Отлучшо. Эти погибывшие подпольные небеса, или крота рай который был вероятно также и инверсией фаллофароса, предназначенного спестовать пшеницы урожай и подстегнуть туристичическую отрасль (ее архитектор¹⁴, Мгр Пёрляшас¹⁵, уже быв обкайкатенным¹⁶ как бы не остолнаёбил он никогдобного пока подрядчики Мессры Т.А.Биркетт¹⁷ и Л.О. Туохоллз¹⁸ были сделаны препочтенными что не подкопаешься) первый на западе, наш мистероитель, Костелвилланос¹⁹, открыто проклятый и взорванный посредством гидромины, системы, Совин и Белкин²⁰, пущенной на ветер из переизобретенного Т.Н.Т.²¹ бомбопоста все наверх в одинадцать тридцать флангвольно (циркитер²²) чтобы штирбортить из своей аэростарпеды, Автона Динамона²³, связанной с выжидательным минным полем посплавством усовершенствованного аммиака скрыжеванного к ее общитому планширу, и приплавленная в тяговые канаты, скользя сквозь скобы и преуменьшаясь из рубки в аккумуляторные предохранители, все похожи как гвоздики для пани хильды²⁴ раз уж никто не казался иметь то же самое время бороды, некоторые говоря по своим Орлогам²⁵ что было без Зигстригсти девять, по-больше ж придерживаясь Раян фогта²⁶ что было без Датцати пу́лять. Он впоследствии гаага б его блэттхеры²⁷ ни начинали опадать с него и его грубый кожель совсем был сухриплым и, шуг за шугом, он приблился к этому (лысерубщади²⁸!) тщательно выстлал железобетонный результат гнилостойкими кирпичами и раствором, рвём ко рву, и уединился за семивластием своих башенок, бошан этот^28*, караул, бык и лев, белая, гардероб²⁹ и окровавленная, так поощряя (инступим, аль стул б в лифт³⁰!) дополнительные полезные органы народного самоуправства с головными департаментами что были полны ледикантов те хуур³¹ внимательно вышлюхать чтоб такие как Союз Скотоводов, Гильдия Торговцев на Экспорт et³², a.u.c.³³ по сегодняшний дар ему с похоронной помпой, сверх и лихвой того, каменной плиты с обычной Мак Пелахской³⁴ ловкостью прощайречия, очень льстясловящим примером лжесмысленной адамелегии: Мы сделали свой излечёрт с тобой, Войскподин Нупобеди, высдали это, ба!

Но н'домý и всенбортшхуны! Демонстративные гробы, саваны, гудбайные¹ пивкости, пепельные урны, лголосные бледни, табаклетки, баччата поттина², слёзницы, шляпные коробки, воднючие³ байкалы, бракмедли⁴, сосуски для жражды, включая вашездоровную рухвёрсту⁵ и мягкобойные студни и коль на то пошло, жавель⁶ также, любой род ингумационного безделушества для украшения его стеклянной камни́цы гонофрея⁷, вполне бы, с этими вереницей обстоятельств, естественно следовал, хувы, в обычном течении, позволяя тому кругосветниковому прохаживающеству, шед такости ему мимо, прожить в домашней безопасности предстарческие дни его жизни изобилия, старцо скорей чем дряхло, поздней весны последнюю кротость, до отвальной стадии, бздельничая целыми маеднями (hypnos chilia eonion⁸!) летойбаюканными между взрывом и перевзрывом (Дуйнарветер⁹! Стогромье!) от гросскоппа до мегапода¹⁰, преклонного возраста, богат в смерти предвосхищённой.

Но соблюдай Зейца¹¹ вызовру́чие, восстань наупадок. Ясногромчась оттуда, зная червяпетль холлмраков безжилищности, погребен зарывшись в Гехинноне¹², чтоб размножиться чрез всю свою преисбеднюю, пласт за пластом, шеол на шеоле¹³, и перевести́ть нашу Высшесветскую Сидерию¹⁴ Утилитариев, божественную, распостраняя свое плутонародное потомствие горшков и кастрюль и кочерг и каламбуров от внутрии до внешции, копьеход¹⁵ пред шпороходом¹⁶!

Другое яровое наступление на высотах Авраама¹⁷ могло вполне случиться всёвершенно по аварийности, Фатарунзе (ибо Бридабруда¹⁸ обстоятельно убеждал раней его самому быть должным так же семикратно похороненным как и убиенный Киан¹⁹ в Финнграде), не понаходился еще и трех монад как в своей водяной могиле (что за дружинщики и верхоезды тогда и спутвейные²⁰ тосты с аардаппельными фритлингами²¹!) когда огноевание, распострёхногое²² как всегда, начинало бузеть, бузеть, бузеть, у парней пресыхает во рту²³. Недоучковтиратель какой-то подал сигнал и одна славословная газета дала волю потопу. Зачем патриции²⁴ строили ему пугала своими кряхтлями²⁵? Потому что друйвены²⁶ мускатились у двери. Из обоих Кельтиберийских²⁷ станов (грантируя в начале спора ради что люди по две стороны Новой Южной Ирландии и Ветера Уладха²⁸, синелюди²⁹ и прыщавцы, во время возброжения С Папой или На Папе³⁰, имели, белее или меднее, грантные идеи, грёбные) все звания, бедные сретники и крезый мор, каждый, конечно, в чисто нападрапающей позиции поскольку предвечники³¹ были совремя на их стороне каждый раз, притягивались по направлению Беллоны³² Черного Низа³³, некогда Вулвайта Вальса (Охибо³⁴, какого покрамоленного, поцелоклятого, выеруганного!) одни за неимением должной кормежки в молодости, другие уж застуканные в почетном акте сдирания карьер для семьи и резчики в сообществе; и, ежель изможден вдоволь, персонаж уда́вленный вполне мог бы уже и присоветовать кому-угодно с кого снял сей колбас, плана бывая втянута в темноту, отстойный циркный ро́зыгряз, да что там, первого старого хвостряка себяшного во плоти, олицветокровие либералиссимуса, когда ложнозримый тем кольтаки́мбывшим задиракой на холме ибо циркулировало уже там совершенно свободно среди его оппозиции ощущение что в так перезимовывании Масса Эваска³⁵, про кого, предшествующе той дмиобособленческой жизни, было известено о бармицидных³⁶ деньках, сказал повар, меж супами и смаками, чтоб навернуть свою собственную длину радужной форели и таертов атта³⁷ крачки как ни один человек от женщины рожденный, ней мог, словно большая хохлатая поганка, поглощать своих тридвесят³⁸ воблы в жиздень, ах, и столько сколько пескарешек в минуту (большой микс, да удавит его Висельница!) был, словно лосось своего лестничного скока³⁹ все то время совокупности секретно и путем сосального кормления на своем неуместном жире.

Дамы не брезговали теми паганскими ирглажными временами¹ первого града (названного в честь омерзительнейшего Данфорта²) когда драк был другом в самом бе́де чтоб нести, как уховертки делают свое дохло, свой компост землешару где дейсмертельно должны мы будем спокойненько угаснуть, наше наследие неведомо. Венерки были хихихуемо соблазнительническими, вулканы угогоченно извергательными и весь у жен мир- полнатьицем влюбочек. Факт, любой человеческий втвоин³, какой ты только хочешь любым прежднем или пездже, достал б своего в одном исподнем бомжка, или четную парочку йх, (любог⁴! любогряз!) и красивенько молился с ним (или же с ними даже) каждон на ее вкус, чая счастья, балаболка и била бойкой и была б ой какой. (Тип!) Хлыном она б хмурила и желанием она победить, но откуда дорогатому было знал где выйдет она замуж! Беседка, драндулет, фургон, канава? Карета, экипаж, тачка, навозная телега?

Кейт Силова, вдова (Типтип!) — она выделывает уединенную картину для нас, в дуриодрамном обрамлении, пылающую и очень видо́вую, старого тýплана как она высразилась, по-домашнеемый коттедж из порфирного камня⁵ с пометом цыпок, штинкными⁶ рыбисками, тухлыми котофеек псасками, гниющим капусором и нищих пульками, если не хуже, засылая сальмовсяческих микробов внутрь злорадно через вдребезгные окна — Вдова Силова, тогда, как ее слабруг⁷ обратил его к стенке (Типтиптип!), сделала почти всю мусоройку из доброго Короля Хамсмеха злотых надменьков⁸ хоть ее тощее сордце и очищенно не иначе как скупо и ее голое заявление это и говорит, не бывая там никаких щебеночных обочин этими старыми некрополитанскими ночами по, за исключением пешего отмесива, Дороге Бриантов⁹, окаймленной вероникой, белым клевером и щавелем роще одной известно, которая оставлена, бывая побитой, где истец же был сражен, она оставила, в ка́щустве мусоройщиков, кто будут мусоройщиками должен, свою потаскучу около Серпантина в Блудличном Парке¹⁰ (в ее пору называемого Чистоемов Кипсакром¹¹ но позже тафтафкрещного¹² Пэтовым Чистком¹³), этот дэнджерфилд окружая бучерсвуда¹⁴ где фейерверкер ох флэерти подрядил наттера¹⁵ какого-то из замкокрякв и ах для арчера потряс турка¹⁶, повсюду которых ископаемые следы, отпечатки ботинок, знаки пальцев, вмятины локтей, ложбины ягодиц, и т. д. были все последовательно прослежены что самого запутанного описания. Какое по-изощрённей времесто на землесе нежели подобный волчаничный кастрамент¹⁷ чтоб спрячут леабхар¹⁸ от Четвергэльцев пожарук или любовное письмо, похотеряно ееное, что будется жажда на Ма, чем тогда когда рукции¹⁹ закончились, чем здесь где раса²⁰ началась: и четырьмя руками предусмотрительности первая детка примирения кладется в его последнюю люльку дёмы милого дёмы. Завязывай с этим! И чтоб больше этого не было! И передай пику²¹ чада ради! О люди!

Ибо услышь как Всевышний язычил для кришниан что до пропаганизма веры и его брачные орлы торчи́ли свои хищные клювы: и каждый смеркный из нас, поима за поимой, впадает в свою террину: как было пусть и будет, говорит он! И это так же как если б где Агни арафламмила¹ и Митра вещевала, а Шива резал словно майямутра² 'забвонные воды нашей ноархаичной³ памяти схлынули, извилисто гехёрзамной⁴, к какому-то скоропалитерщемуся плотничьему фонаиерею, фламинфану, стражу ветра что засветил огонь что лежал в лесу что пострелил Джов⁵, по его грубому словцу. О Посидониус О'Кобылыхен⁶! Омой тот кроварварский камень как есть! Что делаешь ты свою грязную пи́сёлицу и его большой древокряж на подьеме своей тропы? Обскользи, ты, со стылоны служителей! А, ты, отнеси этот ствол туда где взял, Мак Си́ял, и иди путем старик твой шел, Заройтопорская Улица! И брысь! как брызнули они прочь, пенниездочки⁷, целая школа злоскоканья, со своими ленточками летая ласточкно вслед за ними, все маленькие кружевубочки! Исси-ля-Шапель! Каких-нибудь луканчиков, пожалуйста?

Да, живучесть соседочных если невидима неодолима⁸. И мы не посягаем на его любимую мозоль тоже. Взгляни на весь плотч! Флуминиев⁹! Если это была Ганибала тропа было то Геракла рук. Истотыщи изнемосво́божденных рабокопили путь. Мавзолей лежит позади нас (О Аджигаста, multipopulipater¹⁰!) и есть там мильные камни в своих кед мильях¹¹ спы́ткаясь вдоль тканьвайного нити́ у Брахма и Антона Гермеса! Омнибуса веки ждущие. Аминь. Но прошлое сделало нам этот презент гужевой дороги. Такой мор бохерной¹² О'Коннелла! Хоть и дождепрятан, ты- носокож. И если он никакой не Ромео можешь заустричь свою шляпу¹³. Чудоружие в храме Святого Фиакра¹⁴! Халат¹⁵!

Случилось это недалёко к котловине там, отравнинно в этой безблюдной и буканской¹ хладовой точке, накаменной тогда, вновьсплывшей сейчас что, что Латтрел² бы продал если бы Лоттрел скупил, в седловине Бреннанского³ (сейчас Малпасплац⁴?) перевала, версты и версты от подлинной цивилизации, не там где его мечтснам топ их шокмарам стоп (Подтам! Потсдам!), а там где ливни́на по ту сторону прилива межит с залежью, солелуг с поймой, что нападеятель⁵ тот, какой-то кровьпьёткин, хоть и под медиумом⁶ и меж колорами со своей истинно коренною отвагой, вступил в бой с враждебцем, у кого было больше в глазу чем меньше к ноге но кого грабежа ради, принял он в проливной дождь за Оглторпа⁷ или какого другого гинкуса⁸, Парра⁹ очевидно, с кем сие безверхногамное ципляйцо¹⁰ имело Микеланджлобское скодство, употребляя кощунственные языки с тем дефектом что бросил б он вызов их гемосфорам¹¹ даб истребить их но он бы канонирзовал б — у б — р'ову жизнь из него и угорошил его покайлностью также сурово как сей б — р уже свои б — у'шные^11* ночные молитвы сказал, троих отчинуш и куплет из увымуиры¹² (все свято суть для святотатца, бородатая женщина или мужик-кормилица) одновременно, так чтоб двинуть хорошенько выбить из него ревоющий дурьх, схватив продолговатный пруток что был у него и которым побивал он обычно мебель он упа́днил палку на него. Програныцарский инцидент предповторил себя. Парочка сия (Япполуон нападая на Вей-Линг-Тау или де Рацкияс пытаясь рекогнобировать генерала Букелева¹³, муже и не говори), сражалась пара-видимому какое-то внушительное время, (колыбель качаясь поровну одному и противоположно от другого на своем законе захвата и перехвата¹⁴), по Ва-банковым правилам вскруг бухсейфа сражаясь подобно пурпуроглавому¹⁵ и типперурскому¹⁶ Шведу, (Секрементальный Сервиоз Божьего Пыла!) и в течении их борьбрыков тот что по-свисше, который открыл уж свою обо́страшную чашу чтобы спопрошаить, сказал тому что по-молче который таскал с собой змеевик (сподручный термин для переносной винокурни что стояла из трех баков, двух склянок и пары бутылей хоть мы намеренно ничего и не говорим про фалькаша, обе стороны имея интерес в спиртном): Пусти меня, Паутийн¹⁷! Я тя еле знаю¹⁸. Затем, после солнцестоянной паузы для чего-булдыть освежающего, тот же самый чувак (иль какой иной и по-моложе он того же самого актришества) спросил на начервии с очень углазеющим чав-чин-оскалом: Было там шесть виктолиев пятнадцать голубо́к потлохнул тебя, скажи он мне¹⁹, здоловяз, щипнув калманы на десять к четылем месяцам позадо́коло? Было там еще сколько-то дальнейшего калейдостеба и жестких проб новобратить в течении битой чашки часа и сейчас во́динская²⁰ стычка в форме уэбли21 (мы сразу ж узнаем нашего старого друга Нэда столь брюзгливого литератора) отпала от чужезванца²² который, так влипнув как тот кот к той мыши в той трубе того хрисцерковного органа²³, (образ Девицы же в Облаках Витая не проплевал ли над ними легким юным шармом, в ленточках и косичке?), вследствие чего подружелюбнел и, сказав не его рубаху рвать, знать хотел, шутя и дубинки в сторону все отклав, коль его уж случаенному спутнику всё корпя над изобретением сейф-пакета, с упорством подблуждая свои взаимные территореаленные права, не случилось ли иметь кубычу мелочи с десятифунтового хрустлера с собой в тот момент, доёбавляя что сейчастьем случь, вернет он ему шесть виков²⁴ с лишним, ты видишь, из того за что взято было у того чела с образцами в прошлый Юни или Юли, ты мня понимаешь, Капн? На это другой тот, Билли²⁵ с Булей²⁶, что мымчался и колошматился (ибо был он кобелянц²⁷ ведом к превосходствизму) скорее забавляемо отвечал: Удуд удивился чрезмёртво ты б, Холм, узнать что, раз на то пошло, у меня чувстное слово даже такой штуки нету, как толчка, так как мазлейший шанс червóняющего хрустлера где-либо при мне в настоящий момомент но думаю что мог б я и фиг с тобой, как ты и предлагаешь, это ж бывая Юлетайд²⁸ или Юданфест²⁹ и так как это ёбнутый псих, сынок, для тебя когда это шляпника зайцы³⁰, мужах, для меня, дать тебе авансом где-то вроде четырех и семипенсовика меж заскоками и капканом которые могли б у тебя и не хуже быть, бой бачес³¹, на что купить Дж. Дж. и С. каб³². Была там минутная тишинка пред памяти о́гневым разожгниением и тогда. Серцо живьем! Который при самом первом дуновении гей гея³³ и вискозгов фитилька уши навострив, вооружранный уголодник сей, вот это да, странным образом успокоился и откровенно шапоклялся всем своим ларцев порсеналом³⁴ что терновник шеола³⁵ может и разветвится по самый его Шеофон³⁶ к луксу опойнтлексу³⁷, но покатит он ему прекрасно когда-лето помарксни мое слово, ибо щеп от старого Крелмнца³⁸, (в Ничтеанском³⁹ глоссерии который заготовляет априорные корни для апостериорных языков это является ночьи́м наречием в любом значинании мира и можешь совершенно так же идти ты целовить ему ботанье как и так и не смочь удосто́вергнуться являлся ли сей боетрофей ускользумеваемый в каких-то жизнях раньше кчем-то могподумие кувшина, к чему, вари́вомому) и делая ремаркску по-елейнивцки⁴⁰, по-видимости гораздо более чрезвычайно доволен чем язык мог сказать на эту возможность всей жизни и предвкушение Красна Брега перламутров и шампарня чтоб запить что скормит он б себе в Руадх Коу в Талле⁴¹, а затем внутри Доброй Женщины⁴² в Рингсенде⁴³ и после нее в Конвей Инне⁴⁴ у Черной Скалы⁴⁵ и, в падшую очередь, да буде все проклято, где аппетит б острейшим был, в, похоронный проед и луна-парк реальный, в Адам и Еве⁴⁶ на Количественской Улице⁴⁷ милостью взадорной королевы Тайлте⁴⁸, ее воля и завещание: Ты потрясный маленький южастик! Я знала тебя б где-угодно, Деклейни⁴⁹, дай мне искренне сказать тебе на или из лексикóнчания жизни и кому черт-угодно еще, быть бéленной латкой у тебя на костистой части! Голбол я забила этой солднечной днеугасной ночью ночей, выей-богу! Шляпо моё, у тебя так есть здоровской Германской отваги, закатник⁵⁰. Он поплевал себе в фауст⁵¹ (спрошив); он затóпил сырец зверьху́ (пардун); он пыхнул свою пику (тычок это затычка): и он откланял своего дружка, с Французской курицей или потрфаулимом спешек и досугов, сбираясь это продолжить, чудачливая смеска ж та обменялась паксом⁵² в объятиях или погхьем⁵³ пукси как практикуемо меж братьями одной груди, холмоллуя, убиллуя, алленналы, и, ратифицировав пред богом деньским свое бомбардмирие что умалители эти ошмалькальдили⁵⁴ суглощеньем коньяковского, поворачивая свою феску подхалямо в направлении Моски, сперва избавился он от парочки биссмилях и хурышуз и слевантил с тубулярной журбулентностью бычим бегом чрез Осёлзадов мост, наплевав на жадлость, с семью и четырьмя в датскеньгах⁵⁵ и их гуморальным хёрбатом⁵⁶ или прочим неопределенным оружием из лингума витай⁵⁷, но так навечно ревманисцентным о тобогганском⁵⁸ бив-пахе, приобранном чтоб забить сводносчетные стрелки с некими риальторами где-угольно меж Пириджем⁵⁹ и Малрогом⁶⁰ пока этот бедный делэйни⁶¹, которого оставили они вместе с конфедерастской решеткой позади и который пусть и очкоблефствуя, вынеся чудесно чудно всё то с целым количеством со сливу размером контузиумов, плюс аласалах ушибленный копчик, по всему телу, доложил о слечившемся лучшем образом как мог, к изумпяленью всей лабы^61*, отдавая Паддибаннерам⁶² воинскую честь что до его превоизгнательства О'Даффи⁶³, в оправданной надежде что, в благоро́манском ревью богатырски удовлетвожаждущего завершениума их переговоров и джолглимонхского рукосглашательства тебедражательно, какой-нибудь лосьон или припарка маковой головкой будет бы щедро введен в члены, в ближайшей караульной будке в Викарском Переулке, белый грунт его лица весь в двоегонально краснокрестной нефатальной млекопритающей крови в качестве неопровержимого доказательства серьезности его характера и что кровоточил он себе наперекор (останови его!) из ноздрей, губ, ушной раковины и нёба, пока сколько-то из его вышибаловских волос выдергнуты из его щеголя головы были Кольтом⁶⁴, хоть в других отношениях его всестороннее здоровье похоже худо-бедно и справлялось, так как оказалось то в высшей степени удачливым что ни одна из двухсот шести косточек и пятисот одной мышцы в его корса⁶⁵ не была и чуть не хуйже для ее отпизженья. Еёкто?

Тогдарь, оставляя клацающему ясеню¹, плоти и мускулу и медяному вытеснять² земляно́жденное и горному хрусталю крушить слюду но по́лзмея вперед мало-помалу ради наших сбереганий по назадлению маточных вод так много миль от банки и Дублинского камня (олимпиадя даже до одиннадцатой династии чтоб достичь того трётсявдороге Гамлафа³) и к вопросу об костлявца ж незаконном злополучении перфорованного парапламя и трескучего пожарника там облажается та еще более перегибная точка политишных поползновений и городских устремлений нашего прабухателя⁴, Эль Дона Де Дунелли⁵, (пусть корабль его хряснув вязнет на донышке реки, а все его круизеры штаплем запертво в погребне морей!) кто, когда в пределах черни́ твоих ног⁶, сэр, от того чтоб быть по-ошибке подстерёженным одним из Уддаведовцев⁷, и так близко что было уже и неважно, маам8, к тому чтоб быть каóченным на скорую руку когда гугонотский кретикун с Питером Художником9 хотели продырявить его, с непрерывной последовательностью практиковал первую из перспичных и неотслемленных свобод пацифичного подданного путем циркулирования (будьте Британцами, хлопцами до пуза костей и швырните корешу шанс!) вдолее одного из наших амфрещенных семитарных¹⁰ пройздов, открытого для двуместки и велика, троп есть¹¹, Веллингтон Парк роуда^11*, с бордюром или квакера шарлатанским снадобьем под мышкой и альстерштоком¹² в красноруке¹³, в высшей степени похвальное упражнение, или, номер два нашего acta legitima plebeia¹⁴, на грани (остерегайтесь артачить человека по его волению!) занимания места на общественном стуле, тесть, оголо Заддова¹⁵, наиболее восточного (но всему дорога на запад¹⁶!) из чернопрудых¹⁷ мостов, в качестве публичного протеста и натуравным уёбразом, без намеренья докучать также, бывая слава благу спасибенно за обездоленного гневом витютеня и ужасленного страхом боа-констриктора¹⁸ и тем не более вполне право же довольным, каким он и был, обладанием других погодою¹⁹.

Но чтоб вернуться к атлантику¹ и Фениции Собствене². Как будто было этому не быть достаточным для кого-угодно но мало подвижек, если вообще, сделано было в решении же несуждёнбытной криминальной головоломки когда дитя какое-то Женчи́ны³, Король Фести⁴, из семьи долго и почитаемо ассоциируемой с дегтя и перьев индустриями⁵, который выступил с обращением на плугманшском⁶ Мейо Саксов⁷ в сердце знаменизменного потейного района^7*, был впоследствии притащен в Старый Бейли⁸ в календах Марса⁹, по несовместимо сфабрикованному обвинению обоих пунктов (с каждых равнотвратных точек зрения, что для одного двойник, настояд для следóго¹⁰) так взгляну́ть, гоняя вяхирей¹¹ из штанов и валяя фекляра с ратью своих войск нá поле. Ойё! Ойё! Когда заключенный сей, пропитанный в метилированном, предстал в сухом доке, очеводочно амброзиареолизованный¹², подобно Кирзы¹³ Кордюроя Карикатуре, нося, помимо пятен, дыр и заплат свою драчную рубашку, соломенные подтяжки, зюйвестер¹⁴ и полицейские втискнутые брюзки, совершенно безо всякой подгонки (раз уж разодрал он все свои кимтриманкские¹⁵ покройки тюрем временем), свидетельствуя в пользу своей экзуции¹⁶ со всеми цветечностями редчи на королевском Ирлядском вокабуляре как целый педдержукмартинский¹⁷ трипьезитный¹⁸ кощум и весь сульфейк купороса¹⁹ отпóлностились с него словно кристализации Алума на Евне²⁰ пока пытался заразжечься огнем для себя самого-он, (по-жути капался он когда нашел по отгонке ковшик молта так как боялся что холойдёт дэждж) было предпринято короной²¹ (П.К.Робортом²²) показать что Король, под йеменем Ломо́вик /Кроубар²³/, некогда известный как Мелеки²⁴, выдавая себя за лазальщика²⁵, растер пару дёготков лювиальной негрия́зи по свемý лицу, плукам и пуссам²⁶, чисторфяна²⁷ как лучшего средства замаскировать себя и отправился на среднебелую²⁸ ярмарку в Шламфорде по Чёртзвергам, фейшт Пилера и По́ляка²⁹, под вре́дмышленными именами Тикингфест³⁰ и Рабворк³¹ бранными им и Антонием³² из целофайной книги³³, предполажательно с породистым хряком (нелицензированным) и гиацинтом. Были они на том море у равнины Ира³⁴ девять сотен и девяносто-девять лет и ни разу не спасовали они или не прекратили регулярной отгребатери пока не причалили своих двух с пустяшкой себяк, средиких верблюда и осла³⁵, седобородца и сосунка³⁶, попа и попера³⁷, матрматроны и веселой пилы, всуньмый центр гря́збури. Сборище то, созванное Ирландскими Злобнодельческими и Пустошескими Ураганизациями³⁸, чтоб помочь Ирландскому навозу смотреть смело своему брату датчанину в лицо и поприсутсвующие благодаря Ларри³⁹ в больших количествах, христизанок и евреевых тотемов, позли потопу, было отчетливо врасбросного сорта когда боллибрикена⁴⁰ не смог он добиться никакой пользы от, после того как распетухорился за счет пары-тройки ожесточудливых главняков⁴¹, лайдяга сей⁴² позже продавая джентельмена налогоплательщика⁴³ потому что она, Фрэнси сестра, так сказать, съела целый бок его (животновово) хлева, на борецкой Улице⁴⁴, Qui Sta Troia⁴⁵, для того чтоб выплатить, как с гуся ярлык⁴⁶, шесть дублонов пятнадцать задолжепок с него, негодяева⁴⁷ ж это не ропчу́нова рента.

Замечательное свидетельство было сделано, аноне¹, одним глаза, ухо, горло и носовидцем, кого Уэслийские прихожане² подозревали в бытии священником в штатском И.О., расположе в Нульнуль³, Медицинский Сквер, кто, по спусканию своих рисовых и горохуевых голежд и бывав торжестрого предупрежден против зевания пока буде мурыжен, улыбнулся (пропустил он раней однучерку до краев на посошок⁴ от Мсс Молро утрицем⁵) и заявил своим выпытателям под моржовыми усами (безлыбными!) что спал с одной бонафидами⁶ и что займется там дверепровождением в ту ночь и как был радешенек припомнить питое Ноября⁷, шляпунарингуя⁸, буяня О, которое, с жибулеями⁹ Юноны¹⁰ и датами древлёкого страшлого, доходило, пожалуйста дождеятель, до декомб¹¹ в рамках эфемерид¹² профанской истории, вшистко едно с Сегýном, Вычюрой и Завстрахом¹³, и одна вещь которая б свинстинно поразила кого-угодно с такими болюче-пробованно наблюдательными способностями как Сэм, он и Моффат¹⁴, хоть ихним и не причи́нить почему, самое поразительное в этом было что оценемел он увидеть, услышать, смакануть и зачуять, в как свое время ночи, как Гиацинт¹⁵ О'Доннелл¹⁶, Б.И., описанный в календаре как мешалкин и словомастер, с частицею сивыйспа́тьвсем¹⁷ (Гаэльтакт для навозных вил¹⁸) на феар грине¹⁹ в годину двадцати четырех часов²⁰ искал (булликэссиди фридхофферов²¹!) в мешок с размаху забил, заколол и зарезал²² в одноручку еще двоих из старых королей, Хлына Мак Бурю и Ревуху О'Вопля, Мл., оба подменышей, нелукализованных, без адреса и в некоммуникабельностях, между им и кем, со времен тумаков еще до Льюиского сговора²³, дурная кровь существовала на основании бура посягания на быка²⁴, или потому что первочёсил он свои как у полярной медвыдры волосы на пробор, или потому что у них ползлились как по стрекоже и муравьишки²⁵ из-за одной проворницы²⁶ в новелке, или потому что не могли они выговорить ирлаш, (глупо́й и немой) ирлаф. Истецчики, сказал он, местные конгсмены²⁷ и дональды²⁸, короли аранов²⁹ и долкизы³⁰, короли Грязи³¹ и Тори³², даже козлодоев король Киллоргина³³, были науськаны своими стронниками в виде лучшенщин с тетивными волосами картофагеенского³⁴ румянца, развевая кармазиновыми юбчиками и визжа с Изодова башнешпиля. Были там вопли от густоседов в суде и от макдублинов³⁵ на богернабрине³⁶ о: Осторожней на брегах Мухосранска /Банагера/³⁷, Мик, сэр! Продульсируйте О'Доннера³⁸. Ай! Предъявите его реликты³⁹! Бу! Пользуй боль язык⁴⁰! Меньширь губу закатывай! Но высочилось из Мертвецова Декоратёмного Суда⁴¹ в ходе перекрестного запуга тех затвердéльцевых очеяйдцев что где и когда в ту нож ножей⁴² была дрёвсторонняя засада учинена (грубо извергольствуя в районе половины часов меж закатом в заре, у Водохозникова⁴³ Сридне Европейкового Времени, около Стой и Думая, верховного шефа окрестностей и лишь срублоня^43* по всей стране) не было там столько света от овдовелой луны⁴⁴ сколько б затускнил дитёв алтарь. Мешалкин же, соответственно, прямиком был обсуждаебан, и лучшим базелем⁴⁵ вботинок, что до того не был ли он одним из тех везучих птушинцев для которых сей слышмый-видмый⁴⁶-гносовый⁴⁷-съедаемый мир имел существование. Что был он лишь слишком когнитивно конативно⁴⁸ когитабильно⁴⁹ уверен в том потому чтясь^49*, живущие, любящие, дышущие и спящие морфомелософопанкреаты⁵⁰, как он наиболее значительно и делал, когда б не подумал он что слышал что видел что чуял что заставил козлокольчик кусачкисачкисачкусачки. Был ли он практически уверен тоже в своих олушах⁵¹ и свинстинных именах в этом короля и тужурика⁵² бизнесе? Что и был он завшивéнно таким. Сертифицированный? Как только хам и мог. Можешь и лжать⁵³! Бредом кляноюсь я так и сделаю. Был это Хвори О'Важик? А'Правдне⁵⁴. Щердов⁵⁵ сын? Сатир на средьбах. И как же зеленоглазый минстр⁵⁶ тот достиг Б.И.⁵⁷? Что это была вроде и его макушка⁵⁸. Какой-то строптивый траппер с му́темной чудинкой оогами59, дикорванным аресами⁶⁰, орлиным назом и предёргательским лтом? С него б не стало. Кто мог бы поп-отче-мать тебя на полную таньерку⁶¹ когда па́далют н'осёл? Баллера Джоббера⁶². Еще чуток мозгьяр бора⁶³ тоже? Игинес⁶⁴. И со штопорной головой, бутыльными плечами, бочатым брюзом и спотыкательными ногами, переокуназванный Хелмингхэмом⁶⁵ Эрченвейном⁶⁶ Раттером⁶⁷ Егбертом⁶⁸ Крамволлом⁶⁹ Одином⁷⁰ Максимусом⁷¹ Эсме⁷² Саксоном⁷³ Эзой⁷⁴ Версингеротиксом⁷⁵ Этельвульфом⁷⁶ Рупрехтом⁷⁷ Идваллой⁷⁸ Бентли⁷⁹ Осмундом⁸⁰ Дизартом⁸¹ Йиггдрассельманном⁸²? Праведный святой Эйфель⁸³, самый что есть феникс⁸⁴! Был это Чадли Магнол⁸⁵ еще раз снова меж молочниковым и навальным? Две шпионерки бухваливая его эдик-колом но раздир его каменьиц⁸⁶ исходил от трех гнусных Ванкувирателей⁸⁷ чужелесцев пригнувшись саму малость, есьты уверен? Ясень пень, Кимвалствие⁸⁸ грядет! Один из воскóточных⁸⁹ ка́ктамых⁹⁰, хвад⁹¹? И был ли он уж освежёнен фонтанами щедрости играя там — есть — ой — боль — эльяндия в Длинга бульхающем бочонке? Потеря какого-то Лордэдварда⁹² и нехватка какого сэрфиллипа⁹³ 'хирурганд шырьюдан мог высосать по-больше полощенных пузырьков из Пяти Ламп⁹⁴ на Портеррандской Хвалице⁹⁵. Дивясь и мараясь^95*? А чей б отказался, прозливая свою желзнь в Чернóмуте⁹⁶. Но, разумеется, он мог бы звать себя и Темом⁹⁷, тоже, если б имел время на? Жё будь уверен он мог затом. Когда б только захотел? Победа и место⁹⁸. Кочегар⁹⁹ какой-то искушаебан там подслеживанием против водилы¹⁰⁰ того что был и свидетелем тоже? Священный аватар¹⁰¹, как черт-дери они это угадали? Два дрёмиума в одном дромиуме¹⁰²? Да и никакой ошибки. И оба похожи как дуэль чечевичин¹⁰³? И́мирно. Так-вот был он вышкурнут из корам популо¹⁰⁴, не так ли? Будь силы несбытные что будь он был. Принцу в принципе¹⁰⁵ не стоит раскрывать свою персону? Маккевуоле¹⁰⁶! Рооскейманский камерад? Скорее Гальвежский б он сказал. Не неинтоксицированный, честной свидетель? Пьян как рыби́скоп. Спросивьте что до не против б ли она ку-даб он закирилл? Нет если не вспы́хует он флегменем. К вопросу об его аякскуляциях в свою Кроссканн Лорну, косса¹⁰⁷?. Это был корсо¹⁰⁸ на курсу и керзой погоняя. Милостивая мисс была мы не сумляшесь ощущелкой как желтоватье на львилке было изменившись? Что она свобычно была, О'Сомне не! Что до его религии, если вообще? Был он пока-до-воскресеньяго сорта. А именно что имел он в виду под педерастным хлыщом? Иисука, всё-лишь джента что молил свой пост. А если среднеклассовый дверьжора¹⁰⁹ был обычным животным? Ночти так же полезно как и блевок остриженому челку́. Если б он только рогнаречил тем зудябным Изболотелям¹¹⁰? Чтот ндень за нмого нденей он выдал. Линденделли, курок или скариес пишется мне гордо¹¹¹ нон-грата. Каплиотроп¹¹². Права по выпасу (Мсс Магистра Мартинетта) истекли с истёком козлюбного предка, если конечно они не ошибаются? Что он мог точно и не распознать достопочтенных тех но у его болотёщи имелись рецепства за цену гроба¹¹³ и что был он там чтоб сказать им что сама была велосипедиком что могла распизнать их по в-пояс. Мандаражный язык во впаунденной челюсти¹¹⁴? Четче нáшепт в матерьях произвнушения. Дистрибутивные окончания? А мы рекомендует. Quare hircum¹¹⁵? Unde gentium fe. .¹¹⁶? Никакого аха. Разве не ослепляшешь ты по крою вулкана? Сияр, дейсмертельно. А как странно ему лет? Он управдóмылился изучать пулу¹¹⁷. Что подразумевалось в рубашке двух сорошек макогхамодных¹¹⁸ или давай Финн, трехшляпая гардюка? Что голова в бедрах под кустом на солни́це взяла б на отпижца¹¹⁹ змеюку в мельничный лоток чрез верескняк. Аист бедный весь глухнем для етниковой жабы может бы?¹²⁰ Конечно и спизгэльский сподручный иоталфесон¹²¹ тадже. Гольфподи иясóне, тогда, в одном и-пёкся-гусь-из¹²²? По одного понтифика приказу также дверно как что там всохт у аток¹²³. Как и салавы чуток иидлусу? Пре́длинно и иисутинно. Но, зачем эта козвиночка и откуда этот второй тон, сын-яд-солн¹²⁴? Есть у него коитай в буксерах дран с лица¹²⁵. Так вот эти что ли соласистры¹²⁶, пуская разницу равнице в отказ, взяли бухвалу от рук Ослаборатителя? Что убрало Тоба, Дильке и Халлея, не побывавших сильно вовлеблёными в игру. И, меняя подсудщиков, от короля головы в республиканца руки, что до драчлинственностей выкозланных от отмашки флага до антепоста¹²⁷ во время сдраков в районе отца-време́нной128 подзывадницы и регнцев¹²⁹ в скверовых дожденьях, со скóльзведами и гнойлохо-взвинчением как приглянулись вообще они ему тогда? Что была пожарищей ночь у всех беттигаллахерок¹³⁰. Микмайкла мечи визжа в ужас сквозь небесалливанов и шееридановы тостовые вилки засаживая зубья по самы тунцов пузыри. Да будет схват? И там был. Фехтобой. На старине Ангеловых¹³¹, ты сказал? Гиенаса брешь, сказал он, между тем что сказали они и пуссикисочки. В самом центре лужая¹³², тогда? Что им нульзя прикусаться к нему. Была это беззаветная парочка ли иль всего лишь две разночарýмянные пристрекательны на работе обездолбленного класса в Сатурна горном форте¹³³? На этом и все, ях! И Камеллус тогда сказал Гемеллусу¹³⁴: Мне тебя следовало б знать? Парфётно. И Гемеллус тогда сказал Камеллусу: Да, твоего брата? Старвшéнно. А если это и было всё про этого, вопиющий сэр? Про этого и другого. Если он не намекал на ды́рку в стене¹³⁵? Что он не избегал от целого у женщины. Короче, как такое начавсуе в-итоге поразило его сейчас? Как и того взло́мщёлка что сорвал банк в Мультикаргополе¹³⁶. Случайно ли он соглашёлся с тем что они имели в виду? Мерзотно что он гонорейдился так он и делал. Тос Торис, Томара Том¹³⁷? Куртуавый мерзавец в Косульске¹³⁸. Надместный? Подлюдский. Было ли то, на языке брехляндцев, ах дурной триппер? Оо! А! Ауги и оры¹³⁹ с Рианом О'Кейли¹⁴⁰ чтоб выразить это трехденно, не прав мы? Шокирующе! Как например так истинно пырснут о реали'сть¹⁴¹ что он мог бы, что он не мог б никогда, он он не мог б никогда в ту ночь? Дейревственно и сельско. Блядыгнуснымеглинбуркхурахораскорта-струмпапорнаненникиксазапихпотупперстриппукпутанах¹⁴², э? Ты всё сечешь в порядке.

Мейрдряха ан Оинкуш¹. Но новый свет был предславлен на дело когда к огорошенно необвинительной скамье (на коей ковартельное судейбство боролось с уголовный правом) старший король всех, Зюзя Пра́здун², едва лишь внешний слой штугрязюрки был удален по требованию нескольких живых присяжников, заявил во взвучке поэзы, через своего Бритонского³ перекладчика под присягой, вид пешта выше асфары верю муири хрисмос⁴, в то время как обратить внимание быть реликвиям костей⁵ малькнижки сказок что были съела быть Клиопатриковой (хавронья⁶) принцессой упаркованных свининок, пред Богом и всеми их почестями и короля простолюдом что, в чем поклялся б он Тьерни Дандалгану⁷ иль любому другому Тьерни, иисле б живые туркеллы⁸ неотступно следили за его базаром точно зная что не было спи́здежа и что, тем не менее, то что отложилось накипью от того глазнаглого ухарского⁹ носовыродского кишкотрошителя, он не выстрелил и камня ни до ни после того как был сокрушен и несломлен к тому времени. И, подслучивая что могли говорить они о Маркарти¹⁰ или пойти б к Бааластарти¹¹ или вступить б в нейбористскую партию и заявиться в Портерфьюд¹² этот изрядвон имел назглость одобрениеться головою кивавшивой на него над его вывернутым норостером¹³ тем что запротестовал своим губочётам с едва́отмытой наглицестью, лучто чем лунсвета надежа, в той же самой трилойнии¹⁴ которую б он сообщил, позволе скамья, Льюду Йозусу¹⁵ и джурительменам в Жюри¹⁶ и четырем из Мастерствователей¹⁷ которые только все эти гоны и жаждали того сгодитца про почему он покинул Дублин, что, амриты бокал варив гибель¹⁸, так как Инландец¹⁹ был не хуже любого кантонолонца²⁰, если было ему сгибнуть у рыночного столбейка²¹ пред засыпанием зари, ему не скулдит²² никогда просить зреть вид иль свет этого мира или мира иного или другого из любоих миров, Тир-нан-Ога²³, также верно как что был он там в той джекоробочке²⁴ в ту минуту, или орудовать и сворачивать (нет спасибо тевям!) в неисчёртпойманный заздравный рог чарку искибоша²⁵ кличев опля никонцу невседомого божка огня у подвижного пути у ястребов с его героями войнхорры²⁶ если когда-еще за всю свою казничающую карьеру²⁷ он возьмет или умоет канцелордскую руку чтоб взять или кинуть знаменье смертельной палки ль камня в человека, ярочку иль армию спасения ни до ни после бывония хрущённым вплоть к тому наисвятейшему и каждославлённому часу. Здесь, по полуколененному у кастлнокера²⁸ пытаясь неуклюжульнически приподпеть его сумятейшество лапу²⁹ и сделать знак Римской Богхелической веры, (Харошие, здрывсвуйте! — в своем возбуждении парняга сей выломался за рамки Кастильского в который вся аудитория подвергнала и преследовала его олья подриду³⁰), вырвал кучу воплёхотов от владельцев судилища (Ха!) к которому, под успокоением метаглина, свидетельствоеватели неохотно, но с чрезвечно женовоспитанной неблагопристойностью, присоединились. (Ха! Ха!)

Веселюканье Зюзиного Закругляйца вспыхлестнулось также ловко с груститоном Мокра Пинтера как и что были они isce et ille¹ ровнями противоположностей, превразвиты одиноковой силой природы или духа, как единое условие и средство его тудáсюдного проявления и поляризованы для воссоединения симфизом их антипатий. Отчетливо различны их дуасудьбы. В то время как барслужички, (одна безпарная триндцашка, другая лунаризованная двендцатница) когда весенник тот забормиррал: Покажь мПозёрска²: затрепельстились и приудрожились около охотно того прижимаемого, номинируя его на свинийскую премию, нахваливая его, пленительная младость, что были у него все чувства свои при нем, всóвоняя тимьяцинты ему сквозь локоны (о феен! о дьёр!) и принося буссек его щекам, их маскулинной Ойрландской Розе (его племялый цветоч!), и легандя около его изящного нового воротника для него и пицциканьоля его пушигалу³, с их динди дэнди сластенцáми милей-ка мне пьяинькой до-крайкá⁴ чтоб оживить их ото всех его неутомных молодых дамочек и слечить угощений им вóвремена. Yминь. Но не осталось то незамеченным у присутствующих тех, их милостей, как, у одной среди всех, ее депутайзили чтоб отпи́зженить⁵ его всем Лунарных Сестер Безбрачия Клубом, любовидную високозочку⁶, совсем всю однашенькую, Гентию Гемму⁷ с Головокружрицек Вонек⁸, он, серый и бледный в своем несмешанном восхищении, казался слепо, немо, безвкусно, бестакно, взлюблённым в херувыема⁹ в сияющем слиянии, сиярам его егойца задвигаясь в мерцание ее еёйцы, (младцы, красцы, войн- ее малец и война скажет мемам когда пидёт дам ей¹⁰) пока необузданная ходчхочь ее шиишии¹¹ не растворилась в музыкальнейшей степени меж темного глыбглуба его шейншона.

И в поскольку развлесеянны (ибо не было ли как-раз это на самом деле что только что вызвало что тот эффект того что вызвало то произойти) четверо судейцев склали парики вместе¹², Унтиус¹³, Мунциус¹⁴, Панчус¹⁵ и Пюлáкс¹⁶ но не смогли ничего хуже как объявить свой стоячий вердикт Ноланса Бруманса¹⁷ впоследствии чего Король, поубивав всех Английских что знал¹⁸, очистил свои карманы и вышел из трибунала сухим¹⁹, волоча свою Томмиломмиевую²⁰ тунику в спешке своей, его тамниже гордо показируясь бликом пека²¹ своим бритгиткам22 чтоб доказать себя (ёж укольно вас!) раельным джентилом. Швейцацкому боббигарду²³ куриально но куртульно²⁴: Как вздором воя ваша овчара, плугородный госпахарь²⁵?: огневодолюбзец ж тот парировал таким зловинным сракодув годов яголённым лещуном²⁶ как выдал б латунский желудок у какого даже фимоза акведуского²⁷ (мы были подготовлены к хлопца трипп хлопу, ж акцент, но, принял нас за, врасплох и сейчас мы взахлёбуем как хлынь гназ из горелки!) так что все двео́тридцатые²⁸ адвокатши в пределах эха, подтягивая свои вкра́тцелки в кригкрике²⁹: Бегись же Каламбоя!: сохранно и крепко футболя этого фенеминного Приходского Позера, (как смеет он!) импромтом дóчас по дамóчкам^29*, премного к его благодарностям, гратьясагама³¹, всем ложным давательницам, то есть дракопойным гряшливым домлинам³² где (ибо подобно вашему верному венерисынскому³³ Исаву был он пугулькливым как милань в Заднести) он засерда́л в (зоо), как закогрязнелый углевонник каким он и был, кокетитек красули визжалуя: Ты и твой дар твоей хитречи твоего брехла́ма иоб Цветче нашем! и по-накричающей: Хон! Верг! Нау! Путор! Скам! Шамс! Шеймз!³⁴

И так вот это все кончилось. Атрха кама дхарма мокса¹. Спроси у Кавьи² глюч. И так вот каждый слышал их сетования и все слушали их аплестьюменты. Письмо! Пимьсор! Чем сгорчее тем слудче! Бровью карандашено, помадонною писано. Заимствуя словечко и уходя от вопроса³ и тыря лавры и перескальзывая как мыло. От темной Роз Аллеи⁴ вздох и всплач, от Лесбии Клуши бревно в ее глазу, от однонокого Кугана Барри⁵ его стрела песни⁶, от Шона Келлиевого анагрома краска стыда при упоимени⁷, от меня зовут Салливана тот трубадурик бродяга⁸, от Страдальной Дуфферины Сед ее Стиля⁹, от Кэтлин Май Вернон¹⁰ ее на Авось поднатужки, от Полнючего Горшка Куррана его любвискенная моятшлюшка¹¹, от гимна Опус 2 Фила Дольфуса¹² усталое О, ушлое О, от Сома-Мы-ели Листера или Чёртбери Любстера¹³ то́тславный старый неженка или тот оскучертелый гуляймимо, от Тимма Финна гона¹⁴ слабоватые кланы, сдохер сил его приздуху¹⁵, от свардеб на злении¹⁶, издевочки, грандизадность мальчикайфов, от Пэта Муллена, Тома Маллона, Дана Мелдона, Дона Малдона¹⁷ лёгкичевый пикник устроенный в Моате¹⁸ Малдунами¹⁹. Солидный мужчина²⁰ избавленный своей глуплённой женщиной. Откалывая трещутки словно дрожки²¹ в огне. Вяз что скулит на вершине сказал камню что стонет когда пизжен²². Ветр разорвал его. Волна понесла его. Тростник написал о том. Грум убежал с ним²³. Рука разорвала его и дико шла война. Курица²⁴ отыскала его и положеньице ручало мир. Оно было сложено с хитринкой, запечатано с преступленьем, завязано блудницей, разделано младенцем. Это была жизнь но было ль оно справедливым? Оно было свободным но было ли то искусством? Старые брезгуны²⁵ пробежались по нему дыр совершенства. Оно заставило ма развесмеяться, а сисси разсмущаться и счистерло малость лоска с Шема и вогнало чуток стыда в Шона. Тем не менее Уна и Ита²⁶ упролили голод с засухой и Агриппа²⁷, пропастырный что, колдиктует треволнытья на своем тризне. Ах, фурхте фрухте, боязливые Данаиды!²⁸ Эна мило меломон²⁹, фрай суть фрау³⁰ и мила такж, мила суть дважд когда млея суть вольна, ана мала³¹ враг суть наш! Парочка панхалонок с магдалевидными глазами, один старый офруктусный глупшишка и три надоеды на своих подтишка́х³². И вот было как из Греха пиит Сына, город возник, финфин фанфан³³, огорода возняк. Теперь скажи мне, скажи мне, скажи мне же!

Что это было!

А…………!

?…………О!³⁴

Ну вот ты теперь там они были, когда все было кончено снова, четверо с их, рассевшись по своим судей палатам, в архиварской¹, ихней маршалси², под подозрительством Лалли³, за своими старыми традиционными скрижалюзями закона подобно Та́кмногим Соланам⁴ чтоб обсудить это всёднотожие. Хорошо и воислюну сухо. Страдая сзуд бухмылья. Так поможет ей козлодь и целуй апокозлипсис. Сооблазно злодетелю короны⁵. Праздныры и веселялки и розвягинцев и ее безстрыжая юбёнка и не забыть чтоб сейчас а'дюну о'дарнел⁶. Четверо их и слава сýду не было там больше их. Так что передай рыбу ради всивух спирного. Быть тому вскоре. Ах хо! А помнишь ты, Сингабоба⁷, такой уже был дурнойтец, того же что и, великий Какбишьего⁸, и его старую кличку, Грязные Папкины Панталоны, в его монополеумах⁹, позади войны двух роз¹⁰, с Майклом Викторием, шайманов свящемником, до того как поймал он свое папирское благолысение от попы¹¹, старый Минас¹² и Минстер Йорк¹³? Возражаю ли я? Я возражаю против духана от человонника как от Шаробычьей¹⁴ навозной фабрики в пассатный¹⁵ день. И О'Мойли грацульки¹⁶ и О'Брайни кокетницы¹⁷ поддразнивая его мордеясь и прикалываясь с него. Как вы поживаете, севóзня, Норд Мистер¹⁸? Давай-ка ко мне на путь¹⁹! Милдом для матро́сона! Ушед за́ бухты. Джинхабный бухабло. Йерра²⁰, зачем вообще колышен б ему тот старый газометр с его коклюшем и гибухашлем и все птахи с саутсайда за ней, Пописсой²¹ Каннингэм, их дорогой разведёнки милашки, джиммикам и джонникам²² быть ее хахалем? Приздержи до конейца. Есть еще три других уголка нашему острова поплавку²³. До конечно, это все хорошо я могу телечуять его H₂CE₃²⁴ что захватило б горожанам дух! Гоб и я обоняю его слишком хорошо как самого себя, вздымаясь ввысь Пристани _{/Kay wall/} стены²⁵ у 32 по 11 своими известнячными жеребрюками полными кунжутных семян²⁶, Белобокого Кяфира²⁷, и с перманентным миазмом и притвонным голосом, выпыхтевая свой громыхающий большой коричневый кабачок²⁸! Па! Чтумал я тут восторженная девчайка на его поздин фьюнн²⁹! Гоборро³⁰, горит он, Ланкешид³¹! Гобугга ты, горю я³²! О бризы! Я разнюхал этого перца задолго до кого-либо. Было это когда был я в прародалях³³ на западе и она и я сам, рыжеглавая девица, первоночивая на Психоморной Аллее³⁴. Славную прелюбдию мы поимели с этого посреди кувыркального поцейложа в прохляйдных хуркурвных сумерках бухотли́вого собластрастия. Мой парфум пампасов³⁵, говорит она (имея ввиду меня) раздвигасив свои нижные огни, и я б скорей одного драгоценного глотнул твоего чистейшего маунтин дью³⁶ нежели обогатил свое знакомство с тем большого пиваря отрыгом.

И так они продолжали, четыребутыльника¹, аналисты², унгуам³ и нунгуам⁴ и лунгуам⁵ опять, свой аншлюс про ее чьяраньшейку и его гдепо́слещи^5* и как потерялась она вдали на далёком растея́нии и как был он найден гублен на глуби в близке, и шуршания и щебетания и скрежетания и огрызания и воздыхания и живопы́хтенья и укукукания и же (тсс!) расставырвания и же (живей!) байбаюдиранья и всех скандаплётников и чистейших заглотков что в прошлом (вплоть) по сие время жили и пыжили и бранили и читхали и писсорили в районе Чревни́цы Сквера. И все птенисы в кустах⁶. И хохотливый ослина⁷. Ищик! Ищик! Ищик! Роза- бела в марике! И у Солнцека^7* воспалуние рогоноса от преслебания косуль в пáрике! Так что все дурёхи бредут в рифм⁸. Противопиюче сами себе про Лиллитриллиев⁹ закон о холмике и Мсс Ниалл с Девяти Корсажей¹⁰ и старого маркисса¹¹ их бестерфара¹², и, арра, точно не бывало там никогдаго маркуса воще воще среди лживущих и дорогой Сэр Арсенал¹³, чукаковый Сэр Брехнял, и старный дом у щебелизойда, и все происшествия столь сильно неправильные задолго до того как удалились они от мира, в древние гаммельдаги¹⁴, четверо их, в Милтонском Парке¹⁵ под восхитительным Отцом Шептуном и занимаясь ее любовью с его ставстафом¹⁶ на язычахе цветов и чувствуя обнаружить была она мушимуши¹⁷, не было ли это очень уж скверзким с их стороны, сестлюшек, а драхерин о махрии!¹⁸, и (пиеп!) слияя воды наиболее неприлично (пипетка!) повсюду в саду, струйка струйка струйка тройка, пожалуйста, мамужка¹⁹, можно пойду пофлиртую? фермеры уйдя с же́нюхом²⁰ и как они бавляли ее, забавляли ее, подхализывали ее и обнимели. Я рознюсь с теб! Ты уверен в себе сейчас? Ты лжец, простите! Я не бу, а ты другой! И Лалли²¹ соблюдая их нарушение мира для них. Бедрая стараясь Лолли²²! Чтоб дать и взять! И отказаться от душлого²³! И все будет зобыто! Ах хо! Это было очень очень плохо поссориться из-за ее сердечного питомца²⁴ и формы О О О О О О О О Уранга²⁵ времени. Ну, все нормально, Лелли²⁶. И шейкахенд²⁷. И шенкусмор²⁸. Хрейга ради²⁹. Да будет псяк³⁰.

Ну?

Ну, даже стоит подтасовке подобных домыслов в доказательном порядке и не вывести истинную правду на свет также счастлуйно как мутного прозревателя¹ разметка звездной карты могла б (небеси допомоси!) раскрыть наготу незнакомого тела в полях синевы или так же предслышаще как близыки всего человечества уж разлистовали (земля схватив их!) из корня какого-нибудь шутника заики^1* весь здравейший смысл найденным быть средивных наших закадычных менталистов сейчас признает (securus iudicat orbis terrarum²) что так врубая опоссума³ наш агиозный курьёзный праросмеситель⁴ зверьше всего спас свой пушисток пред потомками, вами, очаровательными сонаследниками⁵, нами, приемниками по майорату. Охотничьи псы всех пород гончили с отвещающими урбийорбинскими⁶ рожками, чтоб с жаром гнать его, дав фору, по следу до груди⁷, резкие до растерзания. Цель! Из его норы искрысённой через Юлетайдвенскую⁸ радушную пересеченку Хамфриза Погони от Маллинахоба⁹ и Павлинграда¹⁰, затем держась правее на Танкардсград¹¹, останец сей, белый ноелан¹² которого Мра Львинодойля¹³ Фитца Урсе¹⁴ таксовые загонщики сперва по-обшивке прибарсучили за буркина¹⁵ какой-то тьмасти, вел гавкалкам бег, затем через Рэйстаун¹⁶ и Хорлокстаун¹⁷ и, совершая петлю, в Танкардстаун опять. Ухом хитёр заяц¹⁸ для следопута через Чиверстаун¹⁹ они мчали его, через Лафлинстаун²⁰ и Психтаун²¹ чтоб вычуять ему дыхалку у Буйлиз. Но от хорошего поворота где был он в последний раз потерян, на Тъ Холме Гона в длинном зимнем пальто с тикалки набиением^21*, показывая на свой пансион старым своим норостером в напыщественных гессианках²² какой-то глухой фухсерский вольпонизм²³ спрятал его тайком в чащобе, чудом ворон-вскормлен²⁴ и взбодрен, в рубце, сетке, книжке и сычуге²⁵, на (да получит абрагам²⁶ свою медальвуху!) кремковатой хересовости коричного силлабуба²⁷, Миккельрёв²⁸, Никкельспас. Отсюдовательно борзые щеманулись домой. Предохранительное упорство в переобучении своих внутренностей было тем опровержением посредством которого он что-то вроде полечил громадное преивспучество над целой кучей спа-пойцев²⁹, диетствуя против студней и подлив^29*, в этом одно время предуличном прогороде³⁰. Тщетно жестокость, язвительность и пононешие старались почти что с концами атаксировать³¹ и урезать, срельсить и распонтифить, затарифить и посягнуть, подстрыкнуть и разгумировать сего великого судоходного могула и исподнего сверхлорда.

Но грабеж колеблющихся, орфография колебучести³². .

Ассамблейцы бормотали. Рейнард тормозит!¹

Один боялся за свои дни. Зевалось ли там? 'Тбыл его жирлундок. Рыгать? Почень. Извержение? От его зрищи. Трескалии? Разродись ими, рудная жила. Он наложил на себя насильственные руки, это было приведено в Фуггера Ньюслеттере², захавано, перемусолено, измождено, с равно меланхолической смертью. Трехдневку Сатурналий³ его козлецкий козырял своими воленсынами⁴ на Форуме, пока дженни младенчила девочку встречаемой бывать хрипло (по Заярдвлению) с падубом и плющами и отмеренной миссилиями также от сотни мужалости и нытья бабцов. Большой шел бац: затем по всем дебрям было тихо: один репорт, молчание: последняя Фама⁵ положила это под эфир⁶. Шум и тишь сревели ему ушню. Искры летали. Он бежал снова (открытая гнусхема!) из этой страны изгнания, скинул шелуху, бочком вернулся домой чрез подземелье подпертое кровати каркасом, прокравшись и заякорясь в голландском днищном отсеке, Арсы, дали кони С.С. Финляндия, и был даже сейчас занимающим, под исламистским новымем в седьмом поколении, физическое тело Корнелиуса Маграта⁷ (стардуркарактер) в Большей Азии, где словно Турок театра (первый сеанс весь бемольный: король, одиннадцать диезов⁸) он пиастрил буйктанцовщиц⁹ из роскоши своего омнибокса¹⁰ в то время как словно араб у парадной двери клянчил у бомжпаше́й милостыню в один пара пенсовик¹¹. Провода жужжали. Мирно повальное изумление с помощью облагорче́ния положило срок до его существованию: он увидел семейку саггарт¹², смирился, откинул свои остатки, был призван и насвалкен Создателем. Щебетания схлестнулись. Постыдная частная болезнь (вульговариовенерическая¹³) истребовала кончетающееся по праву, замкнула его порочный круг, щелк. Затворы заскрежетали. Он прошагал к середине орнаментального лилипруда когда в нутрезвом состоянии до точки где рукавки на подтяжках встречают брижди, словно корыбль отважась в плавучие воды, когда реечника первопомощные руки спасли его от очень возможно особого ощущения демибóдрыбьей воды. Жижа хлюпнула. На Амбрелла Стрит где налегал он на дринки из туфлёдочек добрый работник один, Мр Уитлок, дал ему пня¹⁴. Что за слова сильнодействия сделаны были фас¹⁵ между ними, отврозвища и неприклички, acnomina ecnumina?¹⁶ Это, О это, сказал Ганзеат нам, будет гяр ганц¹⁷ Дуба¹⁸ ухо чесать в каждом пабе всей читты!¹⁹ Шизик верит дубинке пока Хоган слышит лоток но все ж Воедыка предпочитает тычелку для каламбушей²⁰, а Билл и Бык партейку в бильбоке. Toties testies quoties questies²¹. Война- в словесах, а древеса это мир. Кленовый он, ивовые вы, пеканная она и тисовый ты. Какдлянего чирикайфит всякптичка! От златозарной глории до светлячервьего проблеска. Мы были трещотками не сделай мы молча ловче. Где-было еще там никакого здесь касательства к Гиннессам. Но только руинированье²² дождя услышало. Есть теперь портер!²³ Красули стрекотали. Людской паразит в поте лизировался (пст!) и утилизировался (пзц!) по санным улицам, вот и был он (пых!) снова! Мóрзевая досаждалка шумела. Он был крепко в разгуле и (О детка!) может быть где-угодно когда переодетая экс-монашка какая-то, окрупной статуйности и маскулинных манер в своих тучных весьма сороковых, Карпулента Гигаста, привлекала внимание своевольным поведением с мужиконкой. Провода жужжали прибрежным слушателям о сверхналогового сбратщика бюджете, филебыках²⁴, спорране²⁵, гастуке, кисточке, табарде²⁶ и кровучем противознобном плаще, его портного (Баернфатера) язычок²⁷ читаясь В.П.Ч., найденном около Скальдбротара Дыры²⁸, и шныряльщики содрогались подумать какого ирода зверь, волки, острижники²⁹ или четырехпенсовые³⁰ монахи, поглотили его. На его пятидесятницы задней двери, хлопцы знают это, в Белую Средмицу³¹ пригвозденно было зачерниленное имя и титул, начертанное в национальных курсивах³², ускоренное, регрессивное, нитевидное, с башенкой и обётравленно во свинжество /_{пигготство}³³/: Пошевеливайся, Мампти! Дейв место для Рамти! По приказу, Никкекеллос Плугг; и сие идя, никакого троицского³⁴ хвастёбства по этому поводу, каким бы стадным его племя или искусным мудреным умным умелым сведующим ясным глубоким его при́сказное фортитудо³⁵ ни преисполненно или предусмотверенно, был льон вождем, графом, генералом, фельдмаршалом, принцем, королем иль Майлзом Рубакой³⁶ собственной персоной, с Мольямордхарским³⁷ особняком в Бреффнианской38 империи и местом инаугурации на холме Таллимонгана³⁹, сбы́лось там реальное убийство, рэйхиеллахной ройгхальной⁴⁰ раксакряксенной⁴¹ разновидности, Макмахоновы⁴² ребята, то бышь, укокошили его. На пойле Вердора⁴³ бастионные комбатанты оставили его львёжа с праворным рукотрюком воскрештопыренным в яблатной пюре́зни кровавой есцветственности. Действительно добрая половина худых и сочных⁴⁴ доброжелателей, главным образом клонтарфсклонного⁴⁵ класса, (Полковник Джон Ревец О'Раткин, наглымир) решились вплоть до того чтоб отдолжить иль выпросить копии Д.Блейнсиева трехязычного трехнедельника, Субболтней Вече́рдневной Пичты, так чтоб убедиться достоверно одноразу и быть удовлетворенными своим квазиконтрибусодалитарием ставшим истинно совсем прижучно мертвым будь-то по суше плыть-то по морю. Трансокеанец предупрездел ему; Письморе! Письморе!⁴⁶ Так быть их надежде тогда немою или Макфарлейнским⁴⁷ недостатком ламентации? Он лежал под лигами этого в глубинном Бартоломановом Пучини⁴⁸.

Вонимания¹! Позор²! Аттеншхуне³! Виконг Бесегерь Смаки Юнг Пегискулик⁴. Три Паисдинерки Евентюр Мед Лохланнер Фатах И Фьюнисгехавен⁵. Банналанна Бивает Боллихуйли из Своего Баддарея Буллавога⁶.

Но, их блестящим современникам вопреки, на заутро суицидного убийства же неспасённого экспатриата, такой-же змеей-же приближается соспалзывая вниз по тому дýбуву на дюйка́ бобриков⁷, (вы могли и видеть уже жидкую янтамбру сочась экзотно из бальзамичного тополя в Партийн-а-лаксовом⁸ Известняке. Поперечил и закричал Абьес Магнифика⁹! нет-ли, благородная пихта¹⁰?) четверть девятого, умоляя его чувствыдержность, увидело непогрешимое острие дымковой¹¹ выплотности пунктуально из седьмого фронтона нашей Квинтуса Центимахуса¹² порфиройдной¹³ маслобашни¹⁴ и здесять пьётнадцать после полудня с проклятвами за его долговечность (En caecos harauspices! Annos longos patimur!¹⁵) лампы облуживания¹⁶, факелы в полевых условиях внутри зуггурата¹⁷, все бреветой¹⁸ поименованные, опустошительная виверна¹⁹, бурость ее гривы, взмахни́зкачивающийся синелап, выдающийся человек, выбалованная леди, бывая возлежжёнными на долгую (О земля, какую долгую!) жизночь, с румянцем фингласной²⁰ фрамуги²¹ и мозаичным витражом.

Поэтому пусть насилу любым сущим думалком будет сказано также либо помыслено что узник того священного сооружения, быль он Иворем Бесхребетным²² или Олафом Хайдом²³, был в лучшем своем ейонштановой притчей²⁴, грубым дыханием на пустоту того чему будуть²⁵, чревуном слышащим свою брюхречь словом наперед, или, болей строже, но триждвёрнуты инициалы, клюбчём к какому-нибудь космиру за пределами сего мирказуса, ибо едвалый один, или патетически мало кто из его доде канальных²⁶ сообжителей имеет охоту серьезно иль уже давно ставить под сомненье с Куртом Иулдом ван Дайкой²⁷ (гравитационная тяга воспринимаемая определенными фиксированными жителями и захват неопределенных комет дрейфу́нкционирующих случерез нашу систему наводя на аутентицитему его знéчтости) каноничность его существования в качестве тессеракта²⁸. Не шевелись, О по-живее! Выскажи нему нéмо! Утихни т' ветвистья Ульмы²⁹!

Рассееванные женщины недоумевали. Была ль она быстрой?

Обязательно скажите нам всё об. Так как мы хотим услышать всёб. Так что скважина скажинам всёбней. Те почему либо или выглядела она славно словно нашенки и держал он свое нытьёвство словно ихоньки на замке? Записки и вопроски, фактуки и ответы, взляды и пады. Теперь перечислены друг к дрýгому и успрости их чутка и разгладь твои листья из роз. Войне ко'ец. Вимвим вимвим. Была ль то Юнити Моор¹ или Естелла Свифт или Варина² Фэй или Кварта Квайдам³? Тумаас, дядь место для тво' дядьки⁴! Свинглазки, придержопьте свое дураковалянье! Кто, но кто же (на втором заходе спрашивания) являлся тем бичом частей богачейного Люкализода⁵ бывало обыкновение спрошенным быть, что до, в века позади Хомо Капите Эректуса⁶, какова цена у Пибоди⁷ денег, или, выражаясь напрямик, откуда тот херрингтонов белый крават⁸, что до, в эпохи по-кайнозойнее, кто сразил Бакли⁹ хоть в наши дни как и в оны времена каждая школьдница семидвесяти лун¹⁰ иль больше кто знаея интимологии и каждая горлапочка на краше и каждая краснофламельшущая военжена и вдовомир на Дублинской Стене на века знает как свои два пальца каким образом был это Баклисам (не нужно никакой нам окровонной газеты чтоб сказать это такжне) кто сразил и Русские генералы, да! да! вместо Бакли кто был по-хамски сражен им когда быть оне-сами. Что полнопытствовало варварьяд в шпиона трех замков¹¹ или который ненавистполнил улывбухивателя? И такая сарказва злобы, эту королевы голову¹² освобождалки, лейкопластырский¹³ пыл мог охватить, предпостенный и постоплоченный! Салонные ящерицы¹⁴ в бювете имели свои девятидневные глумишки, прачкошки за своими плачкадками тоже и холенполендом¹⁵ позади, Шпынясь Шписьмас, женижёны, когда, все еще веря своему собственному зенькальцу, лазóрки¹⁶ были мерцульками, что верхние пределы ее безустьевого лица и ее непостоянные волны были лучшей ее половинкой, кем-то поближе ему, дороже всех остальных, первым согревающим существом его утраницы, рабыней хозяина дома, и мурмуркой всех макавиков¹⁷, она что не спускала глаз его со своей постели и зуб давала за ребенка пока один один и один десять и один сто снова¹⁸, О я и О да! младшенький и первочка, голордная и аннгневанная¹⁹ (и если она старше сейчас чем ее зубы у ней волосы по-моложе будут чем твощи, дорогой!) она которая зашторила его после падения и разбаюкала его не вдов церемонясь и дала ему успокаина и сделала его авельнем и держала адазиллы²⁰ на каждый архэ его ноек²¹, она за которой не заржавеется от беготни в поисках его до, с помощью океамического, того приблизного момента что догонится она уж прятанием остатков крупиц его огромности в тыйщешь Жемчужеземное море^22* (ур, ури, урия!) выпятилась вперед, сжижгущая горгонный старый датскмир, во имя гогора²², ради гагара, таща деревню в своем обозе²³, придираясь тут придуряясь там, в своих шаловлядских брогах и с испóподней подушечкой и маленьком болеро боа и всем и дважды двадцатью кудряхушками для ее причусика и мушками на глазиях, кляупсами в хореях²⁴ и распутием гарцующем ее Парижанкин курносик, бахваличком ее ноги врозь езду из Конюшего Эгона²⁵, когда Диньдинь за цергородью звякнул Степлояджазимное Воскресенье²⁶, Сола²⁷, с пешками, прелатами и пуками²⁸ окатышиваясь у нее в мешке, для Хандимана Човка, Эсквора²⁹, бискбаск, чтоб сокрушить клеветника голову.

Ахти как махонька суденица, умоляй о Морандмор³⁰! Notre Dame de la Ville, милость тваяго благосéрдичья. Огродник же после хербаты³¹ чуя, честное сусло обтокаря! Не булкай им булки. И оставь его в покое, ты странник, и не гробь³² у него могилу! Ни порть ему курган! Бич Тута³³ же на нем! Берегись! Но есть там маленькая леди ожидая и ее зовут А.Л.П^33*. И вы согласитесь. Она должна быть о́най. Ибо ее золотустрые потомкопны³⁴ свисая ей по спине. Он тратил свой тротил сердь гарему́дилок³⁵. Поппи Наранси, Джалия, Хлора, Маринка, Анилин, Парма³⁶. И иже с этими дамами имела радужные выцветасы пока для любуей своей бляжи но он измыслил лекарство³⁷. Вздорздор сегодня, буссибусси загодня и извечные сохны завирано. Ибо кто как ни Детьми-Увечка высказалась бы за По́том-Льющика³⁸?

"… Ирландцы всегда кажутся словно пачка борзых тянущих с собой вниз оленя." Джойс отождествлял себя (и Парнелла) с оленем, и боялся псов всегда. Глава IV суть про попытки загнать ХЦЕ. Но этот замечательный человек на чеку как и Улисс и Блум (Джойс называл его "le vieux lion" [старый лев]) чтоб спастись в опасности и одновременно и преуспеть в мире: в самом начале, он лев в клетке; в конце, он узник Ватикана — одного из Пап Львов — гораздо получше сорт тюрьмы. Между эти стадиями покоя, ХЦЕ играет в Маккиавелиеву игру во Льва и Лису. Брюер говорит что лев это символ воскресения. (Глашин: Третий Цензус к Поминкам по Финнегану)

Вступление: Как лев несчастный в своем зоопарке ("teargarten": слёзопарк) помнит лотусы (кувшинки) Нила, так и Иервикер, "осажденный" решеткой в баре, снит о "тех лилитках разоблачёртных", двух девицах что "погубили" его. Все еще осажденный? Мертвый скорее; ибо знает он не о "бдительных вероломам на его поминках." Может есть там надежда на будущее в его трех детях, "Ysit, shamed and shone" (Исси, Шем и Шон). Но он выстрадал судьбу Адама и агонию Христа в течении осады того "словощемливателя", оскорбительного Хама. Страховые компании тут не больше в помощь чем Маунтджойская тюрьма где такие преступники как "Ham's cribcracking yeggs" (Х.Ц.Е. сам как решетка, ветчина и яйца, Шалтай Болтай, и Ноев сын) заточены. Вступление заканчивается обнадеживающе, однако, с двумя заверениями, одно ж невозмутимое сужденье мира и другое ж город что возник из греха и падения: Securus iudicat orbis terrarum и девиз Дублина, Obedentia civium urbis felicitas. (Гид)