшийся на ректора, замер, смерил меня презрительным взором и таки соизволил ответить:
— Хотя бы двое.
Хм, наверное, эльфийская кровь чем–то похожа на властелинскую, и теперь я точно верю, что Рин мой родственник. Поскольку так мерзопакостно улыбаться можем только мы.
— Позвольте представиться, — шагнул вперед он, — Эльсирин лиАринкуэль, Светлый княжич Дубравы, Свет Звезды дома ЛиАринкуэль!
Хе, а у меня титул подлиннее будет!
— Убил бы! — тихо выдохнул невысокий мужчина в сером невзрачном костюме, мановением руки сбрасывая уже ненужную личину и преображаясь в князя Дубравы. — Сколько раз говорил: «Выучи полный титул, выучи!» Так нет, зазубрил начало… Вот они, последствия воспитания без матери!
Глаза собравшихся медленно, но верно приобретали форму круга. Да и не только у них. Родство нового ученика с эльфийскими правителями стало для большинства присутствующих шоком. Как и преображение половины гостей в Светлого князя со свитой.
— Э–э… Мне–э… — попытался что–то выдавить из горла изрядно спавший с лица «захватчик».
— Но он все равно один! — истерично взвизгнул кто–то из его прихвостней.
Уй, мне все же придется это сделать…
— Диран ас Аргал гар'Тарркхан! — сделал шаг вперед я, вызывая церемониальное облачение. Да я же вас после этого за нарушение конспирации лично к демонам на экскурсию отправлю! — Урожденный Темный Властелин, Третий Всадник Ночи.
А больше им знать и не надо. Особенно то, что я уже прошел инициацию. Умеющий принимать боевую форму темный из рода Властелинов — это вам не нашествие орков. Это гора–а–аздо хуже…
— Твой хоть чуть–чуть титул назвал! — мрачно буркнул еще один, не менее неприметный мужчина, скидывая уже абсолютно ненужную личину. — А мой?! Приедет домой — прибью к маргуловой матери… Или Гилу отдам на обучение, пусть фехтовать учит!
— И для кого это будет наказанием? — флегматично поинтересовалась хрупкая женщина, сидящая рядом.
Вторая часть приглашенных тоже скинула маски. Ну–ну, я посмотрю, как эта стража постарается вытолкать взашей моего отца. Надо ему намекнуть, что школу разносить не стоит, мне тут еще пять лет учиться. Я надеюсь.
— Еще вопросы есть? — наши отцы хором. Кажется, праздник удался. Вот только как остальным это все объяснить?
Ночь спустилась на Благоземье. Окутала сероватым туманом города, заглянула в столицу, скрывая людей, марширующих по улицам ровными рядами. Вооруженных людей. Они шагали вперед и растворялись в синеватом дымке работающих перемещающих пентаграмм.
Люди исчезали, чтобы через пару мгновений появиться за множество миль от Благоземья, в Аларии.
Война началась.
Составленный принцем Дираном (собственноручно) и предназначенный для желающих поближе познакомиться с природными и этнографическими особенностями Темной империи и близлежащих земель.
Аргамак ташкирийский — редкая порода коней, выводимая исключительно в Ташкире — небольшой стране на юго–востоке Темной империи. Порода отличается исключительной скоростью и красивой статью… (Многообразие живого мира Орраша, том первый. Кардморская библиотека)
Артана — растение, чьи плоды очень полезны при простуде. Произрастает в гористой местности, расцветает (и соответственно, приносит плоды) раз в десять лет, при наличии совпадения множества различных факторов (луна вошла в созвездие Власогона, в четверг прошел сильный ливень, а в Таркских горах засвистел проснувшийся после зимовки хвыйт). (Растения и магия, издание второе, переработанное, под редакцией Ю. Лушки. Личная библиотека принцессы Марики)
Ашконы — создания светлой магии. Многие спорят, обладают ли данные существа хотя бы зачатками разума или являются попросту последствиями выбросов магической энергии. (Основы военного дела, том первый, раздел «Основные живые и неживые силы». Кардморская библиотека)
Варр'кхаллем тер эрр'анаш хорра! — выражение недовольства от резкой смены громкости окружающей действительности, а также предложение столь «громогласному» возмутителю спокойствия использовать свои дарования для других целей. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Геркта — (пустын.) Чужая, чужестранка. Общее название для представительниц иных, не живущих в пустыне народов. Мужской род, соответственно — Герк.
Дэйвн — полулегендарный обитатель Стальной пустыни. Существование не доказано. Истинный облик не установлен. Предположительно, похож на людей. (Более подробное описание см. в «Мифы и легенды Вольной Аларии», том 3, издание третье, переработанное)
Зурра — насекомое, напоминающее обыкновенную муху. В отличие от мухи — спит не более нескольких дней в году. (Многообразие живого мира Орраша, том третий. Кардморская библиотека)
Ир хор'ракаш тер маар'кеташ! — риторическое предположение о том, что везение и невезение сугубо субъективные понятия. Вот только заменой одного на другое занимается явно не отвечающая за это богиня, а некто посторонний, имеющий какие–то претензии непосредственно к произносящему. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
К'ен тершттха! — просьба здраво оценить физическое и моральное состояние существа, сделать скидку на его усталость и быть снисходительным к некоторым, не очень положительным, чертам характера. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Крост — песчаный полоз. Существует точка зрения, согласно которой предками кростов были обыкновенные дождевые черви, но под воздействием вспышки магии Царицы Ночи кросты приняли именно тот облик, в котором и находятся сейчас. Хотя от предков в них осталось еще очень много. (Многообразие живого мира Орраша, том пятый, Кардморская библиотека)
Кхартэлье илл'яртанга тх'ен! — выражение отношения конкретного существа к устройству миропорядка и своего в нем положения. Неофициально — местоположение и скульптурная композиция, образ коих отождествляется с восприятием данным индивидом окружающего пространства. (Сама расшифровка данного словосочетания на общий часто воспринимается как нечто нецензурное.) (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
К'ш'ен кхетраа! — предложение свести счеты с жизнью довольно оригинальным образом. Не очень распространенное выражение, так как самоубийство в Темной империи не самая популярная мера. Если говорить точнее — очень непопулярная. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Кэйнса — разновидность ваты, сильно распушенное волокнистое вещество. В отличие от обычной ваты, производимой из хлопка, кэйнса создается из волокон травы, произрастающей исключительно на границе Стальной пустыни и Дорфа. Обладает повышенной впитываемостыо. («Прикладная артефактология», раздел «Народные средства». Кардморская библиотека)
Кэрк'хаан! — пожелание жарких объятий одного шаловливого демона, обитающего в Межмирье. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Мармар — предположительно существо, обладающее огромной силой и опасностью. Непредположительно — ничего не установлено. (Более подробное описание, преимущественно состоящее из «предположительно», «возможно» и «утверждают, что…», см. в «Мифы и легенды Вольной Аларии», том 3, издание третье, переработанное)
Мерк'херрас тамиирин?! — классический перевод данного словосочетания: «непоседливое существо». Степень же непоседливости или ее причина, а также местоположение «причины» определяются длиной грассирования первой части, растягивания гласных во второй и тоном произнесения. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Нархейн. — Становление и развитие классического темного позволило сформироваться определенной системе званий и титулов. В частности, получили широкое распространение т. н. «частицы» «-нархейн» и «-нархейа», добавляемые в соответствии с нормами этикета к именам рыцарей и леди Ордена Предвечной Тьмы. (Микоши из Тутта «Темный язык или темное наречие? Вчера. Сегодня. Завтра», издание второе, дополненное. Таркрим, 7013 г. Хранится в Личной императорской библиотеке)
Нас'шаллехт орра гварртакхарн! — предложение совершить путешествие в Межмирье в сезон повышенной агрессивности местного населения в полном тяжелом броневом доспехе, вооружившись лишь плохо оструганной дубовой вилкой. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Нир Линс'Шергашхт элларс мин — дословно: да будет Великая Ночь благосклонна к нам. Как вариант: да услышит Ночь твои слова. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Нир Шегре'тер — дословно: Владетельная и Великая Ночь. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Нир Шегре'тер хал'ларран — Великая Ночь… К тебе взываю… (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Раджгер (пуст.) — воин, спаситель.
Скийифа — животное, обитающее исключительно на территории Темной империи. Похоже на ящерицу, поросшую птичьими перьями. Подобно птице — способно летать и вить гнезда. Подобно ящерице — способно ползать под землей. (Многообразие живого мира Орраша, том седьмой. Кардморская библиотека)
Сторх — одомашненный зверь, похожий на огромного, защищенного зеленой чешуей–броней слизня. Используется для грузовых перевозок. (Многообразие живого мира Орраша, том седьмой. Кардморская библиотека)
Тайшеен эр гриё эс'кхаа — дословно: «Жизнь коротка и…». Последнее определение пропущено, так что дать полный перевод, а также истолковать данное словосочетание затруднительно, но, если судить по эмоциональности первой части, ничего цензурного во второй не будет. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Текк мак'хеллам гер'тарааат! — высказывание, повествующее о горячем желании встретить существо, к которому обращается говорящий, и бурно выразить радость от исполнения желания. Степень необходимости встречи, вероятность выжить после нее и способ выражения радости определяются выражением, с которым произносится данное высказывание. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Т'елкханг шьераан! — дословный перевод: «нехороший шалун». Как и все фразы на старотемном, может изменять смысл в зависимости от эмоциональной окраски. Не рекомендуется к использованию в общественных местах, так как очень часты разные толкования. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Т'елшентра аиис элт'хен! — жизнь — очень разнообразное и наполненное глубинным смыслом занятие. Сакраментальность и глубина наполнения определяются эмоциональной составляющей предложения. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Теш мар'рахт ик'меласс кес вит'алларс — мир устроен немного не так, как казалось раньше. Классический перевод. С учетом придыханий и эмоционального фона может переводиться как инструкция к тому, какие именно детали окружающей действительности стоит убрать, причем довольно болезненным способом. Производить же сие действо рекомендуется некоему криворукому, косоглазому и находящемуся в крайнем похмелье существу. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Той ррахк'арран мерк… — Араш'ррен т'келлес рраш — дословно диалог звучит следующим образом: «Дети очень непоседливые существа. — Да, в чем–то очень похожи на родителей». Однако, как и при переводе иных фраз со старотемного, необходимо учитывать их эмоциональную составляющую. Таким образом, обе фразы могут поменять значение, начиная от связки «Что тебе на месте не сиделось — На себя посмотри» и дальше. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Тшайхово — дословно: очень–очень хорошо. В связи с многозначностью старотемного значение может меняться на прямо противоположное. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Тэрхн'иел тэндраал… ч'ен гардшаас… — дословно: первое — поворот с поклоном и приветственный жест, а второе — жест рукой, который довольно трудно повторить. Это классика. Если рассматривать данные слова в комплексе, то можно трактовать как выдержку из пособия по пыткам или тренировки некоторых восточных познавателей мира, носящих название «стор–ха». (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Хав'ракк эс'вердан мирк'тараат! — осторожное и субъективное мнение относительно влияния солнечной активности, крепости костной ткани, а также количества соприкосновений с более твердыми предметами на мыслительный процесс оппонента. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Цаппа — предположительно близкий родственник скийифы. Некоторыми темными высказываются предположения о возможности скрещивания этих видов животных. (Многообразие живого мира Орраша, том девятый. Кардморская библиотека)
Эллар лас'террок кет'валлин… Хет'марр эс'сет нарт'хеш! — «Вложите руки и разомкните объятия… путь, пройденный, чтобы встретиться…» — классический перевод. О неклассическом цензура умалчивает. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Хеш тарграм тех ис'керрас! — эмоциональное описание того, насколько же все–таки длинные волосы требуют больше заботы, нежели те, что были ранее. А также предположение, какая длина является наиболее желанной. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Шак'саэр (старотем.) — изгнанник.
Шарки — один из богов–демонов пантеона пустынников. Отличается тем, что умеет менять облик. Воинственный и хитрый.
Швыйк — степное животное, похожее на разжиревшую гигантскую мышь. Прирученное, используется для перевозки грузов. (Многообразие живого мира Орраша, том девятый. Кардморская библиотека)
Шкерт — растение, чей цветок насыщенно–красного цвета появляется раз в пятнадцать лет в случае удачного совпадения звезд и планет. (Растения и магия, издание второе, переработанное, под редакцией Ю. Лушки. Личная библиотека принцессы Шарики)
Шшен т'ханнат — просьба, обращенная к обитающему в Межмирье относительно небольшому демону под названием шшен появиться в этом плане бытия и пригласить на приватную беседу некоторых очень стремящихся к общению личностей. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Эйликх тхэнир Лиинс — дословно: «Услышь мой голос, Ночь, ведь ты везде…» (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Эл'таррес мик'шеварт грек'тер ик'валлах шевта ар — пожелание отправиться в дальний и полный препятствий путь, неся в руках неудобный очень тяжелый предмет. Два последних слова описывают предполагаемое местонахождение предмета, а также способ, коим рекомендуется его туда доставить. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Эр Линнэ'Шэграхт элларс миэррэ — дословно: «Да защитит Великая Ночь своих недостойных и слабых, но чтящих силу ее детей». (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Эрриата — День всех влюбленных. Празднуется с огромным размахом: народными гуляньями, прыжками через костер, песнями и плясками, а также ритуальным сожжением чучела тещи… (Нравы и обычаи Темной империи, том второй, издание пятое, переработанное. Под ред. Т. И. Граши)
Эрр'рехас нейр — дословно: «осознание ошибок с помощью внушения». Однако удваивание согласной «р» перед апострофом явно намекает на физическое внушение, а само наличие апострофа — на посильную помощь в данном деле. (Справочник старотемных выражений под редакцией К. Аллона. Спрятан в обложке «Поэмы и сказания диковинных земель»)
Из маленьких проблем вырастают большие неприятности.
День хоть и считается символом чистоты и ясности, но иногда самые неприятные и странные вещи происходят именно при свете дня, а не во мраке ночи. А еще чаще – на грани между ними. Порой безвластие гораздо хуже, чем самая жестокая диктатура.
Да ладно, речь вообще–то не об этом. Просто когда смотришь на звездное небо, то мысли иногда приходят самые разнообразные. Даже такие, каких сам от себя не ожидаешь. Как ни странно, но именно ночью становятся понятны многие вещи, которые не замечал за яростным сверканием дня. Но они не могут существовать друг без друга. По–настоящему ценить свет начинаешь только после тьмы. Как и наоборот.
Вот так вот…
Ну вот мы и добрались до школы. Кто это мы? Так сразу и не расскажешь… Во–первых, я. Позвольте представиться – Диран ас’Аргал гар’Тарркхан, младший сын Темного Властелина, истинный Властелин и еще целая куча громких и звучных титулов. Правда, они не прибавляют мне ни силы, ни ума, так что их можно опустить. А во–вторых, светлая команда, некогда направленная для тихого изъятия (а попросту кражи) ценного артефакта у этого самого Властелина. (Да не у меня! У папы). Якобы для устранения искомого «великого и ужасного» Темного. Это я все об отце, если непонятно.
Но так получилось, что магическая вещь предназначалась совсем для другого дела. И истинная цель посещения Кардмора (места обитания моего «страшного и ужасного» папочки) была тоже весьма далекой от «благих» устремлений команды. Правда, они об этом не знали, но это уже мелочи.
Как раз в то же время в замке томился и я. Буквально маялся от безделья и скуки. Вот и подговорил нежданных гостей проводить меня в одно интересное место, попутно пообещав помочь им достигнуть их конечной цели. Что, как оказалось, было не лишним. Ибо эти приключенцы умудрились собрать такой букет всевозможных неприятностей, что я только диву давался!
Ну вот скажите мне, как можно найти в Темной империи работорговцев, если на данной территории подобный метод получения прибыли считается особо изощренным способом самоубийства? Тем не менее эти светлые таки умудрились! У меня создавалось впечатление, что все неприятности высадились в рядок вдоль дороги, по которой мы путешествовали, и еще в очередь записались, дабы не пропустить подобное диво.
Ну ладно, не буду описывать все случаи и каверзы, а то времени ни на что больше не хватит. Тем более что я и сам пару раз выглядел не особенно умно.
В общем, моим попутчикам надо было сопроводить меня в Межрасовую магическую школу всех магий и стихий. То, что она находится в самом сердце Светлых земель, меня волновало мало. А если быть совсем точным – вообще не беспокоило.
Между делом мы расширили границы империи, остановили нашествие демонов, разобрались с загадками Мархангова плато и сдали вступительные экзамены. Точнее, я сдал. Команде школа и даром не нужна.
Как сами видите – ничего выдающегося. Единственное, что стоит упомянуть, так это мою встречу с родственником. Наследником княжеского эльфийского дома Дубравы. Правда, у меня после этой встречи еще неделю голова болела. Исключительно из–за эльфийской моды, а не по другой причине. Так что теперь мы вместе с Рином учимся в школе и даже делим одну комнату на двоих.
Кроме нас поступила еще и Элиа. Честно говоря, понятия не имею, с какого перепугу она решила учиться в школе. Раньше, когда мы познакомились с нею в Южном Харноре, она особой страсти к обучению не выказывала. А тут вдруг…
В любом случае… теперь мы вроде как учимся. Родственники, и мои, и Риновы, присутствовавшие на нашем посвящении в ученики, уехали на следующий же день, на рассвете. Шамит с Аэлин пожелали мне, точнее, нам, удачной учебы и… тоже куда–то пропали. Я еще даже не понял, ни что они дальше делать собираются, ни как с Вангаром и Таймой встретиться думают.
Еще один трудноразрешимый вопрос – Тэ. Купили, значит, на свою голову животное мелкое, а оно возьми да и окажись девушкой заколдованной… Всю дорогу до школы зверем на меня смотрела, словно я ей гадость какую сделал, а у меня ведь и в мыслях ничего подобного не было. Как бы то ни было, но куда она пропала после моего поступления в школу, я понятия не имею. А она – даже не попрощалась. Странная девица, что ни говори…
И вот первый день занятий. Тьфу, знал бы, чем все это дело пахнет…
Честно говоря, у меня создалось впечатление, что местное женское население не избаловано лицезрением остроухих. Потому что в тот миг, когда мы с Рином, как полагается порядочным ученичкам, направились в аудиторию, на нашем пути встала толпа любопытствующих. Ох, с каким же трудом мы пробились! Разновозрастные девчонки стояли стеной, и каждая норовила попробовать, настоящие ли у Рина уши, дернуть за косу, заглянуть в лицо. К концу нашего короткого пути Рин шипел, как разъяренный грон, и ругался не хуже… да, даже не хуже меня. Кто только за его воспитанием в Дубраве следил?!
Не то чтобы эльфы были таким уж редким видом, просто встречались нечасто. Да, об их существовании знали все, но покидали свою Дубраву эти остроухие с большой неохотой, так что пощупать «настоящего эльфячьего прынца» захотелось многим, если не всем. Во всяком случае, девушки равнодушными не остались.
Что же касается Ринова папы, то, в отличие от своего сынка, тот практически до последнего курса умудрялся носить личину. Впрочем, как и мой родитель. Но друг друга, как и кое–кого еще, трудно ввести в заблуждение при помощи какой–то там личины. Ректор до сих пор с тяжким вздохом вспоминает «эту ненормальную парочку», которая «вопреки всем правилам и традициям»… Дальше шло невнятное бормотание явно нецензурного содержания. Правда, в то время, если я правильно понял, этот ответственный пост занимал другой человек, а нынешний ректор был куратором той самой группы, в которую входили наши родители, но сути это не меняло.
Второй неприятный инцидент случился на лекции по темной магии. Я весь такой красивый летел туда как на крыльях, искренне надеясь узнать что–то новое. Рин благоразумно следовал за мною, вперед не выбивался. Кто же знал, что преподаватель вздумает швырнуть в опоздавших довольно правдоподобной имитацией «Стрелы Тьмы»? Мол, убить не убьет, но больно будет все равно. А я не понял и ответил ему настоящим «Щитом Хаоса». И кто ему эльфийский предок, если он не смог ничего отбить? Все же щиты темной школы, как правило, активные. В смысле строятся в соответствии с постулатом, что лучшая защита – нападение.
Позже за этот инцидент пришлось извиняться как перед преподавателем (в больничке), так и перед ректором. Откуда же мне знать, что в школе в основном теоретики, поскольку боевые темные маги преподавать в Светлых землях не рвутся. Им и в империи неплохо живется. Вот и поставили читать лекции того, кто разбирается только в теории, ну и может приблизительно показать, как оно есть на самом деле. Да и темных магов обучают в основном на моей родине. Школа могла похвастаться только некромантами. В общем, меня настоятельно попросили «не выпендриваться» и не демонстрировать достижения имперской боевой магической школы. Пообещал. Постараюсь, конечно, выполнить, а там как карта ляжет. Рефлексы – это святое. И ломать их ради пяти лет обучения… В общем, потом отец меня не поймет.
Кстати, раз уж мы заговорили о школе… Интересно, что там с той конкурентной системой, откуда злопыхатели прибежали? Надо бы при случае узнать, что да как.
В общем, до конца лекции студиозам было нечем заняться. Потому как компания старших магов во главе с ректором отскребала преподавателя от стеночки. После такого инцидента посещение данного предмета для меня официально стало факультативным, а реально – вообще нежелательным.
– Не мог просто присесть, пропустить молнию над собой?! – мрачно поинтересовалась присутствовавшая на этом же занятии Элиа.
– Она тогда бы в Рина попала, – невинно сообщил я.
Девушка как–то стушевалась и больше с глупыми расспросами не приставала.
А то взяла себе манеру меня воспитывать. Это что она, вместо мамы мне, что ли?! Вот еще! И вообще я ее старше!
Следующим занятием стала военная и общефизическая подготовка. Мальчики, значит, отдельно, девочки отдельно. Я уж было обрадовался, что хоть здесь Элиа мне нотаций читать не будет, но… мне и Рину было практически нечем заняться на этих уроках. Вот мы друг дружку и погоняли. Чуть ли не по потолку и стенам. Но почему–то все остальные посчитали подобное поведение пижонством. С чего бы это, а?
Тут вот стоило бы задуматься, а на кой я вообще через столько земель перся в школу, если первые же два занятия показали, что учить меня фактически нечему. Увы, но мысли мои были на тот момент заняты чем–то другим. Иначе как объяснить, что я над этим так и не задумался?
К счастью, следующая пара, которую вел лично ректор, примирила меня с действительностью. Нас начали учить контролю силы. Ведь после того, как Царица Ночь стараниями моего предка покинула этот мир, изменился баланс сил, а значит… И вообще я еще не до конца привык к своей властелинской сущности, а тут нате вам, магические завихрения.
Вот только под конец занятия ректор все испортил, сообщив, что студиозы первого года обучения из школы не выпускаются. Никак. Продолжение его речи потонуло в возмущенном гомоне.
Ректор дождался, когда вопли стихнут, и чуть задумчиво продолжил: мол, так и так, учиться вы только начали, а заклинания, которые вам показываются, дико сложные и ужасные. Прибьете кого–нибудь ненароком, а школе отвечать. Недовольные выкрики окончательно стихли – еще бы! – похвалили, по головке погладили…
Кстати о птичках, юмористическую фантастику про пытки пришлось подарить Школьной библиотеке. С этой книжкой тоже произошел казус. На следующем за ректорским уроке политической истории преподаватель намекнул на способы, при помощи которых некоторые спецслужбы развязывают языки особо упрямым. То ли сам участвовал, то ли покрасоваться хотел… кто ж теперь узнает? А меня марханг за язык дернул процитировать парочку абзацев с комментариями и личными дополнениями.
Как оказалось, пятый этаж – это не так уж и высоко, а седлать лошадь ну совсем не обязательно. Как и открывать ворота, чтобы выйти. Это вполне можно сделать собственным телом. Или головой. Кому что ближе. Или кому чего не жалко.
М–да, богатое воображение и ненаправленная телепатия – страшная вещь. Я–то здесь ни при чем. У нас магия внушения практически не применяется, а вот Рину этот преподаватель не понравился еще больше, чем мне, потому как напоминал одного из воспитателей. Причем самого «любимого», которому от принца перепадало через два раза на третий. Поэтому иллюстрации к моему рассказу получились просто загляденье.
Ну ладно, со мной все понятно. Темный, жуткий и прочая, прочая, прочая. Рассказать да процитировать книгу могу на раз–два, а откуда у Рина такие познания в добывании информации? Его что, тоже подобному учат? Мамочки, и это светлые эльфы! Добрые, справедливые, жалостливые и милосердные. Кажется, о своих «врагах» мы не знаем очень многого. По крайней мере я.
Впрочем, преподаватель не один рвался покинуть аудиторию – в дверях класса попросту образовалась пробка из тех, кто резко пожелал выйти подышать свежим воздухом. Остались только я, Рин да невозмутимая Элиа. Может быть, если бы это был некромантский поток, то народ поспокойней отнесся бы к демонстрируемому, но первый курс четкой специализации пока не имел.
Следующие полчаса магистр Найрен, он же ректор Магической школы (а вот интересно, учебное заведение – школа, а главный – ректор, а не директор, почему?), посвятил исключительно мне и Рину. Честно говоря, ничего нового я не услышал. Все стандартно и выучено практически назубок: «Диран, ты такой–сякой, Рин, как тебе не стыдно…» Классика жанра! Правда, пару раз прорывались невнятные сетования на тему преемственности мерзопакостного характера и вопрошание богов: мол, в чем же он так сильно перед ними провинился, раз на его голову свалилось такое счастье, как мы двое.
Мы честно и благородно это все выслушали, опустив глазки и сверля взглядом пол. А что, очень удобная поза. Стоишь, вроде как слушаешь, а на самом деле… На самом деле можно очень многое обдумать. В частности, объявление ректора, высказанное перед толпой первокурсников, а именно: никаких посещений города до начала второго курса. Нет, нормально, да?! Это что получается, я зря сюда ехал?! Старался, спешил, что аж невозможно, и все ради того, чтобы оказаться запертым в четырех стенах?
В общем, ректор, не дождавшись покаянных стенаний и слезных обещаний так больше не делать, выгнал нас из кабинета.
Элиа ждала нас в коридоре. Пора было определиться, как же выйти из школы.
Как ни странно, но только наша троица возмутилась таким несправедливым решением, как запрет на посещения Соэлена. Остальные студиозы после четырех положенных занятий расползлись кто куда, не выказывая особого негодования. Странные они какие–то, эти будущие светлые маги. Хотя нет, вру, кажется, я видел парочку невесть как затесавшихся темных… Интересно, они так же, как и я, с трудом сюда пробирались или нет? Хотя в любом случае – они учатся на несколько курсов старше.
Осмотр ворот школы ни к чему хорошему не привел. Да, они чуть ли не настежь распахнуты, не спорю, вот только почему–то студиозы старших курсов легко выходят туда и обратно, а для меня, Элиа и Рина словно стену кто невидимую поставил. Удовольствие, я вам скажу, ниже среднего – раз за разом в это препятствие носом тыкаться.
Причем даже разобраться что к чему невозможно. Около ворот заклинания просто отказывались работать. Самое интересное – сила уходит, а результат нулевой. Но я буду не я, если не взломаю это мархангово заклинание! И не такие у отца в кабинете видел. Другое дело, что времени было завались и возможностей тоже. Впрочем, здесь тоже спешить некуда.
Не то чтобы мне было так уж тесно в стенах школы, просто я органически не переношу, когда меня запирают. Это раз. Ну и два – простое любопытство. Соэлен считается одним из красивейших человеческих городов, особенно Рассветная башня и Королевский парк. Говорят, что даже у эльфов такого не увидишь. Поэтому мне как можно быстрее хотелось увидеть эти диковинки. А еще проинспектировать все ближайшие трактиры.
Кому скажи – засмеют! Мне семнадцать лет, а я до этого времени ни разу не гулял в трактире. Ночевка в заведении этого Шамитова друга… как его там… Вмелена не в счет. Я спать хотел, а пила там, по–моему, только Микоши. А если судить по рассказам Тери и Гила (особенно Гила), то это очень весело и надолго запоминается. Причем чем больше компания, тем веселей. Мне до жути хотелось попробовать так развлечься.
Ну и вообще, столица одного из «вражеских» королевств – как тут усидеть в четырех стенах?! А разведка, а сбор данных, а подрыв обороноспособности врага?! Нет, это я не всерьез, за подобные действия отец меня сам… ну, не убьет, конечно, но месяц в одиночной камере мне будет обеспечен. Мирный договор – это вам не мург накашлял.
Короче, выйти мы не могли.
Но на фоне всех этих мелких недоразумений особо выделялось одно. А именно – кухня. Нет, я не рассчитывал на домашние разносолы или какие–то деликатесы, но мясо от овощей я пока что отличаю! Однако когда мне суют ломоть репы, измазанный в соусе до полной неузнаваемости, и с честными глазами говорят, что вот это – оленина…
Ректор еще не знает доподлинно, что такое мерзопакостный характер. А повар не понял, что его спокойная жизнь подошла к концу. Темные обижаются редко, но уж если нас достать, то нечего потом скулить. Рин и Элиа меня поддержали двумя руками. Вернее, активно поддержал братец, а девушка хоть и скривилась, но идеи иногда подавала интересные.
Заодно можно будет вымещать разочарование от неудач…
Нет, ну это ведь просто издевательство какое–то! Мы уже третий день подряд пытаемся выйти за эти маргуловы ворота. Безрезультатно! И что тут будешь делать? Мы с Рином и Элиа уже даже пытались объединить свои силы – и ничего. Невидимая стена как стояла, так и стоит. Дорогу видно, а подойти к ней… никак.
– Десять золотых, и рассказываю, как выйти в город, – сообщил чуть насмешливый мужской голос сзади, когда мы трое стояли, уставившись ненавидящим взглядом на эти проклятые ворота.
Первой отреагировала Элиа. Медленно повернувшись, она окинула нежданного подсказчика долгим взором:
– А не много ли?
Теперь уже и мы с Рином повернулись. Поодаль стоял, скрестив руки на груди, крепкий темноволосый парень. Кажется, он или с третьего, или с четвертого курса.
Студиоз пожал плечами.
– В Соэлене по–любому интереснее, чем здесь. Не хотите – торчите в школе целый год.
Мрачно фыркнув, я вытащил из кошелька пару монет.
– Остальное получишь, когда мы очутимся с другой стороны. – Не то чтобы жадность замучила, но настроение у меня плохое.
Парень скривился, но вместо того, чтоб возражать, перевел взгляд на моих друзей:
– С каждого.
– Что?!! – Крик Элиа с Рином вышел таким слаженным.
Я даже невольно восхитился. Нет, значит, как я деньги трачу – так ничего, а как сами… И встретился же с такими жадными и меркантильными существами.
А старшекурсник только усмехнулся:
– Вы же все трое хотите выйти?
Рин злобно дернул плечом и… достал четыре монеты. Хм, дурной пример заразителен. Хотя он что, будет и за Элиа расплачиваться? Да у нее ж самой денег фииры не клюют! Я как вспомню высыпанное на кровать содержимое сумочки – дурно становится.
Парень благосклонно кивнул и заговорщицки поведал:
– Ворота не пропускают учащихся первого курса. Сможете их убедить, что вы со второго или выше, – выйдете… – Вслед за тем он растаял в воздухе.
Рин задумчиво почесал голову, чудом не растрепав косы, и тихо протянул:
– И почему у меня такое чувство, что нас троих попросту надули?
Я уже хотел с ним согласиться, но в этот момент…
– Подождите, – ахнула Элиа, – нас же учат контролю сил. На втором курсе этого нет, а значит…
Мы торжествующе переглянулись.
Арид нашел Тира в библиотеке. Парень, воспользовавшись тем, что архивариус отправился искать какой–то редкий свиток в глубь зала, сидел на подоконнике, задумчиво подбрасывая на ладони небольшой водяной шар.
– Когда будем отмечать начало последнего года обучения? – взял корна за рога лучший студиоз пятого курса.
Тир бросил короткий взгляд в окно, впитал шарик и, стряхнув с пальцев налипшие капли, пожал плечами.
– Да хоть сегодня. Я шесть золотых заработал.
Арид только присвистнул:
– Как???
– Ворота, – коротко бросил его друг, словно это короткое слово что–то объясняло.
Впрочем, так оно и было.
– Ты с ума сошел, – вздохнул Арид. – Пять лет назад нам раскрыли эту так называемую тайну за одну монету.
– Цены растут, – фыркнул приятель. – Ничего. Сделаем все по традициям студенческого братства. Месяц побьются головой об ворота, а потом покажем им тайный хо…
Договорить он не успел. За окном полыхнула вспышка яркого света, а через мгновение на наивную троицу первокурсников рухнул мужчина в алом плаще…
Человек, невесть как материализовавшийся перед нами, упал прямо на Элиа. Девушка придушенно пискнула и свалилась на руки Рину. А вот кузена подхватывать было некому…
Наконец минут через пять и Рин, и Элиа выковырялись из–под этого дядьки. Самое смешное – двор, где еще пару минут назад были толпы народу, буквально обезлюдел. Нет, вот что за несправедливость? Куда этого нежданного посетителя девать?
Наверное, я сказал это вслух. Рин, отряхнув костюм от пыли, задумчиво поинтересовался:
– К лекарю?
– Ты с ума сошел?! – невежливо воскликнул я, склоняясь над «подарочком». После общения с дедом у меня сильно обострились все чувства. И именно они мне во весь голос кричали, что еще немного – и этот человек не жилец. – Не успеем!
Первую помощь оказывать просто бесполезно. Пока мы будем перевязывать его раны, он кровью истечет! Здесь налицо сильное магическое истощение, обширные ожоги (причем явно от колдовского огня), а неестественно вывернутые правая рука и правая же нога, плюс кровавая пена на губах – это о многом говорит… Как он вообще жив до сих пор?!
Причем это только те повреждения, которые можно выявить на глаз. Что творится внутри этого несчастного, страшно даже представить. Как и то, где он мог получить такие повреждения. И, как назло, это светлый маг! Поэтому ауру надо подкачать светлой силой и немедленно, а то бедолага помрет от истощения внутренних резервов. Ему просто не из чего будет восстанавливать собственные силы организма.
А то, что нас недоучили контролю силы… ну что ж, резерв не такой уж и большой, тут одному бы хватило, можно особо не беспокоиться. В конце концов, перекрыть собственный канал силы всегда успею. Уж этому меня дома обучили в первую очередь.
– Что делать? – тут же стал собранным родич.
Вот за что я его уважаю: если он сам не знает, что делать, то не перечит другим. И опасными экспериментами он не занимался, когда надо было самому себе останавливать кровь из разнообразных ран.
Ну да, мой папочка в вопросах воспитания придерживался весьма оригинального метода. Он считал, что мы должны с самого детства понимать, чем может завершиться та или иная шалость. Или пропущенный удар. Так что целительству нас мама сама обучала, хотя и ворчала на отца. Жестоко? Да нет, нормально. И очень даже разумно. Особенно в нашей семейке.
– Светлое общеисцеляющее помнишь? – уточнил я, разминая пальцы.
Рин молча кивнул и протянул мне руку. За другую неожиданно взялась Элиа.
– Я буду давать силу, – чуть слышно обронила она.
Ладно, во имя всех богов, поехали!
– Исса’рен эллер’маилл ирен тосса’вриит ис хольме’каллат! – Надеюсь, мы сможем…
Сила прокатилась штормовой волной, заставив заскрипеть зубами, и схлынула, оставив на губах солоноватый привкус. Не знаю, что нам сможет дать этот пресловутый контроль, но простое слияние энергий довольно болезненная штука, особенно если эти силы еще и не родственные. Что–то подобные эксперименты мне уже не нравятся.
На земле сдавленно застонал раненый, намекая, что кому–то здесь еще хуже. Так. Нечего лелеять собственную боль. Живо собрали мозги в кучку, подобрали с пола увеченного и поволокли.
Я подхватил мага справа, Рин слева, и мы двинулись. Элиа, как наименее пострадавшая, открывала перед нами двери.
Самое смешное, что едва мы дотащили этого неподвижного к врачу, так в магпункте тут же нарисовался ректор, а нас, героически спасших неизвестного, чуть ли не взашей вытолкали.
Нет, ну где это видано?! Мы тут работаем, аки пчелки, а стоит только начаться чему–нибудь интересному, так нас сразу гонят!
Вот только повозмущаться толком нам опять–таки не дали: буквально через пару минут всех учащихся загнали в актовый зал. Что там они еще понапридумали? Надеюсь, это не из–за моей небольшой шалости на кухне? Тем более, пока еще никто ничего не заметил…
Увы, но все оказалось намного хуже. Ректор обвел комнату пронзительным взором, откашлялся и заговорил. Тихо, как бы даже себе под нос, но голос неожиданно ясно разнесся по актовому залу, и речь его услышали все. Даже парочка, играющая в карты на последнем ряду.
– Возможно, стоило объявить это каждому курсу отдельно, но я считаю, лучше пусть будет так. С сегодняшнего дня в Светлых землях и в Ниравиэне как части Светлых земель введено особое положение. Школу запрещено покидать ученикам не только первого курса, но также второго и третьего. В ближайшее время будет решен вопрос о возможности досрочной аттестации и записи в действующие войска учащихся старших курсов. Война началась…
Я летел в сторону своей комнаты, не смотря по сторонам. Где–то там за спиной остались друзья, вокруг гудели, обсуждая услышанное, студенты, но это все было там. А здесь… Демоны меня возьми, вместе с этим шилом! Все произошедшее в Храме ясно показало, что если война и начнется, то развяжем ее не мы, не темные. Но раз в Светлых землях введено военное положение, значит… Значит, вмешалась третья сторона.
А раз так… Мы ведь практически не заключали никаких военных союзов. Темная империя тоже стоит под угрозой нападения! Я должен был быть дома, должен был! Какого маргула я вообще сбежал?!
Я должен. Ну и что с того, что мне всего семнадцать?! Восемнадцать будет через пару недель. И вообще я уже Властелин. Вон ни Тери, ни Гил до сих пор Посвящения не прошли.
Я должен быть дома!!! Вместо этого я торчу в школе непонятно зачем и теперь вообще выйти не смогу. Марха–а–а–а–а–анг!!! Главное, какая сволочь посмела?!
Повинуясь резкому жесту, дверь оглушительно хлопнула, отрезая меня от внешнего мира. Сумка полетела на стол, а из нее я извлек перстень Хранителя. Все регалии, полагающиеся мне как принцу правящего дома и полноправному Властелину, в школе пришлось снять. Во–первых, это вроде как тайна (угу, именно что вроде как!), а во–вторых, просто неудобно таскать на себе столько всего. Правда, тайна эта несколько дутая. С одной стороны, на представлении были многие, но, с другой – ментальной магии еще никто не отменял. Так что всем немагам и слабым магам память аккуратно подчистили сразу же после всех тех сенсационных заявлений. Как сказал отец (а сработал дядюшка): «Не стоит афишировать подобные мелочи. Дураков на свете хватает».
Ну да, полезет какой–нибудь борец со злом, и доказывай, что ты всего лишь защищался. Да и в политическом плане не самый хороший расклад. Вроде бы ученик и в то же время – ценный заложник. Впрочем, это только малость. Вообще–то нахождение отпрыска Темного Властелина на Светлых землях – это такой повод для дипломатических драк, что лучше сразу все затереть. Мол, не было никого, приснилось вам все.
Правда, на сильных магов подобное заклинание не подействовало, но с ними отдельно поговорили. И Ринов папочка, и мой. И убедительно попросили молчать. Те согласились, но вот приходивший на вступительное мероприятие «глава оппозиции»… ну не внушает он мне никакого доверия!
Кстати, о Магическом универсуме. Кажется, именно так называлось то заведение. Что случилось? Где обещанные пакости и прочие проявления недружелюбия? Или они решили не связываться? В общем–то с их стороны это на редкость умный поступок. Не стоит ссориться с правителями. Особенно той страны, на территории которой обитаешь.
При чем тут я? Да все очень просто. Тронут меня – тут же влезет Рин как родственник. Да и Миритиль нам не посторонний. А отказывать князю Дубравы в мелкой просьбе наказать зарвавшегося учителя местный герцог не станет. Да и в более крупной тоже. Правитель эльфов является Главой Светлого Совета, так что одному из членов Совета просто нет смысла идти против. Тем более что ничего страшного или недопустимого тот не просит. Просто восстанавливает справедливость, так сказать.
А может, они еще не оклемались от нанесенного удара? Кто их знает. В общем, ну их, буду я еще о всяких… существах помнить. Мне и без того есть чем заняться.
– Отец?! – мысленно позвал я, скользя вдоль связи Хранителя с остальными перстнями.
– Ди? – удивился папочка. – Что случилось?
Рассказывать пришлось бы долго, так что я просто сбросил все вместе. И услышанное от ректора, и свои размышления на эту тему. На той стороне струны на время замолчали, а затем пришел отголосок мысли: «Значит, они с двух сторон…»
Что?!! Это получается, я прав?! Напали не только на светлых? Желание оказаться дома окрепло и превратилось в навязчивую потребность. Правда, такого запаса времени, что было потрачено на путь сюда, у меня нет. Но если отец откроет мне портал, то это займет всего пару минут. Где маргулы носят Шамита с его кристаллом вызова?!
– Проведи меня к се…
– Ты остаешься в школе! – рявкнул в ответ отец.
У меня не было даже сил удивиться.
– Это еще почему?
– Диран, это не игрушки! – отрубил отец. – Ты правильно сказал, что маг ты не из последних. А у нас сейчас срабатывает хорошо если одно заклинание из трех! Тебе необходимо выяснить все, что знают об этом светлые, и обучить наших магов, – бросил он напоследок и оборвал связь.
Врет же! Нет, ну как есть – врет! Ни за что не поверю, что у нас уже не решили проблему с этим магическим перестраиванием и сопутствующими ему явлениями. Но и не возмутишься. Приказ есть приказ. Если что и вдолбил отец в наши упрямые головы, так это повиновение старшим. Хотя бы иногда.
Маргул с ним! Останусь здесь! Тем более что узнать побольше и наработать опыт стоит.
Следует признать, что темная магия появилась позднее светлой и нам есть чему у них поучиться. Другое дело, что не всегда хочется признавать подобное, но сейчас не до игр в перетягивание одеяла. А вот когда навтыкаем злобному агрессору, тогда и будем меряться, кто круче.
Кроме того, мне была поставлена вполне конкретная цель вместо обычного «запрещаю!». А значит, есть варианты. Например, быстренько найти необходимую информацию и свалить подальше. Вернее, поближе к дому. Или выяснить, что какая–то книга спрятана во вполне знакомых местах… конечно, вот так сразу вдаваться в подобные измышления не стоит. Родовая честь есть родовая честь. К тому же мне просто не хочется обманывать отца. Но если что – сам портал построю. Кстати, о порталах…
– Диран! – В комнату влетел запыхавшийся Рин. – Ты что творишь?!
– А? – Я поднял недоумевающий взгляд на кузена, с трудом оторвавшись от свитка с расписанием предметов.
Родственник оценил отсутствующее выражение, поселившееся на моем лице, потер невесть когда появившуюся шишку на лбу и сдавленно помянул всех темных до седьмого колена. Чем они ему не угодили? Неужели пирожки в детстве отбирали?
Ладно, свиток отложим в сторону.
– Ты на уроки идешь? – отрешенно поинтересовался я, вставая с кровати.
Интересно, выдадут мне в библиотеке нужные книги или придется играть в «отбирайку»? Не думаю, что литература, касающаяся скрытых техник и возможностей слияния энергий, находится в общем доступе. Это же какие перспективы раскрываются перед магом, которому в общем–то плевать на «цвет» силы. Черпай откуда душе угодно, и столько, сколько влезет. А еще неплохо бы почитать про векторные направляющие и основы комбинации.
Рин молча закатил глаза к потолку и, тяжело вздохнув, посторонился, пропуская меня в коридор. Он тоже оказался в похожей ситуации. Его отец оказался столь же категоричен. И есть еще один момент. Эльфы, до того как вернутся из своего путешествия, считаются несовершеннолетними. Так что князь на вполне законных основаниях оставил сына в школе.
Это не помешало светлому родичу приклеиться ко мне. С одной стороны, он не верит, что я останусь в стороне, а с другой – вроде как продолжает обучение. И даже под присмотром взрослого. Я–то в отличие от него уже официально совершеннолетний, так как могу самостоятельно менять ипостась. А что годами не вышел… ну, так получилось.
С недавних пор перемещаемся мы по коридорам именно в такой последовательности. Я прокладываю и расчищаю путь, а он прикрывает спину. Иначе рискуем никуда не попасть. Все–таки врожденное воспитание не позволяет родственнику молча отодвинуть особо приставучую девушку в сторону или нахально оттоптать ей ноги.
Кстати, о девушках, надо не забыть прихватить Элиа.
Угу, кажется, не один я резко засобирался. Только меня остановил отец, и теперь придется играть ту же роль, но только для темной. Пыль стояла не просто столбом, а целой колоннадой из храма Доргия.
– И куда мы собираемся? – ехидно поинтересовался я, подпирая плечом косяк.
– А разве ты не… – Элиа удивленно застыла на месте, осматривая мою экипировку.
Ну да, одет не для путешествия, фолиант под мышкой, тугая трубка скатанных свитков за поясом и вообще… Мальчик–ботаник готов к обучению.
– Я как раз таки да, а вот ты явно нет, – передразнил ее я. – Скоро урок начнется, а ты еще не собрана.
– Какие уроки?! – едва не взвыла она. – Рин, – перевела она взгляд на эльфа, – ну хоть ты ему скажи!
Ха, нашла, кому.
– По–моему, Диран прав, – спокойно ответил тот.
– Элиа, пошли. – Я настойчиво потянул девушку за собою.
Она некоторое время пристально смотрела на мое лицо, а затем молча сгребла со стола свитки и отправилась за нами. Не знаю, что она разглядела на моей физиономии, но больше вопросов не последовало.
В аудитории царил хаос. Студиозусы метались, бурно обсуждали последние известия и рвались грудью встать на защиту отечества. Причем каждый из них мнил себя чуть ли не Такиреном. Рассказать бы им, чем все тогда закончилось, так ведь не поверят. Национальный герой, как–никак. А для нас именно что никак.
Естественно, на фоне всей этой истерии невозмутимые рожи нашей троицы выделялись, как дуб в пустыне. Разумеется, подобное поведение не осталось незамеченным местными бурными (я бы даже сказал – буйными) патриотами. Сперва это выражалось в недовольных взглядах, затем – в перешептывании за спиной. Под конец от особо нетерпеливой группки (уже провозгласившей себя то ли Обществом спасения, то ли Содружеством утопления) отделился представитель и решительно направился к нам.
– А вы разве не собираетесь положить свои жизни на алтарь отечества, идти на защиту земель от коварного врага? – патетично провозгласил он, сверля нас пламенным взором.
М–да… я бы непременно устрашился, если бы не пытался сдержать рвущийся наружу смех: пафос у этого детища Такирена вылился в визгливый фальцет, а вместо внушающего трепет взора обнаружились выпученные, как у оголодавшей совы, глаза. Все это вкупе с потугой на внушительную позу не вызывало ничего кроме хохота.
– Не–а, – затолкав рвущийся наружу смех как можно глубже, ответил я.
Аудитория настороженно замерла. Но, прежде чем она взорвалась негодующими криками, я успел добавить:
– Предпочитаю положить на алтарь отечества как можно больше жизней врагов. Главное – сдержать нездоровое хихиканье и не уточнять, что отечества у нас разные.
К моему удивлению, случилось невиданное – присутствующие задумались!
– И не могли бы вы не мешать нам учиться? – внес свою «медную монетку» Рин, оторвав ленивый взгляд от книги. – Или вы хотите погибнуть, перепутав на поле боя «Огненный Шар» и «Лесную молнию»?
Уел… Даже я их иногда путаю. Выглядят они практически одинаково, а вот защищаться от них надо по–разному.
Парламентер позорно бежал с поля боя, теряя знамена и достоинство. Зато пришедший вскоре преподаватель непритворно удивился царящей тишине и рвению, с которым знания у него буквально выдирали. Ну что ж, первый шаг сделан. Теперь надо разобраться с библиотекой.
Необходимые мне книги выдали без вопросов. Правда, по основам слияния ничего не нашлось, а вот по векторным направлениям и комбинированию кое–что обнаружилось. Это были учебники, первый том для третьего курса, а второй – для пятого. Кроме того, пришлось искать дополнительную литературу исключительно по названию. Понять, что же на самом деле находится в книге, можно будет позже.
Единственное, что записали их в личный список, который заводился на каждого студента и велся все то время, пока оный учился в школе. С одной стороны, это не очень хорошо. Просто потому, что я бы не хотел разглашать, какие именно книги мне нужны. Можно было бы тихо навесить метки вызова на нужные тома и, оказавшись в своей комнате, призвать меченые предметы. Но я не стал этого делать. Во–первых, в само книгохранилище нас не пустили, а во–вторых, не думаю, что ректор спокойно отнесется к такому самоуправству. Привлекать же лишнее внимание особенно сейчас не хотелось. А с другой – могло быть и хуже. Например, выдача книг только по личному распоряжению преподавателя или еще какие–нибудь заморочки. Друзья внимательно изучили корешки книг, оценили их количество, переглянулись и решительно направились за мной. Видимо, отставать в деле поглощения книжной премудрости им не хотелось.
Правда, подобный энтузиазм почему–то не понравился ректору. Не знаю, догадался он или просто перестраховывался, но ненавязчивое внимание стало ощущаться. Ну и пусть. Все равно решение я уже принял…
Не знаю, стоит ли об этом говорить, но есть у нас одна фамильная черта. В широко доступных источниках она зовется целеустремленностью. А дома – попросту упертостью. Если кто–то из нашей семейки поставит перед собой цель, то даже Хребет не остановит упрямца. Он его просто под корень сроет, но своего добьется. Пусть даже не сразу, пусть не с первой попытки, но получит то, чего хочет.
Помимо этого я стал замечать за собой еще одну странность. Мне перестали перечить. Нет, не то чтобы я везде и всеми командовал, а они отбивались руками и ногами, но… Теперь, стоит мне высказать даже не приказ, а пожелание, как вокруг молча его выполняют. И не возмущаются! Это греет душу, но в то же время как–то неуютно.
Отец как–то рассказывал об этом Тери, когда тот в очередной раз смылся куда–то воевать. Мол, это происходит из–за того, что Властелины немного подавляют находящихся рядом. Сущность у нас такая, властная. Да и кровь божества не последнее дело. Не то чтобы пришел папочка под город, попросил: «Будьте так любезны, сдайтесь, пожалуйста!» – и ему тут же открыли ворота. Это, конечно, бред полнейший, такого нет и быть не может. Хотя если придет со всей армией – не только откроют, но и ковровую дорожку постелят.
Но это мелочи. Так вот, при личном общении с представителями клана гар'Таркхан воля собеседника несколько подавляется. И отказать нам просто невозможно. Но так происходит, только если мы «давим», как говорит отец. То есть настаиваем, требуем (хотя бы просто внутренне) чего–то. Правда, получается это не всегда, да и если просто общаемся – то это свойство отсутствует как таковое.
Впрочем, наверное, именно так и становятся Властелинами… Эх, и почему дед так не вовремя ушел? Да, ему, конечно, там лучше, но кто мне теперь все расскажет?!
Глупо признаваться, но я по нему скучал…
…Тар–керранг [22]Эрваль ил д’Ис всегда считал, что Великий император не только мудр, но и дальновиден. Впрочем, мнение это никогда никем и не оспаривалось. Самоубийц в армии не находилось. Да и не в армии тоже.
На памяти тар–керранга было как минимум четыре случая, когда за теми, кто осмелился косо глянуть на правителя Благоземья, являлась пятерка адептов Крови. Никого из бедняг больше никогда не видели. Поэтому сановники даже думать старались осторожно и с оглядкой.
С другой стороны, такой масштабной военной кампании они еще не знали. Уже давно под дланью императора лежала вся земля Благоземья. А здесь целый новый материк. Хотя несколько дней назад проскользнул среди министров слух, что когда–то это была их родина, с которой коварные враги выгнали их предков. Но тут у думающего человека могла возникнуть уйма вопросов. Ответы на которые не радуют.
А где–то в другой точке высадился корпус тар–керранга Галлита. Ну и как не сказать о славных адептах Крови, денно и нощно заботящихся о благе подданных императора. С каждым корпусом шло не менее десяти звеньев. Но кто знает, сколько их было на самом деле?
Так вот, этот… хм… несомненно великих достоинств верный слуга императора Галлит каждый вечер хвастался своими победами. Хотя на его месте лучше промолчать, нежели заговаривать о подобном. Можно подумать, что Эрваль не знает, кому на самом деле принадлежат тактические решения, которые приводили тар–керранга к победам.
Единственным несомненным достоинством Галлита являлась его абсолютная и даже какая–то извращенная верность императору и адептам. Точнее – адептам, а потом уже всем остальным, в том числе и императору. Хотя на словах… о, поговорить коллега тар–керранг умел, да еще как.
Интересно, а если бы не было амулетов Крови, при помощи которых все командование могло общаться между собой, как бы этот говорун хвастался? Гонцов бы слал? Да половина армии тогда бы в гонцах ходила. Поскольку задействовать своих людей в подобном деле Эрваль не стал бы.
А так приходилось постоянно терпеть ежевечерние восхваления и пустопорожние разговоры. Откажешься их слушать – и может возникнуть вопрос о благонадежности отказавшегося.
На данный момент достижения Галлита были «просто огромны». Выражались они в нескольких брошенных деревнях, которые воинство заняло, не встретив никакого сопротивления. Правда, в них почему–то нашелся немалый запас вина. Хорошего вина. Из–за чего однодневный отдых растянулся дня на три. Эрваля подобное положение дел сильно насторожило.
А еще больше удивило поведение адептов. Неужели даже они не задумались, почему происходит именно так? Но вроде бы нет, «кровные» тоже были заинтересованы в остановке, что–то они там решили исследовать и проверить. Правда, когда увидели, чем занимается все войско… лечить от похмелья никто не стал.
Войска же Эрваля уже в первый день наткнулись на местную заставу или какое–то подобное укрепление. После чего выяснилось, что хоть на этой земле и нет адептов, но все равно местное население может преподнести сюрприз. Смертельный.
Воины императора сперва недоуменно смотрели на фигуру в балахоне, машущую руками на стене укрепления. А когда земля под ними вздыбилась от взрыва, то недоумение быстро сменилось паникой.
Потом со стен полетели молнии, огненные шары и просто горящие стрелы.
О том, что на новом (или старом, как посмотреть) материке применяется магия, столь отличная от классической магии Крови, тар–керранга предупредили. С одной стороны, это было хорошо – получалось, здесь никто не знал о том, как применяется магия захватчиков. А с другой… Они сами оказались мало подготовленными к борьбе с новыми стихиями.
Тар–керранг срочно распорядился послать за адептами. Тем потребовалось почти полчаса, чтобы провести ритуал «Познания Крови» и подавить вражеский огонь. Стоила же эта задержка наступающим очень дорого.
Взять живьем никого не удалось. Когда передовые отряды вошли в захваченную крепость и рассредоточились по ней, последний из защитников в самоубийственном порыве взорвал ее. Эрваль не мог понять, как это произошло, но мощное каменное укрепление немного приподнялось над землей и с пробирающим до костей гулом ухнуло вниз, погребая под собой неосторожных захватчиков.
Хотя в масштабе корпуса потери и выглядели незначительными, но тар–керрангу стало не по себе. Да, какие–то сведения были предоставлены, но если исходить из них, то здесь их не ждало практически никакого сопротивления. Реальность же несколько отличалась от первоначальных планов.
Нет, никто не укоряет адептов – Великий император упаси обвинять их в каких–то просчетах, но…Честно и откровенно Эрвалю здесь не нравилось. Он просто не верил в те радужные картины, которые рисовали посланцы императора. Хотя бы просто потому, что не старался поставить противника ниже себя. А сам он за свою землю сражался бы ожесточенно.
…Темный Властелин Аргал ас’Даргат гар’Таркхан склонился над картой земель Темной империи, расстеленной на столе. Война не то чтобы не застала его врасплох. Скорее оказалась вполне логичным завершением и объяснением многих непонятных моментов. Сейчас уже становилось ясно, для чего надо было провоцировать бунт в провинциях и сеять расовую рознь.
Может, в других местах подобные методы себя бы вполне оправдали, только Властелины очень ревниво относились к своей собственности, коей почитали все земли и население на них. Конечно, подобное отношение не разглашалось. Да и какая разница, что именно двигало ими. Главное, что на землях царил мир и порядок, а о расовых спорах никто и не вспоминал.
Так что выявленные потуги были быстро пресечены. Но Аргал не мог понять, кому же это выгодно? Светлые просто не потянут столь масштабный план. Да, один–два города, расположенных на границе, – это вполне объяснимо. Но вся Темная сторона?! Надорвутся.
А теперь эти корабли. Хм, интересно… неужели старые легенды не врут? Тогда их ждет много сюрпризов. И не сказать бы, что приятных. Кажется, ответы на сегодняшние вопросы надо искать в прошлом. Хорошо, что вся их семейка отличается трепетной любовью к книгам. Эх, не за тем сюда светлые ходят, не за тем. Что там артефакты? Знали бы они, какая библиотека спрятана в недрах Кардмора, удавились бы на святых дубах эльфов.
Властелины поколение за поколением собирали старинные фолианты. Если поискать, то можно найти даже те, которые описывают события, произошедшие до Пришествия Царицы.
Насколько Темный Властелин помнил, заселение Благоземья относилось именно к тому периоду. Почему именно Благоземье? Да просто потому, что подобных знамен не было ни у одного существующего в Аларии государства. Конечно, можно предположить, что где–то далеко, на западе материка расположилось какое–нибудь маленькое, никому не известное королевство. Но откуда у карликовой державы столько войск?
Кстати, о войсках.
– Райнар!
Казалось бы, никого нет, так к кому обращаться? Но в ответ на призыв из теней, сгустившихся в комнате, плавно выступила долговязая фигура.
– Вы звали меня, повелитель? – склонился в поклоне вызванный.
Мало кто знал, что Властелинам служат еще и теневики. Эта раса была настолько малочисленна и закрыта, что о них слышало очень мало людей. Да и то больше сказки и домыслы. На самом деле они избрали своим местом обитания Таркрим, приняв руку Властелинов в обмен на защиту. С тех пор один из них постоянно занимал пост главы Теневой службы. Именно теневики занимались сбором информации, отслеживали шпионов и держали правителей империи в курсе многих дел. Даже неугомонные принцы ничего об этом не знали. Вот когда придет время…
– Райнар, в империи не должно остаться ни одного чужеземного лазутчика. Я хочу, чтобы вражеские командиры стали глухи и слепы. Проследи за этим.
– Будет исполнено, повелитель, – тихо ответила фигура, делая шаг назад и растворяясь в тенях.
Хвала Доргию, одной проблемой меньше. Вернее – двумя. Не так давно удалось уговорить младшего остаться в школе.
Нет, Аргал не собирался до конца дней прятать Дирана от жизни, но мальчишке в последнее время слишком много всего досталось. Одно только досрочное Посвящение чего стоит. До сих пор чешуя на хребте дыбом. Пусть немного пообвыкнется, а там, глядишь, и в штаб взять можно будет. Но это потом, а пока… Пока Диран как был ребенком, так им и остался. Пара льстивых фраз типа: «Ты же уже взрослый. Уже умный. Разберись!» – и чадо, веря, что оно самое умное, смелое, сильное и могущественное, будет отсиживаться в безопасных землях. В Соэлен вражеские войска по–любому не скоро дойдут.
А пока хватит Теренса и Гилберта. Тоже мне, великие полководцы! Ежедневно в битву рвутся. А кто под стенами Гирана торчал неизвестно сколько времени? Нет, пусть учатся воевать правильно. Не по правилам, а именно правильно. Когда врагу не дается ни одного шанса.
Хватит, и так сыновья за материнской юбкой маргул знает сколько прятались. А воевать надо с наименьшими потерями со своей стороны! Надо помнить, что под твоей рукой не безликие фигуры, а живые существа. Да, это сложно, но кто сказал, что будет легко?
Тем более что сейчас не до шуток и игр в «великих и могучих». Этот враг не знает, что темных надо бояться и трепетать перед ними. И что если у тебя нет пятикратного превосходства, то соваться в их земли вообще не стоит. Придется все же рассказать этим залетным птицам, кто здесь самый главный.
Хорошо, что о приближении чужой эскадры они узнали заранее. Всегда нелишне прикормить парочку пиратских капитанов, чтобы они служили глазами и ушами темных на море. Это позволило подготовиться и срочно переселить людей из прибрежной зоны в глубь страны. До Кардмора враг дойти не должен. А значит, надо делать все, чтоб и не дошел.
План обороны предполагал, что первый сильный удар они нанесут по чужакам, когда будут двигаться через Хребет. Драконьим штурмовым полкам под защитой сильных магов будет несложно основательно уменьшить количество противников. А когда они спустятся…
Самое главное – надо усилить гарнизоны на границе с орками. Если еще и эти решат пощипать империю, то малой кровью не обойдешься. Да, они отобьются, но какой ценой? Надо подумать, может, нанести упреждающий удар по Степи? Чтобы не мешали разбираться с пришельцами. А там и извиниться можно будет. Может быть.
– Ар? – неожиданно раздался магический вызов.
Князь? Ему–то что надо?!
– Мир? – удивленно откликнулся Властелин. – Что случилось?
– Нам надо поговорить, – потребовал эльфийский родственник. – Открывай портал.
Ну, если уж Мир требует… Стационарный портал был замаскирован под ковер кентаврийской работы. Так что уже через пару мгновений на его ворс ступил эльфийский князь.
– Изучаешь? – поинтересовался он, кивая на расстеленную карту.
– На нас напали, – криво улыбнулся Аргал.
– Значит, и на вас тоже… – задумчиво отозвался Миритиль, склонив голову.
– Тоже?.. – Темный Властелин покатал слово на языке. Оно пахло кровью, болью и смертью. – Значит, точек высадки несколько.
Если не больше.
– Они не справятся, – даже не пытался скрыть очевидного светлый.
– Ты поможешь? Пока я не разберусь тут? – Эти двое, хоть и были официально непримиримыми врагами, понимали друг друга с полуслова.
– Что мне еще остается? – криво ухмыльнулся эльф. – Кстати, ты уже знаешь, кто это?
– Я думаю, что это ушедшие перед Пришествием. Те, кто использовал магию Крови.
– Зна–а–ешь, – задумчиво протянул князь, потирая подбородок, – я иногда думаю, а есть ли что–то, что ты не знаешь?
– Ну… – в тон ему ответил Аргал, – например, рецепт «Серебряной лозы». Не просветишь?
– Два золотника сахара, четыре сорта виногра… М–маргул, что я несу! Нашел о чем спрашивать! И вообще это секрет рода!
– Ну я ж должен был попытаться выведать! В конце концов, темный я или нет?
Эльф только фыркнул:
– Ладно, вернемся к делу: скажи лучше, с чего ты так решил?
– В хрониках написано, – пожал плечами Властелин.
– Так вот кто упер их под самым моим носом! – притворно возмутился эльф.
Впрочем, уже через мгновение оба весело рассмеялись. Только если прислушаться, то в этом смехе ясно проскальзывали тревожные нотки. Предстояло воевать. Воевать всерьез. И кто знает, что случится уже завтра?..
– Не останешься на обед? – поинтересовался темный.
– Нет, мне пора назад, выбивать пыль из Мастеров Меча. Кажется, они порядком заржавели… Передавай привет Кристе.
– До встречи, – кивнул в ответ Аргал, открывая портал.
Предстоит еще много дел, но когда есть кто–то, готовый разделить с тобой тяжесть решения, то становится легче.
…Правитель Ниравиэнэ, Рион эн’Грай, находился в гневе и растерянности. Слова Вангара о том, что необходимо готовиться к войне, оказались… Да можно сказать, пророческими! На страну напал враг. Причем неведомый, негаданный. Одно дело, если бы это были темные. Тогда все просто. Поднял армию, послал советников с вопросом: а в чем же, собственно, дело?
Но здесь – просто подлое нападение. В смысле, без официального объявления войны. Причем его придворный маг, приходившийся ректору школы близким другом, был твердо уверен, что это не проделки темных. Он вообще заявил, что с их стороны пять лет спокойной жизни гарантировано. Откуда такие сроки и почему вообще возник такой разговор, правителю было непонятно.
Впрочем, что темные не собираются нападать, Риону еще старший брат сказал, а теперь… Теперь имеется неведомый враг, нагло разрушающий укрепления и захватывающий земли. Придется собирать Большой Совет правителей всех Светлых земель (по хорошему счету – тот же самый Объединенный Совет Светлых земель). Но кто ж виноват, если к словам команды никто не прислушался?!
Различались эти Советы только количеством представителей. Некоторые из светлых королевств не входили в Большой Совет и вообще считали себя независимыми от всех и вся. Но поскольку беда общая, то и присутствовать должны все.
Да, на Объединенном Совете выслушали членов команды, присутствовавших при новой попытке пригласить в эти земли Царицу Ночь. Да, на Совете узнали, что виновен в таком приглашении не какой–нибудь темный, а самый что ни на есть светлый эльф. Да, поняли, что он с кем–то связан и просто не может действовать сам… Но этот Совет ни к чему в итоге не привел! Объединяться для того, чтобы дать отпор неизвестному и, вполне возможно, попросту несуществующему врагу, не захотели. И вот результат… Пора собирать Большой Совет. На этот раз видно, что слова членов команды – не выдумка (хотя в принципе герцог и так в этом не сомневался).
Да, надо не забыть послать приглашение и эльфам, хотя они игнорируют подобные мероприятия уже последние лет пятьсот – семьсот. А не пошлешь – обидятся и цены на свои товары задерут до небес.
Как же иногда правителю хотелось плюнуть на все это болото, именуемое политикой, и уехать куда–нибудь на пару лет. Но нет, дела, словно тяжеленные цепи, висли на руках, цеплялись за ноги. Приходилось стискивать зубы и волочить этот груз дальше…
Кроме того, если верить донесению, в стане врага имеются маги неведомой школы. Так что точно определить способ противостояния им невозможно. «Надо больше данных», – виновато пожимал плечами придворный маг. А где их возьмешь? Это же надо посылать людей, и кто знает, вернутся они или нет.
Доргий, ну как же не вовремя эта война!
Правитель нервно мерил шагами кабинет, изредка косясь на висящую на стене карту. Да, картина вырисовывалась неутешительная. Врага надо было останавливать уже сейчас, если не хочешь через месяц увидеть его под стенами столицы. Маргул, но как они умудрились незамеченными пробраться в центр Светлых земель? И вообще что им стоило взять в своем походе чуть больше на юг, восток или север? В крайнем случае – чуть западнее! На Карагнат или Тиилансу бы напали… Уже одной головной болью было бы меньше! А теперь… «Завтра же, – пообещал он себе, – завтра же проведу Совет!» Дальше тянуть уже просто невозможно.
Приняв решение, эн’Грай направился в тронный зал, но на пороге столкнулся со своим придворным магом. Тот имел несколько растерянный и ошарашенный вид.
– Торкес? – удивленно окликнул его герцог. – Что произошло?
– Эльфы, ваша светлость, – невнятно ответил тот.
– Что – эльфы? – внутренне кривясь от досады, переспросил правитель.
– Эльфы прибыли. Ждут вас. – Кажется, маг был не на шутку огорошен, так как мог изъясняться только короткими и отрывистыми фразами.
Рион опешил. Не успел он послать даже магического гонца, как остроухие сами приехали в столицу! Что же произошло? Или он чего–то не знает?
Отстранив с дороги все еще не пришедшего в себя мага, герцог направился к эльфийской делегации. И здесь его ждал второй удар. Ибо прибыл Светлый князь собственной персоной. Да не один, а в окружении Мастеров Меча.
– Приветствую царственного собрата в своем доме, – склонил голову эн’Грай.
– Чистого неба, герцог, – ответил легким кивком эльф. – Не поймите меня превратно, но сейчас не до этикета. Где мы можем поговорить?
Герцог с трудом сдержался, чтобы не начать заикаться. Всегда флегматичные и напыщенные эльфы разительно переменились. Сейчас они больше походили на охотящихся хищников. Настороженные, собранные, готовые в любой момент атаковать противника. Да и этот разговор… Кажется, обнаруженный противник – это не самое плохое, что могло случиться за сегодняшний день. Доргий, ну за что прогневался ты на детей своих?!
– Прошу следовать за мной, – кивнул эн’Грай, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица. Только голос предательски подрагивал.
Князь молча кивнул и зашагал следом за герцогом в его кабинет. Кажется, богам надоело наблюдать за вялой возней местных обитателей, и они решили расшевелить это стоячее болото, кинув туда здоровенный булыжник. Только как бы брызги от подобного «подарка» не долетели до них самих.
А пока двум представителям правящих домов было что обсудить перед всеобщим Советом. Тем более что Светлый князь был решительно намерен ознакомить с его прохождением и Аргала. Хватит этих пресловутых розней. Подраться друг с другом можно тогда, когда захватчик будет выкинут туда, откуда пришел. Что бы ни говорили, но Властелины – прирожденные воины. Зная же их манеру ведения войны, можно было даже рассчитывать на победу.
Правда, какой ценой она им достанется – это уже другая тема для разговора…
Вот только беседы с глазу на глаз так и не вышло.
Снежный вьюрок редко спускается с гор ниже пяти тысяч футов над уровнем моря. Но то ли в Благоземье природа была какая–то не такая, то ли еще что, но эта мелкая птичка порхала сейчас прямо перед окном комнаты, отведенной Кею. Наконец птахе надоело напрягаться, и она, издав короткую трель, опустилась на подоконник. Склонила набок головку, косясь одним глазом на оборотня, сидящего в глубоком кресле подле окна.
Многоликий, даже не пытаясь перекинуться в зверя, злобно зыркнул на вьюрка золотым кошачьим глазом. Птичка испуганно икнула и взвилась в небо с такой скоростью, словно кто–то подпалил ей хвост.
Настроение у Кея ас’Гойра гар’Ашхайта было, мягко говоря, отвратительным. С момента его прибытия в Благоземье прошло дня три–четыре, не больше, но…
Оборотня постоянно грызла мысль, что иначе, чем предательством, его поступки не назовешь. Да, можно оправдываться перед собой, что хотел лишь защитить честь матери, но она требовалась, эта защита?! Тебя просили вмешиваться?! Может, стоило попросту рассказать обо всем отцу? А уж как он бы сказал, так и действовали…
Парень и сам не мог бы ответить на вопрос, что выгнало его из отведенных апартаментов. Может, совесть окончательно замучила, а может, еще что, но оборотень бросил последний косой взгляд на распахнутое настежь окно и вышел из комнаты, решив, что ничего хорошего простым отдыхом он не добьется.
Дверь хлопнула, подобно взрыву огненного шара, только многоликий даже не обернулся. Нет, конечно, вполне возможно, что здесь уже начали по новой моде ставить гномьи автоматические замки, но… Если так оно и есть и дверь закрылась… Кей очень сомневался, что только у него был ключ от этого помещения.
Слуги проскальзывали мимо мерно шагающего оборотня, подобно легким теням. Шаг, другой – и нет уже худощавого парня, что спешил куда–то вперед, неся на плече туго свернутый ковер. Новый шаг – и пропала старуха, обмахивающая небольшой метелкой пыль с картин.
Со странной девицей, задумчиво ковыряющей пальцем камень стен, многоликий столкнулся совершенно случайно. Она замерла за очередным поворотом, перекрыв проход, и оборотень, совершенно не ожидавший подобной пакости, попросту налетел на нее. Кей и сам не мог бы объяснить, как он умудрился ее не заметить. Что ему стоило услышать ее дыхание, почувствовать запах, – а вот гляди ж ты!
Девушка вздрогнула всем телом и зло уставилась на Кея:
– Смотри, куда идешь!
Настроение у оборотня было хуже некуда, так что все, на что его хватило, это картинно–издевательски раскланяться перед странной дамочкой:
– Прошу прощения, миледи, но ваша неземная красота повергла меня в шок, и, заглядевшись на ваши…
На что он там мог заглядеться, оборотень так и не успел придумать: взгляд его прикипел к тяжелому перстню, удобно примостившемуся на пальце девицы. На печатке был изображен дракон, изрыгающий пламя.
Оборотень сам не заметил, когда успел схватить девушку за запястье.
– Откуда это у тебя?!
Хранитель уже долгое время слой за слоем снимал заклятье. Сложное, невероятно неудобное в работе, оно буквально сковывало хозяйку, мешало духу–охраннику, но время шло. Одна оболочка слетала за другой – настроение девушки менялось, подобно стеклышкам в калейдоскопе, каждый раз складывающим новый узор. Но оставался последний покров, тот, над снятием которого Хранитель трудился уже несколько дней.
И в тот момент, когда ладони двух заочно знакомых людей соприкоснулись… Возможно, именно этого толчка и не хватало Хранителю.
Заклятье, столь бережно свитое императором Благоземья, рухнуло.
Хранитель удовлетворенно фыркнул и, свернувшись в перстне тугим комком, снова задремал. До следующего нападения.
Девушка покачнулась, опираясь плечом о стену. Узкая ладонь выскользнула из крепкой хватки оборотня…
– Осторожно!
Она перевела на него затуманенный взор:
– Ты кто?
…За последние несколько лет мыши стали проклятием школы. Мерзкие твари были повсюду: противно пищали в столовой, пакостили в комнатах студиозов, рвали вещи. С ними пытались бороться, сыпали яды, ставили мышеловки, насылали проклятья… Безрезультатно. В какой–то миг глава школы смирился с незримым присутствием грызунов и даже смог убедить преподавателей, что ничего страшно в этом нет.
Честно говоря, сейчас мэтр Аркэн потихоньку проклинал те дни, когда Всесветлая библиотека была перенесена из Заркина в Соэлен. Да что там, в Соэлен, в школу. Та сейчас переживала далеко не лучшие времена, обещанных дотаций от Союза Светлых земель хранитель библиотеки ждал уже больше десяти лет… Так что, когда в день объявления войны мэтр Аркэн увидел, что драгоценнейший фолиант, написанный еще до Раскола, изгрызен мышами, он понял, что его терпение лопнуло.
И ладно бы только мерзкие животные попортили переплет – это бы мэтр Аркэн как–нибудь пережил, но, похоже, какой–то нерадивый ученик не стал переписывать нужную информацию, а попросту выдрал с корнем несколько листов из середины! Текст изуродованного тома повествовал о войне с исчезнувшим ныне Благоземьем, и в первый момент хранитель заподозрил, что порча – дело человеческих рук, но… Скажите мне, какой читатель, поиздевавшись над книгой, будет царапать обложку, трепать корочку книги? Нет, несомненно, во всем виноваты мыши.
И с ними пора было что–то делать!
…Идти через Стальную пустыню Рон не решился: если Плато после исчезновения Царицы Ночи можно было безбоязненно пересекать вдоль и поперек, то пустыня… Да мало ли кто там может встретиться? Было бы глупо погибнуть, когда у тебя наконец появился шанс вернуться домой. Так что барханы «пустынные волки» обходили по большой дуге.
Странную группу, движущуюся откуда–то из глубин пустыни, первой заметила Нира. Человек двадцать, не больше. В длинных развевающихся одеждах, они казались сошедшими со страницы книги. Какой–нибудь истории на тему «Жизнь и поведение в пустыне» [23].
Что в Стальной пустыне могут жить люди, ни Рон, ни Нира даже не предполагали. А потому, не сговариваясь, решили выяснить, кто эти незнакомцы, возникшие в песках. Тем более что от странников отделился парламентер.
Разговор вышел более чем странный. Пустынники сразу взяли корна за рога:
– Скажите, путники, – степенно поинтересовался седоволосый старик. – Не видели ли вы в странствиях своих огненнорукого Шарки?
«Волки» удивленно переглянулись:
– Нет!
Тут бы разговору и завершиться, но старик не отставал:
– Подумайте, путники! Нам нужно знать правду! Он молод. Его волосы цвета золота. Но в миг, когда он злится, меняется его облик, и пряди становятся чернее песков Стальной пустыни.
А вот теперь описание очень походило на…
– У него были спутники? – осторожно уточнил воин.
– Были! – вмешалась в разговор девушка, стоявшая рядом со стариком: – Девушка–лучница, спустившаяся, верно, прямиком из чертогов Тхаана, и мужчина, цвет волос которого подобен утренней заре…
Рон поперхнулся. Подобного описания покупателей неведомой зверушки, «ласково» обозванной Нирой «т’елкханг шьераан», он совершенно не ожидал.
– Они ушли в Д’Окмор, – вздохнул рыцарь.
– А где это? – тут же заинтересовалась девушка, не давая старику вставить слово.
Нира уже хотела начать рассказывать, куда и сколько по времени им придется идти, но Рон попросту зажал ей рот:
– Прежде скажите, зачем он вам нужен?
– Священный сын великого Ренки прожил с нами всего несколько дней, – тихо начал рассказывать старик. – А потом, в ночь, когда месяц встретился с солнцем, а барханы, мчащиеся под ударами ветра по пустыне, сменили свой путь, Шарки, явив нам одновременно оба своих лика – и светлый, и темный, вновь забрал его. Лунный свет проходил сквозь оба его тела, а ребенок… Ребенок рассмеялся и протянул к нему руки… И Шарки спросил у себя, чуть недовольно: «Нам обязательно надо его забирать?! Тебя ведь ждут!» И ответил себе: «Да! А не хочешь меня ждать, можешь проваливать ко всем маргулам. Только ребенка не забудь с собой захватить».
– А потом они ушли, – вступила в беседу его спутница. В ее глазах горел фанатичный огонь. – Ушли, растворившись в лунном свете. И лишь ветер, перебирающий песок, донес до нас детский голос: «А кто ты?» И один из ликов ответил: «Я – эль…» И было молчание и сердитый шепот: «Заткнись! Их пугают эльфами! Таш, он демон! Добрый–добрый остроухий демон! И очень молчаливый демон! Понятно, Мирн? Я сказал – молчаливый!!!» И все стихло…
Старик молча качал головой, вторя ее словам, и лишь когда отзвучал восторженный голос девушки, он кивнул так, что длинная седая борода коснулась земли, и продолжил:
– Шарки ушел, забрав с собой священного сына великого Ренки и не сказав, как нам жить дальше. Мы идем, чтоб спросить об этом…
…Император Благоземья решил взять Аларию в клещи. Влариэль был абсолютно против. Он говорил, что открывать два фронта, со стороны Светлых и Темных земель, – крайне нерационально, это распылит усилия войск… Его никто не послушал. А когда вопль дивного достиг наибольшей громкости, Гэлерм даже любезно предложил будущему зятю возглавить одно из войск. Нападающее или на Светлые, или на Темные земли. По выбору.
Влариэль замолчал. И больше провокационных предложений не делал.
Эльф понятия не имел, что фронтов будет не два, а несколько больше. В самом деле, если от зятя можно будет быстро и легко избавиться, какой смысл рассказывать о существовании так называемых червоточин? Много лет назад, еще до пришествия Царицы Ночи, именно ими и воспользовались предки нынешнего императора Благоземья, сбегая из Аларии. А вот теперь… Теперь предстояло воспользоваться ими вновь.
По большому счету червоточины представляли собой что–то вроде проколов в пространстве. В какой–то мере они напоминали темные Врата, разве что открывались магией Крови, а не тьмы. Да и провести через червоточину можно было целый флот, чем и воспользовался император Благоземья, открыв еще один фронт.
Людей хватит. А темные и светлые разбредутся по Аларии и не смогут одновременно отразить все войска, оттого и будут уничтожены.
…Если герцог Ниравиэнэ рассчитывал, что в его кабинете можно будет поговорить с глазу на глаз, то он жестоко просчитался: поперек стола была небрежно брошена карта, придавленная, дабы не сворачивалась, двумя золотыми бокалами, щедро украшенными драгоценными камнями, а вокруг стола стояли трое: Вангар, Тайма и гном. А в дорогое, привезенное из Дорфа кожаное кресло забралась с ногами хрупкая зеленоволосая девушка.
– …Ты всерьез считаешь, что вражеская армия пойдет через перевал?! Какого маргула?! Здесь, – Вангар черканул пальцем по пергаменту, – можно пройти намного проще. Тем более если не ставить своей целью захват Темной империи!
– Да при чем здесь империя! – взорвался гном. – Достаточно пробить вход в Подгорные города, захватить их, и вся ваша хрупкая система «темные – светлые» рухнет к мархангу лысому!
Тут в разговор вмешалась Тайма. Женщина отбросила с лица прядь серебристых волос и тихо, не пытаясь повысить голос, поинтересовалась:
– Позволь узнать, Торм, какие именно города ты имеешь в виду? Официально вступившие под руку Властелина или те, что поддерживают вооруженный нейтралитет, не относясь ни к темным, ни к светлым?
– К кому бы они ни относились, и как бы ни назывались, в любом случае это мои земли! – не выдержал гном. – И если вражеская армия начнет движение в их сторону, я должен быть там!
Зеленоволосая, до этого момента молчаливо прислушивавшаяся к разговору, хихикнула:
– Так бы и сказал, что тебя интересуют Подгорные города и возможность их объединения! А то…
Что именно «а то» девушка не договорила. Бросила короткий взгляд на неслышно распахнувшуюся дверь, разглядела замерших на входе эльфа и герцога и чуть слышно ойкнула.
Впрочем, спорщики ее прекрасно услышали. Замерли. Оглянулись.
Все, на что хватило герцога, это осторожно поинтересоваться:
– Я не помешал?
– Проходи, – кивнул Вангар. – Расскажешь, что известно о нападающих и какая из версий кажется тебе более верной. Моя или Торма. – Он помолчал и добавил с легким полупоклоном: – И вы присоединяйтесь, Светлый князь.
Именно Миритиль первым и оценил комизм ситуации. Эльф закусил губу, чтоб не расхохотаться в полный голос, но, увы и ах, незваная улыбка все–таки выползла на губы. А потом рассмеялись и остальные присутствующие в комнате. Все, кроме зеленоволосой.
Та замерла, не отрывая потрясенного взгляда от молодого герцога. А с губ уже срывалось восторженное:
– Ой, какой… какой краси…
Торм, шагнувший к клиричке, поспешно зажал ей рот.
…Темный Властелин вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. Очередной разговор. Проверить боеспособность армии. Обсудить тенденции движения фронта. Уточнить… Усталость накатывала мягкой, но от этого не менее ощутимой лавиной.
Один за другим выходили из комнаты генералы. Надо воевать. Это понятно всем и каждому. Вышел последний. В кабинете оставались только император и начальник императорской гвардии. Наконец к выходу направился и он. И тут Властелин решился:
– Гойр, подожди.
Мужчина замер и обернулся:
– Да, ваше величество?
На стол неспешно легла смятая, кое–где порванная бумага.
– Возьми, прочитай. Тебе стоит это знать.
Граф гар’Ашхайт неспешно поднял письмо, пробежал взглядом первые строчки… И его щеки залила мертвенная бледность.
– Что это?..
На лице императора не дрогнул ни единый мускул.
– Его нашли сегодня утром.
Хорошая все–таки вещь – зомби. Найди письмо живой слуга, и к вечеру бы уже весь Кардмор обсуждал, что и как.
Тишина, царившая в кабинете Властелина, казалось, сгустилась настолько, что хоть ножом режь. И даже скрестившиеся взгляды не смогли разбить ее…
– Откуда?.. – только и смог выдохнуть мужчина.
– Маргул! Гойр, – не выдержал Властелин, – неужели ты думаешь, что, если бы я написал это, я показал бы его тебе?! – Гвардеец молча отвел взгляд, а Аргал продолжил: – Хвала богам, что его никто не нашел, иначе…
– Уже…
Короткое слово прозвучало подобно грому небесному.
– Что?!
Лишь теперь Гойр поднял взгляд на Властелина.
– Кея нигде нет. Третий день подряд.
– И ты молчал?!
На лице гвардейца заиграли желваки.
– Честь и долг важнее.
– Боги, Гойр… Какой же ты идиот… – только и смог выдохнуть император.
– Ар, разве ты на моем месте поступил бы иначе?
На этот раз взгляд отвел Властелин.
Между тем без дела не сидел не только Темный Властелин. Этажом ниже, в комнате ее высочества Марики ис’Аргал гар’Тарркхан, бушевали нешуточные страсти.
Иголки бойко сновали в руках у четырех девиц. На растянутых на пяльцах тканях один за другим распускались шелковые цветы. Вот только спору это совершенно не мешало.
– Чушь! – мрачно буркнула изящная голубоглазая шатенка, вгоняя иглу в ткань с такой силой, словно это была не ни в чем не повинная материя, а по меньшей мере глаза врага. – Я уже пять раз сказала и повторю снова, что нам никто ничего рассказывать не будет! Мы ж де–е–евушки, – последнее слово она протянула как ругательство, – нам о войне ничего знать нельзя. Что наши родители, что твои, Марика, будут молчать, как рыцарь Такирен перед темными.
– Причем ровно до того времени, как в Кардмор войдут враги, – поддержала ее вторая вышивальщица, похожая на первую как отражение.
– Не неси ерунды, Лура! – отмахнулась принцесса, задумчиво подбирая оттенок красного. – До Кардмора никто не дойдет, еще в Скерте застрянут – Тери достался хороший домен, – хихикнула она. – Одни Тошские болота чего стоят.
Наконец в разговор вмешалась четвертая ручница, в отличие от остальных, из–под ее иглы выходило морское сражение: синих, голубых, а то и просто бирюзовых ниток постоянно не хватало.
– Скерт – это, конечно, хорошо, но, честное слово, меня совершенно не прельщает провести лучшие годы своей жизни, щипля корпию.
Ответом ей был дружный вздох.
– А раз так, нужно что–то делать, – подвела итог Марика.
– Вопрос только, что? – задумчиво протянула шатенка.
Принцесса вздохнула и задумчиво предложила:
– Мне кажется, раз нам не говорят, что происходит, надо все узнать и действовать соответственно…
– Хор–рошая идея, – протянул разноголосый хор.
Лишь Лура вздохнула:
– Если б еще знать, куда Кей пропал… Да, Марик?
Игла легко пронзила ткань и ткнулась в покрытый черной чешуей палец, ожесточенно потыкалась острым носом, безуспешно пытаясь проколоть кожу… Но принцесса не обращала на это никакого внимания… Сделать вид, что не замечаешь намеков, проще, чем объяснять, что творится на душе…
– Ох, и не говори, – поддержала девушку ее близняшка. – Я так за него волнуюсь, так волнуюсь…
И новый косой взгляд.
Всю игру испортила ручница, вышивающая море:
– Лура, Стия, не мелите ерунды! С Кеем все в порядке! Я всегда чувствую, когда у него проблемы. А сейчас он максимум нервничает.
Марика наконец отвлеклась от безумно интересного и не менее безуспешного пришивания собственного пальца к картине и позволила себе легкую улыбку:
– Так, девочки, хватит болтать, пора действовать.
Книги… Книги…
Безусловно, книги – вещь очень интересная, полезная и вообще. Я с этим не спорю, и спорить не собираюсь. Вся проблема в том, что найти эти самые интересные, полезные книги дело не из легких. По крайней мере, ни один из бережно отобранных мною в библиотеке томов таковым не оказалось. По крайней мере, ничего из того, что искал, я там так и не нашел.
Что ни говори, а обидно до соплей. Стараешься тут, литературу по списку выбираешь, в очереди стоишь как идиот, а потом выясняется, что книги под названием «Магическая сила», «Шелковые шпоры», «Могущество первой ночи» или «Сердце тигра» никакого отношения ни к Свету, ни к Тьме не имеют! Они вообще к магии не относятся, не говоря уже о чем–то большем. Например, о расчете векторов при комбинировании заклятий или же основах ритуалистики. Причем содержание этих произведений, не достойных даже называться книгами, таково, что фолиант без названия, обнаруженный в столе у папы, – это так, детский лепет.
Рин, заинтересовавшись тем, с какого перепугу я замер, уставившись в книгу, заглянул через мое плечо, пробежал взглядом пару строчек и предложил немедленно сдать тома обратно в библиотеку. Элиа тоже не могла остаться в стороне. Она прочитала чуть побольше, побагровела и поспешно захлопнула фолиант. Не обращая внимания на то, что я придерживаю пальцем страницу. А томик–то был толщиной с «Большую Темную энциклопедию»… И вот такой–то книжечкой, да с твердой кожаной обложкой, да с металлическими накладками на уголках, да мне по пальцам…
Думаю, школа давно не слышала в своих стенах столь цветастого высказывания. А что? Меня дедушка учил! Вот. Все вопросы к нему.
Интересно, в Светлых землях найдется такой самоубийца, что решится вызвать дух Первого Властелина, дабы попенять ему на мое ненадлежащее поведение? Он ведь не один придет. А с побратимом…
Ой, хватит с меня всякой ерунды! Надо вернуть всю эту… «познавательную» литературу обратно в библиотеку (кажется, я начинаю понимать, почему на меня хранитель так смотрел) и взять нормальную!
И Рин, и Элиа тут же вызвались мне помочь отнести всю эту гору макулатуры на ее законное место. Эх, на костерочек бы ее, так не дадут же! Ну Элиа еще маленькая, ей тяжести таскать нельзя, а на руки Рина я со спокойной совестью сгрузил всю стопку, оставив себе, дабы никто не возмущался, тоненькую брошюрку. А что? Я тоже занят, книгу несу!
Вот только в полной мере освободиться от гнета обязанностей мне так и не дали. Футах в трех от нашей с Рином комнаты кузен все–таки сподобился выглянуть из–за стопки, оценить разницу между своим и моим грузом.
Стопка неожиданно резко накренилась… и рухнула прямо мне под ноги, чудом эти самые ноги не отдавив. А когда я хотел уже возмутиться, Рин заломил бровь:
– Не подскажешь, чьи это книги?
– Извини, авторов не запомнил, – мрачно буркнул я, подбирая тома.
Половину книг все–таки нес Рин.
Вход в библиотеку запрудила толпа неиствующих студиозов. Та очередь, в которой мне пришлось выстоять, получая книги, по сравнению с этой казалась небольшой компанией. И все присутствующие чего–то требовали, чем–то возмущались, о чем–то спорили…
– Э–э… что происходит? – осторожно поинтересовалась Элиа у ближайшего к нам ученика.
…И где–то я уже его видел?
Студиоз окинул нашу троицу чуть насмешливым взглядом и поведал таким голосом, словно открывает великую тайну:
– Библиотекарь с ума сошел. – (Сто–о–о–оп! Это ведь он рассказал, как из школы выйти?) – Кричит, что все книги поели мыши и виноваты в этом учащиеся: берут тома грязными, жирными руками, страницы засаливаются, вот крысы и жуют все подряд. И что мы вырываем страницы вместо того, чтобы бережно и трепетно скопировать информацию.
Оригинальная трактовка. Вот только я все равно не понимаю, отчего такая толпа собралась?..
Нет, но ждать, пока они разбредутся, я тоже не могу! У меня книг столько, что хоть сейчас вешайся! Значит, надо действовать по–другому. Вперед! На штурм! Рина поставим впереди – пусть ему все синяки и шишки достаются.
Уж не знаю как, но протолкаться в библиотеку нам все–таки удалось. Я пару раз получил локтем по ребрам (ничего, господин брюнет с третьего курса, я вас запомнил!), раза три мне наступили на ногу (вы, девушка в синем платье, теперь тоже в моем черном списке!), и один раз, неловко толкнув верхнюю книгу в моей стопке, этой самой книгой засветили мне по переносице (вам, господин в черной мантии, я еще отомщу! Гм… а вы у нас ничего не преподаете? Тем хуже для вас!). Пострадал ли Рин, ничего не скажу – эльф выглядел так, словно и не пробивался сквозь толпу, а так, на прогулку вышел. Ну а Элиа вообще никто не пытался задержать.
Так… Теперь захлопнуть дверь перед носом рвущихся в библиотеку студиозов (вот это тяга к знаниям!) и остановиться перед разъяренным хранителем.
Впрочем, разъяренный он, может, и разъяренный, да только что он нам сделает? Покусает? Так книги мы не рвали, пальцы об страницы не вытирали… Короче, я спокойно выслушал выступление библиотекаря. Только разве что от скуки не зевал. Папа ругается намного интересней! И мама.
Через пару минут хранителю надоело срывать злобу на мне, и он повернулся к молчащему до этого Рину:
– А ты вообще…
Ох, лучше бы он помолчал! А то в тот же миг в спор ввязалась Элиа. Девушка словно с цепи сорвалась. Честно, я такого от нее совсем не ожидал…
– Да как вы смеете кричать! Он вообще ни одной книги не брал, а вы…
Лучше бы она не вмешивалась! Хранитель тут же окрысился на нее:
– А ты кто такая?! – Рванувшись к столику с формулярами, он принялся перелистывать карточки: – Ну? Твоя фамилия?!
Похоже, дедушка мечтал сорваться на всех и сейчас лелеял тайную надежду свалить пару–тройку изорванных книг еще и на Элиа.
Темная на мгновение опустила глаза, закусила губу… А потом вскинула взгляд на старика и выдохнула четко и спокойно, словно присягу приносила:
– Элиа Аркэн. Дочь светлого рыцаря Клода Аркэна, сына хранителя Всесветлой библиотеки Франкиса Аркэна, и Морны ис’Лион гар’Дайхэн, дочери Великого магистра Ордена Лиинс’Шерниатэйла Лиона ас’Кэзимир гар’Дайхэна.
Тарк мархар к’ралли гарркакх… У меня просто нет слов. А те, что есть, можно найти в книге Микоши…
Рядом раздался оглушительный грохот – из рук Рина выпала вся бережно сложенная стопка книг…
Интересно, а ведь Элиа говорила, что ее мама принадлежит к обедневшему темному роду… Если магистр Ордена Предвечной Тьмы – обнищавший… Я просто не знаю, что сказать!
Следующие минут пять я просто не запомнил: в комнате стоял такой ор, словно господин хранитель Всесветлой библиотеки решил криком снести крышу со школы. И, честно говоря, общий смысл его воплей сводился к тому, что видел он всех своих новых родственников у маргула в болоте, а тех, кто к нему в эти самые родственники набивается, – еще дальше…
Элиа молча выслушала его, дождалась короткой паузы, пока хранитель набирал воздух для очередной тирады, и ледяным тоном поинтересовалась:
– Это все?
А когда не ожидавший подобного вопроса библиотекарь потрясенно кивнул, темная резко развернулась и вышла из комнаты. Не оглядываясь.
Мы с Рином нашли ее минут через десять, не меньше. Девушка, забившись в какой–то темный уголок за лестницей между вторым и третьим этажами, сидела, вытирая ручейки слез и отчаянно хлюпая носом.
Кузен опустился перед нею на колени.
– Элиа, не плачь, он того не стоит…
Девушка вновь хлюпнула носом:
– Ну и маргул с ним! Он мне и даром не нужен! И не напрашиваюсь я к нему в родственники! И не нужен он мне вообще! И знать его не хочу! И вообще! Отказался от папы, ну и пусть катится ко всем мархангам, видеть его не могу–у–у–у!!! – уткнулась она лицом в плечо эльфу.
Рин осторожно провел ладонью по ее спине, успокаивая, беспомощно оглянулся на меня:
– Ди, ты куда–то собирался? В библиотеку, кажется? Иди, прогуляйся, а?
Мне кажется или кузен меня вежливо послал?
Местом «высылки» я избрал крышу левого крыла школы. Здесь располагались подсобные помещения и жилища учителей, так что побеспокоить меня никто не смог бы. Просто потому, что все заняты – на лекциях, в библиотеке и вообще.
А мне тоже надо подумать в тихой и спокойной обстановке.
Честно говоря, сейчас у меня в голове крутились две основные мысли: Элиа, оказавшаяся совсем не такой простой, как могло показаться с первого взгляда, и… война. И если о темной я еще успею поразмыслить как–нибудь потом (всему свое время. В том числе и общению с Великим магистром Ордена Предвечной Тьмы), то война… О, тут еще о многом надо подумать.
Стало ясно, что в этой Всесветлой библиотеке если что и есть, так не книги по боевой магии. И уж тем более не фолианты, обучающие контролю и соотношению магических сил.
Значит, придется выводить закономерности опытным путем. И задание отца по поиску нужных сведений в школе можно считать выполненным. Правда, с отрицательным результатом. Но такой результат тоже чего–то стоит. В смысле, теперь понятно, что здесь ловить нечего.
Вместо этого у меня родился новый план. Пока мы шли по коридорам и Рин не нагрузил меня книгами, я смог прочитать довольно симпатичное объявление. Оказывается, скоро будет проводиться что–то вроде состязания между боевыми магами. И лучшие из победивших отправятся на передовую.
Хм, как интересно. Это если кто–то не захочет сражаться с врагом, то вполне может завалить испытание? А что, вполне официальный способ остаться в школе. Правда, думаю, подобных индивидуумов не найдется. Судя по увиденному мною на уроках, энтузиазм у учеников просто зашкаливает. Интересно, они вообще понимают, что им предстоит, или, начитавшись рыцарских романов, витают в облаках?
Кстати, что радует больше всего, испытания анонимны. Делается это для того, чтобы определить реальную силу кандидата. Оценки – это такое дело. Мало ли, за что ты их получил? Особенно если вспомнить то, что рассказывают об обучении в некоем универсуме. Там каждый второй могучий маг по оценкам, а каждый первый – чуть ли не воплощение Доргия на земле.
Так что на эти испытания можно записаться под каким угодно именем и с какого угодно курса. Хотя многие понимают, что у первогодков шансов нет никаких… Ну это мы еще посмотрим.
Но тут возникает другой вопрос. Вернее, даже два. Первый заключается в том, разрешит ли это ректор. Нет, на соревнования можно записаться, не ставя его в известность. Да и участвовать – тоже. Но вот почему–то мне кажется, что официальное назначение должен подписывать все–таки он. Причем в бумагах будет стоять настоящее имя. Вряд ли он позволит мне или Рину подобные… фокусы. Даже при условии, что мы выиграем.
Просто потому, что использовать Властелина в качестве обычного мага – это все равно, что колоть могучим артефактом орехи. Вроде и получается, но жахнуть в результате может так, что ни орехов, ни их едока не останется. Что же касается Рина, то он вообще несовершеннолетний. А зная отношение эльфов к своим детям, могу сказать точно: ректора за такие действия на ленточки распустят. Ну и пусть братец по росту меня догнал, традиции – это вам не просто так.
Бред, а что поделаешь? У долгожителей и традиции такие же. Долгоживущие.
Второй вопрос – Элиа. Учиться магии она стала не так давно. И, насколько мне помниться, особыми успехами пока не блистала. Даже если удастся уговорить ее принять участие в соревновании (если Рин согласится – от нее не отобьешься), то возможность выигрыша, честно говоря, минимальна…
М–да… кажется, придется немного побыть нечестным. Чует мой хвост, что эльфийский родич не согласится ехать со мной, оставив темную в стенах школы. Да и она мне подобного финта ушами не простит. Скорее повыдергивает оные с корнем. Несмотря на субординацию и пиетет перед правящей фамилией.
Откинувшись на спину, я уставился в небо. Конечно, подобное поведение очень не понравится отцу. Да что там – он будет просто в ярости. Но не могу я больше сидеть на одном месте, просто не могу! Особенно когда знаю, что мои способности и умения могут где–то пригодиться. А может, и решить исход боя в нужную сторону. Тем более что я знаю – отец и братья дома сидеть не будут. Наверняка в драку ввяжутся.
Хотя в чем–то родитель прав. Не зная врага, не стоит к нему соваться. Но и по бумажкам его изучать тоже не дело. Ведь и про нас тоже много чего пишут. Только написанное ни в малой степени не соответствует действительности. Вернее, если не знать, что из написанного на самом деле правда… А сколько сокрыто? Вот то–то же.
В общем, план своих действий я наметил, а мои друзья… я им расскажу, но что они сами решат – их дело. Может, Рин вообще захочет остаться, а я тут голову себе морочу? Наверное, уже можно возвращаться? А, ладно, пойду в свою комнату. Если эльф освободился, то сам придет. Если же нет…
Облюбованный Элиа уголок уже был свободен. Сейчас кузен и темная расположились в нашей с Рином комнате, заняв обе кровати. Кажется, Элиа успокоилась. Во всяком случае, внимательно читала какой–то конспект, а не хлюпала носом. Вот и хорошо, сразу можно обговорить все вопросы.
– Диран, – поднял голову на звук открывшейся двери Рин. Но сказать ничего не сказал, заметив выражение моего лица. Вместо этого настороженно спросил: – Ты что–то придумал?
Темная тоже оторвалась от чтения, с любопытством уставившись на меня. Ну да, можно сказать, что придумал.
– Рин, ты читал объявление на стене коридора? – поинтересовался я для начала.
– Какое объявление? – удивленно выгнул брови эльф.
– Вот это. – Я протянул ему сорванный лист.
Думаю, никто не возмутится. Тем более что подобных ему в школе довольно много. Правда, в основном возле аудиторий старшекурсников, но это ничего. Рин внимательно вчитался в строки, на мгновение задумался и… Судя по задумчивой усмешке, до него дошла моя идея. Ну или как минимум пришла собственная.
– И ты предлагаешь… – решил все же уточнить он.
Я молча кивнул, привалившись плечом к стене. Элиа тоже не осталась в стороне, попросту выдернув бумагу из рук у эльфа.
– Вы хотите поучаствовать? – задумчиво поинтересовалась она.
Я только хмыкнул:
– Я так уж точно. Вы… как хотите.
– Ди, тебе сейчас по шее дать или подождать назначения? – прищурился родственник, изучая меня отнюдь не ласковым взглядом.
– Лучше потом, а то вдруг не выгорит, – хихикнул я.
Если честно, то я был рад, что Рин согласился. Все–таки немного страшновато лезть к маргулу на рога. Хотя сами маргулы меня не впечатлили.
– Меня тоже запиши! – от волнения Элиа вцепилась в локоть эльфа.
Я сделал вид, что ничего не заметил. Меня ж это не касается… И вообще…
Кажется, правящая ветвь эльфийского дома в ближайшее время потемнеет.
– Элиа, ты понимаешь, что мне придется смухлевать? – на всякий случай уточнил я. А то потом как начнет мораль читать о нравственных устоях, хуже светлых! Нет, до этого, конечно, ничего подобного не наблюдалось, но все–таки…
Темная потупилась, покраснела и едва заметно кивнула. Что ж, первый этап операции под кодовым названием «В гости к другу» завершился успехом. Согласие всей честной компании получено.
Теперь надо найти регистрационную комиссию и подать заявки. Только как бы это сделать, чтобы не засветиться? Перекинуться в эльфа? Ну да, зная местную реакцию на остроухих, рискую оказаться белым корном в черном стаде. Поступим проще – навесим морок. Наверное, так сделает большинство. Иначе какой смысл в анонимности?
Кстати, неужели ректор все это разрешил? Что–то на него не похоже. Скорее уж просто бы отправил старшекурсников в армию – и все. Неужели за столько лет обучения он не узнал, кто из них на что способен? Не верю. Ну… Это ж просто глупо!
Как ни странно, но я был прав. Подобные испытания предложили военные совместно с Советом магов. В смысле, что и те и другие ничего не знали об учениках школы, но показать работу надо было и тем и другим. Что ж, спасибо им огромное. Иначе пришлось бы тут целый год марханга коптить.
Заявки от нас приняли быстро. Их даже не интересовало, на каком курсе мы учимся. Просто записали вымышленные имена и раздали номерки. После чего замотанный секретарь нудным голосом отбарабанил, когда будут проходить состязания, где можно узнать номер своего противника и очередность. К моему удивлению, оказалось, мы просто будем сражаться между собой, а прошедших выберут по количеству выигранных боев.
Идиотизм. Так можно просто победить всех первокурсников и набрать очки. А то, что сам ты можешь только свечку зажигать, никого не касается.
Хотя надо сказать, меня порадовало, что испытания состоятся на территории школы. Майхарово заклинание все никак не хотело нас выпускать. Ну не научились мы, видно, силу контролировать, не стали похожи на второкурсников. Обидно, однако. Хотя по поводу этого пропускного заклятия у меня появилось несколько идей. Если, конечно, тот светлый маг нам не соврал. Кстати, надо ему сделать что–то «разумное, доброе и вечное». Чтоб знал, как обижать бедных и несчастных первокурсников.
Ну а совсем уж благословением богов стало известие, что ректора срочно вызвали во дворец правителя (маргул его знает зачем, бедным студиозусам ничего не рассказывают) и на соревнованиях, а также при отправлении победителей на войну он присутствовать не будет. Кстати, мы попали в первый круг участников, так что могли уже завтра–послезавтра покинуть школу. А точнее – завтра, когда пройдет первый круг.
…Что не могло не радовать Светлого князя Миритиля ли’Аринкуэля, так это то, что герцог Ниравиэне оказался более… вменяемым, чем члены собранного несколько ранее Светлого Совета. Разговор, состоявшийся с Рионом эн’Грайем, оказался более продуктивным. А раз так… Мастера Меча уже отправились обратно в Дубраву, а князь… Князь решил, что он может позволить себе пройтись по столице герцогства, вспомнить школьные годы, да и просто отдохнуть. Необходимые распоряжения уже отданы, а полчаса дела не меняют. Жаль, что нельзя навестить сына. В первый год все визиты запрещены.
Знакомые с юности узкие улочки, выложенные булыжником мостовые, обвитые диким виноградом балкончики – все столь знакомо… Казалось бы, столько отличий от родного княжества, а все–таки… За пять лет обучения Соэлен стал буквально родным.
Нарастающий топот князь вначале попросту не заметил. Потом удивленно оглянулся, пытаясь понять, что происходит…
Первой в узкий переулок влетела огненно–рыжая девушка, прижимающая к груди толстую пачку исписанной бумаги. Преследователей ее пока не было видно, но шум все приближался… Уже были слышны гневные выкрики…
Девица замерла, хватая ртом воздух, загнанным зверем огляделась по сторонам… И, не раздумывая, рванулась к князю. Сунула ему в руки столь бережно оберегаемые заметки и… впилась в губы ошарашенного эльфа страстным поцелуем…
Разъяренная толпа промчалась мимо.
Девица подождала пару минут, осторожно отодвинулась от Миритиля, вежливо забрала свои бумаги и, мило улыбнувшись, обронила:
– Спасибо. – После чего направилась в противоположную от преследователей сторону.
Князь несколько долгих секунд искренне пытался понять, что же, собственно, произошло, так ни до чего и не додумался, а потому догнал девушку и поймал ее за руку:
– Простите, может, вы объясните мне, какого маргула?!
Рыжая хихикнула, скромно потупив глаза:
– Я не специально. Мне надо было как–нибудь спрятаться от преследователей, а вы так удачно подвернулись под руку…
– Позвольте узнать, почему они вас преследовали? – поинтересовался эльф, подстраиваясь под ее быстрый шаг.
– Ох, – взмахнула рукой девица (князь обратил внимания на длинные, выкрашенные во все цвета радуги ногти), – вы не представляете, из–за какого пустяка все произошло! Я и понятия не имела, что в этом городе так не любят порядочных лингвистов! Честное слово, дикари какие–то! Насколько все проще у нас, в Темных землях!
– Вы темная? – удивился князь.
Странно, он почему–то этого не заметил.
– Ага, – хихикнула девушка. – Самая что ни на есть настоящая темная ведьма! – На кончиках ее ногтей заплясал зеленоватый огонек. – Страшно? Нет? – И она с улыбкой протянула узкую ладошку для рукопожатия: – Микоши из Тутта.
Князь перехватил ее руку в воздухе и осторожно коснулся губами тонких пальцев:
– Очень приятно. Мирити… Мирит. Из Дубравы.
– Рада знакомству, – улыбнулась ведьмочка.
– Взаимно. Так… что все–таки произошло? Почему они за вами гнались? За порядочным лингвистом–то? – с легкой усмешкой поинтересовался эльф.
– Ох… да там такая чушь произошла! Понимаете, я… занята составлением научного труда по использованию в речи различных ругательств. Книга почти закончена, мне осталось только проверить собранные факты… Вот, пожалуй, и все. Ну зашла я в какой–то местный кабак… Уронила на ногу одному из завсегдатаев скамью. Тяжелую. Дубовую. Он мне сказал пару слов. Но они–то у меня в книге уже есть! В общем, чтоб получить больше материала, я ему ответила…
– Что именно? – невольно заинтересовался Миритиль.
Ведьмочка набрала в грудь побольше воздуха, покосилась на своего спутника и на одном дыхании выпалила:
– Таак’уншьелтха лои тармиан деи ли’маркетаа!
Князь подавился смехом.
– И ничего смешного! – чуть обиженно сообщила девушка. – У меня в книге сказано, что это самая подходящая фраза для прерывания споров в злачных заведениях.
– Честно, я не над вами смеюсь, – с трудом выдавил князь. – Я просто… представил реакцию посетителей, когда вы им рассказали об их… родственных связях со всею нечистью, существующей в Орраше.
– А что тут представлять, – вздохнула Микоши. – Вы и сами все прекрасно видели… Ну не понимают местные жители необходимости существования лингвистической науки как таковой… Что тут делать будешь?
– Действительно, дикари, – ухмыльнулся Миритиль.
– Не то слово, – рассмеялась ведьмочка, небрежно поправляя волосы.
Полчаса прогулки по Соэлену как–то странно затянулись, и в Дубраву князь отправился уже ближе к вечеру…
Номера у нас с друзьям шли по порядку, так что ждать остальных не приходилось. С первыми противниками мы справились сами. Даже Элиа не пришлось помогать. Ее знаний вполне хватало, чтобы победить чуть подрагивающий морок какой–то кучи мышц. Судя по нему, это точно был младшекурсник. Как бы даже не тот глупец, что спрашивал меня о необходимости положить жизнь свою на алтарь отечества.
Конечно, мы с Рином немного подправили свою внешность, чтобы не мелькать. Так и морок держать легче, и никто не узнает. А строить подобную конструкцию, как у противника Элиа… Половина сил уйдет только на ее поддержание. Что тогда говорить о боевых способностях?
И, кстати, об этом самом противнике. Что у нас там? Полноценная иллюзия наверняка с эффектом овеществления. Ну не идиот ли он? Враг что, на его внешность любоваться будет? Кроме того, не умеет правильно распоряжаться резервом. Не на эффектность давить надо, а на эффективность. В общем, так ему и надо.
Дальше везение резко закончилось. Наверное, все слабые противники выбыли в первых боях. Все стало жестче и серьезней. Я порадовался, что Элиа все же темная. Сливать магию со светлой магичкой было бы, несмотря на изменившийся баланс, намного тяжелее. Это же не простая передача силы, когда ты выступаешь в роли обезличенного источника, а мархангово слияние. И если намудрить с векторами…
М–да, от лишних знаний – лишние проблемы. Хотя с другой стороны, ну полез бы я, ну помог, – остался бы без резерва и никуда не поехал. Так что это еще с какой стороны посмотреть!
Можно было не успеть поставить щит или сплести атакующее заклинание. Теоретических знаний девушке хватало, а вот резерв оставлял желать лучшего. Но вроде бы пронесло. Во всяком случае, ее противник первым прервал бой, признав поражение.
Мне и Рину снова не пришлось сильно напрягаться, хотя я и понервничал, маскируя темные плетения под светлую или стихийную магию. Нет, понятно, что пару–тройку темных я в стенах школы видел, но… как–то я не заметил, чтоб они рвались защищать Светлые земли. Просто пропали, и все… Не удивлюсь, если окажется, что они нашли способ покинуть школу и спокойно ушли в родные земли. Там воевать за отечество все–таки удобнее…
А вот последний мой противник оказался крепким орешком. Пришлось применить кое–что посущественней банальных «Стрел Тьмы» или «Плети». В принципе можно было и проиграть, очков у меня достаточно. Но гордость не позволяла уступить. И вот мой соперник валится на камни пола… Еще бы, маленькое, но очень нехорошее заклинание мигом лишило его магических сил. А не надо выставлять щит только с одной стороны. Мало ли откуда будет нанесен удар?
По результатам боев мы прошли все. Остальные меня не интересовали. Тут же огласили, что дипломы об окончании школы нам выдадут вместе с назначением в той же комнате, куда мы отдавали заявки. И пятеро «счастливчиков» уже сегодня отправятся к своему месту службы. Это радовало меня несказанно. Ректор мог вернуться в самый неподходящий момент, и моя затея накрылась бы пушистой кисточкой с хвоста маргула.
Остальные были со мной полностью согласны, так что Элиа сразу побежала паковать вещи (угу, золотые подсвечники прятать), Рин отправился в нашу комнату чуть погодя, а я пошел за назначением для всех троих. Правда, наша отправка откладывалась на три дня. Ик’кер тарк мархар лис’керрат! Эллесс ашен мир’нитасс! Это меня совершенно не устраивает!
– Вот гадство… – более цензурно и на общем простонал кто–то рядом.
Какой–то незнакомый мне маг с тоской разглядывал свое назначение.
– Что такое? – полюбопытствовал я.
– Да уезжать сегодня, а мы с друзьями проститься хотели… – незнакомый мне студент с досадой стукнул кулаком по стене, чтобы в следующий момент скривиться от боли и потрясти ушибленной рукой.
Хм, а это идея! Если бы еще…
– Хотите уехать через три дня? – невинно поинтересовался я, с сочувствием глядя на новоявленного дипломированного мага. Что оно было наигранным, собеседнику знать не полагалось.
– Еще бы! – аж подпрыгнул на месте тот.
– Тогда давай меняться направлениями, – предложил я, заговорщически оглядываясь по сторонам. – Только вот незадача. Мне надо три направления, понимаешь?
Он понимал, еще как понимал. Видимо, ради того чтобы как следует напиться с друзьями, студиоз был готов и не на такое. Уже через полчаса у меня в руках были три направления со сроком выезда сегодня. Ну что, живем дальше?!
В карету мы уселись первыми. И даже в ней не рискнули скинуть мороки. А то мало ли? Думаю, преподаватели не такие дураки, чтобы спокойно смотреть на отъезд трех первокурсников. Затем в дорожный экипаж буквально закинули еще два студенческих тела, которые что–то невнятно мычали и распространяли вокруг себя крепкий запах браги. Это когда они за столь короткий промежуток времени успели так набраться?!
Да ладно, не мои проблемы. Сейчас меня больше всего волновали ворота. Выпустят или не выпустят? Несколько оборотов колеса, разделявшие парадный подъезд и стену, показались мне самыми мучительными мгновеньями в жизни. Но затем на дипломах ярко вспыхнули печати, а за окном поплыли деревянные створки ворот. У нас получилось!
Слаженный облегченный вздох дал понять, что не только меня волновала эта проблема. Но, кажется, мы смогли доказать упрямому заклинанию, что не являемся студентами первого курса. Уже.
Все, второй этап дико важной и сложной операции успешно завершился. Теперь бы без проблем добраться до места назначения, официально представиться новому командованию (бедное оно, не знает, кто к ним едет), и достать меня оттуда станет просто нереально. Ну разве что папочка самолично заявится. Надеюсь, до этого не дойдет.
…Та, которую некоторые недавно поступившие в школу ученички знали под именем Тэ, нервно мерила шагами небольшую комнатку подле библиотеки. Нет, в самом деле! Это просто уму непостижимо! Остаться в этой маргуловой школе, просмотреть все документы, книги, и все ради того, чтобы выяснить, что здесь ничего нет!
Даже в томике, который по идее должен был повествовать о Благоземье, не оказалось ни одной полезной строчки! В гневе девушка просто вырвала несколько страниц, испортила обложку – увы, но и это ничем не могло помочь… Единственный фолиант, содержавший сведения о далеком материке, не сообщал ничего о возможности туда попасть. И стоило ради этого оставаться в этой нищенской школе, скрываться от учителей и учеников?! Чтобы понять, что ничего особенного ты узнать не можешь?!
Тэ поправила пряди волос, упрямо лезущие в глаза, задумчиво выглянула в окно… И губы девушки тронула улыбка.
Узнать, на кой маргул организовывалось развертываемое во дворе школы соревнование, не составило особого труда. Что на Светлые земли надвигается война, было понятно даже идиоту. Но что победители этого состязания отправятся прямиком на фронт…
Девица подхватила небольшой лежащий на столе кинжал – в конце концов, если кто–то где–то что–то забыл и это что–то потом пропало – проблемы бывшего хозяина! – и, не раздумывая, полоснула клинком по ладони. Несколько капель крови пали на узорчатый, кое–где выщербленный паркет…
Едва из ворот школы выехала карета с победителями соревнований, как на ее задней оси, крепко вцепившись всеми четырьмя лапками в прочное дерево, никем не замеченное, примостилось небольшое пушистое существо с длинным хвостом и огромными глазами.
Путешествие в город Миллинг оказалось не столь приятным, как хотелось, но и не столь длительным, как могло быть. Из–за военного положения были активированы большие городские порталы, и путь до места назначения занял всего полдня.
В отличие от Врат, которые создавали эдакий пространственный коридор из мест средоточия силы в подобные им места, портал соединял две произвольные (условно говоря) точки. Он представлял собой своеобразный прокол, когда пространство словно собирается гармошкой, а импульс силы пробивает его, наподобие иглы.
При этом перемещаемый может видеть, куда он попадет, что, допустим, при телепортации невозможно. Причем телепортацией пользуются, если можно так выразиться, сугубо индивидуально, а порталы – это официальные транспортные сети. Грузовые и пассажирские. Всякие.
В Миллинг мы прибыли к вечеру. Единственным неприятным моментом поездки были наши попутчики. Во–первых, если мне не изменяет память на лица, одним из них оказался надуривший нас маг. Во–вторых, пахло от обоих присоседившихся к нам господ просто немилосердно. Но, учитывая, что приходилось экономить энергию (а вдруг скоро бой?), нельзя было не то что светлым общесцеляющим их приголубить, даже ветерка создать. Приходилось терпеть. Ну и в–третьих, трясло нас так, как будто мы находились внутри погремушки, которую терзает ретивый ребенок. Казалось, что колеса у этого тарантаса квадратные, а мостовая выложена не булыжником, а неотшлифованными каменными глыбами. Так что, когда это пыточное сооружение все же остановилось, мы вывалились из него с благодарственной молитвой. И с твердым желанием сопротивляться до последнего, если нас опять попробуют туда запихнуть.
Но нет, избавившись от пассажиров, возница развернулся и отправился в обратный путь. Видимо, за следующей партией магов. Бедные, знали бы они, что их ждет.
На крыльце, перед которым нас высадили, не было никого. Да и вокруг особого оживления не наблюдалось. Создавалось впечатление, что все близлежащие улицы просто вымерли. Это немудрено, здание, располагавшееся рядом с площадью, выглядело угнетающе: мрачное, огромное и серое. Интересно, тут что, местная тюрьма или еще какое внушающее страх и ужас учреждение?
– «Ва–ен–на–я ка–мин–до–ту–ра», – по слогам прочитала Элиа небольшую медную табличку, которая располагалась почему–то на… хм, противоположной от морды части тела каменного льва.
Два таких изваяния высились по обе стороны широкой гранитной лестницы.
– Что–что–что? – у эльфа аж уши торчком встали. – Какой камин?
– Камин Дотура, – ехидно подхихикивая, просветил я родственника. – Вернее, военная комендатура. Только название писал… криворукий недоумок.
– И нам сюда? – осторожно уточнила девушка, пятясь. Как будто случайно она оказалась за спиной Рина и теперь настороженно выглядывала оттуда.
– Ну если нас привезли сюда… – Честно говоря, особого энтузиазма я тоже не испытывал.
Если в этой «каминдотуре» и работники соответствующие, то я удивляюсь, почему Соэлен до сих пор не захватили?
Из–за спины донесся слаженный всхрап, переходящий в сладкое причмокивание. Это остальные из нашей пятерки высказали свое мнение по поводу данного вопроса.
Ну вот, еще и с этими возиться. Можно подумать, что я тут нянькой приехал работать, а не боевым магом.
В самой комендатуре было пустынно и безлюдно. Вот весело, если начальник местной обороны ушел домой. Просто красота! Нам–то куда тогда идти прикажете? В гостиницу за собственные деньги? Или прямо в кабинете устраиваться на постой? Его же должны были известить, что приедут маги, что их надо встретить? Или как всегда: решили, что это не срочно, ничего не горит? Так мы им что–нибудь живо подпалим – вмиг воспылает!
Предаваясь столь безрадостным мыслям, я решительно шагал по полутемному коридору, пока не заметил полоску света, выбивающуюся из–под одной двери. Недолго думая распахнул ее и шагнул внутрь. Посреди комнаты за столом сидел явно раздраженный и уставший человек. Надо же, нас все же ждут. Приятно. Хотя это может оказаться не начальник, но вдруг это действительно он? Тогда все вопросы решатся быстро и безболезненно.
…Генерал Светлых войск Айнар эн’Риони пребывал в крайне скверном расположении духа. Именно поэтому практически все сотрудники комендатуры в этот день постарались как можно быстрее покинуть свои рабочие места. Но не раньше официального завершения рабочего дня. Иначе можно было стать громоотводом для гнева начальника.
Не то чтобы оный был самодур и не дурак покричать – нет, на самом деле Айнар эн’Риони был довольно уравновешенным и спокойным человеком. Но когда в один день на тебя сваливается столько проблем, даже последний хримтурс с Таркских гор не смог бы сохранить свое обычное хладнокровие.
Первым предвестником бури стал отзыв трех опытных боевых магов, приписанных к местному гарнизону. Мол, они нужны для усиления обороны в другом месте. А их город? Его что, оборонять не надо?! Правда, вскоре обещали прислать пятерых…
Генерал сперва обрадовался. Эдак количество боевых магов дорастет до штатного. Миллинг окружало семь стен, соединенных угловыми башнями. Но из–за трех надвратных участков обороны становилось десять.
До сих пор у эн’Риони служило восемь магов. За каждым из них закреплялась одна стена полностью, а оставшийся числился якобы в резерве.
И вот теперь под его началом будет полный десяток. Дождаться бы их еще… Когда уже они приедут? До полуночи, что ли, ждать?!
Но! Доброхоты–сплетники уже обрадовали, что присланные будут зеленоротыми новичками, экстерном получившими диплом Магической школы! Им мало того, что нянька нужна, так еще и старшего мага для присмотра не мешало бы приставить. А то вместо того чтобы уничтожить противника, они городскую стену разрушат к марграновой матери! Вот и думай, то ли обрадовали тебя, то ли закопали поглубже, чтобы не вылазил.
Дальше стало еще веселей. Дополнительной живой силы никто давать не стал. Ограничились малопонятными отговорками о нехватке оружия, обученных людей и всего остального. А ведь могли бы, могли какими–нибудь запасными отрядами поделиться…
Так что защищать стратегически важный город придется своими силами. А они не так уж и велики, если учитывать мощь противника. Хорошо, что в городе есть гномья община, которая и башенные орудия в порядок взялась привести, и выделила артиллерийские расчеты на катапульты. Да что там, подарила городу пять баллист!
Однако все попытки Айнара объяснить, что даже в этом случае удержать город будет очень непросто, наталкивались на стену непонимания.
Ситуацию прояснил один приятель генерала эн’Риони, тесно общающийся с некоторыми чинами из главного штаба. Защищать Миллинг до последнего никто и не собирался. Дальше по Эглорскому тракту решили создать усиленную стену обороны, где и намеревались остановить врага. Сейчас туда стягивали самых лучших магов, солдат, машины… Да, все шло туда! Миллингу же доставалось то, что осталось невостребованным.
Задача местных воинов сводилась к задержке неприятеля. День, два, сколько продержатся. На победу никто не рассчитывал.
Ну и как теперь ему смотреть в глаза солдат, уверенных, что их не бросят, что им помогут, если слишком прижмет? Как смотреть в глаза простых жителей, которые надеются на солдат и городские стены? Как воевать, в конце концов?!
Ну и откуда здесь взяться хорошему настроению?..
Неожиданно в коридоре зазвучали решительные шаги нескольких человек, дверь распахнулась, и в комнату вошли трое молодых людей. Впрочем, к людям из них можно было причислить только девушку. Еще один был явно чистокровным эльфом, а у последнего из этой троицы (хотя, скорее всего, он был первый, так как предводительствовал в этой компании) остроухие были в предках. Иначе откуда взяться острым ушам и зеленым глазам?
– Простите, вы не подскажете, кому мы можем вручить наши направления? – вежливо поинтересовался этот парень, останавливаясь перед столом.
Генерал несколько удивился. Обычно в компании человека, полукровки и эльфа верховодил последний. Дивные не любили подчиняться, особенно существам не своей расы. Тут же остальные молчали, явно отдавая право говорить черноволосому.
– Давайте ваши бумаги. – Айнар пытался быть спокойным.
Мало ли, вдруг эти дети просто ошиблись и им надо совсем в другое место? Например, прибыли лекари для военного лазарета.
Пробежав взглядом пару строк, генерал чуть не заорал в голос и не порвал поданные свитки. Эти ребятишки были именно теми боевыми магами, которых обещал прислать штаб. Да что они… да как эти штабисты, эшре’тикранг ина теварр, посмели? Посылать на убой детей? Да пусть они хоть десять раз совершеннолетние – в Тиилансе вообще в тринадцать лет браки заключают, но эти же желторотики крови не видели! Да за кого они его…
Генерал вскинул голову, собираясь высказать все, что накопилось у него на душе и послать недоделанных магов так далеко, чтобы они три года искали путь и еще пять лет ему следовали. Но проглотил все слова, наткнувшись на взгляд зеленоглазого. Холодный, властный и буквально подавляющий, этот взгляд не мог принадлежать молодому человеку, которому на вид можно дать всего семнадцать лет. И предчувствие опасности, которое было фамильной чертой рода эн’ Риони, взвыло не хуже разъяренного дракона.
За всем этим пришла короткая, но на диво упертая мысль: а вдруг у них что–то и получится? Во всяком случае можно будет продать свои шкуры подороже, если интуиция генерала не подвела.
– С этого момента вы подчиняетесь мне и только мне, – справившись с чувствами, произнес Айнар. – Ваши направления я забираю.
Затем он полез в стол, достал два чистых бланка и небрежно написал на них пару строк.
– Вот, – протянул он через стол листки черноволосому. – По одному из них вас поселят, а другой дает право на бесплатное питание в гарнизонной столовой. Казармы находятся возле стены. При выходе из здания повернете налево. Все остальные вопросы и разъяснения завтра. Вы свободны.
Брюнет молча вытянулся перед эн’Риони. Он явно когда–то если не был в армии, так уж точно тесно общался с военными. Остальные последовали его примеру, после чего вся компания покинула кабинет генерала. А тому осталось только молить богов, чтобы он не ошибся в своем решении, и собираться домой.
Сегодня больше никого не ожидалось.
Эн’Риони вышел из здания комендатуры, в последний раз с ненавистью покосился на криво прикрепленную табличку со словами, противоречащими всем правилам орфографии, – спасибо благодарным гномам, подарившим ее более века назад (у подгорного народа были свои взгляды на правописание), – и направился домой.
– М–да… Негусто. – Рин задумчиво чесал в затылке, разглядывая свою комнату.
Моя была рядом и вряд ли чем–то отличалась от каморки эльфа. Элиа задумчиво заглянула в расположенную напротив, которая закреплялась за ней, и выразительно скривилась. Самое интересное, что в этой казарме мы были единственными обитателями. Как сказал недовольный и невыспавшийся начальник хозяйственной службы, именно это строение отводилось для проживания магам. У остальных наших сослуживцев были дома в городе, так что…
На вопрос, зачем строить целый двухэтажный дом, если к гарнизону приписан всего десяток магов, мы получили ответ, что так положено. Куда и что, раздраженный военный не ответил. Видимо, мы все же оторвали его от каких–то там важных дел. Иначе с чего бы ему на нас так злиться?
Кстати, двоих так и не протрезвевших будущих сослуживцев пришлось тащить с собой. Но только до казармы. Мой альтруизм не распространяется так далеко на незнакомых (или печально знакомых) мне субъектов. Так что похрапывающих магов просто сгрузили в коридоре, оставив рядом с ними их вещи. Пусть утром сами лезут на второй этаж и заселяются. Не хватало мне еще бесчувственные тела кантовать!
Три наши комнаты на втором этаже (там, кстати, можно было расселить человек двадцать, если не больше) располагались прямо возле лестницы, так что далеко ходить не надо. На первом находилась столовая, закрытая из–за отсутствия жильцов, тренировочный зал и какие–то подсобные помещения. Кроме этого, там располагались две лаборатории для варки зелий. О питании нас обещали известить завтра, так что на сегодня все дела были закончены. Правда, кроме одного…
Самое неприятное во всей этой авантюре было то, что пришлось оставить Трима в конюшне школы. Во–первых, на своем первом месте службы не хотелось демонстрировать свое родство с темными. Люди почему–то отрицательно относятся к нам. Во–вторых, питание: оно у Трима довольно специфическое. Не думаю, что его тоже поставили бы на персональное продовольственное обеспечение. Ну и в–третьих, если грон будет на месте, то нас не сразу хватятся. А там можно будет что–то придумать. Например, просто позвать животинку. Накинуть морок лошади… С питанием, конечно, придется что–то решать, но это уже второй вопрос. Первый заключался в том, что он мне сейчас здесь вроде как не нужен. Куда я на нем буду ездить? За город не собираюсь, а кататься в стенах города… Что я, пешком не дойду?
Вот только меня немного напрягает то, что Трим может с такой постановкой вопроса не согласиться и попросту сбежать из конюшен школы, дабы попытаться найти меня. Да что там может – точно сбежит! Ну и что мне тогда делать? А, ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Вот когда прискачет сюда разозленный Трим, тогда и подумаем, что делать дальше…
Не знаю, какие соображения двигали Рином, но своего единорога он тоже оставил в школе. Так что теперь осталось только устроиться на новом месте, и меня отсюда даже папочкина гвардия вытащить не сумеет. Не имеет права потому что.
Переглянувшись с кузеном, я шагнул в свою комнату. М–да, не фонтан. Кровать, стол, стул и небольшой шкаф – все. Большего, по мнению проектировщика, магу не требовалось. Мне, в принципе, тоже, но почему–то захотелось похулиганить. Хорошо, что моя каморка примыкала к незанятым помещениям. Небольшое заклинание – и я стал обладателем дополнительной жилплощади.
Теперь у меня были двухкомнатные апартаменты. Вторую дверь я, не особо стараясь, запечатал «Каменным щитом» с парой неприятных сюрпризов для любопытных. Так что первая комната стала чем–то вроде рабочей, а вторая спальней. Две кровати составил вместе, чтобы было удобней, еще оставил второй стул, а ненужную мебель телепортировал на первый этаж. Завтра ее куда–нибудь пристрою.
Ну вот, теперь можно и располагаться. На стол полетели бумаги и некоторые позаимствованные в Кардморской библиотеке книги. О! Давно я в книгу по языкознанию не заглядывал, надо хоть посмотреть, все ли там с автором из Тутта в порядке? Сменная одежда отправилась в шкаф. Туда же положил все пузырьки–склянки. Артефакты закрепил на стенах в спальне. Сумки со всем, что я не стал выкладывать, отправились под кровать. Теперь наколдуем маленький смерчик, чтобы вымести всю пыль и паутину, и здесь даже можно будет жить!
– Диран! – раздалось от двери.
На пороге застыли Рин и Элиа, с удивлением разглядывая мое жилище.
– Нет, ты посмотри на этого темного! – возмутился эльф. – Мы там ютимся в своих каморках, а он себе апартаменты отгрохал!
– А кто тебе мешает сделать то же самое? – изобразил удивление я.
– Так нельзя же! – Кузен смотрел на меня как на злостного вредителя.
– Нам сказали: занимайте любые комнаты. Вот я и занял сразу две. Разве нам кто–нибудь запрещал?
Гости призадумались. Подобная трактовка чужих слов им как–то в голову не пришла. Но, судя по загоревшимся глазам, сейчас их фантазия развернулась. Одно радует, Элиа сама на подобные подвиги не способна, а то с нее станется потребовать себе все двадцать комнат. Так что если и будет кого–то просить «убрать стеночку», то этим «кем–то» окажется мой кузен. На мне – где сядет, там и слезет. Правда… Не думаю, что верноподданнические чувства кому–то позволят это сделать.
– Я переселяюсь! – наконец выдал светлый родственничек и шустро выскочил за дверь.
Девушка последовала за ним, отстав всего на мгновение. Спрашивается, и чего они приходили?
Завалившись на кровать, я слушал судорожное хлопанье дверей в коридоре. Видимо, друзья все же развили бурную деятельность по расширению территории. Пару раз пытались дернуть ручку двери моей «спальни», но после болезненных вскриков на два голоса и сдавленного поминания темных отстали. Немного подумав, я присоединил к своей территории еще и бывшую Ринову комнату. Мало ли, вдруг пригодится?
Правда, кровать оттуда пришлось опять же убрать на первый этаж в тренировочный зал. Ну да ладно, завтра, все завтра. Не знаю, как там расселились эти неуемные товарищи. В какой–то момент меня просто сморил сон. Я так и заснул, не раздеваясь. Завтра будет не очень приятно просыпаться, но что поделаешь.
Как все–таки война изменяет даже обыденную жизнь. Пусть даже она где–то далеко и еще не успела добраться до этого места. Дорога, еще недавно полупустая, забита телегами и повозками, везущими нехитрый скарб. Идут группками и по одному те, кого достали разрушения. Люди становятся настороженными, словно улавливают витающую в воздухе боль.
Рон ожидал чего угодно, мог бы спокойно перенести даже личную аудиенцию у Царицы Ночи, но он совершенно не был готов к тому, что, сходя с дороги, чтоб пропустить очередную группку беженцев, он внезапно увидит… Ильриха гар’Кхаена. Впрочем, тот, кто еще недавно отзывался на прозвище Шак’саэр, тоже слегка оторопел от столь неожиданной встречи. А еще больше его удивило, что господин бывший маршал Ордена Лиинс’Шерниатэйла путешествует не один, а в сопровождении какой–то девчонки.
– Какая встреча, милорд Роннархейн гар’Тшхен, – склонился в шутовском поклоне Шак’саэр.
Подобрать подобающий тон он попросту не мог.
– Взаимно, милорд Ильнархейн гар’Кхаен, – не остался в долгу «пустынный волк».
Сейчас, посреди чистого поля, где лишь узкие тропки играли роль дорог, все эти церемониальные раскланивания казались чуждыми и надуманными. Вот только ни один из рыцарей не был готов резко отказаться от них. Издевка скрывала… пожалуй, страх.
Одной Нире было все это невдомек.
– Простите, господа, что перебиваю столь светскую беседу, – влезла в разговор девушка, нетерпеливо дергая за рукав стоящего подле нее Рона, – но я так понимаю, вы давно знакомы?
Ильрих, уже открывший рот для сообщения какой–нибудь милой и совершенно бессмысленной остроты из числа тех, что произносят во время длинных придворных приемов, подавился невесть отчего поднявшейся пылью и, сплюнув на землю темный комок, с трудом выдохнул:
– Предположим.
Нира и на этот раз не дала своему спутнику вставить хоть слово:
– А раз так, то ваш разговор надо продолжить не здесь! А подальше отсюда… – На последних словах юная компаньонка Рона вновь дернула рыцаря за рукав, дабы тот посторонился и пропустил очередную партию беженцев – на Светлые земли надвигалась война. – Ну например, в каком–нибудь трактире в ближайшем городе. До него, кстати, далеко?
– Я на рассвете вышел, – вздохнул Шак’саэр. – Поспешим – успеем до заката. Впрочем, я бы не советовал спешить. Выпускают из этого Миллинга всех, кто не приписан к армии, а вот пускают внутрь только по спецпропускам. Шпионов боятся. А мы как раз за них и сойдем.
– Значит, успеем! – бодро отозвалась Нира и, не дожидаясь своих собеседников, направилась по дороге на восток. И лишь через несколько мгновений удивленно обернулась: – Ну? Вы идете? Или предпочитаете общаться в чистом поле?
К городу они подъехали еще засветло. Внутрь попали благодаря все той же Нире.
А через несколько минут после того, как хранившие упрямое молчание путешественники отправились искать подходящую таверну, дабы поужинать и переночевать, возле комендатуры полыхнул багровым светом большой городской портал: в Миллинг прибыла первая партия магов–выпускников.
Утро началось с пронзительного рева трубы. Причем прямо под моими окнами. Не открывая глаз и особо не раздумывая, я кинул туда какое–то проклятие. Пронзительный вой смолк, сменившись каким–то придушенным хрипом. Затем откуда–то с первого этажа донеслось хлопанье дверей, стук падающих предметов и громкая ругань. Кажется, в отличие от меня, Рин и Элиа просто свалили мебель где придется, и теперь об нее кто–то навернулся.
Сон уже ушел, так что пришлось вставать, приводить себя в порядок. К сожалению, пока что только с помощью магии. Кстати, надо будет вытребовать у этого начальника хозяйственной службы хоть тазик для умывания, не говоря уже о чем–то большем. Я знал, конечно, что в Светлых землях люди не такие чистоплотные, но чтобы настолько!
Матерок, раздававшийся внизу, наконец добрался до второго этажа. Я как раз собрался выйти и посмотреть на незваного гостя, как по коридору пронеслось громогласное:
– А ну вставайте, хайровы дети!
Никогда не любил хамов, особенно с раннего утра. Так что нашему «будильнику» пришлось считать ступени лестницы собственной задницей. Четвертушный «Молот Тьмы» всего лишь сбросил незнакомца вниз, а не размазал по стене.
– Кто тут орет?! – вылетел в коридор Рин, подтягивая брюки.
Кажется, родственник не привык так рано вставать. Да и процесс приведения себя в порядок у него был явно длиннее, чем у меня.
– Да… летают тут всякие, – небрежно произнес я, стряхивая с пальцев остатки заклинания.
Эльф удивленно на меня покосился и вернулся в комнату.
– Рин! – окликнул я его. – Давай быстрей, нам на построение, кажется, пора.
Во всяком случае в тех лагерях, куда меня возил отец, утренняя побудка продолжалась общим построением на плацу, а уж потом все занимались своими делами. В какую дверь стучать, чтобы разбудить темную, я не знал. А потому так же громко гаркнул на весь коридор:
– Элиа!
– Ди, чего орешь? – Эльф вышел из комнаты такой одетый и причесанный, словно не он всего пару минут назад бегал, выпучив глаза.
– Да вот хочу нашу подружку разбудить.
– Я уже не сплю. – Девушка выпорхнула из комнаты возле лестницы, и мы втроем стали спускаться вниз.
На первом этаже обнаружился будивший нас тип. Выглядел он как гном–переросток. В смысле, что в высоту, что в ширину был практически одинаков. Сейчас он мирно отдыхал среди остатков столов и стульев.
Кажется, до недавнего времени это были предметы меблировки здешних апартаментов.
– Вам что, лень было убрать их туда, где на них не наткнутся? – обратился я к друзьям. – Теперь с вас вычтут за порчу казенного имущества.
– Мы его не портили, мы его всего лишь телепортировали! – возмутилась Элиа. – А сломал его этот…
– Ты его лучше в сознание приведи, телепортаторша ты наша, – язвительно попросил я. – Что, трудно было мебель в столовую сгрузить? Или в тренировочный зал?
Покраснели оба. Кажется, столь простое решение до них как–то не добралось. М–да.
Эльф с натугой поставил вяло шевелящееся тело на ноги, а Элиа что–то пошептала себе в ладони и дунула воину в лицо. Тот вздрогнул, открыл глаза и недоуменно похлопал ресницами.
С ума сойти! Я о таком заклятии и не слышал. Однако…
– По утрам не орать и не ругаться! – жестко сказал ему я. – Тем более что среди нас дама.
Солдат все еще продолжал недоуменно изучать компанию. Постепенно до него дошло, почему и как он оказался внизу. Лицо мужика налилось кровью, глаза угрожающе сузились. Но, встретившись с моим насмешливым взглядом, он сник, не стал орать, а нормальным голосом сказал:
– Поспешите на плац, там уже построение идет.
Нет, этой выходки мне не забудут, непременно вспомнят. Ну и пусть. Все равно глотку рвать по утрам нечего. Мы хоть и приписаны к армии, но являемся кем–то вроде приглашенных специалистов, и армейский устав касается нас постольку–поскольку. В том числе и обязательные построения. Нам вполне разрешается в них не участвовать. Так я, по крайней мере, в книжке про обычаи Светлых земель читал. Хотя кто их сейчас знает? Может, все уже давно поменялось…
Но если нет, то, по всей видимости, старички решили поиздеваться над молодыми магами. Тем более что мнение о нас здесь сложилось не самое хорошее. Но это дело поправимое. Пару раз докажем, что к нам лучше не соваться, и отстанут. Надеюсь.
На плацу действительно начиналось построение. Чуть поодаль стоял горнист, недоуменно рассматривая свою дудку. Создавалось впечатление, что медную трубу какой–то великан взял и завязал в узел. За моей спиной ехидно хмыкнул эльф. Кажется, он догадался, кто был «автором» этого узелка.
Здесь же, чуть в стороне, торчали два наших соседа по карете. Сейчас они напоминали скорее некачественно сделанных зомби, а не людей. Синюшные, помятые, глаза красные, покачиваются… ну чисто поднятые! Завидев нас, парни удивленно стали лупать глазами. Затем один из них (с которым я был вообще не знаком) все же направился в нашу сторону.
– Вы что здесь делаете? – удивленно спросил он, стараясь дышать в сторону.
Это он молодец, это он правильно. От крутого запаха перегара мне становилось плохо.
– На службу поступили, – спокойно ответил Рин, демонстрируя простой металлический значок местного войска.
Их нам вчера тоже выдал хозяйственник.
– С каких это пор в боевые маги берут первокурсников?! – возмутился второй, тот, кто выдурил у нас деньги.
– С тех, когда эти первокурсники побеждают на соревнованиях, – спокойно ответил я.
– Твою ма… – только и успел сказать старшекурсник (Нет, надо же, какой он некультурный! Я вон вообще не ругаюсь! Так только… Разговариваю. На старотемном. Иногда), как его голос перекрыл командный рев:
– Стройся!!!
Мы аккуратно пристроились радом с замершими по стойке «смирно» солдатами. Конкретной задачи нам пока не ставили и к конкретной воинской единице не привязывали. Так что мы могли позволить себе стоять так, как хочется. Похмельных магов решительно затолкали назад. Пусть с ними Элиа разберется. Рассольчиком угостит или пивом. Что найдется.
Местный командующий, генерал Светлых войск Айнар эн’Риони, прошелся вдоль строя, с удивлением посмотрел на нас. Видимо, маги все же не участвуют в построениях. Затем развернулся и зашагал в центр плаца. Кажется, сейчас будет пламенная речь…
Вместо этого Айнар эн’Риони представил нас всем солдатам как новых боевых магов. После чего закрепил за нашей пятеркой стены с первой по пятую (надо бы не забыть выяснить, где именно расположены эти стены и как их считать) и приписал к одному из двух полков, расквартированных в городе. Именно полковник Мираг эн’Ниур с этого момента являлся нашим официальным командиром.
Официальным – потому что, как я уже говорил, маги издавна не подчинялись никому полностью. Был один раз такой случай, после которого Светлые земли только чудом не стали филиалом Стальной пустыни. С тех пор маги имеют двойное подчинение, если не тройное. В первую очередь они подотчетны Ковену, Совету или как там называется местное общество магов. Затем идет государь или иной правитель земель. А уж совсем потом – начальник воинского подразделения.
Честно говоря, я удивляюсь, как при такой системе подчинения здешние колдуны не свергли правительство во всех этих карликовых государствах и сами не захватили власть. Хотя, с другой стороны, нам же сейчас проще… Попробовали бы ввести такую систему у папочки…
Да, с одной стороны, подобная структура чрезвычайно затрудняет командование. Потому магов, как я понимаю, здесь не очень жалуют. Знают, что с ними легче, что они очень нужные товарищи, но не шибко любят. А как тут любить, если знаешь, что любой твой приказ маг может запросто проигнорировать, ссылаясь на какие–то другие интересы. Причем еще неизвестно, на самом ли деле эти интересы важны, или твой рабочий колдун давно переметнулся на сторону врага.
Так что полковник нам не очень обрадовался. Во взгляде его явственно читалось, что, мол, повесили на его голову пятерых недоумков. Трое из них вообще сопляки, как самый последний новобранец. Так что носись с ними, защищай…
– Диран, – спокойно представился я, сопроводив это официальным поклоном.
Полного имени полковнику знать не нужно, а то его удар хватит.
У нас все совсем не так. Все маги входят в Ковен, который возглавляет лично император. Маг, не являющийся членом этого объединения, не имеет права практиковать и зарабатывать при помощи своего дара. Нет, для своих нужд он вполне может пользоваться магией, но и только. Хорошо в Темной империи. Не то что здесь, у этих…
– Эльсирин, – последовал моему примеру кузен.
– Элиа… – Девушка выглядывала из–за наших спин, не стараясь, впрочем, вылезти вперед.
– Аридан. – На парней уже можно было смотреть без содрогания.
Видимо, темная постаралась на славу, так как от похмелья не осталось и следа. Только вот маги все не могли понять, почему мы не открываем имена полностью. Но нарушать традицию не стали.
– Тирреас, – представился последний из нашей пятерки.
При этом он как–то странно поглядывал на Элиа. Так, кажется, придется присматривать еще и за этим. Видимо, наша волшебница не оставила парня равнодушным.
– Полковник Мираг эн’Ниур, – в ответ кивнул воин.
На миг прищурился, размышляя, стоит ли говорить гадости вновь прибывшим, или так поверить, что мы хоть на что–то способны… И промолчал.
– Кстати, полковник, – осторожно поинтересовался я. Осторожно, потому как кто этих светлых знает, сейчас как передумает, кинется, ногами бить начнет… Доказывай потом, что ты не первый начал и что этот самый господин полковник всегда был такой аккуратной кучкой пепла. – Мы можем посмотреть наше новое место работы? Какие именно стены закреплены за нами? Заодно расскажите нам, чем они отличаются и какие есть у них достоинства и недостатки.
Бедный военный поперхнулся воздухом. Кажется, подобной прыти от нас он не ожидал. Но какое–то внутреннее чувство подсказывало мне, что времени не так уж много, чтобы тратить его на выяснение отношений и прочую подобную ерунду. В мире есть много вещей, которые нам не нравятся, – так что теперь, не жить вообще?
Впрочем, наше официальное начальство довольно быстро взяло себя в руки, выделило нам провожатого (кого–то из офицеров) и вернулось к своему подразделению. Кстати, утренний «будильник» тоже служил под командованием нашего полковника. Ему же хуже.
Прикомандированный к нам лейтенант оказался довольно общительным. Звали его Нишем, и был он квартероном. Правда, я не уточнил, четверть какой именно крови текла в его жилах. А по виду – человек как человек. Парень охотно делился армейскими байками, давал довольно точные и меткие характеристики своим сослуживцам и при этом успевал подмигивать Элиа. Бедная девушка от такого количества внимания едва не влипла в бок эльфа. И Тирреас не упускал момента то подать ей руку, то еще как–то выразить свое расположение. М–да… чую, наша служба будет довольно веселой.
Так вот, непосредственно об обязанностях. Нашей территорией теперь являлись пять стен, начиная от Первой башни. Ею была северо–восточная надвратная. В городе было три надвратных башни. Иногда их называли Бедняцкой, Торговой и Дворянской, по наименованию расположенных рядом кварталов. Честно говоря, я удивился, увидев столько официальных входов да выходов из города. И везде ворота такие огромные, мол, заходи кто хочешь, бери что нравится. Оказалось, Миллинг вырос как раз на месте слияния Эглорского тракта да Тиинской дороги. В официальных бумагах эти самые входы да башни именовались Первой, Седьмой и Пятой.
Участок нам достался довольно тяжелый. Сразу две надвратные башни. Чую, что лезть тут будут немилосердно. Хоть город и окружал ров с проточной водой (сюда отвели протекавшую рядом реку), но, допустим, воинов отца это вряд ли бы остановило. Заклинание заморозки, каменные големы или просто банальные фашины – и это уже не препятствие. Да и для дальнобойной стенобитной артиллерии ров тоже так… никак, в общем. Засыплет его обломками стен.
В первый момент, увидев этот самый ров, я невольно представил, что река, текущая вокруг города, – это единственный источник воды и в случае осады… Достаточно притравить реку – и все! Бери Миллинг голыми руками. К счастью, выяснилось, что на отсутствие колодцев да подземных вод город не жаловался. Что, кстати, еще один плюс – можно не опасаться подкопов.
Но вернемся к нашим лейнам. Начиная от Первой башни и двигаясь посолонь, мы отсчитали пять стен. Там, где стену разделяла надвратная башня, получался короткий отрезок. Вроде бы кажется, что именно сюда можно поставить мага послабее, но первая же попытка спланировать штурм сломает все планы. Если командующий вражеской армией хоть чуть–чуть разбирается в теории штурмов и осад – лезть будут именно возле ворот. Здесь и берег укрепленный, и стена с проемом. Есть шанс сломать раньше. Да и в ворота потом можно своих запустить…
Эх, и почему у них почти нет данных разведки? Все, что известно, – примерное направление, откуда ждать врагов. Все остальное – тайна, покрытая мраком. Самое смешное, что вражеские–то лазутчики были. Как минимум трое. Двое ушли, одного поймали. Допросить, правда, как я слышал, не успели. Едва его взяли в кольцо солдат – проводить то ли в тюрьму, то ли сразу на допрос, – вражеский шпион странно вздрогнул всем телом и… рассыпался прахом. Весьма оригинальная система магии, весьма…
Сам город напоминал почти правильный семиугольник, одна из вершин которого смотрела строго на юг. Каждая из башен была защищена. А если еще к этому добавить имеющиеся катапульты и не забыть упомянуть сложную систему бойниц, позволяющую полностью держать башню и стены под наблюдением (ну и обстрелом), то становится понятно, что здесь можно жить.
Стены решили поделить следующим образом. Первая достается Рину. С другой стороны будет стоять человеческий боевой маг, надеюсь, они справятся. Если что, придется бежать и помогать. Надо будет там где–нибудь навесить портальный амулет. Чтобы не носиться по стенам. Вторую занимает Элиа. И к кузену поближе, и нападение оттуда маловероятно.
Более низкий берег реки в этом месте больше напоминал болото, нежели земную твердь. Тяжелые осадные машины в этом месте точно не пройдут, завязнут. Даже если с помощью магии подсушить землю, ничего не выйдет. Река слишком близко. Да и пехота, особенно тяжелая, тоже не пойдет. Пока эти «черепахи» догребут до стен, их просто расстреляют.
На третью попросился Тирреас. Так, с этим товарищем все ясно. Правда, нужно будет еще проверить их подготовку на предмет магии. Нет, какие же идиоты устраивали это испытание. Для обороны города, пусть и магической, требуются немного другие навыки. Боевые маги хороши в индивидуальной схватке. Ну или когда надо уничтожить живую силу противника. В обороне нужны несколько иные приемы и методы. Сюда бы щитовиков надо. Ну да ладно, чего уж жалеть. Надо работать с тем, что есть. Тем более что сам я тоже далеко не защитник. Вот если атаковать, это да…
Четвертую, подле Дворянской башни, отдали мне. Разницы, как становиться, практически нет, так не все равно ли? Ну а пятая, понятное дело, досталась Аридану. Теперь бы еще немного потренироваться, и было бы вообще замечательно.
Неожиданно я услышал слабый отклик магии. Присев, немного поводил рукой над кладкой (по всей видимости, стены строили гномы), я уловил слабое заклинание на крепость и непробиваемость. Кажется, его не подпитывали со времен постройки. Надо будет провести ритуал подпитки, в нашем случае ничего лишним не будет. А подгорный народ кое в чем намного превосходит светлых магов. Например, в постройке заговоренных стен.
Во время распределения стен Ниш стоял тихо и мирно, а не фонтанировал, как прежде. Правда, его неожиданно цепкий взгляд меня несколько нервировал. Заметил я это всего пару раз, но и того вполне хватило, чтобы насторожиться. Интересно, в этом городе просто нормальные люди имеются?!
После обхода практически у всех болели ноги. Казалось бы, на плане города путь выглядел не таким уж и длинным, но в реальности все было несколько иначе. План, он на то и план, чтобы передавать схематическое изображение. Так что ходили мы до самого обеда. И без завтрака! Так что под конец прогулки на меня смотрели более чем недружелюбно.
Но ведь можно ж наверстать упущенное!
…Девица, носившая на пальце перстень Хранителя, оказалась ни много ни мало принцессой. Конечно, с «удачливостью» Кея только этого и можно было ожидать! Сбежать из одного дворца, и то для того, чтобы попасть в другой. Да и сразу, что там мелочиться, предать…
Впрочем, саму госпожу Ренину эл д’Ар подробности жизни невесть как забредшего в королевский дворец оборотня интересовали мало. Сейчас ей намного важнее было другое: выяснить, что произошло. Воспоминания, четкие и последовательные, внезапно растворялись, подобно туманной пелене, и девушка, пожалуй, не могла бы даже сказать, что произошло с ней вчера. Хотя, например, последнюю встречу с Теренсом она помнила великолепно. А вот что было после нее? Что? Кажется, зашла в комнату отца. Кажется, радостно кинулась ему на шею.
Вся проблема заключалась в слове «кажется». Было ли так на самом деле? Или это все сон? Мираж? Как, например, ускользающее из памяти появление призрачной фигуры, горестный возглас: «Рени, это я!» Ну не могла же она в самом деле дернуть плечом и поведать ему, что в первый раз его видит?! Не могла!
А раз так, надо поговорить с отцом. Поговорить об очень многом. И пусть этот странный юноша, после встречи с которым вдруг пропал туман, окутывающий сознание, будет свидетелем их разговора. Ведь в его присутствии отец не посмеет…
А что не посмеет–то?
В любом случае, ответы на все эти вопросы принцесса так и не нашла. Но в том, что сумеет получить их после общения с императором Благоземья, не сомневалась. Равно как и в том, что юноша, чьего имени Ренина пока не удосужилась узнать, покорно пойдет за ней следом.
Честно говоря, Кею было абсолютно безразлично, с какого перепугу ее высочество вдруг воспылала страстной мечтою пообщаться с папенькой. Может, девушке просто скучно было, поболтать решила. А может, любимая кошка сбежала, и она захотела поплакаться батюшке в жилетку. А что касается необходимости Кею присутствовать при этой беседе, то… Да мало ли у кого какие тараканы в голове?
Увы, но правитель Благоземья был в этот момент занят какими–то важными делами, а потому в кабинете его не оказалось. Ренина окинула равнодушным взглядом комнату и опустилась в свободное кресло. Взгляд же оборотня прикипел к огромной висящей на стене карте. Слишком уж подробно там было отмечено размещение в Аларии замков да крепостей. Впрочем, высказывать свои мысли многоликий не стал. Смысл?
Свеча, отмерявшая время, прогорела на пару делений. Кей дико заскучал. Одно дело, когда ты знаешь, ради чего длится твое ожидание, и совсем другое, когда нет. Вот только развернуться и выйти из кабинета оборотень просто не мог – воспитание не позволяло. Юноша нервно прошелся взад–вперед… И вдруг его взгляд упал на скомканные бумаги, небрежно валявшиеся на столе. Такой знакомый почерк…
Кей подхватил один из листков и, не обращая внимания на встревоженный вскрик: «Ты что себе позволяешь?!», расправил бумагу. Уже читанные ранее строчки запрыгали перед глазами. «Сударыня, ваша неземная красота… Зная, что вы замужем… Увы, но и я связан узами брака… Впрочем, это ведь сущий пустяк… Лишь обратите на меня свой благосклонный взор…» Кое–где почерк сбивался, и ровные острые руны становились более округлыми. Видно, тому, кто создавал письмо, это не нравилось, он брал следующий лист, и вновь повторялись строчки… «Сударыня, поверьте, ваше согласие лишь поможет вашему мужу… Ваше молчание лишь мешает ему…»
Мир закружился перед глазами…
За вторым бокалом вина последовал третий, за третьим – четвертый, и к тому моменту, как солнце скрылось за горизонтом, между давешними друзьями пропали остатки былой холодности. Разве сейчас можно разобраться, кто был виноват в провале восстания? Маршал ли, отдавший неверный приказ, или один из членов капитула Ордена, поступивший не так, как полагалось по уставу?
Пропала всякая холодность, а спор меж тем набирал обороты. Слово цеплялось за слово… Уже наступила ночь. Все отправились спать…
А утром разговор продолжился.
– А я тебе говорю! Миллинг не выстоит! Ты их оборону видел? Да в Айхарте бы за такую организацию…
– Ты не в Айхарте! – отрубил Ильрих. – И нас эти бои не касаются!
– Может, и так, вот только они не выстоят.
– И что? Тебя это волнует? Отлучение снято, и можно со спокойной совестью отправляться в империю. Здесь мы ничего не забыли.
– Это война… А здесь солдат – раз–два и обчелся. Если Миллинг не возьмут штурмом, в осаде он продержится не больше суток. И пострадают мирные жители!
– Господин маршал… – тихо простонал Ильрих, – я не видел вас больше десяти лет… И знали бы вы, как вы меня замучили своей принципиальностью за прошедшие два дня!
Рон ухмыльнулся:
– То есть, господин представитель капитула Ордена, вы все–таки пойдете со мною?
– А у меня есть выбор, мать твою маргул?!
Минут через пятнадцать перед дверьми комендатуры стояла весьма странная троица: двое мужчин, точно не относящихся к представителям светлой магии, и худощавая девушка лет восемнадцати на вид, в жилах которой наверняка текла кровь эльфов.
– Интересно, нас вообще внутрь пустят? – задумчиво поинтересовался Ильрих, не сводя глаз с каменного льва, жизнерадостно распахнувшего пасть.
– Вот сразу и узнаем…
К удивлению темных, их не только впустили в комендатуру, но даже на, казалось бы, такой провокационный вопрос Рона, как: «Где здесь главный?» – всю троицу не отправили в какой–нибудь застенок для выяснения, кто, зачем и как, а просто–напросто невежливо ткнули пальцем куда–то в сторону.
– Хорошо люди здесь живут! Доверчиво и привольно… – восхищенно и несколько иронично протянул Ильрих, провожая взглядом метнувшегося в сторону советчика. – Надо будет, как все закончится, пригнать сюда с полсотни молодняка. Пусть поучатся, как не надо…
Рон только покосился на разбушевавшегося приятеля, но промолчал.
Главного нашли довольно быстро. И как оказалось, совершенно зря.
После утреннего построения настроение у генерала эн’Риони было хуже некуда. Казалось бы, ничего опасного, ужасного и кошмарного не произошло, но… На кой маргул эти маги пришли на развод? Точно, лишь чтоб поиздеваться, не более того.
Айнар, нервно хрустнул пальцами и потянулся к лежащим на столе бумагам: надо определиться, что делать с заказом у гномов. То ли признать, что таковой был, выкупить оружие и опустошить казну, то ли… Негромкий стук по дверному косяку отвлек генерала.
– Господин командующий?
Мужчина устало вздохнул и, не поднимая головы, поинтересовался:
– Ну?
– Добровольцы в армию нужны? – откровенная насмешка, звучавшая в голосе говорившего, заставила эн’Риони заинтересоваться.
– Предполо… – начал было он, вскидывая голову на звук, и…
Темные встречались на Светлых землях, но обычно они, зная, насколько нехорошо аборигены относятся к жителям восточной части Аларии, предпочитали маскироваться, не афишируя при этом, кто есть кто. Сейчас же… Сейчас перед генералом стояли двое темных, причем темных магов не такой уж малой силы. «Издеваются», – мгновенно смекнул эн’Риони. Он бы еще понял, попытайся они хоть как–то прикрыть свои способности, но сейчас…
– Что вы хотите? – отрывисто поинтересовался военный.
Темные переглянулись, и Рон, стоявший ближе к столу командующего, только пожал плечами:
– Вроде ж я понятно сказал: добровольцы вам нужны или как?
Проведя больше десяти лет в Светлых землях, бывший маршал давно осознал, что ему в принципе безразлично мнение окружающих. Знают, что темный, и боятся – значит, не подойдут, не нападут. Знают, что темный, и ненавидят – хотят напасть? Так особо вспыльчивым всегда можно рассказать, где хвыйты зимуют. А раз так, не стоит прикидываться простым жителем Светлых земель.
– Добровольцы?! – Генерал решил, что он ослышался.
– Я же говорила, вам никто не поверит! – влезла в разговор ранее не замеченная эн’Риони девчонка, стоявшая возле самой двери.
– Добровольцы, – подтвердил молчавший до этого Ильрих и, насмешливо покосившись на изгнанного маршала, поинтересовался: – Примете?
Еще бы пару дней назад эн’Риони попросту приказал бы бросить невесть откуда взявшихся темных в какой–нибудь каземат поглубже – шпионы, как есть шпионы! – но сейчас, когда на счету каждый человек… Мужчина решился:
– А что вы умеете?
Вместо ответа Рон попросту закатал левый рукав камзола, обнажив предплечье, и генерал почувствовал, как у него оборвалось сердце: в смуглую кожу руки был вживлен добрый десяток небольших, размером с наконечник стрелы, обломков мирина. Сейчас кусочки металла беспокойно сновали от локтя к запястью, каким–то чудом перемещаясь по коже и складываясь в странное подобие надписи. Объяснять генералу, что это значило, не требовалось.
Мужчина, не ожидавший увидеть представителя верхушки Ордена Предвечной Тьмы, сглотнул комок, застрявший в горле, и перевел взгляд на Ильриха:
– Вы?..
Узор на руке у второго темного оказался таким же. Лишь мириновые пластины были странного зеленовато–серого цвета. И эн’Риони рискнул: взял пару листов бумаги, черканул на каждом из них по нескольку строчек и, протянув их посетителям, осторожно поинтересовался:
– Девушка тоже…
Что «тоже» – он договорить не успел: реакция последовала незамедлительно:
– Да!
– Нет! – в один голос выпалили Нира и Рон.
– Девушка тоже будет воевать! – отчеканила напарница «пустынного волка».
Темный одарил компаньонку недобрым взглядом и процедил:
– Девушка во время штурма, осады или просто боя воевать не будет. Девушка залезет в самый глубокий подвал в городе и будет сидеть там, как мышка, потому что если я увижу эту девушку на стенах города, то лично ее придушу. Все понятно?
Нира, печально хлюпнув носом, опустила голову. Рон же развернул протянутый ему документ и с удивлением прочитал: «Податель сего направляется под командование полковника Мирага эн’Ниура в качестве рядового», – но комментировать это не стал. Лишь покосился на Ильриха:
– Идем?
Уже на пороге комнаты бывший маршал не выдержал: остановился и, оглянувшись, поинтересовался:
– Господин командующий, всего один вопрос. Лет так пятнадцать назад вы не участвовали в битве при Сельной крепости?
Перо выпало из ослабевших пальцев эн’Риони: этот вопрос он меньше всего хотел бы услышать от темного… Айнар лишь чуть слышно прошептал:
– Предположим… лейтенант.
Темный же словно не заметил его оговорки:
– …А то лицо ваше что–то знакомо…
– Боюсь, – с трудом подобрал слова генерал, – что ваше я не запомнил… капитан.
– У меня в той битве был несколько иной облик, – ухмыльнулся темный, окончательно поворачиваясь к военному.
По щеке побежала тонкая ленточка чешуи… А через несколько мгновений на эн’Риони глянуло лицо, до сих пор иногда снящееся в кошмарах… Лицо маршала Ордена Предвечной Тьмы во время боевой трансформации…
Все, что смог сделать генерал, это чуть слышно выдохнуть:
– Возьмите ваше новое направление… подполковник…
Уже в коридоре Ильрих недовольно буркнул:
– Почему ты подполковник, а я рядовой?!
– Возвращайся и перечисли господину начальнику все свои кампании. Глядишь, в какой–нибудь да пересечетесь, – хмыкнул уже принявший человеческий облик Рон, подбрасывая на ладони тугой свиток.
Приятель недовольно дернул плечом, но тему поменял:
– А маршалом ты также из–за болтовни стал? – не удержался он от подколки.
– Нет. Я просто дал по морде Великому магистру Ордена… – равнодушно протянул темный.
Гар’Кхаен сбился с шага:
– Я… Я всегда считал, что это просто байки…
– Я знал Морну с детства, – чуть слышно обронил Рон. – А когда узнал, как поступил ее отец, не смог удержаться. Думал, после этого выгонят уже меня. Ошибся на целых шесть лет…
– А кто такой Великий магистр? – влезла в разговор Нира.
Ильрих покосился на нее и чуть насмешливо начал:
– Это долгая история…
…Черный дракон нервно облизнулся и покосился на Гилберта, пытающегося приторочить к седлу клеймор. Может, меч и мог бы каким–то чудом удержаться на подпруге, но все дело портило то обстоятельство, что под передней лукой уже были пристроены пара глейвов [24], гномий палаш [25], токкэйбийская пата [26]и тяжелый эспадон [27]. В общем, двуручник с наклонной крестовиной никак не мог разместиться подле седла.
Принц тихо ругнулся и, когда ладонь в очередной раз скользнула по гладкой чешуе Пини, устало взвесил клеймор в руке и зло вонзил его в мягкий земляной пол. По большому счету, от одного из глейвов можно было отказаться: в отличие от мечей, с ним двумя руками не поработаешь, но принцу, питавшему к холодному оружию какую–то детскую страсть, было так трудно определиться, какую же железяку надо выкинуть.
– Г–гадство! – тихо прошипел Второй Всадник Ночи, воровато оглядываясь по сторонам: в планы юноши совершенно не входило, чтобы кто–то сейчас зашел в драконюшню.
И как сглазил!
– А мама знает, что ты ругаешься? – задумчиво поинтересовалась замершая на пороге девица в темно–зеленом платье.
Гилберт вздрогнул от неожиданности, но, разглядев, что это всего лишь Марика, лишь огрызнулся:
– Это не касается ни ее, ни тебя! Так что брысь отсюда!
Принцесса удивленно заломила бровь и неспешно направилась к Рыцарю Тьмы со словами:
– Какой ты грубый! Вот что значит – в детстве мало пороли… А что это ты делаешь?
– Собираюсь улетать! – огрызнулся юноша, сбрасывая с лица прядь черных волос.
– Та–а–ак… – протянула Марика, и тон ее не сулил старшему брату ничего хорошего.
– И ты меня не остановишь! – нервно прошипел Гилберт, с усилием выдергивая клеймор из пола и отцепляя от седла один из глейвов: лучше отказаться от него, чем от любимого меча.
Принцесса нежно улыбнулась:
– А я и не буду тебя останавливать. Я просто… Лерсе скажу. Что ты ее бросаешь.
– Что?!! – оружие посыпалось из рук.
– То, что слышал, – процедила Марика. С ее лица пропал всякий намек на смех. – Ты о ней подумал?! Или, может, детство заиграло? Повоевать решил? Думаешь, ты один такой?! А ей каково будет? Мало того что из–за брата постоянно дергается, так еще и за тебя переживать?!
Дракон нежно ткнулся мордой в плечо рассвирепевшей принцессе, но та, не сводя яростного взгляда с брата, лишь отмахнулась, попав Пине по носу. Звероящер чуть слышно хрюкнул и, тоскливо вздохнув, лег на землю, всем своим видом показывая, что он смертельно обижен.
Впрочем, отпрыскам Темного Властелина было не до переживаний дракона.
– Ты не посмеешь! – прошипел Гил, смерив злобным взглядом столь некстати пришедшую сестру.
– Спорим? – вкрадчиво поинтересовалась Марика, ласково улыбнувшись брату. – Садись на Пиню, улетай, и через три минуты Лерса будет знать все.
– Все – это что?!
– Ну… – задумчиво протянула девушка, – я придумаю. Найду, что сказать. Не беспокойся.
Неизвестно, до чего они могли бы договориться, но в этот момент за воротами Кардмора, перекрывая речь принцессы, раздалось протяжное пение горна.
– Кого там принесло? – в один голос выдохнули Гил с Марикой.
И даже Пиня заинтересованно приподнял голову.
Через полчаса в тронном зале его императорское величество Аргал Третий принимал посланников Ордена Предвечной Тьмы. Честно говоря, его высочество Теренс аc’Аргал гар’Тарркхан Дорийский считал, что его заставили ждать приема у Великого магистра намного дольше, а раз так, то и представители Ордена могут подождать, но…
Герольд объявил имена прибывших, и в зал, чеканя шаг, вошли трое. Теренс, стоявший, как подобает по этикету, за троном отца, неприлично поперхнулся воздухом: он совершенно не ожидал, что в Кардмор приедет Великий магистр лично.
– Интересно, чего они хотят? – почти не размыкая губ, чуть слышно поинтересовался Гилберт, стоявший за спиною у матери.
– А я знаю? – в тон ему огрызнулся Теренс.
– Но ты же туда ездил… Может, сделал что не так? Ты случайно об их боевое знамя сапоги не вытирал?
Вместо ответа Первый Рыцарь Тьмы ткнул Второго кулаком в бок и, прежде чем брат успел отреагировать, поспешно сделал шаг в сторону, уходя с линии удара. То, что он при этом практически полностью вышел из–за спинки трона, принца мало волновало. В конце концов, выражение лица, как и полагается по этикету, спокойное, деловое, а раз так, то и нервничать нечего.
Марика, сидевшая на небольшой скамеечке у ног родителей, бросила на разбушевавшихся принцев свирепый взгляд, но промолчала.
А между тем Великий магистр Ордена Лиинс’Шерниатэйла Лион ас’Кэзимир гар’Дайхэн шагнул вперед, оставив своих спутников за спиною, и, не дойдя до возвышения, на котором стоял трон, полагающихся пяти шагов, опустился на одно колено перед императором:
– Ваше величество…
Вслед за ним склонились перед Темным Властелином и рыцари, прибывшие вместе с магистром.
Один удар сердца. Второй. Третий. Выждать еще секунду… И Грим, стоящий у входа, произносит слова, что были выработаны этикетом в течение долгих лет:
– Встаньте, лорд. Император желает видеть ваше лицо.
Один удар сердца. Второй. Третий. Выждать еще секунду… Раньше, еще во времена объединения империи, предполагалось, что тот, к кому обращались, размышляет, стоит ли ему выполнять приказ того, кто не является его сюзереном. Сейчас же… Сейчас просто следуют этикету.
Чуть слышный шорох черных тканей – одежда рыцарей Ордена традиционно выдерживается в темных тонах – и тихий вздох:
– Мой император, страна в опасности. Орден Лиинс’Шерниатэйла желает отразить атаку со стороны Светлых земель и…
– Светлые здесь ни при чем, – оборвал магистра на полуслове Аргал. – Они сами пытаются не дать прорваться врагу на земли Аларии.
Новый поклон.
– Мы понимаем это, мой император, и готовы сразиться с любым врагом, откуда бы он ни пришел. Мы пришли умолять лишь об одном… Вы спрашивали, готовы ли рыцари Ордена умереть за империю, а мы просим, чтобы в бой с нами отправился тот, в чьих жилах течет кровь Темного Властелина.
На тронный зал навалилась звенящая тишина. Казалось, даже замершие вдоль стен гвардейцы забыли, что значит дышать.
Властелин бросил короткий взгляд на сидевшую рядом жену, а та… та согласно прикрыла глаза на мгновение, принимая его решение. Детей не привяжешь к материнской юбке.
А рыцари Ордена пришли сами. Нельзя отказывать в их просьбе – это понимает даже младенец, – подобное оскорбление можно будет смыть только кровью.
Теренс, уверенный в том, что с посланниками Ордена Предвечной Тьмы поедет именно он (в конце концов, кого в Айхарт направляли? Его! Значит, и в бой тоже…), горделиво выпрямился за спиною у отца, не забыв при этом воровато подмигнуть брату. Гилберт, только недавно перехваченный при попытке побега, насупившись, отвернулся.
– Мне понятна ваша просьба, магистр, – медленно начал Темный Властелин, – и я готов удовлетворить ее. С вами поедет… Второй Всадник Ночи Гилберт ас’Аргал гар’Тарркхан, герцог Алентарский…
Сердце билось, разламывая грудную клетку… Впрочем, это не помешало вышеупомянутому герцогу исподтишка показать язык наследному принцу, а затем поспешно, пока никто больше не заметил, выйти из–за трона, отчеканить полагающиеся по церемониалу несколько шагов и, остановившись возле приехавших в Кардмор рыцарей и повернувшись лицом к отцу, склониться в поклоне, прижав правую руку к сердцу:
– Я готов выполнить ваш приказ, мой император, – прямой взгляд, – и умереть за вас.
Рыцари Ордена Лиинс’Шерниатэйла издревле обладали множеством привилегий, а потому могли позволить себе на несколько секунд опуститься на колено перед Темным Властелином, а вслед за тем встать и выйти из тронного зала, не дожидаясь разрешения.
А потому самого интересного – гневного вопля герцога Дорийского: «Почему с рыцарями едет Гил, а не я?!» – они попросту не услышали. Все подробности столь искреннего возмущения наследника престола остались в узком семейном кругу. Даже личная гвардия Темного Властелина не могла бы похвастаться, что присутствовала при этом кратком споре…
День уже катился к закату, а потому посланники Ордена (вместе, разумеется, с присоединившимся к ним герцогом Алентарским) покинули Кардмор уже на следующее утро. Конечно, Пиня вполне мог бы доставить всех путешественников в Айхарт всего за несколько часов, но тогда коней, принадлежащих рыцарям, пришлось бы оставить в Кардморе. А на это Великий магистр Ордена пойти просто не мог, поэтому сейчас черный дракон, неспешно переваливаясь с лапы на лапу, шествовал вслед за всадниками, горделиво оглядываясь по сторонам и изредка выпуская в небо струйки дыма.
Остановились они ближе к вечеру, разбили небольшой лагерь – до Айхарта оставалось около дня пути. Гилберт терпеливо дождался начала своей стражи, а вслед за тем отступил на несколько шагов от разожженного костра и тихо сказал в окутавшую маленький бивуак темноту:
– Мы же вроде договорились, что ты останешься дома?
Серая волчица неслышно скользнула в круг света, отбрасываемый пляшущим огнем, ткнулась влажным носом в пропыленный сапог… Принц вздохнул, присел прямо на землю и, проведя ладонью по мокрой от ночной росы шерсти, чуть слышно вздохнул:
– Я тоже скучал по тебе, Лерса…
…Большой Совет состоялся совсем недавно. Как и на Объединенном Совете, здесь присутствовали представители практически всех стран Светлой части материка. Единственное, что радовало: на этот раз итоги были более оптимистичными. Правители поверили. То, в чем не могли убедить слова Команды, доказали начавшиеся военные действия.
Невесть откуда появившийся враг шествовал от одного города к другому. Захваченная территория разрасталась, как опухоль. Кое–где атаки отражались, но большей частью… Пора было объединяться.
Еще одной головной болью для герцога эн’Грайя был еще и так называемый Магический универсум. Убедив герцога в свое время издать указ, что в учебном заведении должны обязательно обучаться представители знати, этот самый универсум фактически уничтожил саму систему образования: магия в крови не только у знати, а потому… Отправить магов на войну смогла только школа, а вот универсум этим похвастаться не смог. Все, что сумел придумать герцог, – распустить новое учебное заведение, а всех студиозов проэкзаменовать. Способных – отправить в школу. Неспособных – выгнать на все четыре стороны. Тем более что на Совете присутствовал и ректор школы, который дал на это согласие. Благо, перераспределение в школу произойдет не раньше, чем через неделю. Если произойдет.
Впрочем, и это было еще не все. Вместе с Вангаром в Соэлене появилась худенькая стройненькая зеленоволосая клиричка. Уж неизвестно, где она была на Объединенном Совете, но сейчас, увидев герцога, Амата окончательно поняла, что это – все! Пришла ее большая и чистая любовь. Волшебница–недоучка вздыхала под окнами герцога, тайком подсылала к нему под окошко белоснежных голубей… В общем, голова клирички была занята чем угодно, но только не войной.
А ведь границы Ниравиэне уже пали, еще неделя и… Герцог предпочитал не думать, что будет потом. Скорей бы уже пришла помощь из других стран. Если она будет.
…Торм а’тор–Нагар и не подозревал, что Подгорные города настолько изменились со времени его последнего визита. В день, когда гнома принимали в мастера, все было по–другому: каменные стены покрывала искусная резьба, на потемневших от времени дверях блестели гладко отполированные таблички, объяснявшие, кто здесь живет и чем занимается, а плотно подогнанные плиты пола каждый день мылись с мылом. Это было тогда. А сейчас…
Сейчас в Подгорных городах чувствовалось приближение войны. Поговаривали, враги уже близко и скоро войдут под своды городов. Все куда–то спешили: кто–то нес пук алебард, кто–то волочил огромные секиры… Все готовились к войне.
Нужно срочно поговорить с Моркинским королем. Плюнуть на гордость и поговорить.
…У Кея дико болела голова. Причем болела так, что, кажется, оторви ее прямо сейчас (причем просто так, безо всяких обезболивающих настоев), и мир станет светлым и прекрасным, воспоют птички, а природа раскроет свои объятья навстречу весне.
Многоликий вздрогнул и открыл глаза.
– Ты живой? – испуганно поинтересовалась склонившаяся над ним девушка. В карих глазах светился страх.
Оборотень зажмурился и тихо застонал, закрыв руками лицо. Он вспомнил…
Любое предательство легко оправдать, когда ты веришь, что делаешь все ради высшей цели. Какой бы она ни была. Отомстить врагу, защитить поруганную честь… Но что делать, когда тебе не могут помочь никакие оправдания? Когда ты сам своими руками вырыл себе могилу?
И маргул с нею, с жизнью. Она может оборваться в любой момент. А вот честь… Позор предателя падает на весь род. Как можно жить с таким пятном?
Кей сам не заметил, как начал рассказывать. Сбиваясь и вновь и вновь повторяя уже сказанное. Запинаясь и глотая слова. Начал рассказывать, потому что молчать уже не мог.
Он говорил, зажмурившись, а потому не видел, как меняется выражение лица слушавшей его девушки. Он делал это скорее для себя, а потому не расслышал ее вопроса. И Ренине пришлось повторять:
– Чем ты можешь доказать, что во всем виноват мой отец? – В голосе ее звучали слезы.
…Пообедать мы решили в небольшом и уютном трактирчике около Тиинской дороги. Как сказал наш сопровождающий, столовая в «магической» казарме издавна не работала. Впрочем, об этом можно было и так догадаться, достаточно взглянуть на нежилой вид «общежития для волшебников». Почему–то никто не хотел там работать. Да и жить, впрочем, тоже. Хозяйственник подсунул нам капитальную свинью.
Оказывается, здесь когда–то было кладбище одной из деревенек, возникших на пересечении торговых путей. А потом строители, недолго думая, возвели на этом месте казарму. Жильцы в ней не задерживались, переезжая куда угодно. Говорили, что там водятся привидения, что ночью слышны голоса. В общем, много чего говорили. Даже то, что там Царица Ночь воплотиться готова.
Бред, конечно. Я, например, ничего не слышал, никто ко мне не являлся. Не знаю, существовали ли все эти страсти на самом деле или являлись выдумкой, но настоящие привидения стараются с нашей семейкой не связываться. Мы ж и там достанем, если понадобится. Да и Властелин в гневе – это вам не деревенский житель с вилами. Приголубит так, что три посмертия икать будешь. Очень хорошо помню, как «кардморский ужас» Кром от папочки улепетывал…
После сытного обеда (за счет казны) ничего делать не хотелось. Только сидеть и вдохновенно созерцать потолок. Но что–то не давало насладиться покоем, настырно гоня вперед.
Пора бы провести хотя бы один тренировочный бой, да и магически размяться стоит. Вот только народ не воодушевился моими планами на послеобеденное время. Правда, на предложение пойти далеко и надолго я просто материализовал в руке небольшую молнию. Протесты плавно увяли на корню, хотя братец скептически покосился на мой «аргумент». По всей видимости, ему было просто лень со мной спорить.
Весь путь до тренировочной площадки народ строил коварные планы, суть которых сводилась к потере меня, любимого, где–нибудь в темном углу. Ой, ну бывает. Заблудился, не досмотрели. Я только хмыкал в ответ на такие предположения. Попробуй пожить в Кардморе, научишься ориентироваться с закрытыми глазами! Мои параноидальные предки настроили такое количество коридоров, что даже прислуга не обо всех знает. Это у одного принца шило… мешало на месте сидеть, вот он и лазил везде, где только мог. Потому и ориентируется в подобных хитросплетениях.
Правда, я еще не уверен насчет отца. Почему–то находить «потеряшку» у него получалось гораздо лучше, чем у всех остальных. Особенно когда меня заносило в те места, знать о которых «ребенку» было еще рано. Вернее – так считали родители. Мне же было просто интересно, что же там, за следующим поворотом. И когда куда–то не пускали, сильнее грызло любопытство.
По младости лет многого не понимал, но сейчас… м–да, не отказался бы снова завернуть в алхимическую лабораторию. Или скромную комнатушку в подвале замка, магической защите которой можно только позавидовать. Не все сокровищницы имеют подобные щиты. Наверное, они даже божественную силу выдержать могут. Надо бы проверить.
– Ди, ты что там, заснул?! – Гневный вопль родственника отвлек от приятных мечтаний и вернул в суровую реальность. За это кто–то поплатится!..
Тренировочный полигон не впечатлял. Пустое поле с деревянными и каменными приспособлениями. Никаких тебе полос препятствий или еще чего–нибудь подобного, так милого сердцу Гойра. Судя по физиономии родственника – его тоже не впечатлило.
Ниш, честно сопровождавший нас все это время (а точнее – конвоировавший), скромно притулился под деревом на лавочке и блаженно прикрыл глаза. По всей видимости, в его планы тренировка не входила. Скорее, его целью была оценка нашей дееспособности.
Я задумчиво оглядел свою команду и предложил:
– Рин, давай с тобой потренируемся?
– А я?! – возмущенно вякнула Элиа.
– А ты с ними… – Я махнул рукой в сторону стихийников.
Все равно Элиа до сих пор толком колдовать не умеет. Она пока только так, мечом более ли менее владеет. Хотя я думаю, это неудивительно. Темной магии ее некому было обучать. А владение холодным оружием… тут отец ее мог бы потренировать.
Я думаю, Арид с приятелем не только огненными или, там, водяными шарами кидаться умеют.
А я пока… Дурная энергия требовала выхода, так что я призвал Ал’Дзаур и атаковал светлого. Лезвие на волос разминулось с телом Рина. Тот отпрыгнул и недоуменно посмотрел на меня. На что я ответил ему фирменной властелинской улыбкой. Родственник все быстро понял, призвал свой меч, и… пляска понеслась.
Мы чередовали удары сталью с магическими пассами, боевые стойки и обманные движения. Кружили вокруг друг друга, как хищные животные. Нет, удары были не в полную силу. И даже не вполовину. Так, касания и обозначения. Ни ему, ни мне не хотелось терять родственника. А такое вполне могло произойти, пропусти он или я хотя бы один выпад. Не знаю, как насчет школы фехтования у эльфов, но у темных каждый удар если не бывает смертельным, так несет тяжелое увечье. С врагами у нас не принято церемониться.
В какой–то момент я разглядел нашего конвоира: Ниш спрятался за деревом и настороженно следил из–за него. Лавка, на которой он до этого отдыхал, валялась, превратившись в груду трухи. По всей видимости, ее достали «Часики». Очень нехорошее заклинание, старящее все, что попадает в его поле деятельности. Интересно, и кто его применил? Точно не я! Рин? А с виду такой приличный… эльф!
Стихийники–то точно не могли, они сейчас на пару с Элиа мечами, позаимствованными у Ниша, махали. Выбрали господа присланные в город маги тактику «все против всех» и вначале, кажется, пожалели темную, решили если не поддаться, то просто сильно не атаковать и сейчас уже сверкали добрым десятком неглубоких царапин и порезов: Элиа такой «благородной» тактики не придерживалась.
Сейчас уже вся троица сражалась по–серьезному, и, надо сказать, рисунок получался весьма интересным. Хотя в сражении обычным оружием парочка стихийников, надо сказать, темной проигрывала. Та хоть несколько лет, благодаря господину Махруду, не тренировалась, но… Талант, как известно, дракону не скормишь.
Будет время, надо попробовать всем вместе…
Почему–то с того дня, как я оказался в Миллинге, меня преследует странное чувство. Будто времени у нас совсем не осталось. С некоторых пор я очень внимательно отношусь к любым проявлениям интуиции. Хорошая вещь, если уметь ею пользоваться, здорово удлиняет и облегчает жизнь. Так что недели на накопление необходимого запаса силы у меня попросту нет. Придется клянчить. Точнее – брать взаймы и расплачиваться. Самое интересное, что я понятия не имею, каким образом с меня спросят причитающееся. Хотя… Если дедушка был прав и Царица Ночь оказалась всего лишь проводником обезличенной темной стихии или силы (как, например, огонь или вода), то и плату, скорее всего, не попросят. А если нет? Я, честно говоря, побаиваюсь задумываться.
Остановились мы тоже одновременно. Посмотрели друг на друга и спрятали оружие. На сегодня хватит. В конце концов, глупо перед боевыми действиями сильно истощать свой резерв. К тому же этой ночью я хотел провернуть одно дело, и силы мне для этого понадобится очень и очень много. Я смахнул с лица капли пота: похоже, сегодня Рин решил показать высший класс…
– Неплохо работаете! – Судя по всему, этот вялый вздох должен был ознаменовать радостное фыркание.
Вот только дыхания у Тира явно не хватало. М–да–м… И чтоб я еще раз ругал Гойровы тренировки?!
– Да так, развлеклись немного. – Рин с самым высокомерным видом смахнул с плеча несуществующую пылинку.
Угу, знаем мы таких. Сам недавно в «заносчивого эльфеныша» играл. И не раз.
Друг стихийника выглядел не лучше: лицо заливала неестественная бледность, но на ногах он держался лучше своего приятеля. Интересно, это их так Элиа вымотала или они сами? Ну не будем о печальном…
Темная провела ладонью по волосам: вот объясните мне, когда она умудряется заплетать столько косичек? Ночами не спит, что ли?
Из непроизвольной задумчивости меня вывел довольно громкий возглас:
– Ты?!
Хм, и почему этот голос кажется мне очень знакомым? Только вот что здесь делает он?!
…Сперва Рон попросту не поверил своим глазам. Пригляделся еще раз. И не выдержал:
– Иль, скажи мне, кого ты там видишь? – Для точности он еще и пальцем показал.
Да, это неприлично, но… Кому сейчас какое дело до приличий?
Рядовой светлой добровольческой армии Ильрих гар’Кхаен покосился в сторону, куда указывало его начальство, и недоумевающе пожал плечами:
– Компанию какую–то… Двое стихийников, эльф да парочка темных: мальчишка и девчонка.
Та, которую Ильрих обозвал девчонкой, внимание подполковника не привлекла, а вот эльф и темный были ему очень даже хорошо знакомы. Конечно, темного в его истинном обличье он видел всего мельком, да и то пару раз, но и этого хватило…
Рон воздел глаза к небесам и печально, хотя и не особо громко, поинтересовался:
– Боги, за что мне это, а? Вроде храмов не разорял, на могилах ничьих не прыгал…
На мгновение Шак’саэру показалось, что рядом с ними проскользнула худощавая черноволосая фигура в ниспадающем одеянии и послышался тихий смешок:
– Ну в кайф мне, в кайф!
Но ведь мало ли чего не почудится с усталости?
Память не подвела. За моей спиной стоял опальный Рыцарь Ордена Тьмы собственной весьма потрепанной и гневной персоной. М–да, это вообще земли светлых или мы случайно оказались на территории империи? Что–то сильно много темных стало на один квадратный фут.
Рон стоял, небрежно поигрывая значком подполковника. Ой, напугал грона морковкой. У меня статус гарнизонного мага и есть собственное, так сказать, начальство. Кроме того, мне дико интересно, чем он командовать–то будет? Или с собой из Айхарта привел? Да нет, позади него стоял только один воин. Тоже темный. Но в звании рядового. Где–то я его видел? Или нет… Наверное, показалось.
– Вай–вай–вай! – хихикнул сзади меня знакомый голос. Весь такой божественный–божественный. – Такой старый, лет сорок уже, и до сих пор рядовой! Плохой он карьерист, панымаешь, дарагой, да?
Естественно, когда я оглянулся, никого не было…
Разве что знакомая продавщица дивных зверушек. М–да, устрашающее боевое соединение…
– Это ты о чем? – Хм, кажется, последнее предложение я произнес вслух.
– О твоих подчиненных. Подполковник, под командованием которого один… или два рядовых? Страшное зрелище…
– И не говори, – согласно качнул головой Рон и с мрачноватой усмешкой добавил: – Как тебя увидел, так и испугался!
– Надо же какой пугливый! – фыркнул из–за моей спины кузен. – Смотри, заикаться от страха не начни!
Мужчина прищурился, уставившись взглядом на стоявшего за мной:
– О? Это кто тут запел? Никак эльфеныш? Косичку сперва подровняй, а потом умничай…
В следующий миг я отлетел в сторону: Рин, как–то резко забывший о запрете на дуэли, страстно возмечтал посмотреть, какого цвета кровь у рыцаря Ордена Тьмы. А еще через мгновение клинок эльфа замер в опасной близости от горла:
– Возьми свои слова обратно!
– Обязательно, – ухмыльнулся воин. – Сейчас только за метлой и совком сбегаю, в кучку их все соберу. Подождешь?
Бывший маршал и сам не мог бы сказать, какого маргула он так прицепился к эльфу. Казалось бы, после Плато и смерти Царицы Ночи можно было бы забыть и о несостоявшейся дуэли, и о язвительных фразах, вскользь оброненных при разговоре, но… Какой–то противный уголек продолжал жечь сердце бывшего рыцаря, заставляя не прекращать глупый спор.
– Рон, хватит! – положил руку ему на плечо второй темный. – Ты зарываешься.
Мужчина не глядя смахнул его ладонь и вновь вкрадчиво повторил:
– Ну что? Ждать будешь, эльфеныш?
Рин рубанул без размаха.
Девушка, стоявшая за спиной нового подполковника, завизжала, закрывая рот ладонью… А бледная как смерть Элиа повисла на руке моего кузена:
– С ума сошел?!
Вот только за миг до того, как клинок пронзил тело рыцаря, мужчина легко ушел в сторону… А когда он успел выхватить меч, я просто не заметил. От скрежета сомкнувшихся лезвий у меня аж зубы заломило.
– Дитятко, отойди, а? – вежливо попросил темную соперник моего кузена. – Мне бы не хотелось, чтоб ушастик потом говорил, будто я поранил его лишь из–за тебя.
Теперь уже воздухом поперхнулась Элиа. Выпустила руку эльфа и, отступив на шаг, обронила:
– Рин, заканчивай быстрее. Только постарайся, чтоб площадь была поменьше кровью заляпана.
Кузен хищно ухмыльнулся, сделал шаг вперед… Но на этот раз в его руку вцепился я:
– Совсем сдурел?! Может, завтра враги нападут, а вы тут устроили непонятно что!
Рона на этот раз удерживал не только его спутник, но и девица–торговка:
– Рон, хватит!
– Гар’Тшхен, прекрати! Сейчас не до этого!
Кузен замер на мгновение…
– Потом разберемся! – Эльф мрачно тряхнул головой, убрал клинки и зашагал прочь.
Я рванулся за ним.
Старшекурсники молча потянулись за Дираном и Рином, а Элиа стояла, не в силах отвести взора от все еще не убравшего меча воина.
– Гар’Тшхен… – пораженно прошептала она. – Зверь… чудовище…
Начавший было успокаиваться воин вскинул голову и расплылся в недоброй улыбке:
– О? И чем же я обязан столь лестной оценке? Я сжег ваш дом? Надругался над вашей матерью?
– Гар’Тшхен! – Ильрих успокаивающе положил ладонь ему на плечо, но, как и в прошлый раз, подействовало это очень плохо…
На лице бывшего маршала заиграли желваки:
– Ну? Я вас слушаю.
– Н–нет… – только и выдохнула Элиа. – Не было ничего…
– Тогда почему?
Голос рыцаря звучал мягко, успокаивающе, но то, что над ее головой сгущаются тучи, девушка понимала прекрасно. Вот только остановиться уже не могла:
– Отец говорил… – Темная осторожно отступила на шаг, готовясь в любой момент сорваться с места.
– О? И как же звали вашего уважаемого, пусть ему Тьма будет покрывалом, папеньку? – последнее слово прозвучало из уст рыцаря как оскорбление.
– К–клод Аркэн…
Рыцарь, надвигающийся на замершую Элиа, подобно лавине, вдруг замер, словно из него стержень какой–то выдернули.
– Аркэн?! – знакомая спокойная усмешка проклюнулась в его голосе. – Что, господин светлый рыцарь так и не простил того, как я его впечатал лицом в песок ристалища? Так вроде в расчете были – я рану на плече месяца два лечил…
Теперь земля зашевелилась под ногами у девушки:
– Вы… Вы знали моего отца?!
Тихий смешок.
– Я – знал. А ты… Ты так похожа на Морну… – И, резко повернувшись к Ильриху и Нире, удивленно наблюдавшим за этим странным разговором, обронил: – Пошли.
Он уже почти ушел с площадки для тренировки, когда за спиною его раздался напряженный вопрос:
– Вы и маму знали?..
Спина уходящего окаменела.
В первый миг у него возникло дикое искушение обронить что–нибудь вроде «чуть–чуть»…
– С детства…
Оборачиваться он не собирался. Впрочем, этого и не потребовалось: через мгновение послышались тихие шаги…
– Расскажете мне о ней?.. – Кажется, в голосе девчонки проклюнулись слезы…
Мужчина обернулся и с трудом выдавил улыбку:
– Пошли, найдем место поспокойнее.
…А на ветке дерева, выросшего в дальнем углу полигона, сидел, лениво подбрасывая на ладони кадуцей, черноволосый мужчина в странном одеянии. Проводив взглядом удаляющихся людей, он зевнул, сладко потянулся и вздохнул:
– До чего же я люблю классические пьесы!
Рин умчался вперед, вот только… Раздражение его как–то мгновенно передалось мне. После разговора с рыцарем я был готов рвать и метать! Хотя… интересно, а с чего это я такой раздражительный? Странно. Никогда за собой такого не замечал. Отрешившись, вздумал докопаться до причины. Ответ меня не сильно успокоил. Поселившееся на задворках сознания какое–то нехорошее предчувствие заставляло постоянно быть настороже. Все чувства словно обострились и усилились. Только это напряжение сказывалось и на характере, вызывая ту самую повышенную раздражительность.
Задумавшись, я попросту не смотрел по сторонам, а потому совершенно не заметил, как толкнул плечом какую–то девушку.
– Осторо…
– Изви…
Выкрики оборвались на полуслове ровно в тот момент, когда мы встретились взглядами. Уж кого я не ожидал здесь увидеть, так это Тэ! Нет, это просто уму непостижимо! Откуда она вообще здесь взялась? Преследует меня?
– Ты откуда взялся?! – взвилась она. – Преследуешь меня? – Мысли мои прочитала, что ли?
– Больно надо! Это у тебя надо спрашивать, как сюда добралась. А я вообще по распределению!
Девушка уже раскрыла рот, явно готовясь сказать какую–то гадость, но в следующий миг вдруг хихикнула:
– Так это я с тобой сюда приехала?
Э–э… в смысле?
– Что ты хочешь этим сказать?
Она окинула меня холодным взглядом и, отчеканив:
– Когда тебя заколдовали и расколдовали, не понять структуру заклинания может лишь идиот, – удалилась вниз по улице.
Хоть бы что–то стало понятным из ее слов!
Элиа сидела уставившись взглядом в стену.
– …А потом он сказал, что я и даром ему не нужна… Темная… – Девушка поежилась, зябко обняла себя за плечи. – Мол, какой позор для светлого – узнать, что его внучка – темная… В Темных землях будет то же самое. С противоположным только знаком.
– Элиа…
– Что «Элиа»?! Что?
В этот момент Рон как никогда понял, что еще секунда, и у девушки начнется истерика. Причем самая что ни на есть глобальная: со слезами, соплями и битьем посуды. Общение с Нирой таких удовольствий обычно не доставляло.
Они сидели в небольшом подвальчике–трактире неподалеку от крепостной стены. Свет едва проникал через крохотные оконца, плошки с жиром, так называемые светильники, почти не разгоняли мрак. Если бы кто и решил подслушать разговор, вряд ли бы он узнал что интересное.
– Выслушай меня. Просто выслушай. Я не могу сказать, чем руководствовался господин Аркэн, но что касается гар’Дайхэна… Устав запрещает рыцарям и леди Ордена даже просто общаться со светлыми.
– Мама не имела никакого отношения к Ордену! – вскинулась девушка.
– Уверена?
Молчание было ему ответом. Молчание, разорванное через пару секунд едким:
– А как же вы? И эта… светлая, что была с вами?
Кривая усмешка.
– Я изгой. И если сейчас снято отлучение из–за раскола, то отказываться от минувших двенадцати лет своей жизни я не собираюсь.
Огоньки плясали по чадящему жиру. На стенах плескались лохмотья паутины…
И уже вставая на ноги, Рон тихо добавил:
– Я могу объяснить, почему магистр, который очень любил дочь, поступил так, а не иначе. Но понять и простить можешь лишь ты.
Время до ужина я провел, бегая по стене как угорелый. Надо было найти основные узлы заклинаний, просчитать точку подключения, проверить, не порвались ли сами нити охранного плетения и не сдвинулись ли они за столько времени. Иначе потом будет очень обидно, если силы потрачу, а толку – ноль. Повторить подобное безрассудство у меня просто не хватит дури. Я и теперь с содроганием представляю себе весь ритуал. Это ж не один камешек зарядить. А стену, прикрывающую не такой уж и маленький город.
Хорошо, что заклинание погружено в стену, иначе пришлось бы еще ставить новое закрепление и отсекать лишнее. Так, основа сохранилась, недостающие звенья восстановятся сами по себе, как только будет энергия. Плохо то, что точка выхода оказалась на чужом участке. На меня и так смотрели косо, но пока не препятствовали. Не думаю, что ночью стража будет более благосклонна.
Надо пошуршать по книгам. Кажется, там были маскирующие заклинания. Устраивать представление на весь город – никакой охоты. Эх, была бы моя воля…
По большому счету, подобный ритуал, если я все правильно помню, проводить в гордом одиночестве не рекомендуется: мол, возможен вызов нежелательных флюктуаций. Уши бы оторвать всем этим теоретикам! Напишут всяких умных слов, а ты потом думай, что они значат и чем это тебе грозит. Но… мне просто не к кому обратиться за помощью. Рин здесь не эксперт – не его стихия. Элиа? Она из не настолько Старшей знати, ее голос может быть просто не услышан. Не к Рону ж с его приятелем за помощью обращаться! Для подобного обряда нужно доверять помощнику, а тут… Господин бывший рыцарь, как, впрочем, и его приятель, сам себе на уме. Придется действовать одному. Не пытаться ж в самом деле связаться с папой или братьями. Они мне помогут. Они мне так помогут, что лучше бы и не обращался! А потом еще догонят и еще раз помогут.
Ужинал я в полном одиночестве в какой–то харчевне гномьего квартала. Куда пропала Элиа – понятия не имею. Небось Рину лечит ссадины после общения с Роном. А стихийники… Они меня не особо и интересовали.
Чем мне нравится кухня подгорного народа, так это тем, что все блюда у них на редкость сытные. Чего мне и хотелось. Вымотался я сегодня до полного отупения. А еще ночью на стену лезть. У–у–у–у–у–у, и в кого я такой уродился? Деда, это все твое плохое влияние, понял? «Ответственность, ответственность»… Знал бы, что это такая морока, ни за что бы не обернулся!
Ладно, хватит себе врать. И скулить – тоже. Хоть сейчас еще светло, но надо идти в казарму и лечь спать. Мне потребуются все силы, чтобы провести ритуал, да еще и позаимствовать придется. Уже заранее боюсь расплаты, но бегать от нее не буду. Я знал, на что иду. Ну точнее, догадывался, так что…
В казарме было тихо и безлюдно. А также безэльфно и безтемно. Вернее, уже темно. Поднявшись на второй этаж, я зашел в свои комнаты, нашарил в стопке сваленных книг нужную и вместе с ней завалился на кровать. Знаю, знаю, что лежа читать вредно, но зато удобно. Раздел о маскирующих заклинаниях оказался довольно увлекательным, так что время пролетело незаметно.
После чего книга, шелестя страницами, отправилась на столик, а я уткнулся носом в подушку и провалился в сон. Сквозь него слышал, как пришли остальные. Рин вроде бы что–то творил с моей дверью, слышалась еще какая–то непонятная возня, но вскоре все затихло. Ну и славно, потому как в полночь мне еще работать в отличие от некоторых. Короче, спим, спим, спи…
Иех, и почему мне на месте не сидится? Вечно тянет участвовать во всяческих сомнительных приключениях. Я отлично понимаю полную абсурдность ситуации и все равно лезу. Вопрос: кто я после этого? Ответ – Властелин. Правда, немного некондиционный, но уж извините. Что есть. И за это спасибо скажите.
Вот сейчас торчу посреди стены, как памятник самому себе. Заклинание отвода глаз оказалось как нельзя кстати. Иначе не миновать мне расспросов патрульных, кто я и какого марграна здесь забыл. Объяснять всем и каждому, что у меня взыграло благородство, и я от нечего делать решил подзарядить охранные заклинания, не хотелось. Как и распинаться почему и зачем.
Ладно, хватит мудрствований и прочих умственных упражнений. Все это я могу спокойно обдумать в комнате. А сейчас…
Лезвие кинжала вспороло кожу на ладони, и по пальцам потекла темная, светящаяся ровным зеленым светом, как и у каждого посвященного, кровь. Пентаграмма, нарисованная этой драгоценной жидкостью, тут же полыхнула багровым и чуть приподнялась над камнями стены. Нити охранного заклинания моментально потянулись к источнику силы и словно прилипли к углам. Теперь вся вливаемая в рисунок сила пойдет по ним и равномерно распределится по всему периметру.
Это же сколько ее надо сюда вбухать, чтобы получить нужный эффект?! Может, зря я не позвал с собой остальных? Да нет, все правильно. Не уверен, что стихийники могли хоть чем–то мне помочь, Элиа тоже не в состоянии похвастаться обширным резервом, а Рин… Хоть мы и сливали свою энергию вместе, но я все же поостерегся бы делать подобную подпитку. Мало ли что?
Итак, встать в центр начерченного рисунка, опуститься на одно колено, прижать раненую руку к прохладным плитам стены и…
Эр ни'Линс'Шеграхт! Террах ис'кетхар ирранг…
Великая Госпожа, откликнись на мой зов…
Ниш итх'мирран тер вира кех'леварр герранна…
Дай мне силы исполнить то, что предначертано…
Итаро кес таррха нер витарра икх'меллар…
Защитить то, что дорого, и пройти свой путь до конца…
Ис керро, ис дарро, ис рек'терг нар ис'терр к'харраг Ракх'верранг!..
Моя кровь, моя сила, моя душа да будут порукой моему слову!
За спиной я почувствовал чье–то присутствие, на плечи легли теплые, почти невесомые ладони. А через мгновение к ним прибавились вторые: о–о–о–чень весомые. И тихая, но от души высказанная фраза:
– Ир хор’ракаш тер маар’кеташ! – весьма оригинально вплелась в общую структуру призыва.
Будь у меня хоть мгновение для передыху, я, может, даже посочувствовал бы отчаянию, звучавшему в голосе, но сейчас мне было не до этого. По телу прокатилась волна силы и ухнула во вспыхнувшую пентаграмму. А затем я ощутил себя тесным руслом полноводной реки. Только в отличие от него не мог позволить себе выплеснуть лишнее наружу, а раз за разом впихивал проходящую через меня силу в пентаграмму.
Внутри нарастало болезненное жжение, каналы силы корежило и выгибало. Хотелось орать в голос. Но пришлось стиснуть зубы и молчать, молчать! Наконец, вспыхнув напоследок ярким зеленоватым светом, рисунок рассыпался безобидными искорками. Это значило, что заклинание насытилось и теперь будет работать в полную мощь.
С одной стороны, ощущение чужого присутствия тут же пропало, и я без сил упал на прохладные камни. А вот с другой… Сбоку от меня рухнул на отшлифованные временем и работниками плиты один такой знакомый темный в плоти и крови и, хватая ртом воздух, с тоской в голосе поинтересовался:
– Ты идиот или прикидываешься?
– Дедушка?!
Не хотелось никуда идти, заснуть бы прямо здесь. Но представляю себе удивление патрульных, когда они наткнутся на новоявленного мага, тихо и мирно дрыхнущего на стене. Моей и без того хилой репутации наступит полный и окончательный…
Впрочем, и без угрызений совести остаться на земле было просто нереально: рядом со мною вышагивал взад–вперед, мерно чеканя шаг, Первый Властелин. Изредка он зыркал на меня злым взором, и мне, честное слово, хотелось закопаться куда–нибудь подальше и не высовываться ближайшую вечность.
– Т–ты откуда тут взялся? – наконец рискнул поинтересоваться я.
– Да вот, мимо проходил, – саркастически рассмеялся предок. – Решил на происходящее полюбоваться.
– Серьезно?!
– Нет! – рявкнул он так, что где–то вдали перепуганно взвыла собака.
А соседний караул как–то очень быстренько направился на шум… то есть ко мне… То есть к нам… Ой, мама, тут на одного Властелина косо смотрят. А если их двое будет?
– Уходим! – прошипел Дариэн и рванулся куда–то в сторону.
Я покорно встал на ноги, шагнул за ним. Ой, как голова болит… В общем, пришлось собрать остатки сил и походкой изрядно перебравшего горячительных напитков человека зигзагами двинуться следом.
Впрочем, далеко дедушка не ушел: упал на колени возле одного из зубцов, торопливо зашарил по стене ладонью… И в следующий миг камень тихо сдвинулся в сторону.
– Пошли, – мрачно буркнул он, делая шаг вперед.
Э–э–это зачем? Э–э–э–это куда?
– Хочешь объяснять стражникам, что ты не лазутчик? – Голос звучал чуть приглушенно.
Я вздохнул и сделал шаг вперед.
Как ни странно, но обнаруженный дедом тоннель оказался довольно чистеньким и даже не особо темным. Хотя как это может быть, если на улице ночь, а камни плотно лежат? Может, от стен свет идет? В любом случае, сейчас я видел все, словно на закате – чуть расплывчато, но все–таки…
Дед уверенно спускался вниз по лестнице, ведущей куда–то в глубь стен… остановился, бросил на меня злой взгляд:
– Ты идешь?
– Д–да, конечно! А откуда ты про этот ход знал?
– Это ж Миллинг? Я его пять раз брал, – отмахнулся Дар. – Первые три – еще при Царице.
О, кстати о птичках… А то мало ли, он так резко появился.
– Дед, а она точно мертва? Ничего не изменилось? – Ну откуда я знаю? Вдруг…
Вот только Властелин не был настроен вести долгие разговоры.
– Можешь смотаться за Грань, поплакать на могилке.
О–о–очень смешно! Но успокаивает.
Я наконец смог догнать Дариэна и теперь шел вровень с ним. И теперь появилась возможность задать мучавший меня вопрос:
– А… ты как здесь все–таки оказался?
Он же мне так и не ответил.
Предок остановился так резко, словно перед его носом выросла стена. Повернулся ко мне и отчеканил:
– Я появился потому, что один самонадеяный мальчишка коснулся того, что его совершенно не должно трогать и волновать. И потому, что этот тупой младенец не придумал ничего лучше, как схватить и вытянуть меня из–за Грани! Спасибо ему огромное!
Вот только мне почему–то показалось, что он бы предпочел придушить этого «младенца» на месте, а не благодарить… И почему мне кажется, что я очень хорошо знаю это самонадеянное дитятко?..
– И… что дальше?
У деда мгновенно весь запал прошел. Он опустил взгляд и лишь тихо выдохнул:
– Маргул его знает… Тебе куда? В город или за стену?
– В город, – осторожно признался я.
Он вздохнул, провел ладонью по стене… и указал в сторону появившегося проема:
– Иди.
– А ты? Куда?.. Как?..
– Определюсь, – махнул рукой он и растаял в воздухе…
Как я добрался до казарм, маргул его знает. Как мне никто не встретился – понять уж точно никогда не смогу. Но вроде бы мои ночные «выступления» остались незамеченными. Ну и замечательно. Чем меньше неприятных и неудобных вопросов, тем меньше шансов быть пойманным на лжи.
Теперь вернемся в теплую постельку и… попытаемся заснуть. А с дедушкой с утречка и разберемся. Но только когда сами проснемся. А если меня кто–то попробует утром разбудить – прокляну. Со всей изощренностью и садизмом. Когда я невыспавшийся – то очень страшный. Почему об этом никто не знает? А некому рассказывать.
Пробуждение на следующий день было резким и малоприятным. Меня буквально подбросило на кровати. Появившееся вчера неприятное ощущение разрослось, разжирело и настойчиво грызло изнутри. Да что же это со мной творится–то, а? Нервы натянуты до предела. Малейшее касание – и… В общем, мне сегодня очень не рекомендуется начинать конфликты и обретаться в компании. Только кто же меня спрашивает?
Предчувствие заставило выбраться из кровати, на которой я спал, не раздевшись, и потащило на стену. Обновленное вчера благодаря дедушке заклинание исправно работало, вселяя дополнительную уверенность, но не уменьшая моей паранойи.
Стоп! Дедушка?! Он был или его не было? Может, у меня видения на почве усталости начались? Если ничего страшного не произойдет, надо будет посмотреть, существует ли показанный мне ход. И если существует…
«Сегодня что–то должно произойти. Непременно должно», – вертелась в голове навязчивая мысль. Стоявшие на стенах воины недоуменно посматривали на нервничающего меня. А что я им скажу? «Извините, ребята, но мой седалищный нерв чувствует неприятности»? Пошлют. Далеко и надолго.
На ратуше колокол стал отбивать восемь часов, когда у меня внутри словно что–то оборвалось. Я будто кожей почувствовал смещение пространства на Эглорском тракте и недолго думая заорал привратной страже:
– Закрыть ворота! Опустить решетку! Лучники – на стену! Трубить тревогу!
Меня послушались. Видимо, тот рев, который получился из–за волнения, оказался довольно убедительным. Резкий и пронзительный звук сигнального рожка тут же подхватили другие, и, словно кольца от брошенного в воду камня, от наших ворот стали разбегаться приготовления.
Будто бы только и ожидая закрытия ворот, на дороге появился большой портал, сквозь который к городу тут же понеслась конная лава. Однако вид закрытых ворот и ощетинившихся стрелами бойниц изрядно остудил пыл нападавших. Часть из них сразу рванули назад, а остальные закружили на безопасном расстоянии.
Над городом разнесся тревожный бой набата. Ну вот и все. Началось. А грызшее меня со вчерашнего дня предчувствие испарилось с тихим хлопком. И после этого еще кто–то смеет утверждать, что мне здесь нечего делать?..
Честно говоря, в голове у меня билась одна и та же мысль: создание подобного перемещения требует изрядной магической силы, причем – постоянно. Именно из–за этого давным–давно отказались от переброски войск подобным методом. На транспортных драконах и то быстрее. Да и сил тратится меньше.
Здесь же… как–то мне слабо верится, что у них есть переносной источник силы, способный поддерживать такую вот махину. Довольно кривую, надо сказать. Если у нас будут все–таки пленные, надо выяснить этот вопрос. Подобные «сюрпризы» что–то не особо радуют.
Сто–о–о–оп! Твою ж дивизию! Да это ж обычная червоточина! У нас ими отродясь не пользовались: пока найдешь, пока откроешь, да еще и кровь использовать надо…
Вокруг меня слышались резкие командные выкрики – солдаты и штатные маги (в том числе и наша новоприбывшая компания) занимали отведенные места.
Ох, деда–деда… Извини, но сейчас мне не до того, чтоб выяснять, являлся ли ты мне, чи как…
Интересно, враги на штурм пойдут или осадой займутся? Ох, от них всего можно ждать.
Наконец на стене показался комендант Миллинга в сопровождении второго полковника. Резкие приказы отдавались ровным уверенным голосом. Ну по крайней мере, можно не опасаться, что попали под командование какого–нибудь идиота, не отличающего катапульту от онагра.
Войска подтягивались до самого обеда. Все это время мы провели на стенах, наблюдая за действиями противника. Солдаты сидели, привалившись к парапету и ослабив ремни обмундирования. Лучники сменялись каждый час, а вот магам пришлось неотступно бдеть, как бы неприятель не выкинул какой–то магической пакости. Обед нам тоже принесли на стену. Полковники то и дело обходили своих подчиненных, проверяя бдительность и поддерживая моральный дух.
Под стенами города постепенно вырастал укрепленный лагерь. Кажется, нас взяли в кольцо. По крайней мере я разглядел и циркумвалационную [28], и контрвалационную линии [29]. С одной стороны, это плохо, так как непонятно, сколько у города запасов и готов ли он вообще к осаде. А с другой – бей куда угодно, враги везде. Точнее – вперед куда угодно. Сзади все же свои.
– Долбануть ее, что ли? – уныло вздохнул рядом со мною знакомый голос.
Я лениво покосился на говорившего. О, точно, Арид.
– Кого «ее»?
– Циркумвалацию…
О, какие мы умные слова знаем…
– Попробуй.
Заодно узнаем, какие у него способности. Главное только, чтоб очень уж сильно не распылялся. Нам потом понадобится каждый маг.
Похоже, выпускник начал бы колдовать и без моего разрешения. Я еще и договорить не успел, как он сделал несколько странных пассов, и в тот же миг возводимая врагами стена покачнулась, ощутимо подпрыгнула, как во время взрыва… и мягко опустилась на прежнее место, совершенно не пострадав, – маги осаждающих тоже не дремали.
– М–маргул!
А я как–то и не сомневался, что ничего не получится…
…Император Благоземья в очередной раз убедился, что он был прав.
Высадившись на земле Аларии, захватчики начали наступление по четырем основным направлениям. Во–первых, конечно же появившийся на восточной оконечности Темной империи пятый маркийский корпус под командованием ил д’Ейса сразу же начал наступление в глубь территории. Точнее, должен был начать. По какой–то насмешке судьбы ил д’Ейс занял кордонное расположение по береговой линии, распылив более чем на сто пятьдесят миль силы не такого уж большого корпуса. Через несколько дней после высадки маркийский гарнизон, взявший небольшой городок Кленер, где было около пяти тысяч человек, был почти полностью разбит. Продвижение в глубь территории остановилось.
Подобная ситуация сложилась и с войском под командованием тар–керранга ил с’Мирра, высадившимся на западном побережье Аларии, в Светлых землях. Несмотря на то что в той части материка размещалось с десяток карликовых королевств вроде Миронии, Дашента, Кирфии, ведущих между собой вялотекущие войны уже более века, тамошние правители прониклись идеей о необходимости борьбы с общим врагом и очень быстро начали действовать сообща. Корпус ил с’Мирра попросту завяз в мелких стычках и нападениях. Продвигаться вперед не получалось.
Третий фронт развернулся по пути следования двух корпусов: десятого под командованием ил д’Иса и второго – Галлита. Пока об успехах или неудачах этого фронта было рано говорить. Оставалось ждать. Впрочем, сказать, что этот фронт не принес пока никаких побед, нельзя. В эти же земли был направлен пятый дайрифанский корпус ил д’Арми. Пока что он, отделившись от десятого и второго корпусов, растянулся на огромное расстояние, преградив дорогу войскам противника и мешая возможному воссоединению. А заодно и перехватывая все обозы.
Что не могло не радовать, так это военные действия, развернувшиеся по четвертому направлению. Высадившись неподалеку от ил д’Иса и Галлита, тар–керранг ил д’Аву, в отличие от вышеупомянутых вояк, двинувших свои войска на запад, в Светлые земли, начал наступление на восток, в Темную империю. Его тринадцатый фиорнский корпус малость потрепало на так называемом Плато, но в целом…
Еще с месяц, и победа будет за Благоземьем.
…Темный Властелин склонился над картой. Части первой армии под предводительством гар’Марриаха были раскиданы практически по всей территории Темной империи: от Морнарской крепости до Западных гор. Наступление врага было столь стремительным, что все, что могли себе позволить разобщенные войска, – это отступать. В районе Кшина корпус гар’Дохтура попал в окружение и смог вырваться, понеся большие потери…
Вторая армия под командованием гар’Мисса находилась в районе Хорских озер, примерно за двести миль от основных сил первой армии гар’ Марриаха. В начале гар’Мисс пытался объединиться с войсками гар’Марриаха, но к тому моменту, как его армия достигла Кифреата, было уже поздно: первая армия ушла на восток, а навстречу Миссу двигалась армия тар–керранга ил д’Аву. Пришлось уходить в сторону. Соединиться не было никакой возможности. Армия Темной империи отступала.
Впрочем, еще было не все потеряно. Свободный Поиск пока никто не отменял.
Активное движение под стенами началось после полудня. От наиболее пестрой компании, расположившейся под рядом флагов, отделился человек с белой повязкой парламентера и зашагал к стенам. Тут же передали начальству, что к нам идет переговорщик. Начальство очень быстро отыскали, и вскоре состоялся довольно интересный разговор.
Глашатай отчеканил шаги и, остановившись на расстоянии арбалетного выстрела, начал зачитывать послание. Голос, усиленный, очевидно, заклинанием, разнесся над равниной:
– Всем–всем жителям города! Его императорское величество повелитель Благоземья Гэлерм эл д’Ар предлагает сдаться! – И это весь титул?! Они что, издеваются над нами?! – Те, кто добровольно отдаст свои жизни и судьбы в руки полноправного правителя этих земель, будут помилованы, остальные же… Вам дается час на размышления!
Я, с высоты защищаемой стены, окинул взглядом расположившееся перед городом войско. Да уж, вляпались мы по–крупному… Интересно, выстоять сможем? Нет, понятно, что я Властелин и все такое, но… когда видишь перед собой столько… Ой, умирать–то как не хочется! А, к маргулу в болото! Все уже решено, так что отступить не получится. Наверное, в Храме все было намного хуже.
Вот только там был отец…
И Гил…
И дедушка…
– Что там за стяг?! – отрывисто поинтересовалась Тэ.
Я аж поперхнулся от неожиданности. Она–то откуда здесь взялась?! Кто ее вообще наверх пустил?!
– Что там за стяг?! – вновь повторила девушка. – Кто изображен на золотом фоне? Я не могу разглядеть!
Я прищурился, силясь рассмотреть пляшущий на ветру штандарт. Так… Животинка темная, алый язык и когти, стоит на задних лапах…
– Черный вооруженный восстающий лев с раздвоенным хвостом. – Честное слово, сейчас мне было не до того, чтобы читать герб по порядку. Спросили, что нарисовано, я и ответил.
– Ил д’Ис, – чуть слышно прошептала Тэ, и на ее лице заиграла счастливая улыбка…
Кто–нибудь, объясните мне, что здесь происходит?!
А она вдруг резко стала озираться по сторонам, а потом сорвала у меня с пояса кинжал, который я повесил сегодня утром. После ухода дедушки приходится таскать с собой столько металлолома… Э–э–эй! Это мое!
Но Тэ, похоже, не собиралась покончить жизнь самоубийством: она лишь полоснула клинком по ладони, взмахнула рукой, так что алые капли крови взлетели в воздух, и чуть слышно прошептала пару слов.
Багровое пламя, полыхнувшее у меня перед глазами, заставило на миг зажмуриться. А когда я наконец отвел руку от лица, то увидел, как все многолюдное войско, замершее перед городом, опускается на колени перед невесть как появившейся перед ними тонкой девичьей фигуркой.
И радостный крик разнесся над полем не хуже вопля давешнего глашатая:
– Принцесса найдена!
Тарк мархар! У меня просто слов других нет… А те, что есть, в приличном обществе произносить не рекомендуется. Мама бы мне за них уши попросту оторвала.
– И правильно бы сделала! – хмыкнул за моей спиной знакомый голос.
Я панически оглянулся. Нету никого… Но голос–то был? Был. Значит, выводов может быть только два: либо я медленно, но верно схожу с ума, либо дедушка мне все–таки не приснился.
Меж тем девушка властно махнула рукой и гордо шагнула вперед. Со стены было очень хорошо видно, как к ней рванулись двое. Мужчина в строгой форме с аксельбантом и эполетами (интересно, это он в парадной – на войну заявился или как?) и странное существо – то ли мужчина, то ли женщина в сером свободном балахоне с капюшоном, полностью скрывавшим лицо.
Военный склонился в поклоне, прикоснувшись губами к тонкому запястью Тэ, балахонник же обошелся коротким кивком – подобием поклона. Госпожа заколдованная милостиво склонила голову и направилась в сопровождении этой парочки в глубь вражеского лагеря.
Принцесса, значит… С ума сойти! И ведь не сказала об этом ни слова! А могла!
Но самое страшное ведь не это! Она сумела как–то подняться на стену, все это время была в городе, а значит… Значит она может рассказать врагам если не все, то очень и очень многое.
Таакхаим ллэ’джерх!
Уж не знаю, что там задумали командующие вражеской армии, но где–то через полчаса после побега Тэ из Миллинга к нам опять вышел давешний глашатай и объявил, что срок для раздумий продлевается до завтрашнего утра. Вот спасибо! Вот обрадовали! Просто слов нет, как я счастлив.
– Не язви, – ровный дедушкин голос можно было узнать даже с закрытыми глазами.
Ну вот, видения растут и ширятся…
…В Кардморе второй день не было покоя. Его высочество герцог Дорийский рвал и метал. В самом деле, какого маргула?! Даже ребенок поймет, что ехать с представителями Ордена должен был он. Так какого марграна поехал Гилберт?!
Родителям это все уже было сообщено раза четыре, не меньше, так что сейчас Теренс мерил шагами библиотеку и высказывал все вышеперечисленное… сестре. Марика лениво потянулась, подняла с пола упавшую книгу, перелистнула несколько страниц и попросила:
– Тери, может, хватит?
– Что хватит?! – взвился принц. – Это ненормально! Значит, как ехать в Айхарт, так я должен спешить туда как неизвестно кто! А как только оказывается, что на страну надвигается война, так посылают Гила! Где справедливость?! У меня через два дня Посвящение! А он что может сделать? Почему послали его?!
Девушка пожала плечами:
– Ты только что сам ответил на свой вопрос…
– Что?! – Теренс потрясенно уставился на нее.
– Во–первых, у тебя через два дня Посвящение, и если ты уедешь… Кто, кроме папы, сможет его провести? Или ты хочешь, как Диран, несколько дней быть на грани жизни и смерти?..
– А во–вторых? – уцепился за обмолвку юноша.
Марика на миг поджала губы, размышляя, стоит ли говорить, а потом резко выпалила:
– А во–вторых, ты – наследник престола! Гил имеет право погибнуть в бою. Ты – нет.
– Но это же подло! – только и смог выдавить принц.
– Думаешь, у отца был выбор? – горько рассмеялась девушка.
В библиотеке наступило напряженное молчание. Теренс уставился невидящим взглядом в книгу, Марика сверлила взором стену… и мысли ее были очень далеко.
…Понять, поверили ли ему, Кей так и не смог. В любом случае, разговор с принцессой окончился так же неожиданно, как и начался…
Юноша отправился бродить по коридорам замка – благо, слугам, похоже, не отдали приказ следить за перемещениями гостя и никуда его не пускать. Коридоры, коридоры, одни, другие, колоннады и темные залы, высокие потолки и крохотные каморки… Не было здесь лишь одного: ответа, что же делать.
Одно дело, когда ты действуешь ради благой цели. И совсем другое – когда ты просто–напросто предатель. Можно броситься с башни вниз головой. Вот только этот твой шаг не поможет никому и никак…
Ты погибнешь в любом случае: смысл жить, если победит Благоземье? А если эта страна падет… Колесование – самое мягкое наказание для предателя.
Есть только один выход – погибнуть самому. Но перед этим сделать что–то, что поможет… Сделать так, чтобы твоя смерть не была напрасной.
Осталось только определить ту цену, за которую будет не жалко отдать свою жизнь.
…В кабинете хранилось слишком много ценных бумаг. Поэтому слугам было строго–настрого запрещено в него входить. А то знаем мы этих уборщиков! Сегодня бумажку выкинут, а завтра – важного документа не найдешь.
Гэлерм эл д’Ар вихрем ворвался в комнату, не глядя по сторонам, метнулся ко столу. Разнокалиберные листы небольшим ураганом разнеслись по помещению. Так… Это не то, это снова не то… да где же этот маргулов договор?..
– Папа?
Мужчина вскинул голову и с удивлением увидел, что в глубоком кресле у окна еще сидит дочка.
– Рени? – удивленно протянул он. – Ты что–то хотела?
Разговор получался совсем не таким, как его представляла принцесса. Не спросишь же, в самом деле: «Папа, ты действительно решил захватить другую страну?» Девушка на миг закусила губу… и ляпнула первое, что пришло в голову:
– Пап, а… кто тот эльф, что недавно нас посетил?..
В принципе, постепенно сливаясь с плотью и кровью зачарованной, заклинание должно было давать легкие слабинки. Так что император совершенно не удивился тому, что дочка задает вопросы:
– Он? Твой будущий жених, – рассеянно обронил Гэлерм, нетерпеливо пробегая взглядом строчку за строчкой. Все не то, не то…
– Жених?! – ахнула девушка. – Но я… – Она внезапно оборвала речь на полуслове и выдавила вымученную улыбку: – Как тебе будет угодно, папа…
Мужчина рассеянно кивнул, и Ренина тихонько выскользнула из его кабинета. Император проводил ее задумчивым взглядом. Что–то не так… Надо будет подновить заклинание. И он вновь вернулся к документам.
Девушка же осторожно прикрыла дверь и, зажмурившись, устало прислонилась спиной к стене. Очень легко сказать совсем не то, что думаешь. Вот только… Надо срочно поговорить с Тери. Узнать, насколько правдивы слова этого Кея. А потом можно будет решать, что же делать дальше.
…К Айхарту подъехали в полдень. Войско уже было готово к выступлению, и Гилберту лишь оставалось ждать. Ждать, пока оно выедет из ворот и отправится в путь – терять еще один день лишь из–за того, что время близилось к закату, Великий магистр не собирался.
Развевался стяг над колоннами солдат, протяжно пропели трубы…
Пинька откровенно скучал. Дракону не терпелось расправить крылья, взмыть в воздух. Но все, что ему оставалось, это вышагивать рядом с гарцующими конями, да изредка щелкать зубами, когда какой–нибудь всадник подъезжал поближе.
Если кто и разделял мнение дракона, так это его высочество. Принцу не меньше его ручного зверька хотелось почувствовать на лице упругие удары ветра, поймать на ладонь мокрые хлопья тумана. Глупо мечтать о том, что произойдет не скоро.
А потому, когда войско наконец остановилось на ночлег, принц был просто счастлив. Раз не получилось полетать днем, может, удастся ночью? Надо только выйти из лагеря так, чтобы тебя никто не заметил.
Коварный план уже почти был осуществлен, Гилберт едва не пересек внешнее заграждение бивуака, когда его взгляд неожиданно упал на сидящего у небольшого костерка мальчишку в форме оруженосца. Подросток неспешно точил меч, изредка проверяя пальцем остроту клинка.
Принц честно попытался отправиться дальше, на свободу, но не выдержал, вернулся и тихо сообщил:
– Камень надо держать под большим углом.
Мальчишка – лет тринадцать, не больше – дернул плечом и, не поднимая головы, мрачно обронил:
– Сам знаю, что мне делать.
Гилберт, совершенно не ожидавший столь резкого ответа, только хмыкнул:
– Не слишком ли вы молоды для похода, юный господин?
Рука оруженосца на миг замерла над клинком, а голос чуть дрогнул:
– Мой отец стал рыцарем Ордена в шестнадцать. А в девятнадцать – маршалом. – Вот только головы паренек так и не поднял.
Гилберт буквально окаменел…
Разыскивая для Тери сведения об Ордене, он перечитал море документов. И во всех бумагах упоминался только один рыцарь, сделавший столь стремительную карьеру.
Принц помолчал и чуть слышно обронил:
– Вам есть к чему стремиться, наш юный лорд гар’Тшхен.
…В Южный Харнор война пришла быстро. Так и не оправившийся от присоединения к Темной империи Тэнх пал практически мгновенно – небольшого гарнизона, оставленного в столице, не хватило даже на то, чтобы задержать атакующих больше чем на пару дней.
Хозяин небольшой и по–прежнему безымянной таверны Вмелен Юристи (последние несколько лет он предпочитал откликаться именно на эти имя и фамилию) мрачно протирал серым от пыли полотенцем стойку. Настроение у мужчины было хуже некуда.
Пусть в Южном Харноре процветало рабовладение. Пусть. Пусть полагалось ежемесячно отчислять в карман проверяющим определенную мзду. Пусть. Но ведь доходы–то были! А сейчас?
Невесть откуда взявшиеся воины предпочитали ломать мебель, бить посуду и… не платить ни гроша! И где в этом мире справедливость? Да такими темпами возвращение на большую дорогу окажется более прибыльным делом! Там, по крайней мере, стабильный доход…
– Трактирщик! Вина! – рявкнул подвыпившим голосом какой–то… завоеватель, чтоб ему икалось три дня.
Вмелен вздохнул, погладил, как котенка, рукоять кистеня, лежащего на небольшой полочке под стойкой, и буркнул, окинув заказчика нелюбезным взором:
– Какого? Выбор большой.
Дружный хохот десятка солдат был ему ответом:
– Любого, лишь бы горело!
Такую бормотуху отказались бы пить даже гномы. А вот в этот день напиток разлетелся как из арбалета. И что им еще надо? Может, корня укрой–травы подсыпать? Чтоб и не проснулись больше! Будут знать, как порядочных трактирщиков обижать…
В любом случае долго это продолжаться не могло.
В полночь, минут через двадцать после того, как последний клиент покинул заведение, таверна запылала как факел…
Вмелен Юристи отряхнул ладони, окинул взором получившуюся картину и, закинув на плечо цепь кистеня, направился на северо–восток. Завоеватели шли на запад, а значит, господину путешественнику следовало идти в противоположную сторону.
Начиналась новая жизнь… Благо, некоторые сбережения для этого были.
…В Магической школе уже который день подряд царил переполох. Началось все с взбесившегося грона. Выведенного темными зверя словно подменили за то короткое время, пока ректор отсутствовал. Чудовище успело покусать всех конюхов, поломать стойла. И сейчас в школьной конюшне стоял такой переполох, словно сама Царица Ночь решила почтить своим присутствием несчастный Соэлен.
По большому счету животное стоило хоть как–то утихомирить. Вопрос только как?! Хотя стоп! Почему вопрос? Грон–то не просто так приблудившийся? Вот пусть хозяин его и воспитывает. А где сам хозяин?
Какое же разочарование ждало ректора, когда ему сообщили, что найти хозяина совершенно невозможно. Смылся он из школы. Как? А маргул его знает. Небось на соревнованиях победил. А может, еще какую лазейку нашел.
Ректор погрузился в пучину страданий…
Из которой его выдернуло жизнерадостное:
– Э, господин ректор, тут к вам… посетители.
– Ну кто еще? – Мужчина устало вскинул голову.
Магистр Каар, стоявший в дверях, смущенно опустил глаза:
– Ну там… Они даже во двор школы отказываются заходить. Но вас очень хотят видеть…
Ректор с тихим вздохом встал на ноги и направился вслед за проводником.
Уж лучше бы он никуда не ходил. У ворот школы стояла, переминаясь с ноги на ногу, весьма странная компания: с десяток мужчин и женщин в ниспадающих одеяниях.
– Что вам угодно? – осторожно поинтересовался магистр Найред.
Сердце тревожно заныло от предчувствия опасности.
Вперед шагнули двое: старик в давно выцветшем балахоне да девица, чьи волосы были небрежно покрыты платком. Первым заговорил мужчина:
– Мы просим прощения, что посмели войти под сень этого благословенного Ренки дома… И просим еще лишь об одном: сказать не почтил ли Шарки своим присутствием этого достойного всех богов места?
Связать два и два, вспомнить мифологию и догадаться, что перед ним стоят пустынники, ректор смог лишь минут через пять. А вот когда все сопоставил, не догадаться, кого ж обозвали Шарки, было не трудно.
Диран! Вечно эта семейка одни неприятности приносит! Прав архивариус, ой, прав!
Дальше уже размышлять было не о чем. А вот пустынники все ждали ответа.
Решение пришло практически мгновенно:
– Выпустите грона! – велел он и с любезной улыбкой сообщить пришельцам: – Этот зверь сможет показать вам путь, которым следовал Шарки по Аларии.
«Если догоните» – этого говорить пустынникам ректор уже не стал.
…Мидхар осторожно выглянул из–за каменного уступа. Длинная лента вражеского войска стелилась по дороге как гигантская змея. Ядовитая, смердящая и смертельно опасная.
Как и многие представители Младшей и Старшей знати, Мидхар ушел в Свободный Поиск [30]. Напиться крови врага и пощипать его силы. Благо, что противник попался непуганый.
Это войска приграничных королевств знали, что на территорию империи меньше чем с тысячей соваться нельзя. А то и с десятками тысяч. Еще лучше вообще сидеть и не отсвечивать. Поскольку темная кровь настоятельно требовала действий. Желательно – войны, набега или прочих «милых» развлечений. Хотя бы просто трактирной драки, если все остальные возможности неосуществимы.
Император к междоусобице относился крайне отрицательно, наказывая и зачинщика, и потерпевшего. Чтоб впредь неповадно было. А войн со свободными землями не было уже давно. Виной тому – подписанный договор, чтоб его Ночь скрыла! Да и светлые немного поумнели после набега орков.
Единственным развлечением были эти самые набеги. Но до границы пока доберешься, пока точно узнаешь, кто и откуда, – всё, отбили, выгнали и подраться не дали. Там же своих дворян достаточно, и всем хочется поучаствовать в Поиске. Ну кроме тех, кто пошел в армию.
Только не по нраву Мидхару была суровая воинская дисциплина. Так что ему оставался именно Поиск. Иногда казалось, что подобное «мероприятие» Властелин придумал специально для таких, как он, не желающих подчиняться.
Нет, если император прикажет, то перечить ему темный даже не подумает. Да что там перечить, даже не помыслит об этом! Но так то ж император, верховный правитель… А вот так, изо дня в день, подчиняться не только Властелину, но и любому, кто окажется выше по званию?.. Нет, не получилось бы. Без принуждения не получилось.
Скорее всего, через пару дней Мидхар взбесился бы, набил морду своему начальнику (или тому, кто окажется ближе всего) и ушел. Куда? Да все в тот же Свободный Поиск. Другое дело, что подобные выходки в армии не приветствуются, потому просто развернуться и покинуть неприятное место не получится. И придется бежать.
Поэтому легче сколотить собственный отряд и лично резать врага, не оглядываясь ни на кого. Точнее – почти не оглядываясь. Хоть он и находится на своей территории, но без информации ничего не получится. Да и без магической поддержки тоже. А сам Мидхар не такой уж и хороший маг. Нет, амулетами пользоваться он умел, но самостоятельно формировать заклинания для него было все–таки сложновато.
Да и правящая семья, храни их Ночь, тоже даром не сидит. Пусть пока армия, говорят, отступает, но это пока…
О нескольких боях, произошедших на землях Темной империи, Мидхар уже слышал. И если бы не координация сверху… маргула бы с два что получилось. Впрочем, куда уж простым представителям Старшей знати угнаться за Высшими.
Да и гнаться особо не хочется. Вроде бы такие возможности, что закачаешься, да и оружие, и магия, и физическая сила, – в общем, казалось бы, живи и не тужи, но как представишь, сколько проблем они тянут, так радужная перспектива меркнет, не успев толком разгореться.
Боги просто так не оделяют, это темный понял уже давно. И за каждый свой подарок спросят сторицей. Лучше быть относительно незаметным, но свободным, чем ярким, но тащить груз забот. Сочетать же яркость и свободу как–то не получалось. Да и вряд ли получится: слишком много желающих запрячь праздношатающегося героя. Причем иногда без права им отказать.
Поэтому сейчас Мидхар выглядывал из–за каменного уступа, а не готовился к битве где–то там, за горами. Или в ином месте, где решит император дать этим выскочкам бой. В любом случае он возьмет свою кровь. Разъезды двигаются довольно далеко друг от друга, да и солдаты оставляют основную колонну часто и в одиночку. Ну и дураки. Таких учить надо. Стрелами, ножами, мечами. Пока не поймут, что зря сюда сунулись…
Темный зло ощерился. Патриотизм… Светлые много кричат об этом. Они вообще любят покричать вместо того, чтобы действовать. Жестко и безжалостно. Так вот, чувство, заставляющее щерить клыки в подобии улыбки, совсем не походило на те розовые сопли, о которых твердят эти чистюли. Скорее, это гнев хищника, на чью охотничью территорию вторгся другой.
Собственно говоря, Мидхару было наплевать на причины. Это не его заморочки. Он просто видел врага и собирался его уничтожить. Умствования пусть остаются другим. Тем, кто протирает штаны в библиотеках и понятия не имеет, с какой стороны брать меч. Темного же гораздо больше волновало другое. Чтобы прикончить этих захватчиков, хватит удара в сердце или их надо будет сжигать, как особо опасную нежить.
Вроде с виду люди как люди, но, говорят, бдительности лучше не терять. Слишком уж у них маги… странные.
Юноша скользнул в широкую щель и стал осторожно пробираться к своему отряду. Уже сегодня ночью противник понесет первые потери. Вскоре подтянутся новые Свободные охотники, и новое развлечение будет намного интереснее, чем простое уничтожение спящих солдат.
Слышишь, Ночь, тебе эта жертва, тебе эта кровь, тебе эта сила! Да хранят черные крылья нас, твоих верных детей.
…Если появившаяся перед войском девушка рассчитывала на то, что ее примут с распростертыми объятиями, то она жестоко просчиталась. Солдатня может преклоняться перед найденышем, но мы–то с вами – взрослые люди, все понимаем…
В любом случае, сперва нежданную гостью препроводили в глубь лагеря. Накормили, напоили, поведали, что все командующие – и военные, и адепты – безмерно счастливы, что принцесса наконец нашлась, а уж потом…
Самозванка не поняла, что происходит, но – всего пара капель снотворного зелья в ее бокал и… В какой–то миг стены палатки закружились у нее перед глазами, а еще примерно через час она, уже пришедшая в чувство, сидела связанной по рукам и ногам в отдельной палатке для военнопленных. С ней можно будет поговорить чуть позже, а сейчас…
Алый стяг плясал на ветру, а тар–керрангу ил д’Ису казалось, что флаг обагрен его кровью… Все, что смог позволить себе Эрваль, это, отбросив полосатый полог, ворваться в палатку к адепту и ядовито поинтересоваться:
– И как это понимать?
Сьер ил д’Эриф скинул с головы капюшон серого балахона и поднял на зарвавшегося военного ленивый взгляд:
– Простите?
– Как это понимать?! – Мужчина с трудом проглотил рвущееся с языка ругательство. – Перед войском появляется ее высочество принцесса Ориетта эл д’Ар, каким–то чудом оказавшаяся здесь, а вы… Какого маргула?! Да то, что вы пытаетесь сделать… Это же измена!
Адепт Крови – гладко выбритый мужчина лет сорока на вид – подхватил со стола бокал на тонкой ножке, неспешно отхлебнул вина.
– Вы забываете об одном обстоятельстве, тар–керранг. Вы думаете, это настоящая принцесса?
– Что? – не понял в первый момент военный.
– Вы считаете, что здесь, в этой забытой всеми богами земле, может каким–то чудом появиться пропавшая принцесса? Откуда она возьмется?! Даже идиот поймет, что это если не морок, насланный врагами, то как минимум их же лазутчик! Которого вы, тар–керранг, называете лицом королевской крови и которому оказываете почести, полагающиеся настоящей принцессе. Именно это как раз и попахивает изменой!
Военный замер, пытаясь сообразить, как ему реагировать на сказанное, и, резко кивнув, выдохнул:
– Простите меня, высокий сьер. – Он вышел из палатки и не заметил, как тонкие пальцы раздавили хрустальный бокал.
На тонком лице сьера ил д’Эрифа заиграли желваки: нужно срочно связаться с императором. Долго держать девчонку здесь нельзя: сегодня этого вояку удалось убедить. А завтра… завтра он ведь сможет вспомнить простую формулу «сюзерен моего сюзерена – не мой сюзерен»… А стало быть, и подчиняться должен будет не императору, а принцессе. Настоящей принцессе.
В том, что она настоящая, можно не сомневаться. Эту кровь ни с какой не перепутаешь.
А пока…
– В атаку!
Врать атакующие умели не хуже, чем перемещаться. Пообещав нам дать время до завтрашнего утра на раздумье, они внезапно передумали и таки пошли на штурм. Хотя… Учитывая, что у них теперь есть принцесса, это не удивительно – у женщин мнение меняется сто раз на дню.
Перед глазами неожиданно полыхнуло – защитное заклинание, укрепленное сегодняшней ночью, попыталось отразить вражеское заклятье. Маргул его знает, на что уж там оно было рассчитано – на обрушение самих стен или на уничтожение воинов?..
Как бы то ни было, то ли из–за дедушкиного появления, то ли из–за качества самого заклинания, но сработало оно частично. По нервам огненной волной ударил остаток атаки… Больше половины защитников стен сползли на землю. Э–э… не понял? Новая школа? По идее охранка должна отражать все заклинания, направленные против стен, и подпитываться их мощью, а тут…
Или я что–то не так сделал, или… Нет, точно дедушка виноват со своими высказываниями! Знать бы только, где он сейчас и был ли вообще…
Удар коснулся меня вскользь, зато остальные ощутили его в полной мере. Кажется, на своем участке я остался единственным полностью боеспособным. Остальные в той или иной степени чувствовали себя не очень хорошо. Это самое «не очень» варьировалось от обморока до просто зеленоватого оттека лица. В общем, приходите, дорогие противники, и берите нас голыми лапками. Если сможете.
Хм, ну что, пора отрабатывать оказанное доверие?..
Я вышел из–под защиты стены и вспрыгнул на парапет. Сейчас мне всяческие барьеры будут только мешать. Подвесить перед собой один из отражающих активных щитов и…
В темной магии есть довольно интересное плетение заклинаний. «По количеству объектов воздействия» называется. Так вот, по этому принципу выделяют точечные и площадные. Именно последние я сейчас и стал использовать, наплевав на маскировку. Вниз полетели два «Крыла Тьмы», за ними последовали «Полотно молчания» и «Драконье дыхание». Картинка внизу получилась ну очень неприглядная. Настолько, что обед настоятельно запросился наружу.
Вообще–то эти заклинания предназначены для войны, точнее – для уничтожения живой силы противника. Но больше всего меня напрягало, что атакующие бездумно лезли вперед, хотя гибли десятками. Ведь «Крылья» представляют собой просто секущие поверхности, для которых даже полный доспех все равно что бумага – толку никакого. Это заклинание вообще на щит принимать не рекомендуется. Лучше увернуться. При возможности.
Одну шеренгу наступающих просто выкосило. Почти. Двое или трое воинов, идущих в последних рядах, отделались только увечьями, хотя и довольно тяжелыми.
«Полотно молчания» относится к разряду заклинаний–вампиров. Оно высасывает магическую и жизненную энергию, расширяясь за счет этого. Некоторые даже делают это заклинание возвратным, чтобы подпитываться за счет противника. Но подобная вариация очень редкая. Во–первых, из–за того, что собранная заклинанием энергия очень плохо «усваивается» и чаще всего затраты превышают выгоды. Ну и во–вторых, к этому заклинанию очень легко прицепить какой–нибудь неприятный «подарочек», который без особых усилий будет доставлен по месту назначения. Щиты и прочие охранные контуры его даже не заметят. Слишком много посторонней энергии будет. Каплей больше, каплей меньше…
«Дыхание дракона»… ну тут все совсем просто. Сильный поток неимоверно горячего воздуха. Пламя, да зачем оно? В общем, над полем вскоре разнесся не очень аппетитный запах горелого. Металлические части сплавились в комки, а от всего остального остался только пепел.
Впрочем, зря я только о себе да о себе. Призрачных Стражей и Хранителей пока никто не отменял. Конечно, от Хранителя сейчас пользы мало – он только защищает. А вот Стражи… О да, эт–то, надо сказать, очень хорошо применимая вещица… Если так можно выразиться о странных сущностях, создаваемых темной магией.
Следующие колонны атакующих не спешили приближаться к моему участку, так что я смог помочь соседям. Пара множественных «Стрел Тьмы», «Россыпь звезд» со смещенной наводкой, когда сам не знаешь, кому достанется. Не своим – так уж точно, а вот в стане врага кому как повезет. Дальше все слилось в какой–то странный полусон. Они лезут – я магичу. Чуть появляется свободная минутка и заполняется резерв – тут же делаю «зачистку» по сторонам.
Впрочем, я оказался не совсем уж единственным, кто смог сражаться: видимо, на темных и нелюдей заклятие не подействовало. Или подействовало, но не до конца. В какой–то миг мимо скользнули две массивные фигуры: господа «подполковник» и «рядовой» тоже не стояли на месте: «Ночным Хлыстом» и «Поцелуем Царицы» я уж точно не пользовался. Кажется, на мгновение я увидел меняющую облик Элиа… Рядом стоял Рин. С ладоней эльфа одна за другой срывались белесые молнии.
Правда, эльфы «площадей» не любят, да и в лесу ими особо не покидаешься. Поэтому боевые маги из них не очень хорошие. Особенно когда слишком много целей. Зато от эльфийской магии помогают только щиты темной школы. В общем, у каждого свои достоинства и недостатки.
Постепенно стали приходить в себя и валяющиеся в отключке люди. А я плавно приближался к тому состоянию, когда окружающая реальность не воспринимается вообще. Правда и активность врага уменьшилась. Кажется, подобного отпора от нас не ожидали. Противник отступил. Но второго такого напряжения я могу уже не выдержать. Мне сейчас хочется только поесть да поспать. Больше ничего.
Во вражеском лагере протрубили какой–то сигнал, и довольно жидкие атакующие колонны стали оттягиваться назад. Кажется, делали они это весьма и весьма охотно. Вяло шевелящихся солдат шустро стаскивали вниз, а на их место заступали другие. Все, на что меня хватило, это устало спрыгнуть с парапета на стену и сползти на пол, опершись спиною о твердый камень прикрытия. Потом. Все потом.
…Вот только идущие на штурм и выжившие в той мясорубке в один голос утверждали, будто рядом с одной темной фигурой, направо и налево швырявшейся страшными заклятиями, замерла вторая.
Как настоящая принцесса могла попасть на другой материк, сьер ил д’Эриф мог только догадываться. Впрочем, приказ императора был более чем недвусмыслен: немедленно отправить ее высочество домой. И очень тщательно проследить, чтобы принцесса ни с кем до отправки не разговаривала.
– Я ведь могу на вас положиться, сьер?
– Разумеется, ваше величество. Каждое ваше слово – закон. – Хорошо, что передается лишь голос: император не увидит, что адепт не склонился перед ним в поклоне.
А вот задуматься над словами повелителя стоит. О чем может рассказать принцесса?
Впрочем, размышлять можно будет потом, а сейчас… Пора отправить принцессу.
Вдруг мелькнула сумасшедшая идея: оставить ее высочество здесь, выведать обо всем, а в Благоземье отослать подделку. Впрочем, глупо – император легко определит обман.
А раз так… Пора. Если только после этого идиотского штурма хватит сил.
Дико кружилась голова. Не знаю, как там Рин с Элиа и прочие, но мне было настолько отвратно… Я с трудом поднялся на ноги, оперся рукою о каменный парапет…
Этот штурм удалось отбить. А что будет при следующем? Сомневаюсь, что сил нескольких темных да одного светлого хватит, чтобы удерживать город. Краем глаза я увидел какое–то розоватое мерцание. Покосился в сторону вражеского лагеря… Да нет, показалось.
– Когда кажется, молиться надо. Желательно в храме.
Интересно, дедушку только я слышу? Хотя нет, наверное, и другие тоже. Не зря же прошлой ночью охрана так шарахалась. Хорошо хоть сейчас рядом никого нет. И полупрозрачную фигуру, сидящую на полу подле одного из зубцов, никто не увидит.
– Так там что–то происходит?
Дариэн только плечами пожал:
– Слетай посмотри.
Нет, я удивляюсь. Тут лежишь, чуть ли не помираешь, а тебе – слетай! И вообще где его благоразумие? Раньше, куда ни шагни, было «Диран, то не так, Диран, се не так». А сейчас… Что в мире происходит?
В ответ на мой недоумевающий взгляд дед только плечами пожал:
– Тебе тренироваться надо.
Угу. И никто в этом всеми богами забытом городке не удивится, увидев парящего над Миллингом Властелина.
– Сам ты забытый! Сейчас как кадуцеем по голове дам!
Ну вот… Галлюцинации продолжают множиться.
А Дар как–то странно ухмыльнулся… Медленно встал на ноги и… от души заехал мне ладонью меж лопаток.
Когда земля приближается очень быстро, тут поневоле вспомнишь каково это – летать…
Поменять облик и выровняться я успел чудом, у самой земли. Вот спасибо, дедушка, вот удружил! Накатившаяся упругой волной злость мгновенно вымыла из мышц остатки усталости. Я заложил пируэт, с трудом сгруппировавшись в полете…
В конце концов, сказали «слетать проверить», так почему бы и нет? А чтобы никто ни с той, ни с той стороны не решился подбить слишком уж крупную птичку, надо бы поставить какой–нибудь щит. «Надо» – здесь ключевое слово. Сил на то, чтобы этот самый щит соорудить, у меня просто не хватит. Вот, дедушка, удружил… Главное, тут в обморок не рухнуть при полете. На радость врагам.
Отправлять на родину нежданно–негаданно появившуюся принцессу было решено с небольшой площадки между лагерем и циркумвалационной линией. В этом случае меньше риска: и лагерь полностью прикроет от действий осажденных противников, и рядовые представители армии Благоземья не увидят, что ее высочество конвоируется на место отправки связанной по рукам. Хорошо хоть ноги оставили свободными, на руках ее не придется нести.
Создавать стационарную пентаграмму было слишком долго, да и где столько крови адептов найдешь? Тем более эта драгоценная жидкость еще пригодится. Оставалось воспользоваться способом более длительным, но менее затратным.
Руки у принцессы связаны, сопротивляться она не будет, а раз так…
Небольшой надрез на запястье сьера ил д’Эрифа, слегка царапнуть ножом кожу на тонкой ручке принцессы – и капли крови уже стекают, перемешиваясь, в заблаговременно приготовленную чашу, наполненную вином. Слова заклинания прошелестели, подобно легкому ветру, и на поверхности багровой жидкости медленно начал формироваться розоватый пушистый шарик… Он взмыл в воздух и, разбрасывая розовые искры, закружился вокруг головы ее высочества Ориетты эл д’Ар.
Вскоре к одному шарику присоединился второй, за ним третий…
Правда, принцесса почему–то не захотела чересчур уж долго стоять на месте. Рванулась в сторону, резко проведя связанными руками по лезвию ножа, который продолжал удерживать один из адептов. Веревки лохмотьями опали на землю, а у самой девушки в руках блеснул нож.
– А вот теперь поговорим на равных, – хищно усмехнулась она, лезвием рассекая настырные шарики и, не раздумывая, проводя клинком по пустой ладони.
Капли крови, скатившиеся по ее коже, обратились в огненные шары, рванувшиеся к адептам. А те безбоязненно шагнули вперед, и молнии рассеялись, словно и не было их.
Девушка побледнела, отступила на шаг… и осела на землю, хватая ртом воздух, когда адепты разом шагнули вперед и в один голос выдохнули слова старинного заклинания.
Не знаю, на что дедушка рассчитывал, выталкивая меня со стен Миллинга, но выровняться я все–таки смог. Ладно, как и решил, попробую глянуть, что происходит во вражеском лагере.
Меня заметили. И даже выпустили в мою сторону несколько стрел. К счастью, те не долетели. А между тем я наконец разглядел, что за розовые вспышки виднелись вдали. Как и предполагалось, причиной их была Тэ. Когда очередной шарик, сорвавшийся с чаши, которую держал дядечка в балахоне, закружился вокруг нее, бывшая заколдованная зверушка шарахнулась в сторону, потом в ее руке блеснул нож…
Впрочем, появление оружия не особенно помогло, девушка практически мгновенно оказалась на земле, а главарь капюшонников затянул какой–то речитатив, постепенно поднимая отобранный у нее нож все выше и выше. Кажется, я уже знаю, что за этим последует. Только не хочу этого видеть. Ритуал уж больно похож на те, что практиковали адепты Хаоса.
Я рванулся вперед, и распахнувшиеся крылья поймали ветер. Три взмаха, и я завис над этой неприятной компанией.
На формирование заклинания времени уже не было, а потому я просто бросил вниз «Кольцо Силы». Стоявших вокруг недорезанной принцессы разметало по сторонам, а я рванулся вперед и подхватил девушку с земли. Сматываться пришлось в ускоренном темпе.
Я сам летать толком не научился, а тут еще и груз на руках. Над ухом неприятно вжикнули стрелы. Резкий зигзаг и усиленное хлопанье крыльями. Я же сейчас даже щит поставить не мог! Даже дышу с трудом. Да еще и Тэ вцепилась в меня, как утопающая. Еще немного, и она бы меня просто задушила!
Острая боль в плече едва не стоила нам жизни. Полет я выровнял буквально в считаных сантиметрах от стены. Уф, едва не врезались. Два тяжелых взмаха, и я обессиленно упал на пол. Из левого плеча торчал тяжелый наконечник болта. Мерзко, больно, но не смертельно.
Тихо ругнувшись, выдернул стрелу. Интересно, моих способностей к регенерации сейчас хватит, чтоб в обморок не сползти? Хорошо хоть наконечник болта без зазубрин был. А то доказывай потом, что ты не мург.
Крылья уже исчезли, опав на спину простым плащом. Точнее – это так кажется со стороны. Надо мне еще объяснять, что и откуда растет. Привалившись спиной к парапету, я жадно хватал ртом воздух.
– Ты… ты… – слова давались с трудом.
Чтобы я еще раз кого–нибудь таскал!
– Ч–ч–что? – Тэ ощутимо трясло.
Сейчас она, мгновенно забыв про свою давешнюю попытку побега, сидела рядом со мной, глядя перепуганными глазами и вцепившись в собственные плечи.
И на кой я ее только спасал, перебежчицу–то?
– Похудей… тяжелая, – наконец смог внятно сформировать я свою мысль.
Девушка на мгновение замерла, затем, кажется, осознала сказанное, и ужас сменился гневом:
– Да ты! Да как ты…
Я, чуть прищурившись, уставился на нее:
– А что я? Я, в отличие от некоторых, не сбегал из осажденного города. И не рассказывал осаждающим о том, какие здесь условия жизни.
– Да ты… Да что ты понимаешь?!
– А что я должен понимать?! – Кажется, тон получался холодноватым. И маргул с ним. Я с ней миндальничать не собираюсь. Спас, и пусть этому радуется. – Что ты – предательница?!
– Да что ты понимаешь?! Что ты вообще можешь понимать в этой жизни?! Я не сбегала из вашего всеми богами проклятого города! Я надеялась найти помощь! Ил д’Ис обязан был мне помочь! Понимаешь, обязан! Он мой вассал! Понимаешь, мой, а не отца! Он должен был мне помочь, а вместо этого… – Она запнулась на полуслове… и разревелась в полный голос, пряча лицо в ладонях.
Нет, я никогда не научусь понимать этих женщин…
Так и не разгоревшийся скандал прервал голос коменданта, прогремевший над нами как гром:
– В мой кабинет! Живо!
М–да, кажется, на спокойной жизни можно поставить жирный крест и принести цветочки на могилку. С одной стороны, меня это не особо огорчает, а с другой… Приключения хороши, когда они скорее исключение, нежели правило. Кто вообще в здравом уме и твердой памяти любит неприятности на свою голову?!
Сразу до комендантского кабинета мы не дошли. За очередным поворотом выяснилось, что нас встречает добрый десяток солдат. Один из них, подчиняясь короткому жесту коменданта, шагнул к Тэ:
– Вы арестованы. Сдайте все оружие.
Девушка поджала губы, шагнула вперед и саркастично поинтересовалась:
– Я хотя бы могу рассчитывать на камеру на солнечной стороне?
Руки ей связывать не стали. Впрочем, учитывая, что вместо камеры ей досталась всего–навсего комната, это неудивительно.
Допрашивал спасенную лично подполковник Мираг эн’Ниур – в Миллинге он руководил еще и контрразведкой. Кроме него на допросе присутствовал лишь секретарь, записывающий беседу.
– Почему вы сбежали? – голос военного был ровен и деловит.
– Я не сбегала! – Тэ, сидевшая в мягком удобном кресле, гордо вскинула голову, так что у мужчины невольно создалось впечатление, что все роли поменялись: это она допрашивает его, а не наоборот. – Я надеялась получить помощь.
– Помощь против кого?
– Не «против кого», а «в чем».
Да уж наглости ей не занимать.
– И в чем же?
– Мое имя – Ориетта эл д’Ар. Я наследная принцесса Благоземья. – Короткие фразы чеканны и скупы. – Я была заколдована и, когда заклинание было разрушено, оказалась в этих землях. Увидев стяги под городом, надеялась, что Эрваль ил д’Ис поможет мне вернуться домой и получить то, что принадлежит мне по праву, я направилась к нему.
В комнате повисло напряженное молчание. Девушка буквально слышала мысли подполковника, подсчитывающего, можно ли будет воспользоваться в этой войне внезапно попавшей в руки козырной картой.
Впрочем, на ее лице не промелькнуло даже тени страха.
– Если вы рассчитываете воспользоваться мною для прекращения войны, то не советую даже пытаться начинать переговоры с моим отцом. Именно он и заколдовал меня.
Куда девалась перепуганная девчонка, которую та крылатая тварь вытащила из вражеского лагеря?
– И что же это было за заклятие?
Тэ на миг прищурилась, размышляя, а потом лишь хмыкнула:
– Спросите у того, кто меня спас.
Заседание в большом зале комендатуры началось совсем недавно, но уже вызывало острые приступы зевоты. Переливание из пустого в порожнее, предположения, догадки и прочее гадание на кофейной гуще никогда меня не занимали. Конкретных действий или действительно новых предложений не поступало. Все в принципе знали, чем им заниматься, но некоторая страсть военных ко всякого рода обсуждениям настоятельно требовала подобных сборищ.
Меня же больше всего занимало странное колдовство пришельцев. Ведь будь я хоть трижды Властелином, но удержать город, когда на стороне его защитников сражаются всего трое или четверо, никому не под силу. Но вышло так, что только на темных их заклинания не подействовали. Почему? Нет, я, конечно, помню и Рина, и можно, разумеется, предположить, что эльфы тоже подпадают под исключение из правил, но что–то я сомневаюсь, будто в этом городе нашелся всего один эльф. А я во время боя никого кроме кузена не видел на стенах. Раз так, дело в другом…
Да, наш вид изначально создавался с высокой степенью защиты от чего угодно, да и остальные темные тоже, но хотелось бы узнать поточнее, что же именно дает подобный эффект и нельзя ли его как–то приспособить ко всем остальным. Желательно без создания такого количества Властелинов. Иначе мир подобного нашествия «родственничков» просто не выдержит.
Итак, что мы имеем? Если вспомнить разговор с родителем, то не так уж и много. Только определение. Магия Крови. А как она работает, что лежит в ее основе и каким образом составляются заклинания – непонятно. Конечно, можно пообщаться с Тэ. Но она сейчас занята. Разговаривает с местным представителем внутренней разведки, или как оно тут у них называется.
Да, представление перед стенами никого не оставило равнодушным. То, что эта девушка явно знакома с нападающими, работает против нее, а вот если вспомнить, чем все закончилось, то появляются варианты. Мало ли, вдруг это специально разыграли, чтобы купились такие наивные и доверчивые?..
Ох, чует мой хвост, что и мне не миновать милого кабинета и задушевного разговора на тему подозрительных знакомств. Чего бы хотелось избежать всеми силами. Но бегать тоже не буду. Лишние неприятности мне ни к чему. Ладно, вернемся к магии. Новоявленная принцесса и те неприятные личности, что топчутся под стенами, явно принадлежат к одному народу. Не думаю, будто они так уж различаются.
Далее – маленькие фактики из недавнего прошлого. Тэ для того, чтобы попасть в «горячие объятия» своих родственников, порезала себе руку. Значит, ей нужно было отворить кровь? Тогда напрашивается первый вывод: для того чтобы активизировать или просто использовать свою магию, им нужен исходный материал. То есть без него они ни на что не способны? Так, зарубка в памяти – проверить данное высказывание.
В любом случае получаем второй вывод: враги воздействуют непосредственно на кровь защищающих. И, судя по действию, в качестве «образца» они просто направили свою атаку прямо по курсу. Говорить о том, что воспользовались чисто людской, глупо – их бы самих долбануло. Значит, различие идет не по принципу люди–нелюди, а скорее, сзади–спереди от колдующего. Вот только… Почему кроме Рина на поле боя был только один эльф? Я ведь видел пару–тройку его сородичей в городе. Ладно, возьмем пока за основу версию, что тут проблема в нашем отдаленном с ним родстве. Нет, я понимаю, что родство не по темной линии, но другого логичного объяснения придумать просто не могу.
Ладно, с чем бороться – разобрались. Теперь еще понять бы каким образом… Самый радикальный – переливание крови – отвергаем как маловыполнимый. Точнее – совсем невыполнимый. Где я столько крови на замену возьму?!
Да, не забыть связаться с отцом и рассказать о своих выводах. А также разработать защиту в расчете на темных. Вот же неприятности на мою голову! Самое противное, что никуда от этого не денешься.
В общем, хватит разглагольствований. Думаем дальше. Капнуть каждому по капле своей крови? Во–первых, меня не хватит на весь город, а во–вторых, ничего это не даст. Толку с той капли…
Тем более что идея все же посетила мою пухнущую от размышлений голову. Зачем мне что–то защищать или отражать? Проще сделать так, чтобы оно вообще не подействовало. Перекосить все параметры так, чтобы у врага не было ни единого шанса достать кого–либо своими негигиеничными ритуалами. И пусть колдуют хоть до Второго Пришествия!
– Есть! – Возбужденно скомкав исчерканный в попытке осмысления лист, я ринулся в свою комнату.
Сейчас нужно сделать расчеты и приблизительные наброски. Посмотреть, какой материал больше всего подходит для амулета, и составить заклинание.
Останавливать меня никто не стал. По всей видимости, или Рин объяснил, или Рон. Кажется, господину подполковнику не привыкать к вывертам мозгов Властелинов. Или привыкать? В любом случае меня сейчас лучше всего не трогать. Сперва пошлю, а потом заклинанием направление укажу. Впрочем, думаю, они могли меня не останавливать еще и из–за того, что я тут как маг приписан, а с их системой субординации маргран ногу сломит.
Закусив от усердия нижнюю губу, я черкал уже третий лист, рассчитывая вектора, комбинации и направления. Кажется, силы потребуется не так уж и много. А в качестве основы придется брать все же металл. Дерево не подойдет. Тут нужен жесткий каркас. Можно даже сказать – излишне жесткий. Правда придется повозиться с гравировкой, но это мелочи по сравнению с тем же переливанием крови.
Уф, вроде бы закончил. За основу взял магический отголосок собственной крови – не звать же, в самом деле, Тэ или Рона, чтоб установить правильность векторов.
Почти два часа провозился, чтобы записать все. Уже со счета сбился, сколько раз приходилось пересчитывать, потому как вспоминал или придумывал (что не столь важно) новые и новые параметры. Ну да ладно, больше – это не меньше. Ну а если что и забыл, то всегда можно дописать. Внешние узлы открытые, ничто не мешает прибавлять и прибавлять. Правда, придется расширять площадь амулета, но опять же – это не самое страшное.
Откинувшись на стуле, удовлетворенно полюбовался немного кривоватым наброском. Прямоугольная пластина с округленными углами и причудливым вензелем в середине. А на другой стороне амулета стоял другой знак – «Прекращение». Как только защитный талисман снимался с носителя, то заклинание тут же переставало действовать и сворачивалось. После чего пластина просто становилась обыкновенной подвеской. До тех пор, пока его снова не надевали на того же самого хозяина.
Ну а перед активацией надо было капнуть на поверхность каплю собственной крови, чтобы амулет настроился на владельца. Это на случай, если хозяин подобной безделушки попадет в плен. Не хотелось бы, чтобы моя работа пошла прахом. Так что даже если эти «засланцы» и получат подобную висюльку, то понять ничего не смогут. Ну и славно!
Теперь остался последний штрих, прежде чем показать свою работу остальным. Перстень Хранителя я не снимал с самой школы. Мало ли, вдруг для чего понадобится, так что тут же потянулся по «ниточке» к отцу. Пусть телепорты и перекрыты, но я ведь не сам перемещаюсь, а только сознание разделяю, – плевать мне на их защиту…
О! Кстати, эта самая связь очень уж напоминает использование магии Крови. Ведь Хранители связывают только представителей нашей семьи. Не забыть расспросить отца по этому поводу.
Родитель отозвался несколько раздраженно и неохотно.
– Ди, ты знаешь который час? – немного невнятно спросил он.
– Пап, вы уже с этими захватчиками сталкивались? – не дал ему уйти от темы я.
– А что? – тут же насторожился он.
– Да так… Мы уже с ними столкнулись. Кажется, я понял, как они используют свою магию и как от нее защититься.
– Вы… Что?!! – Кажется, отец теперь полностью проснулся. – Но ведь по расчетам…
– В Хаос расчеты! – не выдержал я. – Эти гады, судя по картинке порталов, пользуются червоточинами!
На мгновение повисла пауза… Впрочем, всего лишь на мгновение.
– Так что там с защитой?
Не вдаваясь особенно в подробности и рассуждения, я скинул ему свои расчеты и наработки. Отец что–то невнятно буркнул и отключился. Однако перед этим все же пообещал связаться, когда все перепроверит. Ну что же, остается только ждать и надеяться, что затея удастся. Тогда завтра утром наших противников ждет неприятный сюрприз. А пока пойду, поговорю с комендантом. Расскажу ему свои наработки и извинюсь за поведение на Совете. Все же просто уходить с подобных сборищ не стоит. Могут не так понять.
В просторном кабинете уже никого не было, кроме самого хозяина города. Тот сидел за столом, гипнотизируя чистый лист бумаги. Кажется, ничего хорошего никто предложить так и не смог. А судя по залегшей между бровей складке, комендант надеялся на более благоприятный исход совещания. Ну что же, попробуем развеять его мрачное настроение.
– О чем задумались? – Так, кажется, я ляпнул несколько не то.
Потому как посмотрел он на меня несколько… недоуменно. Нет, спасение Тэ точно на меня как–то странно подействовало.
– Может, принять предложение парламентера, если не поздно? – В голосе мужчины звучала печальная усмешка.
Теперь пришла моя очередь ловить ртом воздух. Всего один штурм, к тому же отбитый, – а он уже готов сдаться? Это как понимать?!
– Только попробуйте! – невольно вырвалось у меня.
Вот уж чего никак не ожидал. Мне казалось, что этот вояка был всерьез намерен защищать свой город, и вот нате вам, кушайте.
– Даже так? – Насмешка в его голосе звучала все сильнее. Причем, кажется, смеялся он не надо мной. – Думаешь, в одиночку справишься? Особенно если штурмов будет два, три, четыре?.. Причем – подряд? Ты выдержишь? Справишься?
– Вряд ли, – спокойно согласился я, присаживаясь с другой стороны стола. – Вы правы, без солдат на стенах делать нечего. Маги скорее вспомогательная сила, чем основная. В нашу задачу входит защита и поддержка.
– Молодец, сам все понимаешь. – Взгляд коменданта снова уперся в чистый лист бумаги.
И непонятно, что прозвучало в его голосе: то ли усмешка, то ли тоска.
– Понимаю, – спокойно согласился я. – Именно поэтому хочу рассказать вам, как защитить солдат от этих странных атак.
– Что? – Кажется, с первого раза моя мысль до него не дошла. По всей видимости, увлекшись переживаниями и тяжкими думами, военный даже подумать о защите не мог. – Но маги сказали…
– Вот–вот, я говорю, что мы можем защититься. Правда, мне потребуется помощь. Как магов, так и мастеровых. А точнее, кузнецов.
– Подожди, я сейчас… – Потерев лицо, комендант встал из–за стола и вышел за дверь.
Словно подгадав момент, пришел вызов по Хранителю. Отец подтверждал мои расчеты и…
Я уже приготовился услышать что–то вроде классического: «Диран, будь осторожней, Диран, не влезай в драки, Диран, мама волнуется», когда прозвучало:
– Диран, удачи!
Честно говоря, я малость ошалел. И это после того, что было в школе? К счастью, через пару мгновений все выяснилось. Отец как–то странно закашлялся и обронил, обращаясь явно не ко мне:
– Крис, да сказал я ему, что скоро заберу, сказал! – и отключился.
По крайней мере, хоть папа начал понимать, что я взрослый. А самое главное, даже не спросил, как я оказался в районе боевых действий.
Отвлекая от размышлений, хлопнула входная дверь. Вздрогнув, я оглянулся: как ни странно, комендант привел не только старшину кузнечного цеха (довольно солидного гнома с широкой окладистой бородой) и всех приписанных к городу магов (в том числе и новоприбывших), но и трех полковников, включая мое официальное начальство (в смысле, Мирага эн Ниура), ну и… Рона. А его–то зачем?! Он же вроде подполковник! Привели б тогда и остальных. Может, из–за того, что он темный? Так Элиа вон тоже не особо светлая.
В любом случае, пора было начинать рассказывать. Сперва, конечно, следовало сообщить о своих догадках относительно того, какова «стихия» применяемого колдовства. После чего пришлось немного подождать, пока более опытные маги перестанут орать, что подобное невозможно, потому как давно забыто и уже не практикуется, а сами навыки утеряны и восстановлению не подлежат.
Ор стоял такой, что у меня аж голова разболелась, а в раненом плече острой иголочкой задергала боль. Ну вот что за наказание, а?
– Существует такая магия. И действует, – внезапно очень тихо обронил эн’Ниур. Все мгновенно заткнулись и уставились на полковника. А тот вздохнул и продолжил: – Действует. Допросил я девчонку… И она говорит то же самое, что и он. Даже термины те же.
В комнате наступила гробовая тишина. И я наконец смог продолжить рассказ.
Теперь меня слушали гораздо внимательней. Основные плетения, расчетные коэффициенты и вектора пришлось чертить непосредственно в воздухе. Только набросок амулета и его, так сказать, внешнее оформление начертил на бумаге.
За остальным дело не стало: в Миллинг прислали не последних магов, так что решить вопрос с созданием амулетов можно было быстро. Правда, возникла проблема с основой. Цеховой старшина внимательно изучил рисунок и пообещал прислать первую партию к ужину. До рассвета обещал наделать «висюлек» на все население города. Правда, для этого всей гильдии придется работать до этого же самого рассвета. Как, впрочем, и магам, которым предстояло заколдовывать амулеты.
В первую очередь решили снабдить такими полезными вещицами тех, кто будет непосредственно стоять на стене. Затем просто всех воинов. И уже в последнюю очередь – мирное население. Причем сделать это за счет города: гномы за свою работу не собирались брать денег. Как они сказали: пусть это будет их вкладом в защиту города.
Короче, совещание закончилось тем, что в кабинете остались только маги – именно сюда должны были принести первые заготовки для амулетов. Выдавать готовые талисманы решено было сразу же, по мере их создания. Да еще и под расписку. Чтобы потом не было инцидентов, типа проспал, пропустил, не хватило и всего прочего.
Через час, когда принесли первую партию, я был полон энтузиазма. Через полтора – тихо ворчал, а через два с половиной проклинал себя последними словами за инициативу. Нет, работа не была сложной или тяжелой. Но доставала монотонностью и объемом. Да еще каждому объясни, покажи да расскажи, что и как. Пока не рявкнул, не дал по шее, так и норовили разные глупые вопросы задавать.
В общем, через четыре часа подобной деятельности подходить ко мне надо было с исключительной осторожностью, так как имелась реальная возможность нарваться на проклятие.
Остальные, впрочем, были не в лучшей форме. К ним с расспросами приставали не меньше.
Нет, эти вопросители меня точно добьют! Я уже не могу каждому объяснять, можно ли нарисовать рядом фигу, окропить в храме, повесить рядом любимую куриную лапку от сглаза и прочую чухню.
Боги, а с утра снова на стену идти. На замену же никого нет. И опять эти самоубийцы полезут… м–да, что–то мне разонравилась война. Дома гораздо лучше. Хотя там сейчас тоже неспокойно. Зато всегда знаешь, что семья, она рядом. Что тебе помогут и поддержат. Нет, это совсем не значит, что я готов все бросить и рвануть в империю. Нет уж, сперва закончу все свои дела здесь, а уж потом посмотрим, куда ляжет дорога.
Еду и бодрящее зелье нам приносили сюда же, в зал. Изредка то один, то другой маг уходили пополнить резерв. Хорошо, что в пределах города оказалось как минимум три «магических» точки, иначе нам бы пришлось куда как хуже. Правда, одними зельями сыт не будешь, поэтому мы также позволили себе по часу сна. Только после него чувствуешь себя еще хуже, чем до. Во всяком случае, мне этот «отдых» ну совсем не помог.
Зато на рассвете все, кто стоял на стенах, обзавелись новыми украшениями. Командиры лично проверили каждого и дали по шее тем, которые понадеялись, что авось пронесет. Неприятностей нам не надо. Вдруг эти шаманы не только обессиливать могут, а еще и управлять человеком? Вот всадит такой «авосьник» ножичек в бок своему соседу, тогда и поймет, что магов слушать надо. Да поздно уже будет. В общем, лучше перебдеть, чем недобдеть.
…Разговор с императором сьер ил д’Эриф оттягивал до последнего. Нет, конечно, можно сказать, что сразу телепортация не удалась, решили направить принцессу утром, но, когда уже было поздно что–либо скрывать, адепт решился.
Рассказывая, что произошло, мужчина буквально чувствовал, как у него на шее стягивается удавка…
Отзвучали последние слова. Сердце колотится как безумное…
– Вы ведь понимаете, что в произошедшем виноваты только вы?
– Да, ваше величество…
Еще мгновение, и… Сейчас, когда ил д’Эриф разговаривает с императором, гнев повелителя Благоземья сможет достать его даже на другом континенте.
– Сегодня утром будет новый штурм этого города, – медленно начал император, – и, насколько мне известно, во время этого штурма город был взят, а в нем был найден труп моей дочери… Вы ведь понимаете меня, сьер?
– Да, ваше величество…
Когда ставятся такие условия, понятно, что в противном случае труп будет принадлежать самому адепту.
…Впрочем, если я надеялся, что на этом все хорошее закончилось, то глубоко просчитался. На рассвете все и началось. С высокой городской стены рассвет смотрелся просто изумительно. Солнце еще не показалось из–за края горизонта, а небо уже радовало глаз всеми оттенками голубого и синего. Длинные размытые облака, висящие над горизонтом, казались расплавленным золотом, разлитым каким–то неосторожным богом по небосклону.
Светило словно нарочно задерживалось за краем. Как робкая девица, которая хочет произвести впечатление на своего кавалера. Наконец сияющий диск чуть выглянул из–за горизонта, рассыпав вокруг сотни, тысячи лучей и мгновенно вызолотив зубцы стены. Пришлось невольно прищуриться, чтобы защитить глаза от этого ослепительного великолепия.
На самой стене, кроме караульных, расположившихся через каждые пять футов, никого еще пока не было. В долине, под стеной, еще стояли сумерки, а наползающий с болота туман скрывал передвижения противника. Но он уже начал рассеиваться, обнажая ровные ряды палаток, небрежно опершихся на копья часовых и… алтарь в самом центре военного лагеря. Откуда он у них взялся? Принести еще умудрились, а он небось тяжелый. То–то в той части лагеря наблюдалось какое–то шевеление…
Под заунывное пение к нему вели два десятка человек. Хотя на таком расстоянии точно поручиться за расовую принадлежность пленных даже я не могу.
Интересно, что это они там затеяли? Возле самой каменной глыбы подпрыгивает какая–то фигура в балахоне, размахивая руками. Из–за чего кажется, будто человек, или кто он там, вот–вот взлетит. Правда, без крыльев или магии это у него вряд ли получится. Это я заявляю со всей ответственностью. Сам пробовал и не раз.
Пока я предавался ленивым раздумьям, пленных подвели к алтарю и выстроили в два круга. Причем первый оказался несколько неровным, так как одного человека тут же уложили на плиту. При этом пение не смолкало ни на секунду, а приведенные даже покачивались в такт заунывному напеву. Балахонистый прекратил подпрыгивать, достал из одного широкого рукава длинный черный нож и…
Мне захотелось закрыть глаза и выругаться. Длинно, грязно, заковыристо и громко! Это же жертвоприношение! Самое настоящее, как у адептов Хаоса и иже с ними! А я… а я ничего не могу сделать, только наблюдать расширившимися от ужаса глазами, как кровь очередной жертвы стекает по каменной плите, рисуя на земле замысловатый узор. Да перекинься я сейчас – это ни к чему не приведет. Всех я не вытащу! Даже если сейчас откуда–то нарисуется дедушка…
На смену гневу и бессилию пришло какое–то странное холодное и настороженное равнодушие. Словно часть меня мгновенно покрылась льдом и теперь отстраненно наблюдала за происходящим, не испытывая никаких эмоций. Другая, живая, стала прикидывать, какие заклинания нужно использовать в этом штурме, а также строить планы уничтожения жертвоприносителей.
И все это спокойно, рассудительно, с подсчетом жертв, прикидками, как увеличить радиус поражения заклинаний или сделать их наиболее… эффективными. Кажется, я начинаю понимать, какое состояние Властелина самое страшное. Нет, это не бешеная ярость и не гнев. А вот такая отстраненная наблюдательность. Когда эмоции просто исчезают и разум холодно решает поставленную перед ним задачу.
Похоже остальные, стоявшие на стенах караульные, тоже впали в легкую прострацию…
– Диран, – окликнули меня из–за спины.
О, Рина принесло на кой–то маргул. Тоже заинтересовался песенками и решил полюбоваться? Опоздал, однако… «Представление» в неприятельском лагере как раз закончилось. Теперь стоявшие по углам нарисованной кровью фигуры завели другой речитатив. По всей видимости, это уже было заклинание, которым планировалось угостить нас или сегодня на рассвете, или чуть позже. Ну что же, посмотрим, что у вас получится.
– Да? Что ты хотел? – Неужели этот голос принадлежит мне?
Видимо, родственничек тоже впечатлился, поскольку даже отшатнулся.
Пришлось поспешно стирать с лица улыбку и прикрывать глаза. Не хочу знать, как я сейчас выгляжу. И еще меньше хочу, чтобы друзья видели меня таким.
– Э… я лучше потом подойду, это не срочно… – Кузен развернулся на каблуках и прошагал в сторону своей стены.
Может, он просто решил, что с невыспавшимся и уставшим мной лучше не разговаривать? Так другое время ничем не лучше этого. Все равно отдохнуть сейчас не получится. Интуиция подсказывает, что впереди нас всех ждет очень длинный день. И не менее длинная ночь. Очень длинная.
…Тар–керранг был в бешенстве. Глава пятерки Крови обещал ему, что город они получат, не прилагая особых усилий. Мол, у него уже все готово, чтобы «показать этим отступникам истинную силу Благоземья». Да и сам военачальник ощутил, как заклинание ушло в сторону крепости.
Но… где–то эти балахонники явно просчитались. Поскольку вражеские маги не пали замертво, а положили у ворот столько воинов, что Эрваль ил д’Ис только за голову схватился и приказал немедленно отступать. Да и то, пока приказ передали, пока войска откатились назад…
Потери под одним этим городом превысили все имевшиеся до этого в три раза! И это только первый штурм. Правда, глава пятерки во всем винил странного крылатого парня, который спас принцессу… нет, предательницу… или все–таки принцессу? Почему–то после неудачного штурма тар–керранг уже не так безоговорочно верил словам балахонников.
Ведь не могут всего несколько человек устроить такое? Да и адепты вроде обещали, что ни одна живая душа не окажет доблестной армии сопротивления. В результате целый день пришлось потратить на приведение атакующих остатков в порядок и на поднятие боевого духа. То, что творилось под стенами, впечатлило «героическую армию» до самых печенок.
Некоторых, особо отчаявшихся и не верящих в торжество императора, даже пришлось отдать адептам. Их глава скрипел зубами и зыркал из–под балахона. Как же, получить такой щелчок по носу. Многие офицеры, из тех, кто не ходил на штурм, даже радовались. Тайком, незаметно, высказывая при этом в голос недовольство коварством врага.
Эрваль тоже был не против посмотреть на неудачи заносчивых колдунов, если бы за них не пришлось платить такую цену. Но на это утро им пообещали, что все пройдет как надо. Два десятка пленных, захваченных в предыдущих укреплениях, должны были послужить делу Благоземья, пролив кровь на алтарь адептов.
Впрочем, эта кампания с самого начала была несколько странной. По всем законам военной науки следовало неторопливо (ну или быстро, если требуется быстрая победа) двигаться по территории врага, захватывая (сжигая) города и лишая противника живой силы.
В самом начале так и происходило. Отправленные мощным телепортом на территорию врага армии двигались скорым походным маршем. Теперь же Ведущий адептов Крови лепечет уж совсем несусветную чушь. Правда, ил д’Ис вслух подобного не высказал, всерьез опасаясь за свою жизнь.
Так вот о предложении. Мол, адепты, денно и нощно заботясь об интересах императора, которые выражаются в скорейшем захвате вражеских земель, нашли некие природные образования – червоточины в местном пространстве, которые могут существенно сократить и облегчить продвижение. Вот только перед этим надо будет заслать в них разведчиков, чтобы те выяснили, куда ведет тот или иной ход. Мало ли, посылать армию наобум, рискуя вывалиться в каком–нибудь диком болоте, не хотелось. Разведчиков заслали и по червоточинам прошли – благо, можно было не опасаться, что кто–то проделает то же самое и ударит им в спину: те несколько городов, что были–таки захвачены, уже снесены под корень.
Впрочем, в этой кампании все было не так…
Тар–керранга впервые посетила мысль, что что–то они делают неправильно. Какой–то важный момент упущен. Казалось бы, немного подумать, и ускользающую мысль поймаешь за верткий хвост, но она так и не давалась.
Положить под этими высокими стенами треть армии, только начав наступление, командующему не хотелось. Во–первых, это все–таки были его солдаты, а во–вторых, вряд ли император обрадуется такому повороту событий. И виноватым сделают именно его, а не тех же адептов, чья магия оказалась неспособной выполнить поставленные перед ней задачи. Или это у обороняющихся гораздо больше сил, чем они рассчитывали?..
Ладно, необходимо ехать на наблюдательный пункт и следить за ходом боя. Надеяться, что удача сегодня улыбнется именно им.
…Враг наступал ровными колоннами по всем правилам осадного искусства. Правда, если не учитывать магическую составляющую – она в этом построении отсутствовала напрочь. Обычно рядом с каждой атакующей колонной шли маги–защитники. Или сперва проходила артиллерийская подготовка, которой предшествовало магическое противостояние. Если же магов не было у какой–то одной стороны, то другая обычно в противостояние не встревала. Хотя смотря какие маги и сколько их: если один уровня «знахарь деревенский», то можно и потягаться.
Впрочем, только солдатами атакующие не ограничились. Когда я увидел столько осадной техники, мне невольно поплохело.
Но вот колонны дошли до зоны поражения. Пока что магической, в крайнем случае – дальними баллистами. Остановились и… алтарь в центре лагеря засветился багровым светом, полыхнул, и в нашу сторону покатился вал силы. Он с разгону налетел на стену, защитные заклинания заискрили, но устояли. Только не следует надеяться, что они выдержат более трех таких попаданий. Сегодня вечером придется латать и подпитывать. Ну надо же, не думал, что эти балахонистые парни способны на такое. Кажется, придется их убирать. И чем быстрее, тем лучше.
Однако как же там защитники? Покачнулись, амулеты засветились, но вроде бы все остались на своих местах. Никто не упал, не выронил оружия. Да и ауры вроде такие же, как и были. Никакого постороннего вмешательства не видно. Ну что, тогда поиграем?
Предвкушающе заурчав, я встал поудобнее и начал концентрировать между ладоней силу. Надо показать этим недоумкам, что значит встретиться с Властелином. Наша семья недаром имеет подобную репутацию, и далеко не все из того, что говорят о нас – вымысел и досужие россказни. Например, наша злопамятность и способность испортить другим жизнь до полного ее прекращения.
Вот и сейчас. Мне не потребовалось особых усилий, чтобы вспомнить раздел книги, посвященной магическим войнам. Да, после этого я мало на что сгожусь, но и атаковать нас тоже будет некому. Ну или почти. Все–таки я идеально выбрал себе участок. Здесь собралось больше всего народу, так что развернуться было где. И на ком.
Однако никто не спешил лезть на стены. Воины замерли в отдалении, с каким–то нездоровым интересом разглядывая ощерившуюся копьями и стрелами стену. По всей видимости, ждали начала действия заклинания, однако над полем слышался только скрип взводимых настенных баллист. Во вражеской ставке наметилось странное оживление. Кажется, их военачальник был недоволен реакцией на все те приготовления, которые балахонники делали утром.
Только я не понял, штурм все же будет или нет?
Оказалось, что все–таки будет…
Если для господ атакующих и стал неожиданностью сам факт, что со стороны города не было никакой реакции на магическую атаку, то с удивлением они справились довольно быстро. Уже через несколько минут в ставке противника взвыли трубы, и воины ринулись на штурм… Кто–то нес приставные лестницы, кто–то просто мчался вперед. Ехали тараны и осадные башни. Выстрелы требушетов по количеству спорили с выстрелами онагров. Кажется, я заметил и парочку палинтонов.
Впрочем, в отличие от осаждающих, на нашей стороне была еще и магия. А раз так…
– Я бы не был столь счастлив, – печально вздохнул рядом со мною знакомый голос.
Оборачиваться и радостно верещать «дедушка, опять ты?» у меня не было ни времени ни настроения.
– Почему?
Последовал новый вздох:
– Если то, что я помню о магии Крови, правда, скоро узнаешь.
Увы, он оказался прав…
Первым заклинанием, ударившим по нашей стене, были «Крылья Тьмы». «Полотно молчания», переплетенное с «Драконьим дыханием», я сразу и не узнал, но…
Это не было ни бредом больного сознания, ни каким–то ложным видением. Против нас действительно использовались мои заклинания! Те самые, с помощью которых я отражал штурм!
Мое защитное поле чудом выдержало первые атаки, но если они повторятся…
– Что происходит?! – рявкнул я, обращаясь к замершему неподалеку от меня родственнику.
– Маги Крови способны впитывать и использовать заклинания, направленные против них! – заорал в ответ Дариэн, перекрикивая вой огненных шаров, врезающихся в стены Миллинга.
Чудненько! Вот только этого мне для полного счастья не хватало!
– Главное – переждать! Самое большее – пять заклятий!
Четыре уже было, значит, пятое…
На миг над полем боя повисла гробовая тишина, а в следующий миг весь город содрогнулся. Казалось, где–то в центре Миллинга зародилось небольшое землетрясение, пробежавшее по всем улочкам, всем домам…
Великий Доргий, пусть стены выдержат…
Выдержали. Устояли. А раз так…
Я ошпаренным зайцем мчался по стене с криком:
– Не использовать заклинания! Прекратить колдовать!
Замер удивленный Тир – на кончиках его пальцев пляшет голубое сияние «Речной стихии». Элиа удивленно поворачивается ко мне – в ладонях бережно баюкается «Ночная пелена». Прищурившись, смотрит на меня темный, знакомый Рона: с запястья свисает хлыст «Сияющей Тьмы»…
Пронзительно завыли трубы: там, внизу, у подножия Миллинга.
Начался новый штурм. На этот раз – без магии.
Хищное полотно Ал’Дзаура вновь и вновь рассекало податливую плоть. Крики, стоны, кровь…
Пение труб, отзывающих врагов, показалось мне музыкой из чертогов Доргия. Я проводил взглядом отступающих, хватанул ртом холодный вечерний воздух и обессиленно опустился на землю. Эту битву мы выдержали. Какими усилиями, пусть останется тайной.
…Сьер ил д’Эриф понимал: все кончено. Бессмысленно пытаться объяснить императору, что ты ни в чем не виноват. Можно сколько угодно сваливать все свои проблемы на тупого солдафона, отдавшего приказ отступать, но… Повелитель Благоземья попросту не поверит, что ты сделал все, что мог.
Самоубийца никогда не попадет в чертоги великой Лаа’Тхэн. А представить, какое наказание будет ждать адепта поутру, когда император узнает, что его приказ не выполнен, очень тяжело. Остается лишь мечтать о том, что этой ночью получится умереть во сне. Это будет наименьшей бедою…
…Ночь приняла мир в свои ласковые объятия. Легкий ветерок дарил блаженную прохладу, такую нужную и долгожданную. Бесконечный, неправдоподобно бездонный купол неба расцвечивали пока еще редкие искры звезд. Но с каждым мгновением их загоралось все больше и больше. Внизу светили уличные фонари. Их теплый желтый свет пытался рассеять ночную тьму, но быстро сдавал свои позиции. Словно гигантские светляки, по городу ходили патрули, каждый в своем шаре света. После того как в Миллинг попытались пробраться шпионы, начальник гарнизона принял дополнительные меры.
Последний штурм оказался на редкость выматывающим из–за невозможности применять магию. Кто бы знал, что она занимает такое важное место? Однако защитные чары никто не отменял. По всей видимости, эти поклонники крови могли использовать только атакующие заклинания. Ну и маргран с ними. Защита стены тоже неплохо справлялась, ослабляя противников и подлечивая мелкие ранения прямо на месте.
В лазарете же, устроенном в здании «каминдотуры», оказалось не так много пациентов. Точнее, не так много, как могло бы быть. Без потерь не обошлось. Зато все раненые уже на следующий день смогут стать в строй. И, надеюсь, не повторят тех ошибок, которые привели к ранению.
Кстати, заодно узнал историю столь странной таблички. Оказывается, те статуи, которые привлекли нас у входа, – подарок одного из подгорных кланов. А у тамошних мастеров оказались проблемы либо с подмастерьями, писавшими текст, либо с грамотностью. В общем, дарители сделали вид, будто так и было, а получатели – что так и надо.
А потом, перед ужином, поймали лазутчиков. Точнее, крестьян, у которых не было амулетов. Все в городе уже с утра носили их наравне с храмовыми оберегами – если не ревностней. Не знаю, что наговорили местным жителям, но попытка просто поближе рассмотреть украшение может повлечь серьезные последствия. Вплоть до мордобития.
Так вот, появились эти крестьяне на базаре и давай народ расспрашивать, мол, что было, да как отбились, да кто отличился, ну и остальное прочее. Кажется, о подпольной деятельности эти «кровники» знают очень мало. Крестьяне были самые натуральные, местные. Правда, обработанные. Небольшие порезы на запястьях явно указывали на источник подобного любопытства.
Что самое интересное – после того как на шпионов надели по амулету, эти товарищи словно проснулись. Во всяком случае, не помнили, что с ними происходило последние два дня. Только то, как их схватили, куда–то привели – и все. Так что мы их посадили в тюрьму для профилактики, поскольку все равно деть их было некуда. Ну да ладно, это уже прошлое.
Теперь я лежал на крыше нашей казармы, распластав крылья по черепице, и глядел в небо. Такое манящее. Только наслаждаться им мне сегодня не придется. Как только заснут мои друзья и спутники, надо будет отдавать долг. Сегодня вечером я уже четко знал, чего именно от меня хотят и как это должно быть. Госпожа Ночь желала крови этих существ, посмевших оскорбить и ее, и ее любимых детей. Не важно, где именно это произошло, но адептам больше не жить. Во всяком случае, не здесь.
Мы не мстительные, у нас просто память абсолютная. На врагов.
Поэтому и звать нельзя никого, и говорить об этом не стоит. Я знал, прося помощи и силы, что рано или поздно за это придется рассчитываться. Так что неожиданности не произошло. Правда, смерть этих «кровавых» во всех смыслах существ поможет нам оборонять город, но это не главное. Так захотела госпожа, и да исполнится воля ее! Даже деду говорить не буду, не моя тайна. Хочет – сам узнает, а если, наоборот, Ночь решит, что ему знать не надо, то сон моего предка будет как никогда крепок. В смысле – меньше знаешь, крепче спишь. А вы что подумали?
«Пора», – тихо шепнуло что–то внутри. Доспех Элетта сидел как влитой. Можно не беспокоиться, что что–то будет звякать или мешать. Я встал, полностью обернулся и бесшумно взмыл в небо. Меня никто не увидел. Черная тень на черном фоне… легче поймать ветер в ущелье. Или увидеть каплю в реке. Мощные взмахи крыльев в секунды донесли меня до вражеского лагеря, а чутье исправно показывало «мишени». Теперь для меня они словно меченые. Хотя почему именно «словно»? Это же так и есть. Меченые. Враги. Те, кто должен сегодня умереть.
Может, конечно, я и не самая большая жаба местного болота, но кровь пустить сумею.
Здесь не горели фонари, точнее, их роль выполняли пылающие чаши на треногах, закрепленные на высоте человеческого роста. Причем налито в них было отнюдь не чистое масло, которое дает ровный и яркий свет, а какая–то вонючая и чадящая смесь. Похоже, для них это дорогое удовольствие – освещение. Патрули тоже были довольно редки. Вероятно, добровольно никто не хотел находиться рядом с адептами. Но караул возле палатки стоял.
Не обязательно считать входом только дверь. Ведь проникнуть в помещение можно и через окно, и через… стену, например. Иногда роль входа очень хорошо исполняет потолок. Или пол. Но сегодня именно стена станет входом, а вот крыша палатки – скорее всего выходом. Поскольку лететь придется быстро и долго. Ведь кроме этой пятерки мне надо уничтожить еще две или три. Смотря как распорядятся Ночь и судьба.
Коготь бесшумно распорол ткань. За пологом стояла тишина. По всей видимости, сегодня днем эти поработали хорошо. Спят так, что самому зевать хочется. Поэтому умрут тихо и легко. Нож, когти – какая в сущности разница? Пятерка ушла тихо, не проснувшись и не издав ни одного звука. Ночь, я исполняю свою клятву!
Вторая пятерка еще не спала. Судя по нестройному гулу голосов и невнятным разговорам – эти предпочитают расслабляться по–другому. Вино, еда, песни… точнее, полупьяные выкрики. Не хватает только гулящих девок до полного комплекта. Кажется, с этим элементом досуга здесь напряг. Хорошо. Мне не хотелось бы ввязывать в свои разборки посторонних. Хотя даже если бы они тут оказались, то отделались бы искажением памяти и забытьем на день–два.
Крылья опали, подобно черному плащу. Я мягко опустился на землю. Вот и все… Я ведь выполнил свое обещание, Госпожа?
Думаю, мы сможем удержать город: без магов осаждающие долго не протянут. Не будут же они, в самом деле, связываться с этим императором с крайне коротким титулом и просить у него прислать новых магов? Особенно если старые столь неожиданно скончались? Мне кажется, нужно быть форменным самоубийцей, чтоб решиться на такое.
Как бы то ни было, пусть сами разбираются, что там у них с этими любителями кровавых жертвоприношений произошло, а я… я отправляюсь спать! И побыстрее! А то уже на ногах не стою.
– Похвальное рвение! – Тихий смешок заставил меня дернуться в сторону. В руке блеснуло лезвие Ал’Дзаура…
Тьфу ты!
– Дед, ну вечно ты…
– А что я? – Совершенно непрозрачный Дариэн медленно отклеился от стены, о которую он опирался спиною, и направился ко мне.
– Появляешься внезапно, – мрачно буркнул я, пряча меч.
– Зато тебе внезапности учиться и учиться…
– В смысле?
Честно говоря, голова совершенно не варила. Хотелось лечь, закрыть глазки и спать, спать, спать…
– Твои превращения. Их небось почувствовали все светлые и темные на сто миль окрест.
Э–э… А об этом я даже как–то и не подумал. Хотя он сам странный. Как, значит, со стены сталкивать, так все нормально. А как превращаться… Хотя может, он имел в виду, что это могли узнать не только те, кто сейчас в городе? М–да, удивительно еще, как местные маги (те, на чьей совести лежит охрана остальных стен) не сбежались ко мне с требованием немедленно признаться, что здесь происходит.
А может, я не до конца перекидывался и никто ничего не заметил?
– Ну–ну, надейся, – хмыкнул дед и, прежде чем я успел хоть слово вставить, растаял как туман.
Нет, это что, он теперь пожизненно будет ко мне являться и воспитывать? Я на это не согласен! И вообще мне…
Что именно «мне», я додумать не успел. Назойливый легкий стук каблуков, казавшийся последнее время каким–то странным фоном, внезапно стал совершенно отчетливым, а в следующий миг на меня налетела… Тэ.
– Опять ты?! – пораженно охнула девушка и рванулась в сторону, пытаясь ускользнуть.
Не тут–то было! Хотя я и засыпаю на ходу, но уж шуструю девушку поймать успею! В запястье ей вцепился не хуже сторожевого кама.
– А ну стой!
– Да отпусти же ты меня! – Найденная принцесса задергалась, пытаясь вырваться.
Вот только делать мне больше нечего, как ее отпускать! И вообще еще неизвестно, как она здесь оказалась!
– Ты почему на свободе очутилась?
Я ведь помнил, что ее арестовали!
– Выпустили! – сердито буркнула Тэ, не прекращая попыток освободить руку.
– Угу, а потом догнали и еще раз выпустили.
Девушка замерла, прищурилась:
– Будешь издеваться, я тебя в крокозябру превращу!
Нет, ну какое милое и доброе создание!
Хотя вопрос, как выбралась, снимается. Небось точно так же, как и до Миллинга добралась. Облик поменяла, а там уже легко…
Кажется, разобрались. А раз так…
– Пошли! – Я потянул девицу в сторону «каминдотуры».
– Куда?! Зачем? – Она уперлась, как молодой корн.
– Сдаваться.
А что она ожидала услышать? Как не крути, эта девушка – предательница. Перед самым штурмом из города сбежала? Сбежала. О чем–то там врагам рассказывала? Рассказывала. Ее потом допрашивали? Допрашивали. Под арестом оставили? Оставили. И что, после всего этого я должен ее отпустить? Да не дождется!
– Пусти! – взвизгнула Тэ. – Ты же… Ты же ничего не понимаешь!
– Да? – фальшиво удивился я. – И чего же я не понимаю?
Она уже открыла рот, собираясь мне что–то сказать… Вздрогнула всем телом и опять разревелась. Как назло, сейчас рядом не было никого, кто мог бы скомандовать провести нас к себе в кабинет. И вот что мне теперь с ней делать? Упрямо тащить к коменданту, не обращая внимания на печальные хлюпанья?
Сбоку раздался знакомый смешок. Спасибо, дедушка, я тоже тебя очень люблю.
Что там Рин делал, когда Элиа утешал? Приобнять за плечи и погладить по голове? Интересно, она после такой попытки сразу кулаками махать начнет? Глубоко вздохнув и чувствуя себя магом–испытателем, пытающимся создать новое заклинание, шагнул вперед, раскрывая объятия…
Да уж. Оставайся я в доспехах, те бы мгновенно проржавели от такого количества слез. А так – всего лишь рубашка промокла. Беспомощно вздохнул, оглянулся по сторонам. Увы, но спасать меня от столь эмоциональной девицы никто не спешил.
Осторожно приподнял руку, коснулся ее головы…
Рыдания только усилились. Подождите, а что она там бормочет? Прислушался… И честное слово, мне захотелось ругаться.
Скажи мне кто полчаса назад, что я буду как идиот ползать по крепостной стене, выискивая показанный дедушкой потайной ход, плюнул бы тому негодяю в морду. И вот сейчас…
Как назло, Дариэн появляться и сообщать, где что находится, не собирался. Приходилось искать самому. На пару с Тэ. Вытерев слезки, девица развила бурную деятельность. Впрочем, и я от нее не отставал. А что поделаешь? Когда тебе такое рассказали.
Она действительно была принцессой. Самой что ни на есть настоящей. Не хуже Марики. И самое смешное, что давешняя склеротичная невеста Тери была ее сестрой. Кто и как ее заколдовал, мне так и не поведали. Зато вместо этого рассказали нечто очень и очень интересное.
В Благоземье до сих пор действовал принцип «вассал моего вассала – не мой вассал». Или «сюзерен моего сюзерена – не мой сюзерен». С какой стороны ни посмотри – смысл один. У нас эта аксиома была отменена при Дариэне Первом, а то, знаете ли, ничего хорошего не может из этого получиться. При первой же гражданской войне какой–нибудь захудалый граф может заявить, что он служит не Властелину, а исключительно своему герцогу… Это же раскол полнейший!
Но все равно факт остается фактом: ныне покойных адептов Тэ тоже очень не любила, а глава армии пришедшей под стены Миллинга был вассалом именно ее высочества Ориетты. Значит, когда адептов нет…
В любом случае, потайной ход мы нашли. И даже вышли за стены города, почти к самому вражескому лагерю. Некоторое время, правда, поплутали по переходам, пытаясь найти тот самый, ведущий наружу… Короче, к моменту, как мы оказались с той стороны, уже рассветало.
Я уже говорил, что мне это все очень не нравится?
Еще больше мне не понравилось, когда охранявшие бивуак солдаты крайне недвусмысленно потребовали остановиться и сдать оружие. У меня ведь даже не было сил на то, чтобы перевоплотиться…
Тэ, как всегда, была в своем репертуаре:
– И вы смеете что–то приказывать своей повелительнице? – гордо обронила она, шагнув вперед.
Мне осталось только промолчать.
…За прошедшие несколько минут тар–керранг Эрваль ил д’Ис успел вспомнить все известные ему ругательства. Сперва выясняется, что все приписанные к армии адепты покинули сей жестокий мир и души их навечно поселились в чертогах пресветлой Лаа’Тхэн, а теперь… опять появляется принцесса.
Эрваль был уверен, что ее, какой бы она ни была, настоящей или фальшивой, отправили в Благоземье. И вот сейчас оказывается, что она осталась в этой проклятой Нуут Аларии. И как такое вообще может быть? В любом случае пора было вывести эту девицу на чистую воду! Выяснить, действительно ли он та, за кого себя выдает, а способ выяснить это у ил д’Иса был.
Для прибывшей поставили удобное кресло в центре лагеря, неподалеку от палатки адептов. И сейчас принцесса независимо сидела на этом импровизированном троне, откинувшись на спинку. В глазах девушки застыла какая–то странная тоска. Эрваль даже с шага сбился. А потом мотнул головой и подошел к сидящей, опустился на одно колено, прикоснулся губами к тонкому запястью… И лишь встав, заметил, что за креслом стоит, не отрывая мрачного взгляда от тар–керранга, черноволосый парень, смутно напоминающий то чудовище, что помогало осажденным отразить первый штурм.
Впрочем, отступать уже было поздно.
Первой заговорила принцесса. Или та, что ею прикидывалась.
– Да будет Нуут благосклонна к вам, тар–керранг.
По крайней мере, основы этикета она знала. Но это еще ничего не значит.
– Само появление миледи – проявление благосклонности великой Нуут…
Фраза требовала продолжения, ведь сказать только о Нуут можно было, обращаясь к равному себе, а что касается сюзерена… Тут тар–керранг балансировал на грани оскорбления. Правда, это только лишь в том случае, если принцесса не фальшивая.
– Лишь ее, тар–керранг?
– Разве вы не позволили мне два года назад не упоминать о милости Шии, миледи?
Настоящая или нет? Поймет ли, о каком разрешении идет речь?
Девушка медленно прикрыла глаза, соглашаясь:
– Позволила, тар–керранг. Так же, как за день до этого разрешила не упоминать о милости Таа… – Ее губы тронула легкая улыбка. И именно это и решило все.
Принцесса – настоящая.
Честно говоря, стоя за спиной Тэ, я чувствовал себя круглым идиотом. А из ее беседы с военным понимал хорошо если половину. Все эти Таа, Шии, Нуут – мне эти имена не говорили абсолютно ничего.
– Историю надо было учить! – фыркнул знакомый голос у меня над ухом.
Нет, честное слово, я скоро с такими внезапными дедушкиными появлениями заикой стану! Осторожно покосился в сторону, откуда раздались слова. Правильно. Никого нет, как и не было. Чего и следовало ожидать. Ладно, ладно, обещаю. Вернусь, засяду за книги. Выучу, кто такие все эти Нуут, Таа и иже с ними. Хотя без подобных знаний мне тоже неплохо жилось.
– Зарекался корн не бодаться…
Будем считать, что раз я никого не вижу, то никого и не слышу. Так? Наилучший, кстати, вариант.
К слову, а Тэ умеет вести переговоры: уже через несколько минут было решено, что с Миллинга снимается осада. Конечно, я не знаю, что там дальше армия будет делать, но начало уже хорошее, не так ли?
А теперь, пожалуй, пора вернуться в город.
Следующие несколько часов все осажденные могли полюбоваться на чудесное зрелище разбора циркумвалационной и контрвалационной линий. Прямо душа радовалась!
…Капля чернил скатилась по перу и расплылась по бумаге неопрятным пятном. Теренс несколько мгновений тупо изучал кляксу, а затем попросту скомкал лист и зашвырнул в дальний угол, где уже высилась целая гора подобных неудавшихся документов.
Настроение у принца было хуже некуда. Мало того, что Гилберт уехал из Кардмора, а Первому Всаднику Ночи пришлось остаться дома, так и Рени… Ох, лучше об этом и не вспоминать.
На голубоватое сияние, разлившееся по комнате, он вначале даже не обратил внимания – голова была занята совсем другим. А вот когда заметил…
– Рени?! Ты?!
Принцесса и сама не могла бы рассказать, как ей удалось попасть в комнату перемещений: отец, словно что–то заподозрив, выставил такую охрану, что хоть вешайся. За Рениной следили постоянно, не удавалось даже перемолвиться хотя бы парой слов с этим странным парнем – Кеем. Лишь сейчас посчастливилось сбежать и добраться до комнаты перемещений…
Девушка, не раздумывая, полоснула тяжелым ножом по ладони, рванулась вперед, к тому, кого любила, и… поняла, что спешила не зря. Темная империя находилась в состоянии войны. Войны, которую не она объявила. Войны, о которой Ренина до этого слышала лишь краем уха.
Девушке было больно осознавать, что во всем виноват лишь ее отец, но спорить она не могла. Все факты были против него.
И лишь когда принцесса, поцеловав Теренса в щеку, растаяла в воздухе, до герцога Дорийского дошло, что он так и не выяснил, что же было с его невестой и кто намекнул ей, что в Аларии проблемы.
…В Объединенном штабе Светлых сил царило что–то невообразимое. Адъютанты и курьеры носились как угорелые, роняя листы и сталкиваясь в узких местах. Как же, утвержденный, проверенный и перепроверенный план шел… летел… в общем, не исполнялся. Причем не из–за ошибок самих светлых, а из–за отсутствия врага.
Предполагалось, что вторгшиеся войска быстренько захватят все населенные пункты на своем пути и дойдут до специальной линии, протянувшейся между небольшими городками Торкиа, Дайгоном и невесть как попавшей в этот список Риатой. Последняя была настолько заброшенной деревушкой, что казалось, все ее население, если не вымерло, так готовилось к этому. На данной вымышленной линии и планировалось разбить противника. Вместо этого враг застрял под каким–то городком и совсем не желал оттуда уходить. Связаться с осажденными не было никакой возможности. Да и торопить атакующих, посылая им письма типа: «Идите сюда, мы вас тут бить будем», как–то нелепо.
Нет, сперва все очень даже обрадовались задержке, так как она давала возможность подтянуть недостающие силы, но когда эта «возможность» так безобразно затянулась…
– Никром им там намазано, что ли?! – стучал по столу кулаком один из генералов. – Чего они там стоят?
– Потому что Миллинг не сдается и отбивает штурм за штурмом, – спокойно ответил ему начальник разведки. – Заговоренный он, что ли?
– Может, им помочь? – робко спросил начальник штаба.
– Уточните, кому? Врагам или Миллингу? – Главный картограф был желчен как всегда.
Он вообще не любил военных и иже с ними, раздражаясь, когда его вытаскивали из любимой библиотеки.
– Прекратите балаган, а лучше расскажите… – прервал пустые разговоры герцог и попытался повернуть обсуждение в другое русло.
Но все так или иначе скатывалось вновь на ту же тему. Предполагать и строить планы в условиях, когда ничего нельзя знать точно, было самым настоящим мучением для штабных стратегов.
Светлый же князь Дубравы откровенно скучал. Иногда ему очень хотелось бросить здесь все и рвануть к Аргалу. У того наверняка гораздо веселей. Особенно, если учесть непоседливый и «дружелюбный» нрав темных. Наверное, они уже и подраться успели…
Была, впрочем, и еще одна проблема: вышеупомянутое вражеское войско, застрявшее под Миллингом, очень «удачно» перекрыло пути снабжения светлых. Так что теперь у армий союзников – Дубравы, Ниравиэне, Тиилансы и прочих – начались проблемы с фуражом и провиантом. С этим нужно было что–то срочно делать. Вот только почему–то никто не рвался решать подобную задачку. Единственное, чего добился князь: общее собрание, объявление о начале войны – и все! Тишина! А то, что в ближайшее время солдаты будут погибать от голода, начнется падеж лошадей – никого не волнует?!
О том, чтобы бросить все и пойти навстречу врагу, даже речи не шло: позиция на линии Торкиа – Дайгон – Риата была столь удобна, что разбить пришедшего врага можно было силами одной армии, не говоря уже об Объединенном войске Светлых земель.
Приходилось ждать и надеяться на чудо.
Проскользнувший в штабную палатку эльф склонился в поклоне и торопливо пробормотал на ухо князю всего два слова:
– Поймали лазутчика.
Правитель Дубравы, как раз выслушивающий особенно долгую тираду главного картографа, удивленно глянул на пришедшего:
– И? По законам военного времени…
– Странный он какой–то…
Такая мелочь, как решение судьбы пойманного соглядатая, совершенно не требовала личного участия князя, тем более что шпионы уже начали появляться в Светлых землях и их дальнейшая участь была понятна даже младенцу. Так какого маргула?
Князь покосился на склонившихся над картой военных и, решив, что ничего интересного или важного он не пропустит, вышел вслед за вестовым.
Пойманный оказался мускулистым детиной с нахальными карими глазами и размахом плеч, как у небольшого дракона. Не дожидаясь, пока князь зайдет в палатку, мужчина вскочил с небольшого, криво сбитого стула и радостно протянул ладонь для рукопожатия:
– Вмелен Юристи!
Идущий за князем эльф, не ожидавший подобного нарушения этикета, поперхнулся воздухом.
– Мирит, – не остался в долгу князь.
Вестовой схватился за сердце. Но, похоже, имя собеседника ничего не сказало странному шпиону. Тот плюхнулся обратно на стул с радостным вздохом:
– Ну хоть один нормальный человек… И тот эльф. А то говорю, говорю, никто же не слышит! Только и твердят – шпион да шпион! Даже слушать никто моих предложений не хочет!
– Предложений? – Миритиль недоуменно поморщился и, прежде чем ему ответили, бросил через плечо: – Приведи Дину.
– Она рядом… – чуть слышно обронил вестовой, и князь вновь повернулся к мужчине:
– Так что за предложения?
– Я из Харнора! – зачастил Вмелен. – Южного. Там сейчас захватчики бесятся, все громят… Вот мне и пришлось сбежать. Прихожу сюда, а тут говорят, с фуражом и продовольствием проблемы. Я и туда, и сюда… Все гонят к маргуловой матери! А у меня предложение серьезное!
– Так что за предложение?! – наконец смог вклиниться в бойкую речь «лазутчика» князь.
– Деловое! Но только на договорной основе!
Миритиль помотал головой. Пока он мало что понимал:
– А конкретнее?
Детинушка благостно сложил ручки на груди (ну прям посланник Тирелены, приносящий святую весть) и, наивно хлопая ресницами, начал:
– Провизии – нет, фуража – нет, ничего, короче, нет. Вы, я вижу, умный чело… эльф, в отличие от этих, – пренебрежительный кивок в сторону нервно дернувшегося вестового, – понимаете, что к чему. Да и явно место занимаете не из последних. Ко двору, верно, приближены. Короче, я обеспечиваю провиант – договоримся, так он сегодня вечером будет здесь, а вы, когда война закончится, обеспечиваете мне звание личного поставщика… Не знаю я ваших титулов, ну в общем, кто вы там… граф, виконт… вашего личного поставщика!
– Поставщика чего? – осторожно уточнил князь.
Бледный как смерть вестовой уже давно сполз по стеночке.
– Вина, фруктов, коньяка, огненной воды… да чего угодно! Хотите – будет хмель из Кардмора. Хотите – жареные хвыйты из Таркских гор. Все достану!
– Я подумаю…
– Вы думайте быстрее! Тут же скоро от недостатка воды мор начнется!
Попытавшийся было встать вестовой нервно икнул и вновь свалился в обморок.
Вмелена вывели из палатки, бесчувственного эльфа оттащили подальше, а князь откинул тяжелый полог:
– Дина!
Через мгновение в шатер проскользнула стройная эльфийка в мужском платье. Золотые волосы заплетены в тугую косу. На плече – пристегнутый под эполетом аксельбант:
– Да, милорд?
– Что скажешь? – Мужчина опустился в кресло.
Девушка задумчиво закусила губу:
– У меня не было лютни, но… В его душе не было лжи. Жажда наживы, насмешка, надежда на то, что ему поверят…Это все есть. Но обмана – нет.
Князь медленно кивнул:
– Благодарю вас, Диниль ли’Алиристиаль.
Девушка опустилась на одно колено:
– Я делаю, что должна, милорд. И надеюсь, моя верная служба сможет искупить вину моего брата и вернуть честное имя нашему роду… – На миг склонила голову и, встав, выскользнула из палатки, оставив князя наедине со своими размышлениями.
Темные могут сколько угодно говорить, что женщинам не место на войне. И это вполне объяснимо. Но есть одна проблема – мужчины не могут быть Стражами. А кто лучше Стража расскажет, что задумал враг? Кто почувствует подкоп под городской стеной? Кто поведает о расположении вражеских войск лучше любого лазутчика?
Женщинам не место на войне. Но в любом правиле есть исключения.
Вопрос о том, можно ли доверять Дине, даже не стоял. Да, Влариэль – предатель, но эльфы не темные. Предавать анафеме весь род за предательство одного – безумство. В Дубраве на счету каждый. И Диниль ли’Алиристиаль можно доверять.
А проверить, не протравлен ли фураж и провиант, можно будет легко.
В конце концов, Стражи могут если не все, так очень и очень многое. Да и характер у них, не дай боги каждому. К примеру, после беседы с герцогом Ниравиэне князь совершенно случайно встретился не с кем иным, как с Пресветлым Стражем чертогов великой Лиим, чьи границы находятся везде и всюду… Произносить полный титул можно еще полчаса. Проще назвать по имени. Князь встретился с Аэлиниэль Элиштас ли’Тайренкиль, находившейся там вместе с супругом. А вы пробовали когда–нибудь убедить молодую, полную сил женщину, что ее муж может отправиться на войну сам, без нее?
Попробуйте, попробуйте… Князь никогда не считал себя героем. Поэтому милостиво разрешил новобрачным присутствовать в ставке. В конце концов, Страж и оборотень никогда не будут лишними.
Поздно ночью, когда князь уже решил, что его все–таки обманули, как по волшебству появились первые подводы с едой. Какими путями они прошли сквозь вражеский заслон, осталось тайной. Кажется, Вмелен Юристи добился–таки звания «поставщик двора его княжеского величества». Что именно он будет поставлять, можно уточнить позже.
…Император Благоземья нервно крутил в руках гусиное перо.
Пятый корпус ил д’Арми просил разрешения действовать. Каждый день приходили просьбы позволить двигаться вперед, атаковать врага… Действовать хоть как–то, в конце концов! Можно даже подпалить пару деревень. Все лучше, чем стоять на месте.
А сегодня пришло новое известие от адептов. Пора, пора действовать. Ведь еще день–два спокойного расположения в бивуаках, и солдаты начнут бунтовать. Да, подавить попытки мятежей можно будет быстро. Но оно надо?
Император выслушал доклад адепта и кивнул.
Вперед, значит, вперед. Только надо еще связаться с ил д’Аву. Движение столь узким флангом не принесет никаких успехов. Надо приказать расширить фронт, глядишь, при выделении пары батальонов продвижение вперед станет более успешным. Солдатам нужны битвы. Марши попросту их выматывают, не принося никакой пользы.
А раз нужны битвы, значит, они будут.
– Нет, и не проси!
– Ну Диран…
– Нет, я тебе сказал!
Тэ обиженно надулась и стала показно шмыгать носом. Но на меня это уже не подействовало. Если учесть, что еще с полковником общаться придется на тему злостного нарушения обязательств – то совесть засыпает очень крепко. Ведь как ни крути – помощь потенциальному врагу, да еще и в военное время… Отец за такое точно бы в темнице запер, недельки на две. А мама уши предварительно начесала.
Ну дурак я, дурак, кто ж спорит? Повелся, как маленький на слезы. Взрослеть еще и взрослеть. Радует только то, что осада вроде как снята. Правда, только до тех пор, пока с побережья не подойдет корпус поддержки с новыми адептами Крови. Тар–керранг (ну что за глупый титул?) прямо сказал, что тогда за свою верность не ручается. А пойдет против – просто заставят. И будет он сам резать свою госпожу, коли захотят.
С другой стороны, можно снабдить их моими амулетами, но, если честно, мне трудно вот так вот перестать воспринимать их как врагов. Слишком воспоминания свежи и ярки. Поэтому просто опасаюсь. В общем, ладно, пусть принцесса (если она не врет) сама договаривается с комендантом. Он мужик умный и опытный. Думаю, не откажется от подобного пополнения. Хотя для гарантии надо бы еще и магическую клятву верности с них взять. Чтобы не смогли предать, даже если захотят. Не говоря уже про всякие «заставить». Только сперва надо разобраться со своими проблемами.
– Ну Диран… – Вот, одна из этих самых «проблем».
Тэ почему–то решила, что я должен обязательно помочь ей. С чего бы это? Лично мне плевать, кто будет править там за морем. Интересов империи я в этом не вижу. Мы не торгуем, посольствами не обмениваемся. Мы вообще никак не общаемся! Если, конечно, не брать в расчет сердечные привязанности Тери. Но он пусть там сам разбирается.
– Я же сказал тебе, это не мое дело. Мне еще надо помочь уничтожить тех, кто высадился на нашей территории.
– Но это же тоже мои подданные! – Угу, аппетит приходит во время еды.
Мало ей одной армии, хочет и вторую заиметь. Только вряд ли это получится. Не думаю, что второй тар–керранг тоже является персональным вассалом девушки. Да и присутствовавший при разговоре военачальник поморщился при словах своей госпожи. По всей видимости, тоже не разделяет радужных планов по поводу второй порции захватчиков.
– Это мои враги!!! – уже не сдерживаясь, прорычал я. – Мне плевать, к какому государству они принадлежат. Любой, кто попытается захватить нашу страну, – останется в ней навсегда! Под землей. А если хочешь, чтобы они остались живы, сию же секунду убери их с территории империи!
– Ты… Ты… – снова зашмыгала носом Тэ.
Только продолжать перепалку я не собирался. Молча развернулся и вышел из палатки. Сейчас надо вернуться в город и поговорить с комендантом. Бегать от собственных ошибок я не собирался. Вляпался – отвечай. В конце концов, это не просто детская проказа, да и место действия не песочница.
Разговор с комендантом выдался не из легких. Сперва меня просто сверлили тяжелым взглядом. Затем настал черед неодобрительного сопения. После чего задали вопрос:
– Ты вообще понимаешь, что сделал?
– Да. – Голову пришлось опустить, изображая раскаяние.
Иногда мне кажется, что отец был прав, не отпуская меня в самостоятельное путешествие. Особенно сейчас. И наказание приму как должное. Раз уж назвал себя взрослым, то и ответственность должна быть соответствующей.
– Ты можешь объяснить, почему?
Кажется, я оказал коменданту нехорошую услугу своей выходкой. Вроде бы и наказать меня надо, но в то же время… Во–первых, амулеты; во–вторых, доблестная защита стены (слышал рассказы) при первом штурме; в–третьих, моя магическая «специализация». Хотя может, и еще что–то есть, но остальное мне не известно.
– Ведение дальнейшей осады нежелательно, поскольку мы хоть и сократили численность вражеской армии, но она по–прежнему превышает количество боеспособного населения Миллинга, – встав навытяжку, стал рапортовать я. Может, и неправильно, но как слышал, так и пою. – Даже уничтожение магической поддержки в лице адептов Крови хоть и существенно помогает, но не исключает возможности наличия…
– Слушай, а если нормально?
Или у коменданта болит голова, или у меня все же не получилось нормального отчета.
– Ну если просто – к этим идет подкрепление. Численность почти такая же, как у стоявших под стенами до штурмов, да еще и адепты эти. Источник надежный, не врал. Двух армий мы точно не выдержим. Даже с амулетами.
– И это все?
Ладно уж, если признаваться, то во всем и сразу. Пусть знают, какой я дурак. Зато и мне напоминание будет, что глупость вообще–то наказуема.
– Она плакала, а я не знал, что надо делать…
В комнате повисла напряженная тишина. Мне оставалось только пристально изучать пол, пока решение по данному вопросу не будет вынесено. О чем думал комендант – даже не хочу представлять. Наверное, ругал меня на все лады.
– Эх, поговорить бы с тем «умником», который придумал посылать на передовую детей! – неожиданно рявкнул начальник, грохнув кулаком по столу. – Пусть даже и умных.
Вопить «Я не ребенок!» после сегодняшней выходки было уже невозможно. Ребенок. Избалованный. Мама будет просто в восхищении. Нет, раньше надо было сбегать. Делать подобные ляпы в почти восемнадцать лет как–то уже странно, не правда ли?
– Я сам напросился, – пробурчал я вполголоса и себе под нос.
Но меня все же услышали. Грозно сверкнули в мою сторону глазами и велели идти… заниматься своими делами. Стена все еще находится под моей защитой, так что надо проверить, уточнить, подлатать. В общем, заняться непосредственными обязанностями военного мага. А с неожиданными то ли союзниками, то ли непонятно кем и без меня разберутся. Надеюсь.
И вообще. Я всю ночь занят был. Надо хоть поспать пойти. Хотя бы полчасика.
Айнар эн'Риони хмуро посмотрел на закрывшуюся за темным дверь. Честно говоря, сейчас коменданту было уже все равно, какого «цвета» его магия. Хоть серо–буро–малинового. Главное, что благодаря этому парню, город сможет продержаться. Пусть хотя бы день–два, но выстоит. И это самое важное. Хотя если подумать…
Надо же, до чего дошло – сопливых пацанов на стены посылают! Сам он напросился, как же! Хотя с другой стороны, слишком уж непонятный попался маг. Знает много, оружием и боевой магией владеет так, что не каждому магистру приснится. Но при этом слишком много странного во внешности.
Да, комендант знал, что темные иногда бывают с двумя ликами. В сражении меняют свою обычную внешность на боевую. Однако он никогда не слышал о частичном перевоплощении. Обычно либо то, либо другое. Хотя про представителей Старшей знати, как у них говорят, еще много неизвестно.
Вот только что такому знатному парню делать в их захолустье? Хотя если вспомнить, кто в Миллинге командует ополчением, удивляться уже как–то не приходится. Наоборот, надо бы сходить в храм Доргия и вознести хвалу за то, что направил пути этих существ в Миллинг. Кажется, благодаря им появился шанс выжить. Сдаваться в плен после того, что ему рассказал подполковник Мираг эн'Ниур, расхотелось вообще. Жить до тех пор, пока адептам не понадобится очередная жертва? Нет, это не для него.
Кстати, надо все же что–то решать с солдатами под стенами. Оставлять подобный «подарок» наступающим не хотелось бы. Поэтому следует поговорить с этой принцессой и выяснить, что она собирается делать дальше. Если все же попросит защиты у него, то надо настоять на ношении амулетов и магической клятве. Только пусть ее проводит кто–нибудь из темных. Насколько Айнар помнил, подобный ритуал в империи куда как жестче, чем в Светлых землях, да и наказание не в пример тяжелее. Так что лучше перестраховаться. Мало ли что может произойти в будущем?
…Тар–керранг Шариф ил д’Аву был в ярости. Он продвинулся по вражеской территории, но не дал еще ни одного боя. Его отряды находили только брошенные деревни и поселки, ни одного крупного города. Но при всем при этом он уже умудрился понести потери! И не десяток–другой человек, а почти две тысячи за сегодняшний день.
Нет, с одной стороны, в масштабах всего корпуса это мелочи, а с другой – ведь не было ни одной стычки. Его солдат резали, как скот на мясо! Стоило только кому–нибудь отлучиться от основной массы войск, как больше живым его не видели. Да и тела находили редко.
Еще одна «безумно радостная» новость поступила дня три назад. Император Благоземья, да хранит его великая Шеафиа, передал через адептов новый приказ и требовал его немедленного исполнения. Решив, что продвижение узким фронтом нерационально, его величество, чтоб ему… спалось хорошо да приятно, приказал выделить пару батальонов, один под предводительством ил д’Илиша, второй под командованием ил д’Ариста, и расширить линию фронта. А то, что отделившиеся от основной армии войска наверняка будут вырезаны местными мстителями, его императорское величество совершенно не волнует. Ну что ты будешь с этим делать?
Только выполнять…
А если при этом учесть, что один раз ночью вырезали целое звено адептов… Старший кровавых был в ярости, но ничего поделать не смог. И так на каждом посту дежурило по два десятка часовых. Назначить кого–то в одиночку означало просто подписать ему смертный приговор. Да и пять солдат на посту тоже вырезали без единого звука.
Шариф проклинал и эту страну, и ее жителей самыми последними словами. Он просто не понимал, как так можно сражаться? Почему его не встречают в чистом поле, не дают проявить весь свой воинский талант (как он считал), а трусливо режут из–за угла. Нет, понятно, что углов в чистом поле шихра с два найдешь, но суть от этого не меняется.
В армии нарастала паника. Кто–то говорил о злых духах, которые ловят неосторожных и съедают. Другие вспоминали о ручных монстрах местного правителя, выпущенных специально на захватчика. Третьи твердили о странной болезни, которые выкосила целые поселения (не зря же они брошены), и духи погибших жителей теперь жаждут крови здоровых.
В общем, версии звучали одна другой страшнее. Но всех их роднило одно: утверждение, что солдатам здесь не место и надо как можно быстрее вернуться домой. Адептам приходилось постоянно проводить свои ритуалы, иначе половина войска точно бы взбунтовалась.
Кстати, сами адепты ничего о враге не говорили. Хотя и плевались от слышанных версий, разумно предполагая, что за всем этим стоит местный правитель. Хотя найденные трупы иногда несли следы звериных зубов, но иногда встречались и с резаными ранами. Но найти врагов адептам не удавалось. Шариф не понимал, как такое вообще может быть! Чтобы кровники не нашли того, кого ищут…
Или… догадка, мелькнувшая в голове тар–керранга, заставила того поежиться. Ведь единственным ответом на вопрос, почему адепты не могу никого найти, означало, что враги не имеют крови! Какие кошмарные порождения могут соответствовать подобному утверждению, командующий даже представить не мог. А также того, на что способны подобные монстры и как от них защищаться.
Оставалось одно – никуда не ходить поодиночке. Усилить патрули в десять – двадцать раз, останавливаться на ночлег всегда в широком поле, окружая стоянку кольцом костров. И ни за что не входить в местные поселения. Кто его знает, может, действительно болезнь какая–то, и если одна половина корпуса вдруг взбесится и нападет на другую, то это будет вообще кошмар из кошмаров!
Когда же Шариф получил донесение, что к нему движется подкрепление, то невольно вздрогнул. На кой шхен нужно такое разбазаривание войск, мужчина понимал с трудом. Одних убирают, других добавляют? А может, просто выводят неблагонадежных? Кто поймет… С одной стороны, лишних солдат не бывает, а с другой – сколько их доберется до него? Другой командующий все–таки не знает правил передвижения по этой территории, а предупредить его не получится. Его адепты выжаты поддержанием порядка, а гонец просто не доедет. Разве что отрядить ему в качестве сопровождения половину корпуса. А самому со второй половиной окопаться где–нибудь в поле и со страхом и нетерпением ждать прихода подкрепления.
Вообще–то он не должен нести за них ответственность, так что пусть учатся на собственных ошибках. Может, им повезет больше, и здешние монстры уже насытились его солдатами. Хотя самому мало верилось в подобный исход дела. Эта земля воистину ненасытна. Кажется, они сделали ошибку, что сунулись сюда.
Очень большую ошибку.
…Проснулся я ближе к полудню и, честное слово, словно не спал вовсе. Усталость была, конечно, дикая…
– Еще бы пару раз перекинулся, вообще все хорошо было бы!
Я сказал уже, что не буду обращать внимание на всякие голоса, раздающиеся из пустоты? Сказал? Сказал. Значит, не буду. Особенно, если учесть, что обладатель этого самого голоса совсем недавно отправил меня в свободный полет. Нет, понятно, что в Темной империи всегда обучали по принципу: «Брось в воду. Жить захочет – поплывет», но сути это не меняло!
– Спасибо, дедушка, этого я тебе вовек не забуду.
– Пожалуйста, малыш, всегда пожалуйста.
Ненавижу!
В любом случае сидеть и тупо созерцать стены отведенной мне как штатному магу комнаты – глупо. А раз так… Пройдусь по вверенному участку, посмотрю, что изменилось со вчерашней ночи. Кстати, надо не забыть подлатать накопительные линии и поставить заклинание на закачку. Кто его знает, когда это пресловутое подкрепление подойдет. Не хотелось бы снова лезть в долги к Ночи. И так еще не расплатился.
Мне кажется, что с последней просьбой тянуть тоже не будут. Госпожа… Почему–то адепты магии Крови ей очень не нравятся. Особенно их ритуалы. Они очень напоминают хаоситов. Только пользуются не выделяемой в процессе жертвоприношения силой, а собираемой кровью. В способах хранения столь ценной жидкости эти ребята достигли впечатляющих успехов.
Кстати, не забыть разобраться с теми самыми возвратными заклинаниями. Я слишком привык к собственной силе, чтобы из–за каких–то айро каш’шерх отказываться от нее. С одной стороны, хорошо, что эти люди не жили на Аларии, а с другой – приходится очень быстро изобретать способы защиты. Нет, чтобы все спокойно просчитать, опробовать, найти способы улучшения и составить заклинание – лепим на скорую руку что попало, лишь бы только работало и защищало.
Пока шел до своего места, задумался еще над одним моментом. В длину стена города составляет не одну милю, и бегать по ней туда–сюда, выискивая повреждения, довольно утомительно. Надо составить контролирующее заклинание и работать непосредственно с ним, а не со всей этой громадной гномьей конструкцией. Только делать это придется на стене (хорошо что канцелярские принадлежности захватил, так, на всякий случай), поскольку в городе сейчас творится маргран знает что!
Похоже, после того как осада была снята, местные жители начали волноваться еще больше. По крайней мере, мельтешили они по улицам так, что у меня, честное слово, чуть голова не закружилась. Все куда–то спешили, куда–то бежали… Тащили с собой оружие, размахивали какими–то чертежами, гнали животных…
На одной из улиц я столкнулся с Аридом. Стихийник, чуть слышно бормоча себе под нос какие–то слова, осторожно нес на вытянутых руках огромный, размером с пару голов дракона, водяной шар. Удерживаемая силой магии сфера подрагивала и пульсировала, каждый миг угрожая просочиться сквозь пальцы и рухнуть на землю.
– Осторожно! – рявкнул маг, даже не пытаясь посмотреть на того, кто осмелился толкнуть его.
– Сам смотри, куда идешь! – не остался в долгу я.
И так я не выспался, а тут еще…
Парень на мгновение перевел замутненный взгляд со своего детища на меня:
– А, это ты…
– Чем занимаешься?
– Не мешай, – нервно дернул плечом стихийник. – Хочешь помочь, обратись к коменданту, он тебе расскажет, что сейчас нужно.
И, не дожидаясь моего ответа, Арид прошествовал мимо, чудом не выронив свой водяной шар. М–да… конечно, резервуары заполнить стоит, но не таким же примитивным методом! Так он воду до вечера таскать будет. Нет, чтобы реквизировать бочки, загрузить на телеги и возить столько, сколько надо. Что я ему, впрочем, и высказал.
Старшекурсник только скривился:
– Угу, на телеги. И в бочки, это самое главное. А что все лошади реквизированы, не догадался? Их попробуй сейчас из конюшен забрать, самого заставят таскать всю эту воду. Не хочешь попробовать?
А о существовании других тягловых животных он что, даже не слышал? Засевшие в городе селяне наверняка притащили с собой и скот. Можно было бы запрячь парочку лейн или корнов.
Ну да ладно, хочет он искать лишнюю работу – пусть. Поэтому я просто промолчал, а парень направился своей дорогой. Я же опять двинулся к стене, по пути прикидывая, где же можно разжиться информацией по возврату заклинаний адептами Крови. Их самих не спросишь, некромантией не владею. Точнее, владею, но души данных конкретных индивидов вызвать не смогу. Они – собственность Ночи. Поэтому даже от зомби будет мало толку.
Спрашивать у солдат – бесполезно. Они ничего не знают, только боятся своих магов до потери пульса. М–да, каламбурчик получился. Может, спросить у их командующего? Но опять же, почему–то кажется, что он мне тоже не помощник. Разве что принцесса… только вот встречаться с ней нет никакого желания. Если вспомнить, то от наших встреч у меня бывают одни неприятности. Иногда в особо крупных размерах.
Ну дураком меня, так уж точно, выставляют каждый раз.
…В Благоземье царила ночь. Луна уже давно вскарабкалась в зенит, звезды рассыпались по небосводу, припорошив темно–синий бархат ночи блестками горящих искр. Свежий ветерок перебирал листву…
Впрочем, его величеству Гэлерму эл д’Ару было совсем не до того. Его величество находился в комнате с пентаграммой. Линии пентакля светились ровным бордовым светом. В нескольких дюймах от пола плясали странные зеленоватые символы. Казалось, приглядись, вчитайся, и ты поймешь, что там сказано, но… Каждый раз чего–то не хватало.
Кроме императора в помещении был еще один человек. Его дочь, Ренина эл д’Ар. Честно говоря, у девушки складывалось впечатление, что она оказалась здесь совершенно напрасно. Понять, зачем отец приказал ей прийти в эту залу, принцесса пока не могла и сейчас, отчаянно зевая, боролась со сном.
Император меж тем был занят делом. Подчиняясь его коротким жестам, письмена сгрудились в центре пентакля, на миг застыли без движения… Затем вдруг сжались в один плотный крошечный шар… А когда он начал расширяться, в глубине его показались далекие земли… И где–то там, на другом континенте, две армии готовились к бою.
Батальон ил д’Илиша встретился с вражеским войском дня через два после отделения от основных сил. Впрочем, особо горевать по этому поводу тар–криас [31]ил д’Илиш не собирался. Четыреста солдат против жалкой горсточки… Пусть даже враги – тяжело вооруженные рыцари… Конечно, несколько пугал огромный черный дракон, возвышающийся на левом фланге. Ну да ладно, адепты Крови не зря едят свой хлеб.
– Рени, подойди сюда, – голос императора был сух и деловит.
Девушка осторожно шагнула вперед, старательно обогнув линии пентаграммы.
– Смотри…
Первые удары адептов были слабы и практически не задели врагов…
Император взвесил на ладони широкий кинжал и медленно провел матовым лезвием по своему запястью. Капли темной венозной крови упали на линии пентаграммы… И тут же все изменилось.
Сила здесь! Император, да продлятся дни его, поддерживает своих слуг! Магия бьет и уничтожает врагов, удары адептов следуют один за другим.
– А теперь самое интересное, – хмыкнул Гэлерм.
Короткий пасс, и из стены выступила детская фигурка в белоснежных одеяниях.
В ладонь Ренине лег кинжал. Ребенок – худенькая большеглазая девочка – медленно шагнула к принцессе, зачарованно вскинула голову, подставляя горло под удар.
– Давай, – голос императора был спокоен. – Детская кровь – лучшее средство. Один удар – и наши солдаты победят.
Силы уходят. Помощь императора была столь кратковременна! Нужно больше энергии, больше… Мы проигрываем!
И черный дракон изрыгает пламя…
Кинжал, чуть слышно звякнув, упал на разрисованный пол…
– Я… я… я не могу! Ты что?!
Голова Ренины дернулась от хлесткой пощечины.
– Ты такая же идиотка, как и твоя сестра! Убирайся отсюда!
Всхлипнув, девушка стрелой выскочила из комнаты. Гэлерм поднял упавший кинжал, повернулся ко все еще неподвижно стоящей девочке… И обреченно уронил клинок на пол: драгоценные мгновения были упущены – батальон ил д’Илиша разбит. Все, что успел услышать император, прежде чем шар, зависший над пентаграммой, растворился в воздухе, это был обрывок разговора:
– Вы неплохо сражаетесь, мой принц.
– Благодарю вас, Великий магистр, но, клянусь честью, до рыцаря Ордена мне далеко…
В углах комнаты притаилась такая непроглядная тьма, что там мог спрятаться кто угодно. И никто не заметил, что за всем происходящим внимательно наблюдала огромная пантера.
…М–да, не знал, что я такой популярный. Радоваться этому или огорчаться – еще не решил. Но неуютно становится – это точно. И одно бы дело – популярность в Темных землях. Там точно знаешь, чего ждать и как это будет проявляться. Но совсем другое – Светлые. У них здесь все с ног на голову перевернуто. Так что определить, чем мне аукнется такое пристальное внимание, не могу. Хоть чешую выращивай для спокойствия.
А что, хорошая идея! Под одеждой все равно никто ничего не увидит. Ну да, фонить темной силой буду чуть больше, но специалистов в этом вопросе здесь мало. Да и нахожусь сейчас на службе, так что все возникшие вопросы – к коменданту. Может, это и паранойя, но лучше быть живым параноиком, чем мертвым темным. Ну и пусть глаза стали темнее, когти длиннее и уши сильней заострились, зато чувствовать себя стал спокойнее.
Ладно, хватит лелеять свою манию, пора делом заниматься. Эх, и почему идея наняться на военную службу уже не кажется мне такой хорошей? Хотя… где бы еще я мог опробовать боевые заклинания? Не в Кардморе же? Тем более что до многих дело так и не дошло. Жаль, конечно. Очень уж интересно посмотреть на их действие. А то формулы дали, векторы указали – и все. Как именно должно грохнуть и где – непонятно.
Нет, надо как можно скорее разбираться с этими возвратами заклинаний и спокойно пользоваться магией. Махание мечом не доставляет мне такого удовольствия. Тем более в строю и на стене. Властелины же жуткие индивидуалисты, загнать их в строй довольно проблематично. Да и опасно. Если войдем во вкус и втянемся, то можем и своих покалечить.
Папа это прекрасно знает, потому не лезет в первые ряды. Да и вообще – не лезет. Командует себе сражением с холмика или спины грона, и все счастливы. Тем более что военачальник из него просто замечательный. А вот мне, увы, не повезло. Хотя может, надо было внимательней слушать учителей? Просто сейчас в голове от воспоминаний о стратегии и тактике практически ничего не осталось. Ну да ладно, будем действовать в той области, где знаний у меня побольше.
И в первую очередь разберемся–таки со стеной.
Контролирующее заклинание оказалось не таким громоздким и сложным, как мне представлялось. Сперва я действительно решил построить что–то вроде отражения местной защитной сети, но когда представил, сколько сил и времени на это понадобится, – плюнул. Так я тут до Второго Пришествия просижу и ничего не сделаю.
Поэтому пришлось идти другим путем. Идея явилась очень быстро. И состояла она в том, что по каналам силы, встроенным в стену, запускается эдакий «бегунок», а то и несколько. Они пробегают по всем линиям, возвращаются к творящему, неся информацию обо всех разрывах, искажениях, смещениях и прочем. Правда, запускать их можно только там, где линии выведены из стены, но это такие мелочи по сравнению с построением «отражения», что даже вспоминать не хочется.
Все оказалось не так уж и плохо. Ожидалось, что будет хуже. Во всяком случае, особо крупных разрывов не было, заряжать заклинание тоже не требовалось. Его накопители оказались основанными на принципе поглощения. В смысле, чем сильнее ты лупишь магией по стене, тем больше энергии поставляешь защитникам для поддержания заклинания.
А если вспомнить, сколько здесь не видели войн, то можно понять, почему оно почти исчерпалось, когда мы приехали. Конечно, подзаряжать его никто не брался, а враг как–то обходил город стороной, зажимая лишнюю силу.
В общем, здесь я не понадобился. А мелкие разрывы можно было исправить, перенастроив те же самые «бегунки». Только силы вложить пришлось побольше. Ведь надо было сделать их столько, сколько поломок. И отправить каждый к своему месту. В общем, проконтролировать каждый шарик. Муторно, скучно… А кто сказал, что будет легко?
В общем, справился я только к обеду. Поесть решил в своей комнате и направился к казарме. Где меня ждал довольно неприятный сюрприз. И назывался он «глобальное переселение». Комендант решил все же допустить бывших врагов в город и согласиться на их помощь. Взамен принцесса поклялась всеми своими богами, что будет оказывать содействие в обороне города.
Кроме этого, пришлось провести церемонию клятвы. Ведь я здесь оказался единственным военным темным магом. Нет, чтобы Рона припахать! Впрочем, как выяснилось, рыцаря послали куда–то далеко и надолго выполнять какое–то важное и ответственное поручение. Я так толком и не понял какое: то ли за гномами следить, то ли молодняк гонять, – кто тут, в этом Миллинге, поймет.
В общем, построенные на плацу солдаты торжественно повторяли за мной слова, ужасно коверкая старотемное наречие. Другое дело, что на исход это не влияет. Хоть задом наперед прочти – результат будет один.
Короче, главный военачальник города подстраховался от удара в спину. А для того чтобы они все могли исполнить свои обещания, солдаты получили амулеты. Их командир долго вертел металлическую пластину в руках, явно не понимая, как этот предмет может противостоять магии Крови. Объяснять никто не брался. Работает – и ладно.
Но волновало меня отнюдь не это. А то, что новоявленное пополнение решили поселить в «магической» казарме! А нас, соответственно, выселить. Точнее – временно переселить в комендатуру до завершения боевых действий. Ага–ага, так я и поверил!
Конечно, комендант и каптернамус жутко ругались, когда увидели архитектурные «новшества». И потребовали восстановить снесенные перегородки. Хорошо, что у меня удалено всего две. Так что мучиться особо не пришлось. А вот Рин и Элиа… м–да, их лица надо было только видеть! А жалостливые взгляды казались способными растопить самое жестокое сердце.
Хорошо, что я не показывался на глаза этой парочке, а то знаю, кто бы восстанавливал снесенные стены. Кстати, теперь в комнатах обитало бы как минимум по четыре человека. Да и то не все поместились. Пришлось потеснить солдат из других казарм, благо, что некоторые жили в собственных домах в городе.
В общем, народу было чем заняться и без меня. Так что я похватал книги, быстро упаковал все в безразмерную сумку и направился в комендатуру. Как мне казалось, найти спокойное место для размышлений будет очень трудно. И точно – единственным помещением, где я смог устроиться более или менее нормально, оказалась… тюремная камера. Причем, похоже, для особо опасных. Даже самого маленького оконца не было. Зато сухо, тихо и относительно просторно. Кровать, стол и небольшой шкаф пришлось позаимствовать наверху. Повесить пару магических светильников и выкинуть цепи. Подобный антураж мне был не нужен. Место только занимал, а пользы никакой. На стены лучше гобелены приспособить или еще как украсить.
Что еще понадобилось, так это заклинание от сырости и грызунов. Понятно, что сейчас ни того ни другого видно не было, но кто знает, вдруг появятся? Мне не нужно, чтобы какие–то крысы погрызли ценные фолианты. Или сумку артефактную попортили. Ну еще и дверь замагичил, а то изнутри не закрывается, только снаружи. Вот теперь можно не просто жить, а с неким комфортом. Остальные приятные мелочи я решил достать позже, когда разберусь с первоочередными проблемами. К которым, кстати, относится возможность отражать наши же заклинания, направленные на нас.
Такая постановка вопроса меня никоим образом не устраивала, значит, будем думать!
…Искать королевский дворец не пришлось: Торм прекрасно помнил дорогу к нему и заблудиться в тоннелях и коридорах Подгорных городов не мог бы даже при всем желании. Намного труднее оказалось найти собственно Моркинского короля. Нет, самого Торма а’тор–Нагара и пустили в тронную залу, и провели по всем кабинетам, где король мог находиться, но… не было его нигде. Ну что тут будешь делать?
Гном уже отчаялся, когда… из приоткрытой двери оружейной раздался звон упавшей секиры, а вслед за этим доброе и ласковое:
– А–а–а!!! Маргул мать твою за ногу и три раза через крамхурт в придачу!
Торм осторожно приоткрыл дверь…
В оружейной, как всегда, царил хаос: стены увешаны мачете, фалками [32]и лабрисами [33]. В дальнем углу были свалены кучей секиры, а в центре комнаты стояли двое гномов. И если один, судя по внешнему виду – ученик мастера, был Торму совершенно не знаком, то кем был второй, потирающий ушибленную ногу, вопросов совершенно не возникало.
– Привет, Влас.
На несколько мгновений в комнате повисла мертвая тишина, а через несколько ударов сердца молодой гном, сопровождающий Торма, подбежал к давешнему ученику и потянул его за руку прочь из помещения:
– Крисп, пошли, дело есть!
– Понимаешь, Торм, тут такое дело… – Собеседники вышагивали по коридорам королевского замка. И если представитель команды светлых героев был спокоен как никогда, то Влас заметно нервничал. – У нас вчера был Совет старейшин…
– Только не говори, что тебя туда не позвали! Короля, и не пригласили? Не поверю ни в жизнь!
– Позвали, – вздохнул Влас. – Тут дело в другом. Короче, Совет решил, что… Что помощи наверх не будет.
– А война?!
– Война наверху. Мы к ней готовимся. Я, конечно, против, но… Совет считает, что вступить в нее мы сможем, только если враг сам нападет. Но даже если так и будет – по нашим коридорам вооруженный человек не пройдет, роста не хватит. В наших землях война закончится очень быстро. Так что если ты пришел за этим…
– А если я скажу, что пришел навестить брата?
– После стольких лет отсутствия? Перед войной… Я тебя, братишка, конечно, очень люблю, но, честное слово, не поверю.
– Хорошо. Тогда еще вопрос… – Любой, кто наблюдал бы сейчас за разговором, заметил бы, что эти гномы похожи. Очень похожи. Как две капли воды. – Ты говоришь, что Подгорные города ввяжутся в войну, лишь если враги сами придут сюда. А об их передвижениях что–нибудь известно?
Влас пожал плечами.
– Вряд ли больше, чем наверху…
Вновь наступила тишина…
У гномов редко рождаются близнецы. И надо ж было такому случиться, что много лет назад эта «редкость» все–таки случилась в королевском роду Моркинии. Единственное, что радовало, проблем с выбором правителя в Подгорных городах никогда не было: обряд с топором Тшеннта всегда точно указывал, кто же будет достойным.
Достойным оказался Влас. Взявший, как и полагается, родовое имя отца тор–Кармир. Торму досталось имя материнского рода – тор–Нагар. И не придумал юный Мастер ничего лучше, как отправиться в путешествие с командой… И, честно говоря, до сих пор не считал, что поступил так зря. Тем более теперь, когда Подгорные города (точнее, та их часть, что не входит в Темную империю) заявили о нейтралитете.
Торм резко остановился, протянул брату руку:
– Был рад тебя видеть, Влас. До встречи еще через столько же.
Он уже развернулся, собираясь уходить, когда в спину ему полетело короткое:
– Торм, подожди!
– Ну? – не оглядываясь, поинтересовался гном.
– Ты ж по–прежнему мой… наследник… – слова давались с трудом.
– И что? Стоп, я не понял, что значит «по–прежнему»?! Ты до сих пор не женат?!
– С Майей как–то не сложилось. Тут дело в другом, слушай дальше. Ты ж мой наследник. Возможно, будущий Моркинский король…
– И что?
– Ну… Я ж не могу отпустить наследника Моркинской короны без поддержки… Короче, – выпалил он, – Миринового хирда тебе хватит?!
Торм поперхнулся воздухом. Эта дружина уже более пяти веков считалась элитной…
– Влас, я…
– Не благодари меня! – вскинул руки гном. – Мне и так перед Советом отчитываться. Говори – берешь?
– И ты еще спрашиваешь?
– Вот и чудненько! Вот и договорились! – радостно выпалил король.
Братья пожали друг другу руки…
Откуда–то издалека раздался топот детских ножек… А в следующее мгновение в руку Власу вцепилась девочка–гномка:
– Папа, папа, а…
– Папа?! – потрясенно уставился на брата Торм.
– Ага, – счастливо улыбнулся Моркинский король. – Уже пять лет как. Больше шастай.
– Да ты… ты… – Торм не мог поверить, что его обманули!
Заставили взять с собой с таким трудом оставленный дома Мириновый хирд, который небось теперь с него пылинки сдувать будет.
– Я не соврал! – правитель примиряюще вскинул руки. – С Майей действительно не сложилось! Мою жену зовут Тина… И сына у меня пока нет!
– Скотина ты, Влас, – тоскливо вздохнул гном.
– А ты сомневался? Положение обязывает…
Прошел день. Второй. Третий…
Первыми странную процессию заметили солдаты ил д’Иса. Вначале, увидев на горизонте облако пыли, воины решили, что к ним добралось обещанное подкрепление, и нельзя сказать, что эта мысль очень уж их обрадовала. Пусть вассалитет никто не отменял, все равно их поступок может быть расценен как измена. Если не сюзерену, то государству.
А потому надо ли говорить, что у очень многих воинов буквально камень с души свалился, когда выяснилось, что идущие совсем не похожи на корпус Галлита.
Первым бежал… бежала… бежало странное существо, напоминающее одновременно коня и дракона. Черное как смоль, с рогами, расположенными на голове, подобно короне, и небольшим зеленоватым пятном на лбу. Весьма странное существо. В Благоземье таких не увидишь.
На некотором отдалении от него несся, изредка замирая на месте, полупрозрачный вихрь размером с человека. Изредка из центра этого странного ураганчика проглядывало размытое человеческое лицо. Существо замирало, склонялось к самой земле, принюхивалось, словно ища чей–то след, а затем спешило дальше – вслед за полуконем–полудраконом.
А уже за этими непонятными созданиями следовала группа людей в свободно ниспадающих одеяниях, которые оседлали еще пару непонятных полупрозрачных существ.
Так как политическая ситуация со времени прибытия ил д’Иса к Миллингу несколько изменилась, вся эта компания смогла беспрепятственно приблизиться к городу. И уже у самых городских ворот каждый повел себя по–своему.
Монстр вскинул голову к небесам и то ли завыл, то ли заржал. Вихрь, подчиняясь короткому пассу одного из путешественников, растворился в воздухе, а сами странные путники развеяли своих «скакунов», неспешно сели в кружок и, кажется, совершенно потеряли всякий интерес к окружающему миру.
…Я шагал по улице с целью найти Тэ. Обращение к полковнику, как и предполагалось, ничего не дало. Он посоветовал узнать у коменданта, которого тоже надо сперва найти. Определение «где–то в городе» мало помогает в поисках. Но без какой–либо информации сделать работающую защиту просто невозможно!
Хотя через два часа поисков кажется, что лучше уж так, чем никак. В конце концов, можно просто подождать его в кабинете. Туда–то он точно наведается. Или сходить во «вражеский» лагерь. Может, Тэ там?
Вялые размышления прервал резкий звук. В первый момент я даже не поверил своим ушам. Но когда призывный крик грона повторился снова, то протолкался через толпу, взбежал на городскую стену и замер, ошарашенно уставившись вниз: перед воротами плясал, щеря острые зубы, Трим…
Боги, Трим! Пока его не увидел, то не подозревал, что так по нему соскучился!
Неподалеку от грона расположилась странная компания, но они сейчас сидели, оружием не махали… Так что внимания на них решил не обращать.
Впрочем, если я думал, что от моей невнимательности еще что–то зависит, то глубоко ошибался. Стоило приоткрыть ворота, как (молчу уже о том, что ворвавшийся в город грон первым делом облизал меня с ног до головы!) странные пришельцы быстренько подбежали ко мне и… резво бухнулись на колени.
– О огненнорукий Шарки! Мы вновь нашли тебя!
Э–э–э… сейчас, подождите… Шарки? Огненнорукий? Только не надо мне ничего подсказывать, я и сам все вспомню.
– Стальная пустыня, – вкрадчиво протянул над моим ухом дедушкин голос.
Я же просил не подсказывать!
Правда, вот только этих пустынников и не хватало для полного счастья! Зачем, спрашивается, они за мной поперлись? Шли бы за Шамитом с Аэлиниэль… Мне одной головной болью было бы меньше!
Тем более что странное поведение этих самых жителей пустыни уже начало привлекать нездоровое внимание. Мало того что солдаты удивленно косились, так еще и вездесущий Рон, замерший подле ворот, насмешливо кривился, явно готовясь сказать что–то… не совсем приятное.
Так, всё! Все дружно идут к этому неуловимому коменданту, и пусть он что хочет, то с ними и делает! Все, кроме Трима. Своего грона я больше не отпущу. Правда, он и сам уходить не хочет. И никого к нам не подпускает, роет лапой землю, щерит зубы и грозит рогами. А особо непонятливые рискуют получить хвостом. Пусть у него глаз на затылке нет, зато боковое зрение развито просто великолепно! Как и слух, впрочем.
Комендант нашелся на удивление быстро и разобрался, что здесь происходит. Как оказалось, уходя за Грань, дедушка, по доброте душевной, заглянул в пустыню и отвел демоненка домой. Так что теперь, потеряв своего юного идола, пустынники поперлись через все Светлые земли, дабы спросить у меня, что же им делать дальше.
Можно подумать, что я знаю. Вот всю жизнь сидел и составлял план проживания этим пустынникам. Других дел как будто нет. Господам путешественникам быстро рассказали, что тут им делать нечего, надвигается война, и я уже обрадовался, что на этом все закончится, как…
– Война? – радостно вскинула голову давешняя девица, обзывавшая меня луноликим. – О друг великого Шарки, – оригинальное они, конечно, имя главе Миллинга придумали, – мы можем помочь в твоей войне. Боги пустыни отзываются на наши просьбы. Неверные поклоняются кросту, но наша вера свята и чиста! Позволь, мы покажем силу наших богов?!
Однако…
…Объединенный штаб Светлых сил мог ликовать и радоваться. Враги, перегородившие дорогу поставкам еды и фуража, решили, что хватит стоять на месте, и сейчас резво направлялись как раз к ставке светлых. Сообщение о передвижениях противника принес Шамит.
Князь не знал, горевать ему или радоваться, когда пришло первое известие от темных. Отойдя в свою палатку, эльф активизировал канал связи и ворчливо поинтересовался:
– Ну и зачем я тебе так срочно понадобился?
Его императорское величество Темный Властелин Аргал ас’Даргат гар’Тарркхан был явно чем–то озабочен, поскольку нервно выстукивал когтями по каменной столешнице. «Интересно, он не замучился ее менять? Следы ведь остаются», – подумал эльф.
– Слушай, Мирт, у меня к тебе два дела, – с ходу начал собеседник.
Князю это всегда в темных нравилось – сперва дело, а потом уже плетение словесных кружев. А не наоборот, как привыкли в Светлых землях. Пока до сути доберутся, уже и спать пора.
– Давай, выкладывай. – Светлый поудобнее устроился в кресле и принялся слушать.
У его царственного собрата и просто родственника иногда бывали очень интересные идеи.
– Во–первых, лови, – сквозь мини–портал на стол шлепнулся стальной амулет на цепочке.
– Это что? – заинтересовался эльф.
– Младшенький балуется, – хмыкнул Властелин. – Амулет вот от кровной магии придумал.
– Я тебе говорил, что у тебя просто удивительные дети? – задумчиво произнес князь, пристально изучая присланный предмет.
– Нет, ты постоянно про это забываешь, – хмыкнул в ответ друг. И неожиданно пожаловался: – Правда, за их «удивительность» расплачиваться приходится мне. Что ж вы, эльфы, такие драчливые? И собственники, каких поискать!
– Это ты о Кристе? – ухмыльнулся в ответ вопрошаемый. – Ну тут сам виноват, эльфийки просто помешаны на своих детях. Ладно, что там у тебя еще?
Властелин задумчиво закатил глаза, словно размышляя, стоит ли отвечать на вопрос. А потом широко улыбнулся:
– Диран сейчас в Миллинге, так что вы там поаккуратней, хорошо? И побыстрее. Ладно, мне пора, бывай!
Канал разорвался, оставив эльфа сидеть и переваривать полученную информацию.
– Тарк мархар! – Это было все, что светлый мог сказать по поводу присутствия темного принца в осажденном городе.
Теперь, по крайней мере, понятно, почему город до сих пор стоит. Упрямству темной императорской семейки могут позавидовать все ослы скопом. И если младшенький отказался сдаваться, то заставить его невозможно. Они все там хоть до второго пришествия сидеть будут и с места не сдвинутся, пока одна темная упрямая мелочь не передумает.
Вот ведь… достойный представитель обоих семейств. Упорный, талантливый, сильный, настырный, вредный и… умный. Во всяком случае, защитный амулет достоин если не восхищения, то уважительной оценки. Надо отдать его светлым магам, пусть клепают для солдат. А то будет очень неприятно испробовать на собственной шкуре эту магию Крови. Насколько он помнит летописи – ничего хорошего для эльфов и Дубравы она не несла.
Князь поднялся с кресла, оправил камзол и направился к выходу. Уже перед самым пологом его догнала запоздавшая мысль: «Если Диран в Миллинге, то и Рин там?» Из палатки эльф вышел куда как быстрее, чем входил в нее. Ожидавшие вестовые мигом разлетелись по лагерю, созывая к князю Мастеров Меча.
Хорошо все–таки, что враги решили наконец активизироваться. Можно будет объяснить, чем вызвано движение Светлых войск в сторону Миллинга. Просто так ведь союзников не оставишь, после войны заключенные союзы рухнут, к маргуловой матери, а так… Все дружно идут к Миллингу. И инициатором этого выступает вовсе не Светлый князь.
…Войска встретились быстро. Благо воины с обеих сторон были отдохнувшими. Несколько стычек обошлись малой кровью. Выматывали они, конечно, кошмарно… После короткой драки подле крохотной деревушки Фейлы наступило временное перемирие. Обе армии отдыхали, готовились к новой битве. Светлой коалиции повезло несколько больше, чем захватчикам. Войска союза находились, как ни крути, на своих землях и могли позволить себе расположиться лагерем все в той же Фейле.
Вмелен, уже выяснивший, с кем он заключил столь успешное соглашение, за тот день, пока войска располагались в деревне, нашел заброшенный двухэтажный дом, навел на первом этаже порядок (до второго еще руки не дошли) и развернул торговлю…
Стены, правда, еще кое–где покрывали пятна плесени, по углам бегали пауки, но… жизнь начинала налаживаться.
А когда военные уйдут, можно будет найти человека поухватистей, рассказать ему, что да как, и за небольшой процент от грядущих доходов поручить вести торговлю. А самому отправиться с обозом: в конце концов, звание княжеского поставщика на дороге не валяется.
Но это все потом, сейчас же…
Дверь распахнулась от мощного удара, и в комнату легко впорхнула рыжеволосая девица в мужской одежде. По–хозяйски оглядевшись по сторонам, Микоши привычно плюхнулась на свободную лавку:
– Привет, Вмелен! У тебя, я вижу, все по–старому? – Путешествуя по Южному Харнору девушка довольно часто останавливалась в безымянном трактире на пересечении торговых трактов, а потому с хозяином у нее давно установились приятельские отношения.
– Угу, – согласно хмыкнул трактирщик, выходя из–за импровизированной стойки, сложенной из ящиков. – Только место поменял. Тебя–то сюда какими ветрами занесло? Война все–таки, здесь женщине не место.
– Ой, только не начинай! – недовольно скривилась ведьмочка. – Я знаю столько атакующих заклинаний, что на войне мне как раз самое и место.
– Замуж тебе надо, девочка, – вздохнул трактирщик, смахивая со столика несуществующие крошки.
Девушка только насмешливо хмыкнула:
– За кого? Уж не за тебя ли?
– Да хоть бы и за меня, – легко согласился трактирщик.
Микоши смерила его долгим скептическим взглядом… и замотала головой:
– Не, за тебя не хочу!
– А за кого хочешь? – Трактирщик задал вопрос скорее для того, чтобы поддержать разговор. И был очень удивлен, когда последовал ответ:
– За принца хочу, эльфийского, – хмыкнула девушка, решив свести весь разговор к шутке. – Ушастого. – Микоши не призналась бы в этом даже себе, но образ случайного знакомого все не шел у нее из головы. А впрочем… Что между ними может быть общего? Он небось какой–нибудь виконт, граф или еще кто. А она? Простая горожанка. Да еще и темная. – …И патлатого, – добавила она. – Чтоб было за что дергать!
Дверь оглушительно скрипнула, и на пороге появился князь. Вмелен сдавленно булькнул и быстренько исчез за стойкой. У ведьмочки тут же пропал всякий запал. Она покраснела как шкертов цвет и сдавленно выдохнула:
– Здрасьте…
– Здравствуйте, – улыбнулся Миритиль, подхватывая тонкое запястье девушки и вскользь прикасаясь к нему губами. – Вы, как всегда, неотразимы, Микоши…
Для ведьмы так и осталось секретом, слышал ли эльф ее разговор с Вмеленом или нет.
…Демонстрацию вызова пустынных богов решили проводить на тренировочном поле, неподалеку от казарм. Честно говоря, я немного опасался: мало мне Михшула и Воконра, так еще кто–нибудь надзирать и хранить будет. Опять мне их разнимать, судить и дежурства устанавливать. Или все–таки послать… за Хребет, чтобы не мешали мне своими разборками нормально жить?
А если эти, пустынные, вдруг решат сообщить, что я никакой не Шарки? Нет, понятно, что я на эту должность никогда не напрашивался, но кто их знает?
Пустынники расположились небольшим, футов шесть в диаметре, кольцом, вскинули руки к небесам и запели–заговорили. Странный речитатив клонил в сон…
Кроме меня на этом диком представлении присутствовали комендант, около двух десятков солдат, Рин с Элиа, Тир (Арид до сих пор разбирался с системой водоснабжения) и Рон со своими спутниками (все время вылетает из головы, как их зовут).
Повторяющиеся слова лились рекой. Кажется, еще пара минут, и я точно усну. Неожиданно в центре круга полыхнуло багровое пламя, а в следующий миг в окружении пустынников появилось странное существо, напоминающее ураган с человеческим лицом.
– Мирхаа, великий Мирхаа явил свой лик! – пронесся восторженный шепот пустынников.
– И что умеет ваш… Мирхаа? – мрачно поинтересовался комендант.
– Он… – начала выступившая из толпы девушка.
– Обыкновенный дэйвн, – перебил ее Рон.
На подполковника потрясенно уставились во все глаза.
– В смысле? – осторожно уточнил Тир.
– Это… – воин осторожно покосился на пустынников, – хищник из Стальной пустыни. Не особо опасный. Достаточно одного удара «Плетью Тьмы», и он рассыплется.
Так, подождите. Если боги пустынников – звери, то… Они могут вызвать ту симпатичную змейку, которую я победил, да?
Увы, нет, не могли. Песчаным кростам поклонялось другое племя. Хотя довольно странно поклонялось, скорее, подкармливало. И вызвать по своему желанию этих зверюшек их шаманы не могли. Ну будем пользоваться тем, что есть.
После трех часов «вызывания богов» был наконец выбран подходящий: Макши, которого некультурный гар’Тшхен обозвал обыкновенным фриском. По мне, так этот фриск напоминал разжиревшую до размера небольшого дракона бабочку, покрытую толстыми костяными пластинами. Как выяснилось, умела эта «бабочка» плеваться кислотой и издавать звуки, нагоняющие панический страх. По крайней мере, это существо Рон не забраковал, как десяток предыдущих. Пару раз до этого воин колебался, размышляя, не стоит ли остановиться на том, что есть, но каждый раз была против Нира: то квира, по ее мнению, была чересчур слаба, то мхарт слишком мелок…
Ну, надеюсь, этот фриск нам поможет.
А пока пустынники его быстренько распылили, клятвенно пообещав, что смогут его вызвать, когда понадобится.
Что радует.
…Конечно, Марика и ее подружки решили действовать. Но вот как, до сих пор не придумали. И надо ж было такому случиться, что ранним–ранним утром, когда солнце только начало вставать… Принцесса лицом к лицу столкнулась в коридорах Кардмора с собственным братом:
– Тери? Ты почему так рано встал?
– Да так, – неопределенно повел рукою юноша. – Решил прогуляться… подышать свежим воздухом. А ты?
– Э–э–э… – Сообщать, что ее совершенно не прельщает сидеть сложа руки, девушка не хотела. – Да так… Тоже вот… Воздухом дышу…
– Ну и как? – хмыкнул принц. – Успешно?
– Более чем! А…
Задать Теренсу новый вопрос она не успела – принц взял инициативу в свои руки:
– Марик, я тебя не понимаю. Последние дни ты сама не своя. Что происходит?
Девушка на миг поджала губы… А затем решительно выпалила:
– Все то же! Диран воюет, Гил воюет… Папа говорил, что он уже успел в нескольких боях побывать, даже ты без дела не сидишь. А я? Что, я должна…
– Опять Лура со Стией все уши прожужжали? – понятливо кивнул принц. – Ну конечно, все заняты, а ты, Марика, бедняжка…
– Хватит издеваться! – вспыхнула девушка.
Парень примирительно вскинул руки:
– И в мыслях не было. Кстати, о деле… Хочешь, идею подкину?
– Ну?
– Не желаешь порыться в библиотеке? Вдруг найдешь там что–нибудь нужное?
Принцесса смерила его долгим взглядом и резко кивнула:
– Пожалуй, мы с девочками так и поступим.
И уже вечером, когда были переворошены кучи свитков, пролистаны сотни книг, Кира, сидевшая на самой верхушке деревянной стремянки, звонко чихнула, провела ладонью по лицу, стирая книжную пыль, и изрекла:
– А вам не кажется, что Теренс перекинул на нас задание, данное ему отцом?..
…Я сидел за столом в своей комнате и с тоской глядел на чистый лист. Тэ я так и не нашел (точнее, поиски пришлось свернуть, слишком много народа захотело со мной пообщаться), пришлось возвращаться назад. Только где же достать эту маргранову информацию?! Эх, был бы я в замковой библиотеке… Точно! Библиотека!
Интересно, кто же сейчас дома? Гил? Нет, этот точно где–то машет мечом, закатывая от восторга глаза. Как же, дорвался до настоящей драки. Думаю, он единственный из всей нашей семейки рад развязанной войне. Его же никром не корми – дай с кем–нибудь подраться. А в последнее время драться с империей дураков нет.
Теренс?.. Мм, сомневаюсь. Скорее отец погнал его по всем землям собирать подкрепление, принимать послов от соседних держав, инспектировать границу с орками. Ведь получить удар в спину во время войны было бы просто божественной глупостью. В общем, загрузил делами, чтобы в драку не полез. Тери хоть и не такой маньяк меча, как Гил, но мало ли…
И вообще драчливая у нас семейка, если подумать. Только старшие (отец, мама и Тери) умеют это скрывать. Правда, меня больше на приключения тянет, а не драки, но эту наклонность тоже можно считать одной из разновидностей драчливости.
Отец тоже вряд ли сидит дома. Он сейчас с войсками. Поддерживает их боевой дух и следит, чтобы не порвали врага на лоскуты раньше, чем он решит погнать его назад с нашей земли. Царица… она создавала темных в первую очередь как своих солдат, так что боевые качества у нас чаще всего на первом месте. Это потом мы научились пользоваться разумом.
В общем, выбор стоит между мамой и Марикой. Нет, я люблю свою мамочку, но общаться с ней сейчас выше моих сил. Это же опять будет разговор на тему: «Где же ты, дитятко, бродишь? А не пора бы тебе вернуться домой?» В общем, толку от этого не будет. Под конец я вообще забуду, зачем с ней связывался.
Все понятно, остается Марика. Хотя этот вариант тоже не радует. Понять логику своей сестры я все еще не в состоянии.
Лег на кровать и закрыл глаза. Конечно, связаться по Хранителю можно и сидя, но если вдруг накатит слабость – падать будет больно. Кто его знает, сколько мне потребуется времени? Так что лучше перестраховаться. Лишних синяков мне совсем не хочется.
Я мысленно потянулся к своему Хранителю и представил Марику. Образ сестры дрогнул, и из кольца словно вытянулась тонкая, огненно–красная нить, вдоль которой я скользнул. Дай Доргий, чтобы сестренка носила перстень на себе.
Повезло. Она была как раз в библиотеке, что–то усиленно искала в пыльной россыпи книг. Меня она пока не заметила.
– Марика? – окликнул ее.
– А? Что? – Сестра вскинула голову, пару секунд недоумевающе смотрела на меня и лишь потом узнала. – Диран?! Ты здесь откуда?!
– Я не здесь, я в Миллинге, – на всякий случай уточнил я. – Слушай, ты не можешь найти мне информацию по возвратным структурам? Или по использованию магами Крови чужих заклинаний?
– А маргула из болота тебе не достать? – возмутилась она, с шумом захлопывая книгу.
Ну и зря. Многолетняя пыль, потревоженная таким непочтительным обращением с бумажным раритетом, поднялась в воздух. В общем, минуту или две сестренка пыталась прочихаться.
– Тебе не кажется, что нашего библиотекаря прибить мало? – вытирая слезящиеся глаза, обратилась она ко мне.
– А он разве в природе существует? – удивился я. – Ни разу не встречал!
– Иди ты, – отмахнулась Марика.
– Так что, поищешь? – состроил я просительную физиономию.
– С тебя причитается, – фыркнула сестра.
– Рассчитаемся, – спокойно кивнул я. – До вечера управитесь?
– Издеваешься?! – взвилась она. – Тут книг столько, что дом построить можно!
– Мари, мне срочно нужно, нас, может быть, завтра атаковать будут, а магией пользоваться нельзя! Пожалуйста!
Да знаю я, что прошу невозможного, но что еще делать? Деда напрягать не буду, сам справлюсь. Надоел, в конце–то концов! Как ввязывать меня в неприятность – так вот он, гномским топором не отмашешься, а как помогать, так: «Сам, малыш, сам!»
За это его «малыш» я точно найду изгоняющее заклинание и упокою дедулю, к марграновой бабушке. Чего ему за Гранью не сидится? Вроде бы по нашему миру намотался столько, что аллергию заработать можно, а вот смотри ж ты, не уходит. Или… не может?! Ой, мама… Так, все потом, все потом.
– Ладно, постараюсь, – буркнула сестра. – Как найду – сама с тобой свяжусь, не отвлекай меня, хорошо?
– Договорились, – радостно кивнул я и отключился.
М–да, не зря все–таки лег, голова кружится как с похмелья. Ну да, болтать через весь материк это сколько энергии надо? Кроме того, желудок настоятельно потребовал уделить ему внимание. Удивительно, как я раньше этого за собой не замечал. Хотя… все естественно. Энергия, она же не только из воздуха берется. В общем я направился в ближайший трактир. Тащиться через полгорода для того, чтобы поесть в столовой… смахивает на легкий приступ идиотизма.
Кормили в ближайшем к комендатуре заведении неплохо. Точнее, очень даже хорошо. Без изысков, конечно, но сытно и обильно. Это правильно, ибо голодный Властелин перестает обращать внимание на то, как называлось мясо ранее. Да и вообще оценивает окружающую обстановку с позиции съедобно–несъедобно. Ну и перед предстоящим большим умственным усилием надо как следует подкрепиться. Чтобы думать по теме, а не над тем, где бы чего перехватить.
О! Надо и с собой еды взять, кто его знает, сколько времени мне потребуется, чтобы вывести эту клятую формулу защиты. То, что у меня получится, – не подлежит сомнению. Если наши предки как–то умудрились выгнать этих «кровников» с континента, то почему у меня не получится? Неужели я дурнее своих родственников?
К тому же если даже и не выйдет вообще убрать этот эффект «возврата», то можно соорудить стационарный рассеиватель. Вот только делать его долго, да и наши заклинания он тоже будет искажать. Нет, пользоваться ими по–прежнему будет можно, но энергии на них будет уходить в два–три раза больше. Если резерв большой, то и не страшно, а вот если с резервом напряженка?..
– Диран! – гневный вопль со стороны входа заставил отвлечься от бездумного рисования ручкой ложки.
В дверях стоял грозно хмуривший брови Рин.
– Что случилось? – немного отстраненно поинтересовался я.
Ну да, полный желудок вызывает на редкость благодушное состояние. И немного сонное.
– Ты где пропадал? Мы тебя целый день ищем!
Родственничек плюхнулся напротив меня, стараясь просверлить взглядом дырку. Но, взглянув в мои несколько остекленело–осоловелые глаза, решил бросить это дело. Кроме того, совесть и темные – понятия несовместимые.
– Да так… то переселялся, то занят был… – Спорить и ругаться не было никакой охоты.
Сейчас получу свою провизию и отправлюсь караулить информацию от сестры.
– Ну и куда заселился? – К нашему столу неслышно подошла Элиа.
– В комендатуру на подземный этаж.
В зале появился трактирщик, несущий мой мешок с заказанной едой.
– Подземный? – удивленно переспросил эльф. – Но там же…
– Угу, камеры, – пожал плечами я, поднимаясь из–за стола. – Зато спокойно, тихо и никто не мешает.
– Покажешь?
Ну что за нездоровый интерес у этой темной? Вон пусть на апартаменты Рина любуется. Говорят, что эльфы всегда устраиваются лучше всех остальных. Не знаю, лично мне кажется, что лучше всех устраиваются адепты пространственной магии. Эти товарищи всегда могут значительно расширить свою жилплощадь.
– Да пожалуйста, – пожал плечами я, забрасывая на спину сумку и направляясь в комнату. – Только ничего не трогать и не мешать!
Угу, иначе потом окажется, что часть защитной схемы утащили, чтобы сплести браслет. Мол, очень уж узор понравился. А то, что потом вокруг хозяина подобного «украшения» все заклинания будут работать как попало, это никого не волнует.
– Ди, а чем ты там занимаешься?
Нет, ну что за вечер вопросов? Или это хваленое эльфийское любопытство в братце заиграло? Чем занимаюсь, чем занимаюсь… мурга брею!
– Пытаюсь убрать эффект возврата заклинаний магами Крови. – Кажется, сейчас тот случай, когда легче объяснить, чем сказать, почему «нет».
– И ты думаешь, у тебя получится? – М–да, знакомые все лица.
Чего, спрашивается, этого подполковника недоделанного сюда принесло. Да еще и со «свитой». Такое впечатление, что здесь собрались все, дабы лицезреть мое темнейшество.
– По крайней мере буду знать, что пытался. – Когда я сытый, то спокойный и добрый. Так что попытку выставить меня идиотом тактично не замечу.
Нет, ну чего это все так ко мне пристали? Да, занялся разработкой защиты, не слоняться же по городу. Тем более что тревоги нет, и на стене мне находиться не надо. Хватит и дежурных магов на воротах. Можно подумать, что без меня – ну прямо никуда.
Нет, конечно, я признаю свои заслуги, но не считаю их чем–то из ряда вон. Хотя с другой стороны, все же не стоило пропадать на целый день. Но у меня есть объяснение, точнее, занятие. Почему–то все «изобретения» получаются только в одиночестве и в тишине. Знаю, что надо избавляться от столь вредной привычки, но пока не могу.
Ладно, хватит умствований, тем более что мы пришли.
Друзья с удивлением обследовали бывшую камеру, покосившись на плавающие под потолком шарики. Ну да, таким и в противника запустить можно, заодно и средство самообороны. В смысле против нежданных визитеров или воров. Сунется такой в дверь, а в него тут же шарик и полетит.
Вообще этот шарик мне когда–то Гил показал: он их первое время вокруг Пиньки расставлял, чтоб я к нему не лазил. Правда, отогнать меня не получилось – я, когда такое увидел, первым же делом потребовал, чтоб меня научил делать точно так же… Брат отбивался, как только мог. Потом показал. И, конечно, мне не придумалось ничего лучше, кроме как поставить эту «вещицу» прямо перед дверью своей комнаты…
Правда, когда на нее нарвался Тери, пришлось тренироваться в беге, но ничего, обошлось. Я тогда был маленький, поэтому спрятался в одной из декоративных ниш. В общем, подпаленный братец меня не нашел. А когда нашел, то уже было поздно. В смысле, он успокоился.
– Может, тебе помочь? – Элиа с сомнением покосилась на тот бардак, который творился на столе. Вернее, на рабочий беспорядок. Почему–то только у меня получается найти нужную бумажку во всем этом… великолепии.
– На еду сохраняющее заклинание наложи, если тебе не трудно.
Мне было просто лень самому этим заниматься. Щас бы поспать немного, ночь выдалась довольно–таки бурная.
– Ладно, мы пошли, не будем тебе мешать… – Кажется, кузен заметил сцеженный в кулак зевок и проявил сообразительность. – Понадобится что – зови.
– Ага, – немного отстраненно кивнул я и рухнул на кровать.
Дверь за друзьями закрылась, и в этот момент со мною попыталась связаться, кажется, Марика. По крайней мере, общение с отцом ощущается по–другому. А с Тери или с Гилом мне, например, разговаривать сейчас незачем. Как и с той странной беспамятной девицей, которой брат перстень Хранителя отдал.
– Да? – мрачно поинтересовался я.
Голова вдобавок разболелась…
– Что «да»? – фыркнула старшая сестра. Конечно, кроме нее, некому. – Тебе книги еще нужны?
– Конечно!
– Тогда бери. – Марика подтолкнула ко мне стопку толстых фолиантов. – Это пока все. Если найдем что–то еще, я с тобой свяжусь!
– Ага, спасибо… – Канал оборвался.
Пять «книжиц» размером с небольшую гранитную плиту и такого же веса с громким шумом приземлились на стол. Облако пыли пришлось выгонять магически, а то бы я до утра не прокашлялся. М–да, где же сестренка отрыла эти раритеты?
Ладно, пора за работу! Кажется, это будет очень увлекательно…
О–о–о–ох… что я там говорил про увлекательность? Наивный. Скорее нудная и кропотливая работа. Книги оказались мало того что из пергамента, так еще и не защищенные заклинанием сохранения! Так что каждый лист приходилось переворачивать ну очень осторожно. И запустить еще с пяток светляков, чтобы можно было разобрать полустертые буквы на старотемном. Удивительно, как Марика смогла понять, что именно эти книги мне нужны.
И ладно бы это! А то, что чернила на схемах тоже выцвели? И догадывайся теперь, все ли линии нанесены, или чего–то не хватает. Конкретной привязки к магии Крови в них не было. Так что приходилось просчитывать как минимум три варианта. Вдруг принцип «возвратности» заклинаний школы вторженцев совсем другой?
Я догрызал уже последнее яблоко из того мешка, что собрал трактирщик, с ненавистью глядя на исписанные листы. Ничего путного из моих расчетов не выходило. Либо нам не хватало сил, чтобы построить защитные контуры, либо знаний, чтобы запускать такие заклинания, которые даже при возврате не нанесут особого вреда. Четырех-, а то и пятиступенчатые конструкции будут выплетаться по три часа! Зачем они тогда вообще нужны?
Рядом со мною раздался скучающий зевок:
– И чему тебя только учили?
О, дедушка! Вот только его сейчас не хватало! Конечно, в появлении Дариэна было много странного. Начиная с того, как он здесь возник, и заканчивая тем, кем он был сейчас: призраком, неупокоенной душой или просто мороком?
Ага, мороком, как же! Можно подумать, морок может так дать мне по спине, что я… как гордая птица да над городом… Нет, понять его, конечно, можно. Принцип «захочешь выжить, плавать научишься» применялся у нас если не всегда, то довольно часто, но сам факт появления Дара… Впрочем, мне было совсем не до того, чтобы размышлять, как он мог вернуться из–за Грани. Я ли его выдернул, или еще что случилось. Сейчас вопрос в другом: что делать с этим проклятым возвратом?
Первому Властелину, похоже, надоело мое молчание. Он шагнул вперед, провел рукою по столу, сметая ненужные книги, и на крышке стола остался лишь один, раскрытый на середине том, да мой лист с заметками.
– Смотри. – Дар вытащил из моих перемазанных чернилами пальцев перо и зачеркал по странице, набрасывая схему. – Для того чтобы вернуть заклинание, нужна его энергетическая конструкция. Тут уже два варианта. Либо они расшифровывают каждое заклятье и уже после этого его используют, либо просто берут любезно предоставленную противником конструкцию и запитывают ее уже своей силой. В любом случае…
Я так и замер с открытым ртом, переваривая услышанное. Нет, конечно, дед не сказал ничего нового, но… как это было подано!
Дариэн чуть насмешливо покосился на меня:
– Поехали дальше. Обычно маг сплетает энергетический каркас, напитывает его своей силой и отпускает. Точнее, если говорить научным языком – накладывает на объект. Ну или целую площадь, это не суть важно. Главное здесь то, что после создания заклинания маг уже почти не контролирует свое плетение. При необходимости может перехватить там, развеять, но это редко бывает. То есть… – Тут он замолчал, позволяя мне закончить мысль.
– …То есть, чтобы наши заклинания не возвращались назад неприятными «подарками», нужно просто контролировать собственное «детище» от и до. Лично разрушая затем энергокаркас! – выпалил я.
– А ты, оказывается, умеешь думать, когда хочешь, малыш, – ухмыльнулся Властелин.
– Конечно, скорость творения заклинаний заметно упадет, да и маги станут куда как уязвимее, но выигрыш будет существеннее.
Ладно, с проблемой вроде разобрались, пора и баиньки. Сколько там времени? Что?!! Четыре часа утра?! Ничего ж себе задумался… Ладно, блокируем дверь и ложимся спать. Чтобы ни одна зараза не посмела разбудить до тех пор, пока сам не встану.
Но раз уж так… – чуть не сказал «поздно» – сейчас рано, нужно решить один вопрос. С Даром. Вернее, с тем, кто он сейчас и откуда взялся.
Я оторвал взор от исчерканного листа бумаги, повернулся к стоящему рядом Дариэну… и тихо выругался. Первого Властелина и в помине не было. Можно подумать, он здесь и не появлялся. Нет, ну вот почему он так каждый раз, а?
Ладно, тогда действительно спать буду… И чтоб никто не беспокоил.
Ну, на случай тревоги это не распространяется. Тем более что у меня сигналка на стене стоит. Если враг появится – я об этом непременно узнаю. Да и маячок для телепорта не поленился навесить. Блокируют–то периметр города, а внутри – прыгай хоть бешеным зайцем, только силы бы хватило.
Кстати, надо показать свои наработки (ну ладно, не совсем свои, дедушкины), бросить мини–порталом один экземпляр Рину и один экземпляр отцу.
Ведь среди темных каждый второй – маг, так что отказываться от своей силы никому не придется. Эх, как же мы все–таки зависим от магии. С одной стороны, кажется, что это плохо: мол, отбери у нас силу – и что останется? С другой же… Ну ведь не будешь ты копать деревянной лопатой, если есть металлическая? А то и вообще наемные работники.
Ладно, что–то я расфилософствовался, спать пора. Вон с недосыпу мысли какие–то странные в голову полезли. Высплюсь, и все пройдет…
…Гилберт сам не понял, отчего он проснулся. Ладонь привычно нащупала рукоять лежащего в изголовье меча. Он медленно повернул голову, всматриваясь в полумрак палатки… И, тихо выругавшись, сел на кровати. Этого посетителя он совершенно не ждал.
За небольшим походным столом сейчас сидел, неспешно потягивая вино из отливающего алым цветом бокала, какой–то мужчина. Мускулистый, обнаженный до пояса, он, казалось, и не заметил, что хозяин палатки проснулся. На голове у странного гостя красовался шлем с личиной, а на колени себе он положил меч без ножен. По узкому черненному клинку змеилась вязь рун, сообщавших имя владельца… Энту – бог войны.
Второй Всадник Ночи вздохнул, провел ладонью по волосам и, оглянувшись по сторонам и убедившись, что, кроме них двоих, в палатке никого нет, встал с кровати.
– О! Проснулся! – радостно протянул незваный гость. – А я уж и не надеялся…
Принц хмыкнул:
– Это намек?
– Упаси я! – фыркнул посетитель и приглашающе махнул рукою в сторону стола: – Садись, поговорить надо… И к слову о намеках, если бы это был намек, сюда бы пришел не я.
– А кто?
– Да хоть бы… моя невеста.
Гилберт мрачно скривился:
– Угу, вот только мне Дарберы не хватало, особенно в счастливом тринадцатом обличье.
– А что так? Чем тебе богиня смерти не угодила?
– Извини, Энту, но я бы хотел с ней встретиться как можно позже! Мне за Грань пока рановато. Это Диран у нас… идиот, мягко говоря. Лезет куда надо и куда не очень, а я еще жениться обещал.
Бог только ухмыльнулся:
– Какие твои годы? Успеешь. Если не будешь мне под маску заглядывать [34].
Принц только губы поджал.
Жития богов известны и записаны. Спроси любого ребенка, и он в подробностях расскажет, сколько возлюбленных было у Кринаны, как Доргий сотворил мир и за какую кражу колесовали Воконра (а что с ним будет? Он же бог, бессмертный, как ни крути). Это касается практически почти всех богов. Кроме Энту. О нем не известно ничего. Ни как появился он в Аларии с суженой своей, ни откуда пришел… А еще никто никогда не опишет его лица, скрытого за маской. Одни говорят, что красиво оно, другие – уродливо. Известно лишь, что заглянувшего ждет смерть.
– Это намек?
Бог только расхохотался.
– Гил! Ну что ты за моими словами все время какое–то второе дно ищешь?! Давно пора привыкнуть: у меня что на уме, то и на языке! Я ж сама честность!
– Кроме меча, есть и арбалет. А яд применяется на войне так же часто, как и заклинания.
– Я не имею доступа к Книге Судеб, – покачал головой Энту. – Да и Дарбера лишь читает ее. Кто ее пишет, неизвестно даже нам…
Герцог Алентарский на миг закрыл глаза, устало провел ладонью по лицу:
– Эн, извини, сам не понимаю, что за чушь я несу… Ты зачем пришел?
Бог войны помолчал, словно подбирая слова, и медленно заговорил:
– Ты недавно участвовал в битве. Очень красивой битве… Мое благословение и так всегда с теми, кто связал свою жизнь с войною…
– Короче.
– Скучно мне, короче. Воин лишний тебе в отряд случайно не нужен?
Гилберт так и сел.
Фейла оказалась не столь надежна, как казалось с первого взгляда. Да, фактически сейчас Объединенное светлое войско полностью преграждало дорогу врагам. Да, поле подле Фейлы позволяло занять удобное положение благодаря естественным укреплениям, но в целом… В целом было понятно, что обе армии попросту застряли. Светлые ждали активных действий со стороны врага, а армия Благоземья – приказов императора. Тот же словно забыл о своих воинах. Никаких указаний не поступало очень долгое время. И что тут делать? Атаковать просто так? Смести врага с лица земли? А если не получится? Тем более что в центре поля находится Хримтурсова высота. Не получится взять ее сразу – и можно считать, что битва проиграна. А если это произойдет, лучше погибнуть на поле боя, чем выжить. Император ошибок не прощает.
Единственным вариантом действий было – взять с наскока одинокий редут, выходящий далеко за линию обороны Светлых войск. Тогда левый фланг окажется открытым. Но приказа атаковать все не поступало… Оставалось ждать.
Меж тем светлые и сами прекрасно знали свои слабые места. За редутом начали возводиться земляные укрепления – флеши.
И вот, когда тар–керранг Галлит был готов проклясть всех и вся, начиная от этой кхешховой войны и заканчивая адептами Крови, наконец пришло сообщение от императора – атаку можно было начинать. Начинать, когда враги успели укрепиться, возвести флеши и подготовиться к битве.
Первый удар нанесли адепты Крови – благо заклинаний за время войны накопилось достаточно. Над полем пронеслась, сметая все на своем пути, выжигая траву и заставляя разбегаться мелких ящериц, «Огненная Волна». Она уже почти достигла редутов и флешей, когда из–под земли ударили струи воды. Стихийные маги Светлых земель старались вовсю: до воинов дотянулись лишь отдельные, быстро гаснущие язычки пламени.
Впрочем, если местные надеялись, что на этом все закончится, они жестоко просчитались: тар–керранг Галлит давно ждал этого сражения, а потому не собирался так быстро завершать битву. Победа или смерть – так потребовал император. А значит, так и будет.
Удар пехотного корпуса Майхалиса был молниеносным и действенным. Всего несколько минут – и войска оказались в Фейле и уже оттуда смогли атаковать в спину правый фланг армии Ниравиэне.
Одновременно началось наступление на флеши. Атака шла за атакой. Первая волна, вторая, третья. Одна за другой погибли три светлые дивизии: генералов Маайша, Сермиа и Далиана. Казалось, все будет кончено… И лишь удар Мастеров Меча Дубравы отбил последнюю, самую яростную атаку.
Битва длилась долго. Несколько раз казалось, что ее исход предрешен. Удача склонялась то на сторону войск Благоземья, то на сторону светлых. В какой–то миг кавалерия тар–йена ил д’Акера почти разделила светлую армию на две половины, казалось, еще чуть–чуть… Лишь действия генерала Мирфина остановили врага. Тар–йен ил д’Акер был взят в плен.
Близился вечер. Светлыми войсками было отбито уже с десяток атак, попытки обойти флеши с флангов оказались безуспешными. Адепты Крови раз за разом били по врагу использованными ими ранее заклятьями. Приходилось экономить. Пять–шесть ударов – это самое большее, что могли себе позволить верные слуги императора, поэтому нужно было выбирать, каким именно заклинанием воспользоваться.
Последний штурм закончился, когда солнце скрылось за горизонтом. Дивизии ил д’Марфи, ил д’Кронэ и ил д’Элинга попытались взять Хримтурсову высоту, но все попытки выбить оттуда врагов оказались безрезультатными. Активные действия были прекращены.
Битва закончилась, не принеся ожидаемой победы. Фейла была взята войском Благоземья, также захвачена часть флешей, но какой же ценой?!
Погибло более шестидесяти тысяч воинов – это более шестидесяти тысяч верных слуг императора, а вражеская армия так и не была разгромлена. Да, ее потрепали, но не победили.
Войска светлых отступили к Сарминои – столице Баркинии. Тар–керрангу Галлиту оставалось лишь следовать за ними.
Впрочем, отступление длилось не так уж долго. Уже на следующий день тар–керрангу был дан новый бой. Короткий, кровопролитный, он уменьшил армию Благоземья еще на пару дивизий. Галлит был готов проклясть все и всех: кхиноровы адепты словно забыли о своих обязанностях. Со стороны врагов заклятья шли одни за другими, а кровники не отвечали ничем!
К счастью, эта битва закончилась так же внезапно, как и началась. Тар–керранг и понять ничего не успел, как враги снова начали отступать.
…В штабе светлых шел очередной спор.
– А я говорю, если мы уж начали отступать, то нужно продолжать двигаться к Сарминои и удерживать ее столько, сколько сможем!
Чуть слышно шуршал песок в часах – кто–то перевернул их в самом начале совещания, и сейчас этот назойливый звук уже раздражал всех. Впрочем, положить, например, часы набок никто так и не отважился: какое удовольствие ощутить на себе гнев богини времени Алларуты?
– Правильно! Уйдем в сторону, и город будет открыт! Столица падет! Вы это понимаете?
– А еще лучше – дать новый бой! Мы уже начали их уничтожать! Еще чуть–чуть, и враг будет повержен! Вы это понимаете?!
Герцог Ниравиэне только прищурился:
– Я понимаю, что мое предложение звучит кощунственно. Но кто–нибудь из вас, господа, может дать гарантию, что мы победим?
В палатке повисло молчание. А в следующий миг узкая ладонь решительно перевернула колбу с песком набок со словами:
– Гарантии, что победим в этой битве, нет. Впрочем, как нет и уверенности, что проиграем, если изменим направление. Но просто менять курс нет смысла: армия двинется за нами. Я предлагаю отправить небольшой отряд прежней дорогой, а самим двинуться чуть западнее. Оборона Сарминои ничего не даст, а ее взятие не будет означать поражения всех Светлых земель. В то же время, остановившись, например, здесь, мы сможем накопить силы и ударить по врагу… – тонкий палец замер на карте, расстеленной на столе.
На внезапно заговорившем князе Дубравы тут же скрестились все взоры.
Первым отважился вступить в дискуссию король Тиилансы:
– А кто помешает им накопить силы в Сарминои, чтобы ударить по нашим войскам?
Эльф только пожал плечами:
– Тактику выжженной земли никто никогда не отменял.
Пожалуй, именно это и решило все.
Через два дня армия Благоземья вошла в пустынный Сарминои. Город словно вымер. Уехали практически все. Остались лишь больные, раненые… Да еще те, кто уйти не имел права.
И уже к вечеру столица Баркинии запылала со всех сторон. Поджигателей искали, уничтожали, но увы… Ключей от города тар–керранг Галлит так и не получил.
Еще через два дня Сарминои пришлось покинуть.
Если в Темной империи существовал Свободный Поиск, то в Светлых землях все называлось намного проще – партизанская война. Причем в войне этой участвовали как местные жители, так и армейские отряды, по той или иной причине отбившиеся либо добровольно отделившиеся от основного войска.
Предводителем одного из таких отрядов и был Керин бер Турриа. Выходец из Риаты, небольшой деревушки, затерявшейся в Марийтских лесах, он служил в армии уже больше тридцати лет и к моменту начала войны с Благоземьем был майором.
В волосах цвета медвежьей шкуры уже давно поселилась первая седина, но господин бер Турриа был по–юношески боек и упорен. Он стал одним из первых, кто предложил испробовать тактику партизанской войны. Предложил и, получив согласие, ушел вместе со своим отрядом в Марийтские леса. Зная эти земли как свои пять пальцев, бер Турриа раз за разом наносил удары по разрозненным отрядам армии Благоземья. Казалось, сами деревья подсказывали ему, что делать, куда вести своих, когда притаиться средь высоких чейнов, росших по берегу реки, когда выйти на поляну, готовясь к новой атаке. Так казалось. А может, так и было?
На этот раз отряд Керина вышел к самой Риате. Там как раз остановился небольшой вражеский полк, а коли так…
Через несколько часов после того, как партизаны бер Турриа заняли подходящие позиции, наблюдая за молчаливой деревушкой, от небольших покосившихся домов отделилась худощавая фигура.
Смуглый мужчина с волосами цвета соли с перцем осторожно обогнул обручальный камень, отделяющий село от леса, шагнул под своды деревьев, принюхался к чему–то и едва слышно позвал:
– Керин?
По поляне пронесся пораженный шепоток: майор лично проследил за тем, чтобы никого не было видно, а вот сейчас какой–то селянин… Впрочем, самого бер Турриа это не удивило. Мужчина спрыгнул с ветки на землю, шагнул вперед, протянул руку:
– Приветствую, Вайн.
– Зря ты вышел. Если тебя заметят эти…
– Не заметят, – ухмыльнулся военный. – Я договорился с духами.
Житель Риаты только фыркнул:
– Я сотню раз тебе говорил: духов не существует. – Правда, уверенности в том, что он говорит правду, в голосе не было.
– Ага–ага, – закивал бер Турриа, – не существует. И многоликих тоже.
– Да откуда ж им взяться? Особенно здесь? – Вайн хохотнул, пожимая руку. – Рад видеть тебя, брат. Хотя и при таких обстоятельствах.
– Взаимно… Ладно, займемся делом. Давай отойдем подальше и расскажешь, что здесь у вас творится.
Уже через несколько минут Вайн чертил палкой на земле примерную карту Риаты.
– Смотри. Воины разместились во всех дворах. Больше всего у Фирана, Рима и Корена. В нашем доме расположились двое. У Кариты еще чет…
– У Кариты?! Они знают, что она…
– Целительница? Издеваешься? Ты еще заяви, что мы рассказали, кто такая Аниса…
– Ну что ж, тогда действуем так…
Поздно ночью, когда луна застряла среди ветвей деревьев, тишину летней ночи разрезал оглушительный волчий вой. Но раздался он не из леса, а из одного из домов…
А через несколько минут все смешалось. В комнату, где спал тар–кариош ил д’Арист, ворвалась, выбив мощным телом дверь, пантера. Стая волков невесть как проникла на сеновал, где ночевали солдаты. Разноцветная росомаха неторопливо загнала в дальний угол побелевшего от страха полкового лекаря. Вставший на дыбы медведь одним ударом лапы выбил из рук адепта Крови ритуальный нож… А все местные жители куда–то пропали…
То, что не доделали дикие звери, завершили ворвавшиеся в деревню партизаны. Полк тар–кариоша ил д’Ариста прекратил свое существование.
– Завтра снова в бой? – Вайн неторопливо отхлебнул из кружки крепкого травяного настоя.
Керин хмыкнул, катая в ладонях глиняный стакан:
– Разумеется. Как всегда говорила мама: «Нам не привыкать сражаться…»
– Боюсь только, никто этого не оценит, – чуть слышно пробормотал его брат. – Многоликие до сих пор не в чести в Светлых землях.
– И что с того? Я, конечно, не получил этого дара, но даже если бы он у меня был – ничего не стал бы изменять.
– Возможно, ты прав…
Луна горела на небосклоне, ветер гнал лохмотья облаков, а разговор в стоящем на самом отшибе деревни домике все никак не кончался.
…Расстеленная на столе карта давно обтрепалась по краям. В левом верхнем углу проступило застарелое винное пятно. Кто–то не доел яблоко, и сейчас огрызок горделиво возвышался в центре – как раз на набросанном умелой рукой картографа Соэлене.
Вангар эн’Грай недовольно скривился и смахнул на пол остатки плода. По карте растеклось темное пятно от медленно подсыхающего сока.
Герцог Ниравиэнэ решительно мерил шагами пол кабинета. В голове кружилась одна и та ж мысль: «Что дальше?!»
Благодаря совместным усилиям Светлых войск врага удалось отогнать с земель герцогства. Риона это, конечно, радовало, а вот остальных правителей, на чьих территориях началась война, не очень.
Впрочем, с таким же успехом можно сказать, что еще несколько дней назад, когда под угрозой нападения был Соэлен, подобные чувства испытывала большая часть правителей Светлых земель.
– Итак, ближайшие несколько дней столица может спать спокойно, – голос Вангара заставил Риона вздрогнуть.
Герцог только хмыкнул:
– А потом войска в очередной раз сделают новый маневр, и Соэлен постигнет судьба Сарминои.
– Не обязательно…
– У тебя есть варианты?
– Есть, – ответил воин. – Но боюсь, тебе не понравится то, что нужно делать.
– А ты предложи, вдруг все–таки соглашусь?
– Значит, слушай…
Дослушав брата, герцог выскочил из кабинета, с шумом захлопнув дверь. Прошел по коридору и остановился, сверля взглядом стену.
Разумеется, как и предполагалось, идея Вангара Риону не понравилась. А кому, скажите, пришлось бы по душе решение выделить половину армии для соединения с основными Светлыми войсками? Другая половина должна была остаться в Соэлене на случай, если бы маневры все–таки состоялись и столица вновь оказалась под угрозой.
Пусть идея не понравилась, но от этого она не становилась более глупой. Как ни крути, а старший брат был прав: если сейчас помочь объединенной армии, она в дальнейшем в случае опасности придет на выручку тебе.
Впрочем, была и еще одна причина, по которой герцог эн’Грай согласился с доводами брата. И сейчас эта «причина» появилась словно из–под земли. Вышагнула на середину коридора и остановилась перед Рионом, смущенно ковыряя длинным фиолетовым ногтем стену. Уже даже дырку умудрилась проковырять.
В зеленых волосах клирички скромненько притулилась небольшая розочка, а глаза были обильно подведены углем. Некогда серый балахон сейчас был щедро раскрашен во все цвета радуги.
Мужчина нервно икнул и осторожно поинтересовался:
– Чем обязан?
Честно говоря, выяснять, почему Амата оказалась подле двери его кабинета, герцогу совершенно не хотелось: вариант мог быть только один, и за прошедшее время он не то что надоел – опротивел.
– Я тут… Это самое… – осторожно начала девица, сверля взглядом пол, – подумала…
Честно говоря, Риону очень хотелось поинтересоваться, не ослышался ли он, и действительно ли клиричка умеет думать. Сдержался герцог только чудом.
– Я вас слушаю.
– Я тут… Ну…
Герцог попросту не мог понять, что происходит. Пришедшая вместе с братом и его женой клиричка никогда не была столь скромна и стеснительна. Может быть, не она несколько дней назад караулила под окном спальни Риона, когда же он наконец выглянет в окошко? Или кто другой сотворил из огня крошечного пегасика, наизусть повторяющего стихи знаменитого барда Э’Лионора, и заставил странного зверька неустанно следовать за герцогом. Через два часа Риону это надоело, он вызвал мага, каковой и развеял чудное создание к маргуловой бабушке. А может, это засланные враги нарисовали на стене тронного зала огромное сердце со всеми артериями, венами и клапанами и подписали: «Риончик, золотце, я тебя лю…»? Почему автор сего шедевра не закончил фразу, так и осталось неизвестно. Может, его стражники спугнули?
– Что? – не выдержал эн’Грай.
– Тайма обмолвилась, что мы скоро из Соэлена уедем. Вы против не будете?! – наконец выпалила девушка, чудом подобрав слова.
Рион так и замер. Против? С чего бы это? Наоборот, радоваться должен. Правда, сердце отчего–то сбилось с такта, замерло… Да это, наверное, действительно, от счастья.
Мужчина только плечами пожал:
– Да нет, ваше право. Если что в дорогу понадобится, скажите, все будет. Впрочем, я думаю, Вангар ведь с войском отправится, проблем с продовольствием или еще с чем не будет.
По фиолетовым ногтям клирички скользнула крошечная багровая шаровая молния. Девушка прищурилась, дернула плечиком и, неожиданно резко процедив:
– Я поняла! – развернулась и направилась прочь.
Лишь балахон взметнулся куполом, приоткрыв на миг изящные щиколотки.
А герцог так и остался стоять, провожая ее отсутствующим взором. Что–то во всем произошедшем было не так. Но вот что? Не догонять же ее в самом деле, чтобы выяснить, что да как.
Ладно, завтра она уедет из столицы, и тогда все встанет на свои места. Настолько, насколько это возможно во время войны.
Перестанут стучаться по утрам в окно раскрашенные в алые тона голуби, принесшие любовное письмо на ста листах. Прекратят расцветать в дворцовом саду серо–синие лилии с белоснежными сердечками на лепестках. Соловьи по ночам не будут выводить протяжные трели, похожие на заковыристые фразы на старотемном, – то ли ругательства, то ли признания в любви. Все вернется на свои места. Все станет обыденно, просто… И скучно.
…За прошедшие дни тар–керранг Шариф ил д’Аву проклял всех и вся. С десяток небольших вражеских атак изрядно потрепали армию Благоземья. Конечно, все они были успешно отбиты – да восславятся сила и могущество императора и слуг его, адептов! – но осадок неприятный оставался.
Самое ужасное произошло вчера. Вначале лазутчики доложили о том, что в ближайшее время они встретят идущую навстречу вражескую армию. И ладно бы рассказали, что и как, так нет, эти… эти, мягко говоря, не совсем хорошие люди так и не удосужились разведать, что же ждет впереди, какова панорама. Впрочем, Шариф и сам виноват. Купившись на обещания адептов, что все закончится благополучно, он не придумал ничего лучше, как поспешить вперед и…
Дорога, по которой предстояло пройти армии Благоземья, расположилась в узком проходе, между гористой местностью и небольшим озером, носившим, как впоследствии выяснилось, название Тагарозское. Это вызывало нехорошие ассоциации – поговаривали, что именно при Тагарозе Первом Благоземье ушло из Аларии, – но тар–керранг ил д’Аву начхал на голос благоразумия. В конце концов, у солдат так давно не было настоящих боев, а эти странные ночные нападения совершенно не поднимали боевой дух воинов. Да еще и эти адепты – пусть небо их по темечку погладит, да посильнее! – наобещали с три короба…
Короче, Шариф направил войско вперед, совершенно не проверив, что же ждет впереди.
И надо ж было такому случиться, что на узком дефиле, по которому предстояло пройти, дабы встретиться с врагами, была лишь пара расширений – там, где к проходу примыкали небольшие речные долины. И разумеется, об этих неожиданностях шпионы ничего не сообщили. О том, что именно там войско тар–керранга поджидала засада, и говорить нечего…
Солнце еще не взошло, склоны гор окутывал все еще плотный утренний туман. Чтобы было удобнее идти, тар–керранг велел удвоить колонну, дабы продвигаться более широким фронтом. И в это время враги ударили одновременно во фланг и с тыла, а сверху на беззащитных солдат накатил огненный шквал.
Если бы врагами при нападении использовалась магия, то, вполне возможно, заклинания удалось бы повернуть вспять, уничтожив напавших, но над лощиной парил лишь одинокий черный дракон.
Адепты Крови несколько раз пытались сбить маргулову тварь, но та раз за разом уходила и от заклинаний, и от стрел. Даже заряд артбалисты не смог задеть огнедышащее чудовище. Пришлось переключиться на дела более насущные – отбить войска, напиравшие с флангов и тыла.
Впрочем, на это можно было лишь надеяться. Очень быстро «непобедимых солдат Благоземья» охватила паника – и немудрено, за последнее время боевой дух войска пал ниже городских стоков. Тар–керранг, офицеры и адепты тщетно пытались сохранить хоть какой–то боевой порядок. Под вражескими ударами все смешалось: лучники и пехота, механики и маги… Битва длилась три часа, не больше, но за это время тар–керранг проклял все.
На его глазах гибла его армия, его люди.
Тар–керранг не мог бы сказать, каким чудом он сумел выжить. Он и еще полсотни человек. Полсотни из двадцати тысяч пришедших на эти земли. Конечно, каждый знал, на что он идет, но… Боги, как больно сознавать, что ты ничего не в силах сделать.
Остатки некогда могучей армии Благоземья медленно отступали. Шли туда, где когда–то были открыты червоточины. К счастью, один адепт выжил, и уж он–то сможет приоткрыть проход обратно домой.
Конечно, император будет в гневе. Он считает, что лучше погибнуть, чем возвратиться с поражением… Но тар–керрангу сейчас уже было все равно. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. И раз боги написали в Книге Судеб, что ил д’Аву погибнет до конца этого года, так какая разница, где это произойдет, на землях проклятой всеми богами Аларии от рук врагов или в Благоземье, по приказу императора?
Разницы нет уже никакой.
Единственное, что радовало, разбита была только его армия. Сведений о поражении других, высадившихся на этих землях (как в Светлой, так и в Темной частях материка), пока не поступало. А раз так, можно было надеяться, что беда постигла лишь войско Шарифа.
Тар–керранг не имел никакого понятия, что по его следам движется объединенное войско Ордена Предвечной Тьмы и представителей Свободного Поиска на землях Темной империи. Впрочем, если бы и знал, это ничего бы не изменило.
Особенно если к этому добавить, что несколько дней назад армия, высадившаяся на восточных берегах Аларии, была разбита в пух и прах. Император, в отличие от Шарифа, об этом уже знал. Надежда оставалась только на западное направление, но и та таяла просто на глазах. Пятый Маркийский корпус, еще недавно подававший хоть какие–то надежды, был вырезан буквально за ночь. И кем?! Маргул его знает кем… А ведь еще месяц назад…
Эх, да что там говорить? Война с Аларией была уже практически проиграна по всем фронтам. Впрочем, возможность набора нового войска, по примеру великих полководцев прошлого, пока никто не отменял, а раз так…
Надежда остается до последнего. Или умирает последней. Перед ней умирает надеющийся.
…За проведенное в Благоземье время Кей обследовал императорский замок вдоль и поперек. Впрочем, представить себе, что в Благоземье существовали места, куда не могла проникнуть черная пантера, обладающая человеческим разумом, трудно. А в те места, что все–таки были недоступны огромной кошке, мог легко попасть человек, обладающий звериными инстинктами.
Пару раз многоликий сталкивался в коридорах с Влариэлем. Вежливо раскланивался с эльфом, улыбался, обменивался ничего не значащими фразами… А самому хотелось придушить собеседника на месте.
Впрочем, какой смысл винить кого–то в своем падении? Сам виноват, сам и расхлебывай. Прежде чем бросать кому–либо в лицо обвинения, нужно хотя бы убедиться, что они обоснованы. А раз не удосужился… Сам и виноват. Что тут еще скажешь?
Еще несколько встреч состоялось с императором Благоземья.
Однако царственный хозяин дворца практически не общался с гостем. Получил необходимую информацию, и довольно. Пусть этот «предатель» радуется, что по замку свободно гуляет. Мог бы в подвалах на цепи сидеть, а сам спокойно везде ходит.
Как бы то ни было, на данный момент не исследованной Кеем оставалась лишь одна комната. Та, что с пентаграммой. Пока многоликий был в ней всего один раз – и то, когда там проводился несколько странный обряд. Суть его оборотень уловил, но хотелось бы разузнать поподробнее. Тем более, если с помощью этой пентаграммы можно было давать энергию войскам, так следует с ней что–то сделать.
Линии пентакля горели ровным лиловым светом. Изредка в центре появлялись полупрозрачные мужские и женские фигуры, тающие прямо на глазах. Они протягивали к замершему у входа оборотню руки, что–то шептали, но даже чуткий звериный слух не позволял понять, что они говорят.
Хотелось шагнуть вперед, коснуться призрачных ладоней…
Юноша мотнул головой, отгоняя наваждение, и лишь после этого заметил, что он уже практически стоит на искусно вычерченных линиях. Пора было что–то делать. В прошлый раз, когда в этой комнате проводился столь странный обряд, проникнуть сюда удалось с трудом: такого количества охраны Кей не видел даже возле храма Тирелены во время ее ежегодного явления народу.
Многоликий медленно, по кругу, обошел пентаграмму, чутко прислушиваясь ко всему происходящему – не хватало еще попасться здесь с поличным, вовек не отбрешешься.
Шаги были едва слышны. Комната освещалась лишь блеском линий пентакля. По стенам метались странные, искаженные тени. За окном тревожно закричала ночная птица, и оборотень вздрогнул, бросив испуганный взгляд на неплотно закрытую дверь. Нет, почудилось, нет там никого. И хвала всем богам за это.
Кей присел на корточки, осторожно провел ладонью по–над линиями пентаграммы. В кончики пальцев кольнули крохотные невидимые иголочки. Эх, если бы знаний хватило понять, как действует эта… эта… Оборотень тихо ругнулся, не в силах подобрать нужное слово. Честно говоря, ругаться хотелось намного сильнее и дольше. Хотя бы потому, что было понятно, что во всем происходящем виноват ты сам. А когда вся проблема в тебе… Виноватому даже в лицо не плюнешь. Разве что в зеркало посмотреться.
Звериный слух намного тоньше человеческого. Он позволяет не только понять, что кто–то приближается, но и догадаться, чьи шаги слышатся за твоей спиной.
– Что ты здесь делаешь? – голос Ренины чуть дрогнул.
А Кей даже не обернулся:
– Не спится.
– Ага, – хмыкнула девушка, – и ты не придумал ничего лучше, как прийти сюда?
– Какая догадливость…
Судя по голосу, принцесса нахмурилась.
– А если я позову стражу?
На этот раз Кей помолчал чуть дольше.
– А твой отец знает, что ты здесь?
– Ему не надо этого знать!
– Как и страже, ты не находишь?
Молчание затянулось. Оборотень уже подумал, что он слегка перегнул палку, как за его спиною почувствовался слабый запах крови, а через мгновение в воздух взмыл крошечный световой шарик. Парень обернулся как раз в тот момент, когда принцесса, спрятав куда–то в одежду небольшой кинжал, прижала пальцем крошечную рану на ладони.
– У вас, что, вся магия на крови замешана?
– Ну и что с того? – скривилась девушка, стирая капельки крови с руки.
– Да нет, ничего… Просто… Странно. Так никакой крови не хватит.
Новая гримаса.
– Не обязательно тратить именно свою кровь. И папочка вовсю этим пользуется.
Парень задумчиво прищурился… А затем протянул руку:
– Дай–ка свой нож.
Ренина непонимающе уставилась на него:
– Тебе зачем?
– Там, откуда я родом, считается, что кровь… некоторых существ имеет очень интересные свойства…
– И что? – недоверчиво хмыкнула девушка. – Ты относишься к этим существам?
– Сразу и проверим.
О том, что кровь оборотня способна как–то повлиять на посвящение Властелина, Кей впервые услышал еще в детстве. Когда–то, когда был еще ребенком, верил в эту байку. Подрос, понял, что все это – не больше чем сказка. А недавно выяснилось, что любая сказка может оказаться былью. А насколько эта сказка–быль страшна, проверять не будем.
Тем более то, что многоликий собирался сделать сейчас, к Властелинам не имело никакого отношения.
Юноша взвесил в руке кинжал, переданный ему принцессой, и осторожно царапнул лезвием по запястью. Конечно, можно было воспользоваться собственными когтями, но оборотень решил не показывать свои способности. Во–первых, еще неизвестно, как эта пентаграмма отреагирует на проверку, а во–вторых, неясно, на чьей стороне принцесса. Нет, конечно, она не подчинилась отцу, не пролила кровь ребенка, но это еще ничего не значит.
Капля крови скатилась по коже, упала на линии пентаграммы…
Пляшущий над головой оборотня огонек на мгновение моргнул, заметался в разные стороны. Принцесса поморщилась – у нее внезапно закололо в висках.
А по линиям пентакля расползлось неопрятное черное пятно изъязвления в несколько дюймов длиной…
Конечно, это еще ничего не значило, но оборотень внезапно вздрогнул, с шумом втянул воздух ноздрями и, резко вскочив, вцепился в запястье Ренине.
– Уходим!
– Что?! – не поняла девушка.
– Сюда идут. Хочешь объясняться, что ты здесь делала?
Еще раз повторять не пришлось.
Ренина так и не поняла, по каким коридорам ее вывели из комнаты с пентаграммой. Несколько раз приходилось останавливаться, прятаться за тяжелыми бархатными шторами, пропуская спешащих слуг. Еще несколько раз мимо притаившихся в темных коридорах Ренины и Кея прошли мрачные стражники. А когда девушка уже почти успокоилась и поверила, что все закончилось, рядом с нею прошел – протяни руку и дотронешься – отец.
– Быстрее! Рядом с пентаклем кто–то есть! Пентаграмма повреждена!
Следом за Гэлермом скучающе шагал Влариэль. Несколько минут назад к нему в комнату постучались слуги, заявившие, что эльфа желает видеть император. А когда заспанный мужчина явился пред гневные очи будущего свекра, ему пришлось сперва выслушать лекцию на тему «всех возможных врагов мы уничтожим», а потом идти проверять, кто там может суетиться возле пентаграммы.
Когда император с сопровождающими скрылся за поворотом, Ренина было направилась в противоположную сторону, но Кей поймал ее за руку:
– Стой.
– Но…
– Стой, – настойчиво повторил оборотень и потянул девушку, прячась с нею в тенях. – Они сейчас вернутся.
И точно. Уже через несколько минут разъяренный император и сонный флегматичный эльф прошагали в обратную сторону. Гэлерм рвал и метал:
– В моем замке, в самом сердце Благоземья кто–то посмел…
В отличие от него Влариэль был спокоен и чуть печален. Он был уверен, что, не рассказывай ему император о том, как они легко и быстро поймают и уничтожат врага, и его действительно бы поймали и уничтожили…
Наконец они прошли мимо, шаги уже стихли, и лишь после этого Ренина решилась шепотом спросить:
– Теперь можно идти?
Многоликий кивнул, но мысли его были очень далеко…
Если с помощью этой пентаграммы направляется энергия для помощи солдатам Благоземья… А одной капли крови оборотня хватило для того, чтобы пентакль был хоть и не сильно, но поврежден… Нужно только решиться.
…Тяжелая гномья дружина прорезала вражеское войско как раскаленный нож масло. Услышь кто–нибудь из Миринового хирда подобное сопоставление, и сравнившему пришлось бы очень туго. Сами жители Подгорных городов ценили лишь одно сравнение – с тяжелой секирой. Недаром же по самой популярной версии старинной легенды Цырлог пользуется именно топором, а не какими–то там ножичками.
Как бы то ни было, от Подземных городов до фронта Мириновый хирд добрался намного быстрее, чем Торм добирался до Подземных городов. К сожалению, к тому моменту, как гномы приблизились к основному театру боевых действий, армия Благоземья уже покинула Сорминои, но в этом были и положительные стороны.
Движущееся по дороге войско растянулось на многие мили. Голова давно покинула пределы Баркинии, а хвост только выползал из пылающей столицы.
И именно по тылам и ударил гномий хирд. Вооруженные до зубов подгорные жители попросту смели исхудавших солдат «победоносной армии Благоземья». В первый момент атакованные еще пытались сопротивляться: у кого–то из гномов оружие мгновенно покрылось ржавчиной, у кого–то носом пошла кровь…
Впрочем, единственного, невесть как задержавшегося в тылах адепта Крови уничтожили одним из первых, а потому дальнейшая битва шла не так уж и долго.
Всего несколько минут – и все было кончено. Мириновый хирд вновь оправдал свое название.
Теперь предстояло решить, что же делать дальше.
В любом случае вся ответственность лежала исключительно на Торме. Хирдман никогда бы не осмелился оспаривать его решения, а потому…
Уже через полчаса отборная гномья дружина маршировала по дороге, ведущей прочь из Сорминои. В конце концов, раз уж вышли из Подгорных городов, так не возвращаться же туда после одной–единственной битвы? Тем более что наверху война еще не закончилась, а раз так, можно еще в стольких сражениях поучаствовать!
Гномы и понятия не имели, что где–то далеко подобная дилемма стояла и перед Объединенным светлым войском: солдаты тар–керранга Галлита двигались в сторону Миллинга. Это было понятно всем и каждому. А еще другое – врага пора атаковать. Но когда это делать? То ли сейчас, пока армия Благоземья в пути, то ли позже, когда до города останется всего ничего и оттуда, случись что, сможет подойти подкрепление. Ну и плюс партизаны помогут хорошенько потрепать армию чужаков во время перехода.
После непродолжительных споров было решено пропустить врагов до Миллинга и уже там…
Князь Дубравы считал, что это бессмысленная трата времени и сил, но в этот раз его никто не стал слушать. Выйдя из палатки, где проходило совещание, эльф тихо выругался. Даже идиоту понятно, что враги надеются закрепиться на Светлых землях, отдохнуть до весны и с новыми силами ударить по обороняющимся. Но ведь не объяснишь этого тем, кто тебя слушать не хочет!
Внезапно перед Мирителем как из–под земли возникла хрупкая фигура. Диниль ли’Алиристиаль на миг склонилась в поклоне, а затем чуть слышно поинтересовалась:
– Вы позволите кое–что вам показать, милорд?..
Задавать лишних вопросов князь не стал. Зачем, если сейчас все увидит своими глазами и поймет. Стражи не бросают слов на ветер.
Проведя правителя Дубравы практически по всему лагерю, девушка наконец остановилась перед одной из палаток и, откинув полог, скользнула внутрь, сделав приглашающий жест.
Внутри обнаружились двое. Аэлиниэль и ее супруг. И сейчас эта парочка занималась тщательным рассматриванием небольшого, удобно примостившегося на ладони у оборотня черного шара.
– И? – удивленно поинтересовался князь. Пока он не видел ничего интересного.
– Вы позволите? – Дина, похоже, до того как пришла к Миритилю, разговаривала с Аэлиниэль и Шамитом.
По крайней мере многоликий, не спрашивая, что подразумевает Страж, попросту протянул ей шар.
Девушка бережно, двумя руками, перехватила хрупкую сферу и осторожно протянула ее князю:
– Видите?
– Вижу, – не стал спорить мужчина. – Правда, не пойму, что в этом такого… особенного. Ну кроме отчетливого душка темной магии.
Шамит только вздохнул:
– Тот, кто его… изготовил, утверждал, что внутри находится страх. Очень сильный. И если его разбить, мало не покажется никому.
Зачем его сюда привела Дина, Мирит понял сразу:
– А… там конкретный страх? Именно боязнь чего–то определенного? Или страх вообще?
– Без понятия, – пожал плечами оборотень.
А Аэлин на миг прищурилась:
– Но ведь это не принципиально? Магия, конечно, темная, но я думаю, если мне кто–нибудь поможет, можно будет сделать так, чтобы страх из шара, в случае если его разбить, не подействовал на наших солдат и был у каждого свой? Правильно, Дина?
Девушка на миг задумалась… А потом уверенно кивнула:
– Думаю, можно. Но нам в любом случае необходим хозяин заклинания. Уж больно запоры… странные.
Именно в эту минуту и была решена дальнейшая судьба «непобедимой армии Благоземья».
…Дождь над Миллингом начался еще с утра. Крупные капли выстукивали незатейливую дробь по мостовой, а я откровенно скучал.
Нет, честное слово, я тут скоро со скуки с ума сойду. До этого можно было хоть потренироваться, раз врагов пока нет и не предвидится, а с этим дождем… Единственное, что радовало, быстрого наступления армии Благоземья можно было не ожидать. По такой грязи к нам не скоро дойдут. Еще бы – целый день такой ливень…
Я уже даже все книги, какие только были, перечитал, перелистал и просмотрел.
– Делом бы лучше занялся, – мрачно хмыкнул у меня над ухом знакомый голос.
Честно говоря, за прошедшее время я начал привыкать к неожиданным появлениям и исчезновениям Дара, а потому даже оборачиваться не стал.
– Интересно каким?
Легкий вздох:
– Скоро будет новая битва. Тренируйся.
Угу. Во время дождя. Или он мне предлагает здесь, в помещении, этим заняться? Запустить, например, пару–тройку «Поцелуев Царицы»? Комендант Миллинга будет просто счастлив.
Я наконец обернулся к деду. На этот раз он был совершенно непрозрачен. Так посмотришь – и от живого не отличишь. А кстати, какой он? Живой или не очень? Нет, понятно, что так он помер много лет назад, но сам факт… Да и появление его в Миллинге несколько сложновато отнести к обычному событию. И это еще мягко сказано.
Кстати, о появлении.
– Я все хотел спросить… – осторожно начал я.
– Да?
– Вот то, как ты здесь появился…
Как назло, подходящие слова попросту не получалось подобрать, а дедушка словно издевался, не собираясь мне хоть как–то помочь, подсказать…
– Ну? Что «как я здесь появился»?
– Откуда ты вообще взялся?! – наконец выпалил я. – Ты же за Грань ушел!
– А ты этим недоволен?
– Конечно, мне тут и одному тесно, а двум Властелинам вообще не развернуться! – Ну да, не один он может язвить. – Я просто не пойму, – уже спокойно попытался объяснить я, – ты же ушел. И даже вроде как радовался тому, что у тебя это наконец получилось. А тут вдруг… Ты как здесь появился? И кто ты, призрак или нет? Я просто не пойму! Я не пойму даже того, видит ли тебя кто–то, кроме меня, или я один такой… одаренный. Нет, я согласен, ты сам сказал, что я тебя выдернул, но… Неправильно все как–то! Неправильно!
Дед только хмыкнул:
– Малыш, ты столько вопросов задаешь! Вроде возраст «почемучки» давно прошел… Ты еще спроси, почему у тебя камень в короне неправильного цвета.
– А ты знаешь, почему?! – тут же уцепился за его слова я.
Дариэн закатил глаза:
– Ох… Считай это наградой за битву с демонами. И вообще не нервничай ты так… Видений у тебя нет, Властелины расстройством психики не страдают. И происходящее совсем не плод больного воображения. Просто… Ты, когда обращался к изначальной силе, позвал слишком громко, ну и потянул хорошо… Вот мне и разрешили некоторое время побыть здесь. Полюбоваться, так сказать. Как только эта война закончится, я сразу уйду.
– Эта?! – я зацепился за слово.
Новый грустный смешок:
– Сложно назвать поколение, при жизни которого не произошло бы ни одной войны.
Я мучительно пытался подобрать ответ, но, как назло, в голову ничего не приходило. А когда наконец появилась первая здравая идея, выяснилось, что Дар пропал так же внезапно, как и появился.
Ну нет в жизни счастья!
Единственное, что радовало, – боги, похоже, решили, что хорошего понемножку: дождь на улице, кажется, начал стихать. Пойти, что ли, действительно потренироваться? А что мостовая мокрая и скользкая, только лучше – тяжело в учении, легко в бою.
К тому моменту, как я дошел до тренировочной площадки, дождь закончился. Нет, честное слово, надо было раньше отправиться позаниматься. Глядишь, погода бы уже давно улучшилась. И какая разница, что под ногами хлюпает грязь, а с севера дует холодный промозглый ветер, – все–таки надвигается осень…
В том, что, кроме меня, на тренировку никто не придет, я и не сомневался: приближается враг, все заняты своими делами. Каково же было мое удивление, когда на обломках лавочки, под одиноким деревом – там, где при первой нашей тренировке сидел Ниш, – я заметил чью–то скрючившуюся фигурку. Кого это принесло?
Я шагнул вперед и подавился воздухом. Меньше всего я рассчитывал увидеть здесь Тэ…
Чахлая листва плохо защищала от капель дождя, а девушка, похоже, провела здесь довольно много времени: волосы и одежда насквозь промокли, и сейчас «принцесса» сидела, обхватив себя обеими руками за плечи и уставившись мрачным взглядом в землю. Услышав мои шаги, расколдованная крокозябра вскинула взгляд и, уныло вздохнув:
– А, это ты, – опять принялась сверлить взором булыжники, устилавшие землю.
А кого она ожидала здесь увидеть? Превеликого Доргия?
– Что случилось? Что ты здесь делаешь?
Она только отмахнулась:
– Какая тебе разница… Шел по своим делам, ну и иди дальше…
Красиво она меня послала. А главное – далеко и надолго.
Я осторожно опустился рядом с нею на мокрую скамью – кто этих женщин знает, сейчас как молнией какой–нибудь швырнется, и доказывай потом, что ты не маргул.
– А все–таки?
Тэ шмыгнула носом:
– Что «все–таки»?
– Что случилось?
Девушка отвела с лица мокрую прядь волос.
– А ты что, не видишь?! – Кажется, в ее голосе проклюнулись слезы.
Будь на ее месте та же Элиа, и можно было бы спокойно взять ее за руку, отвести в какую–нибудь комнату, напоить горячим вином, чтоб не простыла… Но с этой же неясно, что делать! Скажешь сейчас что–нибудь, верещать начнет не хуже той крокозябры. Интересно, как Рон с той торговкой умудряется общий язык найти?
– Не совсем, – осторожно сообщил я.
– Да что тут непонятного, – вот теперь слезы полились ручьем. – Все ужасно! Я неизвестно где, неизвестно с кем. Непонятно, что делать, как жить дальше. Меня заколдовали, пытались убить! Причем сделали это те, кому я доверяла! Понимаешь?! – Девушка вытирала бегущие по щекам слезы, но это не помогало: глаза покраснели, нос распух…
– Понимаю… – тихо вздохнул я.
И вот что ей сказать? Не волнуйся, все будет хорошо?
– И с каждым днем все хуже и хуже! Все просто рушится!..
– Не волнуйся, все будет в порядке…
А что я еще мог сказать?
Тэ хлюпнула носом, подняла на меня глаза:
– Правда?
– Конечно, – постарался улыбнуться я, хотя уверенности в сказанном совершенно не чувствовал.
Принцесса провела ладонью по лицу, стирая дорожки слез… А потом неожиданно чмокнула меня в щеку:
– Спасибо.
И, пока я ошалело хлопал ресницами, пытаясь понять, что же произошло, растаяла в воздухе, сказав на прощанье:
– Ты хороший…
Вот и пойми этих женщин. Что я ей такого сказал?
Хотя она тоже ничего. Симпатичная.
Ой, да о чем я думаю? Мне тренироваться надо, вот! Враги скоро придут, а я тут с какими–то девчонками болтаю. Так, начать, пожалуй, стоит с «Плети Тьмы».
Однако оказывается, что физические упражнения знатно прочищают мозги. В частности я понял, что дурак. Сколько времени уже снята осада, а мы так и не связались с остальными силами и не выяснили, как действовать дальше. Нет, что держаться – это понятно, другой вопрос, пора бы согласовать наши действия.
А то что–то непонятное выходит – правая рука не знает, что творит левая. Дело даже не в знании всех стратегических задумок и планов, просто если к нам идет подмога (ну а вдруг?), то мы должны хотя бы подготовиться. Ну по крайней мере, не будем гвоздить по своим и бегать по стенам с идиотскими воплями.
Отец рассказывал, как один раз своих так изрядно поджарили. Не хотелось бы оказаться на месте подобных… существ. Только сперва нужно выбрать метод связи. Гонцов не пошлешь – кто его знает, где сейчас находится штаб. Не бегать же им по всей Аларии с воплями «Светлый штаб, ау–у–у–у!!!». Да и перехватить их как нечего делать.
Магического вестника тоже опасно отправлять. Кто его знает, как адепты могут на него повлиять. Может, они в состоянии поменять содержание письма? И вместо того чтобы пойти на юг, армия дружно ломанется на восток или вообще будет стоять на месте до посинения. Противника.
Связаться по Хранителю я могу только с членами своей семьи. Ну или будущими, если вспомнить невесту Тери. Вот только сильно сомневаюсь, что Темный Властелин всея империи сидит в Светлом штабе и гоняет тамошних генералов. Нет, от отца всего можно ожидать, но не тогда, когда врага еще не выгнали со своей территории.
Вывод – будим Рина. Не фиг спать, когда родина в опасности! И плевать, что не своя. Я же не сплю, так что пусть и длинноухий мучается. Днем отоспится. Если получится. Вот ни за что не поверю, что у длинноухих нет своего аналога Хранителей, особенно у правящей семейки. При всей свободе Эльсирин все же принц, а потому должен иметь связь с отцом. Мало ли, вдруг срочно потребуется его присутствие на каком–нибудь мероприятии? Например – собственной свадьбе…
Ладно, хватит размышлений – пора стаскивать братца с кровати. Самое главное – его найти. Что, впрочем, не такое уж сложное задание. Особенно если учесть наше с ним пусть отдаленное, но родство. Так что скоро я уже топтался перед дверью эльфа. Совесть попыталась робко вякнуть, что рады мне не будут. Однако долг, врожденная вредность и шило в некоем месте выступили единым фронтом, и эта, несомненно, приятная дама была нагло заткнута.
После десяти минут громкой и вдумчивой долбежки дверь все же открыли. Правда, я настолько увлекся, что чуть не въехал родственничку в лоб. Но это уже мелочи. Сказать, что Рин был счастлив лицезреть мою физиономию, – это ничего не сказать. Встрепанное, заспанное, придерживающее одной рукой спадающие штаны чудо мало походило на представителя расы дивных. А уж его выражения эмоций больше подходили матерому грузчику или сержанту–инструктору.
– Я тоже очень рад тебя видеть, – кивнул я в ответ. – Но мне очень нужно с тобой переговорить.
– Посреди ночи?! – стон светлого «великомученика» удался на все сто!
– А чем тебя это время не устраивает? – немного наигранно удивился я.
– Тем, что я в этот момент обычно сплю! – Родственник едва не рычал…
– Чем быстрее переговорим, тем быстрее ляжешь, – обнадежил я страдальца. – Ты меня впустишь?
Эльф вдруг покраснел. Причем так густо, что выступающие кончики ушей стали больше походить на раскаленную стальную заготовку. Мне даже шипение остывающего металла почудилось.
– Давай лучше найдем другое место. – Рин плотно прикрыл за собой дверь, пригладил стоящие дыбом волосы и выжидательно посмотрел на меня.
– Ты обуйся хоть, что ли?
В принципе можно было телепортироваться ко мне, но вот после тренировки меня обуяла странная жадность на магическую силу. А вдруг понадобится? В общем, предполагалось, что ко мне придется идти пешком.
Братец что–то невнятно буркнул себе под нос и скрылся за дверью. Вскоре он появился не только в сапогах, но и в рубашке. Да и прическа как–то мгновенно перевоплотилась в подобающую косу.
Конечно, мне было интересно, что же такое кузен прячет в комнате, но, как говорил отец, некоторые тайны должны оставаться тайнами, как бы тебе ни хотелось их разгадать. Пусть, меня это не касается, и точка. Кажется, родственничек это понял, потому как заметно расслабился. Вот и правильно, нам еще разговаривать на довольно серьезные темы, так что озлобленность здесь явно лишняя.
У меня в комнате Рин с плохо скрываемым желанием покосился на кровать и сладко зевнул. Ну да, разбудили ребенка, сон досмотреть не дали. Кстати, прогулка оказалась не лишней, он хоть перестал тереть глаза и немного взбодрился. А у меня появился новый вопрос: почему возле комендатуры так мало патрулей?! Это стратегический объект или так, памятник культуры? Или солдаты опасаются находиться здесь, чтобы не попасть под горячую руку собственного начальства?
Ладно, потом разберемся. Пока же стоит загрузить эльфа, а то зевает он все чаще и чаще. Так уснет, буди его потом.
– Рин, ты сейчас можешь связаться с отцом? – присаживаясь за стол, начал разговор я.
– Нет, – во всю пасть зевнул Рин.
– Почему?! – Нет, эти светлые что, совсем о собственной безопасности не думают?
– Потому как он явно спит и пошлет меня в Дубраву. Грибы собирать, – ласково–ласково, как маленькому, пояснил мне Рин.
– Рин, а ничего, что сейчас война идет? – вкрадчиво поинтересовался я, всеми силами сдерживая желание то ли заорать, то ли застонать, то ли запустить в кузена чем–нибудь убойным. Да хоть одним из фолиантов, лежащих на столе. Этим «кирпичом» и грона пришибить можно.
– Э… а при чем здесь это?
Так, все, мне надоело разговаривать с полусонной личностью, у которой, по всей видимости, мозги еще не проснулись. Так что… Где тут у нас вода?
Мне даже магия не понадобилась. Взял со стола кружку… и выплеснул все ее содержимое на кузена!..
Мокрый и обиженно хлопающий ресницами эльф больше походил на облитого водой щенка. Во всяком случае выражение глаз и торчащие в стороны уши натолкнули именно на это сравнение. Что я и озвучил.
Теперь дергаться пришлось мне. Уворачиваясь от небольшой такой, компактной молнии, сорвавшейся с руки эльфа. В общем, Рин окончательно проснулся и теперь злился на меня весьма активно. Что было очень даже хорошо для дальнейшего разговора.
– Да ты пойми, – пытался втолковать ему я, – будет же чистой воды идиотизмом не согласовать наши действия с остальными вооруженными силами. Нужно ж хотя бы просто знать, куда движется армия?
– Ты… темный… – цензурные слова у эльфа, по всей видимости, закончились.
– Ну да, а ты что, не знал? – «искренне» удивился я.
– Прибью, – мрачно пообещали мне и наконец приступили к делу.
М–да, я, конечно, горжусь своими предками, но сейчас это чувство скакнуло до невообразимых высот. Особенно по отношению к тому, кто придумал Хранителей. Казалось бы, простой амулет, а такая полезная вещь! Связываться при помощи него – сплошное удовольствие. Поскольку светлые работали по старинке. В смысле накладывали на себя заклинание, достигали какого–то там «резонанса» и отправлялись в «иные пласты бытия». В общем, издевались над собой, как могли.
Теперь, по крайней мере, понятно, почему кузен так не хотел использовать этот способ. Повторять подобное часто и без крайней необходимости я бы тоже поостерегся. Так что на общественных началах стал изображать из себя недреманного стража безжизненной эльфийской тушки, валявшейся на моей кровати. В смысле, пока родственник витал где–то там и беседовал со своим отцом – сидел и «мило» улыбался всяческим сущностям, стремившимся покуситься на столь лакомый кусок.
Оказывается, представителей нашего рода боятся везде. Стоило мне только покоситься на излишне ретивую тень, чуть показать клыки и дернуть хвостом, как всех незваных гостей словно лейна языком слизывала. Так и развлекался, пока светлый не зашевелился на кровати. Ну да, пришлось пожертвовать на благое дело собственное ложе! Валяться на полу, пусть даже и на шелковом покрывале, Рин отказался напрочь. Да я особо и не настаивал…
В общем, кузен очнулся, выпил заранее приготовленный кубок вина (одно из лучших, честно стыренное из отцовского винного погреба) и, стеная, охая и витиевато проклиная неугомонных темных, принял сидячее положение. Немного побуравил стену взглядом и стал рассказывать.
В общем, отец не сильно обрадовался визиту сына в такое время. Хотя и высказал свое недовольство сдержанно и элегантно. Вот что значит – князь! Даже когда его посреди ночи будит истерический вопль сына (сам слышал, просто интересно стало, как же они друг друга находят, конкретной привязки, как в Хранителе, я не видел), он не ругается, как некоторые безответственные личности.
А как только узнал, зачем именно его разбудили, то даже похвалил. Меня. Правда, сделал это как–то странно, кузен даже признаваться не хотел, что именно сказал его вельможный отец, только мямлил что–то невнятное.
В общем, Рин пристал к нему с вопросами на тему «как дальше жить?» и что решил светлый штаб. Ой, Объединенный штаб Светлых сил, или сокращенно ОШСС, они теперь так называются. В общем, что было и какие дальнейшие планы.
Князь рассказал, что дела идут не совсем хорошо. В частности, захватчика все же бьют, но как–то слишком уж много потерь. Про дела в Темных землях он практически ничего не знал, но вроде там все в порядке. Собственно, если бы что–то пошло не так, отец мне бы уже сообщил. Ну или Марика бы побеспокоилась.
Планы… здесь все было неясно. Во–первых, мне просили передать большой привет и благодарность за то, что из–за одной темной личности первоначальная стратегия разгрома на подготовленной линии помахала всем фиолетовым хвостиком. Враг просто не дошел до того места, где его предполагалось торжественно разбить. Ну извиняюсь, я же не знал! Да и знал бы – все равно не стал сдавать город. Просто послал бы врага подальше. Мало способов, что ли?
Хотя если честно – не представляю, что бы делал. А, да ладно, что случилось – то и случилось. Не люблю сослагательного наклонения «если бы».
В общем, армии гонялись друг за дружкой и пытались вырвать победу. Нам предлагалось сидеть там, где сидим. По всей видимости, решающий бой произойдет именно здесь. Так что нам следует быть готовыми и помочь окончательному разгрому войск захватчика.
Что будет дальше – эльф либо не знал, либо не стал загадывать. Ну да, нужно же сперва выгнать врага со своей территории, а потом уже думать – стоит ли лезть на чужую. Хотя в этом случае, я полагаю, придется. Чтобы потом спать спокойно, а не ждать, когда же опять придут незваные гости и не попросят хозяев освободить жилплощадь.
Кроме того, разрозненным отрядам, которые действуют на захваченной территории Светлых земель, скажут, чтобы они подтягивались к Миллингу или к армии – что кому будет ближе. Посему мы должны быть готовы к приему гостей. Ну и патрулирование местности тоже на нас. Магическая разведка – это, конечно, хорошо, но и излишне надеяться на нее тоже не стоит.
Угу, а то мы не знаем, как эту самую магию можно обойти. Ну или исказить. Смотря что нужно.
Ладно, хватит мучить бедного родственника, а то он челюсть себе вывихнет, зеваючи. Утром надо будет обрадовать коменданта, составить приблизительный список действий и затем снова показать его начальству. Мало ли, в осаде я участвую в первый раз, так что могу что–то и пропустить. В то же время учиться никогда не поздно, вот и буду стараться. Свою–то, магическую, сторону дела знаю, а вот все остальное…
В ожидании событий время всегда тянется как резиновое, уже сколько раз замечал. Вроде бы и делом занят, а все–таки не знаешь, куда себя приткнуть. Вот и сейчас, когда выдался небольшой перерыв, я задумчиво изучал пейзаж, опершись локтями на стену между зубцами. Где–то там, далеко, к городу шли вражеские войска, а здесь народ лихорадочно готовился к продолжению осады. Ревели запряженные в телеги волы, на которых в город возили воду. Кажется, стихийник сумел вытребовать себе подмогу. Ну и правильно. А я сразу сказал, что в одиночку он много не натаскает. Сперва думать надо, а потом – действовать, а не наоборот.
Хотя на мой взгляд, это тоже глупость. Нет, запас, несомненно, важная вещь, но вообще–то стоит восстановить водоносные слои под городом, а потом уже заниматься остальным. Здесь как минимум есть три мага, способных на совместные действия. Наверное, и среди местных «старичков» тоже найдется кто–нибудь со стихией воды или земли, так что же они медлят?
Ладно, я как тот мург – прокукарекаю, а встанет солнце или нет, не мои проблемы. С самого утра меня не отпускает странное состояние, как будто нахожусь в полусне. Да и на разговоры тянет. Философские. То ли к дождю, то ли к драке. Хотя на небе ни тучки, а на горизонте безлюдно. Но погода на то и погода, чтобы пугать своим коварством. Хотя от ливня не отказался бы. Такого, сильного, мощного, как большой весенний. Только на один день, за неделю просто взвою.
Эх, как хорошо в тишине и одиночестве…
– А что ты тут делаешь? – раздалось из–за спины.
Чуть шаровой молнией не кинул с досады. Стою себе спокойно, никого не трогаю, зачем лезть?
– Природой любуюсь! – Вся моя созерцательность угрожающе затрещала, норовя рассыпаться кусками.
Ну и зачем эту принцессу принесло на стену? Разве она не должна быть со своими людьми?
– Да, у вас красиво… – Девушка стала рядом, обводя взглядом окрестности.
– У нас, – я выделил голосом последнее слово, – гораздо лучше, чем здесь.
– Я все не могу понять, вы вместе или нет?
Не понял, она вообще умеет внятно излагать свои мысли? Почему я всегда должен догадываться, что имелось в виду?
– Мы – это кто? Вместе с кем? Ты можешь нормально вопросы задавать?
Я позволил челке упасть на глаза, чтобы невозможно было разобрать их выражение. Что–то в последнее время они шалить стали. Ни с того ни с сего то зрачок вытянется, то цвет начинает меняться, как у хамелеона какого–то.
– Ну вот ты и Рин, вы вместе?
Или мне кажется, или она сама не понимает, что хочет узнать.
– Мы родственники, если тебя это так интересует.
«Вместе», надо же! Еще пусть скажет «встречаетесь».
– Но вы же вроде принадлежите к разным э–э… родам? В смысле он светлый, а ты – темный. – Определения первостихий она произносила с явной заминкой, как незнакомое, но часто слышимое слово.
– И что? – Я все не понимал сути вопроса.
Ну родственники, ну принадлежим, что дальше–то?
– Я не понимаю, что это такое – светлые и темные? Это имеется в виду цвет волос? И из–за этого вы обычно враждуете?!
Да, знаю, что это невежливо и вообще – почти откровенная грубость, но такой трактовки разделения на расы я еще не слышал. Поэтому заржал самым неподобающим Властелину образом. Нет, ну надо же было такое ляпнуть! Среди эльфов, между прочим, тоже брюнеты есть! А Тери? Он тогда что, светлый? Вот папочка обрадуется: его наследник «раскрыл душу очищающему сиянию…», как там дальше у них по священным текстам, забыл.
– И ничего здесь смешного нет, – обиженно пробормотала Тэ. – Объяснил бы, вместо того чтобы смеяться!
– Объяснить… – М–да, вот задала задачку. Как можно рассказать слепому про цвет солнца. Это же все знают. Трудно объяснять самые простые вещи. – Это разделение по принадлежности к первостихиям, если говорить официальным языком. Так, светлые, как ты понимаешь, являются детьми Света. Ну а мы соответственно Тьмы. Хотя скорее всего мы почитаем Ночь, ее младшую сестру.
– Э–э… – Глубокомысленное замечание, что еще можно сказать? – То есть одни почитают Тьму или Ночь, другие – Свет, и все?
– А что ты еще хочешь? – Мне одному это напоминает разговор слепого с глухим или нет?
– Просто не понимаю. Я слышала, что темные и светлые враждуют. Долго не могла понять, почему именно. И все из–за такой малости?
Ну вот, говорил же – нужно уметь правильно задавать вопросы.
– Ну а что ты хочешь, самые жестокие войны именно что религиозные. Мы по–разному смотрим на мир. Да и назвать это враждой… когда–то, да, войной ходили друг на друга, а сейчас больше дипломаты ругаются.
– Почему? – тут же снова уцепилась за меня она. – Вы помирились?
– Нет, просто дураки перевелись с империей воевать. – Кажется, я ответил предельно честно.
– А почему тогда вы не нападаете?
Да что же это за вечер вопросов?! Пристала – не отдерешь.
– А зачем это нам надо?
Так хотелось высказаться несколько по–иному, но воспитание, понимаешь ли. Нельзя ругаться при дамах. Даже если сильно хочется.
– Ну как же, земля, деньги, подданные…
Странное место это их Благоземье. Ну как можно лезть на чужую территорию, если ты совсем ничего не знаешь ни о традициях, ни о населении, ни об армии. Или думали шапками закидать?
– Земель нам и своих хватает, даже девать некуда, денег тоже достаточно, а подданные… к нам приходят те, кто хочет. Чужих не надо. И так со своими порой столько хлопот!
Ну да, особенно когда у них верноподданнические чувства начинают играть незнамо где. Хорошо, если рядом есть кто–то из Старшей знати. Или опытный представитель Младшей. Тогда еще ничего, поймает, выслушает, побольше пеньки на уши намотает – и все довольны. А вот если не повезет, случаются иногда довольно неприятные вещи.
Конечно, мы усиленно боремся с безграмотностью, но иногда даже образованные люди почему–то начинали считать, что нам нужны жертвы. И ладно если фрукты там, овощи или домашнюю скотину забивали. А если других разумных? Пару раз уже было. Отцу пришлось казнить зачинщиков. Последние же искренне недоумевали – что они не так сделали?
Это так, самое неприятное. Иногда было и по–другому: кто–то срывался и ходил в поход на Светлые земли. Нести Тьму, так сказать. Или сносили какой–нибудь храм. Пару раз было целое паломничество с обязательным лобзанием трона Владыки. Сам видел!
– А у вас что, за это дерутся? – Надо самому вопросы задавать, а то она мне рта закрыть не дает. Теперь пусть сама говорит.
– У нас… – Она тяжело вздохнула. – У нас уже никто ни за что не дерется. Император есть единая власть, да правит он вечно. И решения его мудры и взвешенны.
– Ну да, ну да, – покивал головой я. – Знакомая песня. Мы самые чистые, и правители наши боги во плоти. А если без всей этой пропаганды?
– Если без нее, то император принимает решения, а все остальные только подчиняются, – произнесено это было довольно зло и как–то… с обидой, что ли?
– Ну и что? – не понял я. – Мой отец тоже император, ему подчиняются, а он приказывает. Чего здесь плохого?
– Плохого? – нет, не вскричала, взвыла Тэ. – Если тебя заставят жениться на какой–то старой развалине с извращенческо–садистскими наклонностями только ради каких–то политических интересов, ты тоже скажешь «ничего плохого»?
– Э… кто меня заставит? – Я невольно отодвинулся подальше, а то эта буйная и с кулаками кинуться может.
– Отец, император, чтоб его! – едва ли не сплюнула девушка.
– Не смей оскорблять мою семью, – тихо рыкнул я, показывая клыки.
Если у нее нервы, то это не повод задевать Темного Властелина.
– Да не про тебя, – скривилась она, даже не обратив внимания на мои… скажем так, превращения.
Надо же, какая… храбрая.
Зато теперь становится понятным, почему она так не хочет возвращаться домой. Кажется, не сошлась с родителем во мнении насчет своего будущего жениха. Понятно и обыденно, в общем–то. Извечная проблема всех высокопоставленных особ – жениться по необходимости. Или на необходимости.
Только вот не могу понять, с чего она так возмущается? Разве принцессам не с самого детства говорят, что женихов они будут выбирать не сами? Тогда зачем так отчаянно сопротивляться? В общем, ясно, что ничего не ясно.
– А чем тебе так жених не угодил? Ну кроме возраста и наклонностей? – чуть успокоившись, поинтересовался я, пытаясь поддержать разговор. – Кроме того, разве в правящих семьях принято не так устраивать будущее своих детей?
– Так–то оно так, – тихо вздохнула Тэ. – Только… Понимаешь, я и раньше знала, что придется выйти за того, на кого укажет отец. И вроде бы даже смирилась с этим, но… как бы тебе это объяснить… В общем, отец хотел прямого наследника. В смысле его родного сына, а не ребенка от брака дочери с кем–то посторонним. Он буквально помешался на этой идее. Поэтому и решил выдать меня за этого… урода. А когда я буду ждать ребенка, то с помощью магии Крови изменить младенца прямо во мне.
М–да, я, конечно, многого не понял, но и малости хватило, чтобы понять – что–то здесь не чисто.
– И чем это грозило тебе? – осторожно спросил я, готовясь в любой момент прекратить подобные разговоры.
Кажется, ей эта тема тоже не особо приятна.
– Смертью, – пожала плечами она. – Долгой и мучительной смертью.
– Экк шергет! – невольно вырвалось у меня.
Пусть говорят, что выражаться в присутствии дамы нельзя, но вышло вполне искренне и от души. Теперь понятно, почему ей так не хочется общаться со своим отцом. Нет, ну это же надо так относиться к собственным детям!
– А ты? – неожиданно повернулась ко мне девушка. – Уже знаешь, на ком женишься?
– Понятия не имею. – И желаю не иметь еще как минимум лет пять, а то и семь!
– Тебе не сказали или сами еще не решили? – продолжала допытываться Тэ.
М–да, кажется, у нее это явно наболевшая тема.
– Я себе невесту выберу сам и тогда, когда захочу, – спокойно пожал плечами я.
Из того, что знал по истории своего рода, у нас все браки были добровольными. Хотя если вспомнить родоначальника… Ха, там скорее его поставили перед фактом! Причем сама невеста.
– Правда? – Кажется, девушка была искренне удивлена. – А как же… политическая необходимость?
– Все, что нам необходимо, – мы берем сами!
Ну это, конечно, преувеличение, но не очень большое. Чаще всего именно так и было. Нужны земли – завоюем. Нужны деньги – возьмем, не дожидаясь, пока кто–то даст. Нужно влияние – дадим по шее и скажем, что так и было. Нужны дети… хм, в общем, понятно.
– Но это же… но нельзя же… – возмущенно запыхтела моя собеседница. Кажется, подобная «несправедливость» поразила ее в самое сердце. – Нельзя же так!
– Мы темные, и этим все сказано, – фыркнул я.
Ну да, несколько династических браков были, но именно тогда, когда обе стороны были согласны. В смысле, жених и невеста понравились друг другу. Так что совмещали приятное с полезным.
– Ты… вы… – Кажется, бывший дивный зверек с непроизносимым (в приличном обществе) названием не знал, что сказать в ответ на такую вопиющую (с ее точки зрения) несправедливость.
А я впервые пристально посмотрел на нее. Симпатичное лицо, длинные, чуть вьющиеся волосы, стройная фигура. Странная она все–таки. И забавная. И симпатичная…
– Счастливый… – вздохнула Тэ, отворачиваясь и опираясь о стену.
– Не скажи, – хмыкнул я. – Мне еще три года до права выбирать. Или нет?
Интересный вопрос. С одной стороны, совершеннолетие у Властелинов наступает в двадцать один год. Тогда начинают обучать обращению и формально темный становится самостоятельным. В смысле, может жениться и все такое прочее. Но, с другой стороны, Гилу всего двадцать, но он уже вроде как почти женат! Или еще нет? Интересно, он собирается ждать год или все же попросит отца провести обряд пораньше?..
С третьей же стороны, я уже Властелин, хотя официально до совершеннолетия мне еще маргул знает сколько ждать.
Ой, не хочу я об этом думать! Не хочу и все! Хотя… как закончится война, может, пригласить эту Тэ как–нибудь прогуляться по вечернему городу?..
Но это только когда закончится война!
– Право выбирать? – Кажется, девушке надоело ждать, когда моя задумчивость закончится.
– Ну да, у нас совершеннолетие наступает в двадцать один год.
– Понятно, – протянула она. – А у нас в шестнадцать. Как же вы тогда успеваете жить?
– Хм, с нашей продолжительностью жизни три – пять лет – это такая мелочь…
Ориетта шла по стене, бездумно прикасаясь пальцами к прохладным камням и размышляя о недавнем разговоре. Странный он, этот Диран. Непонятный. Только ты решишь, что раскусила его, как сразу же появляется нечто новое. Смотришь на него – ну мальчишка мальчишкой. А затронь личные интересы – ощерится, словно дикий зверь.
Но добрый. Иногда. Если дело, опять же, не касается его страны или семьи. Правда, когда общаешься с ним дольше, начинаешь понимать, что не все так просто. Словно он носит маску, которая время от времени соскальзывает, обнажая истинную сущность. И горе тому, кто этого не поймет.
А глаза у него все равно – странные. Глубокие, завораживающие. Нечеловечьи. Да и вообще – человек ли он? Тэ припомнила все моменты, которые хранила память. И путешествие через Марграново плато, и случай в гостинице после странной грозы. Да что там далеко ходить – собственное недавнее спасение.
Оглянулась на снова впавшего в задумчивость темного и передернулась. Странный он. Хотя и притягательный…
«Во время войны взрослеют гораздо быстрее». Не помню, кто именно это сказал, но он был прав. За время осады Миллинга я использовал больше наработок, чем за всю свою жизнь! Ну почти. Скажем так, задумки обрели успешное (ну или почти успешное) воплощение. Особенно идеи насчет всевозможных боевых плетений.
В частности, около пяти дней я лазил по округе, усиленно шпигуя ее магическими и полумагическими минами. Направление движения неприятеля мне показал тар–керанг (ну у них и звания!). Точнее, мы предположили, что так называемое подкрепление воспользуется той же червоточиной, что и первоначальная армия.
Почему именно так? Да просто другие, обнаруженные мною с помощью все того же вездесущего Дариэна, вели совершенно в другое место, вот и весь ответ. Кроме того, я не обошел своим вниманием дороги. Конечно, их начальник может оказаться параноиком и погнать солдат по бездорожью, но будем надеяться на лучшее. И на армейское раздолбайство. В смысле, если народ видит ровную, гладкую и сухую дорогу, то вряд ли пойдет по грязному и коварному болоту.
Чем магическая мина отличается от полумагической? Ну это же ясно! У магической начинка – заклинание, которое разворачивается в случае срабатывания «крючка». Маленького такого, простенького и совсем незаметного заклинаньица, настроенного на одно или несколько действий. Например – наступание на мину. Или определенную ауру. Да мало ли способов?!
Правда, пришлось саму закладку немного усовершенствовать. В частности, некоторое количество магии шло на уничтожение каркаса заклинания. С одной стороны, это снижало убойную силу, а с другой – гарантировало, что нам не пихнут обратно нашу же разработку.
Полумагическая мина – это где только «крючок» является заклинанием. А все остальное – химия, алхимия и прочие милые и невинные шалости. Здесь уже возможны варианты. В смысле: прикрыть заклинанием «Мост» топь на болоте или взвести «Сторожок». А когда на это место набьется побольше врагов, считающих, будто бы они стоят на твердой земле, – ап, и заклинание развеивается.
Здесь надо брать каждый конкретный случай и думать, стоит ли оставлять «Чистилку» (заклинание для уничтожения каркаса) или знание данного конкретного заклинания нам ничем не грозит.
Ну, с моей–то больной фантазией даже из безобидного на первый взгляд заклинания можно было сделать весьма неприятный сюрприз. Так что на всякий случай я подстраховывался везде, где только можно. И где нельзя.
И пусть Рин ругается, называя меня параноиком, я предпочитал обезопасить свою спину несколько раз. Не хотелось бы в самый неподходящий момент отбиваться от своей же каверзы. Это не способствует росту авторитета. Да и самооценка тоже пострадает. Нет, ну его на фиг!
Помимо всего прочего, на меня легла обязанность проверять стекающиеся в Миллинг отряды. А вдруг враг шпионов подослал? Правда, не понимаю, при чем здесь я, но отказаться не смог. Очень уж взгляд коменданта показался многообещающим. Ну подумаешь, поднял в шесть утра. Не в три же ночи, так что пусть радуется! И вообще инициатива, конечно, вещь хорошая, но иногда о ней начинаешь жалеть. Маргран меня дернул делать все правильно и скоординировать действия, теперь начальство на меня злобно сопит и всячески нагружает работой.
Нет, а я виноват, что у меня натура такая, властелинская? И что в последнее время чье–либо (ну, кроме собственного, и то иногда) раздолбайство стало меня раздражать? В конце–то концов, даже у моей наивности есть предел, и не стоит так уж сильно его переступать. Могу и по шее нарушителю границы дать. Хвостом.
Еще с удивлением понял, что я жадина. Особенно если дело касалось воинов. На солдат чужого отряда смотрел с нескрываемым желанием припахать дармовую рабочую силу или придумать им занятие. Тот отряд, к которому меня столь неосторожно приписали, уже даже ругаться перестал. Сил не было. Пришлось пожалеть будущих защитников и отстать от них.
Своих товарищей, Рина с командой, тоже гонял по лесам да буеракам на предмет поиска удачной позиции. Да и вообще, стоит знать местность хотя бы для общего развития. Толку–то сидеть за стенами – врага пока что нет. Интуиция тоже молчит. В общем, пользуемся моментом!
Под конец эльф взвыл, послал меня на высоком эльфийском и окопался в лазарете. По его словам, он готов был самостоятельно поставить на ноги всех раненых и увечных, чем день и ночь мотаться со мной по окрестностям и болотам.
А вот грон был откровенно счастлив. Кажется, он просто застоялся. Ну а что поделать, особых передвижений не было. Тут тоже шибко не наездишься. Особенно на нем. От меня и так уже на улицах шарахаются. И ладно бы люди, а то ж волы! Когда они еще и впряжены в телеги – вообще красота. Поэтому оставались окрестности. Тем более что моему зверю было все равно, что под ногами: болото, холмы, дорога или деревья.
Да–да, серьезно, именно что деревья. Один раз я, задумавшись, послал его на дуб. Зачем–то мне на него надо было. Только вот слезть с Трима не удосужился. А когда понял, что еду как–то странно, рывками, мы были где–то на середине дерева. Выше он не полез, там ветки хрупкие. Когда эту картину увидал Рин, он ржал часа два, а икал целый день.
Ну ладно, это мелочи, а суть была в том, что Миллинг теперь вообще превратился в нечто невообразимое. Когда я показал карту установленных ловушек и прочих радостей жизни коменданту, он схватился за голову и спросил, не желаю ли я отсюда начать захват мира. Пришлось поковырять пальцем стол и сказать, что он мне и на фиг не сдался. Сейчас. А вот когда подрасту…
Ну и зачем было в меня пепельницей кидаться, все равно ведь не попал. Странный он.
В последние дни меня охватил странный мандраж. Ну что ж, значит, враг близко! Пришлось свернуть все свои работы и стянуть все силы в город. Может, противник подойдет завтра, не хотелось бы действовать в спешке. Так что оставалось только ждать и время от времени наведываться на стену. Просто для того, чтобы чем–нибудь себя занять. А то выть начну. В голос.
В отличие от предыдущего войска, это все–таки не пользовалось ни порталами, ни червоточинами. Спокойное шествие по одной из дорог заметил кто–то из часовых. Впрочем, спокойным его можно было назвать с трудом. То ли это было вялым отступлением, то ли, наоборот, не столь активным наступлением, кто его поймет.
В любом случае к городу они подошли быстро. Встали ровными рядами, подобрались – и все для того, чтобы, как в прошлый раз, торжественно потребовать сдачи. Ага, ну вот прям сейчас, построимся в колонну по трое и побежим сдаваться. Точно так же, как и в прошлый раз. Можно подумать, мы ничего не знаем о своем противнике.
Как бы то ни было, враги начали постепенно выстраиваться перед городом, готовясь к началу штурма, когда кто–то из солдат объявил о том, что к Миллингу движется еще одно войско. Ну наконец–то! Интересно, где они сидели? Еще несколько дней назад о них не было ни слуху ни духу. Если шли всю ночь – побью генералов. Неужели они собираются уставших солдат бросать в бой?!
Интересно, а кто здесь есть? Словно в ответ на мои мысли ветер стал полоскать один из стягов приближающейся армии. Ага, ну кто бы мог сомневаться, флаг Дубравы. Впрочем, он там был не один. Среди множества знамен дружественного войска я разглядел и флаг Ниравиэне, и поднятый на длинном шесте значок элитного Миринового хирда. Неужели гномы позабыли о своем нейтралитете?
Остальные флаги, флажки и просто всяческие извращения на геральдическую тему были мне не знакомы. Ну да, каюсь, геральдику учил постольку–поскольку. Ладно, главное, что подкрепление пришло! Я уже, честно говоря, и не надеялся. Ну что ж, теперь мы развернемся по полной…
Хорошо, что расставил по всей стене эдакие «Глазки» – примитивное наблюдающее заклинание, которое и позволяло мне видеть все, что происходит вокруг. Ощущение, конечно, было не самым приятным, но чего не сделаешь для удовлетворения собственного любопытства!
В частности, я увидел, что командиры у светлых не самые дурные. Кровники в этом плане куда как хуже. Ну кто же выстраивает свой фронт вокруг осажденного вражеского города?! Ну да, понимаю, две реки на поле боя не самое приятное дополнение к вражеской армии, но все же! Не стоит так сильно растягивать свой фронт, да еще и огибать им явно недружелюбно настроенный город.
В общем, бой обещал быть интересным. Особенно если учесть один момент. Вчера ночью в мою комнату попытался кто–то вломиться. Но поскольку от нечего делать я практиковался в установлении защит, визитер и мявкнуть не успел, как оказался спеленут с ног до головы магическими путами. Хотя в его случае – гавкнуть. Лисы ведь из семейства собачьих, да? Кажется, начинаю понимать, что чувствовал Рин, когда его подняли посреди ночи.
Заодно сделал себе заметку на будущее – снизить силу звукового сигнала. Нет, за пределы моей комнаты звук не вышел, но когда тебя будит удар большого медного колокола над ухом – приятного мало.
Нежданым визитером оказался Шем. Он мрачно висел под потолком и пытался устыдить меня взглядом. Но моя совесть не рискнула вылезать на свет с того самого раза, как ее довольно жестко заткнули. Но все равно остается вопрос: откуда здесь эта рыжая личность?!
– Может, уже отпустишь? – недовольно процедил оборотень, пока я чесал тыковку, глядя на него сонными глазами.
– Ты здесь откуда? – только и смог выдать я.
– От каргуда, – рявкнул вор. – Отпусти уже!
– А не фиг лезть без приглашения! – Настроение у меня было не самое хорошее.
Ну да, как будить других – так оно зашкаливает.
– Ну и как бы я смог получить это самое приглашение, – фыркнул он. – Тем более что я ненадолго.
– Ладно, что там у тебя? – Взмахом руки я деактивировал защиту и сладко зевнул.
Оборотень, извернувшись в воздухе, мягко приземлился на ноги и сунул мне под нос какую–то фиговину.
– Вот!
– Э… – Я удивленно уставился на небольшой, переливающийся темнотой шарик на ладони у многоликого, пытаясь понять, чего от меня хотят. Ну да, я узнал, что это. Страх Шема. Но все равно не понимаю, на кой?! – Объясни на пальцах, чего тебе от меня надо?!
– Мне нужно его открыть, – огорошил меня лис. – Его просто разбить надо?
– Прямо здесь? – сдавленно уточнил я, на всякий случай готовя телепорт.
К маргулу лысому комнатку, с идиотами общаться себе дороже.
– Совсем сдурел?! – На меня глянули как на законченного психа. – Нет, просто чтобы смог открыть, когда захочу.
– А… – успокоился я.
Слава Ночи, этот псих не настолько психованный, извиняюсь за тавтологию. Да и я не особо дурной. Делать мне больше нечего, только такую хрупкую вещь создавать, что от плевка сломается! А если бы оборотень упал, ногу подвернул? Все? Пишите письма мелким почерком?
Фигушки! У нас все тут четко настроено! Открыть можно только мне. Ну и тому, кому разрешу. А зачем Шему врал? Да просто так. Захотелось.
И вообще он на всю голову больной, оборотень этот. Нет, а кем еще надо быть, чтобы среди ночи лезть в спальню Темного Властелина. Тайком. И вообще у него законная жена есть, пусть к ней и лазает!
Я сладко потянулся, вызывая у Шема зубовный скрежет, и перехватил с его ладони свое творение. Пару минуту баюкал шарик в ладонях, а вслед за тем осторожно коснулся его поверхности кончиком пальца, создавая «открывалку», привязанную к Шему. Не хватало еще, чтобы кто–то другой воспользовался столь «милой» штучкой.
– Вот, – я протянул «подарочек» обратно рыжему, – надо будет распечатать сферу – чиркаешь острым краем по оболочке. Но только сам, ни у кого другого это не сработает. Понятно?
– Не держи меня за идиота, – криво ухмыльнулся оборотень и тихо выскользнул за дверь.
Ну, слава всем богам, темным и не очень, меня наконец оставили в покое! Можно спокойно продолжать спать, только защиту восстановлю – и привет, подушка! При этом меня совершенно не интересует, зачем рыжему открывашка. Рано или поздно все сам узнаю. Можно подумать, что не почувствую действия собственного заклинания.
Самое главное, чтобы лис нормально добрался до своих. Наверное, жена ждет его за стеной. Это значит, что союзники не так уж и далеко. Как, в принципе, и оказалось.
С этими мыслями я рухнул на кровать и вырубился. Все, спать!
Битва началась быстро. Причем первыми ударили подошедшие Светлые войска.
Честное слово, до этого о «Серебристой Плети» я только краем уха слышал и не подозревал, что у нее такой эффект. А потом с нашей стороны взмыла в воздух вызванная пустынниками «гигантская бабочка», и все смешалось.
Хотя вот мне повезло – бой происходил недалеко, так что я вполне мог достать противника дальнобойными заклинаниями. Интересно, а чем займутся те, которые стоят на обратной стороне города? Им–то что делать? Облака считать? В общем так: раз комендант молчит, я решил действовать сам! Начнем с заклинаний!
М–да, зря я наговаривал на светлых. Эти «кровники» еще хуже. Ну какой идиот будет штурмовать хорошо укрепленный город, когда его фланг просто рвут на части? Ну да, с хирдом гномов этих вояк сражаться не учили.
Впрочем, мне особо по этому вопросу волноваться не стоило: на моей стене сейчас кроме меня была еще и Элиа, ушедшая со своей. Ведь со стороны болота – там находился ее пост – никакой опасности не было и не предвиделось.
Итак, впе… Вот только вперед рвануться я так и не успел. По камням в опасной близости от меня чиркнула шаровая молния. Не понял! Я резко обернулся: за моей спиной стоял, уставившись на меня пустым ненавидящим взглядом, Аридан. И на ладони его плясал «Огненный Шар»…
Восхитительно. Нет, просто великолепно!
Впрочем, особо задуматься над всем этим я не успел. Маг взмахнул рукою, и заклинание полетело в мою сторону. Я, лихорадочно создавая на бегу «Поцелуй Царицы», резко ушел в сторону. Созданное Ариданом заклятье взорвалось рядом, выбив несколько камней из стены – осколки булыжников царапнули по ставшему за прошедшее время чуть ли не родным доспеху Элетта, не причинив ему, к счастью, никакого вреда. Хорошие раньше артефакты делали, не то что сейчас.
А, м–маргул! Аридана ж нельзя убивать! Не подойдет сейчас «Поцелуй»! Непонятно вообще, с какого перепугу маг взбесился и кидаться начал. Надо что–то попроще, попроще… Такхае шеркхе! Где я сейчас что попроще возьму?!
По губам стихийника скользнула поганейшая улыбка, а между ладоней начал формироваться каркас «Гнева гор», не оставляя никаких сомнений в дальнейшем развитии событий. Мать моя эльфийка юная, где он эту форму взял?! Я рванулся вперед, желая выкинуть его вместе с собой за пределы стены, как парень шагнул вперед и… закатив глаза, рухнул мне под ноги.
Я еле успел затормозить.
Стоящая за спиною стихийника Элиа фыркнула:
– Прикрывать тылы надо… – А потом повернулась ко мне: – Диран, ты как?
– Ничего… – сдавленно прохрипел я.
Я шагнул к валяющемуся без сознания Аридану, опустился рядом с ним на колени.
– Диран, а может, не надо? – обеспокоенно спросила девушка. – Вдруг сейчас как… – Она не договорила, но в принципе и так было понятно.
– Он ведь до этого вел себя нормально, – тихо протянул я. – Тут что–то не так…
– Может, его тоже заколдовали?
А что, идея неплохая… Тем более что бой продолжается и на стены города пока только чудом никто не залез.
Подумав, я стянул руки Аридану его поясом, а после этого принялся расстегивать воротник его куртки. Как и предполагалось, амулета у него просто–напросто не было.
Ну вот, и для кого я старался, я вас спрашиваю?!
Маг зашевелился, открыл глаза и дернулся ко мне:
– Я уничтожу те…
Если бы не моя предусмотрительность, его пришлось бы снова успокаивать. А так просто отоварили кулаком по макушке. Часа три теперь можно не отвлекаться.
Битва меж тем продолжалась. Радостно оскалившись, я запустил одну из своих последних разработок. В свете возврата заклинаний она действовала как нельзя лучше, поскольку представляла собой эдакое магическое лезвие на «веревочке». Так что пусть эти «кровники» только попробуют попытаться взять структуру! Разом на все звено укорочу.
Лучники тоже отрывались на полную, осыпая врагов из–за стен тучей стрел. До основной массы, конечно, не доставали, да этого и не требовалось – вполне хватало тех, кто находился поблизости. Правда, мне приходилось быть осторожней с заклинаниями – наши бегали и тут, и там. А заморачиваться, встраивая определитель в уже готовое заклинание, надо было раньше. Ну не могу же я предусмотреть всего!
Пока это мне сложно, но я усиленно учусь. Ведь можно же было сделать неактивный блок, а в случае надобности… В общем, пока мысли были заняты одним, руки исправно сплетали замысловатую вязь, отправляя вниз одно заклинание за другим. А стены исправно поглощали чужеродную магию, являясь эдаким громадным аккумулятором. Ну и что из того, что не могу воспользоваться всем ресурсом? Того, что есть, вполне хватает.
В какой момент, а главное, из–за чего среди войска противника началась паника, я так и не понял. Но уже в следующую секунду по нервам прошлось ощутимым морозцем – «открывалка» сработала! Так вот что задумал рыжий! Умно, ничего не скажешь, правда, попадись ему не столь запуганный противник (да даже обычный отряд темных), все могло бы сложиться иначе!
Не в том дело, что у нас страха нет. Боятся все, даже Властелины. Просто мы умеем контролировать свой страх. А этих бедняг запугали до такой степени, что даже жалко становится. Ну да ладно, жалеть врага зачастую можно только после победы. Да и то не факт. О, кажется, наш маг очнулся! Аридан захлопал ресницами, попытался пошевелиться, мотнул головой и ошарашенно поинтересовался:
– Что здесь происходит?!
Обрадовать его сообщением на тему предательства или нет? Все–таки юная и неокрепшая психика такого сообщения (особенно в соответствующем оформлении) может и не выдержать.
Как бы то ни было, битва закончилась без нас…
Аридана увели со стены – ему еще предстояло пообщаться с главой местной контрразведки, или как он тут называется.
Потрепанный противник то ли отступал, то ли попросту бежал от города. Светлая армия победоносно вошла в Миллинг, а я уже собирался спуститься вниз, в город, когда Элиа вдруг вздрогнула и, хлопнув себя по лбу, шагнула вперед:
– Диран, подожди.
– Да? – оглянулся я.
Что там еще?
Девушка закусила губу, глубоко вздохнула, а потом вдруг опустилась на одно колено:
– Милорд, я Элиа Аркэн. Я поклялась своим именем и честью, именем и честью своего рода, что верну вам долг. Выполнила ли я клятву, милорд?
Мне понадобилось минут пять, не меньше, чтоб понять, о чем она говорит. А потом еще столько же, чтобы вспомнить, как правильно звучит формулировка ответа на этот вопрос. Не зря меня по части этикета дрессировали, ой, не зря. Это принять клятву можно простым «согласен», а вот сказать о ее выполнении…
– Миледи, я, Диран ас’Аргал гар’Тарркхан, Третий Всадник Ночи, – одного титула за глаза хватит, – я принял вашу клятву, когда она была дана. Я видел, как вы выполнили ее. Между нами больше нет долгов.
Темная склонила голову:
– Да будет так.
– Да будет так, – тихо согласился я.
Девушка медленно встала, поклонилась и медленно спустилась со стены. Я же так и остался стоять.
Знал бы кто, как я устал за сегодня. Вот вроде бы и не делал ничего, а вымотался, как неизвестно кто…
Армия Благоземья была разбита подчистую. Войска бежали, теряя знамена и личный состав от таких «случаев», что нельзя было даже предположить. Единственный уцелевший адепт Крови был тяжело ранен, а тар–керранг Галлит не знал даже, дотянет ли он до места, где была произведена высадка на земли столь негостеприимной Аларии, и сможет ли он открыть червоточину. Оставалось лишь уповать на волю богов.
А если к этому еще добавить, что некогда непобедимую армию тар–керранга преследовали по пятам враги, а по дороге постоянно нападали партизаны, радоваться было нечему.
Вдобавок некоторое время назад пришло сообщение, что армия, направленная в Темную империю, разгромлена в пух и прах и бежит, подобно войскам самого тар–керранга. От высадившихся на восточных и западных берегах материка сведений не поступало очень давно, как, впрочем, и от ненавистного ил д’Иса, а значит, их судьба тоже была уже решена.
К месту, где адепт мог открыть червоточины, добрались жалкие остатки. И надо ж было такому случиться, что совсем неподалеку от этих земель удобно расположилось лагерем вражеское войско, пришедшее с территории Темной империи. Тяжело вооруженные рыцари удобно разместились вокруг костров, солдаты чистили мечи, по периметру были выставлены часовые, а неподалеку сладко спал, свернувшись тугим клубком, огромный черный дракон. Увидев приближение потрепанного войска, все эти недружелюбные создания как–то резво зашевелились и приготовились напасть.
Единственное, что радовало, точка, где можно было открыть червоточину, была не столь уж мала, а потому, не доходя до врагов, адепт поспешно создал необходимое заклинание, и армия Благоземья благополучно растворилась в воздухе. Те, кто не успел пройти природный портал, увы и ах, остались в Аларии. Но это было уже не важно. Тем более что Галлита по пятам преследовало Объединенное светлое войско.
Впрочем, как известно, враги наших врагов – наши друзья, а потому встреча Ордена Предвечной Тьмы с присоединившимися к нему отрядами Свободного Поиска и представителями светлой половины Аларии произошла вполне спокойно. Тем более что среди Рыцарей Ордена оказался один ненаследный принц Темной империи, а среди представителей светлых – другой.
Были, конечно, и кое–какие трения. Так, Великий магистр весьма неодобрительно косился на построившего весьма успешную карьеру в Светлых землях подполковника Рона гар’Тшхена, но ничего ему не сказал. Впрочем, как и вышеупомянутый подполковник. А уж с солдатом светлой добровольческой Ильрихом гар’Кхаеном и вовсе никто беседовать не стал.
Впрочем, сейчас Великого магистра Ордена Лиона гар’Дайхэна интересовали вопросы куда более насущные. И если с червоточинами все было более или менее понятно – ни одного адепта захватить не удалось, а значит, надо самим искать способ открывания этих природных порталов, – то был и еще один весьма занимательный вопрос. И решить его предстояло в ближайшее время.
Окинув скучающим взглядом располагающийся бивуак светлых, Великий магистр отправился на поиски.
Его Высочество Гилберта ас’Аргал искать долго не пришлось. Герцог Алентарский был занят тем же, чем и всегда на отдыхе. Он тренировался. Удобно расположившийся неподалеку черный дракон задумчиво пускал в небо струйки дыма, а лохматая волчица, невесть когда приблудившаяся к полку, не отрывала какого–то странного влюбленного взгляда от фехтующего принца.
Услышав шаги, принц остановился, оглянулся и опустил меч. Чуть склонил голову – поклон равного равному – и спросил:
– Вы хотели о чем–то поговорить, Великий магистр?
Лион некоторое время помолчал, подбирая слова и медленно начал:
– Да, мой принц. Я хотел узнать о том воине… который присоединился к нам по вашей просьбе. Том, кто не снимает маску.
– А что с ним не так? Он плохо сражается? – В зеленых глазах юноши запрыгали смешинки.
– Как раз наоборот… Скажите, он темный?
– В какой–то мере, – хмыкнул Гилберт.
– Он разговаривает только с вами… Передайте ему, что, если он захочет вступить в Орден, двери всегда будут открыты.
Герцог Алентарский склонил голову, скрывая усмешку:
– Я обязательно передам, Великий магистр. Но боюсь, он не согласится.
…Пыль в Кардморской библиотеке не вытиралась очень давно. В последний раз это было лет сто назад, не меньше – к такому неутешительному выводу пришла Марика, разглядывая испачканное грязью платье.
– Так что мы ищем? – чихнула из–за стеллажа Лура.
– Маргул его знает, – мрачно отозвалась принцесса. – Я все больше убеждаюсь, что Теренс послал нас сюда, чтобы мы ни во что не вмешивались.
– И у него это успешно получилось, – хихикнула сидящая на стремянке Стия.
Черноволосая Кира, как раз потянувшаяся за тяжелым фолиантом, только хмыкнула:
– В любом случае, это интереснее, чем вышивать.
Книга выскользнула у девушки из рук и с оглушительным грохотом упала на пол, открывшись где–то посередине. Брюнетка потянулась за томом, удивленно нахмурившись, пролистала несколько страниц и осторожно поинтересовалась:
– Марик, а книги по магии Крови разве не должны быть как минимум не в общем зале?
Принцесса тут же выхватила книжку у нее из рук, вчиталась в выцветшие строчки и радостно выдохнула:
– Девочки… Это же как раз то, что нам нужно!
– Что, – хмыкнула Стия, – на сто пятнадцатой странице там подробно рассказано, как открывать червоточины? Так это и без того ясно.
– Лучше, – фыркнула Марика, – это карта всех природных порталов Аларии. С точками их выходов. И пусть теперь только попробуют не взять нас с собой.
Уже через несколько дней объединенные войска Светлых земель и Темной империи вошли в Благоземье.
Встреча с родственниками оказалась… будничной, что ли? Гил молча осмотрел меня и сжал в объятиях. Или мне кажется, или я стал выше. Во всяком случае я уже не дышал братику в подмышку. Хотя обилие металла на нем просто удручало. Одно дело – просто похлопать друг друга по плечу, и совсем другое, когда тебя металлическими перчатками размазывают по панцирю. Кажется, он это нарочно. Значит, будем принимать превентивные меры!..
Словить молнию (совсем малюсенькую, там и манны–то было всего ничего) в металлических доспехах не верх наслаждения. Но пусть он потрудится их хотя бы снять, прежде чем мять мне ребра! Ладно, хотя бы рукавицы стащил…
Ругался Гил долго, но, как ни странно, догнать меня и отомстить не попытался. Взрослеет? Нет, я, конечно, понимаю, бег в полном рыцарском облачении не самое лучшее времяпрепровождение, но все–таки, все–таки…
В общем, встреча на высоком уровне прошла в теплой и дружеской обстановке. Жаль, конечно, что догнать врага не успели, но ничего. На завтра было назначено большое совещание, в котором должны были принять участие представители как Светлых земель, так и Темных. В общем, ожидалось прибытие отца. Будем решать, что делать дальше.
Отец появился с очередной армией. Глядя на подобное скопление народа с относительно высокой скалы, начинаешь понимать, что жизнь становится значительно веселей. Например, что воинов Темных земель здесь присутствует едва ли не в три раза больше, чем Светлых. Правда, они при этом так хитро расположились, что создавалось полное ощущение равенства.
В смысле, что никто никому не уступает. Наверное, это у отца в крови – думать политически. Я бы не сразу сообразил, что надо учесть еще чувства другой договаривающейся стороны. В частности, что их вообще стоит учитывать. Мол, сперва разберемся с захватчиками, а потом будем смотреть кого и сколько.
Ну да ладно, это лирика. Проза бытия заключалась в том, что Марика (или ее подруги) таки раскопала в библиотеке описание возможности попасть на территорию врага. Ведь все рассматриваемые до этого варианты не годились. Например, флот.
Во–первых, у нас не было достаточного количества кораблей. Конечно, какие–то имелись, но соответствующих транспортников, которые в состоянии перевозить боевых драконов и прочую нашу темную живность (не говоря уже о воинах), – такого не имелось. Да и зачем оно надо, если можно сесть на того же дракона и за пару недель долететь даже до противоположного берега материка!
Теперь пора остановиться на «во–вторых», то есть на боевых рептилиях. Лететь–то на них можно, и разместить войска хватит места, но где они будут делать передышки?! Ведь до другого материка не день и не два лета, столько они в воздухе не продержатся, особенно с полной загрузкой. Конечно, у эльфов есть пегасы, они в воздухе могут маргул знает сколько продержаться. Но все–то войско на них не посадишь. Да и с самими драконами что делать?
Гил предложил план, когда впереди пойдет что–то вроде строительной эскадры, в обязанности которой будет входить подготовка ночевок для драконов, а сами наши боевые друзья вылетят следом, но… приехал отец с описанием ритуала открытия перехода, и скомканный лист полетел в стену шатра.
Кстати, одним из неприятных моментов сборов оказалось то, что у нас с Гилом был один шатер на двоих. Крутящаяся неподалеку от брата волчица с чересчур уж разумными глазами была, судя по недоброму взгляду, против этого. Да и Гил тоже…
Пришлось идти и проситься к гвардейцам на постой. Пустили, хоть и поржали. Зато на следующее утро смеялся я, когда у них сапоги к земле приклеились.
В общем, операция «Жжем Благоземье, или Воздаяние» началась.
В отличие от небольшого перехода, построенного полуживым адептом чего–то там, отец подошел к решению проблемы с поистине властелиновским размахом. И трезвым расчетом.
В общем, маги синхронно развернули четыре портала плюс пятый в воздухе для драконов. Гвардия оставаться на берегу не захотела. Хотя их особо и не уговаривали. В общем, переброска войск началась. Светлые шли отдельно, темные – отдельно. Правда, кроме эльфов. Лучников погрузили на драконов и быстренько перебросили на ту сторону, для поддержания десанта. Ну да, было бы глупо подставиться таким простым образом.
С этой стороны оставалась часть магической поддержки для обеспечения возврата, ну и обозы тоже стягивали сюда. Властелин и князь решили не надеяться на поиск продовольствия в чужом краю. Собственно, они и не планировали такой уж масштабной войны на «том берегу». Приблизительно стратегия описывалась в классическом темном постулате: «Пришел, увидел, всех вырезал и ушел». Ну это, конечно, сильно сказано, но смысла не меняет.
Если говорить более детально, то по наводке Хранителя, оставшегося у невесты Теренса, мы десантировались прямо у замка. И отец, и дядя посчитали нецелесообразным длинный марш от побережья до столицы. Тому было несколько причин.
Во–первых, мы не знали численность населения Благоземья. И соответственно какие силы может выставить противник. Не хотелось бы оказаться на его недавнем месте, без разведки сунувшись в незнакомые земли. Это слишком дорого обходится.
Во–вторых, ни нам, ни эльфам не нужна была эта территория. Пока хватало своей. Да и возможность удержать эти земли весьма и весьма сомнительна. Тем из светлых королей, кому захотелось бы подобного, пришлось бы обходиться собственными силами. Остальные в это влезать не собирались. Хм, идиотов не нашлось, что радует.
Ну и в–третьих, всем уже надоела эта война. Нужно восстанавливать разоренные земли, отстраивать деревни и города… В общем, дел много, некогда гонять по материку из одного края в другой.
Правда, было еще и в–четвертых, озвученное не для всех. Отец боялся, что война в Благоземье перерастет в резню. Ведь это у нас дети и женщины вне боев (ну, за редким исключением), а там врагом станет каждый. Даже если они не хотят – с адептами не спорят. В общем, решили перестраховаться и напасть непосредственно на замок правителя. А там уже разбираться – нужна ли дальнейшая кампания, или достаточно этого.
Но наказать посмевшего вторгнуться надо в любом случае. Это не обсуждалось. Вообще.
Я шел с Третьим Дорийским полком. Отец понял, что так просто отделаться от меня не получится, потому назначил старшим магом этого гвардейского подразделения. Кстати, среди трофеев, оставшихся от разбитых войск, нам попалась пара местных карт. Так вот, само Благоземье представляло собой очень гористый то ли маленький материк, то ли большой остров. В общем, не самая удачная для войны местность. А вот для партизан – раздолье.
Хорошо, что императорский замок находился чуть в стороне от столицы, в небольшой ложбинке между горами. И кто так строит, я вас спрашиваю? Хочешь, справа нападай, хочешь слева… Чудаки!
Кроме того, нас явно не ждали. Властелин, единогласно (ну да, какой самоубийца станет возражать) избранный главнокомандующим походом, сразу же отдал приказ к атаке. А эльфов поставил вместе с хирдом лицом к городу. Вдруг оттуда все же будет нападение? Надо прикрыть свои тылы, чтобы иметь возможность спокойно раскатать по камушку эту твердыню.
Превосходные же лучники под прикрытием тяжелой панцирной пехоты (тоже одной из лучших) – это же страшный сон любого атакующего! Пока добежишь – утыкают стрелами. А если вдруг и получится этого избежать – посекут мечами. В общем, и так нехорошо, и по–другому плохо. Ладно, пора и нам поработать. В частности, мне и еще нескольким магам всегда хотелось проверить действие заклинание «Гнев гор» на кладку блочного типа. Говорят, довольно интересный результат должен быть…
…Императорский замок подрагивал от точных попаданий, но сдаваться не собирался. В конце концов, когда рядом столько адептов Крови, еще неизвестно, кто победит.
По коридору медленно скользнула человеческая тень. Кей на миг остановился перед резной дверью, а затем распахнул ее и вошел внутрь комнаты.
Даже совершенно не разбирающемуся в магии человеку было бы понятно, что пентаграмма, нарисованная сейчас на полу, полностью заряжена – после такого количества пролитой на нее крови. А раз заряжена, то и необходимости находиться рядом с нею нет. Сейчас юноша был единственным посетителем этой комнаты.
Осторожно обойдя по кругу линии, оборотень вздохнул, взвесил в ладони кинжал… и решительно провел клинком по запястью. Конечно, можно было воспользоваться не металлом, а когтями, но… кто его знает, как сработает пентакль, если что–то будет по–другому. В прошлый раз был–то именно нож.
Через некоторое время на предплечье появилось еще несколько ран. Осторожно перехватив кровоточащей левой рукою кинжал, многоликий меланхолично коснулся клинком правого запястья…
Теперь пройтись по линиям пентаграммы, заливая все драгоценной жидкостью… И рухнуть на пол, чувствуя, как темнеет в глазах… На последнем издыхании разглядеть, как по пентаклю растекаются черные пятна подпалин, а горящие всеми цветами радуги линии блекнут и пропадают на глазах.
Перед глазами все плыло и качалось. Только император Благоземья почти физически чувствовал, как уходит сила. Все рухнуло и изменилось в один момент. Казалось, только что магия была повсюду, и вдруг… И ведь понятно, что произошло, понятно, но… сам виноват. Если бы в зале с пентаклем оставалась охрана, можно было бы хоть что–то изменить, а так…
Плевать, солдаты будут сражаться до последнего! И он вместе с ними!
Сидящий в мягком кресле эльф задумчиво покачал на ладони бокал с вином и сладко поинтересовался:
– Так вы всерьез собираетесь воевать до конца? Враги уже вошли в замок, а мы проигрываем…
– Плевать! Я не хочу жить пленником! Я буду сражаться!
Влариэль хмыкнул:
– Как мужественно. Предлагаю, прежде чем идти на стены, выпить за это!
Гэлерм мотнул головой, отгоняя алый туман, стоящий перед глазами, и, плеснув себе в кубок вина, шагнул к эльфу:
– Пусть будет так…
Будущий зять встал, сделал шаг вперед… Их разделяло всего несколько футов, и император попросту не понял, когда в руке у Влариэля блеснул кинжал. Клинок легко нашел путь к сердцу…
Эльф брезгливо вытер стилет об одежду погибшего.
– Все желания должны исполняться. А продолжать сражаться сейчас – безумие.
Уж кем–кем, а безумным себя Влариэль никогда не считал. Каждое его движение всегда было взвешено и рассчитано. Даже сажая на Маргранову тропу того самого марграна, эльф руководствовался, в отличие от своего неудавшегося тестя, не сиюминутным желанием, а трезвым расчетом. Маргран будет мешать ходить путникам по тропе, а адепты Хаоса меж тем спокойно накопят силу.
Ну и кто виноват, что тогда ничего не вышло?
Впрочем, как и сейчас.
И в миг, когда в кабинет императора ворвались солдаты противника, граф ли’Алиристиаль, удобно расположившийся в кресле, брезгливо покосился на лежащий у его ног труп, вскинул руки, сдаваясь, и флегматично провозгласил:
– Я требую статуса военнопленного.
…Длинная юбка путалась между ног. Великий Айш, кто понастроил такие длинные коридоры?! Сейчас на счету каждое мгновение, а тут… Ренина в очередной раз ударилась плечом о стену – ей, как и каждому магу Крови, сейчас было очень плохо – и, повернув за угол, натолкнулась на какого–то незнакомца. Впрочем, сейчас, когда замок был уже практически взят, подобному не стоило даже удивляться. До этого девушке как–то удавалось проскочить незамеченной, но вот сейчас…
– Сударыня, куда вы так спешите? – мягко поинтересовался он.
Принцесса вскинула голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед нею стоял молодой черноволосый парень. Рядом с ним крутилась, оглядываясь по сторонам и щеря внушительные клыки, молодая волчица.
– Мне надо, понимаете, надо.
– Боюсь, не понимаю…
– Да поймите же, мне очень надо, он умрет, понимаете, умрет!.. Если я ему не помогу, он просто умрет!
Гилберт, а это был именно он, непонимающе нахмурился:
– Кто умрет?
– Я все объясню, пустите меня! Все это могло произойти, только если он это сделал! А теперь он может умереть!
Из сбивчивых фраз девушки было совершенно ничего не понятно. Да и вообще, бегать в одиночку по коридорам в такое время… Глупо, хотя отец рассказывал, на что способны адепты Крови. Принц помрачнел, собрался было отвести девушку в штаб, когда заметил на тонкой, сжатой в кулак руке знакомый перстень. Поэтому герцог Алентарский тяжело вздохнул, обещая себе стребовать с братца за защиту его невесты, и буркнул:
– Маргул с вами…
Ренина сама не могла бы объяснить, что вело ее к комнате с пентаграммой. Пожалуй, лишь жалость и ничего более. Мысль о том, что можно попытаться найти отца, даже не посетила девушку.
С тех пор, как принцесса в последний раз была в комнате с пентаклем, здесь все изменилось. От искусно вычерченных линий не осталось и следа, пол и стены почернели, словно по помещению прошел пожар, а в центре залитой кровью залы лежало бездыханное тело.
– Идиот, – обреченно прошептала девушка, а потому совершенно не услышала, как ее новый знакомый потрясенно выдохнул:
– Кей!..
Размышлять, что делать дальше, Ренина даже не стала. Рухнула на колени перед оборотнем – хвала богам, тот был еще жив – и, подобрав с пола кинжал, провела клинком по своей ладони:
– Вы что делаете?! – перехватил ее руку Гилберт.
– Не мешайте! Вы разве не видите, это единственный шанс его спасти?! Мне и так плохо!
Какая связь была между всем сказанным, принц так и не понял, но девушку отпустил.
Капельки крови, словно бы нехотя, стекли по ее запястью, упали на пол… И страшные раны на руках у Кея начали медленно затягиваться. Принцесса побледнела, стала заваливаться набок, и Гилберт едва–едва успел ее поймать. Она мотнула головой и тихо пробормотала:
– Все, я больше не могу… Он слишком сильно испортил пентакль… Хорошо хоть жить будет…
Гилберт вздохнул, осторожно подхватил бесчувственное тело оборотня – потом можно будет разобраться, что и как – и спросил:
– Вы можете идти?
– Д–да, конечно…
– Вам здесь опасно оставаться, пойдемте… Лерса, поможешь, если что?
Волчица невнятно рыкнула.
Когда они отошли от комнаты на порядочное расстояние и странной знакомой вроде стало чуть полегче, Гилберт отважился на новый вопрос:
– Так что произошло?
Ренина вздохнула и медленно начала:
– Эта пентаграмма способна направлять энергию магам Крови всего Благоземья. Его кровь почему–то опасна для нее. Вот он этим и… воспользовался.
– Да уж, именно что «воспользовался», – мрачно хмыкнул герцог Алентарский.
…Враги наконец все повержены, ведьма, успевшая поучаствовать уже в нескольких стычках, победоносно взошла на один из полуразрушенных балконов. И именно этот момент каблук ее сапога выбрал для того, чтобы сломаться.
Истерично взвизгнув, Микоши взмахнула руками, словно пытаясь ухватиться за воздух, и рухнула вниз со второго этажа… Прямо на руки князю Дубравы.
Миритиль медленно осмотрел странный подарок судьбы и флегматично сообщил:
– Вам не кажется, что в последнее время мы очень часто встречаемся?
Рыжая ведьмочка хихикнула:
– Так, может, это судьба?
– Да? Интересная мысль. Тогда, если не против, не будем спорить с роком, пообщаемся, познакомимся поближе?
Микоши на миг задумалась и радостно вопросила:
– Можно?! А скажите, что вы думаете о процессе превращения лексических единиц с ходом эволюции языка в грамматические показатели?
– Ну…
…Великий Доргий, кто строил этот лабиринт?! Как сами местные жители в нем не плутали? Или плутали? А, не столь важно! Когда рухнула внешняя стена, завалив обломками и часть двора (вопль отца на тему предстоящей приватной беседы я тихо не заметил), войска ворвались внутрь.
Хорошо, что перед выходом все командиры лично проверили наличие у подчиненных амулетов защиты, поскольку в ином случае здесь нам пришлось бы плохо. Количество адептов на квадратный фут коридоров просто зашкаливало. Они, словно бешеные, кидали в нас заклинания и что–то пытались сделать. Щиты держали исправно, но все равно подобная активность несколько напрягала.
Правда, в какой–то момент эти «кровники» вдруг пошатнулись и сбавили напор. Кажется, где–то сломался очень нужный винтик. Ну и спасибо ему за это! Потом мы разделились, чтобы зачистить все коридоры. Со мной, как ни странно, пошел Рин. Откуда он взялся – понятия не имею. Я думал, он с лучниками тылы прикрывает.
Иногда на нас выскакивали бешено орущие солдаты или адепты, а один раз мы даже нарвались на Светлого князя. Правда он больше был занят некоей девушкой, которую держал на руках, что–то ей говорил. Что именно, я слушать не стал. Лишь ткнул локтем в бок двоюродного братца:
– Рин, кажется, у тебя скоро появится мачеха!
– Да хоть две, – отмахнулся кузен, выискивая взглядом в толпе Элиа.
Хм, и действительно, зачем ему беспокоиться о личной жизни отца, когда нарисовалась своя собственная. Что могу сказать, светлые и темные очень хорошо уживаются в браке. И детям такая «половинчатость» совсем не мешает. Проверено на собственном опыте. Правда, если они не будут соваться в темные Врата…
– Ой, какой… какой краси–и–и–вый! – внезапно раздался за моей спиной знакомый голос. Амата?!
Я едва не подпрыгнул и медленно обернулся. Боги, за что мне это?! И вообще здесь что, проходной двор?! Они не могли пойти воевать где–то в другом месте?
К счастью, сейчас внимание клирички привлекла совсем не моя персона.
Давешний знакомый Шамита – трактирщик, даже в толпе был на голову–две выше любого из солдат. И именно на Вмелена был сейчас устремлен влюбленный взор зеленоволосой.
Ну что же, совет им да любовь. Желательно подольше и подальше от моих и так уже порядком истрепанных нервов.
Бой закончился довольно быстро, что было даже странно для такой крепости. В какой–то момент сопротивление просто прекратилось. Солдаты складывали оружие, а пару раз я видел, как они самостоятельно перерезали глотки адептам. По всей видимости, эти товарищи так достали местное население, что без силовой поддержки им просто не жить.
В замке пришлось задержаться. Некоторые моменты требовали срочных решений. Так, нашелся эльф–предатель, который едва не устроил новое пришествие Царицы Ночи. Ну почти. Волна демонов была немногим лучше данного события. Светлый князь Миритиль решил не таскать сор туда–сюда, поэтому предатель был казнен здесь же, невзирая на все его вопли по поводу помощи атакующей армии.
И хорошо, что уничтожение длинноухого врага произошло столь быстро, а то отец очень уж нехорошо поглядывал в сторону этого… Влариэля. Папа не забыл, что из–за этого ушастого я чуть не умер, а он сам вынужден был добираться едва ли не через всю страну. В общем, ему бы припомнили все не по одному разу. Память на врагов у темных просто великолепная.
Кроме того, нашли Кея. А я и не знал, что он пропадал! Интересно, что сын Гойра забыл в таком месте? Наверное, его похитили. Судя по бледной с прозеленью коже, досталось ему порядочно, даже невзирая на бешеную регенерацию оборотней. Ну ничего, он попал в цепкие ручки Марики, а потому просто так его за Грань не пустят. А если все же туда уйдет – догонят и холку намылят, чтоб не совался, куда не просят.
Но на этом проблемы не закончились. Теренс, найдя свою невесту живой, здоровой, в трезвом уме и твердой памяти, сперва обрадовался. Затем где–то с час орал на старотемном, что он сделает с тем, кто посмел без его ведома нацепить на нее его же Хранителя. После чего сделал официальное предложение и пошел теребить отца на тему раздела имущества.
Как наследный принц Темной империи он должен был наследовать отцу. Однако если так и произойдет, то в Благоземье воцарится анархия, поскольку других претендентов на престол нет.
Когда я заикнулся о Тэ, то невеста Тери как–то резко сбледнула с лица. Оказывается, ее сестренка считалась убитой или пропавшей.
Нашли, привели, показал. Три часа ходили по окрестностям, ожидая, пока сестры наревутся и наобнимаются. Подумал, что вопрос решен, но оказалось все совсем не так. Ориетта (это полное имя бывшей кракозябры) не могла занять престол, поскольку отец в порыве чувств (точнее, от огорчения) провел полное отречение. В смысле, что она теперь официально не являлась наследницей престола.
В общем, решение отец принял хоть и тяжелое, но ничего не поделаешь. После свадьбы Теренс должен будет стать принцем–консортом Благоземья, а Гил, собственно, наследным принцем Темной империи. Нет, понятно, что и Теренс на самом–то деле станет самым что ни на есть императором, на меньшее он бы и не согласился, но кто ж виноват, что в этом несчастном Благоземье титул мужа дочери императора – ух, чуть не сбился – именно таков?
Как его высочество герцог Алентарский «обрадуется» смене статуса, я уже представляю. Равно как и его монолог по этому поводу.
А что он думал, всю жизнь только железяками махать будет? Ну–ну, наивный темный мальчик, так бы ему и позволили. Теперь будет учеба и еще раз учеба. Нет, нас всех обучали и основам банковского дела, и прочим необходимым дисциплинам, но другое дело, что на успеваемость ненаследных принцев смотрели сквозь пальцы. Теперь этого не будет.
Похоже, меня ждет нечто подобное. На всякий случай, как выразился отец. Только сперва придется все же окончить школу, хотя зачем мне теперь это – понятия не имею. Вообще–то я уже знаю, чего хочу в жизни. Хочу побывать за океаном! Местные говорят, где–то там, за горизонтом, есть еще одна земля, которую населяют совсем уже странные создания. Иногда к здешним берегам прибивало обломки кораблей. Таких, которых нигде больше не видели.
Так что хочу туда, увидеть собственными глазами – выдумки это или правда?
Кстати, Тэ тоже остается в Благоземье в качестве помощницы правительницы или кем–то в этом роде. Ей очень понравились некоторые методы управления, которые она видела в Светлых землях, а еще хотела побывать и в Темных, очень уж мы ее заинтересовали.
Но это уже лирическое отступление. Вернемся к политике.
Про всяческие торговые договоры я даже не заикаюсь, их решили заключать тогда, когда на престол Благоземья взойдут законные правители. Ну думаю, Теренс не забудет, какой он крови.
Местную магию тоже решили не уничтожать, а просто… почистить, что ли? Ведь с ее помощью можно не только подчинять и убивать, но и лечить.
А, ладно, это уже не мои проблемы, а Тери. Лично меня больше волнует, как отец отнесется к желанию переплыть океан. Собственно, говорить об этом буду только после того, как окончу эту школу. Кстати, учиться там сколько положено лет? Пусть остальные так делают – экстерна еще никто не отменял. Единственное, в чем обошли нас благоземцы, так это в кораблестроении, поэтому средство для плавания буду приобретать здесь.
Ну а пока нужно съездить домой. Кажется, у нас внеплановые каникулы?..
Великий магистр был совершенно не расположен общаться с каким–то там гар’Тшхеном. Но отказать в вежливой просьбе перекинуться всего несколькими словами не смог.
– Я вас слушаю, господин гар’Тшхен.
– Скажите, магистр, – вкрадчиво поинтересовался Рон, – вы никогда не задумывались об изменении устава Ордена?
Лион гар’Дайхэн только прищурился:
– Надеетесь, господин гар’Тшхен, что это поможет вам вернуться в ряды рыцарей?
– Что вы, магистр, думаю, я прекрасно проживу без Ордена. Впрочем, как и он без меня. Дело совсем в другом. Видите там, у дальней стены, черноволосую девушку, шепчущуюся с молодым эльфом? Некоторое время назад один ее дедушка, некий Франкис Аркэн, хранитель Всесветлой библиотеки, заявил, что внучка–темная ему совершенно не нужна. Может, ее другой дедушка окажется не настолько глуп?
Магистр замер, не отрывая потрясенного взгляда от перешептывающейся парочки, а потом резко шагнул вперед… И уже пройдя несколько шагов, бросил через плечо:
– Господин маршал, один из оруженосцев Ордена – Лирт гар’Тшхен – очень хотел послушать истории о ваших кампаниях. Не откажете ему в этой любезности? Он сейчас у бивуака Ордена.
– Х–хорошо, господин магистр, – выдохнул потрясенный Рон, не ожидавший столь скорого изменения устава и столь быстрого восстановления в звании.
– И передайте господину Ильнархейну гар’Кхаену, что ближайшее заседание капитула Ордена состоится через три дня.
– Обязательно, господин магистр…
И, уже направившись к лагерю Ордена, Рон на мгновение оглянулся: Великий магистр Ордена Предвечной Тьмы остановился подле Элиа и Рина, что–то чуть слышно сказал девушке. Та замерла, что–то произнесла… а потом попросту разревелась, уткнувшись лицом в грудь рыцарю.
Лирта Рон нашел легко. Но каково же было его удивление, когда он увидел, что юный оруженосец безмятежно болтает с Нирой…
…Раны на руках еще не зажили до конца, и любое прикосновение к ним вызывало боль, но Кей не собирался пытаться вызвать к себе сочувствие видом свежих шрамов, а потому надел рубашку с длинными рукавами.
Он проснулся еще до рассвета, оделся и долгое время сидел, уставившись пустым взглядом в серо–синее небо за окном. Со своим статусом юноша определился еще несколько дней назад, когда очнулся и попытался выйти из своей комнаты: стоявший на входе мужчина в форме гвардейца Темной империи вежливо предложил ему вернуться обратно. Пленник. Правда, клетка была золотой и вполне комфортной.
Впрочем, это все понятно – предателя по законам Аларии ждет смерть. А то, что вместо камеры он находился в своей комнате, можно объяснить статусом отца. Остается только надеяться, что все ограничится казнью изменника, но не коснется семьи. Надеяться. Или мечтать?
Чуть слышно скрипнула дверь.
– Вас ждут…
Кей встал и вышел из комнаты вслед за гвардейцем.
Он ожидал, что его выведут из замка: казни обычно совершались на центральной площади Таркрима, дабы полюбоваться на это зрелище могли все жители города, но, к его удивлению, сопровождающие многоликого гвардейцы вели его в сторону тронного зала.
Хотя и этому оборотень быстро нашел объяснение: приговор еще не был оглашен, поэтому… Казнь состоится через несколько дней, а сегодня станет известно, как и где она будет проведена. Впрочем, выбор не особо большой: Меч Правосудия как дворянину или веревка как предателю.
Тронный зал был заполнен, и Кею пришлось пройти мимо стольких знакомых… Пройти, стараясь не смотреть никому в глаза. Боги, какой позор… Плевать! Он сам выбрал свой путь. И пройдет его до конца достойно. Жаль только, что закончится он очень быстро.
Дойдя до центра зала, юноша остановился, обвел глазами собравшихся. Отец, как и подобает по этикету, стоял неподалеку от императорского трона. Многоликий встретился с ним взглядом и поспешно отвел глаза. Сидевшая на небольшой скамеечке у ног императора Марика подбадривающе улыбнулась…
– Кей ас’Гойр гар Ашхайт! На колени, – голос герольда эхом разнесся по тронному залу.
Юноша выполнил приказ, склонил голову, сверля взглядом пол. Тихий шелест одежды – Темный Властелин встал с трона. Прогрохотали тяжелые шаги, и правитель Темной империи остановился напротив преступившего закон.
– Кей ас’Гойр гар’Ашхайт, вы должны умереть…
Чуть слышно свистнул меч императора, выхваченный из ножен.
Оборотень прикрыл глаза, не желая видеть уже ничего. На миг скользнула отвлеченная мысль, что слугам придется очень долго чистить залу.
Клинок легонько коснулся одного плеча, другого…
– …Для того чтобы возродиться рыцарем… Встаньте, сэр Кей.
Уже совершенно ничего не понимающий оборотень вскинул голову. А в голосе герольда, кажется, проскользнула усмешка:
– Встаньте, сэр Кей, вам приказывает император…
Оборотень вскочил как ошпаренный. Неслышно подошедшая принцесса Марика иc’Аргал гар’Тарркхан накинула на плечи новому рыцарю черный тяжелый плащ и, по обычаю коснувшись губами его щеки, совершенно не по этикету тихо шепнула:
– Поздравляю.
…Дверь распахнулась от мощного удара. Сидевший за столом юноша с совершенно седыми волосами вздрогнул, выронил гусиное перо и уставился на вошедшего:
– Добрый де… – он оглянулся на окно, – о, уже вечер? Точнее, ночь… Вы к господину Олгиусу? К сожалению, его нет. Зайдите завтра…
– Судя по часам – завтра уже наступило! – мрачно сообщил ворвавшийся Гойр.
– Тогда – послезавтра! – не задумываясь, сообщил парень.
Начальник императорской гвардии одним прыжком пересек комнату и, вцепившись в воротник рубахи парня, мрачно сообщил:
– Слушай сюда. Либо ты принимаешь нормальный облик, либо я придушу тебя в этом, и потом, за Гранью, ты сам будешь объяснять всем своим внебрачным детям – сколько их там? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? – почему их папенька выглядит так молодо!
Парень нервно икнул… По его лицу пробежала волна света, и через мгновение на начальника Гойра глянуло знакомое лицо казначея.
– Н–ну? – мрачно поинтересовался мужчина. – Что ты забыл у бедного вверча?!
– Ты почему мне ничего не сказал?!
– Ты о Кее? – мгновенно понял Олгиус. – Я ничего не знал!
– Ги, не зли меня! Казначей, и не знал о том, что с утра состоится не казнь, а посвящение в рыцари?! Не знал, куда пойдут деньги?! Я… я не представляю, что с тобой сделаю!
Вверч только скривился:
– Ар просил не говорить.
Гвардеец медленно разжал кулак, опустился на свободный стул:
– Скотина ты все–таки, Ги… Мог бы предупредить. Я чуть с ума не сошел…
– Зато какой сюрприз вышел! – фыркнул вверч, замыкая дверь в комнату.
Мужчина хмыкнул, отвел взгляд и чуть слышно обронил:
– А я все равно не понимаю. За предательство только одна расплата – смерть.
– Да уж, похоже, тебя слишком сильно били по голове, – тоскливо вздохнул казначей. – Нашел о чем думать! Он ведь жив, это главное…
– Такр мархар! Да я не спорю! Я просто не пойму.
– Слушай, Гойр! – не выдержал вверч. – Ты хоть знаешь, что такое прецедент? [35]
– Положим, знаю. Но, между прочим, у нас он практически не используется! Это ж не Светлые земли!
– Именно что практически. Ты хоть представляешь, сколько мне книг пришлось перелопатить, чтоб его найти?
– А вот с этого места поподробнее…
Вверч вздохнул и нараспев начал, словно рассказывая старинную легенду:
– Это было множество лет назад, когда великий бог войны Энту еще ходил по земле, а в Аларии еще существовало государство под странным названием Благоземье. Однажды эта страна развязала войну, но проиграла ее. Проиграла, когда один из солдат, пытавшийся защитить честь своей невесты, предал своего правителя, перебежав на сторону врага и рассказав тому о тайнах Благоземья. Когда война закончилась, этот солдат стал одним из величайших полководцев современности. А в день, когда он взошел на погребальный костер вслед за своей погибшей во время Пришествия то ли невестой, то ли уже женой, в пантеоне появились новые бог и богиня – скрывающий свое лицо Энту и многоликая Дарбера…
– Бред, – мрачно сообщил ему Гойр. – По законам, существовавшим до Пришествия, предателя ждала смерть. Причем казнить его мог как тот правитель, которого он предал, так и тот, на чью сторону он перебежал.
Казначей радужно улыбнулся:
– Все верно, но ты забываешь об одном крошечном обстоятельстве: он помог не одной стране, а целому материку, а потому пришлось придумать что–то новое. В итоге глава страны, которая в то время находилась там, где сейчас находится Темная империя, решил: «Если сюзерен посягнул на честь жены, сестры или иной родственницы вассала, вассальный договор расторгается».
– Но ведь сейчас никакого посягательства не было! – Гойр сам не заметил, как сказал о том, что должно было быть известно лишь ему и Властелину.
Вверч удивленно захлопал ресницами – эта мимика больше подошла бы двадцатилетнему парнишке, а не толстенькому лысоватому мужчинке.
– Ты хочешь сказать, было какое–то предательство?! Всем известно, что Кей ас’Гойр… Прошу прощения, с сегодняшнего утра сэр Кей вызвался добровольцем и был направлен во вражеское государство, дабы быть двойным агентом… Он притворился предателем, но на самом–то деле…
Начальник императорской гвардии только вздохнул:
– Какая же ты все–таки скотина, Ги…
В комнате горело всего несколько свечей, в углах клубился мрак…
– Прошу прощения, темновельможные господа, что прерываю вашу столь интересную беседу, – тихо кашлянули из дальнего угла, – но не будете ли вы против, если я присоединюсь к вам?
Олгиус даже не удивился:
– Райнар? Подходи, садись. Вино будешь?
Теневик, появившийся в комнате подобно призраку, мягко улыбнулся:
– Ты ж знаешь, Ги, я не пью один.
– Значит, будешь третьим!
Бокалы появились на столе, как по волшебству. И лишь после того, как всеми присутствующими было сделано несколько глотков, Гойр решился:
– И все равно! Имя того воина–предателя никому не известно, а значит, такого прецедента нет и не было! И легенды такой нет!
– Как это нет?! – взвился оскорбленный вверч. – Как это нет?! Да я своими руками ее две ночи писал! Ар – подробности придумывал, чтоб правдивее звучало, а Райнар – старил пергамент, на котором все записано, чтоб он эпохе соответствовал! А ты говоришь – нет!
– То есть ты все–таки знал и ничего мне не сказал?!
– А ты мог поверить, что Аргал прикажет казнить твоего сына? Тем более того, из–за которого фактически была выиграна эта война? – обронил молчавший до этого момента Райнар. – Ошибки же совершают все. Особенно в молодости.
– Кстати, – вспомнил гвардеец. – А ты почему его оставил? В конце концов, глава Теневой службы должен всегда быть рядом с императором, следить, чтоб, не приведи боги, ничего не случилось…
Долговязый теневик недоуменно покосился на свой пустой бокал, плеснул себе еще:
– Я что, разве еще не сказал? Ар сейчас под дверью стоит, постучать стесняется. Кулак у него тяжелый, раз ударит, так все слуги сбегутся, выяснять будут, что за грохот…
– Ох ты ж!.. – тихо ругнулся Олгиус и, одним прыжком вскочив из–за стола, метнулся к выходу, по пути меняя облик.
Дверь отмыкал уже давешний седовласый парнишка.
Широко распахнув створку, он склонился в глубоком поклоне перед императором:
– Ах, ваше величество, я безмерно счастлив, что вы почтили своим присутствием обитель скромного младшего ученика казначея.
– Ги, не паясничай, – скривился Властелин, входя в комнату. – Иначе той самой рукой, о которой так любезно напомнил глава моей Теневой службы, я тебе по лбу дам. Или в лоб, выбирай, что лучше.
…И уже ближе к рассвету, когда запасы вина императорского казначея изрядно поредели и его величество Темный Властелин покидал комнату «скромного младшего ученика казначея», Гойр решился:
– Ар, спасибо…
Мужчина остановился, обернулся и чуть слышно обронил:
– Ты ведь сделал бы для меня то же самое…
Фут — мера длины, применяемая в Темной империи, равная примерно 30 см (сантиметр — мера длины, применяемая в большинстве королевств Светлых земель). В 1 футе — 15 дюймов. В 1 ярде — 3 фута. В 1 фарлонге — 220 ярдов или 660 футов. В 1 миле — 8 фарлонгов. — Здесь и далее примеч. авт.
Омаж — вассальная клятва верности сюзерену.
Донжон — главная башня замка.
Лот — мера веса, применяемая в Темной империи, равная примерно 12,6 г (грамм — мера веса, применяемая в большинстве государств Светлых земель). В 1 лоте — 3 золотника. В фунте 32 лота.
Кортелас — меч с тяжелым широким, искривленным клинком.
Поигнард — кинжал с клинком, равномерно сужающимся к острию.
Дол — желоб, идущий вдоль клинка, служащий для облегчения веса и увеличения жесткости.
Моргенштерн — разновидность кистеня. Представляет собой шипастый шар на цепи, второй конец которой крепится на рукоять. Дробящее оружие.
Леер — судовой трос, служащий для подъема косых парусов.
Присяжный поверенный — адвокат.
Кхопеш — меч с двойным изгибом клинка и односторонней заточкой, внешним видом напоминает ятаган.
Часовые пояса, однако… А в Южном Харноре сейчас три часа ночи… И все спокойно… Если, конечно, не считать, что Темная армия все идет, идет, идет…
Клеймор — двуручный меч. Характерной особенностью являются концы крестовины, наклоненные к клинку по углом 45 градусов.
Эсток — тяжелый меч с клинком около 50 дюймов (125 сантиметров), предназначенным для колющих ударов. Имеет квадратное, ромбовидное или шестигранное сечение, долов нет.
Предикативность — способность сказуемого соотносить речь с действительностью.
Плюсквамперфект — форма прошедшего времени (т. н. давнопрошедшее).
Шак'саэр — изгнанник
Геркта — чужая, чужестранка
Раджгер — воин, спаситель
Шарки — один из богов–демонов пантеона пустынников. Отличается тем, что умеет менять облик. Воинственный и хитрый.
В данном случае устойчивое выражение, равнозначное «закрутить гайки».
Воинское звание в Благоземье, примерно соответствующее маршалу.
Не какой–нибудь, а довольно широко известной. В узких кругах. Желающие почитать могут обратиться в Кардморскую библиотеку. Автор – С. Э. Тсуна. Год издания 5726 от Пришествия. Издание четвертое, переработанное.
Во время военных действий некоторым представителям знати (вернее, любому ее представителю) разрешалось собрать собственный отряд и действовать на свой страх и риск. Так возникали мелкие террористические группы. Их обеспечивали провиантом, сведениями, иногда – амулетами, но поддержки армии и прочих гарантий у них не было.
Воинское звание Благоземья, соответствующее майору.
Заглядывать под маску Энту – фразеологизм, синоним – «рисковать зря».