Иллюстрация на обложке И. Василенко

Как чувствовала, что не стоит покидать стены загородного поместья, особенно после того, как в разговоре промелькнуло имя герцога Габриэля Го́дфрея – первозданного зла в человеческом облике. Мы столкнулись в фойе театра, когда я отстала от своих спутников, чтобы поздороваться со знакомой. Уверена, этот невыносимый тип специально меня поджидал!

– Рад тебя видеть, Рома́нна.

Вежливые слова никак не вязались с жадным темным взглядом, от которого мне захотелось передернуть плечами, но вместо этого я еще выше задрала подбородок, жалея, что отказалась от бокала шампанского на входе. Желтое пятно великолепно смотрелось бы на белоснежной рубашке Годфрея.

– Для вас леди Ро́бертсон, герцог.

– И меня это очень печалит, – источая фальшивую заботу, заметил высокородный мерзавец. – Наконец я смог с тобой встретиться.

Он меня не слышит? Зато толпа вокруг притихла, прислушиваясь. Еще бы, великий и ужасный глава ликвидаторов снизошел к общению с презренной сироткой. Хотя сироткой я себя не ощущала. Что они видят, не знаю, а я вижу в зеркальной стене фойе высокую стройную сероглазую блондинку в модном платье лазурного шелка и с шикарным аметистовым колье на шее. Свободная, независимая, не обремененная толстым мерзким мужем. Пусть завидуют!

– Отказаться от подарка было бы невежливо, – сказала я и даже смогла улыбнуться.

Может, и криво, но уж как получилось.

Габриэль Годфрей снисходительно улыбнулся в ответ, и я осознала, что за эти три года он ничуть не изменился, все такой же высокомерный подлец, для которого чужие чувства всего лишь игра.

– Невежливо три года отказывать мне во встрече.

У Годфрея янтарные глаза, но, когда он злится, они стремительно светлеют, вот как сейчас. Свет десятка свечей отражался в желтых радужках, и на мгновение мне даже показалось, что у лорда вытянулся зрачок. Чего только не привидится в момент душевного волнения.

– Не знаю, о чем вы, – пожала я плечами. – Все ваши письма сразу отправляются в камин.

Три года назад ты перестал для меня существовать, пора смириться с этим, лорд предатель.

Я кивнула, показывая, что разговор окончен, тем более лорда ждала очередная кандидатка в невесты. Миловидная блондинка в пышном лиловом платье смущенно топталась позади Годфрея, бросая на меня испепеляющие взгляды. К ее сожалению, по субботам я испепелялась плохо. Но Годфрей не спешил вернуться к невесте, он продолжал ощупывать меня жарким взглядом: лицо, шею, декольте…

– Подарок?

Он протянул холеные пальцы к колье на моей шее, но я легко отступила назад, не давая дотронуться до себя.

– Сама купила. Если это все, что вас интересует, то мне пора. Спектакль скоро начнется.

– Романна, ты не любишь оперу.

– Обожаю!

Годфрей сделал шаг вперед, стремительно сокращая между нами расстояние. Как и три года назад, меня бросило в жар, стало нечем дышать, и только в последний момент я успела подавить в себе малодушное желание сбежать. Не дождется! Я уже не шестнадцатилетняя влюбленная дурочка, которая млела от одного взгляда на благородного лорда.

– Твой отец убеждал меня, что ты милый цветочек, но я вижу перед собой непокорную колючку. И с каких пор у тебя появилась привычка дерзить? – почти прорычал лорд.

– С тех самых, как вы отказались от помолвки.

Показалось, что он сейчас схватит меня за руку и потащит выяснять отношения в какую-нибудь темную комнату без окон, где и прикопает под грудой театрального реквизита на радость местным сплетницам.

– Габриэль… – раздался робкий голосок. – Нам пора занять места в зале.

– Ваша невеста права. – Растянув губы в очередной неискренней улыбке, я позволила себе съязвить: – Поздравляю с обретением невесты, лорд Годфрей, верю, что эта леди никогда не будет вам дерзить.

На нас смотрели, кто с интересом, кто осуждающе, кто презрительно. Имели право. Девятнадцатилетняя выскочка, посмевшая самостоятельно вести мужской бизнес, дочь самоубийцы и внучка предателя. А еще я красива, успешна и очередь на мои охотничьи своры расписана на три года вперед. Я слишком независима, чтобы меня любили в высшем свете, и слишком осторожна, чтобы обо мне сплетничали. Хотя сегодняшний вечер даст повод обсудить и мои аметисты, и мои манеры, и наши с Годфреем отношения.

Герцог, видимо, понял, что разговор зашел в тупик, поэтому слегка склонил голову и протянул руку назад, на ней тотчас повисла счастливая невеста.

– Слышал, вы опять нуждаетесь в опекуне, леди Робертсон, – прилетело мне в спину.

– Вас это не касается, лорд Годфрей.

Вечер был безнадежно испорчен, после первого антракта я, сославшись на головную боль, уехала домой. Следует признать, присутствие в опере Габриэля Годфрея выбило меня из спокойствия, а значит, что я до сих пор не забыла это чудовище.

За день до

На прием в королевский опекунский совет я собиралась, как на бой. Еще раз проштудировала закон об опекунстве, хотя, казалось, я знаю его наизусть, перечитала пометки нашего семейного законника, с которым продолжала сотрудничать после смерти родителей. Мистер Пит был въедливым желчным старикашкой, но ему доверял отец, а до отца и дед.

– Юная леди должна выглядеть скромно, но не бедно, покладистой, но не смиренной, почтительной, но при этом самостоятельной, – наставлял он меня. – Чтобы ни у кого не возникло желания отправить леди замуж и прибрать к рукам Роби-холл! Закон на нашей стороне, леди, никто, кроме короля, не может приказать вам выйти замуж, тем более назначенный советом опекун. Он может только порекомендовать, – поднял мистер Пит узловатый палец. – А мы можем долго перебирать претендентов, находя в каждом ужасно неприличный изъян!

Да, именно так все было на бумаге, но в жизни, как показал мой личный опыт, все совершенно по-другому! Опекун контролировал денежные потоки, счета и даже передвижение подопечной. Он мог заблокировать сделку, если считал, что это вредит ее наследству. Он имел право наложить вето на брак, если думал, что жених недостаточно хорош для девушки. Но больше всего меня возмущало не это, а то, что парням, достигшим возраста девятнадцати лет, опекун был не нужен! Они признавались совершеннолетними и могли сами управлять своим имуществом! Это было несправедливо и унизительно!

– Выдыхаем!

Рика затянула шнуровку на корсете, и я почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег, рот открывается, а дышать невозможно.

– Не так сильно.

Терпеть не могу корсеты!

– Прекрасно выглядите, леди, – довольно произнесла Рика, оглядывая меня удовлетворенным взглядом. – Тростиночка. И цвет вам к лицу. Сталь в тон глаз и характера. Эх, видела бы вас госпожа. – Она шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки. – Герцог небось от сожаления, что такой цветочек упустил, ногти сгрыз.

– Надеюсь, он забыл о моем существовании, – пробормотала я, хотя после вчерашней встречи очень в этом сомневалась.

Я еще раз критически осмотрела себя в зеркале, но придраться было не к чему. Строгий серый костюм из тонкой шерсти, белоснежная блузка, из украшений только серьги и кольцо на пальце. Волосы убраны в прическу, маленькая шляпка с вуалью, перчатки в тон коротких ботиночек на невысоком каблуке. Капелька духов – и я готова к бою.

– Леди? – В комнату вошел седой дворецкий, отец Рики. – Прибыли граф Арфорд с сыном. Я провел их в голубую гостиную.

Отец и брат Лары?

Я даже немного растерялась. С графом Арфордом у отца были сугубо деловые отношения, и они продолжились после отцовской смерти. Но если он привез с собой Роберта… Неужели от намеков граф решил перейти к действию и сделать брачное предложение? Как же не вовремя!

Отец и сын ждали меня в гостиной. Роберт стоял у окна и улыбнулся, когда я вошла в комнату, граф же сидел на диване, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на колене. Они были очень похожи, оба темноволосы и кареглазы, но если лицо графа с годами приобрело резкость и жесткость, то Роберт выглядел как сказочный эльф. Единственным изъяном на юном лице этого стройного изящного франта был безвольный подбородок. Но это замечала только я, обычно девушки были от виконта Арфорда в восторге, и, хотя виконт слыл неудачником и ему категорически не везло в спорах, женским вниманием он обделен не был. Вот и сейчас Роберт галантно поцеловал мне руку и помог сесть в кресло.

– Не буду ходить вокруг, милая Романна, – после приветствия начал граф Арфорд. – Мы здесь, чтобы оказать вам помощь.

Говорил он отрывисто, короткими рублеными фразами, словно отдавал приказы. Лара рассказывала, что эта привычка осталась у графа из военного прошлого.

– Вчера поменяли состав опекунского совета. Королева лично распорядилась. Это может стать неприятным сюрпризом. Роберт будет сопровождать. На правах жениха. Защитит от глупых приказов.

Да, жених вполне может взять на себя роль опекуна, но для этого должна состояться официальная помолвка. Если бы три года назад у нас с Габриэлем все сложилось, то до моего первого совершеннолетия, точнее, до свадьбы, он бы отвечал за мою жизнь, состояние и казну. Идея была хорошая, я сама о ней думала, как о запасном варианте, но все равно прозвучало предложение неожиданно и как-то подозрительно вовремя. Что же такого знает граф, о чем не говорит?

– Я заинтересован, чтобы ты вела дела. Мы отлично работаем. Пока Роберт лишь представится женихом. Но если согласишься, это станет правдой. Подумай.

Я кивнула. Подумаю, почему бы и не подумать. Для Арфордов мои псарни – лакомый кусочек, и, конечно, граф не хочет его упускать из рук. Впрочем, Роберт не самый худший вариант… Если сильно прижмет… Наверное…

– Благодарю, лорд Арфорд. – Я кивнула и поднялась. – Пожелайте нам удачи.

Роберт с улыбкой подал руку, и мы чинно вышли на улицу, где нас уже ждала карета.

– Сын, – напутствовал граф, – береги леди Романну. Вам пора взрослеть. А я жажду внуков.

На этих словах я поперхнулась воздухом, но мужчина сделал вид, что ничего не заметил. Граф внимательно, с видом хозяина осмотрел двор, карету, вытянувшегося в двери дворецкого, потом его взгляд переместился на клумбу с розами, и он поморщился, а я про себя усмехнулась. Рика рассказывала, что за год до смерти папан они с графом так отмечали удачную сделку, что лорд Арфорд выпал из окна прямо на эту самую клумбу.

– Выглядишь обворожительно, – сообщил Роберт, когда карета тронулась. – А я помню тебя щекастым ребенком, вы с Ларией таскали у меня конфеты.

– Это было всего раз, – возмутилась я. – Нам было по четыре года!

– Романна, я вчера видел тебя с Годфреем, и мне это не понравилось.

А как это не понравилось мне!

– Он просто подошел поздороваться, обычная вежливость, не более.

– Наверное, поэтому он пришел к нам в ложу во время второго акта, а когда не обнаружил там тебя, весьма сильно расстроился, – с какой-то детской обидой произнес виконт.

– Меня это совершенно не касается. И прости, что ушла, не предупредив, очень голова разболелась.

К счастью, мы проезжали через парк, в котором грохотали барабаны и гудели горны – проходил ежегодный слет любительских оркестров, шум стоял такой, что услышать собеседника становилось проблематично, поэтому неприятный разговор затих сам собой. Я нервничала, Роберт смотрел в окно и о чем-то думал, прикусив нижнюю губу.

– Надеюсь, все пройдет хорошо, – сказал он, когда мы поднимались по мраморным ступеням королевской администрации. – Быстро все решим и поедем обедать. Я приглашаю тебя в ресторацию!

Хотела возразить, но в этот момент двери перед нами распахнулись, и на улицу вышел герцог Годфрей, он сопровождал почтенного старца в черной хламиде.

– Я все понял, досточтимый, правила будут соблюдены, – услышала я конец разговора.

Они стояли перед дверью, загораживая проход, и сделать вид, что я ослепла и оглохла, никак не получалось. Еще секунду я размышляла, не сбежать ли, но не успела, нас заметили.

– Леди Робертсон! Какой приятный сюрприз! – растянул губы в ехидной улыбке Годфрей и, игнорируя моего спутника, схватил меня за руку и осторожно поцеловал запястье. По спине прокатилась щекочущая дрожь, и я поспешила выдернуть ладонь из цепких загребущих пальцев. Нужно ли говорить, что безуспешно? – Не терпится получить опекуна?

Да что за невезение?

Маман всегда говорила, что нельзя доверять магам-ликвидаторам и красивым мужчинам, они приносят только несчастья. А уж если это комбо, то следует задрать юбки и бежать на край света! Один из таких комбо-мужчин стоял сейчас передо мной и даже не собирался отодвинуться, чтобы мы смогли пройти. Стоял и пристально смотрел на виконта Арфорда, а за его спиной клубилась первозданная тьма, жуткая и ледяная. Боги, я никогда не видела герцога в такой ярости! У меня от волнения вспотели ладони, а в горле пересохло. Хотя кому я вру? Да я сейчас завизжу от страха!

– Лорд Годфрей, – выступил вперед Роберт, голос его звучал напряженно, но держался он неплохо. – Приятно было встретиться, но мы спешим. – И он потянул меня в сторону.

Габриэль даже не подумал выпустить мою ладонь, и я оказалась распята между двумя мужчинами, как бабочка на черном бархате в коллекции ученого. Каждый из них тянул мои бедные конечности к себе, рискуя оставить меня с вывихом плеча.

– Отпустить! Быстро!

Я так разозлилась, что, не раздумывая, отдала команду, применив немного ментального воздействия, которое обычно использовала при дрессировке собак, словно передо мной стояли два рычащих кобеля, готовые вцепиться друг другу в глотку, а не потомственные аристократы, цвет и надежда короны. Дар у меня совсем маленький, но его хватило, чтобы привлечь к себе внимание. Мужчины выполнили команду молниеносно и отступили в стороны, а я задрала подбородок, собираясь демонстрировать высокомерное презрение, и решительно шагнула к двери.

– Что здесь делает этот хлыщ, Ромашка?

Оказывается, он не забыл, как называл меня три года назад, когда от его хрипловатого шепота у одной влюбленной дурочки наступало обморочное состояние. Вот и сейчас щекам стало жарко, а следом пришла злость. Отчего он опять лезет в мою жизнь?

– Я жду объяснений, леди.

В воздухе разлилось холодное предупреждение, Годфрей кивнул на Роберта, и тот попятился в мою сторону. На мгновение я прикрыла глаза, вдох-выдох, не следует закатывать скандал на ступенях королевской администрации, у меня еще будет время испортить Годфрею жизнь.

– Виконт Арфорд – мой жених! – процедила я, в то время как внутри все клокотало от злости. – И он сопровождает меня на заседание опекунского совета! Я ответила на все вопросы, ваша светлость?

– Как он вас назвал? Ромашка? – тут же напыщенно возмутился Роберт. – Что за фамильярность!

В ответ его прожгли испепеляющим взглядом. Герцога окружали уверенность, элегантность, мощная аура, и на его фоне возмущенно пыхтящий Роберт казался щенком против опытного волкодава. Но он старался, и меня это умиляло, мало кто был способен бросить вызов ликтору короля.

– Еще раз увижу рядом с ней, убью, – прозвучало безразлично и холодно.

Габриэль не предупреждал, он ставил перед фактом. Ничего не изменилось за эти три года. Дождь мокрый, снег холодный, а Габриэль Годфрей все тот же наглый и самоуверенный красавчик! Как же он меня бесит!

– На каком основании вы мне угрожаете? – Роберт тоже не сдавался.

– Ах, забыл сказать! – делано усмехнулся герцог и полез в карман, а я почувствовала глухую тревогу. На свет появился запечатанный королевской печатью свиток, который мне с издевкой вручили. – Решением его величества я назначен опекуном баронессы Робертсон. И, как ее опекун, я имею полное право запретить вам общаться. Что с радостью и делаю.

Я замерла, посмотрела Годфрею в глаза.

– Вы не рады, леди Романна? – откровенно насмехаясь, улыбнулся гад.

Он предложил мне руку, которую я проигнорировала. Мне сейчас только в ступор впасть не хватало, когда моя жизнь летит под откос со скоростью груженной камнями вагонетки. Но, может, это розыгрыш? Может – неправда? Я сорвала печать и вчиталась в расплывающиеся перед глазами строки. Ну, спасибо, ваше величество! Я вам этого никогда не забуду!

– Куда вы, леди Романна?

Я только плечом дернула, протискиваясь мимо высоченного охранника. Меня обдало резким запахом мужского одеколона, изрядно разбавленным вонью сапожной ваксы, и зычный голос спросил:

– Леди, вам назначено?

– Я в опекунский совет!

– Седьмая комната, да только ужо закрылись…

Откроются, значит! Я неслась по широкому коридору, лихорадочно читая латунные номера на дверях, и мое бедное сердце громко стучало в такт торопливым шагам. Внутри кипел и булькал коктейль из обиды, злости и… азартного возбуждения. Для меня герцог оказался ужасно раздражающим объектом! Это великосветское чудовище все же смогло превратить милую покорную девушку в разъяренную ведьму!

Вот! Кабинет семь! Вдох-выдох, поправить шляпку, посчитать до пяти… Один, два, три!

– Вы ошиблись, назначая мне в опекуны герцога Годфрея! – начала я с порога. – Я категорически протестую!

– Неужели? – проскрипел старческий голос.

Большой светлый кабинет, на стене полотно с изображением какой-то битвы, три стола, за одним сидел благопристойный древний старичок – мечта любой девушки, нуждающейся в опекуне. Он подслеповато щурился на лежащий перед ним свиток. Услышав мой голос, дедуля поднял удивленный взгляд.

– Здравствуйте! Мое имя – Романна Робертсон, и я пришла, чтобы мне назначили нормального опекуна, а не этого…

– Кого? – прошамкал старичок и сердито оглянулся.

– Вы собираетесь оспорить мое решение? – раздался ледяной голос, и я быстро присела в реверансе. Как я могла не заметить его величество и вторую неприметную дверь? Это все нервы! – Мы просмотрели финансовые отчеты вашего баронства и остались недовольны.

Король, видно, собирался уходить, и я его застала в самый последний момент. Высокий, худой, белокурый, с бледными губами и прозрачными глазами, он выглядел нездоровым, но это было обманчивое впечатление. Просто наш славный король – менталист весьма высокого уровня, а все знают, что маги носят на себе отпечаток сильного дара.

– Я исправно плачу налоги в казну, сир.

– Ваша прибыль за текущий год осталась на прежнем уровне, – холодно сообщил Луана́рд Третий. – Не могу не отметить, что для столь юного возраста вы весьма успешно справляетесь с обязанностями хозяйки поместья, но… – Он замолчал, пристально изучая мое лицо. – Ваше баронство находится на исконных землях, и мы заинтересованы в его процветании, а не упадке.

Я стиснула зубы, чтобы не зарычать. Где же вы были, когда дядя спустил половину моего наследства? На душе вдруг стало противно до тошноты, но у меня почти не осталось времени, я слышала тяжелые и уверенные шаги.

– Габриэль – отличный хозяйственник, его советы помогут вам приумножить богатства баронства. – Судя по тону, королю надоело объяснять неразумной девице всю выгоду ее положения. – Он позаботится о вас.

О да! Как позаботился три года назад. Я сделала еще одну попытку достучаться до короля.

– Ваше величество, это какая-то ошибка, мы с герцогом ненавидим друг друга!

– Вы в этом уверены, баронесса? Мой друг и побратим отзывался о вас с огромной симпатией.

Вот тут бы мне и задуматься, но я была слишком зла, чтобы анализировать слова собеседника.

– Я не намерен менять решение, юная леди! – повысил он голос. – У вас есть, что еще сказать?

О да! У меня было много слов! Я могла говорить долго, витиевато, со вкусом и, возможно, не совсем прилично, но это же король! Ему нельзя перечить, пришлось глубоко вдохнуть и сдержаться.

– Я собираюсь выйти замуж и передать баронство под руку мужа, – хмуро сообщила я, вспоминая виконта Роберта.

Лучше замуж, чем терпеть рядом с собой напыщенного мерзавца! Два года как-нибудь переживу, а после второго совершеннолетия подам на развод.

– Хотите выйти замуж? – прищурился король, и мне очень не понравился его проницательный взгляд.

– Хочу! – запальчиво ответила я и опустила глаза.

Вряд ли его величество станет лезть ко мне в голову, все же я не преступник, но лучше не нарываться, я уже наговорила на немилость.

– Виконт Арфорд сделал мне предложение, и я намерена принять его.

– Нет!

Голос Годфрея прозвучал так грозно, что я подпрыгнула и на всякий случай пододвинулась к столу со старичком, отгородившись от нервного аристократа стулом с высокой спинкой. Герцог смотрел на меня сердито, но в его глазах прыгали смешинки, что совершенно не вязалось с категоричным голосом.

– Нет, Романна, ты не выйдешь замуж за этого юнца.

– Выйду! – рявкнула я на источник всех моих бед, напрочь позабыв и о манерах, и о короле, зато он обо мне не забыл.

– Как все прекрасно совпало! – хлопнул в ладоши его величество Луанард, прекращая наши пререкания. Похоже, что только ему и было весело. – Габ, девушка права, опекун из тебя не получится. Слишком бойкая и резвая подопечная досталась, пожалуй, тут сможет помочь только настоящий авторитет.

Я победоносно улыбнулась герцогу, едва сдерживаясь, чтобы не показать язык.

– Поэтому опекунство над этой колючкой возьму я.

Что? Я не верила своим ушам, глазам и вообще всем своим чувствам! Стояла и во все глаза смотрела на довольного короля. Хотя, наверное, надо поблагодарить…

– Это прекрасная новость, ваше величество, – сказала я кисло.

– Луанард… – с легкой угрозой в голосе прорычал герцог.

Похоже, сплетни про их дружеские отношения и не сплетни вовсе. Кто еще, кроме Годфрея, может себе позволить рычать на короля? Я таких сумасшедших не знала.

– О, мой ветреный друг, – промурлыкал король, совершенно не впечатленный герцогским рыком. – Тебе давно пора остепениться, а баронесса хочет замуж. Какое удивительное совпадение!

– Уже не хочу! – нарушая этикет, свод правил для юных леди и еще кучу неписаных канонов, быстро выпалила я, поняв, к чему клонит коронованный интриган.

– Продолжайте, ваше величество, – довольно предложил герцог, словно это он был здесь король. Вот уж кто получал от происходящего истинное наслаждение. Так и прошлась бы ногтями по выбритой скуле негодяя, чтобы не мешал мне отстаивать собственную независимость! – Мы с леди Робертсон вас внимательно слушаем.

– Виконт Арфорд – неплохая партия для баронессы, но у короны на него другие планы, а вот мой ликтор давно напрашивается на обручальный браслет. Герцог Годфрей, предлагаю взять замуж мою подопечную, баронессу Романну Робертсон.

– Нет!

– Да!

– Я так и знал, что вы согласитесь. Обряд проведем немедленно. – В голосе короля появились стальные нотки и что-то еще такое потустороннее и жуткое, что спорить с ним расхотелось моментально. – Вы не выйдете из этого здания, пока я не увижу брачные метки на ваших телах! Мне надоело наблюдать, как вы, баронесса, бегаете от своего счастья.

Что? От негодования я захлебнулась словами, стояла и только рот открывала. Настроение было все здесь разнести, вцепиться в довольную физиономию герцогу, можно и королю заодно, и хорошенько завизжать, но вместо этого я присела в реверансе. Ничего, два года пронесутся быстро, а потом я подам на развод!

– Кстати, моя дорогая подопечная. – Его величество довольно потер ладони и пригласил нас на выход. – Королевские браки нерасторжимы.

Все-таки читает мысли!

– Мы и не планировали, не так ли, Ромашка?

И пока я, ошеломленная и онемевшая, хлопала ресницами, переваривая новость, герцог забрал у старичка свиток, оказавшийся не чем иным, как брачным договором, и предложил мне руку.

– Вы все это заранее придумали! – ахнула я, поняв, в какую ловушку угодила.

– Ну что вы, баронесса, – довольно ответил король, открывая вторую дверь, за которой оказалась маленькая часовня. – Это чистая импровизация. Хотя герцог Годфрей вчера испросил у меня разрешения на ваш брак.

Если приказ опекуна я бы смогла оспорить, то приказы короля сомнениям не подлежат. Мерзавец Годфрей все продумал, кроме одного: я так просто не сдамся, он сам побежит к королю требовать развод!

Часовня удивила своей милотой, да, именно так – маленькая, уютная, домашняя, явно не предназначенная для помпезных обрядов и мероприятий, и седой жрец был под стать ей, такой же уютный и милый. Но все это я отмечала мимоходом, мозг лихорадочно работал, выискивая лазейку из этой дурацкой ситуации. Зато в душе царила полная неразбериха. С одной стороны, я была в ярости, а с другой – понимала, что стать герцогиней Годфрей намного лучше, чем виконтессой Арфорд, и если бы мне позволили выбирать, отключив обиды и эмоции, то выбор был бы очевиден. Глупенькое сердце пыталось сомлеть от странного состояния радости и злости, ему вторила надежда, шепча, что чувства не прошли, что это будет счастливый союз. «Дай шанс герцогу!» – кричала она уже в голос. Но уязвленная гордость напоминала трепещущему сердечку, как его чуть не разорвало, когда герцог прислал письмо с отказом от помолвки, и здравый смысл ее поддерживал. Я не нужна была герцогу три года, что же случилось сейчас, что его стало так много в моей жизни?

«Как что? – отвечала уязвленная надежда. – Он ждал твоего совершеннолетия». Но мозг этому не верил и пытался найти выход. Я чувствовала, как он нагревается и сейчас взорвется на радость двум чудовищам. Идеальная безмозглая жена для герцога, которая точно не будет с ним спорить!

О, как я была бы рада три года назад, прикажи король Годфрею на мне жениться! Но сейчас я поумнела, почувствовала свободу, научилась самостоятельно жить, распоряжаться своей судьбой и отдавать независимость в руки двух интриганов не собиралась! Мне нужна отсрочка, просто отсрочка, а потом я что-нибудь придумаю.

– Провести обряд единения? – услышала я удивленный голос жреца. – К чему такая спешка, ваше величество?

Я подняла взгляд, старый жрец скользил по мне бесцветным взглядом, вот он задержал его на моем животе, а потом вопросительно посмотрел на короля. Что? Нет! Богиня, как стыдно! Он подумал, что я беременна и поэтому свадьба так скоротечна?

Я вслух застонала, представив, какие сплетни поползут по столице. Брак с герцогом мне не простят, мою репутацию втопчут в землю!

– Корона заинтересована в этом браке, – процедил главный интриган королевства, и жрец согласно кивнул.

– Романна, я…

Годфрей попытался взять меня за руку, но это было уже слишком! Я резко отскочила к алтарю и все же не сдержалась, прошипела, стараясь ударить словами как можно больнее, мне хотелось, чтобы он испытывал те же чувства, что испытывала я три года назад:

– Не смейте ко мне приближаться, ваша светлость! Его величество может мне приказать выйти за вас замуж, но приказать мне любить и уважать вас он не может! Не рассчитывайте, что я радостно брошусь вам на шею! Хотя о чем я? – В голосе прорвалась горечь, видят светлые боги, я старалась подавить в себе все эмоции. – Вам не привыкать к насилию.

На лице герцога мелькнула растерянность, он дернулся, словно хотел приблизиться, но голос жреца заставил его остаться на месте.

– Прежде чем я начну обряд, хочу услышать честный ответ на один вопрос. – При этом смотрел он только на короля.

Бледное лицо последнего пошло красными пятнами, и я видела, Луанард Третий едва сдерживается, чтобы не прибить меня на месте. Похоже, своими словами я подписала себе приговор. Монастырь – это будет самое малое из наказаний, но, скорее всего, меня тихонько придушат, списав все на очередной несчастный случай, а баронство отойдет казне со всеми моими сворами, лесами и поместьями… Что же, я Робертсон, а мы всегда шли против королей! Мой прапрадед участвовал в заговоре, который привел на трон нынешнюю династию, мой дед попытался ее сбросить, мой отец состоял в тайной ложе, правда, в политику он не лез, но какие-то секреты точно хранил! Я, последняя в роду, тоже не склоню голову перед каким-то там мужчиной, чей род моложе нашего. Между прочим, в Робертсонах течет драконья кровь!

Ой, мамочки, но как же страшно. И почему я не умею молчать и склонять голову?

– Я спрашиваю вас, герцог Габриэль Годфрей, желаете ли вы взять в жены девицу Робертсон?

Герцог на мгновение замешкался, глядя на меня со странными эмоциями, которые мне не удалось расшифровать, я затаила дыхание, ожидая его ответа и страшась любого из вариантов.

– Да, – прозвучало твердо.

Король довольно улыбнулся. А мне стало до слез обидно, что мое мнение никого не интересует, и, когда жрец повторил тот же вопрос для меня, я не менее твердо ответила:

– Нет.

– Нет? – в два голоса удивленно переспросили король и жрец.

Годфрей только удовлетворенно кивнул, будто ничего другого он и не ожидал. А я, сказав эти слова, почувствовала полное опустошение. Сдулась, как говорит моя нянюшка. Ну вот и все, можно писать завещание. Интересно, меня сразу придушат или дадут доехать до дома и отравят там?

– Вы знаете закон богов, ваше величество. – Жрец стал неторопливо собирать инвентарь. – Если перед их ликами хоть один отвечает «нет», обряд не проводится.

– Ты понимаешь, что только что нарушила прямой приказ своего сюзерена? – так холодно, что у меня ноги замерзли, спросил король, глядя мне в глаза. – Неповиновение. Непочтительность. Прямой вызов моей власти. Это тянет на предательство.

Если он думал, что испугал меня, то ошибся, я уже была так напугана, что адекватно мыслить не могла, поэтому ответила с деланым безразличием:

– Я не приносила вам вассальные клятвы.

Сил ни на что не было, хотелось сесть в темном уголочке и пореветь о своей загубленной жизни. Ну почему, когда в моей жизни появляется Годфрей, все летит к хрупу под хвост!

– Жрец, – властно приказал король, не сводя с меня тяжелого взгляда. – Проводи обряд. Она выйдет отсюда или женой герцога, или заключенной. Какую судьбу ты выбираешь для этой девицы?

– Ваше величество! – Годфрей наконец отмер. – Позвольте мне сказать леди Романне несколько слов.

Он дождался кивка короля и повернулся ко мне. В янтарных глазах пульсировала огненная искра, я как завороженная смотрела в эти глаза, четко осознавая, что мерзавец герцог Годфрей, несмотря ни на что, все еще будит во мне странные желания. Так и убила бы!

– Романна, я понимаю, что все произошло неожиданно и спонтанно, что тебе сложно принять этот факт, что ты таишь на меня обиду, но знай, я ни в чем перед тобой не виноват и отступать не намерен. Я отступил три года назад и жалел об этом ежедневно. Просто поверь и позволь доказать искренность моих намерений.

– Как у вас все легко, герцог! – Я до хруста выпрямила спину и задрала подбородок. – Три года назад вы лишили меня всего! Семьи, репутации, будущего. Вы походя растоптали мою жизнь и пропали на три года, меняя невест как перчатки. А теперь вы появляетесь как ни в чем не бывало и тащите меня замуж. Три года назад вы лишили меня свадьбы. Красивого обряда в центральном храме, платья, гостей, первого свадебного танца. Я думала, что вы не виноваты, что это стечение обстоятельства, что… Да не важно! Но сегодня история повторяется. Гости? Храм? Платье? Прием в честь свадьбы? А может, была помолвка и я ее проспала? Да вы мне даже предложения не сделали! Я уж молчу о кольце, – добавила я с язвительной издевкой. – Неужели дела герцогства настолько плохи, что вам понадобилось срочно жениться на сиротке, чтобы их поправить?

– Баронесса… – угрожающе процедил король.

Но меня уже было не остановить, капля драконьей крови давала не только защиту, она делала меня упрямой и безрассудной. Я это понимала, но язык прикусить сил не хватало.

– Так что произошло такого, что вы вспомнили о брошенке и возжелали на мне жениться? – не обращая внимания на короля, продолжала я лететь в пропасть. И тут вспомнила черный конверт, загадочные слова отца, и меня осенило. – Кинжал драконов! Вам нужен он, а не я!

– Баронесса! Смотреть на меня! – тихо и властно приказал король, и я с трудом отвела взгляд от лица Годфрея.

Поздно, ваше величество, я успела заметить, как после моих слов вы переглянулись с герцогом.

– Значит, я права, – прошептала, глядя в огромные призрачные глаза, заполняющие собой весь мой маленький мирок. Закружилась голова, и одновременно нагрелась сережка, сигнализируя о ментальном вмешательстве. Надо сказать, очень ювелирном вмешательстве, и не будь я так разозлена, скорее всего, не заметила бы, что кое-кто пытается подправить мне воспоминания. – Дело не во мне, дело в артефакте. Вы никогда меня не любили…

– Да нет же, несносная девчонка. – Герцог успел подхватить меня на руки, не позволяя картинно упасть в обморок у ног менталиста. Но глаза я закрыла и дышать перестала, пусть думают, что я потеряла сознание. – Из-за него ты в опасности! Я клянусь, что не стану тебя ни к чему принуждать, просто позволь быть рядом, позволь защитить тебя. Будет свадьба, – шептал он торопливо. – Гости, кольца, платье. Лучшее в мире платье… Луан, поторопись! Я же предупреждал, что на нее нельзя давить!

– Кто же знал, что ее наглость под стать твоей, – ворчливо отвечал король. – Поистине вы друг друга стоите. Две недели! Я даю вам две недели! Как хочешь, но, если через две недели вы не поженитесь, клянусь, я сам на ней женюсь!

– Не разевайте рот на чужое, ваше величество. Работайте!

– А я что, по-твоему, делаю? – прорычал король.

Странные между ними все же отношения. Может, сплетни правдивы и они не побратимы, а братья? Говорят, бывший король был тот еще ходок…

– Я не хочу, чтобы она помнила о наших промахах, – устало произнес герцог, бережно прижимая меня к себе. – А ты, жрец, проводи обряд помолвки. Когда моя невеста очнется, она будет помнить только это.

Сюрприз! У меня тоже есть тайны, на меня не действует магия. Никакая! Даже целительская, так что вы обеспечите свою невесту лишь головной болью, но никак не ложными воспоминаниями. О, зато как это развязывает руки!

Картинки перед закрытыми веками менялись и исчезали. А все же король силен и очень деликатен, он честно не полез в мою память, а ведь мог при желании. Но он стер лишь последние события, для меня они теперь были нечеткими и прозрачными, зато ярко засияла моя радость от помолвки, обещания Годфрея, мое скромное согласие. И все это под громкий и четкий бубнеж жреца. Значит, я должна помнить, как герцог сделал мне предложение, я обрадовалась и от счастья потеряла дар речи… А вот тут вы, ваше величество, перегнули! Я бы ни за что не опустила скромно глазки в пол и не шептала бы тихо «да!», я бы с визгом запрыгнула на герцога! Ну если бы действительно так желала за него замуж, как вы пытаетесь мне внушить. Зато я ничего не должна помнить о кинжале… Вообще ничего! Забыть даже то, что когда-то знала. Да что же это за кинжал такой?

– Милая, как ты?

Как же болит голова…

Холодные пальцы нежно провели по щеке. Приятно. Я открыла глаза и столкнулась с напряженным и виноватым взглядом Годфрея. Он все так же держал меня на руках, осторожно прижимая к груди. Не буду лгать, мне это нравилось, даже мелькнула глупая мысль, а не попробовать ли забраться на шею и ножки свесить? Но вместо этого я застонала, и мне даже не пришлось притворяться.

– Голова болит.

– Ты упала в обморок. – Герцог поставил меня на пол, но придерживал за плечи, стоя чуть позади. – Как раз когда нужно было ответить, что ты согласна стать моей невестой.

– А я согласна? – переспросила я, беспомощно глядя на недовольного жреца. Ему явно не нравилось происходящее, но против короля не попрешь. – Я плохо помню…

– Просто скажите «да», – нетерпеливо потребовал король.

Он тоже был бледен, на лбу блестела испарина. Не так уж и просто вам даются манипуляции с чужим сознанием, ваше интриганское величество.

– Да, – прошептала я, играя покладистую девочку, и посмотрела на его величество влюбленным взглядом. – Как прикажете, сир, – добавила я в голос придыхания.

Короля даже передернуло от сладости и обожания, которые я старательно источала в его сторону.

– Опустите руки в священное пламя! – скомандовал жрец.

На постаменте возникла широкая каменная чаша, полная голубого пламени. Пламя истинных намерений! Нет, нет! Мы так не договаривались! Согласно легенде, если намерения пары не чисты, если нет уважения и согласия, если кто-то из пары лжет, то пламя обжигает, а не дарует связующие нити! Не хочу ходить с ожогами! Я дернулась назад, но натолкнулась спиной на мужскую грудь.

– Я… боюсь! Вдруг ваши намерения не так чисты, как вы говорите? И вообще, может, мне нравится другой?

И еще один влюбленный взгляд на его величество.

Король заметил и задумался, бросая на меня заинтересованные взгляды. Неужели я перестаралась? Годфрей тяжело вздохнул, решительно перехватил мою ладонь своей рукой, второй прижал меня к себе и смело опустил наши ладони прямо в огонь! Я зажмурилась, ожидая боли, но ничего не произошло. Пламя вообще никак не ощущалось. Иллюзия? Открыла один глаз, потом второй и застонала, глядя, как вокруг запястья формируется золотой рисунок – венок из ромашек.

– Колючка, – прошептал на ухо герцог, и тотчас по телу пробежала волна трепетных мурашек, а у ромашек появились острые шипы. Он наконец отпустил мою ладонь, и я быстро отодвинулась. – Забавно… – Годфрей рассматривал свой рисунок – черный браслет из перекрещенных кинжалов. – Ты меня так видишь?

И чего смотрит так пристально? Ничего такого я не думала! Я вообще о нем не думала, когда формировалась наша обручальная связь. Я даже не знала, что она зависит от мыслей! И, судя по удивленному лицу жреца, он тоже впервые такое видит. Жрец открыл рот, чтобы задать вопрос, но не успел, пламя взметнулось до потолка, а потом разделилось на две части и ринулось к нам. Не успела я пискнуть, как оно обвило наши руки и опять слилось в единый поток, который вдруг взорвался, осыпая пол вокруг постамента огненной пылью.

– Что это было? – тихо пробормотал жрец, растерянно глядя на довольного герцога.

– Клановая особенность, – коротко ответил король, и старик понимающе кивнул.

А мне кто-нибудь расскажет, что это за хруповая особенность такая? Судя по лицам мужчин, никто не собирался просвещать одну любознательную баронессу. Ничего, сама все узнаю!

– Поздравляю, дети мои! – торжественно объявил жрец. – Боги ждут вас на брачную церемонию!

– Пока не стоит объявлять о вашей помолвке, – многозначительно произнес король, направляясь к выходу. – Завтра вечером жду во дворце, обсудим дату свадьбы. А пока, Габриэль, безопасность баронессы – полностью твоя ответственность.

Он остро глянул на меня, и я тут же скорчила влюбленную физиономию. Бедное его величество отшатнулся и, кивнув на прощание, исчез в мареве портала.

– Ах, какой мужчина, – вздохнула я ему вслед и довольно улыбнулась, услышав за спиной сдавленное ругательство.

Ха! То ли еще будет! Мне бы только до папенькиной лаборатории добраться…

– Разве вам не нужно на службу, ваша светлость?

Мы стояли возле кареты герцога Годфрея, рядом переминался с ноги на ногу мой кучер. Леон знал меня с рождения, именно он учил маленькую баронессу ездить верхом и отличать мерина от жеребца. Как и все слуги, он настороженно относился к герцогу, считая его виновным во всех наших бедах. Вот и сейчас я видела, как на морщинистом лице борются два выражения – желание забрать леди из компании гадского бывшего и страх, что леди это может не понравиться.

– Я провожу тебя домой, – особенным тоном, не терпящим возражений, промолвил жених.

Как жаль, что мне не достался матушкин дар! Сейчас бы заморозила подлеца и треснула чем-нибудь тяжелым по аристократическому носу, который герцог так любит совать в чужие дела.

– Боюсь, моя карета…

– Романна, мы поедем в моем экипаже, – с нажимом проговорил герцог и лично открыл дверцу черной кареты, демонстрируя отделанный дорогой белой кожей салон.

Я кивнула Леону, чтобы не волновался, и, скрипнув зубами, уступила здравому смыслу. Годфрей забрался следом, экипаж мягко тронулся и покатился по улицам города.

Мы сидели друг напротив друга, герцог вальяжно вытянул длинные ноги, откинулся на мягкую спинку, я же, наоборот, подобралась, выпрямила спину и сложила руки на коленях. Образцовая леди, матушка бы мной гордилась. Я смотрела в окно, герцог буравил меня пристальным взглядом. Для человека, только что совершившего преступление против моей свободы, выглядел он слишком спокойным и умиротворенным, пора немного исправить эту оплошность.

– Романна, я хотел сказать… – Он взял мои ладони в свои. – У тебя ледяные руки.

Откат. А через час я буду лежать с мокрым полотенцем на лбу в комнате с наглухо зашторенными окнами и мечтать умереть.

– Прости…

Он поднес к губам мои пальцы и начал согревать их дыханием.

– За что? – пискнула я, совершенно раздавленная его поведением. Зато рукам моментально стало жарко, как и щекам, и спине, и даже пальчикам на ногах. – За что мне вас прощать, ваша светлость?

– Ты узнала тайну, о которой знать не должна. Очень опасную, Романна. Смертельно опасную. Его величеству пришлось стереть эти воспоминания. Прости. Но это ради твоей безопасности.

Меня пробрало до мурашек от его слов. Он что, только что признался в ментальном воздействии? Просто взял и признался, что они с королем нарушили первый магический закон? Не все договорил, но все же не промолчал! И что мне с этим делать?

– Даже ничего не скажешь? – спросил герцог с обаятельнейшей улыбкой, от которой расплавились мозги, а губы захотелось многозначительно облизнуть.

– Вы коварный…

– Да?

У меня было так много эпитетов, и «врунишка» оказался самым приличным. Но я обозвала герцога про себя, а вслух только вздохнула понимающе. Коварный лгун продолжал гладить мои ладони, отправляя вверх по руке россыпь полуобморочных мурашек.

– А…

– Я думаю, что две недели слишком много, поженимся через три дня.

Ха! Да за три дня я успею добежать до Хаоса! Мы помолчали, я – от ужаса свалившегося на меня счастья, герцог – от удовольствия лицезреть мое возмущенное лицо.

– Я не уеду из своего дома!

– Тогда я перееду в Роби-холл, – пожал плечами герцог. – Так будет даже удобнее. Твое поместье находится намного ближе к королевской резиденции.

А еще тебе будет проще обыскивать дом в поисках таинственного кинжала драконов. Я выдохнула с видимым облегчением, какое счастье, что Годфрей вернулся к своей обычной манере общения! А то едва не купилась на его открытость и заботу и чуть последние мозги не растеряла!

– Как скажете, ваша светлость, – пропела я, осторожно вытаскивая ладони из его рук. – А завтра мы увидим его величество?

– Да, – нахмурился герцог. – Мы приглашены во дворец.

– Ах, это так волнительно! Его величество такой… такой… – Манипулятор, интриган и деспот – вот он какой! – А какие у него руки… – Я закатила мечтательно глаза. – А взгляд! А ресницы… Как я раньше не замечала, что наш король такой красивый мужчина? И холост! – добила я посуровевшего герцога.

– Леди Романна! – прорычал он гневно. – Вы моя невеста.

– Ой, это же просто помолвка, – отмахнулась я беспечно, предварительно выглянув в окошко. За окном маячил знакомый забор, а значит, жених не успеет придушить одну не в меру восторженную девицу. – Ведь эта скоропалительная помолвка ничего не значит? Да? – Я снизила голос до заговорщицкого шепота. – Это все ради той страшной тайны, которую вы стерли у меня в голове?

– Что-то мне кажется, что кроме страшной тайны Луанард стер тебе еще и остатки здравомыслия, – пробормотал герцог, а я глупо захихикала.

– А по-настоящему вы хотите жениться на баронессе Кензи! – Я старательно хлопала ресницами. – Я все-все понимаю! Вам уже много лет, вы влюблены!

– Много лет? – удивленно переспросил Габриэль, и я усердно закивала.

– Вы же намного старше его величества. Он такой юный и такой загадочный!

Мы встретились глазами, и то, что я увидела во взгляде Годфрея, мне не понравилось. Смех. Неужели не верит? Карета остановилась.

– Значит, я старый и влюбленный?

Я опять энергично кивнула, косясь на запертую дверь.

– Пожалуй, я воздержусь от влюбленности в баронессу Кензи, – хмыкнул герцог. – Я заеду завтра на обед, моя невеста. Будь умницей и не думай о короле.

Как по мановению волшебной палочки открылась дверь, и я оказалась стоящей у центрального входа в Роби-холл.

– До завтра, леди Романна, – раздалось из глубины кареты. – Вы ведь еще помните мои кулинарные предпочтения?

О да… я все помню, ваша светлость!

У входа меня ждала короткая шеренга слуг, Леон прибыл первым и успел рассказать об изменении моего статуса. Вперед вышел наш бессменный дворецкий и чопорно произнес:

– От имени слуг поздравляю вас с помолвкой, леди Романна.

Времени было в обрез, поэтому, поблагодарив, я тут же начала отдавать распоряжения:

– Завтра на обед прибудет герцог Годфрей, поэтому закажите морепродукты! Обед должен быть выдержан в гарийском стиле. Морские деликатесы, острые специи и соусы. И никакого вина! Только кислая лимонная вода со льдом! Ясно?

Седой дворецкий переглянулся с кухаркой и сдержанно кивнул, ничем не выказывая удивления, хочет хозяйка отравиться, кто же ей может помешать? Только уточнил почтительно:

– Лекаря на обед приглашать?

– Не стоит. У меня осталась настойка с прошлого раза.

Среди слуг пронесся укоризненный шепоток, но субординацию нарушать никто не стал, только Рика на правах личной горничной попыталась воззвать к моему благоразумию:

– Леди Романна, а как вам сплохеет совсем?

– Обязательно! – кивнула я и поморщилась, ради этого все и затеваю. – Но жених однозначно дал понять, что желает на обед острые морепродукты.

– Свежайшие! – поднял палец дворецкий.

Наша уважаемая кухарка открыла рот, но от негодования говорить смогла лишь через несколько секунд.

– Да что этот старый хруп балаболит? Да когда это у меня было несвежее? – не выдержала она. – Да увольте меня, коль так!

– Марта, ты лучшая кухарка! – строгим голосом перебила я ее. – Никто в этом не сомневается, и я уверена, что приказ герцога ты выполнишь идеально!

– Да как же так? – сбавила напор Марта. – Что же энтот ваш жених приказывает такое? Неужто не знает, что у вас аллергия на гадов морских?

Я с покорным видом развела руками, мол, кто я такая, чтобы спорить с его светлостью.

– А теперь самое главное! – Никогда не думала, что скажу это. Вдохнула глубоко и быстро выпалила, пока не передумала: – Пошлите экипаж за тетушкой Эйрингауз!

Ответом мне была полная тишина, я слышала, как далеко на псарне лает Габи – мой лучший производитель, чемпион прошлой выставки. А через несколько долгих секунд раздался дружный стон.

– Мне нужна компаньонка! – решительно заявила я. – Надежная стена. Непоколебимый памятник добродетели. Та, кто защитит мою невинность до свадьбы!

Слуги переглянулись и согласно закивали.

Если честно, с леди Эйрингауз мы были настолько далекие ветви на нашем генеалогическом древе, что называть ее тетушкой я не имела никакого права, но ей нравилось, когда я обращалась к ней именно так. Она была дочерью троюродной бабки кузена второй жены моего деда по отцу. Иногда леди приезжала к нам погостить, и тогда поместье превращалось в высшую школу приличных манер.

Тетушка искренне верила, что истинная леди должна быть эфемерно-воздушным созданием, лишенным таких низменных желаний, как плебейская еда типа моих любимых булочек. Настоящая леди не должна поощрять праздное времяпровождение, к которому тетушка относила все, кроме медленных занудных танцев, изготовления королевского варенья из райских яблочек, вышивания гладью и игры на рояле. При ней все слуги носили белоснежные накрахмаленные воротники и перчатки, в гривы и хвосты лошадей ежедневно вплетались ленты под цвет наряда леди, пол три раза в день натирался воском, а на обеды и ужины подавали сплошные деликатесы.

Моя матушка обожала, когда леди Эйрингауз радовала нас своим присутствием, она с энтузиазмом спихивала на нее управление поместьем и заодно меня, а сама отправлялась с отцом к морю. Если кто-то и сможет выбить почву из-под ног герцога, то это тетушка с ее сознанием превосходства над окружающими и одержимостью манерами! Леди Эйрингауз была моим секретным оружием!

Я еще раз всех поблагодарила и сбежала в спальню. Верная Рика помогла раздеться, принесла микстуру от головной боли, закрыла окна тяжелыми шторами, погасила свечи и тихонько удалилась. Я слышала, как она шикнула на кого-то за дверью, чтобы не топотали сапожищами, у госпожи, мол, опять приступ мигрени приключился, видать, от переживаний предсвадебных, а леди у нас такая деликатная…

Дворец Амберхорд.

Королевская резиденция

Когда часы показали восемь, раздался звук утреннего колокола, созывающего работников на завтрак, а у меня как раз созрело зелье. От долгого сидения спина затекла, поэтому кряхтела я, как древняя бабка, и ощущала себя так же. Помассировав многострадальную попу и сделав пару наклонов, быстро глянула на себя в зеркало. Черные круги под красными глазами, бледная, волосы собраны в жгут и сколоты двумя карандашами. Красотка! Жаль, что герцог меня не видит.

Я еще пару минут рассматривала отражение, рассуждая, стоит ли пить восстанавливающий эликсир или, наоборот, усугубить внешний вид прозрачной белой пудрой и красной помадой? Говорят, вампирессы именно так и выглядели в те далекие времена, когда на них еще не охотилось Белое братство.

– Хозяйка! – В дверь осторожно стукнули три раза, и голос Рики повторил: – Леди Романна, там леди Кошма… ой, леди Эйрингауз уже к воротам подъезжает!

Я улыбнулась, вряд ли Рика оговорилась случайно, просто она росла вместе со мной, знала меня лучше всех и могла себе иногда позволить вот такие тонкие намеки.

Когда карета вкатила на мощенный камнями двор, я стояла на крыльце и улыбалась. Платье пришлось натягивать поверх комбинезона, волосы расчесывала на ходу, и теперь они густой волной закрывали спину, раздражая и мешая. Сзади громко вздохнула Рика, предчувствуя, что скажет гостья на такое вопиющее нарушение правил этикета. Леди без прически – это недопустимый ужас и кошмар!

– Прорвемся, – тихонько шепнула я, пытаясь подбодрить не только горничную, но и себя.

Слуга открыл дверцу кареты, и из нее с высокомерным видом высшего существа вышла леди Эйрингауз.

– Все, бежать некуда, – тихонько пробормотала Рика за моей спиной.

Тетушка несла себя с величием правящей королевы, поравнявшись с нами, она окинула меня внимательным взглядом и недовольно поджала тонкие губы, но объятия все-таки распахнула.

– Милая моя, ты очень плохо выглядишь!

Мы чмокнули воздух у щек друг друга и отстранились.

– Добро пожаловать, леди Эйрингауз! – чопорно произнес мистер Дани, наш дворецкий.

Гостья, не обратив на него внимания, процедила с холодной интонацией:

– Мои вещи в дом.

Я кивнула вознице, который с двумя огромными чемоданами маялся у кареты, и поспешила за тетушкой. Не к месту вспомнилось, как пять лет назад леди Кошмар заставила меня час стоять со стопкой книг на голове, потому что ей показалось, что я недостаточно прямо держу спину.

Тетушку я догнала посреди холла, она с брезгливым видом изучала рамы картин, напротив нее, старательно сливаясь со стенами, застыли две горничные.

– Сразу видно, что за домом никто не следит. Пыль! – Она провела белоснежным носовым платком по раме, придирчиво рассмотрела легкий сероватый след и припечатала: – Передайте управляющему, что он плохо справляется со своими обязанностями. В доме ужасающий беспорядок!

Повисло угнетающее молчание, внутри меня копилось и жгло что-то темное и неприятное, более того, после появления леди Эйрингауз идея поселить ее рядом с герцогом уже не казалась мне хорошей. Я забыла, какой въедливой и противной она может быть.

– К приезду его светлости герцога Годфрея все будет убрано, – ловко сменил направление беседы появившийся дворецкий.

– Этот вульгарный господин смеет являться в Роби-холл? – с ледяной учтивостью поинтересовалась тетушка. – На каких правах?

– На правах моего жениха, – пискнула я и закрыла глаза, ожидая бури, урагана и землетрясения.

Меня опять спас любезный мистер Дани.

– Прикажете подавать завтрак? – повернулся он ко мне.

– Да. Тетушка, встретимся через полчаса, и я тебе все-все расскажу!

И я сбежала, не дожидаясь, пока истинная леди картинно упадет в обморок на руки дворецкому, а потом так же картинно очнется и потребует воды, нюхательной соли и мягкий диван, на котором и будет приходить в себя с чашкой ромашкового отвара.

На завтрак леди Эйрингауз явилась во всей красе – в утреннем светлом платье, с прической, накрашенная и надушенная, словно провела полдня в салоне красоты, а не умирала еще полчаса назад от ужасных новостей.

Завтракали мы в абсолютной тишине, слышались только легкое позвякивание столовых приборов о фарфор и тихие шаги прислуживающей нам девушки. Разговаривать во время еды – плохой тон и вредно для пищеварения. Зато, когда подали чай, леди Эйрингауз приступила к допросу, правда, начала она издали:

– Отвратительный чай. Твоя кухарка, милая, совершенно не умеет заваривать этот благородный напиток.

Я вздохнула, день обещает быть длинным и нервным, следует уже начинать заедать сладким горечь встреч. Я отломила от пирожного половину и с наслаждением отправила аппетитный кусочек в рот.

– Дорогая, не стоит так жадничать, – тут же сделала замечание леди Кошмар. – Благородной девушке надлежит кушать маленькими кусочками и с безразличным выражением лица.

– Вы хотели сказать – постным? – не удержалась я.

Леди Эйрингауз в очередной раз неодобрительно поджала губы, делаясь похожей на пересушенный инжир.

– Я ничего не слышала о вашей помолвке с герцогом.

– Сегодня по приказу его величества жрец провел обряд в часовне при королевской канцелярии.

– Вот как? Значит, король решил лично устроить свадьбу своего побратима?

– Для меня это тоже было неожиданно. – Пришлось трагически заламывать руки и с мольбой смотреть на собеседницу. – Герцог сегодня прибудет на обед. И он возжелал морепродукты!

– Что же, ты поступила правильно, пригласив меня пожить в поместье. – Тетушка решительно поднялась, даже не допив чай. Я вскочила следом. – Займись собой, я же займусь всем остальным. И помни, Романна, девушку красит скромность!

– Ах, я так вам благодарна! – Я сложила ладошки перед грудью. – Буду еще благодарнее, если поможете подобрать платье для обеда.

– Конечно, милая, – кивнула леди, и я торжествующе улыбнулась.

Герцога ждет встреча с выпускницей храмовой школы!

Герцог Годфрей поступил как настоящий избалованный аристократ, привыкший ни в чем себе не отказывать. Он прислал своего повара, а вместе с ним два холодильных ящика с морепродуктами и вином. Марта расценила это как вторжение вражеской армии на вверенную ей территорию, и нам едва удалось уговорить ее не убивать несчастного повара, аргументируя это тем, что сейчас лето, болота пересохли и избавиться от трупа будет весьма проблематично.

Встречать высокого гостя меня не позвали, тетушка безапелляционно заявила, что леди не подобает быть навязчивой и излишне эмоциональной.

– Баронесса – это не какая-то там дочь конюха! Ей не пристало, радостно визжа, бежать навстречу жениху. Приличная жена должна быть покладистой и незаметной, и лучше сразу показать жениху идеальное воспитание.

Я согласно покивала и, пока леди Эйрингауз распекала мистера Дани за «не тот сервиз», незаметно передала Рике склянку с зельем забвения, которое она должна была подлить герцогу в бокал с лимонной водой, после чего быстренько ретировалась в свою комнату.

Рика прибежала за мной через полчаса.

– Приехали! – выпалила она возбужденно, пританцовывая на месте. – Красивый такой ваш герцог, аж жуть! Весь в черном и такой строгий. Глазищами своими огненными как зыркнет, так сразу хочется покаяться во всех грехах, даже в тех, что только собираешься совершить! Сразу видать – ликвидатор, – закончила она с уважением в голосе, но, увидев мою скептическую физиономию, тут же исправилась: – Но лорд Арфорд, конечно, красившее!

Рика со стоном недовольства поправила на мне серое закрытое платье с черным ажурным воротником и таким же кружевом по манжетам. Широкое и бесформенное, оно прятало фигуру лучше плаща ночного убийцы. Платье когда-то принадлежало маман, она в нем совершала паломничества к святыням древних, когда еще верила, что боги смогут ей помочь родить наследника рода.

– Ты зелье от аллергии взяла? – прервала я поток ее молчаливого страдания. – Двенадцать капель на стакан воды, не забудь!

– Не забуду, – буркнула неодобрительно верная служанка и укоризненно посмотрела мне в глаза. – А может, не надо…

– Надо! А то вечером еще и в королевский дворец ехать придется! И замуж через три дня выходить!

– Так вы вроде как хотели за его светлость замуж…

– Это было временное помутнение рассудка, – отрезала я, и Рика замолчала.

Габриэль Годфрей сидел на диване с букетом ромашек в руках и учтивой улыбкой на холеном лице. Он внимательно слушал разглагольствования тетушки, которая наизусть читала поэтические псалмы, рассказывающие о деяниях великих мужей прошлого. Помню, в детстве я прекрасно под них засыпала.

– А вот и ваша невеста, – прервалась тетушка на середине предложения. – Можете поздороваться.

Герцог явно не нуждался в ее разрешении, но посмотрел на меня с явным облегчением, которое очень быстро сменилось удивлением.

– Легкого дня, леди Романна… прекрасно выглядите.

Последние слова прозвучали не очень искренне, но я все равно улыбнулась и присела в легком реверансе, протягивая герцогу руку, которую он поцеловал и задержал в своих ладонях. При этом Годфрей смотрел на меня жадным оценивающим взглядом, от которого хотелось то ли поежиться, то ли взлететь… Но я не успела разобраться со своими ощущениями.

– Кх-кх, – громко прочистила горло леди Эйрингауз, и Годфрею пришлось выпустить мою ладонь и вручить взамен букетик цветов.

– Отобедаете с нами, ваша светлость? – глядя Габриэлю в обтянутую черным пиджаком грудь, тихим голосом спросила я.

Леди Кошмар довольно кивнула и решительно забрала у меня букет, который тут же перекочевал в вазу на окне, герцог же поглядел на меня с еще большим подозрением.

– Леди Романна, вы хорошо себя чувствуете?

– Благодарю, ваша светлость, я здорова.

– И давно вы разговариваете таким замогильным голосом?

Я предпочла не отвечать, потому что очень хотелось съязвить.

– Может быть, устрицы под легким белым вином вернут вам боевое настроение?

– В этом доме не держат спиртное, – с возмущением заявила леди Эйрингауз. Она шла впереди, показывая дорогу, что совершенно не мешало ей прислушиваться к тому, что творится за спиной. – Вино довело дядю Романны до страшной смерти! И вам не советую, молодой человек!

– Полностью с вами согласен, леди Эйрингауз! – с улыбкой поддержал ее герцог. – Будущей матери моих детей стоит заботиться о своем здоровье. Но, согласитесь, вино в соусе – это совершенно не то же самое, что в бокале.

На это тетушке возразить было нечего.

Мы шли по коридору, изображая из себя траурную процессию у нелюбимого родственника.

– Ромашка, после обеда я отвезу тебя в салон госпожи Вивье́н, король не переживет, если ты явишься на прием в нашу честь в этом платье монашки, – прошептал герцог мне на ухо.

– Скромность украшает девушку, – не оглядываясь, строго произнесла леди Кошмар. – Думаю, его величеству это известно лучше всех.

– У вас в роду не было оборотней? – иронично поинтересовался герцог, пропуская меня в дверь столовой.

– Мой род гордится чистотой крови, лорд Годфрей, – высокомерно заявила леди Эйрингауз.

– И остротой слуха, – добавил герцог и помог мне сесть. – Надолго вы в Роби-холл?

– Думала заглянуть на пару дней. – Тетушка села напротив и припечатала: – Но теперь я решила остаться.

У герцога дернулось веко, и на мгновение на лицо наплыло выражение тоски, похоже, он наконец понял, с каким соперником столкнулся.

– Задержусь на пару месяцев. – Леди Эйрингауз оправдала мои надежды. – Займусь вашей свадьбой, ведь у малышки никого нет в этом мире.

Годфрей поперхнулся водой, которую так неосторожно начал пить.

– Вы ведь не собираетесь и дальше компрометировать наивную девочку?

– Мои намерения самые честные, – тут же поспешил уверить ее Габриэль, – через три дня я поведу леди в храм.

– За три дня невозможно устроить приличный прием, – хладнокровно намазывая на маленький кусочек булки масло, сообщила леди. – Или вы желаете сэкономить на свадьбе? – В голосе леди Эйрингауз столкнулись и заскрежетали айсберги.

– Я обещал Романне лучшую свадьбу, – не менее холодно ответил герцог, рассматривая тетушку тем самым взглядом, от которого Рика хотела каяться.

– Значит, через месяц, – согласно кивнула леди Кошмар.

Герцог открыл рот, закрыл и поднес к губам стакан. Ха! Еще не родился тот, кто сможет переупрямить тетушку Эйрингауз! Вдруг Годфрей окинул собеседницу задумчивым взглядом, отставил пустой стакан и произнес обманчиво мягким голосом:

– А знаете, леди Эйрингауз, это действительно хорошая идея – принять вашу помощь.

Тетушка только собралась отрезать от булочки малюсенький кусочек, но, услышав герцога, тут же отложила вилку. Бледно-зеленые глаза ее вспыхнули торжеством.

– Предлагаете мне организовать вашу свадьбу?

– Прием в Роби-холл человек на…

– Триста?

– Основной праздник пройдет во дворце, так что человек на пятьдесят…

– Думаю, я справлюсь с задачей.

Что? Я вертела головой от довольного герцога к тетушке. Как это произошло? Что случилось с тем Габриэлем, которого я знала? Какой хруп его укусил, что он стал потакать тетушке? Да она спит и видит, как бы стать неотъемлемой частью семьи Робертсонов, воспитывать моих детей и портить всем нервы долго и со вкусом!

– Как я ее нейтрализовал? – склонился ко мне интриган, пока леди отдавала приказ горничным. – Теперь ей будет некогда заниматься твоим гардеробом и воспитанием. Не благодари.

Я пошарила взглядом по столу в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы разбить о голову довольного гада. Но, к сожалению, в честь такого важного гостя на стол выставили хенсийский фарфор, а мне было его очень жалко.

Дальнейший спор прекратился, потому что слуга вкатил столик с многочисленными менажницами. Ему помогала Рика в накрахмаленном переднике и белоснежных перчатках, она расставляла высокие бокалы, наполненные холодным лимонадом, и хрустальные кувшины с ледяной водой. Стрельнув в меня напряженным взглядом, она поставила перед герцогом взамен пустого полный бокал и, пожелав приятного аппетита, упорхнула из столовой.

– Приятного аппетита, ваша светлость, – пропела я, следя, как Габриэль пьет улучшенный зельем забвения напиток.

Если все пойдет по плану, то к утру ты не вспомнишь даже мое имя!

– Спасибо, моя леди. Очень вкусный напиток. С таким легким терпким привкусом… Не откажусь от добавки, – не менее сладко ответил герцог, взмахом руки показывая слуге на пустой бокал. – Уверен, тебе понравится сегодняшний обед. Мой повар – непревзойденный кулинар, мне завидует даже его величество и который год пытается переманить его во дворец.

Его светлость лично наполнил мою тарелку, опустил на колени салфетку, подвинул вилочки и щипцы, соусницы и нарезанный лимон. Уверена, будь мы одни, он бы попытался меня покормить… На секунду я застыла, представляя, как бы это могло выглядеть, и картинка перед глазами возникала до того неприличная, что я покраснела и, судорожно схватив вилку, отправила в рот креветку.

– Устрицу?

– Благодарю.

Он самолично полил лимонным соком эту мерзость, присыпал перцем, и я мужественно съела целых две, выковыривая их серебряной ложечкой из перламутровой раковины. И вот тогда, наконец, оно и случилось…

– Романна, тебе плохо? – В голосе герцога мне послышался неподдельный страх. – Что с тобой?

– У госпожи сильнейшая аллергия на морепродукты, – обвинительным тоном сообщила Рика.

– Но почему она ничего не сказала? – раненым тигром взревел герцог, подхватывая меня на руки.

– Не осмелилась вам перечить, – спокойно ответила леди Эйрингауз. – Вы ведь приказали и даже прислали своего повара. Как воспитанная девушка могла ослушаться?

– Позвольте, я отведу госпожу в спальню и дам ей лекарство, пока не поздно! – сделала Рика еще одну попытку.

– Не стоит волноваться, я знаю, как это лечится, – просипела я и закашлялась. Что-то в этот раз реакция организма оказалась сильнее, чем обычно. – Рика вызовет лека…

– С дороги! – рявкнул герцог.

Что бы сделал нормальный человек? Он бы позволил слугам побеспокоиться о хозяйке! Но хрупов Габриэль Годфрей нормальным не был! Он открыл портал и потащил меня в него!

– Моего личного целителя! Срочно! – заорал он во все луженое горло. – Девочка моя, держись, сейчас станет легче.

Стало бы, если бы ты оставил меня в покое и позволил Рике смешать лекарство. У, разрушитель моих планов! Я почти не видела склонившегося ко мне герцога, глаза моментально заплыли до узких щелей, по телу и лицу пошли пятна, я схватилась за горло и застонала.

– Зачем вы меня отравили? – просипела жалобно и решила картинно захрипеть, но не смогла, горло свело спазмами.

Надо было не жадничать и съесть одну устрицу! Вот же зараза! Где-то я просчиталась в оценке характера Габриэля Годфрея, он оказался намного хитрее, чем я рассчитывала. И пока я проигрывала ему на всех полях. Ну ничего! Еще не вечер!

– Убью! Вот только очнется, и сразу же убью! Стоп… а кого я собрался убивать? – Габриэль Годфрей потер лицо и непонимающе уставился на свои руки. – Я пришел домой с… С кем? Что за ерунда…

Он обвел взглядом помещение. Его кабинет в резиденции клана, до последней трещинки знакомые стены, темная массивная мебель, зачарованная от огня и разрушительной силы стихий, карта на всю стену, плотоядные мухоловки на окне – подарок племянницы, на столе открытая бутылка коньяка, в руке наполненный бокал.

– Какого хрупа? – Годфрей осторожно поставил бокал на стол. – Я ведь собирался на обед… К кому? Почему не помню… Но на меня не действует ментальная магия!

– Привет, дорогой, у меня две новости! – Высокий девичий голос раздался от двери, когда герцог размышлял, стоит ли раздеваться перед магическими манипуляциями или хруп с ней, с рубашкой… – Плохая и хорошая. С какой начать?

Габриэль поднял руку, призывая говорившую к молчанию. Прежде чем выслушивать плохие новости, следует разобраться в себе. Он откинулся на мягкую спинку дивана, закрыл глаза и легким импульсом запустил по телу волну огня, напрочь выжигая все чуждые элементы в крови и ауре – будь то магия или зелья, а заодно превращая одежду в пепел.

– Приворот? – поинтересовался тот же звонкий голос, и раздался звук отодвигаемого стула. – Нет, что-то другое… Похоже на действие зелья забвения! И как хорошо сделано, – восхитилась девушка, когда герцог открыл абсолютно выцветшие желтые глаза с вертикальными зрачками.

– Вилма, что с ней?

Воспоминания накатили резко и полно, а вместе с ними вернулся страх. Хрупкое невесомое тельце у него в руках, тяжелое дыхание, горячая кожа и запах… отвратительный запах смерти. Он едва не потерял свою колючую ромашку, и мысли об этом приносили физическую боль.

Годфрей резко поднялся, шаг вперед – и вот он уже нависает над стройной белокурой красавицей в лазоревом платье.

– Ты справилась?!

– Ты меня недооцениваешь, – промурлыкала девушка, водя пальчиком по обнаженной груди герцога. – Может быть, желаешь сбросить напряжение? Так я не возражаю…

Она качнулась вперед и коснулась губами темного соска.

– Прекрати, – прорычал герцог, едва сдерживаясь, чтобы не сомкнуть пальцы на изящной шее. – Говори!

– Скучный ты, – Вилма откинулась назад и рассмеялась. – Оденься, разговор будет долгим.

Габриэль вздохнул и пошел одеваться. Хорошо, что в кабинете имелось несколько комплектов сменной одежды именно для таких случаев. Пока он, совершенно не стесняясь наготы, облачался, Вилма с бесстыдством, свойственным целителям, его рассматривала.

– Начну с хорошей новости, – словно не было перерыва, сказала она, когда Габриэль сел напротив. – Твоя пара выздоровеет, и обойдется даже без последствий. На этом хорошие новости заканчиваются. – Она резко подалась вперед. – У нее действительно аллергия на некоторые продукты, но у девочки все было под контролем. Она не впервые с этим сталкивается и знает, чем лечить.

– Я зря ее принес?

– Нет. – Вилма улыбнулась и, забросив ногу на ногу, начала накручивать на палец светлую прядь. Ее молчание бесило неимоверно, но герцог ничем этого не показывал. Если он продемонстрирует нетерпение, эльфийка из вредности перенесет разговор на сутки, только чтобы ему насолить. – Ты правильно сделал, что принес ее ко мне. А ты знал, что на нее не действует магия?

Герцог медленно покачал головой.

– А то, что она когда-то была очень щедро одарена пламенем?

– Это не секрет. – Кулаки мужчины сжались, он нахмурил брови, на скулах играли желваки. – Болезнь ристара. Они с бароном Робертсоном проезжали через деревню, где до этого останавливался зараженный маг. Ребенку этого хватило.

– Вот как… – протянула с легким презрением Вилма. – А если я скажу, что никакой болезни не было, что магию у нее просто откачали, а источник заблокировали? И еще, Габи… – Она поднялась легким неуловимым движением и с грацией кошки направилась к выходу. – Аллергия – это прикрытие, твою пару отравили. До утра она останется под моим наблюдением, тебе это будет стоить… одного свидания!

И девушка звонко рассмеялась, скрывшись за дверью.

Стерва! Но своя стерва… Отвоеванная в бою с кланами Порфи́та. Лучшая целительница континента, на которой висит долг крови. А еще Вилма его близкая подруга, а не так давно и очень близкая…

Габриэль сидел у кровати спящей Ромашки и держал ее за руку, медленно выводя на прозрачной коже огненные узоры. К сожалению, Вилма оказалась права, магия на девчонку не действовала, она стекала по коже и растворялась в воздухе, не желая ложиться на ауру защитным коконом. Да на ней даже элементарные маяки не держались!

– И как мне тебя защитить, малыш?

Он прижал к губам тонкое запястье с золотым рисунком. По телу прокатилась дрожь, и за спиной вспыхнули огненные крылья, вспыхнули и тут же погасли. Он еще мог себя контролировать, но с каждым разом это становилось все сложнее.

– Я очень виноват перед тобой, прости меня.

Еще один нежный, едва ощутимый поцелуй, и герцог осторожно опустил девичью руку на постель. Уходить не хотелось, хотелось лечь рядом, прижать к себе и молча вдыхать ее аромат, ничего не говоря и ни о чем не прося. Просто быть рядом…

Вилму он нашел в лаборатории. Целительница склонилась над магической доской и, когда он вошел, только ногой вяло дернула, но взгляд не подняла.

– Мне нужен полный отчет, – жестко произнес Габриэль, сразу давая понять, что пришел он как лицо официальное.

– Жди, – буркнула девушка.

Герцог знал, настаивать бесполезно, поэтому сел в кресло и прикрыл глаза, вспоминая обед в Роби-холл – лица, жесты, слова… Подлить яд мог любой. Кухня у Робертсонов открыта, слуги бегают везде, особого контроля нет. Да даже с улицы могли зайти! Черный ход никто не охранял, продукты подвозили именно туда. Почему он не знал, что у нее аллергия на морепродукты? Почему она не призналась? Хотела, чтобы он мучился чувством вины? Тогда у нее получилось. Кулаки непроизвольно сжались, и по ним пробежало пламя.

– Эй! – возмущенно окликнула его Вилма. – Спалишь мне здесь все, не рассчитаешься!

Вдох, выдох… Он загладит вину, подарит маленькой колючке что-нибудь из сокровищницы рода, что-нибудь с намеком…

– Держи! – Вилма впечатала зеленую папку в грудь герцога. – Береги свою невесту, Габи, в следующий раз ей может не повезти. И запомни, магией ее не вылечить!

– Приготовь универсальное противоядие, Вилма. – Годфрей поднялся. – Мне ведь не нужно напоминать? Все, что касается баронессы Романны Робертсон, секретно.

Глаза эльфийки блеснули зелеными молниями, она сощурилась и тоном, которым можно было заморозить озеро, отчеканила:

– Тебе напомнить строки договора? Договор потеряет силу в тот момент, когда преданность одного из нас подвергнется сомнению. Я свободна от обязательств?

– Прости. – Габриэль покаянно опустил голову. – Прости, Вилма, я по-прежнему готов доверить тебе свою жизнь.

– Но не жизнь своей пары? – усмехнулась девушка. – Ты дурак, Габриэль Годфрей. Иди и займись тем, что ты умеешь делать лучше всего, и прекрати думать, что ты единственный мужчина в мире!

Герцог кивнул и вышел, на ходу отдавая приказы в небольшой переговорный амулет. Через полчаса в Роби-холл прибыла команда ликвидаторов, возглавляемая мистером Шомсом, лучшей ищейкой королевства и старым приятелем Габриэля.

– Перетрясти здесь все и всех! – жестко скомандовал Годфрей, выходя из портала посреди гостиной и пожимая другу руку. – А я побеседую с местными призраками.

– Это если они захотят с вами побеседовать. – Дворецкий поклонился. – Но я могу проводить вас.

– Если не захотят, отправятся в Хаос.

Габриэль кивнул помощнику и решительно направился за дворецким. В папке, которую дала ему Вилма, было слишком много загадок, и часть из них уходила корнями в очень далекие времена.

Я приходила в себя медленно и болезненно. И это было ненормально! Моя микстура действовала всегда мгновенно, за час убирая последствия аллергии. Сейчас же… Кожу пекло, конечности плохо слушались, в горле поселилась сухая горечь, а в глаза словно песка насыпали.

– Уверена, ты меня простишь, но я выбросила твое платье, – раздался мелодичный женский голос, и я с трудом повернула голову на звук. – Молодой девушке носить такое противопоказано, если только она не собирается стать монашкой в самом бедном монастыре на краю света.

Девушка была настолько красива, что сначала я решила, будто это галлюцинация. Огромные зеленые чуть раскосые глаза, аккуратный носик и пухлые яркие губы, но самым примечательным оказались ее волосы – длинные, до колена, светлые с золотым отливом, мне казалось, что в волосах незнакомки запуталось солнце. На ней был зеленый зачарованный балахон, такие обычно носят очень дорогие и востребованные целители.

– Я клановый целитель, – улыбнулась она, заметив мой интерес. – Можешь звать меня матрес Вилма. Пей!

В рот уткнулась маленькая белая чашка, в нос ударил запах болотного аира. Я поморщилась, но выпила.

– Я не понимаю…

– Неудивительно. Тебя очень качественно отравили, – спокойно, словно сообщала о хорошей погоде, проговорила матрес.

– Отравили?

Да ну! Ерунда какая-то. Неважный она целитель, коль не смогла отличить аллергию от отравления!

– Вижу по твоему скептическому взгляду, что ты мне не веришь, – усмехнулась Вилма и села рядом. – Отравили тебя соком гортавки болотной, очень редкое растение без вкуса, запаха и цвета. Скорее всего, смазали соком столовые приборы.

– Но зачем? – Я села, и Вилма наклонилась, чтобы подложить мне под спину подушку. От девушки пахло ночными фиалками и воском. – Кому я нужна, кроме герцога?

– Считаешь, Габи тебя траванул, а потом принес сюда, чтобы я спасла? – фыркнула целительница и мелодично рассмеялась. – Думаешь, хотел показать себя героем? Спасти невинную красавицу и получить от нее награду?

– Я допускаю вариант, что он просто хотел от меня избавиться, как избавился…

– Тихо! – Моих губ коснулись холодные пальцы. – Не произноси вслух то, во что сама не веришь.

– Я допускаю такое, – повторила я упрямо. – Слишком все совпало. Как только в нашей жизни появился лорд Годфрей, жизнь моих родных закончилась.

– Я знаю Габриэля десять лет, – довольно жестко ответила Вилма. – И поверь, он бы не действовал исподтишка, он бы убил врага в открытом бою. Одним ударом в сердце, – со странной тоской добавила она.

Я упрямо вздернула подбородок. Может, и так, а может, нет…

– Давай лучше поговорим о тебе. Кто запечатал твою магию? – сменила тему целительница.

– Я болела…

– А я дракон.

– Ты дракон? Правда?

– Нет, конечно, я эльф, – звонко рассмеялась Вилма и откинула волосы, обнажая остроконечные уши. – А магию у тебя весьма профессионально откачали и запечатали источник.

– Я заболела в детстве!

Почему она лжет? Зачем обвиняет отца в преступлении? Он никогда бы на такое не пошел! Он гордился мной, гордился моими успехами, моей силой. Зачем ему отбирать у меня магию? Я не хотела в это верить, поэтому резко мотнула головой, и моментально к горлу подступила тошнота.

– Неправда!

– Твое право, – безразлично пожала плечами матрес. – Габи все равно докопается до истины, и лучше бы тебе самой ему признаться.

– Для тебя он Габи?

Интересно, что их связывает? Такая красивая девушка не может не вызывать у мужчины симпатии или желания. Какие отношения между этими двумя? А какое мне до этого дело? Ну кроме жгучей зависти к ее внешности. И вообще, почему, как только в поле зрения попадает Годфрей, меня находят неприятности и начинает припекать то место, которым приличные леди предпочитают сидеть на стульях? Я отвернулась к окну, но, наверное, скрыть эмоции не удалось, потому что Вилма серьезно ответила:

– Между нами сейчас ничего нет. Мы друзья, не более. Не ревнуй.

– Было бы кого! – воскликнула я в сердцах. – Я была бы только рада, если бы между вами что-то было. Тогда он оставил бы меня в покое! Пока Габриэль Годфрей был далеко, меня не пытались травить!

– Он спас тебя.

– Меня спасла ты!

– Как тебе будет угодно. – Эльфийка грациозно поднялась и, глядя на меня снисходительным жалостливым взглядом, произнесла: – Мне нужна твоя кровь, чтобы создать универсальное противоядие. На тебя не действует магическое лечение, что все усложняет. Но, если вернешь магию, сможешь выжигать заразу одним усилием мысли.

Вежливо-бесстрастный тон дал понять, что на этом разговор по душам закончен.

– Да, конечно. – Я протянула руку.

Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, поэтому безропотно позволила Вилме разрезать запястье и набрать немного крови в хрустальную мензурку, надеясь, что она не солгала и это действительно будет противоядие, а не яд. Целительница забрала кровь, дала мне еще одну микстуру и ушла, посоветовав заснуть.

– Все равно домой тебе возвращаться нельзя, так что лучше использовать время с пользой и выспаться. Габриэль приказал подготовить для тебя покои, но, пока он не поставил на них защиту, ты останешься здесь.

Я никогда не думала, что не найду, что сказать. Но новости рухнули на мою многострадальную голову с грохотом горного обвала. Я общаюсь с настоящей эльфийкой, род которой исчез из нашего мира несколько столетий назад. Мой отец отобрал у меня магию. Но зачем? А еще меня отравили, и герцог Габриэль Годфрей все же женится на баронессе Робертсон… Это было слишком много для одного дня. Слишком! Поэтому я не придумала ничего лучшего, чем закрыть глаза и отдаться слабости.

Проснулась я ночью. Это могло стать дурной привычкой – засыпать обессиленной днем и просыпаться, когда на небе светит полная луна. Зато я четко знала, как мне стоит поступить. Только один человек мог дать ответы на мои вопросы, и я была полна решимости их получить. Так что в ближайшие дни меня ждет путешествие, а пока нужно как можно скорее попасть в Роби-холл и еще раз обшарить дом. После нелепой смерти родителей я искала хоть что-то: документы, записи, письма, что-нибудь! Ничего! Даже копии завещания не было! Тогда я решила, что, перед тем как сброситься с башни, отец уничтожил все бумаги, но сейчас у меня закрались сомнения…

Я отбросила одеяло и осмотрела себя. Платья не было, но нижняя рубашка и белье остались на мне. Не забыть выставить герцогу счет за уничтоженное платье. Да, оно мне не нравилось, но это была память о маман, и не любовницам герцога решать, что мне носить. Даже если это реликтовая эльфийка, вымершая двести лет тому назад!

Села, оглядываясь по сторонам. В прошлое пробуждение было не до изучения обстановки. Обычная целительская палата. Большое окно, надеюсь, на первом этаже, кровать, шкаф, низкий столик и треногий стул. В углу стояла вешалка, на ней висел теплый халат, а под ним стояли мои туфли. Взгляд блуждал по стенам, пока не уткнулся в темный угол: там, в тени шкафа, в кресле сидел герцог Годфрей. Он спал, откинув голову и вытянув длинные ноги в черных форменных штанах. К креслу был прислонен тонкий меч в ножнах, отливающих серебром, рядом на полу темной кучей валялся китель и стояли сапоги, белоснежная рубашка была расстегнута, и в лунном свете я видела мощную шею с аккуратным кадыком, рельефную грудь…

Наверное, подсознательно я ожидала чего-то такого, поэтому даже не удивилась. А вот мысли в голове появились совершенно неуместные, в мыслях я встала на очень скользкую дорожку, как бы не шлепнуться и не поймать очередные приключения на свой многострадальный тыл. Я смотрела на спящего мужчину и думала всякую ерунду! Вместо того чтобы бежать из-под надзора, я рассматривала чужую обнаженную грудь, которую было видно в распахнутые полы рубашки…

Интересно, а есть ли у герцога кубики? И если есть, то сколько? Лара говорила, что это высший шик для мужчины – иметь кубики на прессе. Она видела их у брата, а я до сих пор ни разу не видела обнаженный мужской торс, а тут такой шанс все хорошенько рассмотреть! Ромка, ты все же чокнутая!

Прикусив губу, чтобы нервно не хихикать, я осторожно сползла с кровати и, стараясь не шуметь, крадучись направилась к герцогу. Он дышал тихо и размеренно и никак не отреагировал на мое передвижение. Ощущая себя одновременно и шпионкой, и жутко распущенной женщиной, осторожно протянув руку, я сдвинула в сторону расстегнутую рубашку и задохнулась от собственной смелости. Щеки и шею обдало жаром, а глаза старательно запоминали увиденное.

У Габриэля были кубики! И мне ужасно захотелось их потрогать, чтобы понять, они такие же твердые на ощупь, как и на вид? Даже кончики пальцев закололо от желания дотронуться до смуглой кожи. Это пугало и возбуждало, словно я нарушаю сто правил одновременно. В голове раздался голос тетушки: «Невинная девушка может трогать мужчину, только если он тяжело ранен, а она целительница и уверена, что он скоро умрет и не расскажет никому об этом постыдном действии. Только в медицинских целях допускается сие непотребство!» А вот так, наедине, при лунном свете… Это будоражило и заставляло мое сердце гулко колотиться, а пальцы – подрагивать.

А еще на мужской груди я заметила шрамы и татуировку, но, чтобы ее рассмотреть, мне бы пришлось содрать с него рубашку. От мысли, что могу быть поймана с поличным, похолодели ноги, и я очнулась, на цыпочках попятилась к вешалке, схватила с нее халат, быстро надела и, прихватив туфли, прокралась к двери. Мне срочно нужно отбыть подальше от герцога, его кубиков и моих странных желаний!

Ручка повернулась, но дверь не открылась. Я дернула сильнее.

– Куда торопимся? Ты еще не все рассмотрела. Хочешь, сниму рубашку?

От неожиданности я подпрыгнула и резко развернулась, одновременно с этим вспыхнули светильники под потолком. Не на полную мощь, только чтобы видеть лицо собеседника. Пришлось прибегнуть к самому безотказному средству – невинному взгляду. Такому невинному, чтобы герцогу стало стыдно меня в чем-либо подозревать. Не могла такая милая неискушенная лапушка разглядывать спящего мужчину! Это ему все приснилось!

Годфрей проникся и оценил.

– Ромашка, – простонал он, быстро застегивая рубашку. – Нельзя же так.

– А как можно?

Только Светлые боги знают, как сложно мне было притворяться невинной и смелой одновременно. Да мне памятник пора поставить из белого мрамора на центральной площади! Годфрей сглотнул и хриплым голосом выдал:

– Тебе нельзя вставать. Вилма сказала…

– Мне нужно в комнату уединения! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Тогда тебе не в эту дверь. – Годфрей кивнул в сторону, то, что в темноте я приняла за шкаф, оказалось маленькой уборной. – А потом возвращайся в постель, я прикажу принести успокоительный отвар.

О да! Отвар, конечно, успокоит, но не выпитый, а вылитый на голову того, кто бесит! Я развернулась и пошлепала в уборную, ничего, ночь длинная, я придумаю, как мне попасть домой.

В уборной не было зеркала, наверное, чтобы больные не пугались собственного вида. Я умылась, заодно напилась воды из-под крана, не хочу рисковать и пить что-то из рук Годфрея, ему хватит наглости меня усыпить. Как смогла, пригладила волосы, проверила свои амулеты. Все было на месте: серьга в ухе, невзрачное колечко с одноразовым прыжковым телепортом – всего на пять сотен шагов – и кулон-капелька, зачарованный на дождь. Дождя в ближайшие полчаса не ожидалось…

Выходить было страшно. Я не боялась Годфрея, я боялась своих реакций на него, и это злило! Ведь он совсем не в моем вкусе! Наглый, самоуверенный, жестокий. Но его присутствие делало меня уязвимой. Гипнотический голос, жаркий взгляд, нечаянные прикосновения… И как результат: сердце колотится, пульс бешено стучит в горле, колени слабеют, а разум впадает в оцепенение. Впору обращаться к целителю за волшебным порошком, пока процесс не стал необратимым.

– Романна, все в порядке? – Дверь открылась, и в нее заглянул озабоченный герцог. – У тебя лицо горит. Жар?

Захотелось запустить в нахала каменной мыльницей, чтобы не путал болезненный жар со стыдливым! Но не успела я слово вымолвить, как оказалась на руках, и меня так быстро вернули в кровать, что я даже не почувствовала всю прелесть такого передвижения. Годфрей, как заботливая нянюшка, поправил подушку, накрыл меня одеялом и подоткнул его со всех сторон, словно мне пять лет.

– Пей! – В мои руки впихнули знакомую белую чашку с прозрачной жидкостью. – Вилма принесла, когда ты умывалась.

И не спится ей! Не такая ценная персона баронесса Робертсон, чтобы ради меня красавица эльфийка страдала бессонницей. Я подозрительно уставилась на Годфрея.

– Твое здоровье важнее нескольких часов сна, – понял он мой невысказанный вопрос. – Я достаточно ей плачу, чтобы Вилма согласилась потерпеть некоторые неудобства.

– Я здорова.

– Выпей лекарство, – интимно шепнул герцог. – А я за это расскажу, какая ты замечательная.

Нет, у него точно что-то с голосом! Может, в роду Годфрей пошалили сирены? Иначе как объяснить, что я зачарованно поднесла чашку к губам и сделала глоток. Тягучее, сладкое, обволакивающее.

– Ты как острый перец, – шептал мужчина, – жгучая, обжигающая, несговорчивая упрямица.

– А маман говорила, что я сладкая конфетка.

Что я несу? Мне нужно ответить что-то смешное и пренебрежительное, например… Но в голову ничего умного не приходило, поэтому я быстро выпалила:

– Нашли отравителя?

Годфрей помрачнел.

– Ты ведь не отстанешь, да? – вздохнул он. – Мы не нашли остатки яда, зато нашли еще один обработанный им комплект столовых приборов. Мои люди опросили слуг и… двоих арестовали. На руках обеих горничных нашелся след яда. Обе утверждают, что ничего не знают.

– Кто?

Голос прозвучал хрипло, и я поспешила допить лекарство. Только не Рика, только не Рика! Герцог протянул руку и осторожно вынул чашку из моих скрюченных дрожащих пальцев.

– Сестры Айва и Ольта Фронс. Обе работают в Роби-холл недавно. Обе сейчас в изоляторе. Не волнуйся, если они невиновны, их отпустят.

– А предки? Что сказали привидения? – поежилась я.

– Они не захотели со мной общаться, – возмущенно буркнул Годфрей, и я тихонько рассмеялась. Так ему и надо! – Я потратил два часа, чтобы призвать их! Идеальная пентаграмма призыва, жертва – все как положено, и никакого результата!

Я не выдержала и рассмеялась в голос. Бедный королевский ликвидатор, такой подставы от неупокоенных он точно не ожидал.

– Наши призраки приходят только на вежливое приглашение. Пентаграммы дух прапрадеда рвет на счет «два».

– Я же не знал, – растерянно улыбнулся Годфрей. – Как оказалось, я многого не знал, например, что на тебя не действует магия, не знал про аллергию. Что я еще о тебе не знаю, Романна? Как мне защищать тебя, если ты один сплошной секрет?

Годфрей взял мои ладони в свои, а у меня вдруг резко закончились силы сопротивляться.

– Все же в зелье было снотворное, – сказала я обвинительно. – Гад вы, ваша светлость. Сволочь и гад!

– Спи, мое наказание, – улыбнулся он так нежно, что у меня возникло подозрение, будто это не Габриэль Годфрей, а его двойник. – Я останусь с тобой до утра. Спи.

– Не смейте так улыбаться, герцог, – прошептала я, засыпая. – А то мне сложно на вас сердиться…

Виска коснулись губы, легко, почти невесомо. Наверное, приснилось…

Я лежала на боку, подперев щеку рукой, и притворялась спящей. Герцог многого обо мне не знает, например то, что даже целительские зелья действуют на меня нестандартно, их воздействие уменьшается в несколько раз и надо их в два раза больше. Поэтому если снотворное было рассчитано на глубокий восьмичасовой сон, то я проснулась через три часа. Можно сбежать, воспользовавшись амулетом переноса, но это глупо. Оказаться в одном халате ночью неизвестно где… Я, конечно, отчаянная девочка, но не настолько, чтобы без денег, без амулета вызова, без плана куда-то нестись, как сбежавший из тюрьмы преступник.

Насколько я помню, резиденция клана, которым руководил герцог, находилась на севере, в двух днях пути от столицы, в Ха́нвеле. А это такая дикая глушь, куда ни один уважающий себя извозчик не поедет, разве что в составе обоза и за очень большие деньги. Да туда даже рейсовые дилижансы не ходят! Темное дремучее предгорье. Люди там живут суровые, молчаливые и недоверчивые.

Это все мне известно из газет и сплетен, которыми щедро делилась Лара. На самом деле я о Годфрее знала столь же мало, как и он обо мне. Три года назад я была так ослеплена собственными чувствами, что слушала герцога не слыша, и все воспоминания о тех днях можно уложить в три слова: полное помутнение рассудка. Сейчас я понимаю, что та роковая встреча с Габриэлем Годфреем была из разряда «лучше бы мы не встречались, а если встречались, то не с ним». Но увы…

Итак, что мы имеем? А имеем мы отвратительную ситуацию. Отравитель в моем доме. Кто-то из своих или это хитрая операция ликвидаторов под руководством моего жениха? А что? Слегка отравить, убрать из дома и получить шанс обшарить поместье, заглянуть во все уголки, допросить людей. Законный повод поискать кинжал. Такой вариант тоже имеет место быть, и я об этом не забуду. Похоже, хрупов кинжал напрямую связан с нашей семьей, и именно из-за него я лишилась магии. Знать бы еще, где его искать? Радует только одно: герцог его тоже не нашел, иначе бы не сидел рядом, а докладывал королю о находке, и, значит, у меня есть шанс опередить королевских ищеек. Я очень хорошо помнила последние слова отца: «Никто не должен получить ритуальный клинок драконов, Романна. Запомни это!» – они прозвучали как приказ, как просьба, как долг перед родом. Эх, папа, папа, почему ты не оставил никаких подсказок?

Я осторожно приоткрыла один глаз и покосилась в сторону. Герцог свое слово сдержал, он читал, сидя в кресле. Правда, успел переодеться в мягкие домашние штаны светлого оттенка и свободную серую рубашку, а волосы собрать в тугую низкую косу. Меч все так же стоял рядом с креслом, а вот сапоги исчезли, вместо них на ногах грозного ликвидатора были мохнатые тапочки. Впервые видела Годфрея таким домашним и тихим. Ему шло.

Он поднял голову, прислушиваясь, и я быстро прикрыла глаз. Тут же сама собой возникла уютная картинка: герцог сидит у камина в большой светлой гостиной, обстановкой почему-то напоминающей Роби-холл, а рядом на мягком белом ковре играют двое малышей – мальчик и девочка с такими же огненными прядями на светлых волосах, как и у их отца. Тьфу! Что за дурацкие мысли! Обязательно следует по прибытии в поместье выпить антидот от приворота. Не удивлюсь, если добрая «бывшая» герцога накапала его мне в чашку! Я горжусь своими познаниями в приворотных зельях, но ведь это эльфийка, у нее могут быть свои секреты.

Помню, как Лара пригласила меня на девичник, и там среди других гостий очень выделялась леди Браз, девушка в расцвете сил и тела с нежной и трепетной натурой. Она мечтала о большой и светлой любви, читала наизусть биографии самых знатных холостяков столицы (а это были король и его побратим) и рыдала над стихами о завядшей незабудке. Вот она и поведала нам о двенадцати способах, как приготовить приворотное зелье, которое точно никто не сможет обнаружить. Я честно все записала и потом воспроизвела в лаборатории. Одно даже работало, подопытная крыса ходила за мной в течение седмицы, пока ее не придушил ревнивый Габи, решивший, что только он имеет право беззаветно любить свою госпожу и повелительницу. К сожалению, госпожа не прониклась щедрым подарком пса и оттрепала его за холку, чтобы неповадно было душить подопытный материал.

– Романна, я знаю, что ты не спишь. Тебя выдает сердечный ритм.

– Только не лгите, что вы его слышите, это невозможно! – Я открыла глаза.

Герцог отложил книгу и плавным, нечеловечески тягучим движением встал с кресла.

– Хочешь узнать, как я это делаю? – прозвучало вкрадчиво, и мне бы промолчать, но любопытство кошку сгубило, поэтому я кивнула. – При одном условии, – облизнулся герцог, как никогда напоминая огромного змея искушения, которым благочестивые монашки пугают невинных девиц. – Согласна?

– Целоваться не буду!

Коварный змей рассмеялся, я покраснела.

– Если я расскажу, то будешь обращаться ко мне по имени и на «ты».

Он остановился у самой кровати, глядя на меня сверху, а я почувствовала себя маленькой и незащищенной, и это бесило!

– Хорошо.

Я вздернула независимо нос и натянула одеяло повыше, уж очень жадный взгляд был у герцога, а меня прошибло холодной молнией от осознания, что мы наедине, а на мне нет ничего, кроме нижней сорочки и маленьких кружевных панталон.

– Я не человек, Романна. – Годфрей резко склонился надо мной, впечатывая ладони в подушку по обе стороны от головы. – Я слышу, как в твоих венах бежит кровь, как ускоряется твой пульс, как громко стучит сердце. Мне приятно осознавать, что я на тебя так действую…

Вот это влипла!

Он склонялся все ниже и ниже, медленно, пытливо глядя в глаза, давая шанс отвернуться, оттолкнуть, да только я замерла, как кролик под гипнотизирующим взглядом лиса, не в силах отлипнуть от желтых глаз с вертикальными зрачками. В груди разливался жар, огнем прокатываясь от кончиков пальцев на ногах до кончиков полыхающих ушей.

– Змей, – прошептала я.

– Ну можно и так сказать, – довольно ухмыльнулся герцог. – Крылатый змей.

– Виверн, – вспомнила я название еще одной расы, когда-то населяющей наш материк. – Предок драко…

Договорить я не успела, мне нагло помешали, запечатав рот поцелуем. Нежным, но властным и напористым. Совсем не так, как было три года назад, сейчас все оказалось иначе. Поцелуй чувственный, глубокий, пьянящий, крепкий, как настойка, лишающий воли и остатков разума. Поцелуй со вкусом огня и бергамота. Годфрей определенно умел целоваться и делал это с полной самоотдачей.

Я задохнулась. Испуг, растерянность, удовольствие – все перемешалось. Меня уносило из реальности, как оторванный осенним ветром листок. Кто-то застонал, и я с ужасом и стыдом поняла, что это мой голос! Зато вернулось сознание, я распахнула глаза и встретилась с довольным взглядом герцога. Коротко размахнулась и влепила звонкую пощечину. Он даже не дернулся, зато мою ладонь обожгло огнем.

– Не говори, что тебе не понравилось. – Но на всякий случай Годфрей отодвинулся.

– Ни капли! – Мой голос прозвучал твердо и холодно. – Я едва это вынесла.

– Какая выносливая жена мне достанется, – совершенно серьезно произнес Габриэль, но глаза его при этом светились сытостью и удовлетворением.

Точно змей!

– Надеюсь, что не достанется, – буркнула я. – Твоя любовница уничтожила мое платье. Мне не в чем возвращаться в Роби-холл.

Герцог поморщился.

– Вилма не любовница, она друг и член клана Норфа.

Я скептически подняла бровь.

– Мне нет дела до ваших постельных утех, пока мы с вами не женаты.

– С тобой.

– С тобой, твоя светлость. – Да я сегодня сама покладистость! – И коль мы уже проснулись, я бы хотела вернуться домой.

– Это плохая идея. Все, что тебе нужно, ты найдешь и здесь. Утром прибудут лучшие модистки королевства, чтобы подготовить свадебное платье. Через два дня мы поженимся, и тебе все равно придется переезжать ко мне. А сейчас, как твой опекун, я считаю, что тебе опасно возвращаться домой. Кстати, я оценил твое зелье забвения. Знаешь, я даже забыл тебя на некоторое время, ты первая, кому удалось меня удивить. Но теперь я еще больше хочу, чтобы такой талант принадлежал только мне. Составь список, что тебе нужно из дому, и мои люди все доставят.

И, видно, чтобы я не начала возмущаться, Годфрей шустро направился к выходу, заявив, что вернется с очередной микстурой и ранним завтраком.

Что-то такое я и ожидала, вряд ли Габриэль упустит то, что само упало ему в руки. И я, пожалуй, согласилась бы с ним, если бы мне позарез не нужно было попасть к хрупову магу, запечатавшему мой источник. Если и были ответы на вопросы, то только у него – лучшего друга отца. И что-то мне подсказывало, что при герцоге разговаривать со мной он не захочет. А значит, будем давить на чувство вины и жалость. О, это делать я умею очень хорошо!

– Мои своры ты тоже доставишь? Лабораторию, призраков, память о родителях? Неужели желание заполучить кинжал настолько сильное, что ты готов сделать меня несчастной?

Последние слова я произнесла словно случайно, с грустной обидой и безысходностью. Заодно изо всех сил ущипнула себя под одеялом за бедро. Точно синяк останется, но ради достижения цели жалеть себя не стоит. Глаза наполнились слезами.

– Ты не забыла.

Герцог обернулся, на его лице проскользнула тень, но спустя мгновение оно опять было бесстрастным и холодным.

– На меня не действует магия. Никакая, – сказала я с горечью. – Так что симпатии к вам, которую так усердно навязывал мне его величество, тоже не получилось.

– Ты ошибаешься. Все не так!

– Мою жизнь, мою семью, мои планы, мои желания и мечты вы с королем уничтожили просто ради какого-то артефакта. Если бы я знала, где этот хрупов кинжал, отдала бы ради того, чтобы никогда не видеть вашу светлость!

А вот теперь я увидала на лице герцога и вину, и сожаление, и отчаяние.

– Все не так, Ромашка. Все не так… Я безумно за тебя боюсь, боюсь опять потерять. Поверь, я умру ради тебя и никогда не смогу сделать тебе больно.

– Ты уже делаешь, – прошептала я и отвернулась.

Мне было стыдно, немножко, самую малость, но что еще может сделать одинокая девушка, кроме как воззвать к чувству вины и долга?

– После того как Вилма тебя осмотрит, мы отправимся в Роби-холл, – выдохнул герцог.

– Спасибо! – сказала я искренне.

– Ты меня так и не простила? – с каким-то обреченным отчаянием спросил Габриэль.

Я задумалась, прислушиваясь к себе, своим чувствам и эмоциям. Себе врать не стоит, герцог все еще волновал меня, заставлял сердце стучать громче. Я чуть не поплыла от одного поцелуя, и до сих пор часть меня млеет и жаждет продолжения. Да, он скрывает от меня правду, не доверяет, но и у меня есть много секретов. Нам еще предстоит поверить друг другу, и мне очень хотелось, чтобы Габриэль Годфрей видел во мне сильную независимую личность, а не трепетную лань, удел которой вышивка и дети. Но сейчас он заслужил правду.

– Я понимаю, что ты не мог поступить по-другому. Но, хруп тебя бери, ты исчез на три года! На долгих три года, как мне теперь верить?

– У меня были причины. – Герцог взял себя в руки и опять натянул маску холодной учтивости.

– Конечно, – нежно ответила я. – Например, Вилма, баронесса Бейз, виконтесса Лаура Доброночь, вдова графа Ми…

– Не стоит верить газетам, дорогая, – довольно улыбаясь, перебил меня Годфрей. – Ты тоже следила за мной, Романна.

– Если бы! – Я закатила глаза. – За тобой следила Лара Арфорд, а я была ушами, которые она загружала.

– Теперь я точно знаю, что ты послана мне Темными богами за все грехи моих предков, – пробормотал герцог и вышел, тихонько прикрыв дверь.

И почему я уверена, что он хотел ею громко хлопнуть?

Я откинулась на подушку и улыбнулась. На губах все еще был вкус бергамота, а перед глазами стояло виноватое лицо Габриэля Годфрея. Что же такое этот кинжал?

Платье мне принесла Вилма. Зеленое бархатное платье свободного кроя с расширенными к низу рукавами и орнаментом по подолу. Квадратный вырез и край рукава тоже обрамлял цветочный рисунок. Платье село идеально, словно шилось по моим меркам в салоне знаменитой Лили́ Шали́нь. Хотя фасон показался мне непривычным, слишком прост для дорогой и редкой ткани, само платье мне очень понравилось.

– Только вы, люди, любите портить фигуры корсетами и турнюрами, – беззастенчиво рассматривая меня, проговорила Вилма, когда я оделась. – Наши расы предпочитают свободу во всем, будь то одежда или выбор мужчины. Ты бы многому могла у меня научиться, если бы узнала ближе. – В ее голосе мелькнули воркующие нотки.

– Мне кажется, мы достаточно близко узнали друг друга, и теперь самое время послать друг друга как можно дальше! – очень приветливо ответила я.

Если она рассчитывала смутить меня, то ошиблась, после того как мне несколько раз приходилось вытаскивать дядюшку из столичных борделей, смутить меня намеками было сложно.

Эльфийка звонко рассмеялась, но, к счастью, в этот момент зашел герцог, и впервые за последнее время я была рада его видеть.

– Ты готова?

Вот как одним взглядом можно выразить и восхищение, и желание, и многозначительное обещание? Герцог сумел, да так, что я на мгновение забыла, как дышать, но только на мгновение!

Портал он открыл с аристократическим изяществом, словно это было не самое сложное из заклинаний пространственной магии, а бытовое заклинание мухобойки, доступное даже детям с искрой дара. Небрежно взмахнул рукой и сразу же увлек меня в переход, чтобы спустя мгновение вывести во дворе семейного поместья.

– Леди Романна! – истошный крик заставил испуганно дернуться. – Слава Светлым богам, вы вернулись! – Ко мне бежал наш псарь Пахо́н. – Аряна вот-вот ощенится!

Аряну я выкупила полгода назад за сумасшедшие деньги в королевском питомнике Сулета́ма, красавица гончая занимала первые места на всех выставках, и я возлагала большие надежды на их с Габи потомство.

– Первые роды! – голосил псарь. – И чую селезенкой, что-то пойдет не так! Нервная она, шо тот упырь! Никого не подпускает! Еще и энтот кобелина рычит, не загнать в вольер! Он же, акромя вас, никого не слушает, наглая морда!

– За анимагом послали?

– А как же! Как вы велели, сразу же!

Я уже бежала следом за Пахоном, на ходу повязывая протянутый фартук, совершенно позабыв о «женихе», зато он обо мне не позабыл. Схватил за руку, резко поворачивая к себе.

– Романна! Сегодня вечером мы должны быть во дворце! Его величество не поймет, если не появимся. Пусть собаками занимаются псари, ты же…

– Во сколько? – перебила я герцога.

Выдернула руку и глубоко вздохнула, пытаясь вспомнить, остались ли у меня кровоостанавливающие и заживляющие капли на случай, если что-то пойдет не так.

– С шестым ударом колокола я заеду за тобой. – Габриэль опять завладел моей рукой, и не успела я слово сказать, как на средний палец скользнуло старинное кольцо. – Это помолвочное кольцо моей бабки, в нем заключена искра драконьего огня. – Он поднес пальцы к губам и поцеловал. – Прими его вместе с моим сердцем, Романна. С тобой останется охрана. До вечера.

С этими словами он резко развернулся на месте и стремительно зашагал прочь. И что это значит? Я даже поблагодарить не успела! Отставила руку, любуясь витым ободом, по которому прокатывались алые всполохи, собираясь вокруг каста с рубином. В глубине камня пульсировала огненная искра, напоминая глаза одного упрямого виверна. Габриэль Годфрей не оставлял мне выбора, кроме как сдаться. Но сейчас кольцо мне будет мешать. Я потянула его с пальца и зло застонала, теперь ясно, отчего герцог поспешил так быстро ретироваться. Кольцо даже не повернулось! Годфрей надел на меня не просто колечко, а артефакт, чьи свойства я не знала. И это бесило!

– Интересно…

– Леди Романна?

Я подпрыгнула и обернулась. За спиной стояли двое – массивные, явно опытные, с невзрачными, не запоминающимися лицами.

– Мы ваша внешняя охрана, – склонил голову тот, что был справа.

– Внешняя?

– В доме вас будут охранять другие.

После чего оба исчезли, и я только по движению воздуха поняла, что это маскирующие чары, а не мгновенная телепортация. Обложили…

С Аряной мы провозились три часа, зато на свет родились семеро здоровых симпатичных щенков – четыре девочки и три упитанных мальчика окрасом в папашу. Теперь они спали компактной кучкой под надзором грозного Габи. Кобель, как истинный кавалер и отец, ни в какую не хотел уходить в свой закуток, и я махнула рукой. Пожилой анимаг только посмеивался, поглядывая на мои бесславные попытки выставить здорового пса из вольера Аряны. Тот скулил, упирался всеми четырьмя лапами, смотрел несчастными вишневыми глазами, поджимал хвост и всячески выражал свои страдания.

– Сиди тихо и не мешай! – Я в очередной раз отмахнулась от пытающегося подлезть под руку кобеля, когда завязывала цветные тесемки на шеях щенков. – Габи! Отвали!

– Ты назвала собаку моим именем?

И столько негодования в голосе, что мне захотелось спрятаться в солому и прикрыться теплой собачьей подстилкой. Кто же знал два с половиной года назад, что наши отношения перейдут на новый уровень?

– Ступайте, я сам закончу, – тихо произнес анимаг. – Завтра зайду проведать мамочку, тогда и рассчитаетесь.

Я медленно распрямилась и так же медленно повернулась к возмущенному герцогу.

– Ему очень подходит. – Проходя мимо Годфрея, я направилась к дому. – Наглый, упрямый, умный и сильный лидер. А еще он мой лучший производитель. Ни одной выбраковки.

Герцог выдохнул и рассмеялся.

– Ну раз лидер, тогда имя ему точно подходит.

– Хочешь сказать, что лидер из тебя лучше, чем производитель? – не удержалась от колкости.

Меня обняли за талию и проворковали на ухо:

– Не ревнуй, я принадлежу только тебе.

Я фыркнула, выворачиваясь из объятий, но не потому, что было неприятно, а потому, что от меня изрядно воняло псиной, а герцог благоухал дорогим одеколоном и свежестью.

– Чему обязана столь ранним явлением? – поинтересовалась, когда мы ступили на крыльцо черного входа.

– Я подумал, вдруг собаки для тебя важнее нашей свадьбы? Увлечешься и забудешь, что ты невеста побратима короля, поэтому решил сработать на опережение и привел модисток. Они ждут в гостиной.

С этими словами герцог, не давая опомниться, чмокнул меня в щеку, словно делал это каждый день, и, взмахнув рукой, исчез в очередном мареве портала.

Пока я стояла, хлопая глазами, и сжимала кулаки, придумывая достойный ответ наглому виверну, в проходе появилась леди Эйрингауз. Уверена, тетушка увидела нас из окна и поспешила отравить мне жизнь своими нравоучениями, и даже подозреваю, что Габриэль засек ее раньше, поэтому так быстро и исчез.

– Добрый день, тетушка, – улыбнулась я, злорадно замечая, как леди морщит длинный аристократический нос. – Прекрасная погода для прогулок, не находите?

– Романна, ты меня разочаровываешь. – Леди Эйрингауз окинула меня внимательным пристальным взглядом, от которого по телу пробежал рой гадских мурашек. – Как ты могла позволить отравить себя? Разве барон Робертсон не учил свою дочь распознавать яды?

Я молчала, потому что знала, ответ тетушке не нужен. А еще было обидно, потому что она права, я расслабилась и потеряла бдительность.

– Рика приготовила ванну, а затем жду тебя в гостиной. Я распоряжусь подать обед сразу же после примерок платьев.

– Может быть, до?

В животе жалобно квакнуло.

– После! – отрезала леди Эйрингауз. – Настоящую леди красит внутреннее достоинство, а не выпирающий живот.

Она развернулась и гордо скрылась за дверью кухни, а из-за угла выглянула Рика, оглянулась настороженно и поманила меня рукой с зажатым в ней свертком. Судя по промасленной бумаге, в свертке были бутерброды с колбаской. Во второй руке Рика держала большую дымящуюся паром чашку, в воздухе разлился запах брусничного чая, а на моих губах расползалась довольная улыбка. Ванна, бутерброды, чаек и никаких герцогов!

Спустя десять минут, сытая и разморенная, я лежала в горячей воде и слушала веселый щебет Рики, которая делилась новостями.

– Охранники такие строгие, жуть! А один назвал меня красавицей, такой обходительный, жаль, рыжий. Страсть как рыжих не люблю. А еще… – Она понизила голос и, набрав в ладони шампунь, начала осторожно втирать его в мои волосы. – Граф Арфорд письмо вам велели передать. Сказали, чтоб никто не видел. Я его туточки под зеркалом спрятала. Серебром рассчитались, – важно добавила она. – Сами лично приходили вчера к вечеру, да леди Кошмар их на порог не пустили, сказали, что хозяйка отбыла с женихом.

– А граф что?

– Засерчал, а потом подловил меня, когда я шла в лавку, и передал письмо лично для вашего сиятельства.

– Интересно…

Рика смыла шампунь, ополоснула волосы настоем ромашки, а потом простеньким амулетом высушила их, помогла выбраться из воды и, закутав меня в большое банное полотенце, усадила на пуфик, чтобы расчесать густые пряди и придать им хотя бы видимость прически. Пока она колдовала над моими волосами, я открыла желтый конверт, запечатанный личной печатью графа Арфорда.

Гостиная стараниями модистки и ее помощниц превратилась в магазин готового платья. Вдоль стен стояли манекены, на креслах, диванах и стульях были разложены платья, рубашки, корсеты, шляпки, чулки, перчатки… Зеленое, синее, желтое, розовое кружево, вышивка, тесьма, банты, рюши, камни… В глазах рябило от изобилия цвета и блеска. И среди всего этого великолепия гордо восседали две дамы с чашками чая в руках и фальшивыми улыбками на губах.

Леди Эйрингауз, увидев нас с Рикой, кивнула, а ее собеседница с видимым облегчением отставила чашку и, поднявшись, слегка небрежно поклонилась. Это оказалась невысокая полноватая женщина с цепким взглядом светло-серых глаз. Выщипанные по последней моде брови, черные, зализанные назад волосы, алые губы, в уголках глаз и над губами сеточка морщин. Одета она была в простое серое платье с большими накладными карманами и удобные кожаные туфли на невысоком каблуке.

– Госпожа Вивьен – королевская модистка. – Пикантно оттопырив мизинец, идеально выверенным движением леди Эйрингауз поднесла к губам чашку. – Она обшивает фрейлин.

– Не только, – с неискренней улыбкой добавила Вивьен, с жадностью меня рассматривая. Еще бы! Такая сенсация! Годфрей женится, и она первая узнала эту новость. – На последнем музыкальном салоне ее величество была в моем платье. А к вашей свадьбе мой модный дом шьет для королевы нечто невообразимо прекрасное! Но это секрет. – Она прижала к губам палец с огромным перстнем.

Я же только вздохнула. От слова «свадьба» хотелось поежиться и с воплями сбежать на другой конец света. Слишком стремительно все происходит!

– Ее величество сегодня сказала: «Вивьен, если кто и сможет превратить леди Робертсон в красавицу, то только ты!» И вот я здесь, чтобы помочь вам блистать!

– Так и сказала? – с сомнением протянула из-за моей спины Рика. – А мне помнится, как в свой последний визит в Роби-холл наша любимая королева называла леди Романну самой красивой дебютанткой сезона…

Да, было такое дело. Один раз ее величество случайно проезжала мимо и остановилась у ворот, чтобы познакомиться с тогда еще невестой побратима ее сына. Ох и переполох был в поместье. Маман чуть в обморок не упала, когда королева согласилась выпить чашечку чая на террасе… Слуги об этом событии до сих пор вспоминают с гордостью: «А вот когда у нас в гостях была королева…»

Вивьен открыла рот, чтобы ответить, но леди Кошмар не дала ей этого сделать. В конце концов, только она имела право портить мне настроение!

– Хотите сказать, что моя Романна недостаточно хороша? – со льдом в голосе процедила леди Эйрингауз, и ее тонкие ноздри затрепетали. – Милочка, – уничижительно добавила она, – Габриэль привел вас сюда продавать ваши умения, а не болтать. Вот и приступайте!

Вот умеет же тетушка парой слов показать социальную разницу между людьми. Герцог у нее просто Габриэль, что намекает на очень близкие отношения, а модистка – просто зарвавшаяся торгашка без титула.

Знаете вы, что такое бездна Хаоса? Я вот теперь знаю! Это когда в четыре руки на тебя надевают платья одно за другим, одно за другим…

– Слишком пошлое! С таким вырезом только в квартале Красных фонарей работать! У нас невинная девушка, а не клейменая девка!

Тетушка отвергала платье за платьем. И это мы только наряды для сегодняшнего вечера примеряли! Что будет, когда до свадебных образцов доберемся? Я с тоской вспоминала эльфийское платье – легкое, свободное, изящное. Я бы, пожалуй, в нем и явилась во дворец, но Рика утащила его в чистку. То, что было в моде в этом сезоне, мне категорически не нравилось. Тяжелые парчовые ткани, пышные юбки, оголенные плечи, бантики, стеклярус, бисер. Фу!

– Нет, нет, синий не ее цвет! Следующее!

Следующее было небесно-голубым, шелковым и на удивление воздушным. Поверх расклешенной юбки надевалась еще одна из белого ажурного кружева, сложная отделка лифа вышивкой придавала ему вид элегантный и строгий. Завершал образ широкий пояс, завязывающийся сзади на бант. Все вместе делало меня утонченной и невесомой.

– Беру это!

– Это!

Хоть в чем-то мы с леди Эйрингауз сошлись!

– К нему идеально подойдут сапфиры твоей матери.

Я прикусила губу, но промолчала. Маминых сапфиров давно не было, как не было и рубинов, и бриллиантов… содержание поместья обходилось дорого, а зарабатывать я начала только полтора года назад. Так что все семейные драгоценности перекочевали в руки скупщика.

– Прекрасный выбор, юная леди! Это самое дорогое платье в коллекции, но его светлость сказали, что все оплатят, – затараторила Вивьен, довольно посверкивая глазами. – К нему есть сумочка, перчатки, туфли и чулки с точно такой отделкой, как на платье! Вашему жениху понравится, их прежняя фаворитка всегда у меня заказывала именно такие… Ой!

Она наконец поняла, что сболтнула, и прикрыла рот ладошкой.

– Она нарочно ляпнула, – зашептала мне на ухо Рика, когда мы скрылись за ширму, чтобы переодеться. – Хотите, я ей зелье слабого желудка в чай подолью? У меня еще осталось…

– Лучше герцогу его подлей, – вздохнула я, прислушиваясь, как леди Эйрингауз холодно перечисляет модистке, куда попадут все любовницы герцога, если появятся рядом с ним.

– Вы не расстроились? – с сочувствием спросила Рика, помогая надеть халат.

– Мне неприятно, когда меня сравнивают с другими. Но не более.

Все же я разумная девушка и понимаю, что эти три года Годфрей не был отшельником, он жил полноценной жизнью, встречался с женщинами и даже искал невесту. И наверняка бы женился на баронессе Кензи, если бы… А вот тут возникали вопросы, что именно заставило герцога резко вспомнить о бедной брошенной им три года назад сиротке? Почему сейчас, а не год назад? Не полгода назад? Мое совершеннолетие? Но это слишком незначительная причина! Король и раньше мог приказать, и нас бы поженили в любом храме, никто бы слова не сказал поперек. Так что же случилось?..

– Романна, милая, ты готова примерять свадебные платья? – раздался голос леди Кошмар, и я застонала.

Но когда вышла из-за ширмы, вдоль стен стояли уже другие манекены, все как один в пышных белых саванах!

– Да я в них не смогу шага сделать!

Не то чтобы сбежать со свадьбы, если вдруг очень сильно захочется! Хотя в этих моделях есть одно преимущество: жених будет находиться от невесты не ближе трех шагов! Ближе подойти ему юбка не даст.

– Маринийский шелк, китовый ус, эльфийские силуэты! – Вивьен лучилась довольством. – Все модели в единственном экземпляре! Любое из платьев подгоним по фигуре за один день. Вы только посмотрите на швы! А каменья какие! Рекомендую вот этот фасон. – Она простерла руки к пышному платью, расшитому бесчисленным количеством жемчуга. – Сама королева одобрила эту модель. Посмотрите, какая вышивка по подолу. Снег, натуральный снег! Вы будете самой красивой среди всех невест. Остальные от зависти умрут!

– И побегут к тебе, милочка, делать заказы, – разбавила ее пылкую речь тетушка. – Девицы захотят заказать платье, как у невесты герцога Годфрея. Какая выгода!

Я прошлась вдоль манекенов, не прислушиваясь к язвительным репликам тетушки и ответам Вивьен. Все не то! Слишком громоздкие, слишком пафосные и вычурные, слишком… Все слишком! Если свадьбы не избежать, то хоть платье я имею право выбрать такое, как хочется мне?

– Мне ничего не нрави…

– Леди! Леди Романна! Там! – В гостиную вбежала одна из горничных. – Там еще одна модистка! Говорит, ей назначено!

– Зови!

Вивьен недовольно пождала губы, но промолчала, в гостиную заглянул один из охранников – рыжий, пробежал цепким взглядом по нашим фигурам, бесстрастно осмотрел платья, на мгновение в его лице проступил притворный ужас, и, подмигнув Рике, рыжий исчез. Раздался уверенный стук каблучков, и спустя мгновение в помещение влетела хрупкая блондинка в костюме для верховой езды и маленькой кокетливой шляпке на светлых кудрях.

– Мари, я не опоздала? – фамильярно обратилась она к тетушке. – И где наша красотка невеста?

– Лили Шаниль, – коброй зашипела Вивьен. – Прибежала в расчете перехватить у меня клиентку? Так вот, ты опоздала! Меня нанял сам герцог Годфрей, неудачница!

Ой-ой, кажется, моя гостиная сейчас превратится в поле боя.

– Рика, принеси мне чай и пирожное, – шепнула я горничной и села рядом с безмятежной тетушкой.

– Правильно, – кивнула она. – Женские бои лучше смотреть из партера.

Пока Вивьен шипела и кривилась, в комнату вошли двое юношей – белокурых, воздушных и возмутительно мало одетых, всего лишь в штаны и безрукавки. Они вкатили вешалку с платьями, а потом просто уселись на пол рядом с ней, глядя на Лили глазами, полными обожания и восторга.

– Какая пошлость! – тут же скривилась Вивьен, обращаясь к тетушке.

– О да, – кивнула та, и модистка победно вздернула нос. – Но согласись, очень симпатичная пошлость.

Тем временем в комнату начали входить девушки в свадебных платьях, каждая несла круглую табличку с номером. Они медленно проходили по гостиной, крутились и застывали у стен. Я даже про чай забыла, потому что один наряд сразу же привлек мое внимание. Такого мне герцог точно не простит!

– Мои живые манекены, – пропела Лили, хлопая в ладоши. – Ведь платье всегда лучше смотрится со стороны, не так ли, дорогуша?

– Думаешь, будущая герцогиня наденет эту безвкусицу? – презрительно вскинула голову Вивьен и ехидно добавила: – Экономишь на тканях? Я, конечно, слышала, что дела у тебя идут отвратительно, но не ожидала, что настолько.

– Ах, Ви! – с пониманием в голосе отвечала Шаниль. – Ты шьешь для умудренных жизнью дам, которым лишний вес на бедрах так же привычен, как для нас кружевная шляпка, а я – для юных и хрупких прелестниц, которые хотят порхать во время танца, а не гнуться под весом платья.

– Я шью для королевы!

– Да, я читала в «Хрониках», что ее величество посетила последний музыкальный салон, наряженная в твое платье, и весь вечер просидела в кресле. Подозреваю, что у нее не хватило сил поднять несколько дюжин фунтов камней, которые ты умудрилась нашить на ее корсет! – сочувственно покивала Лили. – Зато выглядела ее величество блестяще!

– Выскочкам из захолустного села не понять, что такое богатство! Доверие нужно заслужить!

– Я предпочитаю спать спокойно в объятиях любовников, а не на мешках с драгоценными украшениями, – парировала Лили и повернулась ко мне. – Вижу, что вы оценили смелость наряда номер три. Желаете примерить?

Белоснежные атласные брюки шли в комплекте с плотным корсетом, поверх которого надевалась кружевная облегающая блуза с длинными рукавами.

– Да! – выпалила я, прежде чем леди Эйрингауз успела слово сказать. – Желаю именно его!

– Брюки! – Вивьен схватилась за сердце. – Да вас Светлые боги покарают!

– Зато Темные похвалят, – кощунственно заявила Лили и подмигнула.

– Такой позор! Его светлость не пустит вас в храм! Говорят, он строго следует традициям, – попыталась вразумить нас Вивьен, но я была непреклонна.

– Благодарю. Вы свободны.

Модистке ничего не оставалось, как поклониться и удалиться, пыхтя, как закипающий чайник.

– Фух, аж дышать стало легче, – высказалась Лили. – В одном она права, королева может не одобрить, если в храм вы явитесь в брюках… А оно нам надо? Нет, – ответила она сама себе. – Но у меня есть идея! Мальчики, тащите сюда платье номер семь!

Через полчаса от платья номер семь была отрезана летящая шелковая юбка, я, одетая в брюки и корсет, стояла на низком табурете, а вокруг меня суетилась Лили с помощниками. Они что-то подшивали, отрезали, измеряли, с азартом спорили и периодически хохотали… Ужас! Зато через пару часов…

– Красотища! – высказала общее мнение Рика. – Жуткая красотища.

– Скандально, – кивнула тетушка, но на удивление этим и ограничилась.

– Очень смело, – подтвердил заглянувший в гостиную рыжий охранник, но его тут же вытолкнули за дверь.

А я крутилась перед ростовым зеркалом и улыбалась как сумасшедшая. Это наряд моей мечты! Брюки прятались под длинной струящейся юбкой, и когда я стояла, казалось, что на мне цельное платье, но стоило сделать шаг вперед, как юбка расходилась, и в ней мелькала обтянутая в белую ткань нога.

– В таком наряде и сбежать из-под венца можно, – подмигнула Лили. – Хотя кто же бежит от такого жениха, как наш герцог.

– Меня обсуждаете? – послышалось из коридора.

– Не входите! – панически закричала я, прыгая за ширму.

– Да-да, ваша светлость. – Лили вышла в коридор и разговаривала, стоя в дверях, перекрывая герцогу обзор. – Плохая примета – видеть свадебное платье, а вот заплатить за него – примета прекрасная! И за него, и за сапожки, перчатки, сумочку…

– Сколько? – перебил ее герцог.

– Люблю щедрых клиентов. Дорогуша, – обратилась она к Рике, – проводи нас в свободное помещение.

Через пятнадцать минут Лили вернулась в комнату такая довольная, что у меня сразу же закрались подозрения. И не зря!

– Не понимаю, отчего люди так боятся его светлости? Лорд Годфрей – настоящая прелесть! Щедрый, умный и комплименты говорит так, что хочется взлететь. Вам бы, мальчики, поучиться у его светлости галантному обращению с дамами. – Она снисходительно посмотрела на свою свиту, парни тут же наперебой начали уверять, что обязательно научатся и даже превзойдут! – Так жаль, что герцог спешил и нам не удалось обсудить костюм жениха. Думаю, я смогла бы удивить лорда, – искренне вздохнула модистка. – Зато лорд выкупил для своей невесты еще три готовых комплекта – платье и два костюма, и сказал, что оплатит все, что вы закажете! Поэтому жду ваше сиятельство в моем салоне! А свадебный наряд привезу завтра утром. Лорд был любезен сообщить, что церемония случится на закате по традициям его семьи. А еще я подумала, что фата совершенно не подойдет к этому наряду, предлагаю маленькую белую шляпку с вуалью. Это будет очень революционно!

– И все решат, что невеста не девственна, – заметила недовольно тетушка.

Я же только глазами хлопала, не успевая слова вставить в быструю речь Лили.

– А я прикреплю к шляпке фату, но сзади. Это будет символично и нежно. Доверься мне, Мари.

На это заявление леди Эйрингауз только фыркнула. Зато модистка с чувством расцеловала ее в обе щеки и, махнув на прощание свернутым в трубочку заказом, упорхнула. Следом ушли ее помощники, оставив после себя запах черемухи, горячего утюга и обожания.

– Как я устала!

Я упала на диван и застонала, совершенно не рассчитывая на сострадание, ведь настоящая леди всегда собранна, неутомима и строга. Но тетушка меня опять удивила.

– Отдохни, я прикажу подать обед в твои покои. Негоже леди появляться во дворце замученной до синевы.

– А как же аристократическая бледность? – не удержалась я.

– Бледность, а не синюшность, Романна, – подняла палец леди Эйрингауз. – Синяки под глазами так же отвратительны, как и яркий румянец на щеках. Ступай!

Больше я спорить не стала, быстро сбежала к себе, не дожидаясь нравоучений о правильном уходе за кожей. Умница Рика притащила поднос с едой, и, пока я восстанавливала растраченные на примерке нервы и силы, мы немного посплетничали о Лили и ее помощниках, обсудили платья и предстоящий вечер, и наконец горничная, понизив голос, перешла к главному виновнику кутерьмы последних дней, уши бы мои о нем не слышали!

– Герцог ваш, как рассчитался с модисткой, расспросил охрану, с кем вы встречались, какие письма получали, кто еду готовил. Ой, у меня на кухне все проверили, потом у двери этот рыжий хам еще раз обнюхал каждую тарелочку! Все водил руками над подносом и что-то бормотал, а сам на меня косится, еще и подмигивает.

– А ты что?

– А я что, магов не видала? Да у нас тут каждый немного маг! Па-а-думаешь! И вообще, был бы хорошим магом, перекрасил бы волосы!

Рика сердито засопела, а я понимающе улыбнулась. Запал чем-то рыжий ей в душу, вон как все за ним подмечает, хотя и не признается ни за что. Гордая.

– А герцог опять сбег через портал. Прямо из коридора открыл! Знаете, госпожа моя драгоценная! – Горничная подперла бока. – А это непорядок, чтобы вот так любой к нам шастать мог! Не по правилам это! Неприлично – и все тут! Я леди Кошмар так и сказала, мол, неудивительно, что госпожу отравили, каждый магеныш может к нам перенестись! При старом бароне только к воротам можно было портал открыть, а сейчас! Не поместье, а проходной двор! Вот так я ей и сказала!

– Ты права, Рика, – кивнула я.

Хотя, кроме герцога, никто к нам так нагло не шлялся, что наводило на некоторые выводы. Уж не оставил ли его светлость для себя лазейку? Охрана верхом приехала, анимагу пришлось за воротами открывать портал, граф Арфорд прибыл в карете… Но амулеты защитные я проверю.

Закончив обед, я сказала Рике, что лягу спать, а сама, заперев спальню изнутри, воспользовалась тайным ходом, чтобы, минуя стражей герцога, попасть в лабораторию. Мне не давало покоя кольцо, да и предстоящее мероприятие немного пугало. Хотелось подготовиться заранее к неприятностям, даже если эти неприятности я создам сама.

В лаборатории было тихо и сумеречно. Я кожей ощущала присутствие духов предков, но никого не видела. Поэтому просто поклонилась в ту сторону, откуда веяло холодом, и с почтением произнесла:

– Хорошего посмертия. Если есть что сказать или показать, не стесняйтесь.

Тот же час с полки упал дешевенький разряженный амулет антискрыта. При его помощи можно было снимать простые иллюзии.

– И что мне от него толку? Напитать силой я его не смогу, а отвозить для этого в мастерскую времени нет.

И не успела я договорить, как с верхней полки книжного шкафа свалилась тяжелая пыльная книга.

– Детские сказки? Издеваетесь?

В лаборатории стало на градус теплее, и я поняла, что неугомонные предки сказали все, что им хотелось, и улетели вершить свои призрачные делишки. Пренебрегать советами я не привыкла, поэтому с трудом подняла книгу и водрузила ее на лабораторный стол, сдула пыль и открыла толстую, потемневшую от времени обложку.

– Ух ты!

Кто-то кощунственно вырезал в бумаге углубление и спрятал в нем небольшой накопитель! Судя по ярко-красному цвету кристалла, тут как раз хватит, чтобы зарядить парочку амулетов! Что я и сделала. В первую очередь зарядила мини-портал в кольце, затем амулет антискрыта. Запаса из накопителя хватило впритык.

– Спасибо! А я и не знала, что у нас есть такие секреты.

Мой алчный взгляд пробежал по полкам с книгами. Нужно все здесь пересмотреть!

Но это позже, а пока я проверила центральный охранный амулет. Отец его установил незадолго до своей смерти, после того как в наш дом влез воришка. До этого вполне хватало духов предков, у папан с ними были прекрасные отношения, и тревогу они поднимали такую, что стены дрожали, но в тот раз вор попался умный и удачливый, на дело он пришел полностью подготовленный. Парень прекрасно знал, что и кого может встретить в поместье. Кстати, его так и не поймали. Я слышала, как маман говорила следователю, что ничего ценного не пропало, и все равно барон Робертсон озаботился более совершенной охраной.

Центральный камень силы загадочно мерцал, отметка на шкале рядом с ним застыла на уровне «полный». Эту шкалу установили специально для меня, чтобы я понимала, когда следует вызывать мага для подпитки артефакта.

– Значит, герцог легко пробивает нашу охрану. Силен и нагл. – Я вытянула ладонь, любуясь подарком Годфрея. – И что же ты такое?

Я еще раз попробовала стянуть кольцо, но оно только сильнее сжалось вокруг пальца, вреда не причинило, но деликатно намекнуло, что не я его надевала и не мне его снимать. Что же, попробуем по-другому. Не хочется носить на пальце неизвестный родовой артефакт, даже если он предназначен защищать и оберегать. Я приложила к кольцу артефакт антискрыта.

– Так вот ты какое…

Колечко на моем пальце удивительно преобразовалось, превратившись в стилизацию под изящную драконью фигуру, в лапах которой застыл алый камень.

– Но это совершенно не помогло мне понять твою сущность и предназначение, – сообщила я артефакту.

Мне показалось, что родовое кольцо Годфрея ехидно вспыхнуло и опять потухло.

– Что хозяин, что колечко! – воскликнула в сердцах. – Зря только амулет разрядила.

Так как магия мне ныне недоступна, придется пробовать зелья. Зелье истинного взгляда. Терпеть его не могу! После него глаза красные и дискомфорт в течение пары часов. Не то чтобы мне хотелось выглядеть на приеме во дворце безукоризненно, но и красноглазым чудовищем предстать перед ее величеством нежелательно.

– Закапаю один глаз. Одна капля. Мне хватит.

Немного поуговаривала сама себя, сама с собой пришла к компромиссу и, пока не передумала, быстро закапала в левый глаз одну каплю ядреного зелья. У, как печет! Зато теперь я видела то, что недоступно зрению простого человека. Вокруг камня сияло маленькое солнце, его мерцающие лучи обхватывали палец, струились по ладони до самого запястья. А внутри этого солнышка притягивала глаз алая пульсирующая точка. Подозрительно ритмично пульсирующая. Я прижала свободную от кольца ладонь к груди, прислушиваясь к стуку сердца.

– Повторяет…

Зрение начало терять остроту, вместо нее появилось неприятное жжение, но это не помешало мне быстро пролистать справочник в поисках нужной информации.

– Вот оно! Родовые кольца и их свойства…

К сожалению, ничего конкретного найти не удалось, только то, что во всех родовых кольцах обязательно заложена следилка. Теперь мне жизненно необходимо было выяснить, на что она завязана? На расстояние, на кодовое слово, на определенную личность или на угрозу жизни? И я знала лишь один способ это проверить…

Острый ритуальный нож привычно лег в ладонь, я протянула руку над медной чашей, в которой темнело освященное вино, скороговоркой произнесла слова и провела отточенным лезвием наискось – под кольцом на пальце и дальше по ладони. Привычная резкая боль ожгла руку, и первые тяжелые капли упали в вино, оставляя после себя белоснежные круги. Я склонилась, чтобы рассмотреть символы, и…

…упал узкий шкаф для реактивов, с грохотом разлетелась стеклянная дверца, вспыхнули и осыпались пеплом артефакты защиты, развешанные на стенах лаборатории. Пространство возле стола лопнуло с громким неприятным звуком, и в помещение вошел Габриэль Годфрей, окутанный облаком первозданной тьмы.

– Мамочки…

Нож выпал из пальцев, я огромными глазами смотрела на герцога, не в силах вымолвить слова. Он быстро осмотрелся, гася заклинание, мерцающее на кончиках пальцев, и сделал стремительный шаг в мою сторону. Могла бы – попятилась, но моя попа примерзла к стулу, и я даже пошевелиться не могла в шоке от столь неожиданного и эффектного появления его светлости. Годфрей схватил меня за плечи, быстро ощупал и, не выпуская из рук, чуть нервно спросил:

– Куда ты ранена? Откуда кровь?

– Значит, маячок на угрозу жизни… – пробормотала я ошарашенно. – Однако настройки слишком тонкие. Если ты будешь прыгать ко мне на каждый порез, боюсь…

В это время дверь в лабораторию взорвалась, и в клубах дыма и пыли в помещение ворвались двое охранников, увешанные атакующими заклинаниями как праздничными фейерверками.

– Хруп бы вас побрал, – вздохнула я. – Кто за все это заплатит?

Оставив горничных под присмотром магов охраны прибираться в лаборатории, мы переместились в хозяйский кабинет. Я села за стол, герцог развалился в кресле, вытянув ноги и поигрывая моим личным ритуальным ножом. Когда успел утащить?

– Я оставил тебя всего на пару часов, чтобы ты, как и положено молодой девушке, привела себя в порядок перед приемом во дворце. Разве это сложно? Вести себя как нормальная девушка, которая завтра выходит замуж?

– А с чего ты решил, что я нормальная? – огрызнулась, чувствуя, как закипаю. – И отчего решил, что счастлива от предстоящих событий? И какого хрупа ты нацепил на меня следилку?

– Романна, – скривил губы этот недожених. – Ты же леди, а выражаешься как…

– Как девушка, которой приходится общаться с разными мужчинами. С охотниками, псарями, поставщиками кормов, сборщиками податей, покупателями, анимагами… И каждый из этих мужчин считает своим долгом указать девице на ее место. Не умей я давать отпор, уже бы разорилась!

Светлые боги – свидетели, как мне сложно далось это спокойствие! Внутри все бурлило от негодования. Они разрушили папину лабораторию! Все, что я с любовью сохранила, все, что собирала годами, все мои наработки и зелья… и даже ни слова извинения!

– Раньше ты такой не была.

– За эти три года, Габриэль, я научилась многому. Ругаться, бить без предупреждения, лгать, договариваться. Если ты до сих пор видишь во мне семнадцатилетнюю влюбленную дурочку, тебя ждет разочарование, – продолжила я с холодностью в голосе. – Мне было трудно. Очень трудно. И никто не пришел на помощь. Никто! То, что я выжила и смогла сохранить титул и поместье, не твоя заслуга и не заслуга короля. Ты меня бросил в самый трудный период моей жизни. Исчез на три сложных для меня года, а теперь являешься весь такой самоуверенный и щедрый и требуешь повиновения и любви?

Мне надоело притворяться леди, хочет получить меня, пусть готовится заранее, что вместе со мной в его род придет пять свор элитных охотничьих и сторожевых псов, которых я люблю больше людей!

– Ромашка…

– Не смей меня так называть! – Я все же вспылила. – Ты не заслужил!

Я рванула на выход, мечтая оказаться как можно дальше и от герцога, и от короля, и от хруповых проблем, которые надвигались со всех сторон. Надоело!

Он действительно был быстр, нечеловечески быстр. Ведь только что сидел в кресле на другом конце комнаты, а уже обхватил меня за талию и прижал к себе.

– Пусти! – Я изо всех сил заколотила кулаками по широким плечам. – Не смей ко мне прикасаться! Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

– Тихо, тихо, малыш, – шептал он куда-то в макушку. – Ты не читала мои письма, не желала меня видеть, избегала встреч. Но я все время был рядом, я ждал, когда ты вырастешь. Я бы не позволил… Не могу рассказать всего. Не сейчас. Позже. Клянусь, я все расскажу тебе позже. После того как смогу защитить тебя кровью рода. Клянусь. Веришь мне?

– Нет!

– Колючая ромашка, – прошептал он с такой нежностью, что я бестолково разревелась.

Вот как так? Зачем я несколько лет тренировала выдержку, стояла перед зеркалом, вырабатывая бесстрастное выражение, делала упражнения на концентрацию внимания, если сейчас, вместо того чтобы гордо удалиться, стою и реву, уткнувшись носом в грудь ненавистного Годфрея. Позорище! Баронесса Романна Элизабет Робертсон, соберись! Ты сильная независимая женщина, и ты не нуждаешься в покровительстве всяких там герцогов! Хватит реветь, тряпка! Раз, два, три!

– Мне нужно умыться и переодеться. Я буду готова к выходу через два часа.

Он не стал меня задерживать, легко отпустил и, только когда я дотронулась до дверной ручки, сказал:

– В кольце маячок, который завязан на твои жизненные силы. По нему я всегда смогу открыть к тебе портал и прийти на помощь. Но я никогда не знаю, где именно ты в этот момент находишься. После ритуала единения в кольце откроются дополнительные функции.

Я кивнула в знак того, что услышала, и вышла. Ритуал единения – это первая брачная ночь. Но я не уверена, что хочу этого. Слишком много тайн, чтобы доверять герцогу.

Пока шла к себе, успокоилась, и стало стыдно за проявленную слабость. И перед кем? Перед существом самовлюбленным, алчным и скрытным! Перед драконищем, у которого мятежная душа, мысли туманны, а намерения коварны! И это не мои слова, так написано в справочнике по ушедшим расам!

Не дожидаясь Рику, пустила в ванну воду и сбросила запыленное платье. Стоя перед зеркалом, убрала волосы вверх и задумалась, рассматривая себя в отражении. Сколько времени прошло с момента, как я порезала руку, до появления Годфрея в лаборатории? Не больше десяти секунд… На это и будем ориентироваться в будущем. А охрана снесла дверь примерно через пять минут, значит, они отслеживают меня по каким-то другим параметрам. По каким? Или их предупредил герцог? Как же плохо не ощущать магию! Иногда я чувствую себя слепой и глухой, и это злит!

– Папа, зачем ты это сделал? И почему не рассказал?

Я опустилась в воду и прикрыла глаза. Если отец оставил подсказку в лаборатории, то сейчас там хозяйничают ищейки Годфрея… А они вряд ли расскажут мне, если что-то найдут. Вся надежда на того мага из Выселок, который запечатал мой огонь. Еще бы узнать его имя…

Видно, судьба поняла, что слишком много мне задолжала, потому что мое желание осуществилось буквально через час…

Я изнывала, сидя на жестком стуле, а Рика и пожилая служанка по имени Мрия в четыре руки сооружали на моей голове модную в этом сезоне прическу. Башню с цветочками!

– Терпите, госпожа, – уговаривала меня горничная. – Это же вам не какой-то прием в ратуше, это, чай, королевский дворец! А там их величества на вас смотреть будут, оценивать. Они же с женихом вашим почти что родня!

– Ай! – отвечала я.

– Ну я же не больно! – извинялась горничная.

– Ой! – не соглашалась с ней я.

Так и переговаривались. Наконец пытка горячими щипцами, ленточками и заколками закончилась и началась следующая. Чулки, белье, туфли и корсет! Зато еще через полчаса я крутилась перед ростовым зеркалом и была вполне довольна своим внешним видом. Думаю, час продержусь, а потом или в обморок грохнусь, или умру от нехватки кислорода. Выглядела я, как и было задумано, ужасно! Лет на десять старше и лет на двадцать несчастнее. Зато небесно-голубое платье от Вивьен село идеально, благодаря жесткому корсету моя небольшая грудь вообще исчезла, так что ничего не отвлекало от тонкой, подчеркнутой поясом талии. Густые голубые тени прибавили лет, выбеленное пудрой лицо украшала модная в этом сезоне мушка над губой. Мне показалось, что она придала моей внешности загадочности и легкомысленности, а тяжелая башня на голове сделала меня высокой и неприступной.

– Жуткая красота, – протянула Рика, придирчиво осматривая меня со всех сторон. – Знаете, госпожа моя, мне кажется, что это какая-то вредная мода. Она не красит…

– Ты ничего не понимаешь! – отмахнулась я от добродушной горничной. – Вивьен сказала, что это последний писк.

– Ну коль королевская модистка сказала… А может, хоть тени сотрем? Они вот совсем вам не к лицу!

– Оставь! Лучше подай помаду, ту, что поярче!

Рика посмотрела на меня скептически, но перечить не осмелилась.

– Все! Теперь я довольна!

Бр-р, надо постараться не смотреть в зеркала.

В комнату вошла леди Эйрингауз и застыла, глядя на меня с неодобрением.

– Оставьте нас, – махнула она служанкам. – Милая, выглядишь отвратительно! Но модно… да. Держи!

Она протянула мне маленькую хрустальную бутылочку с круглой пробкой.

– Что это?

– Нюхательные соли, – поджала губы тетушка. – У каждой приличной девушки должны быть с собой нюхательные соли! И не забывай, падать в обморок допустимо только на руки мужчине, стоящему выше тебя по социальной лестнице. В нашем случае это или герцог, или король. И будь предусмотрительна! Не упади мимо этих самых рук…

Я хихикнула, представив, как подбегаю к королю, распихивая придворных и отталкивая королеву-мать, и картинно падаю к нему в руки.

– Не смешно, – позволила себе тетушка легкий намек на улыбку. – Друг твоего отца лорд А́ртор Венсе́нт так и обзавелся женой. Она упала ему в руки, а он, чтобы облегчить даме дыхание, разрезал ее корсет… после этого ему пришлось жениться, как приличному человеку.

– Артор Венсент?

– Маг-универсал, после той самой свадьбы он сбежал от супруги в Выселки, там и живет последние годы. Ты готова, дорогая? Герцог уже прибыл, – резко сменила она тему.

– Только духами обрызгаюсь. – Точнее было сказать – обольюсь! – Вот теперь я готова покорять дворец!

Приподняв платье кончиками пальцев и гордо неся цветочную башню на голове, я прошла на выход, оставляя после себя тяжелый приторный запах.

– Мне кажется, ты слегка перестаралась. – Тетушка прижала к носу белоснежный платок. – Это вульгарно, – прогнусавила она.

– Они не стойкие!

Я беспечно махнула рукой и выпорхнула из комнаты в гостиную, где меня поджидал его светлость лорд Габриэль Годфрей. Красивый, элегантный и уверенный в себе. На герцоге был надет темно-синий костюм, в петлице – голубая роза в тон к моему платью. Надо признать, в отличие от меня, герцог выглядел сногсшибательно, на мгновение я даже испытала чувство сожаления и стыда за свой вызывающе пошлый вид. Но всего лишь на мгновение! Он поднялся мне навстречу и замер, принюхиваясь. Тонкие ноздри втянули аромат вечерних духов, и Годфрей раскашлялся.

– Выглядишь… – Видно, слов, чтобы оценить мою красоту, у герцога не нашлось, поэтому он быстро закруглился: – Романна, прими мои извинения за сегодняшнее.

Мужчина улыбнулся и протянул длинную темную коробку. Я несколько мгновений смотрела на нее, а потом все же взяла и, не открывая, передала вошедшей следом за мной тетушке.

– Благодарю, ваша светлость, – ответила как можно холоднее.

– Даже не посмотришь? – хмуро спросил Годфрей.

– Зачем? Я и так знаю, что там украшение и очередной магический артефакт, – пожала я плечами.

– И тебе не интересно, что именно? – Голос Годфрея становился все мрачнее и мрачнее.

– Уверена, маг в ломбарде мне все расскажет, – невинно похлопала я ресницами. – Надевать ваши подарки я больше не рискну, ваша светлость.

Думала, он разозлится и уйдет. Или хотя бы вспылит и даст мне повод обидеться и остаться дома, но вредный лорд только скрипнул зубами и протянул руку. Пришлось опираться на нее и чинно шествовать к карете.

– Ой, моя прическа в вашу карету не поместится!

– Ар-р-р…

Взмах руки – и под испуганный вздох высыпавших на крыльцо слуг крыша у кареты исчезла.

– Теперь, баронесса, вам ничто не помешает, – ухмыльнулся герцог и помог мне сесть в карету.

– Ветер! – капризно протянула я. – Он растреплет прическу.

– С ветром я справлюсь, моя дорогая, – вкрадчиво произнес Годфрей и нагло уселся рядом, хотя напротив было свободно целое сиденье! – А заодно помогу тебе избавиться от головной боли, – промурлыкал, словно не он пять минут назад скрипел зубами от злости.

– У меня не болит голова!

– Она обязательно заболит от резкого запаха благовоний, которые ты, конечно же, совершенно случайно разлила на себя!

Я попробовала отодвинуться в угол, но не преуспела, потому что вокруг нас возникла тонкая прозрачная преграда, защищающая от ветра и шума улицы и не позволяющая оказаться за ее пределами. Задохнемся! Но герцог улыбнулся, и воздух вокруг посвежел.

– Я оценил, – прошептал он на ухо, и карета тронулась.

Ничего, вечер только начинается, я все равно заставлю тебя отказаться от свадьбы!

Все оказалось намного сложнее, чем он думал. Даже то, что он открылся перед этой несносной девчонкой, не помогло. Ее совершенно не впечатлила его вторая ипостась, сердце Колючки так и осталось запертым. Другая бы на ее месте испугалась и притихла или начала расспрашивать, пища от восторга и требуя показать зверя. Эта же просто приняла к сведению, не более.

Сейчас, сидя рядом с ней в карете, ощущая бедром жар ее тела, чувствуя стук сердца и едва слышное дыхание, он отчетливо понимал, что совершенно ее не знает. Ни одно донесение его агентов не передавало ее холодности, решительности, хитрости, ума и… вредности. Все эти годы ей удавалось водить всех за нос, представляя успехи рода заслугами дядюшки. Она же всегда выступала в роли исполнительной помощницы, всегда оставалась в тени своего никчемного дяди-пьяницы. А на самом деле все оказалось не так. Она не привыкла подчиняться, и заставить ее будет сложно… Скорее невозможно. Да он и пробовать не будет, хватит свадьбы по приказу и попытки короля залезть к ней в голову. Непростительная ошибка! И почему он не знал о ее невосприимчивости к магии? А ведь это логично. Забрали одно, подарили другое…

Он опять посмотрел на девушку. Напряженная, бледная, дыхание поверхностное.

– Тебе плохо?

– Мне хорошо, – процедила она сквозь зубы и отвернулась к окну.

– Романна…

Упрямо поджала губы и даже голову не повернула. Что он опять сделал не так?

– Я приказал полностью восстановить твою лабораторию. Если у тебя есть пожелания, с удовольствием их исполню.

– Я передам через охрану список ингредиентов и реактивов.

Общаться с ним она не желает и даже не скрывает этого. А ведь он не хочет давить, но все попытки наладить отношения разбиваются об упрямое сопротивление. Она не принимает подарки, не ведется на разговоры, что еще он должен сделать, чтобы его невеста наконец сменила гнев на милость? А ведь он ей не безразличен! Годфрей специально надел ей родовой перстень, чтобы проверить, если бы чувств не было, кольцо соскользнуло бы с ее пальца!

– Никому во дворце не рассказывай, что на тебя не действует магия.

– Четырнадцать лет об этом знал ограниченный круг доверенных лиц, надеюсь, и дальше будет так же, – парировала она холодно, намекая, кого считает болтуном в этой компании.

Годфрей едва сдержался, чтобы не ответить, а еще больше ему хотелось прижать ее к мягкой спинке сиденья и занять язвительный язычок кое-чем более приятным.

– Колючка.

Думал, возмутится, но она только выше задрала подбородок. Пришлось вернуться мыслями к прошлому. Отчего барон ничего ему не сказал? Не доверял до конца. Обещал все рассказать после свадьбы, когда на его дочь распространится защита клана. И не успел. Или не захотел? Смерть барона вызывала много вопросов. То, что он добровольно ушел из жизни, сомнению не подлежало, чего не скажешь о матери Ромашки. Баронесса любила жизнь и жаждала мести и компенсации. И она получила и то, и другое. Откупные и клятву. Кроме короля, никто не знал, что она погибла через сутки после встречи с Годфреем, а не до нее.

Он прикрыл глаза, вспоминая неприятный разговор. Королева потребовала от них примирения. Настояла на извинениях. Пообещала вернуть баронессу ко двору, если та не станет препятствовать общению герцога Годфрея с Романной Робертсон.

– Знаете, ваше величество! – Баронесса стояла перед королевой гордая и непреклонная. – Я совершенно не умею вести дела, долги растут, поместье на грани разорения. Дому нужен хозяин. Я склонна принять предложение графа Арфорда и поженить наших детей. Дождусь внуков и перестану скучать по светским увеселениям.

– А если герцог компенсирует вам расходы? – Ее величество умела понимать намеки. – Допустим, бриллиантами?

– И до первого совершеннолетия Романны не будет даже близко к ней подходить. Ведь вы сами говорили, что чувства проверяются временем. А мы больше не доверяем словам герцога, – выставила условие баронесса. И по ее виду было понятно, что она скорее на плаху взойдет, но не уступит. – Если его светлость даст нерушимую клятву, я согласна.

Годфрей собрался спорить, но королева кивнула, и он не посмел ослушаться. Этот брак был нужен короне, ему однозначно указали в свое время, на ком именно он должен жениться.

– Ты будешь страдать, как страдаю я, – с ненавистью сказала ему баронесса Робертсон через три дня, когда он произнес слова магической клятвы. – Но ничего не сможешь с этим сделать! До девятнадцатилетия моей дочери ты даже смотреть в ее сторону не посмеешь! А потом… потом она тебя возненавидит, и я об этом позабочусь! – зло добавила она, пряча мешочек с чистейшими бриллиантами за корсаж.

Кстати, камней при ней не нашли, поэтому он тогда и решил, что она успела отвезти их в поместье. Но, как выяснилось сегодня, Ромашке из этих денег ничего не досталось…

Он тряхнул головой, все это в прошлом. А настоящее сидит рядом и делает вид, что она в карете одна. Годфрей с улыбкой посмотрел на девушку. Ее не портили даже вульгарный макияж и это нелепое гнездо из волос, цветов и перьев. Неужели она думала отпугнуть его своим видом?

– Ты очень красивая. Нежная, милая и добрая. И тебе идет эта ужасная прическа. – С удовольствием он увидел легкую полуулыбку, румянец на щеках и не удержался, склонился ближе и шепнул в алеющее ушко: – Ты лучшее, что случилось со мной, Ромашка.

Она повела плечами, но не оглянулась.

– В моей памяти сохранился образ веселой, задорной девчушки, которая была влюблена и робела от случайных прикосновений. Которая ловила каждое мое слово, доверяла мне жизнь и верила в мои чувства. Сейчас же я столкнулся с жесткой, расчетливой, уверенной в себе молодой женщиной. Такую не заставишь сидеть дома и нянчить наследников, такая скорее меня самого запрет в детской. И к такой Романне я был не готов…

– Наконец ты понял, что мы не пара!

Она говорила спокойно, не поворачивая головы, все так же безразлично глядя в окно.

– Но такая Романна мне нравится еще больше. – Он не удержался и все же осторожно поцеловал кончик ее ушка. – Дай нам шанс, Колючка.

Дай нам шанс! А я что делаю, ваша светлость? Сижу, молчу, между прочим, хотя у меня есть что вам сказать! Хрупов корсет, я не то что дышать, я повернуться не могу, чтобы глянуть в наглое лицо и увидеть эти наглые губы, которые шепчут сладкие слова и щекочут легкими касаниями. А еще раздражает этот булыжник на голове, от которого уже затекла шея и все чешется. Больше всего мне сейчас хочется засунуть пальцы в волосы и хорошенько почесаться. И расшнуровать корсет… Интересно, как отреагирует герцог, если я попрошу его расслабить шнуровку? Представляю его лицо! Может, попросить…

– Приехали. Не забудь пригнуться, когда будешь выходить, а то жалко будет испортить такую прекрасную прическу.

– Вы не виверн, герцог. Вы – ехидна!

– Влюбленная в вас ехидна, моя прелесть.

Я вздернула бровь и, дождавшись руки, попыталась грациозно выпасть из высокой кареты. К сожалению, растянуться на ступенях дворца мне не позволили, подхватили на руки и легко взбежали с, надеюсь, драгоценной ношей к распахнутой двери.

– Поставьте меня!

Прошипела я это сердито, стараясь вложить в голос и высокомерие, и злость. Но получилось плохо, сердце трепетало, разочарованное корсетом тело радостно требовало дать герцогу шанс прямо сейчас, ему хотелось прижаться к груди несносного мужчины, слушать его сердце и остаться на руках навсегда. И только мозг пытался еще бороться за нашу независимость и тихо шептал, что я окончательно сошла с ума!

– Как прикажешь, мое счастье.

Годфрей осторожно опустил меня на пол, придерживая за талию, и, кивнув улыбающимся гвардейцам, охраняющим вход, повел по незнакомому безлюдному коридору в глубь дворца.

Я с интересом крутила головой, делая вид, что не замечаю горячей руки, которая даже через ткань корсета жгла кожу. Хрупов Габриэль, да он до сих пор меня волнует! Чтобы отвлечься, стала рассматривать портреты на стенах. Мужчины – военные и ликвидаторы. Строгие надменные лица, высокие жесткие воротники, ордена… И только одно улыбающееся лицо. Каштановые волнистые пряди обрамляли юное нежное лицо. Юноша смотрел чуть насмешливо, словно сам не понимал, как оказался среди всех этих суровых воинов.

– Виконтесса Годфрей, – заметил мой интерес Габриэль. – Моя троюродная прабабка. Лучшая шпионка за всю историю королевства. Награждена «Рубиновой Луной» за предотвращение переворота. Кстати, была любовницей твоего прапрадеда. Того самого архимагистра некромантии, который сейчас не желает со мной общаться…

– Может, поэтому и не желает?

– Возможно, – весело ответил Габриэль. – Она выкрала из его сейфа очень ценные на тот момент разработки.

– Ничего о ней не слышала.

– Мужчины редко хвастают своим проигрышем.

Я жадно всматривалась в лицо виконтессы. Представляю, как ей было сложно пробиться через толпу высокомерных мужчин, считающих женщину существом, способным только вышивать, наряжаться и рожать детей.

– Но, если хочешь, я вас познакомлю, сама у нее расспросишь.

– Она тоже семейный призрак?

– Ну что ты! Живее всех живых. Портит нервы домочадцам и ведет довольно активную жизнь. Сейчас бабуля с очередным любовником покоряет вершины хребта Голупода.

– Это там, где разлом и был недавно выброс темной энергии?

– Читаешь газеты, – улыбнулся Годфрей. – Да, это рядом.

– Она что, до сих пор?.. – я понизила голос и указала глазами на портрет.

– Оказывает иногда услуги королевской семье, – понял меня Годфрей. – За отдельную плату, разумеется, и только если находит дело интересным, но от активных действий давно отошла.

Я еще полюбовалась на портрет. Герцог не мешал, стоял рядом и смотрел таким понимающим взглядом, что я почувствовала себя неловко.

– Ты на нее похожа. Такая же своевольная и упрямая.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Буду рада, если представишь меня виконтессе.

Интересно, сколько же ей лет? Прапрадед был сильным некросом и прожил очень долгую жизнь, но он уже стал призраком, когда родился мой отец. Выходит, что виконтессе лет пятьсот? Не может быть! Или может? Что я знаю о драконах? Ничего!

– А где люди? – Мы продолжили путь.

– Это служебный вход, – пояснил небрежно Габриэль. – Мне показалось, что ты захочешь освежиться, перед тем как встретиться с ее величеством. Мои покои в твоем полном распоряжении.

Он остановился у двойной коричневой двери, покрытой вязью светящихся рун. Годфрей приложил к ней ладонь, и символы потухли, после чего дверь с тихим щелчком открылась.

– Я пришлю горничную. Зайду за тобой через… полчаса?

Он ушел, а я осмотрелась, часто обстановка говорит о хозяине больше, чем он сам. Если следовать этому правилу, Годфрей исповедовал аскезу. Никаких ковров, никаких ваз, цветов, картин. Темная функциональная мебель. У камина темно-вишневое кресло с высокой спинкой, еще в комнате имелись шкаф с книгами, стол, стул, небольшой диван с мягкими валиками. Я прошла в спальню.

– Похоже, развратом герцог во дворце не занимается.

Узкая кровать, застеленная строгим темно-серым покрывалом, небольшой светлый ковер с цветочным орнаментом и шкаф на всю стену. Не удержалась, заглянула. Ряд белых рубашек и черных форменных кителей и штанов. Скучно, ваша светлость. Скучно! Зато комната для омовения порадовала большой ванной на гнутых ножках, огромным зеркалом и полкой со всякими бутылочками и баночками.

– Ваше сиятельство! Госпожа!

Я быстро вышла в гостиную. Меня ждала женщина лет сорока в строгом темно-синем шерстяном платье с белоснежными накрахмаленными воротником и манжетами. Леди Эйрингауз оценила бы.

– Я ваша горничная на ближайшие дни, госпожа. Мое имя – Тина.

Я вздохнула и повернулась к ней спиной.

– Расслабь корсет.

Женщина споро ослабила шнуровку, при этом по-матерински пожурила:

– Разве ж можно такой юной и стройной девочке так над собой издеваться? У вас талия такая, что ладонями обхватить можно, зачем же еще утягивать?

Я промолчала. Сама успела несколько раз пожалеть, пока ехали в карете.

– Не желаете легкий перекус?

– Боюсь, на это нет времени.

– Тогда, может, макияж поправим? – деликатно намекнула добрая женщина на то безобразие, что я нанесла на лицо.

– Меня все устраивает!

Горничная склонила голову, явно собираясь привести многочисленные доводы в пользу своего предложения, но в этот момент в дверь стукнули, и мужской голос зычно сообщил:

– Баронессу Робертсон желает видеть ее величество!

– А как же герцог Годфрей? Он велел ждать здесь.

– Главу ликвидаторов срочно вызвали к королю, – ответил все тот же мужской голос, но сам гонец в комнате так и не появился.

– Я провожу, – засуетилась Тина. – Ее величество не любит, когда ее распоряжения выполняют с задержкой. Следуйте за мной, госпожа.

И я последовала, хотя все это показалось мне подозрительным. Не специально ли нас с Годфреем разлучили?

Ее величество за эти три года совершенно не изменилась. Моложавая ухоженная женщина, чуть полноватая, но при этом полнота ее не портила, а, наоборот, придавала ее величавости мягкость и неторопливость. При нашей единственной встрече она показалась мне доброй и спокойной женщиной, какой ее величество вдовствующая королева Марго-Антуанетта никогда не была.

Ждали меня в так называемой малой Золотой гостиной, комнате размером с первый этаж Роби-холла. Мне даже представить страшно, какова большая гостиная. В ней, наверное, можно передвигаться верхом. Королева, в свободном вишневом бархатном платье, очень напоминающим кроем то, что мне дала эльфийка, с тонкой бриллиантовой диадемой в темных волосах, восседала в кресле-троне, а вокруг расположились ее фрейлины. Я обратила внимание, что башни и гнезда гордо качались не на одной головке. Какое облегчение, что не я одна буду выглядеть модным пугалом!

– Ваше величество. – Я присела в глубоком реверансе и застыла согласно этикету.

Голову клонило вперед, даже расслабленный корсет впивался в ребра, а правая коленка как-то подозрительно хрустнула и заныла… Королева молчала, я, склонив голову, проклинала Годфрея с его неуемной свадебной жаждой! Проклинать королеву не рискнула, никто не знал, какой именно дар у ее величества, но маман говорила, что наша королева-мать – женщина непредсказуемая, злопамятная и хитрая, хотя и щедрая. Не любит, когда ей перечат, когда ее приказы и советы игнорируют, когда «обижают» ее сыночка. Похоже, я тот человек, кто нарушил все ее правила. Влипла…

Молчание затягивалось, зато в душе вспыхнуло острое желание встать и уйти. Но нельзя. Королева явно показывала мне свое недовольство, понять бы еще, чем так недовольна эта женщина? Когда по ногам побежала противная дрожь, ее величество наконец соизволили открыть рот.

– Встань, дитя, и подойди.

Очень хотелось покряхтеть и потянуться, но пришлось с почтительным видом делать три шага в сторону трона.

– Ты выросла и изменилась, Романна. Я ожидала увидеть все ту же милую, красивую, чистую девочку с огромными наивными глазами.

Зашушукались фрейлины, тонкое завуалированное оскорбление было заметно даже мне – далекой от двора аристократке, а уж местные сплетницы выводы сделали правильные. Ну и плевать! Ноги моей не будет во дворце, пусть Годфрей сам отбывает каторгу светскими приемами.

Вопроса не прозвучало, поэтому я молчала, глядя в пол.

– Но я так рада, что Габриэль все же дождался тебя! Твоя мать была мудрой женщиной, ведь это она настояла, чтобы до первого совершеннолетия герцог не смел даже приближаться к тебе. Она при мне сказала, что время проверит чувства и если они сильны, то ничто и никто не помешает вам воссоединиться в браке!

– Так наш красавчик-герцог три года мог только издали наблюдать за невестой? Ах, это так романтично! – воскликнул кто-то с придыханием.

– И очень дальновидно, – покивала королева. – Только уверенная в своей дочери женщина могла потребовать такую клятву. Баронесса Робертсон была очень решительной леди. Мне так жаль, милая, что она погибла! Я всегда говорила и повторюсь, леди не пристало ездить верхом без сопровождения!

– Матушка потребовала с его светлости клятву?

Я не могла в это поверить! Зачем это нужно было маман? Да она ненавидела Годфрея всей душой, обвиняя его в наших бедах! Если только ее не вынудили… или не подкупили… Но после смерти маман в наследство мне достались пустые счета! После того как Годфрей расторгнул помолвку, она ни за что не допустила бы нашего брака. Скорее всего, меня тем же летом сосватали бы за другого, да за того же виконта Арфорда! Значит, ее заставили. Уж не ее ли величество в этом замешана?

– Я лично присутствовала при клятве. Магической клятве, – многозначительно повторила королева. – Ты же знаешь, что Габриэль мне как сын, но в тот момент я поддержала баронессу. Между вашими родами случились недопонимание и обида, и вам нужно было время все забыть. Зато теперь…

Я не слушала. Я пыталась понять, что же такого во мне важного, что они так настаивают на этом браке? И… хруп бы всех побрал! Есть ли в словах Габриэля хоть слово правды? Ему нужна я или кинжал? И…

– …деточка, ты не представляешь, с какой радостью я вижу родовой перстень Годфреев на твоем пальце!

Она махнула рукой, и вокруг нас возник прозрачный купол. Артефакт?

– Это ничего не значит, – пробормотала я, прокручивая кольцо на пальце.

– Конечно значит! – довольно воскликнула королева, но взгляд ее при этом был очень внимательным. – Если бы между вами не было чувств, оно бы просто потерялось! Ты не знала?

Я качнула головой.

– Проказник Габриэль тебе ничего не рассказал? Несносный мальчишка! – И она, противореча своим словам, довольно улыбнулась. – Это кольцо подстраивается под размер, только если девушка влюблена в того, кто надевает ей его на палец. Годфреи всегда проверяли им искренность своих избранниц.

– А вы откуда знаете? – выпалила я. – Извините!

– Когда-нибудь я это расскажу. – Королева откинулась на спинку кресла, и купол над нами исчез. – А сейчас прими подарок в знак моей благосклонности.

Одна из фрейлин подала ей красную бархатную подушечку, на которой лежал изящный витой браслет с изумрудами в обрамлении мелких бриллиантов.

– Протяни руку.

– Прошу прощения за опоздание! – В гостиную буквально ворвался Годфрей. Мгновение – и он уже обнимал меня за талию. – Ваше величество, вы, как всегда, щедры! – Герцог сцапал браслет и засунул его в карман. – Но нам уже пора. Столько дел! Столько дел!

Он поцеловал королеве руку, что-то шепнул ей на ухо, подмигнул фрейлинам, взмахнул рукой и, подхватив меня под локоть, потащил на выход. Все, что я успела, это быстро сказать:

– Благодарю, ваше величество!

Зато в коридоре с герцога моментально слетели веселье и доброжелательность. Он стал хмур и зол.

– Ты ведь не расстроишься, если мы пропустим ужин в нашу честь?

Точно не расстроюсь!

– Я так мечтала попробовать знаменитый королевский штрудель, – вздохнула почти искренне. – Раз мне придется обходиться без десерта, то я жду честного рассказа. Что здесь происходит?

– Я отвечу на твои вопросы, если они не затронут интересы короны. Нам давно нужно поговорить, – серьезно ответил Годфрей.

О, неужели я узнаю хоть что-то?

Возвращались мы другим коридором. Всю дорогу герцог молчал, думая о чем-то своем, а я украдкой его рассматривала. Ему шел мундир ликвидатора. Темно-русые волосы, в которых выделялась красная прядь, он собрал в низкий хвост, перевязанный черной лентой. Гордый профиль, может, чуть длинноватый для идеального нос, жесткая линия подбородка, зло сжатые губы и небольшая морщинка на хмуром лбу. Когда он успел ею обзавестись?

Годфрей смотрел вперед, и я не видела его взгляд, только тень от длинных густых ресниц и нервно дергающийся кадык. Похоже, герцог в ярости. Но его сильная рука, которой он бережно поддерживал меня за локоть, была мягкой и нежной. Я опустила взгляд. Длинные пальцы с идеальными миндалевидными ногтями, перстень с черным камнем. Я вспомнила, как эти чуткие пальцы гладили мое лицо, сердце забилось сильнее, а щеки залил румянец. Ох! Быстро отвернулась, изучая лепнину на стене, не хватало, чтобы мужчина заметил мой интерес.

– Все. Отсюда уже можно. – Годфрей резко остановился посреди большого фойе, выложенного розовым мрамором. Не успела я осмотреться, как открылся портал. – Прошу, моя леди.

– Где мы?

Я крутила головой в попытке понять, в какую часть света занес меня вредный виверн. То, что это не столица, было ясно с первого взгляда. Дома, которые нас окружали, напоминали усеченные конусы без окон, у них были гладкие стены с узкими, наглухо закрытыми дверьми. Стояли эти странные сооружения ровными рядами на одинаковом расстоянии друг от друга. Между ними росли шаровидные кусты. По пять штук. Ровные дорожки, выложенные обработанным камнем. Одинаковые фонари на столбах. И тишина… Такая, что в ушах звенело.

– Тс-с…

Годфрей взял меня за руку и повел к одному из домов в середине улицы. Мы осторожно поднялись по низким ступеням, герцог приложил руку к двери, и она исчезла. Как только вошли внутрь, я тотчас оглянулась и увидела, что проход за нашими спинами закрылся, словно никакой двери там и не было. Зато загорелся мягкий золотистый свет, и я смогла осмотреться.

– Приют, – улыбнулся Годфрей, увлекая меня в круглую комнату, заваленную мягкими подушками.

Таинственное место, куда нет дороги тому, у кого на сердце или в разуме есть хоть малейшая крупинка злобы или дурных намерений. И никто не знает, кого приют впустит, а перед кем закроет все дороги и пути. Это волшебное место исцеляет, хранит секреты и дарит надежду. Маги приходят сюда медитировать и искать просветления.

– Тот самый сказочный приют, о котором все знают, но никто не видел? – ахнула я.

– Так уж и никто? – усмехнулся Годфрей, становясь позади меня. – Позволь помочь?

Его пальцы невесомо коснулись шеи, ласково заскользили вверх, оставляя после себя теплую дорожку, и проворно начали разбирать прическу. Я стояла, прикрыв глаза, и едва не мурлыкала от наслаждения. Стоп, Ромка! Соберись! Ты здесь, чтобы услышать ответы на вопросы, а не для того, чтобы терять последние мозги. Один раз ты уже их потеряла и к чему это тебя привело? Воспоминания немного остудили ощущения, а вскоре освобожденные от шпилек, лент и цветов волосы рассыпались по плечам, и Годфрей со вздохом сожаления отодвинулся.

– Расслабить корсет?

– Не стоит.

– Тогда садись удобнее и спрашивай.

Этот наглец потянул меня вниз, заставляя упасть рядом с ним на подушки, и тотчас обнял за талию двумя руками, прижимая спиной к своей груди.

– Не убегай, – шепнул тихонько в ухо. – Обещаю вести себя прилично.

Подозреваю, он это сделал специально, чтобы смутить меня и сбить с мысли! Но в эту игру можно играть вдвоем, не так ли, мой лорд? Я коварно поерзала, ощущая, как напрягается за моей спиной тело виверна, и, откинув голову на твердое плечо, спросила:

– Где находится это место?

Секундная заминка – и чужое прерывистое дыхание подняло мне настроение. Я тоже могу быть непредсказуемой и коварной, ваша светлость.

– Никто не знает. Портал сюда открывается всегда сам. Приют сам приглашает мага.

– Но я не маг.

– Наверное, он посчитал, что нам пора поговорить без свидетелей.

– Ты открыл проход из защищенного дворца, который считается закрытым для любых порталов.

– Кроме кровных.

– Ты кровный родственник короля?

– Он мой брат… – Мучительный выдох в волосы и тихо сказанное: – По матери.

– Королева твоя мать? – воскликнула я и тут же понизила голос. – Но как такое возможно? А…

– Я незаконнорожденный. Мой отец и ее величество… В общем, я не знаю, что произошло на самом деле, но воспитывал меня отец, и только перед его смертью я узнал, чей я сын. Предвидя следующий вопрос, да, я старший и мог бы претендовать на трон. Но мне это не нужно. Я поклялся, что никогда не стану соперничать с Луанардом за власть.

– Королева сказала, что маман потребовала с тебя клятву…

Мне было больно это произносить и страшно услышать подтверждение. Горько узнать, что твоя мать обрекла тебя на разочарование и одиночество, но я должна была услышать ответ.

– Я поклялся не подходить к тебе до твоего совершеннолетия, взамен баронесса пообещала не отдавать тебя замуж за кого-нибудь другого.

– Зачем она это сделала? Она что-то за это получила? Королева ей что-то пообещала?

– Я не знаю, думаю, она хотела тебя защитить…

Он лгал, он знал, о чем мать договорилась с королевой, но я была благодарна за эту ложь. Я не хотела знать большего, не хотела еще сильнее разочароваться в собственной матери.

– Браслет, который мне подарила ее величество… – Я спиной ощутила, как напрягся мужчина, как он разозлился. Да что там за браслет такой? – Что с ним не так?

– Ты не станешь его надевать до рождения первенца. Пообещай мне.

– Почему?

– А просто пообещать ты, конечно, не можешь, – так тяжело вздохнул Годфрей, что я его даже пожалела на мгновение. – На тебя не действует магия, и королева это знает, поэтому она подарила тебе один из парных браслетов химер. Это женский. Его сила направлена на избранника, делая женщину, которая носит браслет, самой желанной на свете. Это как…

– Возбудитель для мужчины?

– Можно и так сказать… Надень ты его, и я бы сейчас тебя…

– Изнасиловал, – закончила я со злостью.

– Нет. – Он склонился к моему уху. – Соблазнил. Он просто усиливает желание, не более того. Эти браслеты были изобретены для семейных пар. Когда их носят двое, можно регулировать зачатие.

– Но у тебя нет такого браслета.

– Мужской браслет был потерян еще при моем деде.

– Так это…

– Гарантированно обеспечивает пару наследником, а после браслеты становятся просто украшениями. Их создали, чтобы пары в договорных браках смогли как можно быстрее обзавестись потомством и при этом не убить друг друга, – добавил он недовольно, но тут же изменил тональность голоса: – Хочешь надеть?

Прозвучало это коварно и соблазнительно, но я была так зла на ее величество, что совершенно не желала больше обсуждать эту тему. Ведь если бы Габриэль не успел помешать с браслетом, то мне бы сейчас пришлось отбиваться от сильного, наглого и умелого мужчины. И не факт, что удалось бы! И не факт, что захотелось бы… отбиваться…

– Это подло! – выпалила я сердито. – И по отношению к тебе, и по отношению ко мне!

– Я с этим разберусь. Ты мне веришь?

Верю ли я ему? Сегодня у нас получилось нормально поговорить, и мне так хотелось, чтобы это оказалось не случайно, хотелось поверить…

– Что такое кинжал драконов? Зачем он вам? Если бы не он, ты бы на мне женился? Если я отдам его вам, свадьбы не будет?

– Можно я начну с последнего вопроса?

Я кивнула, ощущая, как тело сковывают напряжение и страх. Сейчас я узнаю правду…

– Свадьба будет в любом случае. Три года назад я не знал ни о каком кинжале, так что да, я бы женился на тебе все равно. Зачем он нужен, сказать не могу, это государственная тайна. Что такое кинжал… Мы думали, ты нам расскажешь.

– Я?

В комнате стало светлее, и я увидела, как в углу появляется золотистый портал.

– Приют решил, что наш разговор закончен.

– Но я еще не узнала…

– У нас будет время, Ромашка.

Годфрей легко подхватил меня на руки и шагнул в портал, чтобы спустя мгновение выйти во дворе Роби-холла.

Вечером, лежа в постели, я прокручивала в голове прошедший день и неожиданное признание Габриэля…

– Я не успела побыть невестой, а уже стану женой, – вырвалось у меня, когда мы прощались посреди двора под неусыпным контролем недовольной тетушки.

В дом я герцога не пригласила, поздно, да и хватит на сегодня с меня Годфрея.

– Прости. – Он слегка иронично поклонился, разведя руками. – Таковы требования его величества. Завтра мы поженимся, потому что король на этом настаивает, и я с ним согласен, так мне проще будет тебя защищать.

– А мне грозит опасность?

– Ромашка, на тебя два раза покушались, – моментально посерьезнел Годфрей.

– Что-то второго раза я не заметила.

– Значит, охрана не зря получает жалованье. Скажи… отец ничего тебе не рассказывал?

– О кинжале я впервые услышала от вас.

– Барон предпочел погибнуть, но не встретиться с тем, кто его преследовал, – внимательно глядя мне в глаза, четко произнес Годфрей. – Он знал, какие вопросы ему зададут, и предпочел смерть предательству.

Я похолодела под пристальным взглядом янтарных глаз. Казалось, Габриэль видит меня насквозь, а еще казалось, что мне нужно рассказать ему обо всем. И о том, что знаю, и о том, о чем только могу догадываться. Казалось… Я первая отвела взгляд.

– Романна, если ты что-то знаешь, то заклинаю, ради твоей безопасности скажи мне.

Он опустил ладони на мои плечи и медленно провел вниз до кистей рук, этим простым жестом вышибая из мозга все мысли и страхи. Обхватил мои ладони и поднес их к губам, при этом не спуская с меня огненного взгляда.

– Мне нечего тебе сказать. – Я легко высвободила руки и отошла на шаг. – До завтра, Габриэль.

– До завтра. – Он улыбался, будто видел меня насквозь, и его это забавляло. – Буду ждать тебя в храме.

– Вот умеешь ты испортить настроение, – буркнула я и сбежала.

И вот лежу, уставившись в потолок, и сна ни в одном глазу. Пойти проверить, как там моя лаборатория?.. Тихонько встала, оделась, подошла к двери, открыла… и закрыла. Потому что на меня с усмешкой смотрел тот самый рыжий маг.

– Вам нужно отдыхать, юная леди, чтобы завтра затмить всех своей свежестью и красотой.

Бывает. Проходя мимо зеркала, усмехнулась собственному отражению. У меня был запасной план. Но, к моему огромному удивлению и разочарованию, Габриэль и это предусмотрел, дверь тайного коридора оказалась заперта магией, на окна наложены заклинания, и даже маленькое вентиляционное окошко в ванной заперто на засов со стороны улицы!

– Наглец…

Заботится или боится, что сбегу? И почему мне стало весело и даже где-то в глубине души – очень-очень глубоко – приятно? Я зевнула и плюхнулась на кровать. Придется спать…

А ночью я проснулась от чужого взгляда. Я всегда очень чутко сплю, реагируя на любой шорох или звук. В комнате было темно, поэтому едва светящийся силуэт огромного пса я увидела сразу. Мне бы заорать от страха, позвать на помощь мага, но горло свело спазмами, а сердце колотилось так, что мне показалось, будто оно переместилось в горло и сейчас вырвется на свободу. Пес тем временем не шевелился, так и сидел в углу, глядя на меня потусторонними зелеными глазами. Сквозь призрачную плоть светились ребра, длинные острые уши торчали над головой, как два рога, а оскаленная пасть с вываленным языком должна была олицетворять дружелюбие, но мне в это мало верилось.

– Помо… помогите… – прошептала я едва слышно.

И где охрана, когда она так нужна?!

Пес склонил башку набок и уставился на меня слишком осознанным для животного взглядом.

– Чего орешь, правнучка? – проговорил он свистящим шепотом. – Забыла, как выглядит Рини?

– Ик… Ри-ни?

Рини – призрачный пес моего прапрадеда, того самого семейного призрака давно умершего архимага-некроманта.

– Но я не вижу призраков. У меня отобрали магию. – Я наконец совладала с волнением и страхом и начала соображать. – Но как?!

– Магия возвращается, и это проблема. Для него проблема. Ты его самая большая проблема, правнучка.

Пес хрипло рассмеялся и исчез.

– Эй, дед, для кого проблема? О ком ты?

В дверь стукнули, и раздался голос мага:

– Леди, у вас все в порядке? Я захожу!

Не успела я слово сказать, как дверь открылась и в комнату осторожно ступил рыжий охранник – нужно все же узнать его имя, – держа заклинание на кончиках пальцев.

– Сон плохой приснился…

Я закуталась в одеяло, старательно унимая дрожь в руках.

– Принести успокоительную настойку?

– Не нужно. Спокойной ночи.

Он ушел, а я закрыла глаза, анализируя разговор. Ведь дед прав, я стала видеть магические плетения. На окнах, на двери… но просто не придала этому значение. Когда это началось? И, хруп их всех побери, что за тайны меня окружают?

Меня разбудил шум за дверью. Я прислушалась: возмущенный голос леди Эйрингауз перебивали звонкий голосок Рики и спокойно-ироничный – мага.

– Леди должна выспаться перед свадьбой, – говорил рыжий.

– До свадьбы всего восемь часов, мы ничего не успеваем! – сердито бубнила тетушка.

– Вот пусть ваша невеста и собирается на самое важное для девушки мероприятие за два часа!

Я представила, как Рика, уперев руки в бока, наступает на высокого мужчину, и улыбнулась.

– К счастью, у меня нет невесты, милая девушка.

– Я никакая не милая!

– Ах, какая жалость.

Я стукнула в запертую дверь и крикнула:

– Я уже встала!

Первой в комнату влетела Рика, ее щеки пылали, а в глазах сверкали молнии.

– Хам! Ваше сиятельство, если мне придется постоянно сталкиваться с этим солдафоном, то я требую увеличения жалованья!

Следом за ней вплыла прямая, как палка, леди Эйрингауз, она несла шкатулку, и выражение ее лица было далеко от дружелюбного.

– Тебе платят и без того слишком много, смотри, как бы герцог тебя не уволил после свадьбы, – осадила Рику леди Кошмар.

Бедная горничная резко затормозила у двери в ванную и испуганно оглянулась.

– Как так? Как уволит? Я же при нашей леди с самого детства, да как же так? – залепетала она, глядя на меня с ожиданием.

– Да вот так! – припечатала тетушка. – В клане Годфрея вся прислуга вышколена и обучена, не чета местной.

– Не волнуйся, Рика. – Я укоризненно посмотрела на леди Кошмар. – Ты останешься со мной, и это не подлежит сомнению.

– Скоро прибудет леди Арфорд, а мы еще даже не начали прическу делать, – поторопила нас тетушка и многозначительно посмотрела на часы. – Я буду жаловаться герцогу. Мы потеряли три часа из-за упрямства его подчиненных.

Я тоже бросила взгляд на часы, украшающие полку фальшкамина, их золоченые стрелки едва пересекли отметку в восемь утра. В душе появилась и окрепла благодарность к магу, который не позволил тетушке поднять меня в пять часов. Зато сейчас эта фурия была готова воплотить в жизнь все свои нереализованные мечты.

Лара Арфорд появилась уже после того, как меня достали из ванны и передали в руки массажистке, от которой я буквально вылетела, полная сил и страстного желания проклясть короля, королеву и герцога! Рика опять погнала меня в душ, чтобы смыть следы масел, а затем за дело взялся присланный герцогом клановый куафер – пожилой мужчина с нервными движениями. Видно, герцога так впечатлила моя вчерашняя прическа, что он решил не рисковать.

– Шикарные волосы, – только и сказал куафер, который представился коротко – Хо. – Не будем усложнять.

Тетушка довольно кивнула, Рика подозрительно поджала губы, а маг, сменивший на посту рыжего, тихонько запер дверь, удостоверившись, что резать меня расческой и мягкой щеткой никто не собирается. Именно в этот момент и появилась Лара.

Она ворвалась в комнату, словно стрела с лиловым оперением, придерживая одной рукой платье, а второй вцепившись в шляпку.

– Почему ты мне ничего не рассказывала? – выпалила она, экспрессивно размахивая руками. – Почему о самой неожиданной свадьбе столетия я узнала только вчера, когда посыльный принес приглашение? А ведь я считала нас подругами!

– Леди Арфорд, – отвлекла ее тетушка. – Выпьете чаю?

Лара поджала губы, отдала Рике шляпку и перчатки, чинно уселась за стол и не произнесла ни слова, пока Хо не повернул меня к зеркалу со словами:

– Готово, моя госпожа.

Не дожидаясь моей реакции, он развернулся и ушел, отмахнувшись от предложения Рики спуститься на кухню и угоститься знаменитой настойкой Роби-холла.

Я же смотрела в зеркало и не могла от восторга слова сказать. Никогда не думала, что простые локоны, украшенные мелкими белыми цветами, могут выглядеть так воздушно и мило.

– Фея, как есть фея. А глаза!.. – прошептала восторженно Рика. – Они светятся! Моя госпожа, вы будете самой красивой на свете невестой!

– Миленько, – согласилась с ней Лара, которая все еще дулась на меня.

– Скромно и изысканно, – вынесла вердикт леди Эйрингауз.

Она приказала подать отварные овощи и бодрящий чай, после этого нас с Ларой оставили наедине, заявив, что через полчаса прибудет платье и мне «надлежит встретить его подготовленной, дабы в самый ответственный момент не думать, где в храме уборная». Тетушка, как всегда, была ужасно предусмотрительна и практична.

– Итак, ты выходишь замуж за Годфрея! – Стоило двери захлопнуться, как Лара набросилась на меня с обвинениями. – А притворялась, что вы не общаетесь! Я как дура делилась с тобой своими переживаниями, а ты… Подруги так не поступают!

– Я не притворялась, – возмутилась я, расковыривая горку отварной спаржи. – Это приказ короля! Если бы не он…

Лара мне не поверила, пришлось все рассказать, опуская некоторые моменты.

– И чего они за тебя так уцепились? – нахмурила брови подруга, когда я замолчала. – Ты бы видела, как негодовал папан, когда Роберт сказал, что твой опекун запретил вам видеться. Граф Арфорд заявил, что лишит братца наследства, потому что таким неудачникам, как Роберт, один путь – в монастырь. Это его слова! – Она округлила глаза. – Вот скажи, Ромка, чем ты их околдовываешь?

Таинственными семейными артефактами.

– Да я сама не знаю! Думаешь, мне хочется эту свадьбу? Но с королем не поспоришь, особенно когда на его стороне ее величество.

– Ты не рада? – подозрительно уточнила подруга, с жадностью рассматривая мое лицо в поиске настоящих эмоций.

Рада ли я…

Ночью пыталась разобраться в себе, но так и не поняла, что именно испытываю по поводу собственной свадьбы. Сожаление, что сказки не получилось. Смирение, потому что я слишком маленькая фигура на королевской доске, чтобы что-то решать. Обиду, потому что глубоко в душе ждала признаний, потому что надеялась, что Годфрей… Ай, об этом лучше не думать. Аристократы не женятся по любви, а уж сыновья королев, пусть и незаконнорожденные, тем более. С того момента, как во мне проснулось пламя, я знала, что мой брак будет по расчету. Что я выйду замуж за того, кого выберет мать, и наш союз с будущим мужем послужит укреплению и возвышению рода. После предательства деда Робертсоны так и не вернули былых позиций. Наш род затухал. Еще и отсутствие наследника…

– Три года назад я мечтала об этом, а сейчас… Я выполню приказ короля. Лучше расскажи новости, – ушла я от неприятной темы.

К моей радости, Лара не стала продолжать беседу, только коснулась моей руки и шепнула:

– Папан сказал, что не остановится и будет требовать отмены этой свадьбы. Это правда, что тебе нравится Роберт?

– Нет! – воскликнула я и тут же уточнила: – То есть да. Он мне нравится как друг и твой брат, но замуж за него? Да я вообще замуж не хочу!

– Все будет хорошо, – не услышала меня Лара. – Папан что-нибудь придумает. А в свете что только не болтают! Знаешь, ваша свадьба до вчерашнего вечера была тайной, а вчера фрейлины ее величества разнесли эту новость по салонам. Столица гудит! Каких только нет предположений! Вплоть до того, что ты внебрачная дочь короля!

– Он же на два года младше Годфрея! – возмутилась я.

– А кого это волнует? – фыркнула Лара. – В общем, жди завтра несколько корзин приглашений, поздравлений и заверений в вечной дружбе! Я вчера вечером получила двадцать три приглашения на домашние салоны! Все знают, что мы дружим, и жаждут получить новости из первых уст. А я ничего не знала… – Лара опять надулась. – Обещай, что я буду первой, кому ты расскажешь, каков Годфрей в постели. – Увидев мое покрасневшее перекошенное лицо, она расхохоталась, явно чувствуя себя отомщенной. – Слушай, Ромка, а тебя не смущают его многочисленные любовницы?

– Нет, – честно ответила я. – Если они в прошлом и не лезут в мое настоящее.

– Да-а, – протянула подруга. – Все мужики одинаковые, даже у Роберта было пять содержанок за прошедший год.

Я удивленно приподняла брови. Не думала, что Роберт такое трепло, обычно мужчины стараются скрывать свои связи, и болтают о них чаще всего женщины.

– Я подслушала, как папан ругал его за излишние траты, – хихикнула Лара. – А красавчику герцогу еще и приписывают то, чего не было. Это же так престижно, сказать, обмахиваясь веером… – Она скорчила таинственную рожицу и томно продолжила: – Ах, герцог вчера преподнес мне очень дорогой сердечный подарок… – И Лара многозначительно похлопала подкрашенными ресницами. – А на самом деле он прислал погребальный венок в знак скорби по ее умершей бабке! Но все ахают, и по столице разносится сплетня, что графиня Н. в связи с герцогом Г.

Мы переглянулись и расхохотались.

В дверь заглянул маг.

– Леди, прибыли модистка с платьем и взвод королевской охраны. Поместье оцеплено. Карета будет подана к крыльцу через два часа.

– Ой, мы не успеем! – всплеснула руками Лара, и понеслось…

Через два часа я сидела в карете с гербами королевского дома в окружении вооруженного до зубов элитного гвардейского подразделения. На мне были сногсшибательное платье-брюки, малюсенькая шляпка с фатой, белоснежные туфли и перчатки. Шею и уши украшал подарок тетушки – отборные жемчуга. Напротив меня с абсолютно прямой спиной сидела леди Эйрингауз в нарядном платье вишневого цвета и шляпе, украшенной перьями. Лара и Рика уехали вперед, они будут встречать нас с остальными гостями.

– Готова? – строго спросила тетушка.

– Нет! Я передумала!

Паника, паника, паника! Королевский брак не предусматривает разводов! Я дернула дверцу кареты, потом еще раз, она не открылась. Тогда я начала колотить в нее кулаками. К хрупу короля, герцога и свадьбу! Я не хочу! Выпустите меня отсюда!

Оказывается, дверь открывалась наружу…

– Леди? – Высокий широкоплечий капитан гвардейцев протянул мне сложенный лист бумаги. – Выглядите прекрасно. Кучер, трогай!

Он захлопнул дверь, и карета мягко поехала по каменной мостовой, унося меня от прошлой жизни.

Я развернула записку.

Он нервничал. Нет, не так – он сходил с ума, и, если бы не Луанард, сам бы поехал за Ромашкой, а не отправил за ней взвод гвардейцев.

– Да никуда она не денется, – пытался успокоить его друг. – Ослушаться королевского приказа баронесса не решится.

– Ты ее плохо знаешь. – Годфрей оттянул шейный платок и опять взглянул на часы. – Вся ее натура бунтует против этой свадьбы.

– Она просто кокетничает. Все девушки с момента, как надевают первое платье, мечтают о замужестве.

– Поверь, есть те, кто рассматривает брак как угрозу свободе.

– Да-да, например, твоя бабка Изабелла Годфрей, которая до сих пор меняет любовников как шляпки, но так и не сходила замуж. Но она… она редкое исключение.

– Обязательно познакомлю с ней супругу. Они похожи и, мне кажется, смогут подружиться.

– Не вздумай! – Король аж вздрогнул. – Графиня ее испортит, научит плохому! Ты ведь не хочешь, чтобы в окружении королевы-матери появилась воинствующая амазонка, пропагандирующая равенство между мужчинами и женщинами?

– Романна не будет фрейлиной королевы. – Лицо герцога помрачнело. – Ее величество перешагнула черту дозволенного и потеряла мое доверие.

– Ой, ладно, – скривился король. – Мать просто хочет внуков. Вот и пыталась поторопить события.

– Так обеспечь ее ими.

Луанард Третий шарахнулся от герцога, словно тот запустил в короля пульсаром.

– Если бы я мог, – прошипел он зло, – я бы на Робертсон сам женился, а не заставлял тебя познакомиться с девушкой.

– Кстати, друг мой скользкий, хоть в день моей свадьбы скажи, почему три года назад ты выбрал для меня Ромашку?

– А что, выбор тебе не понравился? – как всегда попытался сменить тему король. – Идеально же все сложилось.

– Луан… – Герцог медленно покачал головой. – Признайся, тебе было видение? Опять?

Королевские видения случались редко, яркими вспышками и обычно не сулили ничего хорошего. Предпоследнее предсказало смерть предыдущего короля, заговор, гражданскую войну и исчезновение кинжала драконов… Они смогли подготовиться и избежать длительной братской войны, однако спасти короля и его близких не удалось… Но самое неприятное, что Габриэль до сих пор не нашел того, кто стоял за спинами заговорщиков и дергал за нитки.

– За месяц до бала дебютанток я увидел, что она тебя спасет. Больше не спрашивай!

Годфрей знал, что младший брат не любит говорить о своем проклятом даре, считая, что, если молчать, предсказание может не сбыться. Когда он был маленьким, его мучили кошмары, и принц прятался под одеяло, уверенный, что если притвориться, будто ничего не происходит, оно и не случится. В детстве с сонными монстрами это срабатывало, позже, когда кошмары сменились видениями, работать перестало. Но привычка прятаться в раковину осталась.

Начали собираться гости, заполняя маленький зал дворцового семейного храма, пришел жрец с прислужником, в ложе появилась королева в окружении фрейлин, а невесты все не было… Годфрей уже несколько раз порывался открыть портал в Роби-холл, но каждый раз Луанард опускал ладонь ему на плечо, и герцог со вздохом оставался на месте.

– Прибыла баронесса, – шепнул на ухо королю телохранитель.

– Ну вот, а ты боялся, – усмехнулся его величество, поправляя кружево на манжете. – Даже не опоздала. Жрец, начинай церемонию!

Он быстрым шагом направился к выходу, чтобы на правах главного опекуна встретить и провести к алтарю невесту.

В горле пересохло, а сердце начало стучать чуть быстрее. Габриэль мог бы заставить его успокоиться, но не хотел. Оркестр заиграл что-то тягучее и торжественное, от этой мелодии заныло под ребрами. И в полной тишине в лучах солнца на ковровой дорожке появились двое. Его величество вел под руку самую красивую колючку королевства. Габриэль смотрел на нее и забывал дышать.

Его хрупкая, нежная и упрямая девочка смотрела вперед, на ее щеках алел румянец, на губах играла легкая полуулыбка, а в глазах застыл ехидный вопрос. И когда она сделала шаг, Габриэль понял, чем так недоволен король. Бунтарка надела на свадьбу брюки! Пусть и прикрытые широкой юбкой с разрезом впереди, но брюки! Гости взволнованно зашушукались, но жрец громко кашлянул, и все затихли. Определенно об этой свадьбе будут еще долго говорить.

– Ты обворожительна, – шепнул Габриэль, когда король передал ему обтянутую ажурной перчаткой ладошку, а сам встал рядом с невестой.

Рядом с женихом встала Лара Арфорд в лиловом платье и с букетом белоснежных роз. Она широко улыбалась и смотрела на всех с чувством превосходства. Бойкая девица.

Жрец затянул Песнь любви, ладонь Романны в руке Габриэля чуть дрожала, и ему до безумия захотелось прижать ее к губам, перецеловать каждый пальчик, проложить дорожку до запястья, туда, где стучит испуганный пульс…

– …два сердца, две души, две жизни… – звучали под сводами старого храма знакомые всем слова. – Светлые боги благословляют, а Темные спрашивают, есть ли причины, по которым эта пара не должна вступать в брак?

Жрец сделал паузу и уже открыл рот, чтобы продолжить, как раздался мужской голос:

– Есть! И я ее озвучу!

Я нервничала, и было из-за чего! Взгляды – в основном завистливые и пренебрежительные, – перешептывания за спиной, напряжение последнего часа, недовольство ее величества королевы-матери, которая, увидев мой наряд, сощурилась и поджала губы, и укоризненный королевский голос, тихим шепотом прозвучавший в голове:

– Ваш наряд вызывающе неприличен, хотя ножки у вас отменные.

И когда Луанард Третий успел их рассмотреть? Я едва поборола желание скривиться. Если магия возвращается, то мне срочно нужны сильные амулеты от ментального вмешательства!

Чтобы расслабиться, обвела взглядом зал. Ее величество сидела на возвышении в окружении разряженных фрейлин. Среди аристократов, заполнивших небольшой зал, я заметила несколько знакомых лиц. Меня рассматривали как диковинку, некоторые дамы ахали и кривились, зато мужчины посматривали одобрительно. Спорим, брюки, прикрытые юбками, скоро войдут в моду?

И вот когда я едва не стала герцогиней Годфрей, появился спаситель на белом коне! Мне захотелось расхохотаться. Кто бы мог предположить, что мое глупое желание спрятаться за фальшивым женихом выльется в такой балаган? Ну, послушаем, что же скажет граф Арфорд. Я бросила быстрый взгляд на Лару, она ответила мне таким же растерянным взглядом. Притворяется или действительно ничего не знала о замысле отца?

Герцог сжал мою ладонь и поднес ее к губам. Жених и невеста до конца обряда должны хранить молчание, поэтому даже захоти я что-нибудь сказать – не смогла бы. Жрец наложил на нас заклинание немоты, «дабы языки не опережали мысли».

Зато гости не были ограничены в высказываниях, гул поднялся такой, что жрецу пришлось стукнуть посохом по полу, стены завибрировали, и народ притих.

– Ваше величество. – Граф Арфорд поклонился королю.

Из-под рукава его голубого камзола выглядывало богатое кружево белоснежной рубашки, на ногах были бриджи в тон, белые чулки и туфли с пряжками. Выглядел отец Лары уверенно и немного самодовольно. В руках он держал свернутый лист бумаги.

– Прошу королевской справедливости! – повысил голос граф. – Этот брак не может состояться, потому что невеста обещана другому!

Что? Да это была вынужденная мера, и Роберт не мог на нее купиться!

– Вот документы, по которым видно, что баронесса Романна Робертсон обещана в жены моему сыну!

Граф протянул бумаги жрецу. Я заметила, как королева что-то шепнула одной из фрейлин, и та поспешила вниз. Мне очень хотелось сказать что-нибудь язвительное. Вообще, что за глупый обычай лишать невесту речи! Пусть бы жених молчал, мужчинам не привыкать держать все в себе. Но для девушек это невыносимо! А вдруг у невесты возникли вопросы? Вдруг она нуждается в утешении и соболезновании? Ничего, я потом все выскажу…

Тем временем жрец прочел бумаги и, растерянно глядя на короля, произнес:

– Подпись заверена магически. Подписанное отцом невесты брачное соглашение. По достижении девицей первого совершеннолетия она должна стать женой виконта Арфорда.

– Когда датировано? – коротко спросил король.

– Десятого дня месяца увядания триста пятого года.

В день смерти отца? Не верю!

– В тот день мой друг барон Робертсон собирался отказать герцогу Годфрею и разорвать помолвку. Он прибыл ко мне по пути в поместье его светлости и заявил, что через несколько часов его дочь будет свободна. Он сам предложил составить договор, видно, предчувствовал свою скорую кончину, – скорбно склонил голову граф Арфорд. – Я поклялся другу, что не оставлю его дочь.

– И что же вы молчали? – ехидно поинтересовался король.

– Герцог не позволил нам даже приблизиться к баронессе, – с негодованием ответил граф. – Он держал девушку под постоянным контролем! А когда мой сын попытался защитить невесту, пообещал его убить!

Толпа опять загомонила. Я повернулась к Годфрею, герцог с прищуром рассматривал графа, и никаких эмоций на его лице я прочесть не смогла.

– В связи с открывшимися обстоятельствами брачную церемонию предлагаю отложить… – начал жрец, поднимая посох.

– Нет!

Все дружно повернулись к королю. Граф ухмыльнулся, словно предвидел такой вариант.

– Что же, если этого для вашего величества недостаточно, то смею напомнить, – вкрадчиво начал Арфорд, и мое сердце замерло от дурного предчувствия. – Ваш предок подарил моему роду право один раз в поколение просить в жены любую женщину королевства, если она на тот момент еще не замужем. Это случилось после того, как мой прадед спас похищенную принцессу…

– Я помню эту историю, – скривившись, холодно перебил его король, пристально глядя в стальные глаза графа. – В браке нашего побратима и баронессы Робертсон заинтересована корона. Этот союз предопределен.

– То есть, – так громко, что эхо разнесло сказанные слова по самым дальним закуткам, отчеканил граф, – слово короля ныне ничего не стоит?

А вот это уже открытое оскорбление. Только что граф Арфорд обвинил короля в пустозвонстве. Среди аристократов раздались недовольные голоса, ведь если король лишит привилегий одного, то и остальным может не повезти. Да и власть держится на личности. Луанард оказался перед весьма сложным выбором. Согласиться с Арфордом – получить врагом Годфрея, а отказать графу в его праве – и оппозиция укрепит свое положение. И так и так клин. Даже интересно, как он выкрутится.

– Сын мой, ты мудр и справедлив, – раздался усиленный магией голос королевы. – Твое правление привело страну к процветанию. Твое слово нерушимо, и мы гордимся этим. Граф в своем праве. Вспомни слова, выбитые предками на нашем гербе: честь и справедливость!

– Честь и справедливость, – повторила толпа, а Годфрей ободряюще сжал мою ладонь.

– Да будет так! – громыхнул королевский голос под сводами храмового зала. – Виконт Арфорд, займите место жениха.

Что?!

Наверное, я выглядела растерянно и жалко, но мне было плевать. Надоело до хрупа такое к себе отношение! Я не вещь, которую можно передавать из руки в руки. Кстати… Я опустила взгляд вниз, кольцо Годфрея потеплело и начало пульсировать, мне показалось, что камень заполняется кровью. Умничка моя, чувствует мое кровожадное настроение.

– Но как, ваше величество? – взвыл жрец. – Чтобы сменить жениха, следует разорвать помолвку! А у этих брачующихся проявились парные татуировки!

– Новый ритуал перебьет прежний, – заявил Арфорд, выталкивая вперед Роберта. – Если бы его светлость не провел помолвку тайно, как тать ночной, то этого недоразумения не произошло бы.

– Может, невеста уже в тягости, вот и спешка, – раздался громкий шепот.

– Хам! – выкрикнула Лара, в негодовании топнув ногой. – Лживый хам!

А я только глаза закатила, все равно сплетен не избежать, стоит ли обращать внимание на тявканье из-за угла.

– Дуэль! Сразу же после церемонии. – Годфрей так резко повернулся к говорившему, что я не уловила его движения. – Барон, я убью вас сразу же следом за виконтом. Не пытайтесь бежать.

Он может говорить? А я? Открыла рот и тихонько шепнула под нос ругательство. Получилось!

– А если вас не убьет герцог, – добавил король таким тоном, что мне захотелось оказаться как можно дальше от его величества, желательно на другом конце света, – то это сделаю я.

– Я просто пошутил, – проблеял голос, растерявший все высокомерие.

Но было поздно, я увидела, как сквозь толпу к высокому пузатому мужчине с кудрявыми черными волосами движутся гвардейцы.

– Колючка, – Годфрей склонился к моему уху и указал глазами на Роберта. – Ты очень дорожишь этим смертником?

Я хотела сказать, что нет, но вместо этого кивнула.

– Что же, оставлю его жить. А вот граф ответит за все…

За все? За что, интересно? Но спросить я, конечно, ничего не успела, зато успела придумать целую обвинительную речь про всяких женихов и их братьев, которые даже собственную свадьбу не могут организовать без происшествий! Да вот только произнести ее вслух я не решилась, хотя очень хотелось. Может быть, я и осмелилась бы закатить грандиозный скандал, но столкнулась взглядом с леди Эйрингауз, и она едва заметно покачала головой, а потом перевела взгляд на королеву.

Ее величество с интересом следила за скандалом, ее лицо было строгим и уверенным, а вот в слеповато прищуренных глазах я заметила ожидание и легкое довольство. Будто ей нравилось то, что происходит. Скучно жить королеве, никаких развлечений! Хруповы подштанники! А ведь может быть, что это все запланировано заранее?

Роберт, с опаской косясь на Годфрея, быстро занял место рядом со мной и улыбнулся, вышло это слегка жалко и нервно.

– Я же говорил, что мы тебя не оставим.

– А я вас просила? – прошипела я, выдергивая руку.

– Леди Романна, вы мне всегда нравились.

– Роберт, вам не кажется, что мы должны были знать о соглашении?

– Я знал, – соврал он, глядя мне за спину.

– Тогда почему не сделали мне предложение раньше?

Виконт совершенно не умел лгать, он беспомощно посмотрел на отца, но тут вмешалась Лара. К счастью, на нас мало кто обращал внимание, все следили за тем, как гвардейцы выводят из зала поникшего кудрявого барона.

– Ну, знаете, братец! – Пыхтя и негодуя, подруга ткнула пальчиком в обтянутую коричневым укороченным пиджаком грудь Роберта. – Я к вам на могилу ходить не буду! Так и знайте!

– Что вы такое говорите, сестра! – окончательно растерялся Роберт.

– С вашим невезением, даже если герцог вас не захочет убивать, вы запнетесь о камень, упадете и расшибете голову!

– Лара!

– Пф! – Девушка задрала носик и отошла к очень недовольному отцу.

Я подмигнула подруге и тут же округлила глаза. К нам, распихивая гостей тростью, двигался мистер Пит, мой законник, его вела фрейлина ее величества. Так вот с каким поручением ее отправляла королева! Занятно…

– Протестую! – не доходя до короля трех метров, хорошо поставленным голосом, которым он пугал должников в суде, начал мастер. – Мой клиент барон Робертсон не мог подписать это нелепое брачное соглашение! При нашей последней встрече он однозначно дал понять, что леди Романна выйдет замуж только за мага силы не менее шестой ступени, а этот юноша и на вторую не тянет!

– Но подпись на документе подлинная! – завопил жрец, хватаясь за голову.

Что же он такой нервный? Пора на покой старичку, внуков нянчить, а не свадебные обряды у сумасшедших аристократов проводить. А мне вдруг стало спокойно на душе. Мастер Пит не из тех, кто будет молчать и соглашаться. Он въедлив до последней кляксы и если уверен, что подпись поддельная, то сможет это доказать.

– Так вы, граф, фальсификатор! – кровожадно ухмыльнулся Годфрей. – Подсудное дело.

Я его таким еще не видела. Знакомые черты заострились, крылья носа трепещут, как у хищника, вынюхивающего добычу, глаза приобрели янтарный оттенок, а зрачок сузился до размеров макового зернышка, еще немного – и исчезнет. Жуткое и завораживающее зрелище.

– Вы меня оскорбили, лорд Годфрей. Вызов! – процедил граф Арфорд. – Немедленно.

– Вот и хорошо, – довольно промурлыкал Годфрей, и от него кругами разошлась сила. Теперь я понимаю, почему его называли самым опасным ликтором за последние двести лет. – Со смертью последнего представителя семьи привилегия, данная вашему роду, аннулируется.

– Я не последний представитель.

– Виконта я убью следующим, как и обещал несколько дней назад.

– Папан! – воскликнула Лара. – Отступись!

Граф бросил на дочь уничижительный взгляд и, ничего не говоря, повернулся к королю.

– В дуэльном зале! Насмерть.

Луанард Третий недовольно поморщился и переглянулся с Годфреем, а я почувствовала, как качнулся пол, и тут же от кольца вдоль всей руки прошла волна тепла. Дракон на пальце говорил, что все будет хорошо, не сомневайся, Ромашка.

«Клянусь, я не буду сомневаться!»

– Я быстро, дорогая, – шепнул Габриэль мне на ухо и, нагло воспользовавшись моим замешательством, нежно провел губами по скуле. – Через полчаса мы продолжим.

Они с графом ушли, а мы остались. Я тихонько оглянулась, подумывая сбежать, пока все заняты разговорами, но заметила трех гвардейцев, будто случайно окруживших нашу маленькую компанию. Лара нервно кусала губу, всеми забытый Роберт не знал, куда себя девать, он то порывался идти за отцом, то опять возвращался ко мне.

На него никто не обращал внимания, все следили за их величествами, ожидая какого-то сигнала. Наконец королева первая покинула свое место и скрылась за дверью, ведущей в глубь храма, за ее величеством, толкаясь и возбужденно переговариваясь, потянулись гости. Меня подхватил под руку король и потащил за собой.

– Не свадьба, а балаган! У тебя талант создавать вокруг себя суету и проблемы. И не фыркай! Ты ведь знала, что Арфорд постарается помешать обряду. Да этими привилегиями их род никогда не пользовался! Зачем требовать женщину, когда у них и так нет отбоя от желающих породниться! Тебе нравится быть в центре скандала, баронесса?

Если честно, я совершенно забыла о письме графа. В кутерьме последних дней как-то было не до него. И все равно я обиделась.

– Ну, знаете, ваше величество, я замуж за Годфрея не стремилась! Это вы приказали, вот теперь и разгребайте! Можете своим королевским словом расторгнуть помолвку, мне не привыкать! Я с удовольствием приму опалу и даже согласна никогда не появляться во дворце! Мне герцог не нужен, это я вам нужна!

– Не нужен? Опалу? – прошипел разъяренный король, и я прикусила язык, поняв, что и кому наговорила. – После того как я три года готовил эту свадьбу? Нет, моя дорогая будущая сноха, ты выйдешь замуж за Габриэля, родишь ему минимум троих детей и будешь примерной женой! Тихой и покладистой!

– Ха! – не выдержала я. – И не мечтайте!

– Не дерзи своему королю.

– Не буду, если скажете, зачем я вам и зачем вам ритуальный клинок драко…

– Тихо! – Король так сжал мою ладонь, что я вскрикнула. – Чем я провинился перед Светлыми богами, что мне досталась в наказание такая…

– Замечательная?

– Наглая и своенравная подданная! Ну почему именно ты? Почему не милая, спокойная, ласковая и покладистая девушка? Тихая, скромная и благодарная?

Я посмотрела в лицо страдающего мужчины, и мне его стало жалко. Судя по оговоркам, он ведь действительно не просто так затеял эту свадьбу, он что-то знает, чувствует… Дар менталиста не зря называют наказанием. А он еще и король – человек с колоссальной ответственностью, но при этом его власть ограничена законами и привилегиями аристократов. Вот как сегодня… И я решила не ругаться, а сменить тему.

– Что это за дуэльный зал?

– Когда-то бои насмерть были нормой жизни, и, чтобы уравнять одаренных и простых людей, создали зал, защищенный от магии. Дуэлянты входят в круг, поднимается храмовая защита, и выходит из круга только один. Пока идет дуэль, защиту снять невозможно. Никому. Даже дракону.

– Хотите сказать, проход откроется, только когда кто-то погибнет?

Мне стало дурно.

– Необязательно, – покосился на меня король. – Когда условия дуэли будут соблюдены. Это может быть первая кровь или извинения.

– Но не в этот раз?

– Не в этот.

Я не буду сомневаться! Не буду! Ой, как же страшно…

Дуэльный зал внешне совершенно не отличался от зала обрядов, только вместо алтаря посреди него на полу был выложен белыми камнями круг. В центре этого круга уже стояли двое с мечами на изготовку. Оба дуэлянта сняли камзолы и остались лишь в рубашках и брюках. Граф держал меч в левой руке, взгляд у него был сосредоточенным и спокойным. Габриэль, увидев нас, отсалютовал мечом, и по залу разнесся голос жреца:

– Да восторжествует справедливость!

Камни вспыхнули ярким светом, и раздался глухой стук скрещенных клинков.

– Вот и все, теперь никто из них не покинет ритуального кру…

Завизжали женщины, зазвенела сталь…

Всего мгновение – и я оказалась в кошмаре.

В грудь короля летит кинжал, кольцо обжигает палец, вокруг его величества вспыхивает магическая защита, и его тут же окружают гвардейцы. Рядом падает окровавленный, смутно знакомый мне мужчина, на мое белоснежное платье брызгает кровь.

Вижу бледную как смерть Лару, она плачет.

Роберт с коротким мечом (и где только он его прятал?) бросается на гвардейцев… Он против нас?!

Леди Эйрингауз стоит с прямой спиной, спокойная, как каменная статуя Созерцателя, и оценивающе смотрит по сторонам.

– Это ловушка! – кричит Габриэль, яростно атакуя Арфорда.

Тот смеется и успешно отбивается.

Половина гостей оказалась вооружена, и они теснят охрану…

Королева, окруженная фрейлинами и телохранителями, машет рукой и кричит:

– Романна, сюда!

Я отстраненно радуюсь, что надела брюки, и бегу к ней. Меня никто не преследует, наоборот, передо мной расступаются. Вижу, как рядом с ее величеством открывается портал. Она стоит спиной и его не видит. Но в храме нельзя открыть порталы! Он странный, темный и мерцающий. Я добежала, выдыхаю. И в тот миг, как я хочу предупредить о портале отвернувшуюся к фрейлине королеву, она делает шаг назад, спотыкается, взмахивает руками и толкает меня.

Я лечу прямо в портал!

Последнее, что вижу, как в него прыгает леди Эйрингауз.

Все. Кошмар заканчивается.

Я упала на мягкую кровать в полутемном помещении. Рядом поднялась с пола тетушка.

– И куда нас занесло? – спросила она.

Мы очутились в небольшой комнате, обставленной как спальня. Без дверей, с фальшивым окном, уборной и малюсенькой кухней.

– Они кого-то ждали, – сделала выводы тетушка, медленно обходя помещение, заглядывая в каждый шкафчик и на каждую полку. – Интересно, кого? Тебя или королеву?

На меня накатило осознание, что я неизвестно где, и совершенно непонятно, как отсюда выбираться. Я села на кровати, стащила с головы шляпку, пригладила юбку, зачем-то потерла кровь на подоле и разревелась.

– Прав король, я приношу только несчастья.

Хлоп! Щеку обожгло пощечиной.

– Еще? – холодно поинтересовалась леди Эйрингауз и тоже сняла шляпку, небрежно бросив ее на стол. – Ты же так не хотела замуж за Габриэля, так чего рыдаешь?

– Платье жалко! – огрызнулась я и потерла пылающую щеку. – Не смейте меня бить! Хотя… – Прислушалась к себе, плакать больше не хотелось, зато появилась злость. – Помогло.

– Я в тебе не сомневалась, деточка. К сожалению, комната экранирована так, что даже кольцо Годфрея не поможет. Нам нужно отсюда выбраться и отправить ему весточку… – Тетушка обвела взглядом помещение. – Все же ловушка была на тебя. Дай мне шпильку.

Я вытащила из волос шпильку, тетушка сломала ее и показала мне острый край.

– Отлично, – кивнула она. – Теперь будет чем пустить тебе кровь. Как только покинем помещение, сразу же царапай руку.

Мы присели за маленький откидной столик в кухоньке, тетушка нашла коробку с заваркой и чайник, принюхалась, а затем легким пассом вскипятила воду и заварила чай. Я достала две чашки из узкого потолочного шкафа, там же нашелся кусковой сахар, но после обнюхивания леди Эйрингауз приказала оставить его на месте.

– В нем есть какие-то примеси. Не будем рисковать.

Она сидела на табуретке как на троне, медленно пила чай, держа чашку двумя пальцами, и зорко следила, чтобы я не сутулилась.

– Леди в любой ситуации должна оставаться леди.

Я была ей благодарна. Своими нравоучениями она не позволяла мне скатиться в панику.

– Вы поняли, что произошло на свадьбе?

– Идеально спланированная операция по твоему похищению. – Тонкие губы тетушки тронула кривая улыбка. – Им нужно было устранить Габриэля, единственного в окружении короля, на кого не действует магия пришлых, и они изящно это сделали, пожертвовав одним из сильнейших магистров ложи. Арфорд удерживал герцога в круге, пока другие открывали портал. Габи, конечно, убьет графа, в этом я даже не сомневаюсь, но время для похищения магистр им дал.

– Кому? Кому им, тетушка? Кто эти злодеи?

– Черная ложа, конечно!

– Это же сказки!

Леди Эйрингауз скептически приподняла бровь. И как у нее получается одним легким движением выразить и скептицизм, и иронию?

– Отец рассказывал мне эти сказки про магов-ренегатов, желающих пустить в наш мир чужих, чтобы уничтожить всех, в ком течет кровь Первых. Они называли себя «Черная ложа» и хотели, чтобы все маги были равны. Чтобы у всех был дар одинаковой силы, чтобы никто не выделялся.

– Забрать магию у первых рас, присвоить себе, стать сильнее, править…

– Ага, про «захватить мир» тоже было в сказке. Но на пути черных встало Белое братство, и возглавлял его Белый дракон!

– А его правой рукой был человеческий маг.

– И Белый дракон принес себя в жертву, чтобы запечатать дверь, ведущую в мир пришлых, а ключи от этой двери он доверил своему другу и побратиму – человеку.

Леди Эйрингауз мечтательно улыбнулась.

– Красивая сказка. Жаль, что все в ней ложь.

Мы молчали и пили чай, словно не было стен, защищенных магией, не было похищения, не было свадьбы…

– Как думаете, они спаслись?

– Конечно, – фыркнула тетушка и отставила чашку. – Это ведь был просто отвлекающий маневр. Своей цели ложа добилась, ты у них.

– Что-то никто не спешит поприветствовать меня. Я вообще не понимаю, зачем я им всем?

– Всем, это кому? – прищурилась леди.

– Королю, королеве, Габриэлю, теперь еще какой-то ложе.

– Черной ложе, – поправила меня тетушка. – Не я должна была тебе это все рассказать…

Она задумалась и замолчала.

– Думаете, что мне можно сказать, а что стоит утаить?

– Будь моя воля, я бы давно тебе все рассказала! – сердито заявила она. – Твой отец до последнего думал, что женщина – существо хрупкое и нежное, что нам не по силам ответственность и предназначение. Он предпочел умереть, чем доверить тебе тайну братства!

– Еще одна сказочная сила? – пришла моя очередь фыркать.

– Белое братство было создано в противовес Черной ложе. И если черные искали клинок, то белые его прятали.

– То есть этот мифический клинок существует?

– Так же как существуешь ты. – Тетушка грустно улыбнулась. – Только избранные знают, как выглядит клинок в данный момент. Дело в том, что он постоянно меняется…

– Хотите сказать, что папан это знал?

– И предпочел умереть, но не попасть в руки черным и не выдать тайну.

– Но откуда? – Я вскочила и нависла над тетушкой. Мне хотелось схватить ее за грудки и вытрясти информацию. – Откуда барон Робертсон это знал? Папан даже в мужской клуб не ходил!

– Твой отец был главой Белого братства, – без улыбки произнесла леди Эйрингауз.

Да ну! Этого не может быть! Мой спокойный и флегматичный отец – глава таинственной организации? После участия деда в перевороте папан всегда старался держаться как можно дальше от политики и двора, он уж точно не полез бы в какое-то секретное сказочное общество!

– Он не мог им быть! – замотала я головой. – За какие заслуги его сделали главой братства? Мы же простой род…

– Кровь.

– Кровь?

Да, я с детства слышала семейные легенды, что в наших жилах течет кровь Первых, но никогда не придавала этому значения. Все древние рода могли этим похвастать. А когда подросла, начала сомневаться в правдивости этих семейных преданий. Все древние семьи были баснословно богаты, чего не скажешь о Робертсонах…

– И что ценного в нашей крови?

– Может быть, то, что вы потомки Рональдо Белого дракона? – приподняла бровь тетушка.

– И?..

– В сказках есть зерно истины, милая. Рональдо был создателем первого клинка.

– И что этот клинок делает? В чем его ценность?

– А об этом я могу рассказать, – раздался приятный мужской голос, и в кухню прямо через стену, игнорируя все законы мироздания, вошел импозантный мужчина лет пятидесяти, с аккуратной седой бородкой и в черной полумаске. – Жду вас в гостиной.

Он опять скрылся в стене, а мы с тетушкой переглянулись.

– Я слышала этот голос, – тихо сообщила я.

Она кивнула.

– Что же, послушаем, что нам скажет таинственный лорд.

– Надеюсь, больше, чем сказали вы! – не удержалась я, но тетушка лишь отмахнулась:

– Держи спину прямо и помни, ты наследница великого рода, а не какой-то там выскочка, у которого за спиной всего два поколения аристократов!

Я напоказ округлила глаза: тетушка его узнала?

– Я же умру от любопытства!

– Главное, чтобы не от страха.

Страха не было, были азарт и предвкушение. Послушаем, что мне предложат, а вдруг я захочу согласиться?

В комнате обстановка изменилась, стало намного светлее, появились еще два изящных кресла, на столе – ваза с цветами и кувшин с водой. Седовласый незнакомец сидел в одном из кресел и улыбался. Почему я решила, что ему лет пятьдесят? Сейчас, при хорошем освещении, в прорезях маски виднелись лучики морщин, а тонкая сухая кожа на щеках и бледные руки незнакомца были покрыты пигментными пятнами. Нашему гостю далеко за пятьдесят.

– Позвольте сразу уточнить один момент. – Я села в кресло и опустила руки на подлокотники. – Вы призрак или живой человек?

– О, юная леди, – усмехнулся неизвестный лорд. – Еще полчаса назад я ощущал себя совершенно живым, а то, что вы видите, всего лишь моя проекция. Знаете, не хочется рисковать, когда цель так близка.

– Считаете меня опасной? – искренне удивилась я, незаметно принюхиваясь. В помещении витал легкий гнилостный запах. Очень легкий и поэтому не раздражающий. Интересно, откуда? – Во мне нет магии, я не вооружена.

– Привычка, – развел руками лорд. – К тому же я не знаком с вашей милой дуэньей.

Я обратила внимание, что на его узловатых пальцах не было ни одного перстня, только светлые следы от них. Снял, чтобы мы по ним его не опознали?

– Воспитанные мужчины обычно представляются первыми. – Тетушка выжидающе замолчала, но и маг молчал, тогда она закатила глаза и представилась: – Леди Эйрингауз. И ни за что не поверю, что вы не выяснили это заранее.

Незнакомец не стал ее разубеждать и представился:

– Лорд Хро́нос к вашим услугам, леди.

Хронос… еще один герой эпоса, повелитель времени и пространства, существо, лишенное эмоций, не имеющее лица, прошлого и будущего.

Леди Эйрингауз, видно, подумала то же, что и я, потому что громко и пренебрежительно хмыкнула, но промолчала, позволяя мне вести разговор. А я решила воспользоваться моментом и наконец узнать, что за тайны меня окружают. Хотя бы часть из них, чтобы потом сопоставить все крохи моих знаний и сделать выводы.

– Итак, лорд Хронос… – Я села прямее и закинула ногу на ногу, благо брюки это позволяли сделать. – Вы похитили меня с моей собственной свадьбы…

– Не благодарите! – с улыбкой махнул рукой маг. – Вы так избегали брака с королевским бастардом, что помочь вам было делом чести.

Да-да, я такая наивная, что поверила, а вот об осведомленности мага зарубку на памяти сделаю.

– Тем более что цели мы преследуем с герцогом одни, только вот идем к ним честно, не притворяясь и не манипулируя чувствами влюбленной девушки.

Я почувствовала, что краснею, и леди Эйрингауз, как назло, промолчала, хотя сейчас ее сарказм очень бы помог. Сколько еще мне будет аукаться скандал трехлетней давности? Тогда я действительно вызывала только жалость. Несчастная брошенка, в момент превратившаяся из завидной невесты в эмоционально растоптанную неудачницу. Сейчас мне было стыдно за себя прошлую, сейчас я бы повела себя совершенно не так, но… прошлое на то и прошлое, чтобы оставить его позади и идти вперед.

– Итак? Вы хотели рассказать о клинке.

Хронос пристально смотрел мне в глаза и молчал, взгляд его был изучающим, требовательным и немного усталым, но сквозило в нем что-то крайне неприятное, то, что заставляло внутренне ежиться, какая-то фальшь, которую я ощущала на интуитивном уровне.

– Сразу хочу предупредить, это место невозможно отыскать. Вам не поможет даже фамильный перстень виверна. – Он кивнул на кольцо Годфрея. – Хорошо, что вы, Романна, оказались девушкой целомудренной и строгой и не пали жертвой коварного соблазнителя… – На этих пафосных словах он сам поморщился и быстро исправился: – Родовые кольца начинают работать в полную силу только после единения тел и душ. Любовь и плотские утехи. Вы ведь это знали?

Я кивнула.

– А то, что клинок переходит после этого к мужчине, Годфрей вам сообщил?

– Э…

Как говорит Лара? У меня наступил ступор! В голове ни одной вразумительной мысли, пусто, и только ветер гуляет, гулко стуча по черепушке.

– Кхм… – подала голос тетушка, вырывая меня из состояния полного недоумения. – Хотите сказать, что мифический клинок драконов, способный пронзать пространство, передается посредством… кхм… исполнения супружеского долга?

– Если хранитель этой ценной вещицы – женщина, то да. У нас есть все основания считать, что именно леди Романна стала хранительницей артефакта после смерти своего отца. Также теперь она глава братства и останется им до тех пор, пока не передаст клинок мужчине.

Перед глазами встала картинка передачи клинка, после которой от моих щек можно было поджигать лучину. Я тряхнула головой, чтобы отогнать пошлое видение, и напомнила:

– Вы хотели рассказать о клинке. Мы слушаем.

То, что рассказал лорд, не внесло ясности, скорее еще больше запутало, хотя подумать было о чем, как и решить, кто мне друг, а кто… не очень. Из рассказа Хроноса выходило, что черные как раз мои друзья, а вот Годфрей и компания – не очень.

– Несколько столетий назад, в то время, когда миром правили кланы нелюдей, – маг криво усмехнулся, – трое сильных человеческих магов бросили вызов их власти. Людям надоело быть рабами, они хотели равноправия. Но, сами понимаете, силы были не равны. Смельчаки не отчаивались, они набрали учеников и много лет искали возможность увеличить резерв, чтобы противостоять на равных могущественным расам.

– Что и привело к войне и уходу Первых из этого мира, – невежливо перебила его тетушка. – Мы здесь люди образованные и знаем историю.

– Война с нелюдью была следствием, а не причиной. Потому что магам древности посчастливилось найти оружие. Как ни странно, это оказалась не магия, это оказалась болезнь.

– Эпидемия драконьей лихорадки, – ахнула я. – Это было подло!

– Это было случайно! – повысил голос маг, но быстро взял себя в руки. – Моим предшественникам удалось открыть портал в другой мир, полный чистой первородной магии! Ее можно было черпать как вино, она пьянила и вызывала эйфорию. Каждый, кто ее пробовал, становился намного сильнее. Людям стали подвластны такие заклинания, которые раньше могли творить только лучшие из нелюдей! Жаль, эффект был недолог, но магии оказалось столько, что на это можно было не обращать внимания.

– И какова цена этого всемогущества? – иронично поинтересовалась тетушка.

– Да, вы правы, леди Эйрингауз, – кивнул маг. – Цена есть у всего… Вместе с магией люди получили и неприятные болезни. Жители того мира называли их вирусами и предупреждали наших первопроходцев об опасности для них, но алчность застила людям глаза. Эпидемия чумы, драконьей лихорадки, красной оспы, лунной болезни… Это все подарки того мира.

Я опять ахнула. Да эти болезни унесли половину населения нашего мира!

– Но оно того стоило! Новые болезни подстегнули магическую науку, целители стали искать способы с ними справиться.

– Но сил не хватало, – опять заметила тетушка.

Она вообще вела себя необычно, расслабленно откинулась на спинку кресла, слегка иронично улыбалась, глядя на мага, как смотрят бабушки на нерадивых внуков, при этом во всех ее движениях не было ничего наносного, она действительно не боялась. Странно… Ведь мы в той ситуации, когда лучше не расслабляться. А вдруг и леди Эйрингауз на стороне черных? Вдруг это игра? В портал же она зачем-то за мной прыгнула. Я по-новому взглянула на дальнюю родственницу. Что я о ней знаю, кроме того, что она периодически возникала в нашей жизни, чтобы немного ее испортить? Чем она занимается в остальное время? Какой у нее уровень дара? Какие увлечения? Я ничего не знаю о леди Эйрингауз!

– И опять вы правы, леди, – склонил голову Хронос. – Чтобы победить болезни, маги черпали все больше и больше сил из чужого мира. Но не всем это шло на пользу, некоторые сходили с ума, и тогда было принято решение давать магию только избранным.

– И кто же определял этих избранных? – тут уже не удержалась я.

– Был создан совет из сильнейших магов – Черная ложа. Они и решали.

– Те из вас, кому досталась сила, стали богатеть, получать титулы, пробиваться наверх. Но этого показалось мало, вы захотели власти, свергнув правителей самых сильных государств…

– Это был хороший план, – улыбнулся лорд. – Согласитесь, милая леди, сильный маг на троне принес бы процветание стране.

– Но правители с вами не согласились. Начались аресты, казни, запечатывания магии…

– Смутные времена мракобесия.

– Ну это как посмотреть, – задумчиво произнесла тетушка.

Мне только и оставалось вертеть головой от одного к другой. Этот отрезок истории я знала неважно, кому интересно, что происходило до исхода старших рас? Основы я помнила и считала, что этого для счастливой жизни вполне достаточно.

– Эпидемии, конфликты с нелюдьми, которые требовали закрыть проход навсегда, потому что следом за вирусами оттуда полезла всякая дрянь, вооруженная невидимым в нашем мире оружием, способным одним выстрелом убивать целую деревню…

– Это все можно было контролировать! Но магам не дали даже шанса! Им пришлось затаиться.

– Излишки магии дарили им эйфорию, делали безумцами, которые не видели границ между явью и мечтами.

– Вы так говорите, словно видели все своими глазами, – прищурился на тетушку Хронос.

– Я так старо выгляжу? – холодно поинтересовалась леди Эйрингауз, моментально превращаясь в чопорную леди с хорошими манерами. – Просто я в свое время получила отличное образование, что, конечно, для вас удивительно, – язвительно добавила она. – Ведь леди не должна быть умной, ее удел – дети и вышивка.

– Что вы! – замахал руками маг. – Я придерживаюсь прогрессивных взглядов. Да, наши предшественники злоупотребили возможностями, но мы изучили их опыт, и теперь риска никакого. Умные люди делают выводы, а не прут, как стадо баранов, напрямую.

– И опять вернемся к изначальному разговору. При чем тут кинжал и что это такое? – не выдержала я.

– А это ты нам расскажи, – улыбнулся одними губами маг.

Где-то я это уже слышала…

– Когда ренегаты притащили в мир очередную эпидемию, драконам это надоело, и они запечатали проход. Навсегда, – ответила тетушка. – Проводил ритуал Рональдо Белый. Он создал алтарь, на котором пролил кровь своего единственного сына…

– Убил?!

Что-то я сегодня много ахаю, не к добру!

– Нет конечно! – с негодованием отвергла мои предположения тетушка. – Кровь, отданная добровольно, мощный артефакт сама по себе, а если смешать кровь двух рас… Твой далекий предок был сильным магом, и он отдал все до капли, за это Белый наградил его потомков возможностью открывать проход в иное измерение в случае особой нужды, но наложил на них определенные ограничения. Так появился первый кинжал, и родилось Белое братство, созданное для его защиты и заодно для контроля над хранителями клинка, чтобы остановить их, если те перейдут черту. Со временем об этом забыли, братство стало просто символом, а потом случилась война, исход старших рас… Сейчас о кинжале знают только избранные.

– Сам клинок передается от отца к сыну, – добавил маг, пристально следя за моим лицом. – Передача происходит в момент рождения и не зависит от желаний прежнего хранителя. У того остается жизнь, чтобы научить нового владельца пользоваться клинком и передать ему знания и управление братством.

– Говорят, что братства больше нет, вы его уничтожили, – заметила тетушка.

– Мы старались, – скромно улыбнулся Хронос.

– Убить меня вы тоже старались?

Мне не удалось спрятать ехидство в голосе, но я и не пыталась. Маг сжал губы, в его голосе появилась сталь, на мгновение он приоткрыл свою сущность, я даже плечами передернула от неприятного холодка, скользнувшего по коже.

– Молодые идиоты решили, что, если убить хранителя, кинжал проявит себя в поисках нового владельца. Они наказаны.

– А он не проявит? – ухватилась я за еще одну ниточку.

– Это было бы слишком просто, Романна, – ответила тетушка. – Рональдо это предусмотрел. Со смертью последнего хранителя кинжал навсегда исчезнет из этого мира. Проход останется запечатанным навечно.

– А что мешает его открыть так, как это сделали ренегаты прошлого?

– Возможно, отсутствие крови Первых? – иронично поинтересовалась у пространства леди Кошмар. – Каждой расы по капле. Ну и потерянное заклинание… Весьма сложное, пятиуровневое, на мертвом языке. Не смотрите на меня так. – Она едва слышно рассмеялась, махнув рукой в сторону Хроноса. – Это все есть в свободном доступе. В королевской библиотеке, куда может прийти любой, купив абонемент на год.

– Удивительное для леди стремление к знаниям, – ввернул шпильку маг. – Мы бы не отказались от наставницы в вашем лице.

– Я подумаю, – величественно кивнула тетушка.

И как это понимать? Спрошу потом наедине. Что-то не нравится мне все это, но сейчас подумать у меня не получится, отложим мыслительный процесс на ночь. Тем временем Хронос продолжил, и я вернулась к разговору.

– Многие из белых поняли тщетность и глупость их затеи и добровольно перешли на нашу сторону. Леди Романна, вы ведь умная, образованная девушка и понимаете, что обладать кинжалом в полной мере не сможете, он создан мужчинами для мужчин. Женщина – это вынужденная временная мера, вряд ли вы сумеете призвать кинжал, не говоря уж об его использовании, а вот ваш сын… Подумайте, почему Годфрей и король так спешили? Почему так тщательно оберегали вашу честь? Почему за три года герцог так и не женился? Да потому, что ваш сын получит клинок, хочет он этого или нет. А еще… – Маг сделал вид, что смущен. – Годфрей не человек, а у драконов есть ритуал, способный передать кинжал во время кхм… первого соития, если невеста девственно чиста. Он весьма опасен, и получение через сына – более надежный способ, но кто знает, что в головах у короля и его верного пса и настолько ли вы дороги им? Подумайте об этом. Подумайте о перспективах, которых нас лишили! Прошло много веков с момента запечатывания прохода. За эти века магия развилась, изменились моральные принципы, люди стали осторожнее. Разве имеет право один человек лишать мир развития? Подумайте и сделайте верные выводы.

– А если мои выводы будут неверны?

– Что же, мы подождем, пока вы родите сына, – просто ответил маг. – У нас есть кого предложить вам в мужья. А сейчас я с вами прощаюсь, леди. До завтра.

Он встал и раскланялся, словно это не тюрьма, а светский прием.

А мне действительно было о чем подумать…

Хронос ушел сквозь стену, а я так и сидела в кресле, вцепившись в подлокотники скрюченными от напряжения пальцами. Знания о кинжале и об опасности, которую он представлял, никак не укладывались в голове. Спасибо, папуля, что втянул меня во все перипетии твоей жизни! Спасибо, что оставил без защиты, без знаний и даже без элементарной магии! Стоп!

– Он запечатал мне магию, чтобы я не смогла использовать этот хрупов кинжал?

Леди Эйрингауз следила за мной с сочувствием и пониманием. Услышав вопрос, она кивнула и медленно, взвешивая каждое слово, ответила:

– Думаю, он знал, что потеря силы придаст твоему телу неуязвимость, и пытался таким образом тебя защитить. Удивительно, что он не оставил никаких записей… Возможно, он рассчитывал на помощь кого-то из братства. Робертсон мог не знать, что больше никого не осталось.

Она замолчала и задумалась, а когда я попыталась вернуться к разговору, приложила палец к губам. Да, она права, не место для откровенных бесед.

– Думаете, про Годфрея правда? – не выдержала я.

– Спросишь у него сама, – ободряюще улыбнулась тетушка. – Уверена, что для Габриэля ты важнее какого-то мифического клинка.

– Но он о нем знает.

– Конечно знает! Он же праправнук Рональдо!

– Э… я этого не знала.

Стало до ужаса обидно, даже тетушка знает о моем женихе больше, чем я. Кстати, откуда? О чем я тут же и спросила.

– Потому что я спрашиваю и интересуюсь, а ты только избегаешь и обижаешься. Я всегда учила тебя, деточка, задавать правильные вопросы. Но молодости присущи максимализм и резкость! – строго выговорила она и встала.

– Три года назад мы много говорили, – больше для себя, чем для нее, ответила я. – Но я была наивной дурочкой с растекшимися от влюбленности мозгами, я видела только шевелящиеся губы и думала, как эти губы целуются, а не слушала, что они говорят.

– А через три года ты решила, что мальчик мало страдал, и добавила, – фыркнула тетушка. – И вот что я скажу тебе – правильно! Пусть он за тебя повоюет, а то придумали приходить и брать без спросу! Им обоим не помешает немного поволноваться и побегать. Привыкли, что женщины сами падают им в руки, пусть немного постараются для своего счастья.

Она мне подмигнула и решительно направилась к уборной, на ходу возмущенно выговаривая:

– Притащили двух леди хруп знает куда, так обеспечьте всем необходимым! Не заговорщики, а сборище неудачников! Мы, по-вашему, должны спать в свадебных нарядах и шляпках?

Вот теперь я узнаю леди Кошмар!

Пока тетушка ходила в уборную, я обследовала нашу тюрьму. Простучала стены, заглянула во все щели, даже половицы проверила, но ничего не нашла. А вот гнилью попахивало. Совсем чуть-чуть откуда-то из подпола тянуло прошлогодней подгнившей картошкой. Одна из моих сук как-то забежала в лесу в заброшенную сторожку, там из ларя для овощей точно так подванивало. Я не пожалела наряд, подпихнула юбку и проползала на коленках комнату вдоль и поперек, обнюхивая пол, и все же нашла место, откуда попахивало. Постучала по доскам, одна из них слегка продавливалась под пальцами. Меня охватило суетливое предвкушение, захотелось срочно найти рычаг, сломать доску и заглянуть в подпол! Возможно, там просто погреб, а может, что-то более интересное! Я уже озиралась в поисках того, что можно использовать как лом, когда в стену стукнули несколько раз, и напротив фальшивого окна появилась дверь, в нее еще раз постучали и медленно открыли. Я едва успела вскочить на ноги и одернуть юбку.

– Леди, я принес вам ужин и вещи.

Я на всякий случай отодвинулась в угол, отгородившись от незваного гостя стулом, его, если что, можно и как оружие использовать. В комнату вошел красивый мужчина лет тридцати с подносом в руках, следом еще двое в одежде слуг внесли большую коробку и сразу же вышли. Пока я глазела на дверь, старательно запоминая, где она находится, мужчина сгрузил поднос на стол и обезоруживающе улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы.

– Есть еще какие-либо пожелания у прекрасной леди?

– Коня можно не просить?

– Это смотря с какими целями. – Он подмигнул. – Если для прогулки по красивым местам в моей компании, то можно, а если сбежать – увы…

Он с сожалением развел руками.

– Меня устроит и прогулка, лорд… – похлопала я ресницами.

– Для вас просто Антуан, Романна.

– Для вас леди Робертсон, – раздался голос тетушки. – Завтрак подайте в восемь и принесите парочку книг, желательно по истории времен Перемен, леди Робертсон просто необходимо восполнить пробел в знаниях.

– Какая строгая у вас дуэнья, леди Робертсон, – делано испугался гость. – Тогда до завтра.

Он галантно поцеловал мне руку, кивнул леди Эйрингауз и вышел. Дверь за его спиной опять исчезла.

– Интересный юноша, – задумчиво рассматривая то место, где только что была дверь, произнесла тетушка. – И такой внимательный, исполнительный.

Да-да, не успела тетушка посетовать на нехватку вещей, как нам их доставили. Подслушивают? Или сами догадались? Я скорчила восторженно-глуповатое лицо и защебетала:

– Ах, такой типаж! Жгучий брюнет с голубыми глазами. И ямочка на подбородке. Он так похож на эльфа, наверняка смесок.

– Квартерон.

– Мечта, а не мужчина! – Подражая Ларе, я закатила глаза и состроила гримасу восторга.

Как она там? Наверное, в ужасе от действий отца и брата. Только бы ей не навредили! А то у нашего короля расправа быстрая – всю семью под суд, а потом разбираться, кто прав, а кто виноват, и разбираться он может годами…

Тем временем тетушка подошла к коробке и начала доставать из нее вещи. Два шелковых халата – черные в алых маках, ночные сорочки, одна весьма фривольная на вид, пара простых платьев, шампуни, мыло, тапочки! И белье… Кружевное, черное, очень порочное. Я представила, как буду в нем выглядеть, и щеки моментально залил жар.

– Да уж, – хмыкнула леди Эйрингауз и громко заявила: – Приличной леди не подобает носить такой разврат, поэтому я заберу это себе.

– Хотите сказать, что вы леди неприличная? – округлила я глаза и хихикнула.

– В моем возрасте, милая, представления о приличиях несколько причудливы. Переодевайся, дорогая, и будем ужинать. Мне так жаль, что твоя первая брачная ночь пройдет со мной, а не с мужчиной мечты. Но ты ведь не расстроена?

– Как можно, тетушка, – сладким голоском пропела я. – Избавиться от назойливого герцога было моей мечтой, но я не ожидала, что она так быстро и так радикально исполнится.

– Теперь ты сможешь выйти замуж за виконта Арфорда, как и планировал твой отец.

– Ах, надеюсь, герцог его не убил. Мне было бы жаль.

Мне действительно было жаль Роберта. Он был хорошим парнем, невезучим, но довольно приятным. Уверена, это граф втянул сына в дела ложи, и не факт, что Роберт понимал, чем рискует…

– Вы оба оказались вовлечены в интриги родителей против воли, – вздохнула леди Эйрингауз. – Но ты справишься.

С этими словами она сняла серебряную крышку с блюда, в комнате запахло мясом и тушеными овощами. Рот заполнился слюной, я завела руки за голову, чтобы расстегнуть сзади пуговичку на платье. А леди Кошмар резко повернулась ко мне и выбросила руку вперед…

Время замедлилось, я видела, как мне в сердце летит острый нож, а я не успевала отклониться!

– Ничего! – Король устало смахнул со лба испарину, отходя от неподвижного тела, привязанного к стулу. – Он убежден, что, если отдать Робертсон за тебя замуж, миру грозит опасность вплоть до полного разрушения. Ты у нас зло в чистом виде, герцог.

– Что еще он знает? – отрывисто спросил Габриэль.

Выглядел герцог неважно. Он так и не переоделся, свадебная рубашка в крови, раненое плечо наспех перемотано обрывками рукава, волосы собраны в кривой хвост, алые пряди выбились из прически и падали на лицо, делая Годфрея похожим на сбежавшего с каторги арестанта.

– Что Робертсон – ключ к могуществу, что секс с тобой ее убьет, потому что ты выпьешь ее жизнь. Но в этом он прав, не так ли? – Король криво усмехнулся. – За третьим слоем я увидел, что именно это было в том письме, которое получил барон перед тем, как погибнуть. Подробное описание ритуала изъятия и передачи клинка. Мальчишка писал это письмо под диктовку отца, а потом ему попытались затереть эти воспоминания, но, так как на нем венец неудачника, что-то пошло не так, и они просто заперли эти сведения, но не стерли их.

– Ты же знаешь, я бы никогда так не поступил. Я говорил об этом барону!

– Думаю, поэтому он и поехал к тебе, а не стал слать письмо о расторжении помолвки.

– И этим подписал себе приговор.

– Габи… – начал король, но герцог его перебил:

– Ты знал, что она так назвала своего лучшего кобеля?

– Хорошо, что не курицу, а то быть тебе сваренным в супе. Я понял, где мы ошиблись…

– Что не рассказали баронессе правду?

– Это ошибка ее отца, а не наша, – жестко ответил король, протирая руки мокрым полотенцем. – Наш человек в братстве тоже ничего толком не узнал. Как ныне выглядит клинок, не знает никто, кроме главы, как и то, каким образом его призывать. Те сведения, которые хранят ваши кланы, тоже не полны. Или я чего-то не знаю? – Он с прищуром посмотрел на побратима.

– Ты чего-то не знаешь, – безразлично ответил Годфрей.

– Хочешь сказать, – медленно закипая, начал Луанард Третий, – все это время ты знал…

– Я знаю, как активировать клинок, и догадываюсь, как он сейчас выглядит.

– И давно? – холодно поинтересовался король.

Он сделал глубокий вдох, успокаивая расшалившуюся магию. Годы тренировок помогли быстро взять себя в руки и не выжечь мозги окружающим в радиусе километра. А ведь он был так близок к этому!

Габриэль подошел к столу, налил вина, отпил глоток и поставил бокал. Посмотрел на портрет сурового мужчины в черном – одного из ликторов прошлого – и только после того, как молчание стало грозить ему гневом венценосного брата, ответил:

– Как активировать клинок, я знал всегда. А как он выглядит, стал догадываться пару дней назад.

– Отлично! Теперь мы быстро его найдем. Ты приказал повторно обыскать поместье Робертсонов?

– Нет.

– Нет? Габриэль, тебе напомнить, чем грозит миру открытие прохода? – Король опять начал злиться.

– Прости, брат, но я больше не доверяю королевской семье. Кланы Норфа сами разберутся с этой проблемой.

Он направился к двери, бросив на прощание взгляд на пускающего слюни виконта Арфорда. В этот раз король не был щедр на милосердие и выпотрошил жертву полностью. Парень превратился в овощ, и ждет его закрытая палата в доме скорби. Ненамного лучше казни, но Роберт этого уже никогда не поймет.

– Стоять! Я все еще твой король, герцог Годфрей! – прозвучало властно, и в спину ударила волна холодной ярости. – И я требую объяснений!

– Объяснений? – Годфрей резко повернулся. – Что же, вы их получите, ваше величество, – отчеканил герцог. – Если три года назад все шло своим путем, то к чему была спешка в этот раз? Зачем приказ немедленно выходить замуж? И не рассказывай мне про первое совершеннолетие! Ты прекрасно знаешь, что с избранной зачатие происходит сразу же! Но на случай, если я ослушаюсь, королева дарит Ромашке парный артефакт влечения. Мне следует рассказать о его действии? Вчера я сказал тебе, что не планирую консуммировать брак, пока моя юная жена сама этого не захочет…

– И?.. – хмуро спросил король, когда Габриэль замолчал.

– И королева толкает ее в портал, который уносит мою невесту в неизвестном направлении.

– Это опасное заявление, герцог! – процедил король сквозь зубы. – Мать сказала, что это было случайно. Она искренне расстроена происходящим.

– Поэтому я говорю тебе, а не требую от ее величества объяснений.

– Ты вообще не вправе что-либо требовать от королевы. Она тебе не ровня! – Луанард все же сорвался.

– О да… – Габриэль, наоборот, стал спокоен и сдержан. – Она не ровня мне.

Он коротко поклонился и вышел, оставив короля в бессильной злобе пинать ни в чем не повинный стул. Но вскоре приступ злости сошел на нет, его величество взял себя в руки и задумался. А если Габриэль прав и мать ведет за его спиной свою игру?

– Ваше величество, вы еще планируете допрашивать девицу Арфорд? – В кабинет заглянул один из помощников. – Или уводить?

– Проводи леди в мой кабинет, я сейчас приду.

Все это следует хорошенько обдумать, а пока его ждет испуганная и расстроенная девушка. И ее следует или напугать еще сильнее, или утешить.

Острие ножа приближалось к груди с неотвратимостью самой смерти, я сделала шаг назад и упала на спину, интуитивно уходя от удара самым простым, как мне в тот момент казалось, способом. Но тетушка оказалась шустрее, она рухнула сверху и тут же зажала мне рот ладонью. Я замерла, ожидая боли, но ее не последовало. Вместо этого леди Эйрингауз прижалась губами к моему уху:

– Тише, Романна. Ждем.

Она осторожно убрала ладонь от моего лица и прислушалась. Затем легко, каким-то нечеловеческим движением поднялась и протянула пустую руку, помогая мне встать на ноги. Я готова была поклясться собственной жизнью, что секунду назад в этой руке был острый стилет!

– Ах, какая ты неловкая! Не ушиблась? Давай я помогу избавиться от этого неудобного наряда, и мы наконец поужинаем!

И она мне подмигнула!

– Как это благородно с вашей стороны, тетушка. – Пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы справиться с бешеным сердцебиением и дрожью рук. – Так быстро прийти на помощь!

– Не стоит благодарности, дорогая, – улыбнулась леди и помогла стащить верх свадебного наряда.

Дальше я уже справилась сама. Быстро ополоснулась чуть теплой водой в маленькой душевой, облачилась в ночную сорочку и халат, предварительно обнюхав вещи, словно сама была из стаи охотничьих псов. Пахло свежей лавандовой отдушкой, если вещи кто-то и надевал, то перед тем, как принести нам, их хорошо выстирали.

Мыслей в голове было много, и самая главная – кто такая леди Эйрингауз? Откуда у нее нож и навыки наемного убийцы? Я намеревалась выяснить это немедленно, но, когда вернулась в комнату и увидела тарелку с восхитительно пахнущим мясом, все мысли из головы выветрились, остался лишь инстинкт насыщения.

За столом болтали о всякой ерунде: о моих псах, охоте, библиотеке, нарядах и драгоценностях. Тетушка перескакивала с темы на тему так легко и непринужденно, что я едва за ней успевала. Я мучительно соображала, как бы мне тактично и завуалированно задать вопрос, а что это только что было, но так и не придумала. Судя по хитрым взглядам леди, она прекрасно понимала мои муки, но облегчать их не собиралась.

Наконец мы насытились, и тетушка громко сообщила потолку:

– Чай мы, пожалуй, сделаем сами. – Она кивком пригласила меня проследовать за ней на кухню, поставила чайник, достала чашки, заварку. – Для крепкого сна истинной леди достаточно выпить чашечку ромашкового чая, здесь как раз такой имеется. Неплохой сбор. – Она хищно втянула воздух над открытой жестяной банкой. – И даже без примесей.

После этого тетушка решительно высыпала смесь на стол, разровняла ее ладонью и быстро написала пальцем: «Слушают, но не видят». И опять разровняла измельченные травки.

А до меня дошло. Она не собиралась убивать, просто провоцировала наблюдателей проявить себя! Если я такой ценный приз, то при угрозе моей жизни в комнате уже бы возникли защитники. Но они так и не появились, хотя, уверена, со стороны все выглядело очень правдоподобно, даже я испугалась! Зато, как только тетушка пожаловалась на отсутствие сменной одежды, нам ее тут же доставили. Осененная догадкой, я выглянула в комнату.

– Слуги здесь такие расторопные, просто прелесть. – Садясь на стул, я многозначительно подвигала бровями. – Уже все прибрали! Мне бы таких в Роби-холл.

– Слуг нужно воспитывать, я неоднократно это говорила твоему отцу, – нравоучительным тоном сообщила тетушка, быстро рисуя пальцем и тут же стирая – дракона, кольцо и кинжал.

А потом протянула руку, показывая на мое кольцо.

Никогда не была сильна в ребусах, но руку с подарком Годфрея протянула.

– Ох, у меня ни разу не получилось! Что я только не делала! – Я указала глазами на своенравное колечко.

Надеюсь, те, кто нас подслушивают, решат, что речь идет о слугах.

– Конечно не получится, – фыркнула тетушка и легко сняла с пальца кольцо. – В этом деле нужны особый талант и определенная сила.

– Сила?

Я ошарашенно гладила палец, который без привычного колечка показался каким-то голым. И когда я успела привыкнуть к подарку?

– Сила духа, конечно!

У нее в руке опять появился тонкий нож, и она с силой, видно того самого духа, вонзила острие в центральный камень.

– Да… очень сильный дух… я бы сказала – мощный!

Клинок вошел в камень как в глину, расколов его на множество мелких осколков, которые тут же вылетели в комнату. Я побежала следом. Осколки дружно устремились к полу в том самом месте, где я вынюхала гнилую картошку.

– Ну вот мы и нашли твою потерянную брошку. – Тетушка довольно улыбалась. – Я же говорила, не стоит переживать из-за ерунды.

– Это не ерунда, это подарок дорогого мне человека!

Мне было жалко колечко и стыдно перед Габриэлем. Несколько поколений женщин их семьи берегли это украшение, а я, и трех дней не поносив, испортила такую красоту.

– Ничего, подарит лучше! – припечатала леди. – Ложись у стены.

Мы переглянулись и дружно запрыгнули на кровать, предварительно потушив свечи.

– Ждем, – едва слышно прошептала тетушка на ухо и накинула на нас одеяло.

Я лежала с закрытыми глазами и усердно притворялась спящей. Притворяться я умела, ведь все самое интересное происходит ночами, когда детей отправляют спать. А любопытные дети тихонько сбегают от нянюшек и горничных, уверенных, что вверенные им чадушки спят и видят сны. Так что я выбросила из головы все мысли, поймала нужный ритм дыхания, расслабилась… и заснула по-настоящему. Мне даже успел присниться злющий Габриэль, который возмущенно выговаривал:

– Ромашка, я от тебя такого не ожидал! Чтобы не выходить замуж, ты похитилась шайкой неудачников! Это верх наглости, скажу я тебе! Не могла выбрать в похитители кого-нибудь приличнее?

Я что-то мямлила в ответ, оправдывалась, что среди них есть почти что эльф, но Габриэль только хохотал и обещал отрезать этому «почти эльфу» уши.

Разбудил меня легкий толчок в плечо. Леди Эйрингауз уже зажгла свечу и сдвинула в сторону квадратный коврик. Она поманила меня пальцами и указала на осколки камня, которые плотно облепили шляпку большого гвоздя, вбитого отчего-то в середину доски. Когда я исследовала пол, этого гвоздя тут не было! Или… или он был невидим?

Тем временем леди грациозно опустилась на колени и, подковырнув гвоздь ножом, попробовала его вытянуть. Не тут-то было! Он лишь слегка приподнялся над доской. Пока она ковырялась в дереве, я обратила внимание на осколки камня: они стали вести себя странно, поднялись над полом и полетели в сторону столика. Я проследила за ними взглядом, ожидая увидеть еще один зачарованный гвоздь, или, может быть, тайник, или что-то ужасно полезное. Несмотря на ситуацию, в душе расцветали предвкушение и азарт, я словно вернулась в детство, когда ждешь чуда и все кажется достижимым и легким.

Да там же лежит мое кольцо! Неужели?.. Сделав пару шагов к столу, я успела заметить, как осколки слились воедино, и спустя мгновение кольцо оказалось у меня в руке с совершенно целым камнем! Я улыбнулась и надела его на безымянный палец. Там ему самое место! Фамильное украшение Годфреев чуть нагрелось и легонько сжалось вокруг пальца, словно здороваясь.

Я погладила колечко и помахала ладонью перед лицом тетушки, та только кивнула, совершенно не удивившись, и опять сосредоточилась на извлечении артефакта. А что это могло еще быть? Да, я не видела магические потоки, но мозги-то у меня никто не отбирал! Если есть вещь, которая спрятана от человеческого глаза магией, значит, эта вещь настолько важная, что некто не поскупился на чары скрыта, чтобы только мы ее не заметили. А судя по тому, что леди Эйрингауз так усердно его искала, логично предположить, что именно на этом гвозде держится вся защита. Хотелось бы верить, что она не ошиблась…

Леди стояла на коленях и что-то беззвучно шептала, подозреваю – банальные ругательства. Ее пальцы были в крови, но она упорно пыталась вытащить хрупов гвоздь! Я оглянулась, схватила полотенце и, отодвинув тетушку, накрыла неподдающуюся заразу тряпкой, так за него было удобнее держаться, он не ранил острыми гранями кожу. Сменяя друг друга, мы в конце концов смогли расковырять доску вокруг и вытащить ценную вещь. Тетушка тут же замотала его в полотенце и отложила в сторону, а затем приподняла доску, заглядывая вниз. Запах гнили стал ощутимее, я тоже наклонилась над черным провалом, пытаясь рассмотреть, что же там? Но в темноте ничего не было видно! Пришлось опускать вниз свечу. Как я и предполагала, это оказался обычный земляной «подпол», в котором когда-то хранили овощи. К моему огромному разочарованию, кроме земли и остатков сгнившей картошки, в нем ничего не было. Небольшая яма метр на метр. И стоило ради этого так мучиться?

Я подняла голову, вопросительно заглядывая леди Эйрингауз в глаза. На мгновение мне показалось, что они полыхнули янтарем, но это наверняка свеча отразилась в зрачках. Тетушка победно улыбнулась и легла на пол, показывая, что и мне нужно сделать так же.

Очень хотелось покрутить пальцем у виска, но в последнее время леди Кошмар постоянно удивляла, поэтому я покорно улеглась рядом и, как и она, опустила голову в дырку. Фу, как же здесь воняет!

– Земля – отличный магический проводник, милая, – тихо прошептала леди. – А у меня с ней прекрасные отношения. Пока артефакт в комнате, открыть ее изнутри невозможно, но как только мы его загоним в землю…

Я кивнула, что понимаю.

– Теперь я должна задать тебе вопрос, на который хочу услышать честный ответ.

Я опять кивнула, хотя в животе заворочался противный комок страха.

– Любишь ли ты Годфрея? Готова пройти с ним длинный путь? Если да, просто кивни.

А если нет? Прошло три года, три длинных тяжелых года, и не было ни одного дня, когда я бы не вспоминала герцога. Я представляла, как мы встретимся, что я ему скажу, как гордо пройду мимо, сделав вид, что мы незнакомы. Мне хотелось достигнуть успеха, чтобы обо мне говорили, чтобы он слышал: я не пропала без него, я живу, веселюсь и счастлива. Все, что я делала, я делала, чтобы доказать Габриэлю Годфрею – он мне безразличен! Но стоило нам встретиться, как все пошло наперекосяк! Его глаза, голос, руки, его ироничные беззлобные шутки, его забота, незаметная защита… Хруп! Да, я все еще его люблю!

И я кивнула, а потом все же не выдержала и спросила:

– А если бы я сказала – нет?

– Ничего для тебя не изменилось бы, просто я расстроила бы вашу свадьбу, – улыбнулась тетушка. – Сейчас пора спать, а потом будем выбираться отсюда.

– Я хочу посетить мага, который запечатал мой дар, – проговорила я торопливо. – Когда еще выпадет такой шанс попасть в нужное место без контроля герцога и короля? А мне необходимо самой разобраться в происходящем. Надоело быть куклой.

Тетушка внимательно на меня посмотрела, и я опять увидела отблеск золота в ее глазах, и в этот раз мне точно не показалось. Наконец она медленно кивнула и протянула мне обломок шпильки.

– Пролей кровь.

– Может, лучше вашим ножом?

– Его нельзя поить кровью, это опасно, – туманно ответила леди.

Что же, пришлось закусить губу и расцарапать ладонь. Ой, как же это больно! И щиплет! И вообще, почему защита не срабатывает, например, на щекотку? Что за манера все завязывать на неприятные ощущения?

– Но поволноваться мы его заставим. Мужчины не ценят то, что достается им без борьбы, запомни это, Романна.

Нет, я определенно не узнаю леди Кошмар! А вдруг ее подменили?

Пока мы прилаживали доску на место, пока осторожно возвращали в нее гвоздь, я все время наблюдала за тетушкой, но ничего подозрительного так и не заметила. И это тоже было подозрительно!

Сигнал от кольца пришел под утро. Годфрей сидел в кабинете над картой, когда в сердце словно раскаленный штырь загнали. Резкая короткая боль – и перед глазами появилась точка портала. Пока точка, но стоит сделать к ней шаг, как она увеличится. Габриэль это знал, как знал и то, что переход исчезнет через полчаса. Видно, предок, создавший кольцо, решил, что этого времени достаточно, чтобы понять, хочется ли тебе спасать любимую женщину. Бывали в истории рода случаи, когда не очень-то и хотелось…

– Не следует соваться туда одному, это может быть ловушка, – сказал король, внимательно следя за побратимом. – Ты и сам погибнешь, и девушку не спасешь.

– Я знаю, – рыкнул герцог и скомандовал в воздух: – Группу захвата в мой кабинет. А вы, ваше величество, шли бы спать.

– Не дерзи! – устало отгавкнулся король и потер воспаленные глаза.

Он пришел вечером, молча положил на стол Годфрея допросные листы и остался в кабинете. Ничего не объясняя, не оправдываясь и не притворяясь обиженным, и Габриэль был ему за это благодарен. Он сорвался, сказал лишнее, поступил как подросток, но Луанард сделал вид, что ничего не произошло, хотя, герцог был уверен, король тщательно проанализировал разговор, запомнил ключевые моменты и пришел к определенным выводам. А вот как он поступит дальше, покажет время. Он не зря был самым сильным менталистом за последние триста лет, если королева в чем-то виновата, Луанард до этого докопается, как докопается и до скрытых мотивов самого Габриэля… Просто ему нужно время, а у его незаконнорожденного брата времени почти не осталось.

Команда зачистки появилась через десять минут, все собранные, увешанные оружием и артефактами, серьезные и молчаливые. Они знали, что враг подготовлен к встрече и бой будет непростым, поэтому не слышалось привычных шуточек и подколок.

– Итак, бойцы! – Габриэль ткнул пальцем в маленький кружок на карте. – Наша точка выхода.

Маги и король окружили стол.

– Остров Забытых? – удивленно протянул Луанард. – Серьезно? Да там всего одно поселение рудокопов, и оно заброшено лет двадцать как.

– И оттуда невозможно построить портал, – внимательно изучая карту, произнес рыжий маг. – Первые поселенцы жили там вынужденно. Портал привел людей, но не выпустил обратно.

– Но как-то же черные ходят туда-обратно?

– Не знаю. Я был на Забытых, когда учился в академии. Нас забирали на лодках.

Габриэль посмотрел на часы. Новость была неприятная, и времени, чтобы организовать эвакуацию, не оставалось.

– Я прикажу все подготовить, – понял его король.

А герцог думал, стоит ли тянуть в ловушку отряд элитных боевых магов, ослабляя дворец? Может быть, в этом и смысл действий заговорщиков? Может, ловушка не только на герцога, но и на короля? За последний год на Луанарда покушались пять раз, и два из них едва не закончились успехом.

– Мы пойдем с Себом. – Он кивнул на рыжего. – Остальным охранять его величество. Если будет сопротивляться, связать и запереть в антимагической камере.

Маги тут же окружили короля, Луанард закатил глаза, но сказать ничего не успел, Габриэль шагнул в портал, за ним следом прыгнул рыжий, моментально окутавшись полноценной магической защитой.

Они вышли на бывшей деревенской площади, готовые отражать атаку, ожидая засады, но никто не торопился нападать. Только раздался тонкий противный звон.

– Сигналка на портал, – не спеша снимать защиту, заметил Себ, оглядываясь по сторонам. – Знаешь, если твоя невеста здесь и была, то ушла она со скандалом.

– И, похоже, несколько минут назад…

Они шли по разрушенной деревне мимо сожженных дымящихся остовов домов, мимо обгоревших трупов, мимо…

– Хруповы подштанники! – выругался Себ. – Это как? Никогда не видел, чтобы камень плавился. Каким заклинанием это можно было сделать?

– А это, мой дорогой ликвидатор, не заклинание, это – драконье пламя. – Они остановились возле оплывшего каменного алтаря. – И, кажется, я знаю, кто здесь резвился…

Я смотрела на разъяренного Габриэля самыми честными в мире глазами.

– Не понимаю, о чем вы, ваша светлость? Никакого дракона не было! Мы сбежали, когда заговорщики начали ругаться между собой.

– И из-за чего же они ругались? – рычал герцог, вышагивая по кабинету в своем поместье.

– Я ведь уже говорила! Меня потащили на алтарь, их главный старик хотел провести ужасный обряд! Я поняла только, что он собирался каким-то образом вызвать хрупов кинжал. А другой, который на эльфа был похож, хотел на мне жениться и был против обряда. Они поругались и начали швырять друг в друга заклинаниями. Леди Эйрингауз удалось оглушить камнем моего охранника, и мы спрятались на берегу, а потом нашли лодку и уплыли.

– О да! – ехидно перебил меня недоверчивый Годфрей. – И все это произошло за полчаса. За полчаса вы сбежали, отплыли достаточно от острова, чтобы портальная магия начала действовать, и создали портал в кланы Норфа. Кстати, как?

– У леди Эйрингауз был амулет, но то, что нас перенесет в ваши родовые земли, мы не знали! Наверное, это действие кольца. – Я обиженно отвернулась и шмыгнула носом. – И совсем не за полчаса! А дольше! Просто ладонь я расцарапала, когда мы уже в лодке были.

– Почему не раньше?

Годфрей взял мою руку и, перевернув грязную ладошку, поднес ее к губам, нежно целуя уже поджившую царапину. Волна дрожи пронеслась от руки до пяток, и от смущения я поспешила выдернуть руку. Герцог понимающе улыбнулся, вгоняя меня в еще большую краску. Ну вот зачем он так? Рычал бы себе и дальше, а то ведет себя как настоящий влюбленный жених, а я опять верю ему.

– Раньше мы сидели в защищенной магией комнате.

– Да, я уже слышал эту версию, – недобро прищурился герцог и покосился на рыжего мага. Тот присел на стол и слушал наши препирательства. – Что сказала старуха?

– Леди заявила, что будет жаловаться королю, королеве и совету магов. Что у нее от пережитого случилась мигрень и что она плохо помнит случившееся на острове. Помнит, как она испугалась, когда ее деточку потащили на алтарь, как в беспамятстве ударила камнем живого человека.

Герцог состроил испуганную физиономию.

– И, кажется, она его убила, и теперь ей будут сниться ужасные кошмары. А потом провал в памяти, очнулась только здесь, в поместье Годфреев, совершенно без сил и с головной болью. И требует немедленно предоставить ей лучшего целителя!

– Пусть ею займется матрес Вилма.

– Уже.

А я поняла, что сейчас передо мной не аристократ Габриэль Годфрей, а глава клана и командир ликвидаторов, королевский ликтор, которого за глаза называют господин Быстрая Смерть. Сказать, что меня это не пугало, я не могла, но и правду рассказать не могла тоже. Я поклялась!

– У меня создалось впечатление, что вы не рады моему спасению, герцог! – Я решила перейти в наступление. – Мы едва на ногах держимся от усталости и пережитого ужаса, а вы, вместо того чтобы позволить нам хотя бы помыться и выпить чаю, устроили допрос! Если я преступница, то требую вызвать моего поверенного. Без него больше и слова не скажу!

Я сложила руки на груди и гордо отвернулась. Ох, лучше бы я этого не делала! Взгляд уткнулся в зеркало, в котором отражалась лохматая девушка с красными глазами и следами копоти на щеке. Красавица, слов нет! Еще и халат порвался на бедре, и теперь в прореху выглядывает голая ободранная нога. Стыдно как!

Годфрей тоже посмотрел в зеркало, и взгляд его потемнел. С коротким рыком он шагнул ко мне, снимая на ходу форменный китель, и спустя мгновение теплая ткань укутала плечи и прикрыла бедра. От нее пахло Габриэлем, и мне до одури захотелось уткнуться носом в воротник и громко втянуть запах любимого мужчины. Ой, ой, я назвала его любимым? Это явно помутнение рассудка на фоне пережитого!

– Ладно, мы поговорим об этом позже. А сейчас позволь…

Но что именно ему позволить, он не сказал, легко подхватывая меня на руки и прижимая к груди.

– Ромашка… – Он уткнулся носом в мои волосы. – От тебя разит драконом. И я все равно докопаюсь до истины.

– Может, это были драконьи амулеты?

Я провела пальчиком по острой скуле, надеясь, что это отвлечет герцога от опасных расспросов, и сама попалась в эту ловушку. Руку отнимать не хотелось, хотелось, наоборот, гладить суровое лицо, касаться волос, шеи, плеч… Я быстро отдернула ладонь и смущенно уставилась вверх. Какой высокий потолок… Сердце гулко билось о ребра, в груди взорвалось солнце, и стало так жарко, что захотелось обмахнуться, а еще лучше – залезть в фонтан, украшающий площадь у входа. Я его видела, когда мы шли в дом, – русалка, льющая воду из кувшина. Сейчас мне не помешало бы охладиться…

Мужчина на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, в них плескалось желтое пламя.

– Прости меня, малыш. Я безумно испугался.

Он склонился близко-близко. Я как завороженная уставилась на шевелящиеся губы с ужасом и предвкушением, страшась и желая, чтобы он меня поцеловал. Но герцог лишь скользнул губами по щеке, вызывая непроизвольный вздох, и шепнул:

– Прежде чем окажемся в твоих апартаментах, хочу кое-что показать. Ты как? Выдержишь еще десять минут без ванны?

Сразу по прибытии в клан меня осмотрела Вилма и заявила, что я здорова, как лесной дуб, просто немного грязновата и горло криком сорвала. Я бы на нее посмотрела, если бы ей пришлось лететь в лапах огромного ящера. Я так никогда не орала – сначала от дикого ужаса, а потом от восторга. Горло она мне полечила, царапины смазала мазью, а все остальное сказала лечить хорошим ужином, ванной и объятиями. Так что я только кивнула, нежась в коконе мужских рук.

Шли мы, к сожалению, совсем недолго, я даже не успела насладиться теплом и уютом объятий, как Годфрей бережно опустил меня у золотой статуи дракона. Ящер был похож на большого сытого кота, он сидел, обернув вокруг себя шипастый хвост, а его хитрая довольная морда вызывала желание улыбнуться и на всякий случай проверить карманы. Между лап дракона находилась широкая плоская чаша с водой.

Годфрей почтительно поклонился статуе и коснулся кончиками пальцев воды, та даже не колыхнулась от его прикосновения.

– Праотец, наше почтение.

Мне показалось, что дракон доброжелательно покосился в нашу сторону. Чего только не привидится от усталости, но на всякий случай я тоже поклонилась.

– Я привел к тебе избранную, прими ее или отвергни. – И герцог опять склонил голову. – Но учти, если даже отвергнешь, я все равно на ней женюсь.

Вот это наглость! Ставить условия богу! Я бы никогда на такое не решилась.

– А как ты об этом узнаешь? – спросила шепотом, не отрывая глаз от золотой морды. Но в этот раз та осталась серьезной и неподвижной. Все же показалось! – Разве боги общаются со смертными?

Годфрей только весело оскалился.

– А вот сейчас и узнаем. Опусти руку в чашу.

– Зачем? Что-то должно произойти? Он не укусит?

Годфрей обнял меня за талию, прижимая к себе и выбивая из головы все мысли, оставляя пустоту и предвкушение.

– Не бойся, трусишка, я с тобой.

Он смело опустил руку в чашу, в этот раз погружая ее по запястье, и вопросительно посмотрел в глаза, мол, твоя очередь, Романна, решайся. Годфрей не торопил, не настаивал, просто смотрел выжидающе. И дракон смотрел. С иронией и ехидством. И теперь мне это не казалось!

Под этими взглядами самой стало любопытно, что произойдет, и я осторожно коснулась вязкой, как кисель, и холодной, как лед, воды. На мгновение руку обожгло холодом, но потом ладонь перехватили горячие пальцы Габриэля, и от его прикосновения по телу растеклось тепло. Он переплел наши пальцы и слегка сжал.

– Я твой, Романна Элизабет Робертсон, пока мое крыло касается неба.

Я повернула голову и посмотрела на мужчину. Он тоже смотрел на меня, и в его напряженном взгляде застыл вопрос. Я это чувствовала, знала, ощущала каждой клеточкой тела, каждым вдохом. Гордец Габриэль Годфрей предлагал мне себя. Всего, без остатка. Он отдавал, а не брал, и мне нужно было сделать выбор: принять или отказаться. Здесь, сейчас, перед ликом их драконьего бога. И ложь неприемлема. Выбор, Романна, разве это так сложно? Выбрать мужчину… Подтвердить словами то, что давно сделало сердце.

– Я твоя, Габриэль Годфрей, пока мое сердце бьется в груди.

Вода окрасилась в золото и через мгновение опять стала прозрачной.

– Вот и все, – с облегчением улыбнулся герцог, подхватывая меня опять на руки. – До последнего сомневался, что ты согласишься.

– Соглашусь на что? – До меня начало доходить, что все это смахивает на нашу помолвку… – Мы только что поженились? – ахнула я.

– Закончили то, что нам помешали сделать вчера, госпожа Годфрей, – самодовольно ухмыльнулся… муж? И покосился на меня с подозрением. – Скандал будет?

– Ну что ты, дорогой супруг. Я счастлива! – пропела я сладким голоском, уютнее устраиваясь у него на руках. – Выйти замуж грязной, в рваном халате и с разбитыми коленками, да, мне будет, о чем рассказать детям! Кто еще может таким похвастаться? Зато теперь могу на законном основании портить тебе жизнь!

И я ни разу не соврала! Я действительно была счастлива. Никаких гостей, никаких длительных церемоний, никаких фальшивых улыбок. Это была прекрасная свадьба! И да… я люблю этого несносного мужчину, но ему в этом никогда не признаюсь!

– Теперь к тебе ни один дракон на пушечный выстрел не подойдет, – прошептал герцог и нежно прикусил мочку уха, отчего я чуть не застонала. – Я очень ревнивый, госпожа Годфрей.

Я хихикнула, выходит, такой спешке поспособствовала обычная ревность? Ох, зря супруг думает, что тот самый дракон не сможет ко мне подойти.

Габриэль принес меня в шикарные апартаменты и сбежал, передав на руки двум симпатичным служанкам, которые с ахами и охами потащили новоиспеченную герцогиню готовиться к омовению.

Мне не приходилось бывать в клановом доме Годфрея, поэтому я с интересом осмотрела помещение. Три комнаты – гостиная, будуар и спальня с роскошной кроватью, от вида которой у меня вспыхнули щеки. Я представила себя и Габриэля на этом огромном ложе, обнаженных, разгоряченных… и быстро сбежала в гостиную, пока бурное воображение не превратило мое тело в пылающий от смущения факел.

– Это небесная гостиная, – щебетала горничная. – Самая нежная из всех. В ней специально к свадьбе милорда ремонт сделали. Их светлость сами эскизы для мебели рисовали. А в будуар кресла и лежанки с самого южного юга доставили.

Мебель мне понравилась. Белое дерево, ажурная резьба, плавные линии. Все легкое, воздушное и кажется невесомым, но, когда я попыталась приподнять один из стульев, была очень удивлена, весил он изрядно.

– Ванна готова, пожалуйте мыться, госпожа.

Светлые боги, это были самые приятные слова за последние сутки! В большой белоснежной ванной я наконец избавилась от пропахнувшей дымом одежды и с блаженством опустилась в воду. Сразу же начали щипать многочисленные царапины и ссадины, но это было такой мелочью по сравнению с удовольствием от горячей ароматной воды, что я даже внимания не обратила. Сама виновата, что оцарапалась, не стоило глазеть на алтарь черных, вместо того чтобы смотреть под ноги! Я же зазевалась и растянулась на галечной дорожке, которая вела к морю, еще и проехала по ней на коленках. Но как было не зазеваться, когда там творилось такое!

План нашего побега нарушили сразу же. Стоило нам забраться в кровать, как стена исчезла, и нас без предупреждения выволокли на улицу, хорошо хоть, халат успела накинуть. Их было пятеро, и командовал знакомый нам Хронос. Эльфа среди одетых в черные балахоны мужчин не было, и меня отчего-то очень обрадовал этот факт. Нам приказали заткнуться и повели в сторону какой-то будки, при ближайшем рассмотрении оказавшейся полуразрушенным ритуальным алтарем.

– Как вы смогли передать сигнал герцогу? – зло спросил Хронос, когда мы остановились у камня. Он резко схватил меня за руку и обнаружил порез. – Глупый поступок! Вы сами себе подписали приговор, а ведь могли бы выйти замуж и жить счастливо.

Короче, как я поняла из коротких обрывистых фраз, у черных был амулет, регистрирующий любые магические всплески, и снятие блокировки не прошло бесследно. А вот откуда они узнали, что Габриэль будет на острове с минуты на минуту, маг не проговорился. Сказал лишь, что их человек обещал задержать герцога на полчаса и этого времени, по расчетам Хроноса, им хватит, чтобы передать кинжал другому. «Придется действовать быстро и жестко», – заявил он мне и потянулся к завязкам на штанах. И вот тут я по-настоящему испугалась. Если ритуал происходит во время лишения невинности, то… Бр-р, даже вспоминать об этом моменте противно!

Додумать все ужасы тогда я не успела, в разговор вступила тетушка Эйрингауз, которую зачем-то тоже притащили к алтарю. Боги, как она была прекрасна! И какие морды были у магов, когда леди Кошмар обернулась настоящим кошмаром!

– Романна, в сторону! – холодно скомандовала она и одним коротким четким ударом вырубила своего охранника!

Раз – и в челюсть ногой! Элегантная леди, чопорная и холодная, как водяная жаба, задрала подол ночной сорочки и с разворота заехала ногой в полосатом чулке в голову здоровенного мужика! Он рухнул, где стоял, я открыла рот, но все же рванула в сторону, а вот Хронос не успел, и спустя мгновение его смел огромный шипастый хвост! А потом тетушка схватила меня когтистой лапой поперек талии и взлетела! Еще и огнем полыхнула с высоты. Боги, как я орала! Сначала от ужаса, потом от переполняющих меня эмоций. Над головой хлопали крылья, внизу расстилалось море, вдали виднелся зеленый берег. А я висела под желто-зеленым полосатым брюхом и орала, пока голос не пропал, но даже после я все равно пробовала издавать сиплые звуки.

Приземлились мы на большой опушке в лесу, и я смогла рассмотреть драконицу, в которую превратилась леди Эйрингауз. Она была жутко красивая. Или красива до жути? Размером с племенного быка, изумрудная чешуя на спине плавно меняла цвет, казалось, что она стекает по бокам золотисто-желтыми потоками, окрашивая живот, крылья и кончик хвоста солнечными бликами. Вытянутая зубастая морда с умными темными глазами и двумя маленькими изогнутыми рожками, острый гребень и не менее острое жало на кончике хвоста. А лапы!

– У вас прекрасный маникюр, тетушка.

Я чуть в обморок не грохнулась, когда рассмотрела огромные саблевидные когти. И как она меня ими не зарезала?

Драконица покрасовалась пару минут, позволяя рассмотреть себя, а потом подернулась туманом, и вот уже на месте огромного зверя стоит миловидная женщина в тетушкиной ночнушке. Каштановые волнистые пряди до плеч, темные большие глаза, нежное лицо… Я недавно видела это лицо!

– Вы троюродная бабушка Габриэля, виконтесса Годфрей! – выпалила я. – Лучшая шпионка на службе короны, награждены «Рубиновой Луной». Я от вас в восторге! Но как?..

– Кто-то должен был за тобой присматривать, а леди Эйрингауз – один из моих лучших образов, – пожала она плечами и протянула руку. – Джоанна. Просто Джоанна.

– Не могу поверить. – Я захлебывалась от восторга, а бедное сердце готово было выпрыгнуть в руки этой умопомрачительной женщины. – Мне жмет руку сама виконтесса Годфрей! Это такая честь!

– Не стоит, – улыбнулась она и превратилась в леди Кошмар. – Мы еще обо всем поговорим, а пока тебе придется дать клятву…

– Леди, вы не замерзли? К вам пожаловала пожилая госпожа, говорит, она ваша тетушка. Ждет в гостиной. А герцог наш отбыли во дворец, их король вызвали срочно. Велели передать, что скучают и вернутся к ужину.

Мои воспоминания прервала горничная. Она помогла мне вымыть голову, смыть с себя пену и выбраться из ванны, подала полотенце и вдруг охнула, схватившись за сердце.

– Ах! Ваша светлость… Вы… вы… у вас…

– Что? – испугалась я и бросилась к зеркалу. – Мамочки… Что это?

Мою кожу покрывал золотой цветочный узор, он ветвился по рукам, шее, груди, разрастаясь и оплетая тело, как вьюнок – забор. И вся эта накожная живопись светилась!

– Это такая радость! Поздравляю! Я сообщу его светлости…

– А ну цыц! – В ванную комнату зашла леди Эйрингауз. – Брысь отсюда и никому ни слова! Мы сами скажем герцогу, а до тех пор молчи.

Горничная поклонилась и убежала, радостно бормоча себе под нос, что счастье пришло в клан. А я ничего не понимала!

– Теперь я знаю, отчего он так спешил, – внимательно осмотрела меня Джоанна. – Это, моя Романна, истинная брачная вязь. Не волнуйся, она потухнет, как только ты избавишь кожу от влаги.

Какое облегчение! Мне совершенно не хочется быть похожей на праздничный фонарик.

– Это что-то означает?

– Многое для нелюдей, – кивнула задумчиво она. – Но об этом тебе расскажет муж. Я же могу сказать только одно: обед отменяется, нам нужно срочно попасть к тому шарлатану, который запечатал тебе магию.

– Насколько срочно?

В животе было пусто, и я бы не отказалась от сытного обеда, плавно переходящего в послеобеденный сон, а потом в ужин.

– Это, – она кивнула на рисунок, – связало вас навсегда. Смерть одного повлечет за собой смерть другого. Пока на тебе нет защиты клана, ты должна вернуть свой дар. Об остальном расскажу по дороге.

Отбыли мы через полчаса, все же успев наскоро покидать в рот пирожки с ягодой и запить все это крепким черным чаем. Я оставила мужу записку, в которой пообещала вернуться к ужину, сославшись на неотложные дела. А почему бы и нет? Он сбежал, бросив молодую супругу сразу же после обряда, так почему я не могу поступить так же? Да, я обиделась, и это была моя маленькая месть. Пусть не думает, что я буду сидеть с вышивкой на коленях и ждать у окошка, когда дорогой супруг изволит явиться перед моими глазами.

На выходе из парка нас ждала Вилма в коричневом дорожном костюме. Она прислонилась к старому вязу, у обтянутых штанами ног стоял небольшой саквояж. Эльфийка так гармонично смотрелась в этом месте, что я ее не заметила, пока целительница не подала голос:

– Появилось? – спросила она у тетушки, а когда та кивнула, довольно улыбнулась и заявила: – Я иду с вами.

– С какой стати?

Я поймала себя на мысли, что эльфийка выглядит слишком хорошо и меня это раздражает. Вот понимала, что она в прошлом Габриэля, а все равно было неприятно ее видеть.

– После ритуала Единения, – Вилма чуть склонила голову, словно ритуал был чем-то очень важным, – могут возникнуть сбои в работе организма. У тебя перекрыты магические потоки, поэтому лучше, если я буду поблизости.

– Это связано с тем, что мы так спешим? – повернулась я к леди Эйрингауз.

– Да, – не стала та юлить. – До полного слияния тебе нужно вернуть магию.

– Полное слияние?

– Первая ночь с виверном, – закатила глаза эльфийка. – Если ты не вернешь пламя, можешь сгореть в его огне. Он весьма страстный любовник, скажу я тебе. Впрочем, ты скоро в этом убедишься.

Я знала, что у Габриэля были женщины до меня и после нашего расставания. Знала, что некоторые из них захотят придать значимости себе, попытаются уколоть меня, а может, и вернуть себе расположение герцога. Ведь для высшего света наш брак устроил король, и женился на мне Годфрей по его приказу, а для многих это значит, что хранить верность супруге не обязательно. Сказать, что меня это задевало? Нет. Совершенно. Потому что я верю мужу. Если бы не верила, промолчала бы у статуи золотого дракона. А таким, как Вилма, дать отпор я всегда сумею.

– Тебя злит, что он женился на другой? – спокойно глядя ей в глаза, произнесла я. – Ты постоянно напоминаешь мне о вашей связи, все время выпячиваешь ваши бывшие отношения. Чего ты добиваешься, Вилма? Моей ревности? Так ревнуют к равным.

Я отвернулась и увидела усмешку на губах леди Кошмар.

– Она права, эльфа, придержи свой острый язычок для более приятных дел. Ты или лучший в клане целитель, или брошенка, выбери уже что-то одно.

Леди Эйрингауз сняла с шеи амулет и взмахнула им, открывая портал. Я, не оглядываясь, шагнула в него, следом с тихим смехом прыгнула Вилма.

– Уели, леди, – сообщила она, когда мы вышли на заднем дворе моего поместья. – Я, пожалуй, действительно заткнусь. Зачем мы здесь?

Я не стала ничего объяснять, просто свистнула, подзывая Габи, и спустя мгновение мы уже выходили из другого портала в заросшем дворе заброшенного лесного дома.

– Никто не знает, где сейчас мэтр Артор Венсент, – пояснила тетушка Вилме то, о чем я уже знала. – Он исчез через полгода после смерти барона Робертсона, и королевские дознаватели уверены, что его убили черные.

– А ты сомневаешься? – Вилма внимательно осматривала окрестности.

Поросший травой двор, разбитые окна, сорванные ставни. На печной трубе свили гнездо аисты, под крышей жили ласточки, а возле заросшего полынью колодца я увидела выводок ежей. Запустение и разруха.

– Все как-то слишком нарочито, – пробормотала Вилма и погладила ствол молодой рябинки, проросшей у прогнившего частокола.

– Ты тоже заметила? – Леди Эйрингауз повернулась ко мне. – Я была здесь сразу после исчезновения мэтра, и двор уже тогда выглядел запущенным.

– Аисты были? – уточнила деловито эльфийка.

– Была зима. Но гнездо уже торчало.

– Но это не иллюзия…

– Нет. Иллюзию мы бы почувствовали.

– Именно поэтому нам и нужен лучший нос столицы. – Я присела возле принюхивающегося Габи и потрепала пса за ушами. – Ты же его найдешь, да, мой хороший? Это очень важно для меня. Понимаешь?

Я послала гончей импульс уверенности, показала, как я в него верю, как доверяю. А потом протянула желтый конверт с остатками магической печати мэтра Артора. Конверт, подписанный его рукой. Это все, что тетушка смогла найти в бумагах отца.

– Ищи, Габи!

Пес тщательно обнюхал «улику», потом оглянулся и рванул в сторону, противоположную от дома.

– За ним! – скомандовала драконица, и мы побежали за мелькающей среди деревьев дымчатой тенью.

Все же мне стоит больше внимания уделять спорту! И пусть это не модно среди женщин, но сейчас я испытывала просто жуткую зависть к подругам по забегу. Обе леди бежали легко и непринужденно, словно не по лесу передвигались, а скользили по идеально ровной поверхности стадиона. Я же через полчаса начала спотыкаться, рукава рубашки цеплялись за кусты, а носки сапог – за выступающие коряги, один раз я чуть не налетела на дерево и чудом не свалилась в ручей. Зато я громче всех дышала! Точнее – сипела, хрипела и пыхтела. А мои спутницы еще и переговаривались на бегу!

– Отличный пес! – говорила леди Эйрингауз, легко перепрыгивая очередную кочку. – Обязательно приобрету у герцогини пару щенков.

– Я вам подарю, – ответила ей на выдохе.

– А мне? – тут же встряла Вилма. – Девочку. У меня и кличка уже придумана.

Ее я проигнорировала, берегла дыхание. Габи резко остановился, и я, согнувшись и уперев руки в колени, попыталась отдышаться. Пес покрутился на месте, принюхиваясь и тихонько порыкивая, затем в недоумении поднял голову и посмотрел на сосну. Мы тоже задрали вверх лица. Сосна как сосна. Ничем не отличается от сотен других. Но гончей что-то не нравилось, он тщательно обнюхал ствол и плюхнулся на попу, глядя на меня с обидой и разочарованием.

– Что не так, мой хороший? – Я присела возле кобеля и прислушалась к его эмоциям. – Габи в недоумении, отчего мы опять бежим именно здесь? Я ничего не понимаю.

Потрепала обескураженного пса по голове и поднялась. Лес как лес. Ветки валяются, шишки, палки, одну из них вполне можно приспособить под посох. Я подняла ровную гладкую ветку, малодушно надеясь, что бежать больше не придется, а во время ходьбы будет на что опираться.

Вилма внимательно огляделась, а потом вдруг хлопнула ладонью себя по лбу. Эхо разнесло звук по поляне, а я не удержалась, легонько взмахнула палкой и вкрадчиво поинтересовалась:

– Помочь мыслительному процессу?

Эльфийка покосилась на древко в моей руке и быстро проговорила, обращаясь к леди Эйрингауз:

– Он зациклил дорогу! Эльфийское заклинание. Очень магоемкое. Маг просто замкнул путь, и мы бегаем по кругу.

– Снять сможешь?

– Не мой профиль, – покачала головой целительница. – Разорвать его тоже невозможно, можно только пройти насквозь. Но как мы узнаем, в какую сторону? Если бы я смогла увидеть целую картину, я бы поняла, где проходит граница.

Я с надеждой смотрела на тетушку. Если не она, то кто же? Я в магии полный неуч, эльфа – целитель, и только леди Кошмар достаточно опытна, чтобы что-то придумать. И она меня не разочаровала.

– Я тебя подниму, а ты сверху найдешь тропу, – повернулась леди к Вилме.

– Хорошо, – ответила целительница и как-то сникла. Даже побледнела. – Прямо сейчас? – уточнила обреченно.

– Она знает, кто вы? – Я повернулась к леди Джоанне, которую по ее просьбе продолжала называть тетушкой Эйрингауз.

– Мы давние приятельницы, Вилма помогала мне создавать этот образ. Но она ужасно боится высоты.

Честное слово, мне не хотелось ехидно улыбаться и радоваться испуганному виду Вилмы тоже не хотелось, оно само как-то получилось. И все время, пока тетушка оборачивалась драконом и взлетала с зеленой от страха эльфийкой, я предавалась мелочному, не достойному леди злорадству. И мне даже было немножко стыдно. Самую малость.

Дракон сделал пару кругов над лесом, прежде чем вернуться на поляну. Вилма сразу же отбежала в кусты, чтобы поделиться с лесом пищей, а потом ринулась к своему саквояжу, достала из него розовый флакон и отпила половину содержимого.

– Никогда больше, – простонала она, выставив палец в мою сторону. – Молчи! Пожалуйста, молчи!

– Ой, даже не будешь рассказывать, как мой муж катал тебя на спине? – похлопала я ресницами, едва удерживаясь от театрального злобного смеха.

Вилма сверкнула изумрудами глаз и открыла рот, чтобы ответить, но нашу беседу прервала леди Кошмар, потребовав указать маршрут. Целительница медленно покружилась, побормотала и уверенно указала направление.

Мы опять отправились в путь. Однако теперь, к моему счастью, не бежали сломя голову, а просто шли. Когда пересекли невидимую для меня черту, Габи радостно уткнулся носом в мох и побежал вперед, чтобы через пятнадцать минут вывести нас к точной копии оставленного позади разрушенного дома. Только этот выглядел ухоженным и весьма симпатичным.

Мы пересекли выложенный камнями двор, поднялись на резное крыльцо, и леди Эйрингауз решительно постучала в дверь. При этом я заметила, как в ее руке сверкнул кинжал, а кольца на пальцах на мгновение вспыхнули алым цветом. Дверь распахнулась, и знакомый голос иронично произнес:

– А мы вас уже заждались, леди.

Хруповы подштанники!

– Мы зайдем завтра!

Я дернулась назад в попытке драпануть со всех ног, но мою талию обхватила невидимая петля и легонько потащила внутрь пахнущего сдобой и корицей помещения.

– Куда же ты спешишь, любовь моя?

Попала!

В доме не было привычного для меня холла, мы сразу оказались в гостиной. За накрытым столом сидели трое. Первый – молодой импозантный мужчина в свободной рубашке с вышивкой, как носят зажиточные крестьяне, и светлых домашних штанах, заправленных в остроносые высокие полусапожки. Незнакомец с интересом нас рассматривал. Когда в комнату вошла Вилма, его черные брови удивленно поползли вверх, а в глазах мелькнуло восхищение. Рядом с ним сидел король с настолько кислым выражением лица, что мне захотелось попросить сладкий чай, а напротив развалился в кресле мой дражайший супруг собственной жутко довольной персоной.

– Герцогиня, мои поздравления, – улыбнулся одними губами его величество. – Не могу сказать, что одобряю все, что творит твой муж, но я рад, что ты жива. Леди, можете подняться.

И только тут до меня дошло, что я не присела в положенном при встрече с королем реверансе. А вот леди Эйрингауз и Вилма не оплошали, сразу видно, у кого здесь идеальное воспитание.

– Простите, – пролепетала я, сгорая от стыда, и быстро присела в почтительном поклоне.

Сделать это изящно, будучи одетой в штаны, оказалось непросто, но я старалась. Это же надо было так опростоволоситься! Еще решит, что я зазналась и посчитала, что мы теперь ровня. А наш король злопамятен, как рассерженная пчела. Ужас!

Вредность его величества не заставила себя ждать. Я маялась, присев и склонив голову, он молча меня рассматривал, не разрешая подняться, а у меня после забега и так сил не осталось, а тут еще и ноги дрожать начали. Зарычал Габи, которому было плевать, кто тут король, а кто конюх. Он чувствовал мое состояние и был готов защищать хозяйку от любых невзгод. Если король продержит меня еще хоть минуту в такой позе, я не разогнусь!

Кашлянул Габриэль, но его величество сделал вид, что его замучила жажда, и присосался к чашке, медленно смакуя напиток.

– Ну хватит! – рыкнул муж, и меня снесло воздушной волной к нему на колени. – Это мелочно, мой венценосный брат.

– Мелочно провести обряд и никому не сообщить, что она твоя золотая пара! – вспылил король. Ой-ей, я таким его еще никогда не видела. – Мелочно найти мага, запечатавшего силу твоей жены, и никому не сообщить! Мелочно утаивать от меня, кто мой отец!

– Успокойся, Луанард, – холодно произнес герцог. – Не стоит говорить об этом… здесь.

Ну нет, как раз здесь и надо об этом говорить! Что за золотая пара? И что не так с отцом его величества? Прошу, не замолкайте! И где маг, которого мы нашли?

Король покосился на меня, на мгновение прикрыл глаза и выдохнул в полной тишине.

– Мэтр Артор, это и есть та самая девочка, которой ты заблокировал магию. Романна Элизабет Годфрей, в девичестве Робертсон.

– Да, я узнал ее. – Маг отвлекся от созерцания эльфы и посмотрел на меня безразличным взглядом. – Возможно, я смогу решить вашу проблему… Если девушка этого захочет.

– Что значит – захочет? – вспылил король. – Кинжал слишком ценная вещь, чтобы не захотеть! Сейчас не то время, чтобы потакать женским прихотям.

Ох, кто же так разозлил наше доблестное величество? Он же просто кипит, а кипящий менталист – это очень опасно!

Все замерли, как мыши под веником, боясь издать лишний звук. Вилма играла в гляделки с магом. Я отчего-то была уверена, что мэтр Артор старше моего отца, но сейчас передо мной сидел мужчина лет тридцати пяти, черноволосый и кареглазый, с резким изломом бровей и волевым подбородком. Красивый… В нем явно просматривалась примесь эльфийской крови. Он задумчиво рассматривал Вилму, и целительница отвечала ему тем же. Тетушка Эйрингауз разместилась на диване с чашкой чая в руке и наблюдала за всеми издали, иногда поднося чашку к губам и загадочно улыбаясь. Габриэль расслабленно сидел в кресле, придерживая меня за талию двумя руками.

– Его величеству нужно срочно жениться, – шепнул он так громко, чтобы его услышали все. Явно издевается над братом. – Засылать послов к соседям времени нет, список, который я ему составил, моего венценосного побратима не устраивает, вот они и злятся.

– Да ты собрал всех уродин королевства! – возмутился король, а потом перевел взгляд на эльфийку. Да, ее уродиной назвать было невозможно. – Вилма, ты ведь не связана обязательствами? Вот и отлично! Завтра мы поженимся.

Секунда тишины, а затем все заговорили одновременно:

– Что? – ахнула Вилма.

– Протестую! – заявил мэтр Артор.

– С ума сошел? – возмутился Габриэль.

– Отличная партия! – возликовала я.

– Ее величество будет против, – невозмутимо сообщила леди Эйрингауз.

– Ее величество жаждет породниться с королем Янусом, но его дочери всего двенадцать лет, – с улыбкой ответил герцог, весело глядя на тетушку. – А Луанард должен жениться до своего юбилея.

– Который через три дня, – медленно кивнула тетушка, и на мгновение ее глаза сделались круглыми от удивления. – Его отец… Но это же… Нам необходимо поговорить, мой мальчик!

– Как скажешь, бабушка, – ехидно ответил Годфрей и аккуратно ссадил меня на стул, при этом умудрился погладить спину и поцеловать в щеку.

– Давно догадался? – деловито уточнила леди Джоанна, поднимаясь.

– Только что, когда ты размешивала сахар в чае – три круга по часовой стрелке, два – против и еще один снова по часовой.

– Расслабилась в надежной компании, – вздохнула леди. – Непростительная ошибка.

– Леди Вилма, не хотите посмотреть мой сад? – галантно предложил мэтр эльфийке, и та радостно согласилась.

Даже предатель Габи убежал с ними! А мы с королем остались одни. Повисло неловкое напряженное молчание, я медленно жевала пирожок, хотя под пристальным взглядом его величества мне кусок в горло не лез, король просто смотрел и укоризненно молчал, а я ощущала себя во всем виноватой. Уж лучше бы ругался, честное слово!

– Женитесь на Ларе Арфорд, – вдруг сорвалось с языка. Переживала я за подругу, вот и ляпнула, не подумав, а раз ляпнула, то надо продолжать. – Она из древнего рода и достаточно состоятельна. А еще по вашей милости осталась сиротой. Брата и отца…

– Они сами избрали свой путь, – жестко перебил меня король, и я опять прикусила язык. – Ты ее хорошо знаешь?

– Я дружу с Ларой с детства, – призналась я тихонько. – Она веселая, беззаботная, умная и добрая. И детей очень любит… – добавила зачем-то.

– Я лично допрашивал вчера виконтессу. Она не замешана в делах отца и брата.

– Она сейчас осталась совсем одна, представляю, как ей страшно и горько.

На глаза навернулись слезы, и мне стало стыдно, я даже не вспомнила о подруге, занимаясь решением собственных проблем, а ведь она наверняка волнуется.

– Мы решили пока не объявлять о твоем спасении и о вашей… свадьбе. Пусть черные считают, что ты сбежала.

Да, они правы. Но как же Лара, Рика, мои немногочисленные друзья? Они ведь тоже не в курсе, что я спаслась!

Король внимательно следил за мной, а потом вдруг протянул руку и пожал мою ладонь.

– Не плачь. Я позабочусь о твоей подружке. Она точно любит детей?

– Очень! – пылко ответила я. – Она хотела троих…

– Ладно, я присмотрюсь к виконтессе.

Я про себя улыбнулась. Как только подруга почувствует к себе интерес, она уже не выпустит добычу из цепких пальчиков. Попали вы, ваше величество! Так вам и надо!

За последние сутки я почти не спала, нормально не ела, зато получила массу впечатлений, и не все они были приятными. Видно, поэтому я не особо следила за языком. Расслабилась, немного поплыла от горячего чая, пахнущего фенхелем, и разговаривала с королем как с добрым знакомым.

– А о какой золотой паре вы говорили?

Король так обреченно вздохнул, что мне стало его жалко. Все сбежали, оставили его величество на растерзание любопытной девчонке. И вроде как сидим уютно, ругаться не хочется, но и правду говорить у старшего родственника нет никакого желания.

– Да, мы теперь родственники, – сказал он кисло. – Не дергайся, я улавливаю лишь некоторые нюансы твоего эмоционального фона. Вот сейчас ты умилилась, глядя на меня, и, скорее всего, вспомнила, что я теперь твой деверь.

– А какие тайны между родственниками? – жизнерадостно сообщила я. – И почему вам так срочно нужно жениться?

Луанард Третий посмотрел на меня с тоской, а потом вдруг заржал. Именно заржал, а не засмеялся. Громко, заливисто, прихлопывая себя по коленкам. Глядя на него, я тоже захихикала, хотя подозревала, что причина веселости его величества мне не понравится.

– Как же я рад, что ты истинная пара Габриэля! – сквозь смех пробормотал мужчина, вытирая глаза белоснежным платочком с монограммой ЛГ. – При всем моем желании я не смог бы подобрать ему более беспокойную партию. У тебя появилась золотая татуировка?

Я кивнула, решив не обижаться, но отомстить попозже, например рассказать Ларе, что король хотел жениться на эльфе.

– Когда дракон встречает пару, ту, что предназначена ему богами, ту, которая заменит ему сердце и разделит с ним вечность, вода в ритуальном источнике меняет цвет. Золото означает только одно: я не ошибся, и ты – истинная пара Габа, половина его сердца, хранительница его души. Вы любите друг друга, и ваш союз благословлен богами. Он почувствовал это сразу, как встретил тебя. А я точно знаю, что придет время, и ты спасешь его жизнь.

Это все прозвучало так буднично, будто не о великом таинстве шла речь, а о чем-то заурядном.

– Я думала, это сказка для романтических девушек.

– Для человека это сказка, но для драконов, а виверны тоже драконы, это смысл существования. Нет, они могут прожить счастливую жизнь и без золотой пары, но это будет совсем другая жизнь. Тебя ждет много открытий и откровений, но я не очень силен в этом вопросе, знаю только то, что на поверхности. Расспросишь мужа.

Ага, расспрошу. Сказать, что я была поражена, это значит промолчать. Трепет, невозможность вздохнуть полной грудью, дрожащие руки… и каша в голове. Хотелось найти Габриэля и вытрясти из него всю информацию об истинных парах, и было страшно разрушить сказочный флер тайны. С ума сойти…

– Но жить ты теперь будешь долго, так же долго, как твой муж, – услышала я голос короля. – Я ответил на твой вопрос?

– На первый. – Надо отвлечься, а то аж ладошки вспотели от новостей. – А вы? Вы тоже дракон?

Король помрачнел. А я рассматривала его, гадая, кто же он, наше величество? Белокурый, высокий, жилистый, с бледной кожей, тонкими губами и прозрачными голубыми глазами. Его сложно было назвать красивым, но в нем чувствовались порода, сила и неукротимая опасная мощь. Особенно когда мужчина сердился.

– Знаешь, мой отец был бесплодным. Так считали целители, да и он сам. С его молчаливого согласия мать родила Габриэля. Но когда отцу исполнилось тридцать, в нем проснулась вторая ипостась, и… родился я.

– Э… – очень многозначительно протянула я. – А как это связано с необходимостью срочной женитьбы?

– Потому что как только у меня отрастет хвост, – криво ухмыльнулся король, – при первом же соитии с женщиной она понесет моего сына. А я не хочу ни соблюдать целибат, ни плодить бастардов королевской крови. Поэтому я собираюсь законно жениться и законно родить наследника.

– Хвост? – Все, что я смогла прошептать, глядя на короля и представляя его с хвостом. Интересно, из какого места он вылезет? Скорее всего, из копчика… Светлые боги, что за мысли… – Вы сказали – хвост?!

– Мой отец был нагом.

– Хруповы подштанники…

– Ай-ай, герцогиня, как неприлично.

Да ладно! Не каждый раз узнаешь, что наш король – змеюка! Зато теперь ясно, откуда у него такой характер!

– Так значит, Лара права, и нелюди живут среди нас, но это тщательно скрывается. Уж если даже сам король… А королева?

– Народу ни к чему лишнее волнение. Моя мать – человек.

– Но как получилось, что вашего отца смогли убить?

Король погиб во время попытки смены династии, говорили, что попал под заклинание праха и от него даже горстки пепла не осталось.

– Слишком разбавленная кровь, – туманно ответил его величество. – Поэтому и рождение второй ипостаси происходит так поздно.

Я открыла рот, но сказать ничего не успела, в комнату вернулись Вилма и мэтр Артор Венсент. Эльфийка выглядела задумчивой и какой-то ошеломленной, словно она узнала, что Снежная баба носит детей, а не подарки на первый день Новогодия. Я быстро захлопнула рот и приняла независимый вид, а то подозреваю, что выгляжу точно так же потерянно.

– Вы поговорили? – мягко улыбнулся мэтр и, дождавшись кивка короля, взмахнул рукой на неприметную дверцу в углу. – Романна, прошу, а вас, ваше величество, уже ждут.

Король опять кивнул, бросил на стол приятно звякнувший тугой кошель и вышел. Я хотела спросить, где мой муж, но мэтр опередил мой вопрос:

– То, о чем мы будем говорить, должно остаться между нами.

– Но я доверяю…

– Тс-с… – Он поднес к моим губам указательный палец. Я обратила внимание, что черный перстень, украшающий нижнюю фалангу, сделан в виде тернового венка. – Сначала разговор, а потом выводы и решения.

Пришлось согласиться, и, хотя сердце замирало, а ноги дрожали, я последовала за магом в его кабинет.

За последние сутки я так часто представляла, как встречусь с мэтром Венсентом, придумывала вопросы, которые задам ему, просчитывала линию поведения, настраивалась быть уверенной взрослой женщиной, которая точно знает, что именно ей нужно от жизни, но, попав в кабинет практикующего мага, растерялась. Помещение было похоже на приемную целителя – жесткая кушетка, стол, два полумягких стула, шкаф с приборами и реактивами и большое портальное окно, увитое плющом.

– Ложись на кушетку.

Маг подошел к шкафу и начал перебирать склянки, не обращая больше на меня внимания. Я наклонилась, чтобы расшнуровать сапоги, но мэтр, не оглядываясь, заметил:

– Можешь не разуваться.

Глаза у него на затылке, что ли? Я улеглась на кушетку, оказавшуюся весьма удобной, и прикрыла глаза, пытаясь совладать с волнением и роем вопросов, носящихся под черепом со скоростью сумасшедших пчел.

– Спрашивай.

– Это правда, что мой отец сам прыгнул с башни?

– Да. У него был выбор – отдать тебя или умереть. Он предпочел смерть.

– А мама? Ее убили? – Я затаила дыхание.

Маг молчал, я все больше нервничала, но он наконец повернулся и пристально на меня посмотрел. Глаза у мэтра стали черными, как самая темная летняя ночь.

– Ты видела труп? – задал он странный вопрос.

Конечно, я видела труп! И хотя те дни остались в памяти подернутыми туманом, я помнила, что гроб опустили в каменную нишу нашего фамильного склепа, а затем закрыли тяжелой мраморной плитой.

– Маман лежала в гробу в синем платье, – произнесла я тихо. – Целители сказали, что она сильно ударилась головой, когда упала с лошади. Я… плохо помню то время. Но я отлично помню, что ее похоронили.

– Не считаю нужным щадить чьи-то чувства. – Мэтр сел за стол и опустил подбородок на сложенные ладони. – Считаю, что даже злая правда лучше сладкой лжи. Мне никогда не нравилась твоя мать, и я был категорически против их брака. Но Рик посчитал, что женитьба на красивой, но глупой девице защитит его от излишних вопросов со стороны жены. Твоя мать любила украшения, балы, светскую жизнь и себя. Она оказалась на удивление хитрой и умной, но, когда Риккардо это понял, было поздно что-либо менять, у него уже родилась ты – его гордость и его несчастье.

– Зачем вы мне это все говорите?

Я не злилась, я просто не понимала! Не нравилась ему жена друга, мне это зачем знать? Она мертва! Три года как мертва! К чему очернять ее в моих глазах?

– Я не только маг-универсал, я еще и некромант, Романна. И первое, что я сделал, когда узнал о смерти твоих родителей, – это провел ритуал призыва. Я должен был убедиться, что это правда, что Рика больше нет среди живых. Так вот, девочка, твой отец отозвался, а вот твоей матери среди мертвых нет.

– Что? Вы лжете!

– Я никогда не лгу, иногда просто недоговариваю, – улыбнулся маг. – Но не сегодня.

– Тогда что это значит?

Бред! Это какой-то бред.

– Есть несколько вариантов. Во-первых, кто-то более сильный мог развеять ее душу или отправить ее так далеко, что мне не дозваться, есть заклинания, которые не позволяют допросить умершего. Или… баронесса жива и инсценировала свою смерть.

– Зачем? – вырвалось у меня.

– Этого я знать не могу. Но пока не доказано иное, давай считать, что верен первый вариант.

Хруп! Но об этом я буду думать после того, как посещу фамильную усыпальницу. Если маман жива, то… Нет, я не хочу надеяться. Не хочу еще раз пережить кошмар и разочарование.

– Вы были близки?

Были ли мы близки? Нет. С отцом у нас были более доверительные отношения. Мне так казалось. Но теперь выясняется, что и отец вел двойную жизнь, в которой для меня места не было.

– Если у тебя больше нет вопросов, то давай приступим. Зачем тебе магия? Не твоему мужу, не королю, а именно тебе, дочь Хранителя?

Я не раз задавала себе этот вопрос, поэтому ответ слетел с губ раньше, чем я его обдумала.

– Чтобы защитить своих детей и близких. Чтобы не повторить судьбу отца. А еще не хочу быть марионеткой в чужих руках, хочу иметь весомый аргумент в спорах… да с тем же королем! Магичкам позволено намного больше, и я хочу это «больше» получить. Хочу той независимости, что дает магия. А еще… хочу быть равной мужу. Чтобы в случае необходимости встать с ним рядом, а не прятаться за его спиной. Знаете, мэтр… – Я смотрела в потолок, но чувствовала на себе оценивающий тяжелый взгляд мага. – После того как я лишилась магии, у меня здесь… – Я опустила руку на грудь. – Пустота. И она жжет… А еще, – добавила совсем тихо, мучительно краснея от того, что собиралась сказать, – Вилма предупредила, что без магии я сгорю в пламени Габриэля…

Мэтр громко хмыкнул.

– Я бы не верил всему, что говорит Вилма, она ненавидит герцога.

– Не может быть! – Я села и недоверчиво уставилась на мага. – Они были любовниками! И Годфрей говорил, что доверяет ей, что они друзья!

– Это он так думает. Клятва верности не позволяет девушке навредить своему покровителю, но не мешает ненавидеть его всей душой. Думаю, что соблазнила она его тоже с целью отомстить… Эльфийские девы весьма изощренные и коварные в мести особы.

– Но… – Я растерялась. Как такое может быть? – Но за что?

– Он убил ее мужа.

В голове прозвучал голос Вилмы: «Он бы не действовал исподтишка, он бы убил врага в открытом бою. Одним ударом в сердце».

– Войны кланов. Люди о них почти ничего не знают. Габриэль был в своем праве, он вызвал убийцу отца в круг и в честном поединке отправил его душу на перерождение. Взял жизнь за жизнь. Смерть семьи Вилмы за смерть его отца. Но он пощадил Вилму и ее дочь.

– Дочь?

– Девочка живет в поселении рядом с клановой резиденцией.

– Голова кругом!

– Кланы Порфита всегда враждовали с кланами Норфа. Тебе многое придется узнать, коль ты золотая пара главы. Теперь это и твоя ответственность.

– Теперь мне и Вилму опасаться, – буркнула я недовольно.

Как мало, оказывается, я знаю о своем муже! Да я вообще о нем ничего не знаю!

– Вилму опасаться не стоит, я об этом позабочусь. А теперь продолжим. Ты ведь понимаешь, что как только к тебе вернется пламя, ты станешь более уязвима?

– Из-за кинжала?

Вот мы и добрались до самого интересного. Я опять легла и притихла, ожидая ответ мага. А он молчал, рассматривая свои руки. Наконец поднял на меня взгляд.

– Рик считал это наградой, признанием заслуг рода, честью. А я убежден, что это проклятие. Кинжал, способный открыть проход в иной мир. В мир, наполненный магией и жуткими знаниями, мир, подаривший нам эпидемии и убийственные технологии, мир настолько опасный, что драконы ценой собственной крови запечатали проход в него. Ваш род хранит ужасную тайну, девочка. Опасную, желанную, губительную. Это ответственность и тяжелое испытание. Хранителей учат с рождения…

– Но меня никто не учил, – прошептала я с горечью.

– Владение кинжалом передается наследнику с магией отца, и у нового хранителя есть время, чтобы узнать все тонкости. Девочки никогда не перенимали магию хранителей…

– Но у отца не было пламени!

Папан был слабым магом, но я уже мало что понимала и не знала, что в моей жизни правда, а что иллюзия.

– Точнее, у него его не стало, когда родилась ты. Романна, ты уникальна. Ты девочка, и ты приняла магию отца вместе с обязанностями хранителя. За всю историю вашего рода было несколько случаев, когда первыми рождались девочки. Сила тлела в них до рождения наследника, но они были всего лишь временными сосудами для отцовской магии. Она никогда у них не развивалась, как это случилось с тобой.

– Но черные говорили…

– Они все заблуждаются. Слишком много слухов и лжи вокруг кинжала.

– Поэтому папан заблокировал пламя?

– Попытался оградить тебя от опасности.

– Чтобы я передала власть над кинжалом мужу?!

Я вспомнила все, что слышала об этом злополучном кинжале.

– О кинжале ходит много слухов, некоторые распускали хранители, некоторые – черные, но правда слишком банальна. Нельзя просто взять и передать кинжал, – мягко улыбнулся мэтр, и я поняла, что ему очень-очень много лет. – Можно только выносить его в себе и помочь явиться в этот мир.

Я хлопала ресницами и не понимала! Что за манера говорить загадками!

– Кинжал – не вещь, дитя. Кинжал – кровь хранителя. Ты – кинжал драконов, Романна. А теперь ответь, ты все еще хочешь вернуть пламя?

В голове гудело, щеки заливал жар, а руки и ноги были ледяными. Меня мелко трясло, даже зубы начали дробно стучать. Я никак не могла совладать с полученными знаниями и открывающимися перспективами. Я не понимала! Просто не понимала!

– Моя кровь способна открыть проход в другой мир? – Мэтр медленно кивнул, словно сам в этом сомневался. – Как это сделать? Это ритуал? Жертва? Заклинание? А если сцедить мою кровь и заморозить, она будет иметь силу?

– Я не знаю, Романна. – Маг подошел к кушетке и присел рядом с ней, теперь наши глаза оказались напротив. – Эти знания отец передает сыну, как только в ребенке просыпается пламя. Или внуку, если вдруг боги не дали ему сыновей. Боюсь, что теперь знания об этом потеряны навсегда.

– И все равно мне угрожает опасность? – прошептала я едва слышно.

– То, что рассказал тебе я, не знает никто, все считают, что кинжал – магический артефакт, который хранитель способен призвать и использовать. Белое братство было создано, чтобы сохранить жизнь носителям кинжала, но даже ему никогда не было известно то, что теперь известно тебе.

– А вы откуда это знаете? – запоздало спохватилась я и клацнула зубами. Мэтр взял меня за руку, от него ко мне прокатилась волна жара, сразу стало легче. – Спасибо.

– Я был духовным другом твоего отца. У каждого главы братства был тот, кто знает правду и кто должен позаботиться о наследнике в случае гибели хранителя. Но… даже мне Рик не доверил всего. Зато я поклялся, что, как только донесу до наследника все, что знаю, сразу же сотру эти знания из памяти. Поэтому при нашей следующей встрече я не буду помнить о кинжале ничего.

– Что же мне делать?

– Жить, – просто ответил Артор. – Жить, любить, быть счастливой. Возможно, все к лучшему, возможно, Рик похоронил эту тайну с собой, чтобы наконец освободить свой род от страшной повинности.

Да, он прав. Мне нужно просто жить и помнить, на какие жертвы пошел отец, чтобы я смогла это сделать.

– Верните мне магию.

– Уже, – улыбнулся мэтр и помог мне подняться. – Я снял блоки с источника, но нужно время, чтобы он восстановился. Кто будет тебя обучать?

– Вы?

– Предлагаешь переехать в клан? – Мэтр задумчиво постучал пальцами по столу. – Заодно и за женщиной присмотрю, – пробормотал он и улыбнулся с предвкушением. – Я подумаю.

С этими словами он углубился в какую-то книгу, потеряв ко мне всякий интерес.

– Мне можно идти?

– А?.. Да, конечно.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я и, вспомнив о кошельке, который оставил король, уточнила: – Сколько я вам должна?

– Ничего, – не поднимая головы, отмахнулся Артор. – Герцог со мной рассчитался. До встречи, Романна.

На негнущихся ногах я вышла из кабинета и сразу же оказалась в объятиях взволнованного Габриэля. Муж подхватил меня на руки, прижал к груди, и я поняла, что ничего не боюсь, что, пока он рядом, я смогу все преодолеть, что никакие черные, белые и даже желтые в крапинку не испортят мне жизнь! Я – Робертсон, а мы никогда не сдаемся!

– Как ты?

– Уведи меня отсюда, – шепнула я и прикрыла тяжелые веки. – Все хорошо, я просто устала…

– Спи, мое беспокойное сокровище. Спи, а я буду охранять твой сон.

И я заснула…

Проснулась от тихого разговора. Так бывает, когда над головой жужжит муха, вроде и не мешает, а будит и раздражает жутко. Правда, разговор был занимательным, поэтому я лежала тихонько, боясь открыть глаза и спугнуть говоривших. Разговаривали трое, женский хрипловатый голос звучал тихо, но в нем слышались нотки возмущения, еще один писклявый только поддакивал и вздыхал, а вот голос Годфрея сочился виной, и это было забавно.

– Золотая пара! Поверить до сих пор не могу, что ты встретил золотую пару и ни словом не обмолвился! Был бы жив твой батюшка, он бы тебе всыпал! Не посмотрел, что вырос богатырем, ввалил бы розгами да по мягкому, – возмущалась шепотом женщина. – Почему не привел познакомить с предками? Ко мне не привел?

– Так получилось, – бубнил виновато герцог. – Я до последнего не был уверен, что смогу уговорить ее на брак.

– А ты чего клыки золотые скалишь? Хоть бы ты его уму поучил! Тоже мне – древний бог! Девочку в дом принес, а дары не готовы! В сокровищницу не ходили, украшения не выбрали! Что она подумает? Что семья мужа – голытьба невоспитанная и неблагодарная?

– А я что, я ничего! – пищал противный тонкий голосок, и неясно было, какому полу он принадлежит. Но я боялась открыть глаза, чтобы не выдать себя. – Деточка твой ко мне не приходил советоваться! Благовония не подносил, воскурения не зажигал, песни не посвящал. Даже вина освященного не принес, изверг!

– В прошлый раз ты после вина три дня больным был, – напомнил изверг.

– Не больным, а пьяным! И это было прекрасно!

– О да… Затопленное поле, разоренные ульи, испуганный медведь и развалины вместо беседки для медитаций.

– Что? Беседку тоже я? – ахнули тонким голосом и, похоже, упали в обморок.

– Габи, ты хоть девочке рассказал, что она теперь с тобой жизнь разделила? – перебила увлекательную историю женщина.

А я только ушки навострила узнать подробности.

– Брат рассказал, – успокаивающе ответил Габриэль. – Я его попросил.

– Да что он знает? – пуще прежнего зашипела женщина. – А слова заветные сказал?

– Не успел.

– Ах, не успел! – вкрадчиво и тихо произнесла женщина. – Наклонись ко мне, мальчик мой, а то я не достаю.

– Нора, может, не надо?

– Еще как надо!

– Ай! Зачем же за ухо? Да скажу я ей, обязательно скажу! – В голосе Габриэля слышался смех. – Не ругайся.

– И как ты скажешь? Давай, говори, а мы с этим склерозным интриганом послушаем, оценим и посоветуем, может, чего, чтоб красивее звучало.

– Ромашка, моя любимая притворщица, ты моя душа, мое сердце, мое дыхание. – Голос Габриэля прозвучал совсем рядом, и я затаила дыхание. – Мое сердце бьется для тебя, моя жизнь принадлежит тебе. – Он взял меня за руку, и я открыла глаза. – Я люблю тебя, жена моя.

– Ах, – всхлипнула невидимая женщина. – Это так романтично. Хорошо сказал! Мой мальчик такой взрослый…

– Смелый… – пропищали ей в ответ с нотками гордости.

Жар залил щеки, а взгляд прикипел к янтарным глазам напротив. Как мое бедное сердечко не выскочило из груди, не знаю, но пока невыносимый мужчина медленно подносил мою чуть дрожащую ладонь к губам, у меня из головы выветрились все мысли, осталась лишь гулкая звенящая пустота.

– Да что это такое! – возмутилась женщина. – Ты это видишь, Золотой? Он ее даже не поцеловал! Этак я внуков не понянчу. Хоть ты ему намекни… по-божески!

– А что сразу я? – заныл противный голос, и вдруг из-за спины Габриэля выпорхнул толстый золотой дракончик размером с кошку, со знакомой ехидной мордочкой и глазами-бриллиантами. – Мне вообще пора на пост! Я и так задержался! Благословляю, дети мои. Живите, любитесь и размножайтесь! – пафосно изрек он, обсыпал нас золотой пыльцой, от которой засвербело в носу, и с хлопком исчез, оставив после себя запах ванили.

– Не бог, а шут, – припечатала женщина и наконец появилась перед кроватью.

– Ой! – Я быстро села и пригладила волосы. – Я Романна.

– А я матушка Нора. И пока мой неслух сбегает в сокровищницу… – Она многозначительно посмотрела на герцога, и тот согласно кивнул. – Мы с тобой, милочка, поболтаем. О нашем, о женском.

Она величаво проплыла по воздуху и, легонько отпихнув Габриэля крутым бедром, опустилась на кровать.

– Я вас обеих люблю! – Герцог послал воздушный поцелуй и исчез вслед за драконьим богом, правда, без особых эффектов и волшебных запахов.

Мы с матушкой Норой посмотрели на то место, где он только что стоял, и уставились друг на друга, она на меня – с нежностью и одобрением, а я на нее – с любопытством и недоверием.

– А вы… кто?

Кажется, такая фигура, как у Норы, называется «песочные часы». Женщина, которая сидела передо мной, была невысокой, пухленькой и уютной, но при этом с довольно тонкой талией и небольшой высокой грудью. Золотые тугие кудри украшала изящная диадема с россыпью аметистов под цвет насыщенных сиреневых глаз. Вздернутый нос, пухлые, подкрашенные розовой помадой губы, круглое лицо. На Норе было строгое черное платье и блестящие туфли с острыми носами. Но не это притягивало взгляд, а крылья, которые черным плащом возвышались за спиной. Гладкие крылья летучей мыши.

– Вы… вампир?

– Ну что ты, деточка! Какой же я вампир? У настоящих вампиров красные глаза, бледная кожа и довольно внушительные клыки. Да и кто бы подпустил вампира к золотой паре нашего господина? У меня в предках были гарпии, милочка. Но, кроме крыльев и цвета глаз, я ничего не унаследовала от прабабки.

Она ободряюще улыбнулась, будто приглашая задавать еще вопросы.

– А герцогу Годфрею вы кем приходитесь?

– А это как он решит, – продолжала мягко улыбаться Нора. И от этой улыбки в уголках ее необычных глаз собрались морщинки. – Он меня то матушкой кличет, то нянюшкой, то Норочкой. Растила я его как сына собственного. Его мать, как только понесла законного наследника, сразу бастарда к отцу отправила да со старого герцога клятву взяла, что в тайне сохранит, кто мать Габушки, чтобы, значит, не возникло у него желания брата на троне подвинуть. Да только зачем ему королевство, когда клан есть? Клан-то поважнее будет. Так старый герцог и сказал. Умный мужчина был… Жаль, не сберегли, – помрачнела она. – Так что, считай, вырастила я наследника.

– И внуков вырастишь! – Габриэль появился из воздуха и чмокнул матушку Нору в щеку. – Поэтому набирайся сил и готовься.

Он сгрузил на столик у кровати стопочку коробок и повернулся ко мне.

– Я решил, что сокровищница отныне вся принадлежит тебе, мы позже сходим, и ты сама выберешь все, что пожелаешь, поэтому прихватил только то, что пригодится сегодня.

– Сегодня? – переспросила я.

– Представление моей супруги клану, знакомство со слугами и… небольшой ужин для близких, – подмигнул мне герцог. – Там за дверью уже стоит толпа горничных, жаждущих помочь герцогине Годфрей стать еще прекраснее.

С этими словами он быстро коснулся сухими губами моей щеки и ретировался, в этот раз, для разнообразия, выйдя через дверь. Матушка Нора проводила его ласковым взглядом и засуетилась.

– А ведь он прав, у нас совсем мало времени до приема! А еще нужно рассказать тебе о таинстве первой ночи. – Она понизила голос. – Что происходит за дверями спальни между мужчиной и женщиной. Если тебе кто-то говорил, что это неприятно, – плюнь ему в лицо! Плюнь! Когда двое любят друг друга, когда их соединяют золотые нити судьбы, когда мужчина опытный и чуткий, а дева готова учиться, физическая близость – наслаждение! А происходит это так… Ты же знаешь, чем мужчина отличается от женщины? Так вот, именно своим отличием он и тыкает в…

– Тетушка Нора! – я рассмеялась. – Я с семи лет знаю, откуда берутся дети. Мой отец разводил элитных псов и выводил новые породы, а я ему в этом усердно помогала.

– Фух! – Нора смахнула со лба непокорный локон и шумно выдохнула. – А то я тут целую речь приготовила, думала, придется тебя успокоительными травками отпаивать. Человеческие девушки иногда такие забит… ранимые! В обморок падают, когда мужчину голого видят. Ну коль ты все знаешь, то и хорошо! Ты только не тяни с этим делом… магия в тебе в полную силу после ночи проснется. Габриэль своим огнем поделится, он и разожжет твое пламя.

И пока я переваривала ее слова, Нора хлопнула в ладоши, и двери распахнулись, чтобы впустить толпу веселых и шумных женщин. Они несли платья, стопки белья, полотенца, зеркала, коробки с обувью… Последней чинно вошла моя Рика и сразу же погрозила мне пальцем.

– Госпожа моя драгоценная, ванна готова! – звонко объявила она и, уперев руки в бока, возмутилась: – Что это вы в постели днем валяетесь? Не заболели ли, часом? А то у меня тут лекарь есть один знакомый, враз вылечит.

В дверь заглянул рыжий маг. Вот даже не удивилась! Куда же Рика, да без него?

– Я боевик, а не лекарь, – подмигнул он мне, но заходить не стал, издали наблюдая за неугомонной Рикой.

– А я видела, как ты в карман зеленую бутылочку с каплями от простуды сунул! Может, и не одну!

– Это когда? – удивленно приподнял бровь мужчина.

– А когда в лаборатории хозяйской прибирались! – обличительно выставила на него палец горничная.

– Ваша светлость, вы, если что, кричите, – улыбнулся маг и, послав горничной воздушный поцелуй, исчез за дверью.

– Видели, госпожа, каков наглец! – округлила глаза Рика. – Ничего не понимает!

Мы с Норой переглянулись и рассмеялись. Мне кажется, что рыжий понимает намного больше возмущенной девушки.

Через два часа я стояла у ростового зеркала, а Рика застегивала на моей оголенной шее янтарное ожерелье. Такой же браслет и серьги уже украшали левую руку и мочки ушей.

– Ущипните меня, – тихо пробормотала я, рассматривая себя в зеркале. – Это точно я?

Рика тут же выполнила мое желание, безжалостно ущипнув меня за попу.

– Ой!

Моя кожа светилась, в больших удивленных глазах отражался свет магических фонарей, а на скулах появился едва заметный румянец. Волосы мне заплели в косы и уложили короной. Золотое платье из нежнейшего эльфийского шелка красиво стекало в пол, полностью повторяя изгибы тела, но при этом оставаясь свободным и летящим. На обнаженных плечах едва заметно расплавленным белым золотом переливалась татуировка. Нора специально натерла мою кожу кремом, чтобы узор проявился.

– Все должны видеть, какое счастье упало на нашего мальчика!

Сам мальчик прислал слугу с предупреждением, что зайдет через пять минут. И, похоже, эти пять минут уже прошли. Дверь распахнулась, и сердце забилось в груди от предвкушения праздника. Я медленно повернулась к мужу.

– Жена моя, ты такая красивая, – чуть хрипловато произнес он и протянул руку. – Моя Ромашка, ты готова покорить Норф?

– А у меня есть выбор? – улыбнулась я, вкладывая ладонь в его руку.

– Никакого!

Наверное, я поймала откат от событий последних дней, от восстановления магии, а может, мне не хватило короткого отдыха, но праздник я запомнила плохо. Только огромный, украшенный зеленью и цветами зал, ковровую дорожку, усыпанную лепестками цветов, и шеренги подданных, склоняющих головы при нашем приближении. Почти все они были в человеческом обличье, и только глаза и заостренные уши выдавали в некоторых из них иных. В полной тишине мы дошли до возвышения, на котором стояли два кресла, между ними красовался постамент со знакомым золотым драконом. Только эта скульптура была в несколько раз меньше, чем та, что обвенчала нас в парке.

– Приветствуйте мою золотую пару, леди Романну Элизабет Годфрей! – громким властным голосом произнес супруг и поцеловал мне руку, после чего помог сесть в кресло.

Я до хруста в позвоночнике выпрямила спину и улыбнулась. Я знала, что кланы живут обособленно и только номинально входят в состав королевств, но мне в голову не приходило, что глава клана – это почти король. Единственный владетель этих мест. Я почти физически ощущала, как мне на плечи ложится пресловутый «груз ответственности». И это не было приятной ношей. Меня к этому не готовили! Маман говорила, что я стану хозяйкой поместья и замка, что в моих руках будут все ключи и слуги, что я буду устраивать балы и приемы, сверкать драгоценностями и нарядами. Но не вот это все… Править, решать проблемы клана, участвовать в судьбах людей, к этому жизнь меня не готовила. Боюсь, не справлюсь.

«Ой, а старейшины тебе на что? Будешь их эксплуатировать днем и ночью. Вишь, расслабились они тут у меня», – прозвучал в голове знакомый писклявый голосок, и я от неожиданности вздрогнула. Габриэль заметил, ободряюще улыбнулся, пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать себя, а то герцогиня, слышащая чужие голоса, может вызвать только сочувствие.

А дальше началось знакомство с кланом. Первыми подошли старейшины, четверо очень пожилых мужчин, похожих как братья. Они даже кивали одновременно. Все поцеловали мне руку, улыбнулись и пожелали не затягивать с наследником.

«Что вы, что вы! – тут же влез с комментариями Дух Дракона. – Они бы еще предложили свои консультации! Можно подумать, мы без их советов не справимся! У самих двое детей на четверых, а советуют!»

Затем к нам потянулись остальные, Габриэль называл имена, титулы, расы… Улыбаться и кивать, слушать комплименты и поздравления, выдерживать взгляды – любопытные, тревожные, внимательные, настороженные. Это было сложно, меня спасли комментарии языкастого Золотого Дракона, которые он передавал мне прямо в мозг.

«О, ты только посмотри на этого пузана! А я помню его мальчишкой, вечно воровал у меня жертвенные сладости. Я ему за это в пару подобрал девицу, помешанную на правильном питании. Ничего острого, соленого и сладкого, никаких бульонов и вин, только постная и полезная пища, – хихикал он в голове. – Хотя отрастить пузо это ему не помешало».

Я широко улыбнулась добродушному толстячку со светлыми волосами. Он в ответ смущенно шаркнул ножкой, обутой в остроконечную блестящую туфлю, но сзади его уже толкали в спину, и любитель сладостей быстро прошел в соседний зал, оттуда слышалась музыка и гул голосов.

Наконец поток желающих выразить мне почтение иссяк, и я громко выдохнула, увидев леди Кошмар, она замыкала вереницу гостей и была в своем истинном виде. Красивая темноволосая женщина, юная и задорная.

«У, стервь, – пропищал Дух и тут же добавил: – Умная стервь. Знаешь, девочка, что она выиграла у меня в карты?! Аж три раза! Три позорных щелбана навсегда отпечатались в моей памяти. Ну ничего, я еще отыграюсь!»

В этом я даже не сомневалась.

– Глава, – склонила она голову перед Годфреем. – Я рада, что ты наконец обрел пару. Береги ее, внучек.

– Всегда. – Габриэль помог мне встать и обнял за талию, прижимая к себе. – Я жизнь за нее отдам.

– А вот это зря! – жестко припечатала леди Джоанна. – Будь любезен сохранить обе жизни.

– Как прикажете, моя леди, – улыбнулся супруг и повернулся ко мне. – Нас ждет пир. Ты как? Не против попробовать знаменитый норфаский острый суп?

– Главное, чтобы он был без морских гадов.

Годфрей помрачнел.

– Не забудешь?

– Никогда! – честно ответила я.

Столы накрыли на большой террасе, спускающейся в сад. Мы разговаривали, слушали музыку, ели, пили легкое вино и танцевали… пока я не начала спотыкаться и зевать. Голоса превратились в шум, лица и наряды слились в цветной калейдоскоп, веки налились тяжестью.

– Думаю, мы достаточно радовали гостей своими счастливыми лицами, – шепнул Габриэль, подхватывая меня на руки и открывая портал. – Никто не обидится, если молодые спрячутся за дверями спальни.

Ой…

Я осмотреться не успела, как оказалась в умелых руках Рики и еще двух девушек. Меня разоблачили и засунули в чуть теплую ванну, наполненную молоком! Потом облили ледяной водой, растерли полотенцами и переодели в белоснежную кружевную сорочку. И все это под тихое пение и смешки. А после, не дав мне и слова сказать, торжественно проводили в спальню и уложили на огромную кровать, на которой при желании и обращенный дракон бы уместился.

– Приятной ночи, ваши светлости, – хихикнули девушки и задули свечи.

Стукнула дверь, и я осталась одна.

– И что это было? – спросила ошарашенно.

Я осмотрелась. В темноте угадывались очертания массивной мебели, через открытое окно доносился шум деревьев и запах ночных фиалок. Тихо… Я зевнула и, подтянув под спину подушки, прикрыла глаза.

Моя первая ночь с мужчиной…

Какой она будет?

Сейчас придет муж и…

Проснулась от нежных касаний. Мужские пальцы ласково перебирали пряди волос, и от этого по телу прокатилась дрожь. Я ощущала себя разомлевшей на солнышке кошкой, хотелось мурлыкать и ластиться, подставляясь под нежные руки. М-м-м-м, пусть бы он еще погладил спинку и чувствительное местечко под ключицами, потом поцеловал вдоль позвоночника…

Ох, какие картинки в голове непристойные. Мне стало жутко стыдно, и я порадовалась, что Годфрей не умеет читать мысли.

Губы супруга коснулись виска.

– Похоже, что я проспала самую главную ночь в жизни, – прошептала я, не открывая глаз, и улыбнулась.

По коже побежали мурашки, и сердце застучало так громко, что его, наверное, было слышно в соседней комнате.

– У нас может быть незабываемое утро. Соглашайся, – шепнул муж на ухо.

Его пальцы чертили на моем плече какие-то знаки, а сухие горячие губы прошлись по краю уха, прикусили, медленно опустились на скулы и переместились к подбородку. Габриэль коснулся губами моих закрытых глаз, прижал меня к себе и зарылся лицом в волосы, фыркая, как кот, а я уткнулась носом в его шею – пахнет бергамотом и цитрусом, а еще немножко мускусом, самую малость, и от этого запаха кружится голова. И в эту пустую голову тот же час хлынули ненужные мысли. А что дальше? Как показать, что я хочу большего? И почему я не слушала Лару, когда она с восторгом зачитывала мне фривольные сцены из так любимых ею женских романов. Сейчас бы знала, как себя вести. А я ведь зубы не почистила! Паника… паника… паника!

Приоткрыла один глаз и столкнулась со смеющимся взглядом.

– Я так тебя люблю.

Простые слова, но после них с души словно вуаль сорвали. Мир взорвался, и меня снесло волной восторга и счастья. А потом муж поцеловал, и все мысли растворились в калейдоскопе ощущений. Он прикоснулся губами к моим губам сначала осторожно, словно боясь спугнуть, а затем, когда я приоткрылась ему навстречу, поцеловал по-настоящему, так, как не целовал еще ни разу до этого. Поцелуй все длился и длился, горячий, страстный, обжигающий, от него кружилась голова и в животе разгоралось пламя. Я сдавалась этому мужчине, но при этом чувствовала себя победительницей.

Габриэль не спешил, очень чутко реагируя на мои неуклюжие намеки. Но мне хотелось большего.

– Ты что-то говорил о первом брачном утре?..

Сама не заметила, как исчезла наша скромная одежда, как я оказалась внизу под горячим твердым телом. Аура Габриэля окутала нас обоих, укрывая коконом ярко-желтого огня, на миг я испугалась, что мы сгорим, растворимся в разливающемся вокруг пламени, но ласковые руки и обнаженное тело, прижимающееся ко мне, напрочь выбили все нелепые сомнения. Все идет так, как и должно быть.

– Что же ты со мной делаешь, любимая? – горячим шепотом опалило ухо.

Габриэль целовал припухшие губы, ласкал языком жадно и неистово, покоряя и завоевывая, словно заявлял всему миру свои права. Казалось, что у него отросла еще одна пара рук, и это было изумительно и восхитительно. Мне хотелось сказать ему так много, но все слова растворялись в удивительном по накалу желании.

В каком-то полузабытье я подалась вперед, помогая мужу сделать самый главный шаг. Он медленно толкнулся, и я испуганно замерла, но спустя мгновение все мысли выветрились из головы, осталось лишь разгоряченное тело под моими руками, судорожно впившиеся в спину пальцы, стоны, сумасшедшее желание и наслаждение…

Мы вспыхнули, превращаясь в огромный факел, в груди взорвалась звезда, и мой источник стал стремительно наполняться магией.

– Никому не отдам, – шепнул Габриэль, крепко прижимая меня к груди…

Я просыпалась, каждый раз видя у своей постели мэтра Артора. Он трогал мой лоб, водил светящимися руками над телом, кивал и устало улыбался, разрешая Рике накормить меня крепким бульоном.

– Все в порядке, ваш упрямый супруг пока жив, – ехидно отвечал на мои вопросы о Габриэле.

– Это настолько опасно для него? – волновалась я, понимая, что ничего не смогу сделать с выбором упрямца Годфрея.

– Не думаю.

– Но вы сказали, что он пока жив!

– С его образом жизни и профессией это неудивительно, – парировал маг и усыплял меня.

В очередной раз я проснулась одна. За окном было темно, легкий сквозняк колыхал ночные шторы, в комнате горели магические свечи, их ровный огонь освещал небольшую площадь, но света хватало, чтобы не зацепиться ногами за мебель. Я медленно встала, прислушиваясь к ощущениям. Тело звенело от переполняющей его энергии, я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, а еще очень голодной. На мгновение прикрыла глаза, перестраивая зрение, и чуть не заорала от слепящих линий, окутывающих спальню.

– Ничего себе…

Комната была опутана защитными заклинаниями. Они толстыми огненными жгутами опоясывали стены, сложным узором вились по полу и потолку, образовывали решетки на окнах и камине. Иногда между яркими оттенками пламени встречались черные вкрапления магии смерти. Похоже, что к защите приложил руку и мэтр. Я не удержалась, попыталась ухватить пальцами один из жгутов и тут же получила легкий щекочущий импульс, словно нашкодившего ребенка по носу щелкнули. В детстве, в то время когда мое пламя было со мной, я верила, что магия живая и с ней можно подружиться, и сейчас эти детские ощущения вернулись в полной мере.

– Привет, – шепнула я. – Как много нам придется наверстать.

– Куда собралась? – раздался осипший, словно простуженный голос, и я от неожиданности вскрикнула. – Прости, не хотел тебя пугать.

Годфрей вышел из ванной в одних только домашних штанах, на ходу вытирая волосы небольшим полотенцем.

– Отлучился на десять минут, а ты уже тыкаешь пальцами в заклинания высшего порядка.

Я открыла рот и ничего не сказала. Все слова исчезли из головы. Мамочки, какое тело! И все мое! Воздуха не хватало, губы враз пересохли, и я опять приоткрыла рот, чтобы облизнуться.

– Ты неприлично, просто преступно соблазнительна, жена моя. – Габриэль отбросил в сторону полотенце и сделал стремительный шаг, сокращая между нами расстояние. Прохладные ладони обхватили мое лицо. – И твое пламя такое яркое и чистое… – хрипло шепнул он и наконец поцеловал.

Я забыла все слова, забыла, о чем хотела спросить, забыла, что провалялась в постели несколько суток… Главное, мой мужчина жив, здоров и рядом, а остальное… остальное пусть подождет!

В итоге ванну мы принимали вместе, и затянулось это у нас на пару часов, пока Рика не начала барабанить в дверь и грозиться, что, если я немедленно не сяду завтракать, она вызовет леди Эйрингауз, Духа Первого Дракона и короля.

Мэтр появился, когда мы с герцогом пили чай. Оба – лечебный сбор от Вилмы. Судя по его горечи, мстительная эльфийка добавила в чай настойку полыни.

– Тебе не обязательно пить эту гадость, – проявил Годфрей благородство, следя, как я кривлюсь и старательно дышу, чтобы не вернуть выпитое в чашку.

– Ну уж нет, это из-за меня ты прошел через боль, я себя уважать перестану, если не проявлю хоть капельку солидарности.

– Ты мне ничего не должна, Ромашка. За золотую пару можно умереть.

– Только попробуй! – пригрозила я кулаком.

От этих слов мне захотелось плакать, так что приход мэтра Венсента спас меня от приступа сентиментальности.

– Я принес расписание, – заявил маг и водрузил на стол стопку книг. – Четыре часа в день с шести утра до десяти. И не смотри на меня взглядом несчастной побирушки, я ради тебя отказываюсь от собственных исследований.

– Мы благодарны вам, мэтр, – кивнул Габриэль.

– Размер благодарности обсудим после первого занятия. Мне нужно будет оценить уровень подготовки герцогини, посмотреть, что она помнит с детства, и составить план занятий. А сейчас мне бы хотелось проверить твой уровень дара, Романна.

Габриэль на проверку не остался, заявил, что он уже пропустил два дня и ему нужно срочно отбыть на службу, пока его величество не прислал конвоиров. Он нежно поцеловал меня в щеку, шепнул, что уже скучает, и исчез, а спустя десять минут прибыл посыльный с огромным букетом розовых тюльпанов и бархатной коробочкой.

– Его светлость прислали, – поклонился парень, вручая мне подарок. – На словах велено передать, что его светлость приглашает вашу светлость вечером на свидание. Они зайдут за вами в шесть.

Настоящее свидание. Как же это романтично!

– Кхм-кхм, – прокашлялся мэтр, вводя меня в смущение. – Сначала дела, Романна, а потом любовь.

– Не романтик вы, мэтр!

– Я слишком стар для всей этой чуши, – буркнул маг и подмигнул мне. – Итак, попробуй выплеснуть всю накопленную в источнике силу. – Он поставил на стол черную пирамидку. – Этому учат магов в первую очередь, не думаю, что ты забыла, как это делается.

Я помнила, поэтому закрыла глаза, сконцентрировалась и отпустила бурлящую силу на свободу.

Миг, второй, третий… Сила все лилась и лилась, пирамидка начинала медленно светиться, а глаза мэтра – наливаться бездной. Когда артефакт стал похож на извергающийся вулкан, маг взмахнул рукой.

– Хватит.

Я выдохнула и опустилась в ближайшее кресло, потому что ноги начали дрожать. Попробовала смахнуть прядь со лба, но не смогла поднять рук.

– Сейчас все пройдет. – Артор Венсент осторожно перевернул пирамиду, и сила хлынула в обратную сторону, заполняя источник и возвращая возможность нормально двигаться.

– Никогда не осушай источник полностью, Романна, – серьезно проговорил маг, внимательно наблюдая за тем, как темнеет пирамида. – Для мага твоего уровня это равноценно смерти. Если, не приведи Богиня, тебе удастся когда-либо полностью исчерпать себя, ты растворишься в своем пламени. Запомни это!

– И какой у меня уровень?

Я с жадностью ожидала ответ мэтра. Насколько я помнила, когда он первый раз проверял мой дар, пирамидка тоже заполнилась вся, вот только она светилась как солнышко, и закончился перелив энергии значительно раньше. Даже сейчас, спустя десять лет, я помнила, как многозначительно переглядывались отец и его друг.

– Запредельный, – улыбнулся мэтр Артор. – Такой же был у барона Робертсона до твоего рождения. Но сила мага не в величине источника, ученица, – многозначительно добавил он, – а в умении им пользоваться. Поэтому приступим. Что ты помнишь?

Помнила я все, но этого оказалось очень мало. Зато я с первого раза смогла зажечь свечу и написать огнем на доске свое имя.

– Великолепно! Тяготение к тонким манипуляциям всегда было твоей сильной стороной, – похвалил меня мэтр. – Твой отец оставил мне четкие инструкции, чему нужно обучить его наследницу, и основной упор мы будем делать на защиту. Не помню, зачем это тебе нужно, но помню, что это очень важно.

Я не смогла сдержать вздох разочарования. Артор Венсент, как и обещал прежнему хранителю, стер все воспоминания о клинке драконов, и теперь мне не с кем было поделиться своими сомнениями. А так хотелось обсудить хоть с кем-то этот хрупов кинжал и его возможности!

И скоро такая возможность мне представилась…

Дни наконец приобрели четкость и смысл. По утрам я занималась с мэтром, потом завтракала, выслушивала сплетни, которыми меня по старой привычке снабжала Рика, разбирала письма и потихоньку вникала в дела клана. Годфрей представил меня слугам и управляющим, и теперь со всеми хозяйственными вопросами приходили ко мне. К счастью, рядом находилась матушка Нора, она давала советы, помогала и брала на себя большую часть моих обязанностей.

А еще Габриэль перевез в клан мою псарню, и каждый день я по несколько часов продолжала тренировать гончих. Щенки Аряны и Габи подрастали, и я готовилась к рассылке приглашений на аукцион, скоро придет время отдать малышей новым хозяевам. Да и очередную охотничью свору нужно будет показать к началу сезона, на них у меня лежат заказы. Трудность была в том, что для общества я так и числилась пропавшей без вести.

Король и ликвидаторы воспользовались скандалом на нашей свадьбе по полной, заодно избавившись и от оппозиции, и от черных, и от шпионов соседей. В стране шли аресты, суды и казни… Габриэль оберегал меня от лишних знаний, но ко мне иногда забегала тетушка Эйрингауз… Она традиционно пугала слуг, доводила Рику до нервной дрожи, читала мне морали и нравоучения, а заодно рассказывала о событиях, которые проходили за клановыми стенами. Супруг обещал, что скоро зачистки кончатся, и я «найдусь». С одной стороны, меня это радовало, а с другой… Это же придется появляться во дворце, приглашать и встречать гостей, самим делать ответные визиты… Светская жизнь, чтоб ее!

А вечерами я ходила на свидания! Каждый вечер супруг приглашал меня в какое-нибудь романтическое место. И каждый раз это был сюрприз, как и сегодня…

– Открывай глаза, – шепнул он мне на ухо.

– О Светлые боги…

Это все, что я смогла сказать. Мы стояли на широком каменном выступе, за нашими спинами высились горы, под нами шумел водопад, но все звуки были приглушены защитным куполом, иначе мы не слышали бы друг друга, а вокруг расстилался величественный реликтовый лес. Огромные деревья сверху казались безбрежным океаном, по которому изредка прокатывались ленивые волны, поднятые легким ветерком.

– Эльфийский лес. Здесь живет самый древний клан нелюдей этого мира, они охраняют Первый Источник. – Габриэль обнял меня за плечи. – Мы обязательно посетим их, когда у нас появится сын.

– Почему не раньше?

– К Источнику силы можно прикоснуться единожды. А я уже это делал, – шепнул муж мне в макушку. – Но древний клан пропустит нас, когда мы будем сопровождать нашего первенца.

– Эльфы живут затворниками?

– Пф, – совершенно по-кошачьи фыркнул Габриэль. – Нет, конечно, нас осталось слишком мало, чтобы запираться от всего мира. Но они хранители традиций, как ты – хранитель кинжала.

Я замерла. Вот он, тот самый момент, когда можно об этом поговорить. Но язык словно прирос к нёбу, я не могла сказать ни слова. Попробовала еще раз – результат тот же. Муж, не догадываясь о моих мучениях, продолжил:

– Я понимаю, что ты тоже заложник обстоятельств, и меня это злит! Этот кинжал опасен, и я прихожу в бешенство, когда думаю, что из-за него ты можешь пострадать. Если бы я мог, я бы уничтожил эту вещь, Ромашка. Знай, если ты захочешь, я заберу его у тебя, приму твою ношу.

Слова прозвучали просто и обыденно, но за ними стояло так много. Еще месяц назад я бы начала подозревать Годфрея, но сегодня я ему верила как себе. Просто… просто он не знает правды, как не знает ее ныне никто, кроме меня.

– Я не могу, – наконец смогла выдавить я. – Не могу этого сделать.

– Не знаешь, как призвать кинжал? Или не можешь отдать его другому?

Я молчала.

– Не можешь об этом говорить? Ничего, моя любимая колючка, мы что-нибудь придумаем. Я не хочу, чтобы наши дети подвергались опасности.

А как я этого не хочу! В голове мелькнуло какое-то воспоминание, мелькнуло и пропало, вильнув хвостиком, и было оно очень важным, тем, которое могло бы помочь… Что же это было…

Но сосредоточиться мне не дали, Габриэль меня поцеловал, и все мысли тут же улетучились из головы, оставив после себя лишь нас, парящих над реликтовым лесом…

– А если у хранителя нет детей? Если он погибает раньше, чем рождается наследник, то кому достается кинжал?

– Переходит в младшего по боковой ветви.

– А если такой нет? Вот представь, что все умерли и хранитель последний в роду, что тогда? Кинжал исчезнет?

– Нет. Наш род тоже хранит свои тайны, малышка, когда-то один из хранителей решил прервать эту цепь, он попытался убить себя, не оставив наследника…

– У него не получилось, да?

– Каждый раз магия кинжала спасала его. Наши великие предки позаботились и об этом. Пока не появится тот, кто примет ношу, предыдущий хранитель будет жить. Даже парализованным, в заклятии стазиса, но будет жить.

– И как он обретет наследника, если парализован?

– Ты не представляешь, на что только готовы пойти люди, чтобы наконец умереть.

– А если наследник есть, но он очень маленький, а хранитель погибает?

– Как много у тебя вопросов, – смеется собеседник. – Для этого существует заклятие доверенного лица. Хранитель всегда выбирает того, кто донесет до наследника тайну кинжала, а потом забудет о ней. К счастью, тебе не нужно об этом думать, малышка.

Ночевать мы остались в Роби-холле. Леди Джоанна не появилась ни на ужине, ни на раннем завтраке, зато ночью дом пару раз изрядно потряхивало. Габриэль смеялся, что у тетушки за последние века накопилось немало претензий к бывшему любовнику, вот она их и высказывает со всей драконьей страстью. А я, нежась в объятиях мужа, тихонько радовалась за прапрадеда и самую загадочную женщину нашего королевства. Пусть и через много лет, но у них есть возможность встретиться и высказать в глаза обиды или попросить прощения… Я же больше никогда не увижу отца, не скажу ему спасибо за заботу, не посижу молча рядом.

– Габ… – Я погладила мужа по щеке, он тут же перехватил ладонь и поцеловал запястье. – Я знаю, как обойти печать молчания. Завтра мы с мэтром проведем ритуал, и я смогу тебе все рассказать.

Утром герцог ушел на службу, а я перебралась из уютной спальни в кабинет, меня ждали счета и письма.

Не люблю бухгалтерские книги! К одиннадцати часам в глазах начали мелькать мушки, а стройные ряды цифр превратились в падающие башни. Я решительно отодвинула домовую книгу и позвонила в колокольчик, чтобы принесли чай и легкий завтрак. Именно в это время в кабинет и ворвалась леди Джоанна.

– Выйди за дверь! – бросила она рыжему.

Маг все утро сидел в кресле у окна и читал газеты, копившиеся за последнюю неделю. Удивительно, но тетушку Эйрингауз он слушался беспрекословно, поэтому молча встал и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

– А скажи-ка мне, Романна! – Виконтесса Годфрей налила себе чай, бросила в него один кусочек коричневого сахара и поднесла к губам чашку. – Саркофаг этого подлеца все еще стоит в семейной усыпальнице?

Ик… Кусочек пирожного, который я так опрометчиво засунула в рот, застрял где-то между глоткой и плебейским вопросом: «Чего?» Джоанна дождалась, пока я откашляюсь, и повторила:

– Помню, его саркофаг стоял между гробом любимого пса твоей прапрапрабабки и урной дяди Маркуса. Надеюсь, он все еще там?

– Вы хотите отправить Дункана Робертсона на перерождение? – возмутилась я. – Он же наша достопримечательность!

– Представляешь, он обещал мне свадьбу на берегу моря, белые цветы, хижину у линии прибоя, жаркие ночи… – с мечтательной поволокой в глазах вспоминала леди Кошмар, покачивая чашку в изящной ладони. – А сам!

– Что?

– Сбежал в посмертие! Единственный мужчина, который посмел от меня сбежать! Нет, ты представляешь? Я так его оплакивала, искала его убийц, на несколько лет уехала в горы, а он все это время самым наглым образом придавался уничижительным мыслям обо мне в стенах родового поместья!

– И?..

– Я ему отомщу! Разрушу его уютное посмертие и заставлю страдать так, как страдала я!

– О…

Это было все, что я смогла сказать, потому что совершенно не представляла, как можно отомстить призраку некроманта.

– Ты со мной? – решительно поднялась леди Джоанна.

– В склеп? – уточнила я на всякий случай, ощущая, как на кончиках пальцев собирается предвкушение. Ведь это возможность проверить гроб маман, не привлекая к себе внимания. – С вами!

– Отлично. Нам нужны лопата, перчатки, ломик, пара свечей и нюхательные соли.

– А соли зачем?

– После того как я с ним поговорю, у него точно будет болеть голова! – зловеще пообещала леди, и я ей поверила.

Леди Кошмар и труп доведет до мигрени.

Через полчаса, вооруженные магическими светильниками и томиком светлых молитв, в сопровождении Себастьяна, который нес саквояж с заказанными виконтессой предметами, мы стояли у покрытой рунами двери семейного склепа. У меня слегка дрожали руки, но я старательно делала вид, что совершенно не волнуюсь.

– Готова? – спросила леди Джоанна.

И я вдруг поняла, что ни хрупа я не готова и больше всего сейчас хочу оказаться в теплой уютной комнате с чашечкой горячего шоколада и фривольным женским романом.

– Готова.

Рыжий сделал пасс, и дверь медленно открылась.

В склепе пахло склепом. Сосновым лесом, восковыми свечами и магией. Все как всегда. Под каменным потолком летали магические светильники, при нашем приближении они становились все ярче, и когда мы спустились в первый подземный зал, вокруг было светло как днем. Здесь стояли саркофаги родителей. Сердце защемило от боли и грусти, а душу залило стыдом. Я ни разу не приходила сюда после похорон матери. Ходила в нашу маленькую часовню, ставила свечи у ликов Темных богов, которые отвечали за посмертие, но к месту последнего упокоения родных не приходила ни разу. Даже когда хоронили дядю, я сюда не спускалась. За три года так и не смогла себя пересилить. И если бы не разговор с наставником, еще много лет обходила бы склеп стороной…

Осторожно провела рукой по мраморной крышке, на которой было выбито имя отца. Магия поддерживала чистоту, не было ни пыли, ни запахов тлена или грызунов. Просто комната… просто ящики… Возле саркофага матери я остановилась, попробовала сдвинуть крышку, но та даже не шелохнулась. А магией я пользоваться не хотела, боялась привлечь ненужное внимание. Мне было страшно, что мэтр прав, и еще страшнее, что он ошибся.

– Леди, – позвал меня рыжий маг. – Вам плохо?

Я мотнула головой, смахивая слезы, и поспешила за Джоанной, которая целеустремленно спускалась на более древний уровень. Сколько всего уровней в склепе, я не знала, но его заложили одновременно с рождением нашего рода, так что под нами минимум семь подземных этажей. Семейные летописи хранят имена всех Робертсонов, но мне никогда не было это интересно. Я знала свою родословную, потому что любой аристократ древней крови воспитывался на примерах доблестных предков, но мало кто из них вызывал во мне настолько сильный интерес, чтобы разыскивать его могилу. И вообще, тревожить ушедших – прерогатива некромантов, а не вспыльчивых магов огня.

– А вот и он, голубчик, – зловеще произнесла леди Кошмар и похлопала ладонью по черному мрамору без каких-либо надписей.

– Вы уверены, что это прапрадед? – Я с сомнением огляделась.

У стены стоял гранитный саркофаг, на котором лежала каменная кошка, а рядом в стене был вмурован камень с надписью: «Кроулинда Семнадцатая, лучшая кошка этого мира».

– Точно он! – Драконица хищно усмехнулась, и не успела я слова сказать, как она легко сдвинула крышку саркофага. – Я этого мерзавца чувствую! Ты только глянь, как замечательно устроился! А я десятилетиями совесть успокоить не могу, все думала, смогли бы его убить, если бы я с ним осталась?..

Леди Джоанна всхлипнула, но тут же тряхнула короткими кудряшками и решительно протянула руку рыжему.

– Давай кол и молоток!

– Вы хотите его окончательно упокоить? – деловито уточнил маг и полез в сумку.

Я же подошла ближе и заглянула в гроб. При жизни Дункан Робертсон был очень интересным мужчиной. Черные длинные волосы, алебастровая кожа, породистый нос с горбинкой, аккуратная бородка и длиннющие ресницы. Тонкие губы кривила застывшая во времени улыбка. Он был одет в белоснежный камзол, расшитый черным шелком, белые штаны с черными лампасами и высокие сапоги. Длинные пальцы как паучьи лапы обхватывали рукоять тонкого кинжала. Казалось, что некромант спит…

– Он точно мертв? – прошептала я.

На плечи легли тяжелые ладони, и я вскрикнула от неожиданности. Бедное мое сердечко, как оно только не разорвалось от испуга!

– Тш-ш… это я, – проворковал на ухо голос Габриэля, и муж обнял меня со спины. – Прости, не хотел тебя пугать. Я привел мэтра, но нам сказали, что вы в склепе. Это Дункан?

– Несомненно, это он, – проворчал Артор Венсент. – Доброго вечера, леди. И как это все понимать?

– О, некромант! Ты мне и нужен! – Леди Джоанна даже не подумала смущаться, она ухватила мэтра за руку и подтащила к гробу. – Что скажешь?

– Скажу, что вижу идеально наложенный посмертный стазис. Сейчас такого делать не умеют. А дух где?

– Здесь я, – донеслось ворчливо из стены. – Кто пустил сюда эту… женщину?

– Твою возлюбленную, дед? – невинно уточнила я и добавила: – Почему ты не вернулся, когда я так в тебе нуждалась? Почему…

– Потому что ты меня не видела и не слышала! А без помощи родной крови я не могу вернуться в тело, – буркнул он недовольно и, как мне показалось, грустно.

– Ба! – Габриэль строго посмотрел на виконтессу Годфрей и обнял меня поперек груди. – Ты притащила сюда Ромашку, чтобы использовать ее кровь?

– Всего несколько капель! Я узнала у Дункана, как провести ритуал, и собиралась попробовать.

Я заметила, как леди виновато покосилась на Артора.

– Глупая женщина! – взвился мэтр. – Уйди, пока я не превратил тебя в жабу!

Драконица собирается проводить ритуал смерти! Куда катится этот безумный мир?

Леди Джоанна открыла рот и закрыла его, смущенно склонив голову. Прямо пай-девочка, а не опытная и коварная шпионка. Я хихикнула, уткнувшись носом в рукав мужниного мундира.

– А у меня спросить не хотите, желаю ли я воскресать? – из стены вылезла призрачная голова.

– Нет! – дружно ответили мы с виконтессой.

Я хотела вернуть деда, она – возлюбленного, и мы были с ней солидарны.

– Женщина, мы с тобой, между прочим, расстались!

Призрак выплыл весь и завис напротив виконтессы.

– Вампир, я, между прочим, все еще жду предложения руки и сердца!

– Да ты ни разу мне на это даже не намекнула! А я защищал тебя!

– Ах вот оно что! Это была защита? Да ты только о вашем хруповом кинжале и думал!

– Я просто не хотел, чтобы мой ребенок подвергался опасности!

– А мне плевать! Своего ребенка я уж защитить сумела бы!

– Так ты украла документы, чтобы мне отомстить?

– А ты вообще умер, чтобы досадить мне!

– Тихо! – гаркнул мэтр. – Лорд Дункан, я учился по вашим учебникам, но, боюсь, без чуткого руководства провести обряд не смогу.

– Я подскажу. – Призрак посмотрел на пылающую огнем леди Джоанну. – Дорогая, ты сейчас загоришься, а здесь нет ни одного мага воды.

– Ба, возьми себя в руки. – Годфрей обнял меня за плечи и шепнул: – Хотел бы и я через столетия так же пылко с тобой ругаться, а потом очень пылко мириться…

Мы сели на надгробие одной из моих прапратетушек и смотрели, как мэтр чертит на каменном полу символы, а рыжий маг зажигает свечи. Виконтесса стояла у гроба и нервно кусала губы. Сильная женщина открылась сегодня с новой стороны – эмоциональная, немного взбалмошная и очень одинокая. А сейчас, с появлением надежды, у нее глаза горели, когда она смотрела на любимого.

– Внучка, подойди.

Подошли мы с Годфреем, потому что муж заявил, что, если хоть на мгновение усомнится в моей безопасности, ритуал он прервет.

Я вздохнула и повернулась к призраку.

– Что мне нужно делать?

Делать мне ничего не пришлось, все, что нужно было сделать, это не струсить и отдать немного крови, чтобы привязать дух к телу. Я сразу согласилась, в отличие от Габриэля, ему предложение призрака не пришлось по душе. Как только он услышал, что требуется смешать нашу с Дунканом кровь, сразу же заявил, что мы уходим и это не обсуждается. Его жена не будет участвовать в кровавых ритуалах с вампирами, даже если эти вампиры не чистокровные и являются ее предками.

– Нет, я сказал! – жестко и властно отрезал он на все попытки леди Джоанны поспорить. – Я слишком хорошо знаю эту расу, чтобы доверять им.

Я попыталась возразить, но получила однозначный ответ, который запечатал мои губы и заставил задуматься, насколько хорошо я знаю свою родню.

– Он маг крови, Романна.

– Некромант, – возразила я.

– Это то, о чем знают, но основная специализация твоего родственника – магия крови. Запрещенная в нашем королевстве. Получив твою кровь, он получит контроль над тобой.

Судя по ошарашенным лицам присутствующих, об этом не знал даже мэтр, только леди Джоанна досадливо дернула головой. Я же перевела взгляд на очень недовольного призрака.

– Твой муж слишком хорошо осведомлен, – проскрипел он.

– Я охочусь на таких, как ты, – парировал Габриэль.

– Вампиров никогда не любили, – усмехнулся прапрадед. – Но во мне слишком мало их крови, чтобы быть опасным.

– Как вампир ты меня не пугаешь, а вот как маг крови, прошедший через смерть, вызываешь опасения. Виконтесса Годфрей, – официально обратился глава ликвидаторов к леди Джоанне. – Надеюсь, ты понимаешь риск и ответственность за собственные действия, потому что расплата будет неотвратимой и жесткой.

Повисла очень напряженная тишина, такая, которая обычно взрывается или свистом заклинаний, или звоном мечей. Я задержала дыхание, боясь сказать что-то не то и спровоцировать трагедию. Все, что происходило до этого момента, стало казаться театральной постановкой, и только сейчас актеры вынуждены открыть лица.

– Я могу дать нерушимую клятву, – выплыл перед леди призрак прапрадеда. – И поверь, мальчишка, для того чтобы навредить собственному роду, мне не нужно возвращаться в тело.

Рыжий маг скептически хмыкнул за нашими спинами, и это было его очень большой ошибкой. Я не успела ничего понять, Габриэль и мэтр только поднимали руки с горящими на кончиках пальцев заклинаниями, а призрак уже втянулся в глаза Себастьяна. И только леди Джоанна наблюдала за всем со снисходительной улыбкой знающего человека. Все же она больше тетушка Эйрингауз, чем хочет казаться!

Рыжий маг на мгновение замер, его лицо превратилось в восковую маску, он захрипел и упал на колени. Я видела, как жизнь покидает его, знала, что спустя мгновение сердце мага будет остановлено жестокой рукой призрачного некроманта.

– Дорогой, – промурлыкала леди Джоанна. – Если ты убьешь телохранителя Романны, тебе придется долго и нудно объясняться с ликвидаторами, писать отчеты, рассказывать, как ты это сделал, обучать их… А оно тебе надо?

– Силен, – бросив короткий взгляд на Габриэля, произнес мой наставник. – Я бы, пожалуй, так не смог. Нет, с простым человеком – легко, но с магистром теней на пике его формы, да еще защищенным артефактами и личными щитами… нет, мне до уровня архимага Робертсона еще расти и расти.

– Чему вас учат в ваших академиях? Это несложное заклинание доступно даже мертвым, – проворчал некромант, выскальзывая из тела рыжего. Маг вздохнул и упал навзничь, тяжело дыша и бездумно глядя в стену. – Не валяйся на полу, простынешь, – ехидно бросил ему призрак. – Я мог бы остановить сердце любого из вас, для этого мне не нужно быть живым, но в этом времени у меня почти не осталось врагов, а с родней и друзьями я не воюю.

Я хотела высказать деду, что его варварские методы устрашения уже сто лет как не применяются и вообще мы живем в мире цивилизованных отношений и все вопросы предпочитаем решать словами, а не силой, но не успела. Муж меня опередил, и, к моему возмущению, его методы оказались не менее варварскими.

Мужчины!

– Хорошая демонстрация, позволь и мне кое-что показать. – Габриэль одним четким и быстрым движением запихнул меня себе за спину.

В его опущенной руке появилась призрачная цепь, мгновение – и она налилась огнем и полетела в призрака, тот моментально исчез, но это не помогло, петля обвила невидимое тело, и спустя миг перед нами появился связанный огненной цепью прапрадед. Удивительно, но его лицо выражало высшую степень удовлетворения, словно ничего другого от Габриэля он и не ожидал.

– Отлично! – воскликнул Дункан Робертсон низким потусторонним голосом, который так часто пугал меня в детстве. – Развоплоти меня, и никто не сможет защитить твою жену от ее судьбы.

– Я смогу, – коротко и уверенно ответил муж.

У меня потеплело на душе, в сердце разгорелся огненный цветок, на коже вспыхнули золотые узоры, и я сильнее прижалась к надежной спине супруга. Защитник мой! Это так приятно, когда мужчина закрывает тебя своим телом. И вообще, чего я возмущаюсь, он старше, опытнее, сильнее, пусть сам разбирается с дедом, тем более я уверена, что они просто прощупывают возможности друг друга.

– Даже так? – задумчиво произнес призрак. – Что же, клянусь душой, все, что я делал, все, что делаю, и все, что буду делать, направлено на защиту моего рода. А еще кое-что я скажу тебе наедине. Пока еще могу сказать, – многозначительно добавил он.

Годфрей поверил ему сразу, а может, заметил потоки магии, фиксирующие клятву, но цепь исчезла, Габриэль шагнул вперед, и над ними с прапрадедом возник магический купол.

– Ненавижу, когда от меня скрывают информацию обо мне! – Я повернулась к наставнику. – Что значит «пока еще могу сказать»?

– Клятвы живых не распространяются на мертвых, – пояснил мэтр. – Как только он вернется в тело, все клятвы, что он давал при жизни, начнут действовать вновь. Не так ли, леди? – с ехидной улыбкой поинтересовался он у леди Кошмар.

– Именно, – леди мне подмигнула. – И ему придется-таки на мне жениться!

– Боги, так это все ради того, чтобы выйти замуж за Дункана Робертсона?

Столько сил и нервов?

– Конечно, – кивнула виконтесса. – Я всегда добиваюсь цели. Всегда. Это было единственное проигранное мной сражение.

– Сражение, но не битва, – улыбнулась я.

Интересно, а я смогла бы вот так добиваться Габриэля? Нет. Я три года убивала в себе чувства, вместо того чтобы бороться за свою любовь. Я совершенно не похожа на леди Годфрей. Ну и хорошо, двух таких леди наш мир бы не выдержал!

После разговора Габриэль дал согласие на ритуал. Меня так и подмывало спросить, что же Дункан ему пообещал, но я решила сделать это дома. Есть вещи, которые удобнее спрашивать нежным шепотом на ушко, лежа в объятиях любимого мужчины. Наверное, я взрослею…

Сам ритуал не показался мне интересным, может, потому что большинство действий Артора Венсента выглядели для меня непостижимыми и сложными. Зато остальные с интересом следили, как наливается потусторонним сиянием ритуальный круг, как сами собой вспыхивают алые свечи, которые горят не пламенем, а черным дымом, как истончается облик прапрадеда. Иногда они переговаривались на непонятном мне языке, нет, слова все были знакомые, но смысл ускользал, и я чувствовала себя ребенком на заседании взрослых магов. Эх, учиться мне еще и учиться, чтобы стать равной всем этим магистрам.

– Романна, – напряженным и глухим голосом позвал меня наставник. – Твоя очередь.

Шагнула к гробу, и тут же на мои плечи легли горячие ладони Габриэля.

– Не бойся, я рядом.

Я благодарно погладила его по руке. Если честно, я не боялась, просто знала, что предок не причинит мне зла. А вот отчего он так рьяно желает смешать нашу кровь, мы с ним обсудим позже, и я уверена, что получу ответы на все вопросы.

Он лежал в гробу, все такой же холодный и неподвижный. Ни дрожи ресниц, ни дыхания, ни бледного румянца.

– Вы уверены, что он жив?

Дальнейшее произошло молниеносно, резкий выпад – и ледяные пальцы обхватывают мое запястье, а вторая рука уже прочерчивает тонкий разрез тем самым кинжалом, который все эти века охраняли неживые руки. Второе смазанное движение – и точно такой же разрез появился на мужском запястье, а затем некая сила потянула меня вперед, и наши руки соединились разрезами, смешивая мою алую кровь с темной, почти черной кровью прапрадеда. В это мгновение он открыл глаза. Абсолютно черные, завораживающие, глубокие, как звездное небо.

– Здравствуй, праправнучка.

– Получилось? – с недоверием уточнила леди Джоанна.

– Конечно получилось. – Архимаг Дункан Робертсон поцеловал мое запястье, и рана затянулась. Он буквально выскочил из гроба и белозубо всем улыбнулся. – Предлагаю продолжить в доме. Дорогая, ты обещала мне поцелуй.

– Убью! – радостно прошипела леди Кошмар и бросилась к нему на шею.

Габриэль подхватил меня на руки, поцеловал в лоб, внимательно осмотрел и выдохнул:

– А я так мечтал о тихом семейном вечере. Думал, сбежим в твое поместье от дел клана, проведем время вдвоем…

– Не угадал, – хихикнула я, устраиваясь удобнее.

– Мне срочно нужна формула стазиса, из которого встают, будто улеглись туда всего несколько дней назад, – покачал головой мэтр Артор, наблюдая за целующейся парочкой.

– Он не человек, не забывайте об этом, – заметил рыжий и потер грудь. – Интересно, а кол осиновый на него подействует?

– Я бы не проверял, – улыбнулся мэтр и подмигнул мне.

Я же, уютно примостившись на руках Габриэля, думала, что такое неожиданное воскрешение прапрадеда слишком подозрительно.

– Мэтр, – обратилась я к наставнику, когда мы вышли на улицу. – Не могли бы вы научить меня заклинанию полного доверия с ограничивающим контуром?

– Каким именно, милая леди?

– Стереть информацию после выполнения условия.

– Хм… двухфазовое, значит… Что же, думаю, два часа у меня еще есть. Это из-за него ты меня вызвала?

Я кивнула.

– Интересно… Но только после плотного перекуса! Я, знаешь ли, немного вымотался… Процентов на семьдесят осушил резерв.

– Ого! – Я во все глаза смотрела на мэтра. – А казалось, что вам очень легко все далось!

– В этом и заключается профессионализм, ученица.

Наша кухарка расстаралась, и стол ломился от разнообразных блюд. И все мои любимые: жаренная узкими полосками картошечка, мягкие отбивные, щедро присыпанные ароматным сливочным сыром, горячие пирожки с капустой и щавелем, заливное, воздушное суфле, салатик из свежих маленьких помидорчиков с густой сметаной, мясная нарезка… И даже, никак в честь приезда моего мужа, нам выделили графин с вишневой наливкой, которую делал дядька Тревол по рецепту своей прабабки, знаменитой ведьмы из Прилесья.

Все такое простое, деревенское, но аппетитное и ароматное, а мне кусок в горло не лез. И причина была не в предстоящем разговоре с Габриэлем, а в матери. Я так и не проверила, прав мэтр или все же ошибается. Не знала, стоит ли рассказывать об этом мужу или лучше все проверить самой? Вдруг мэтр ошибся? Я весь ужин промолчала, ковыряя ложечкой пудинг, но так и не решила, что мне делать. Муж косился на меня, но ничего не говорил, и я за это была ему благодарна.

Наконец мужчины насытились, Габриэль отправился проведать Дункана Робертсона, а мы с мэтром Венсентом перешли в кабинет. Сами заклинания, которыми поделился со мной призрак, оказались несложными, сложно было вычертить в уме схему их стыковки. С этим я провозилась почти час. Мэтр как настоящий наставник заставил меня пройти путь от начала до конца под его чутким руководством, но самостоятельно.

– Иначе как ты сможешь чему-то научиться?

Я с ним была согласна, поэтому полностью погрузилась в работу и расчеты. Зато теперь я могла создавать заклинание по щелчку пальцев. Я даже проверила его на Рике.

– Скажу тебе секрет, – глядя в глаза верной горничной, я понизила голос. – Лара Арфорд не хочет замуж за короля! Обязательно расскажи мне это в… – бросила быстрый взгляд на большие каминные часы, – девять вечера. А после забудь!

Я произнесла формулу и стала ждать. Через пятнадцать минут Рика в точности передала мне мои же слова, а через двадцать не помнила, что мы с ней разговаривали.

– Работает! – Я повисла на шее мэтра Артора. – Это мое первое сложное заклинание, и оно работает! Спасибо, мэтр! Вы прекрасный учитель!

Артор Венсент улыбнулся, ему были приятны моя радость и благодарность, а потом осторожно спросил:

– Я тоже что-то забыл?

Мне стало немного стыдно, все же маг подтвердил свою верность и мертвому другу, и его семье, но я ничего не могла ему рассказать, даже если бы мне хотелось. Поэтому я кивнула и опустила взгляд.

– Ничего такого, что могло бы навредить кому-либо. Вы передали мне последнюю волю отца.

– Что-то такое я и подозревал, – пробормотал он и развел руками. – Зато я могу гордиться, заклинание работает идеально!

– Так это вы его изобрели? – ахнула я.

– Мой дед. Это семейный секрет, поэтому ты пообещаешь, что использовать его будешь только в случае крайней необходимости и секрет этого заклинания не уйдет дальше вашей семьи. Ты ведь понимаешь, Романна, что это довольно опасное оружие в умелых руках.

Да, он прав. Ведь использовать это заклинание можно и шпионам, и разведчикам, и просто непорядочным людям. Передал информацию – и забыл, и никакой менталист не в силах вытащить ее из твоей головы. Поэтому я поклялась хранить тайну и, еще раз поблагодарив мэтра, отправилась искать мужа. Как он воспримет новость, что кинжал – это человек? Не захочет ли запереть меня за сотней замков? Не посчитает ли опасной для мира? Я нервничала и в то же время надеялась на благоразумие Габриэля.

Но встретиться нам удалось лишь в спальне. Рыжий маг сообщил, что герцог изволили отправиться с Дунканом Робертсоном во дворец. Обещали вернуться до полуночи.

– Такой сильный всплеск некроэнергии не пройдет не замеченным, поэтому лорд Годфрей решил лично доложить его величеству о возвращении весьма опасного мага. А ваш предок посчитал, что ему тоже не помешает засвидетельствовать королю свое почтение. Заодно и познакомиться, – официальным тоном сообщил мне Себастьян и подмигнул смутившейся Рике.

– Нет, вы это видели? – шептала она возмущенно через десять минут, помогая раздеться. – Да у него еще и нервный тик! Как только меня видит, глаз дергается!

Я только хихикала в кулак, прекрасно понимая и игру мага, и реакции Рики. Она возмущалась все время, пока помогала мне принимать ванну, а потом вытирала и сушила волосы, и когда я заявила, что пожалуюсь на мага мужу и он заставит рыжего жениться, задумалась на пять минут.

– А что, так тоже можно? Он же целый магистр теней, не женятся такие на горничных, – вздохнула тихонько девушка, когда подавала мне полотенце. – Только сердце взбаламутит да сбежит.

– Я узнавала, Себастьян из простой семьи, карьеру сделал благодаря таланту. А ты у нас личная камеристка герцогини Годфрей! А это тебе не хвост собачий! – заявила я Рике и первая вышла из ванной.

Габи дремал у кровати. Услышав последние слова, он поднял голову и вильнул пегим хвостом, мол, что за намеки, дорогая хозяйка? Я потрепала пса за ушами и облачилась в ночную сорочку – ажурную и весьма фривольную.

– Думаете, у меня есть шанс?

– Ты, главное, до свадьбы ни-ни!

– Ой, тоже скажете, – смутилась девушка и, прихватив в стирку мою одежду, сбежала.

– И почему теперь я чувствую себя старше? – задала я Габи риторический вопрос и забралась на кровать.

Я уже начала волноваться, когда появился муж. Он, не включая свет, бесшумно прошел в ванную, а вскоре кровать чуть прогнулась под весом его тела.

– Как все прошло?

Я прижалась к супругу, он обнял меня и поцеловал в висок, и тут я поняла, что не хочу ни о чем говорить, хочу совершенно другого. Пришлось выбираться из приятных объятий, надевать халат и садиться в кресло.

– Боюсь, что рядом с тобой моя решимость испарится, – пояснила я удивленно наблюдающему за мной Габриэлю. – Когда ты меня так обнимаешь, я не могу ни о чем думать! – пожаловалась и заметила довольный самоуверенный взгляд мужчины. – Я хочу поговорить о кинжале.

Габриэль моментально собрался. Сел, подхватил шелковый халат с кресла, оделся и с легкой улыбкой поинтересовался:

– Теперь это прекрасное тело не будет отвлекать мою маленькую женушку от рассказа?

Знает, как на меня действует, и дразнится. Ничего, я тоже могу играть в эту игру! Я закинула ногу на ногу, оголяя колено, и глубоко вздохнула, грудь приподнялась и опустилась. Мне очень понравился потемневший взгляд мужа, я сразу же почувствовала себя отомщенной, поэтому кокетливо щелкнула пальцами и быстро произнесла заклинание.

– Это заклинание не позволит тебе рассказать о том, что сейчас узнаешь, – пояснила с легким чувством вины. Надеюсь, Габриэль поймет, что это не мое недоверие, а условие магии. – Мне оно позволит доверить тебе тайну, которую ты будешь обязан передать нашим детям, если меня к тому времени не будет в живых.

А вот теперь на меня смотрел не соблазнительный мужчина, а ликтор и палач. Серьезный, собранный, властный.

– Я слушаю.

Ух, какой строгий. Я облизнула враз пересохшие губы, собираясь с мыслями, и начала говорить.

Весь рассказ занял полчаса. Не так много я знала о собственном предназначении, но чем дольше говорила, тем мрачнее становился Габриэль. Когда я закончила, он долго молчал, сверля стену над моей головой пристальным взглядом.

– Из твоего рассказа я не знал только одного, – наконец тяжело обронил он. – Что кинжал – живое существо. Это он утаил, видно, не был уверен, что ты доверишь мне тайну.

– Кто он?

– Твой прапрадед, так удачно воскресший пару часов назад.

– Но как он смог тебе рассказать? – ахнула я, понимая все меньше и меньше.

– Сегодня, будучи призраком, он был весьма разговорчив.

– Так вот о чем вы разговаривали в склепе! Пока он не был живым, клятвы над ним не властны! Значит, и Джоанна знает…

Я чувствовала себя полной дурой. Столько бессонных ночей, столько нервов, столько усилий, а можно было просто расспросить леди Кошмар.

– Возможно, она не может об этом говорить. Но я выясню, – зловеще пообещал он, и я поверила – выяснит. – Дункан этими знаниями выторговал свое возвращение, – жестко продолжил муж, и на мгновение в его лице проступило что-то звериное. – Я ликтор, глава ликвидаторов, а он маг крови. Я должен был уничтожить его и не позволить вернуться в тело. Но за сведения о кинжале твой предок заслужил жизнь. До первого нарушения…

– Я только одно не понимаю, если он вернулся, то отчего магия кинжала не возвращается к нему? К единственному представителю мужского пола в нашем роду?

– Знаешь… – Габриэль похлопал себя по колену, намекая, что мне пора перебраться в уютное гнездышко из его рук, что я и сделала с радостью и энтузиазмом. – Мне кажется, что трюк со своей смертью он провернул, чтобы избавиться от проклятия. Да, теперь, когда я узнал, что твоя кровь способна открыть портал в иной мир, я тоже думаю, что это не награда, это проклятие…

Габриэль поцеловал меня в макушку и сжал сильнее.

– Что мы будем делать? – спросила я тихонько.

– Завтра расспросишь Дункана, как вернуть ему кинжал.

– Думаешь, они с леди Джоанной захотят подвергать опасности своих детей? Если бы это было так, прапрадед не стал бы умирать и нашел другой способ отомстить возлюбленной.

Габриэль хмыкнул.

– Вся эта история пахнет недомолвками, – согласился он со мной. – Но я очень надеюсь, что они успеют обзавестись потомством раньше нас. А мы пока не будем спешить, потому что я намерен решить эту проблему раз и навсегда.

– Как? – Я почувствовала, как на глаза набегают слезы. – Если с ней не справился никто из моих могучих предков, то что сможем сделать мы?

– Вампир справился, – рассеянно произнес Габриэль, перебирая мои волосы на затылке. Так приятно… – Он избавился от кинжала и остался жив. Но нам этот вариант не подходит, хотя… я обязательно что-то придумаю. А сейчас, – угрожающе оскалился герцог, – не пора ли моей драгоценной женушке пожелать мужу спокойной ночи.

– Отвлекаешь? – улыбнулась я, но на поцелуй ответила, так отвлекаться мне нравилось…

Утро началось с лая Габи, причем гавкал он как-то без особого энтузиазма, скорее для того, чтобы показать: в доме есть защитник. Я открыла глаза, потрогала подушку рядом. Габриэля уже не было, муж тихонько ушел на службу, чтобы меня не будить. Зато на подушке лежал традиционный утренний букет. Я уткнулась носом в цветы, вдыхая нежный сладковатый аромат, и зажмурилась от счастья. Спасибо твоему упрямому характеру, Годфрей, за то, что ты все же добился своего. Мне даже думать сейчас было страшно, что всего этого могло и не быть, что я могла выйти замуж за Роберта, прожить всю жизнь в неведении, родить сына, и его бы использовала Черная ложа для каких-то своих интересов. Кстати, для каких? Может быть, ответ тоже будет неоднозначным?

Габи еще раз громко гавкнул, и я все же встала.

– Рика, кто там?

Но вместо Рики мне ответил мужской голос.

– Слишком долго спишь, – недовольно пробасил прапрадед и нагло вторгся в мою личную спальню. А когда я возмутилась, закатил глаза. – Ой, что я там не видел! Одевайся, нас ждут дела.

Даже будучи живым, дед не стал ни сговорчивее, ни деликатнее. Есть только его мнение, и все должны под него подстраиваться. Деспот и самодур! Недаром его маман не любила, да и отец отзывался о предке весьма резко. Правда, когда я была маленькая, мы часто ходили проведать призрака, барон любил мной прихвастнуть, но, когда Дункан понял, что наследника не будет, у них случился скандал. Тогда дом так трясся, что со стороны восточного крыла пошли трещины, а мне было строго-настрого запрещено появляться рядом с призраком прапрадеда. А через пару дней мы уехали к мэтру Артору, и больше я не могла общаться с семейными духами.

Из вредности я неторопливо приняла душ, долго и придирчиво выбирала платье, в итоге остановилась на простом зеленом с орнаментом и широкими рукавами, потом не спеша заплетала косу и, только поняв, что тянуть больше некуда, вышла в гостиную.

– Кормят здесь все так же паршиво, – вместо приветствия заявил Дункан Робертсон.

Прапрадед был одет в традиционный для некромантов черный наряд с серебряным шитьем, я обратила внимание, что крой у него современный, а значит…

– Леди Джоанна заранее подготовила для вас одежду?

– Вот еще! – фыркнул маг, отодвигая для меня стул. Он дождался, пока я сяду за накрытый к завтраку стол, и только потом опустился в кресло напротив. – Мой поверенный ежегодно обновлял гардероб, я ведь не знал наверняка, когда мне пригодится одежда. И, предвидя твой вопрос, – все мои вещи хранятся в закрытой части здания.

– Той, что считается заброшенной?

– Той, на которую было наложено заклинание отвода глаз. Для людей неодаренных – это пустой заброшенный коридор с призраками, а для видящих суть вещей – это просто пыльные жилые помещения. Там, кстати, по приказу твоего мужа уже идет генеральная уборка. – Дункан скривился. – Шумят, мешают работать, а поэтому после завтрака займемся твоими делами.

– Это какими?

– Проверим гроб твоей никчемной мамаши. Или ты уже передумала?

Я медленно кромсала омлет на малюсенькие кусочки и вспоминала, говорила ли я о подозрениях наставника Дункану Робертсону, а если не говорила, то откуда он это знает? По спине ползла ледяная неприятная волна. Что я знаю о сидящем напротив мужчине? Только семейные легенды и предания. Самый сильный некромант в истории страны, гордый, непримиримый, скрытный. Служил в дипломатической службе при королевском дворе, был замешан в попытке переворота, но оправдан. Ушел из жизни на пике карьеры и силы. Все! Я совершенно не знаю своего прапрадеда!

– Пока ты себя не накрутила до воспламеняющихся ногтей, хочу сказать, что Артор Венсент сообщил мне о своих подозрениях. Он приходил со мной посоветоваться по некоторым заклинаниям и поделился результатами ритуала поиска. Мне жаль Риккардо, но я его предупреждал, что кинжал его погубит. Мальчишка ничего не хотел слушать! Твой отец был невыносимо упрям!

– Это семейное.

Я позволила себе легкую улыбку и короткий взгляд в глаза мужчине. Чтобы даже не сомневался, кого я имею в виду!

– Упрямство происходит от непомерной гордыни, – буркнул недовольно некромант и поднес к губам чашку, показывая, что продолжать эту тему не желает. – Венсент предлагал провести еще один обряд, но я считаю, что проще всего заглянуть в гроб, а потом уже решать.

Я кивнула, и мы продолжили завтрак. На кончике языка вертелись вопросы, но больше всего меня волновал один.

– А как понять, что кинжал еще у меня, а не вернулся к вам, как к старшему мужчине рода?

– Просто. – Прапрадед поднял на меня взгляд. Пристальный, оценивающий, холодный. – Попробуй навредить себе. Смертельно навредить.

– Что-то не хочется.

Может, за годы призрачного существования у него совсем мозги атрофировались?

– Тогда я попробую, – легко согласился он и резко провел отросшим когтем по запястью, вскрывая вену и пачкая кровью белоснежную скатерть.

Мне стало дурно, и я отодвинула в сторону тарелку. Дед же поднес к запястью бокал, и густая алая кровь потекла по хрустальным стенкам. Время тянулось ужасно медленно, кровь текла и текла, и ничего не происходило.

– Увы, – притворно вздохнул он и зализал рану. Спустя мгновение на руке не осталось никаких следов. – Кинжал все еще у тебя.

После этого маг долил в бокал с кровью бордовое утреннее вино и залпом выпил. Я же боролась с тошнотой.

– Во мне точно течет ваша кровь?

Мне бы тоже не помешало выпить чего-нибудь покрепче чая, но, боюсь, я больше никогда не смогу пить красное вино.

– Даже не сомневайся! Ты моя праправнучка, и это видно невооруженным глазом. Умная, красивая, целеустремленная. Я наблюдаю за тобой с самого рождения и уверен, именно ты прославишь наш род.

– Какие пафосные слова… – Я смущенно опустила взгляд.

– Избавь наш род от кинжала.

– Если это так просто, то почему вы сами этого не сделали?

– Потому что ты носитель силы, а я был самой силой, – туманно ответил Дункан и поднялся. – Поясню позже. Сейчас у меня мало времени. Так мы идем?

– Идем, идем…

В склепе было все так же тихо, чисто и пахло фиалками. Рыжий Себастьян с недовольным лицом шел следом за нами.

– Я ему не доверяю, – заявил он мне, когда я сообщила о наших планах.

– Тебя наняли защищать девочку, вот и защищай ее, а я как-нибудь без твоего доверия проживу, – не глядя на рыжего, парировал прапрадед, первым спускаясь в семейный склеп. – Крышку сдвинуть поможешь. Не хочу применять некромагию, слишком много мертвецов вокруг, будут потом по саду бегать… Лови их, упокаивай…

Я дернула плечами. Понять, когда дед серьезен, а когда это извращенные шуточки некроманта, было невозможно. Но это отвлекало от мыслей и страха. Я понятия не имела, что буду делать, если гроб окажется пустым…

Когда рыжий легким пассом поднял каменную крышку в воздух, а затем аккуратно опустил ее на пол, я так себя накрутила, что ринулась к гробу раньше деда. Мне нужно было увидеть и успокоиться!

Гроб был пуст! Белоснежное покрывало, подушечка, на ней письмо в коричневом конверте. Вместо адреса почерком баронессы Антуанетты Робертсон аккуратно выведено «Романне Робертсон». Я протянула дрожащую руку…

– Не трогай! – успел крикнуть Себастьян, но было поздно.

Вспышка, тьма, меня протащило через портал, развеяло на миллион частей и собрало обратно в светлой комнате с окнами, выходящими в сад. У зеркала спиной ко мне сидела женщина в голубом платье. Мне хватило одного взгляда, чтобы узнать ее…

– Мама?

Мы смотрели друг на друга в зеркальном отражении. Мать побледнела, а я, наоборот, почувствовала, как к щекам приливает жар. Ноги перестали держать, и я опустилась на кресло у стены. Все три года я оплакивала женщину, которая была жива! Взгляд бездумно отмечал детали: богатое платье, идеальная прическа, на пальцах кольца, в ушах серьги с тиросской бирюзой. Молодая цветущая женщина.

– Романна?! – наконец произнесла она и резко обернулась. – Что ты здесь делаешь?!

Я приподняла брови. Сердце перестало скакать бешеным зайцем, все же у меня было время свыкнуться с мыслью, что моя мать жива. Но вот такое нервное удивление я увидеть не ожидала, надеялась, что баронесса Робертсон будет испытывать хоть немного сожаления или раскаяния. Я надеялась, что она меня хотя бы обнимет! Но смерть не добавила этой женщине нежности. Ничего не изменилось! Зато понимание этого дало мне силы взять себя в руки.

– Это все, что вас волнует, маман?

Обгоревший конверт все еще был у меня в руках, и я швырнула его на пол, надеясь, что портал опять сработает и я окажусь в уютном знакомом склепе. Не сработал, а жаль.

Матушка порывисто встала и сделала ко мне шаг, но потом остановилась, прикусив губу.

– Ты не должна здесь быть! – воскликнула она, заламывая руки знакомым до боли за грудиной жестом. Миндальные глаза наполнились слезами. – Она обещала, что ты никогда не узнаешь правду! Что же нам делать? Что делать?

– Может, для начала рассказать мне правду? – поинтересовалась я, осматривая помещение.

Большая, богато обставленная комната с арочным окном, выходящим в лес. Интересно, где мы?

– Да, – кивнула баронесса и бросилась к двери. – Чтобы нам не помешали… – пробормотала она, запирая дверь на ключ. – Но как ты меня нашла? Кто тебе дал амулет переноса?

– Никто. В твоем гробу вместо погибшей матери я нашла письмо от тебя. Это был портал.

– Я не писала! – воскликнула женщина и заметалась по комнате. – Я надеялась, что все закончилось! Что ты выйдешь замуж за Роберта Арфорда и будешь счастлива! Что проклятый род Робертсон наконец прервется, и все выдохнут!

– Увы, – развела я руками. – Я вышла замуж за Годфрея, а Арфордов казнили за предательство.

– Я знаю, – отмахнулась она. – Неудачники!

– Маман, сядьте!

Баронесса вздрогнула и, наконец перестав мельтешить перед глазами, опустилась в кресло.

– Рассказывайте!

– А ты изменилась, дочь. Стала жестче и циничнее.

– Мне пришлось такой стать.

– Годфрей на тебя плохо влияет!

Я только фыркнула на это заявление.

– Я внимательно слушаю.

– Не указывай мне! – взвилась она опять. – Я твоя мать!

– Моя мать умерла три года назад, – холодно ответила я, пристально глядя в глаза женщины, которая меня бросила. – И пока я не услышу вашу версию событий, вы для меня незнакомка, притворяющаяся баронессой Робертсон.

– Виконтесса Виндер, – с кривой усмешкой поправила меня женщина. – Я вышла замуж за виконта Виндера два года назад.

– Поздравляю, – буркнула я, все больше понимая, что совершенно не знаю эту холеную красавицу.

– Не злись, Романна, – вдруг устало произнесла она и отвернулась в окно. – Тогда мне казалось, это лучший для нас выход. Ты наверняка не помнишь моего отца…

Деда по матери я видела всего несколько раз, последний – после того как потеряла магию. Я его действительно не помнила, поэтому просто отрицательно качнула головой.

– Он договорился о свадьбе с Робертсоном. Старая кровь, древний род. Слегка запятнан предательством, но все же ценим короной. Блестящая партия! Приказал спрятать магический дар и характер, быть милой, глупой и покладистой, он говорил, что для хозяйки главное, чтобы дом блестел, а жена блистала. Наряды, приемы, драгоценности. Любовь? Симпатия? Только для крестьян! А предназначение аристократки – родить одаренного наследника! Я была наивная дура! Твой отец никогда не любил меня, не доверял и не советовался. Он ждал от меня того же, что и мой отец, – наследника! Когда я узнала, что тебе заблокировали дар…

Мать все же не выдержала, вскочила и подошла к окну. Она молчала, я тоже не произносила ни слова. Я не любила вспоминать тот период жизни…

– Вы знали, что это не болезнь, а блок?

– Не сразу. Потом он рассказал мне.

– Кто? – Я нахмурилась.

Неужели отец?

– Риккардо никогда мне ничего не рассказывал! Никогда! Все время тайны, незнакомцы в масках, письма, которые сгорали после прочтения. Рассказал мне все призрак твоего прапрадеда. И о блокировке магии, и о кинжале драконов, и о той участи, что ждет моего сына!

– Что?

Я подумала, что ослышалась! Дункан разговаривал с маман? И рассказал ей про кинжал?

– Но как?

– Над мертвецами не властны клятвы. – Она вернулась в кресло, и в то время, как меня потряхивало от осознания, как же я влипла, мать стала спокойной и собранной. – От него я узнала, что мой супруг занимает пост главы Белого братства, а мой отец возглавляет Черную ложу. Они были противниками, но цели преследовали одинаковые. Им обоим нужен был наследник, тот, кто примет кинжал.

– И…

– И я сделала все, чтобы они не получили желаемого. Кое-какие травки, небольшое заклинание, я сбросила и больше не понесла. Я не могла допустить, чтобы они убили моего сына! Хватит того, что тебя сделали калекой.

– Но почему вы решили, что ему грозит смерть?

– Дункан мне все рассказал.

– Прапрадед?..

– Он же посоветовал отдать тебя замуж за слабого мага, чтобы кинжал перешел к нему и тебе больше ничего не угрожало. Годфрей никак не подходил на эту роль, поэтому я постаралась расстроить ваш брак. Понимаешь, слабый маг мог умереть и не успеть передать проклятие своему сыну. Тебе не пришлось бы переживать весь тот ужас, что пережила я.

Я откинулась на стену и истерично расхохоталась.

– Романна?

– Темные боги! – не могла я успокоиться. – Он всех обвел вокруг пальца! Дункан Робертсон соврал вам! Или… мне?

Нужно успокоиться и подумать…

– А о ком вы говорили: «Она обещала, что ты не узнаешь правды»? Кто еще замешан во всем этом?

– Я не могу сказать! – Мать опять заметалась по комнате. – Она не из тех, кто прощает предательство!

– Тогда я скажу. Это леди Эйрингауз? Или королева? Кто именно из этих двоих помог вам исчезнуть, да еще и удачно выйти замуж? Или…

Толчок королевы и прыжок следом за мной в портал Джоанны… Все было рассчитано до миллиметра, было ли это совпадением?

– Не понимаю, зачем ей это? – пробормотала я, всматриваясь в пол. – Она ведь могла меня там и бросить…

– Да потому что ей тоже нужен кинжал! – прошипела маман. – Потому что она каждый день мечтает, как сбежит к своему любовнику! Или он придет и захватит трон!

– Леди Эйрингауз? – ахнула я.

Как же так? Она ведь влюблена в Дункана!

– Ты об этой палке сушеной? – фыркнула маман, и вот теперь я окончательно убедилась, что это моя родительница. Такое пренебрежение и надменное презрение я видела только у нее. – Кому интересна эта старая дева? Я о королеве! Ее муж не любил ходить рогоносцем, и если рождение Габриэля он стерпел, потому что так требовали интересы страны, то после появления на свет законного наследника потребовал от супруги верности. Но где там! Она была безумно влюблена в верховного мага. Короли не разводятся, как ты знаешь. Верховный и король были друзьями, но простить измену обманутый муж не захотел. Впрочем, и убить мага тоже не смог, тот ему вроде жизнь спас. Тогда твой никчемный папаша предложил вышвырнуть его в закрытый мир. Риккардо и открыл проход. С верховным ушли еще несколько человек, но королеву с ними не пустили, хотя она и просилась. Уверена, тогда-то она и задумала… все.

– Что «все»?

– Переворот, убийство мужа, – безразлично пожала плечами маман. – Думаю, именно она возглавляет ложу после смерти моего отца.

– С ума сойти… Так она просто хочет уйти к любимому?

Мать еще раз пожала плечами.

– Не знаю, я просто жена одного из ее приближенных. Меня не посвящают в планы. Все это я знаю со слов супруга.

– Ты недолго носила траур по отцу, – не сдержалась я.

Эта женщина не была мне близка, а теперь я вообще не испытывала к ней никаких чувств, кроме раздражения.

– Мне же нужно на что-то жить! Тех денег, что дал герцог, едва хватило на полгода!

– Габриэль дал тебе деньги? – Мать прикусила губу, поняв, что сболтнула лишнее. – И ты сбежала с ними, бросив меня в почти разоренном поместье? Какая же ты дрянь!

– Не смей так разговаривать с матерью! – взвизгнула она.

– Моя мать умерла три года назад! – зло отчеканила я, поднимаясь.

– Арфорд должен был присмотреть за тобой! Взять в жены своему сыну! Я не думала, что он будет тянуть!

Он и не тянул, это я изо всех сил отбрыкивалась. Но это сейчас не важно.

– Где мы находимся?

– В Холстене, – мать отвернулась, но извиняться не стала.

Я про себя застонала. Холстен – закрытый город магов и ученых. Здесь находятся все крупные исследовательские центры и лучшие учебные заведения. Город, защищенный так, что птица не пролетит.

– Мне жаль, Романна, но тебе придется дать им то, что они хотят. Открыть портал и после этого жить спокойно и счастливо. Уверена, с тобой рассчитаются! Не понимаю вас, ни твоего отца, ни тебя, неужели жизнь стоит того, чтобы хранить никому не нужную тайну! Прошу тебя, отдай им этот хрупов кинжал!

– Они ведь не оставят нас в покое? Никогда… Все время будут преследовать, чтобы отобрать, чтобы осуществить свои планы. Меня, моего сына, моих внуков…

– Именно так и говорил Дункан.

Я отмахнулась и задумалась. Призрак многое мне рассказал, когда мы с ним разговаривали перед его воскрешением, он вывел теорию о том, как избавиться от награды драконов и при этом выжить. Теоретически. Но если я не попробую, то придет время, и мой сын встанет перед страшным выбором. Здесь и сейчас мне принимать решение. Вернуться к Габриэлю и спрятаться за его спиной – или рискнуть и освободиться? Мне решать. Только мне.

– Габ меня убьет.

Потому что я точно знаю, что он скажет. Но как он поступит в нужный момент, справится ли, сможет ли удержать? Прочь сомнения! Верю всем сердцем, что он действительно любит меня. Любовь Габриэля – вот что держит меня в этом мире.

– Раньше Годфрея тебя убьют черные, – помолчав, уточнила мать. – Ты ведь знаешь, где кинжал?

Я кивнула.

– Тогда сделай, как они просят. Продай услугу, и подороже. – Ее глаза алчно блеснули, я усмехнулась. – Я о тебе забочусь, глупая, – ни на мгновение не смутилась маман. – Так что ты решила?

– Я… я сделаю это.

– Клянешься?

– Зачем?

– Потому что я тоже рискую, – недовольно поджала она губы. – Поклянись силой, что ты откроешь проход!

Я склонила голову набок и широко улыбнулась.

– Обойдетесь!

– Романна!

Я приподняла бровь.

– На тебе брачные татуировки Годфрея, тебе никто не рискнет причинить боль, но у меня такой защиты нет!

Я всматривалась в знакомое лицо, замечала морщинки у глаз, небольшие складки в уголках губ, напряжение в позе, руки, сжимающие ажурный платочек, и… и ничего не испытывала, кроме огромного опустошающего разочарования. Она меня бросила! Бросила своего ребенка, променяла на безбедную жизнь! До последнего я надеялась, что ее заставили, что она спасала меня, жертвуя своим счастьем, что выхода не было! Но нет… это был расчет и больше ничего. Я не хочу становиться как моя мать! Не хочу подвергать своего ребенка опасности! А поэтому я все же рискну.

– Зови своего мужа, и прекратим этот пустой разговор.

– Меня не нужно звать, – раздался до боли знакомый голос, и я застонала.

Ну, конечно же! Не могло же все быть слишком просто!

Мы стояли у большого плоского камня на пересечении шести дорог. Мы – это я и маман с супругом, виконтом Виндером, известным мне под именем лорд Хронос. Свое настоящее имя «отчим» так и не сообщил, а я и не интересовалась. Ни к чему знать имя покойника. Зачем он меня похищал и держал взаперти, я тоже не стала спрашивать, хотя логики в его поступке найти не смогла. Намного проще было воспользоваться нашей с маман кровной связью…

«Он поклялся даром, что не причинит тебе зла», – сказала она, когда мы покидали их дом.

Хорошая клятва, но сколько в ней лазеек! Ведь замужество, пусть и по указке, это добро, помощь в воспитании сына в правильном для заговорщиков ключе – добро, желание оградить меня от дурного влияния Годфрея и короля – тоже добро. Под понятие «не зла» можно подогнать что угодно! В общем, я прониклась и даже поблагодарила маман за то, что она хотя бы попыталась избавить меня от неприятностей.

К порталу мы ехали через студенческий городок, этакий город в городе со своими учебными заведениями, многоквартирными разноцветными трехэтажками, напоминающими доходные дома, магазинчиками, кафе, банками, парками и стадионами. Все для того, чтобы студенты чувствовали себя защищенными и равными.

– Видимость равноправия, – заметив мой интерес, произнес виконт. – Вольный город, неподконтрольный никому. На словах. На самом деле независимых в нашем мире не бывает, на каждое учебное заведение оказывают влияние благотворительные организации, попечительский совет, да и различные службы, подбирающие здесь кадры.

Я промолчала. В одном из университетов как раз и преподавал Виндер. Наверняка он хороший преподаватель, и его лекции интересны и поучительны. Но за красивым фасадом скрываются не очень красивые помыслы.

Рассмотреть толком город мне не удалось, хотя Виндер и пообещал устроить экскурсию, когда все закончится. На что я снисходительно фыркнула, вызвав недоумение на лице маман. Представляю, как мы дружной семьей будем бродить по кампусу, глазеть на экспонаты в местном музее магии, пить кофе с маленькими пирожными в уютных семейных кафе, любуясь видами…

Я обязательно прогуляюсь, но не с ними. Мы с Габриэлем будем бродить по этим улочкам. Возможно, пригласим с собой его величество Луанарда и Лару, заглянем в библиотеки, лаборатории, артефакторные мастерские. А может быть, я даже приеду сюда учиться.

– Тебе понравится этот город, в нем, конечно, нет шика столицы, зато он весьма подвижный и совершенно не скучный, – щебетала маман, когда мы ехали в карете через лес к месту, откуда виконт мог построить пространственный переход к алтарному камню.

Я же смотрела в небольшое окошко, затянутое слюдой, но мало что замечала, пытаясь вспомнить до запятой все разговоры, связанные с кинжалом. Страшно. Действительно страшно, потому что задуманное мной держалось лишь на моей вере в близких людей. Если же они предадут, то я открою путь хаосу и сама погибну.

– Надеюсь, ты сделаешь все правильно, – склонился ко мне маг. Он сидел напротив и всю дорогу следил за мной цепким взглядом. – Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал? Например, твоя подруга Лара, которая так желает стать королевой…

Лара желает? О, да ты совершенно не знаешь Лару. Уверена, подруга жаждет стащить с жениха корону и запустить ее в ближайший куст, чтобы спокойно и со вкусом портить жизнь простому аристократу, а не его величеству Луанарду Третьему. Все же, согласитесь, трепать нервы королю может быть чревато. Я невольно улыбнулась, вспоминая подругу. Сердце защемило от тоски, мы ведь можем никогда не встретиться…

Что же, я и вправду напугана, но это не значит, что я покорно склоню голову. В моей голове наконец со щелчком встал на место последний фрагмент мозаики. Подсказки были на виду, просто я их не замечала. Леди Джоанна ведь открытым текстом намекала: «Кровь, отданная добровольно, мощный артефакт сама по себе, а если смешать кровь двух рас… Твой далекий предок был сильным магом, и он отдал все до капли, за это Белый наградил его потомков…» И слова призрака Дункана, когда мы с ним болтали в заброшенном крыле: «Со смертью последнего хранителя кинжал навсегда исчезнет из этого мира. Проход останется запечатанным навечно». Чтобы избавиться от кинжала, мне нужно отдать всю кровь до последней капли, а потом возродиться, приняв кровь другой расы. Да ерунда! Нет проблем! Это же элементарно! Даже не сомневаюсь, что сделаю это играючи!

– Отчего ты улыбаешься? – поежилась маман, отвлекая меня от рассуждений. – Призывай кинжал, и поедем домой.

– Как у вас все просто, виконтесса Виндер.

Я опустила руку на алтарь и медленно пошла вокруг камня. Теплый и пульсирующий, словно живой. Он ждал меня и алчно радовался встрече, жаждал кровавой жертвы и в то же время хотел заснуть на века, медленно погружаясь в землю…

– Мы кого-то ждем? – раздался визгливый голос маман, и я открыла глаза. Не понимаю, зачем он притащил ее сюда? – Ты сказал, что освободишь Романну от кинжала, но ты не говорил, что собираешься открыть проход прямо сейчас! Ты же не отдашь ей кинжал, дорогой? А если отдашь, то за очень большие деньги! Пусть платит, мерзавка!

– Замолчи! – рыкнул «дорогой», и мать заткнулась.

Я оглянулась. Позади меня вспыхнул и налился густой зеленью овал пространственного перехода, напротив него напряженно застыл Виндер, на кончиках его пальцев клубились атакующие заклинания. Второй, черный как бездна, портал открылся на противоположной стороне поляны. В воздухе завоняло склепом…

– А вот и дедушка, – пробормотала я под нос. – Маман, мне нужен ритуальный клинок Робертсонов. Он пропал вместе с тобой. Быстро!

– Я ничего не понимаю…

– Он у тебя, я знаю! Хоть раз в жизни сделай, как я прошу!

Мать смотрела на меня с ужасом, но потом быстро сунула руку в сумочку и швырнула мне под ноги отцовский ритуальный клинок. Я подняла его и спрятала в складках платья, после чего запрыгнула на алтарь и приготовилась наблюдать зрелище. Ведь сегодня я прима, а примы вступают в игру в самый напряженный момент!

Тем временем на поляне становилось тесно…

– Знаешь, мне жаль Арфорда, – вдруг сказала маман. – Он так мечтал возвыситься, стать сильнее…

– Не лез бы к заговорщикам, был бы жив, стал бы зятем короля и дедушкой наследника, – флегматично ответила я.

Она что-то говорила, но я не вслушивалась в слова, пропуская их мимо ушей как шум ветра. Я сидела на теплом, пульсирующем в такт моему сердцу камне, наблюдая, как из портала гордо выходит ее величество в сопровождении личной охраны и парочки фрейлин, среди которых я с ужасом заметила Лару. Подруга с интересом вертела головой, а увидев меня, радостно помахала рукой и закатила глаза в сторону королевы, мол, не могу подойти, тут эта старая карга, нужно соответствовать высокому званию особы, приближенной к телу.

– Так про Лару Арфорд правда? – ахнула маман. – Ну почему ты у меня такая невезучая? Ведь на ее месте могла быть ты, Романна!

– Ага, – кивнула я, чтобы подразнить виконтессу. – Он предлагал, если у нас с Габриэлем не сложится.

Маман выхватила из рукава платочек и стала энергично обмахиваться, хотя по поляне летал легкий ветерок и жарко не было. Но в этом она вся – театральщина и притворство.

– Жаль, что ты пошла в отца. Ни амбиций, ни здравомыслия!

– Маман, шли бы вы за спину к мужу, здесь скоро будет жарко, – посоветовала я и спрыгнула с камня. – А еще лучше, шли бы вы домой.

– Я не оставлю тебя, Романна. Что бы ты себе ни придумывала, но ты моя дочь, и я обязана проследить, чтобы потом, когда ты передашь Виндеру кинжал, он выполнил свою часть сделки.

Я перевела взгляд на Виндера, он так и не сбросил заклинание, зато усилил щиты. Не доверяет союзникам.

– Похоже, он не ожидал такого количества зрителей. – Я повернулась к матери. Мне было ее жаль. Всю свою жизнь она мечтала о свободе, а когда получила ее, то оказалась в еще большей зависимости. – Скажите, вы счастливы?

– Знаешь, Романна… – Она поджала губы. – После своей мнимой смерти я стала ощущать себя живой. Твой отец никогда не доверял мне, ничего не рассказывал. Ни о братстве, ни о кинжале, ни о проблемах с тобой, ни о своих делах. Ни-че-го! А Виндер… с ним мы разговариваем. И даже если он использует меня, я его прощаю. Нас всех используют, такова участь зависимых женщин. Не думай, что твой Годфрей лучше твоего отца. Если того потребуют интересы его клана или страны, он тобой пожертвует.

– Я рада за вас. Прощайте, матушка.

– Что значит «прощайте»? – возмущенно взвизгнула она. – Ты отдашь кинжал Виндеру, и мы уйдем! Будешь наконец жить нормальной жизнью!

– Не могу, – развела я руками. – Кинжал – это я.

Я быстро поцеловала ее в щеку и выбросила магию. Зло, неконтролируемо, изо всех моих сил. Мать снесло в сторону, а вокруг алтаря поднялась гудящая стена пламени, которая спустя мгновение опала, оставив после себя ровный выжженный круг. Я знала, что переступить через границу круга смогут только два существа, в чьей крови течет первозданный огонь, и очень надеялась, что, когда придет время, хоть один из них захочет это сделать. А если нет…

На глаза накатила пелена, и я поняла, что это слезы. Отчаяние и страх сжали сердце, но я усилием воли отогнала их от себя. Прикрыла на мгновение глаза и представила, как собираю все, что мне мешает быть рациональной и решительной, в кулак и выбрасываю за горизонт.

Наступила гулкая холодная тишина, только потрескивали заклинания на кончиках пальцев, переминались гвардейцы, постукивая сталью ножен, и тихо всхлипнула женщина, считающая себя моей матерью. Я ее простила. Простила предательство, мои голодные безнадежные дни, мое отчаяние, слезы и тупую боль за грудиной. Я все ей простила и вычеркнула из своей жизни. Пусть будет счастлива, если сумеет.

– Герцогиня Годфрей! – в абсолютной тишине властный голос королевы прозвучал как набат. – Вы немедленно откроете проход в Запретное измерение, а после этого оставите кинжал в руках королевской власти. Мы гарантируем, что обеспечим его сохранность.

– А кто гарантирует, что королевская власть после открытия портала все еще будет существовать? – подал ехидный голос прапрадед.

Удивительно, а я думала, он так и простоит мрачной статуей на краю поляны. Леди Джоанна осторожно коснулась его руки и кивнула в сторону еще одного засветившегося перехода…

Золотого…

Сердце бешено заколотилось, я быстро выхватила отцовский кинжал трясущимися руками. Если сейчас не сделаю, потом не смогу. Зажмурилась и… и не смогла. Просто не смогла! Одно дело – порезать палец или оцарапать ладонь, а вот так просто вскрыть вены на руках… Не могу!

– У нее кинжал! – взвизгнул кто-то. – Сейчас откроется проход!

– Какой проход?

– Ромка, что здесь происходит?

– Что это значит?

– Всем отойти! Уберите лишних!

– Ромашка, не смей! Я запре…

– Сделай это ради будущего!

Из общей какофонии звуков слух выхватывал знакомые голоса – Лары, Габриэля, Дункана…

– Взять всех!

– Убейте ее! Убейте!

– Молчать!

И холодный спокойный голос королевы:

– Если она не сделает этого, я с удовольствием прикончу твою подстилку, Луанард.

Я открыла глаза. Сама не заметила, когда их зажмурила. Быстро обежала взглядом поляну, страшась увидеть разъяренного мужа. Увидела… Он лежал в ногах его величества Луанарда, а над ним стояла эльфийка с камнем в руках.

– Спасибо, Вилма, – кивнул ей король и повернулся к матери.

Я сглотнула враз пересохшим горлом, но по нашей связи почувствовала, что с Габриэлем все в порядке, он просто без сознания. Вилма не стала применять магию, незатейливо стукнув его по голове. Она перехватила мой взгляд и задорно подмигнула, словно мы с ней находились на веселом уличном представлении, где убитые подскакивают после финального аккорда, а палачи обнимаются со своими жертвами. Но почему Габриэль был без защитного кокона? Неужели хотел сменить ипостась?

Я с трудом перевела взгляд на королеву и выругалась. Да-да, я знаю, что леди не пристало браниться и не подобает знать такие слова, но я их знаю и иногда даже произношу вслух! Лара застыла с нелепо вытянутыми руками, а вокруг ее горла блестела нить смертельного заклинания. Стоит королеве отпустить его, и голову моей подруги придется искать в кустах. Я представила, как Луанард Третий ползает по лесу, а голова откатывается и показывает язык, и нервно хихикнула. Светлые боги, что за мысли в моей собственной глупой голове?

– Отпусти леди Лару, и я позволю тебе уйти, – спокойно произнес король, буравя мать взглядом.

Та в ответ лишь шевельнула пальцами, и на шее Лары набухли красные капли. В моих руках задрожал кинжал, я испугалась, что уроню его, и сжала рукоятку до боли в мышцах.

– Она ведь уже брюхата твоим первенцем, сын. Не жалко?

– Что за выражение? – скривился король. – Ты же королева, а не уличная торговка!

– Если попробуешь применить ко мне свой дар, она умрет. Слышишь, герцогиня Годфрей? – Наконец ее величество великодушно обратила внимание на меня. – Подумай, стоит ли твое упрямство двух смертей?

– Я договаривалась с господином Хроносом, а не с вами, – улыбнулась я мило. – Вас наш договор не учитывал.

– Уж не думал ли ты, Виндер, что я оставлю алтарь без присмотра? – хмыкнула ее величество и скривилась. – И когда ты собирался сообщить мне о ней? – последовал кивок в мою сторону.

– Не вижу смысла оправдываться, – пожал плечами виконт и, подхватив жену под руку, попытался открыть портал, но у него ничего не вышло.

– Сюрприз, – криво усмехнулся прапрадед. – Никто не уйдет отсюда, пока все не закончится. Романна! – гаркнул он. – Тебе помочь?

– Как только Лара будет в безопасности.

Королева посмотрела отчего-то не на прапрадеда, не на меня, а на леди Джоанну, та ей едва заметно кивнула, и Лара с невидящими глазами пошла к королю. Медленно, осторожно ступая по вытоптанной траве, слепо выставив перед собой руки. Когда она отошла от королевы на несколько метров, с ее шеи исчезло заклятие, и спустя мгновение подруга оказалась в объятиях Луанарда.

Я помахала рукой с кинжалом. Прапрадед решительно прошел вперед, на долю секунды остановился у границы заклинания, на его лице мелькнула болезненная гримаса, но он все же переступил через выжженный защитным пламенем круг и двумя короткими резкими движениями вспорол мне запястья.

– Портал будет открыт, пока твоя кровь будет окроплять алтарь, – сказал он тихо. – Как только ты умрешь, он закроется навечно. Я подожду.

– Я тебя ненавижу.

– Ничего, это я как-нибудь переживу.

– Даже не извинишься?

– Нет.

– Габриэль убьет тебя, – прошипела я в спину некроманту.

– Если выживет.

– Если он не выживет, я убью Джоанну, даже если мне ради этого придется вернуться призраком.

– Я в тебе не сомневаюсь, не сомневайся и ты во мне, внучка, – прозвучало очень недовольно.

Мы с мужем связаны, моя смерть – смерть для него. Я медленно и грациозно улеглась на алтарь, стараясь, чтобы юбка не сильно задиралась, все же умирать нужно красиво, чтобы, когда вернусь, не было стыдно перед окружающими. Мысль о том, что прапрадед обманул, я старательно гнала от себя.

Я еще успела увидеть, как пришедшие с Габриэлем люди окружили короля и Лару, как ощерились мечами охранники королевы, как между небом и землей начал набухать кровавым контуром разрыв. А потом кто-то громко выругался, и ему ответил наглый голос прапрадеда:

– Еще один сюрприз! Когда работает портал, не работает магия, господа. Готовьтесь!

– Дорогой, – громко проворковала леди Джоанна, – ты забыл сказать, что не работает только людская магия.

Мгновение – и в воздухе разнесся драконий рык, а потом второй! И…

– Боги, как же ты красив, – пробормотала я, забыв и про портал, и про королеву, и про всех остальных людей, любуясь длинным гибким змеиным телом с переливающимися золотом кожистыми крыльями. – Как же я люблю тебя!

Виверн одним изящным движением метнулся к алтарю. Но дорогу ему заступил дракон Джоанны, рядом с нею на мощном белом хвосте, готовый к смертоносному броску, качался огромный змей. Габриэль пронзительно зарычал, но противники не позволяли ему приблизиться к алтарю.

– Хруповы подштанники, это кто?!

Неужели король? Но… Ладно, надеюсь, они не поубивают друг друга. Кровь текла и текла, а вместе с нею утекало и мое сознание. Ну что за несправедливость! Я не увижу все самое интересное! Повернула голову к порталу. По ту сторону расстилалась красивая зеленая долина, вдали виднелись белоснежные домики… без крыш… Высохшее русло реки, останки какого-то то ли зверя, то ли механизма… и ни одного человека.

– Что же вы застыли, ваше величество? – с издевкой спросил Дункан. – Вы так стремились в этот мир, так ступайте! И прихвостней своих заберите!

Вдали показался человек, он быстро приближался, сильно прихрамывая на одну ногу. Одет он был в странный зеленый доспех, на голове маска, полностью закрывающая лицо, вместо носа у нее была длинная зеленая трубка, уходящая в сумку на поясе. Мужчина оттолкнул королеву, которая оказалась у него на пути, и быстро ввалился в портал.

– Все назад! – стянув с головы маску, хрипло закашлялся он. – Назад, это опасно!

Все шарахнулись от портала, и он начал медленно сужаться, в глазах потемнело. Последнее, что я увидела, – как виверн хвостом сметает в портал королеву и верных ей охранников…

И все…

– Ромашка!

Свет померк.

Хруп! Хруп! Хруп! Я думала, что все закончилось, но по связующей нас с мужем нити ко мне устремилась обжигающая и тяжелая энергия. Вспышка боли – и сознание рывком вернулось.

– Нет! – крикнул Дункан. – Не делай этого!

Я повернула голову, в глазах начало проясняться.

Вот Джоанна отлетает в сторону, над ее горлом клацают огромные клыки озверевшего виверна. Драконица лежит на спине, не шевелясь, покорно распластав крылья по примятой траве. Я не вижу отсюда, жива ли она, но, судя по лицу Дункана, его любовница не пострадала. Огромный наг исчез, вместо него на взрыхленной земле стоит бледный до синевы король, он шатается, но от помощи отмахивается, устремляя руку к незнакомцу в зеленом костюме, к тому, кто пришел через портал. Это седой бородатый мужчина, изможденный, с желтой обезображенной язвами кожей. Он протягивает Луанарду Третьему тонкий венец, горящий так ярко, что на моих глазах появляются слезы. Монарх быстро кивает и надевает венец на голову. По поляне проносится такая мощная волна магии, что меня начинает тошнить.

– Всем стоять!

Люди застывают в тех позах, в которых их настигает громогласный приказ короля.

– Держите этого полоумного! Габ, я тебе приказываю!

Он смело шагает вперед и становится напротив виверна, такой маленький и беззащитный на его фоне, что мне становится страшно за короля. Габриэль же раздавит его одной лапой!

– Позволь ей умереть, брат. Ради вашего будущего позволь! Она сама так решила, так прояви уважение к ее решению!

Виверн энергично мотает огромной башкой, из его ноздрей валит дым, а энергия все идет и идет, мое тело приобретает чувствительность, и кровь вновь начинает сочиться на алтарь. Краем глаза замечаю, как второй раз открывается портал в запретное измерение…

– Она опять открывает портал! – кричит незнакомец. – Там радиация! Это смертельно для людей!

– Габриэль! Ты погубишь и ее, и нас! – твердо глядя в звериные глаза, говорит король. Усиленная артефактом ментальная магия прибивает всех к земле, даже мне хочется подчиниться этому властному голосу. – Я клянусь своей жизнью, что все будет хорошо. Верь нам. Все под контролем.

Виверн поднимает голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах столько боли, что я не выдерживаю и, кивнув, первая отвожу взгляд. Он не заслужил этого. Я ощущаю себя виноватой, и мне от этого так больно, что слезы начинают стекать по щекам.

– Пожалуйста, поверь мне, – шепчу чуть слышно. – Поверь и прости.

Я через силу опять смотрю на Габриэля, который уже сменил ипостась, он стоит, сжав кулаки, и смотрит.

– Ты мне доверяешь? – шепчу сквозь рыдания.

Муж смотрит на меня пристально, отчаянно, но вот он медленно смыкает ресницы. Все получится. Он не даст мне умереть. Я верю! Верю только ему, самому любимому мужчине на свете!

Поток энергии исчезает, словно кто-то перекрыл ее русло. В воздух летит громкий жуткий и отчаянный крик.

– Я здесь. Я готов, – слышу голос прапрадеда. – Все теперь будет хорошо. Засыпай.

Он кладет ладонь на мой лоб, и я наконец умираю.

Возвращалась я тяжело. Особенно память… мне казалось, что я вишу в воздухе над своим телом, с любопытством наблюдая за суетой внизу, потом брожу неприкаянным духом по пустым комнатам Роби-холла, и только верный Габи сопровождает меня. Иногда мне чудилось, что я слышу голоса: тихий плач, ругань, твердый и яростный голос мужа, – но стоило прислушаться, как все исчезало. Что из этого было явью, а что бредом, понять никак не удавалось.

Сначала вернулся слух. Я услышала гул голосов, постепенно превращающийся в тихий диалог, прислушалась. Голоса были знакомыми, но вспомнить имена я смогла не сразу, а когда вспомнила, захотелось улыбнуться, но я не ощущала мышц лица, поэтому просто слушала, получая огромное удовольствие от того, что тишина вокруг наконец закончилась. Мыслей не было, эмоции только начинали просыпаться, поэтому я тихонько наслаждалась голосами, словно это была дивная изысканная музыка. Беседовали трое: иронично и спокойно говорившая матушка Нора, хлюпающая носом, но такая родная, что хотелось визжать, Лара и… маман? Она здесь зачем?!

– Муж прихватил советника и сбежал от меня в ратушу! – жаловалась Лара. – Порталом! Даже дожидаться, когда карету подготовят, не стали. Представляете?

Я представила, как маман укоризненно поджимает накрашенные губы, матушка Нора мягко улыбается, а Лара смотрит на них попеременно и заламывает руки.

– Полдня, пока меня не накрыло слезами, Луан рубился с советником в карты! А потом посмотрел на него и вдруг осознал, что сегодня в ратуше прием жалоб! И им срочно нужно туда! Общаться с подданными!

– Наглец! – согласилась матушка Нора.

– Он же король, у него обязанности! – возмутилась маман.

– А я так расстроилась, когда увидела, что за окном дождь и мне не стоит идти гулять в сад при ратуше, что разрыдалась и остановиться не могла минут десять. Супруг лично сделал мне чай, поцеловал и сбежал на… – Лара запнулась, явно подбирая приличное слово, но не подобрала и судорожно закончила: – Сказал, что привезет уличной еды, ну такого мяска на палочке, знаете, да?

– Мужики ужасны, – поддакнула маман.

– Он у тебя прекрасен, – заявила матушка Нора. – Но ты ему не говори, а то еще расслабится.

– Почему он сбежал? – опять хлюпнула носом Лара.

– А что ему делать с тобой? Сидеть и утирать слезы? – Нора фыркнула.

– Бросил меня, недовольную тем, не знаю чем, – пробурчала Лара, не собираясь сдаваться.

– Ничего, ты как раз придумаешь – чем.

– Прошло полдня! А он так и не привез мне еду, про которую я говорила с утра!

– Тогда – да, – философски согласилась Нора.

– Плакала я из-за этого, собственно… – задумчиво пробормотала Лара.

– Вот видишь, ты уже знаешь, из-за чего плакала, – ободряюще вставила маман.

– Я еще тогда поняла, я вообще сообразительная, – покаялась Лара, и в ее голосе послышалась задумчивость. – А еще я расстроилась из-за того, что он не носится со мной, как с драгоценной вазой эпохи Чусинь! А я же рассчитывала! И вообще, меня тошнит, и мне плохо.

– Попал король, – констатировала маман.

– Меня укачивает даже в кровати, – жаловалась Лара. – Я не могу вести приемы. Да я едва пережила нашу свадьбу! Мне хочется рыдать от отчаяния, что этот ужас будет длиться еще долго! Что я совершенно неадекватная.

– Накорми его позавчерашней едой, – дала умный совет матушка Нора. – Пусть прочувствует все вместе с тобой, а когда его будет тошнить, зайди и скажи: «А меня все время тошнит. Понимаешь теперь? Жалко меня?»

Я представила, как Лара задумалась над этим, на мой взгляд, абсолютно не гуманным предложением.

– Ну-ну, все будет хорошо, – ободрила ее маман и тут же «успокоила»: – Но не сегодня.

– Я не думала, что такая ерунда начнется, – опять начала ныть Лара. – Мне надо заниматься дворцом, фрейлинами, переучетом, а я могу только страдать. Какая из меня королева, когда я то рыдаю, то лежу с компрессом на голове и тазиком у кровати?

– Скоро пройдет. – Матушка Нора на мгновение запнулась. – Ларочка, деточка, это не навсегда. Организм твой в удивлении, в нем кто-то собрался паразитировать целых девять месяцев, он, как и ты, несчастен пока что. Потом… к концу срока… привыкнет, и тебя попустит. А сейчас приляг, я тебе сказки почитаю. Мне помогало, помню.

– Съесть шоколада и послушать веселую историю, – подтвердила маман. – И пожалеть себя.

– А дела? – вздохнула Лара, но я знала, что она согласится. Послышались шаги, скрип мебели, шуршание. – Я на минуточку, а то спина болит сидеть.

– Баю-баюшки-баю, глазки крепко закрывай… – тихонько запела матушка Нора, и я опять заснула.

– Нет, вы слышали, госпожа моя драгоценная? – шептала она мне. – Как этот рыжий наглец намекает на свидание? Вот очнулись бы вы скорее, я бы, может, и сходила с ним в парк погулять. А так… ну куда же я вас тут одну оставлю? Не дело это симпатии всякие крутить, когда вы непонятно где крутитесь. Поимели бы вы совесть, леди Романна, вернулись бы уже к нам. Бедный герцог тенью ходит, скоро совсем прозрачный станет. Его бы пожалели. У, какая вы эгоистка! Вам там, небось, хорошо, а мы тут мучаемся от переживаний!

– Непочтительно ты с госпожой говоришь, – вторил ей веселый голос рыжего мага. – Вот как очнется, я ей все расскажу.

– Тс, ты!

Я представляла, как Рика замахивается на мужчину полотенцем.

– Я специально ее дразню, чтоб рассердилась да высказала все своей служанке вреднючей. Да только не отзывается она. – В голосе Рики появились слезы. – А как не очнется?

– Очнется, – твердо сказал маг. – Мэтр Дункан сказал ждать.

– Я бы этого мэтра… Во куда! Видишь кулак? Вот его бы туда!

– Да куда уж больше? – хмыкнул рыжий. – Герцог его и так на поводке держит, дальше нескольких шагов от покоев леди некрос отойти не может. Если что, от него и пепла не останется.

Как интересно, однако…

Изредка со мной разговаривал Дух Первого Дракона, его противный гнусавый голос иногда рассказывал историю клана, а иногда пел песенки весьма фривольного содержания. При этом местное божество ужасно фальшивило, но заткнуть уши я не могла, приходилось слушать.

Но больше всего я ждала моментов, когда все остальные звуки стихали, и рядом звучал тихий любимый голос:

– В саду зацвели зимоцветы, такие же яркие, как твои глаза. Габи обрюхатил местную сторожевую, и теперь мы с ужасом ждем рождения странных уродцев, но твой псарь радостно потирает руки, говорит, что щенки должны выйти интересными. Скажи, любимая, что может быть интересного в помеси гончей и лохматой коротконогой сторожевой? Я летал к эльфийскому источнику, но эти сволочи заявили, что не могут помочь. Ненавижу эльфов! А еще я ужасно скучаю, мне не хватает тебя, Ромашка… Если бы ты только знала, как я скучаю… Когда ты умерла, я умер вместе с тобой, Дункану пришлось вытащить меня первым, чтобы я спас тебя, и я до сих пор проклинаю его за это! Он ведь мог взять мою кровь и из мертвого тела! Может быть, промедление виновато в том, что ты все еще не со мной…

Мне хотелось сказать, что он ошибается, я же здесь, с ним, а значит, он все сделал правильно. Чтобы не винил себя! Но я не могла!

– Я так люблю тебя… Надеюсь, ты меня слышишь, единственная моя девочка. Отчаянная, смелая, дерзкая. Вернись ко мне, умоляю…

Он засыпал рядом, и я, замирая, долгие часы слушала его дыхание. Моя душа рвалась к любимому мужчине, но у меня никак не получалось открыть глаза! С каждым днем мое отчаяние становилось все сильнее, мне стало казаться, что я никогда не смогу шевельнуться, так и останусь безжизненным телом, способным лишь слышать, как проходит жизнь.

Сегодня я очнулась от громкой ругани.

– Надоело! – орала всегда сдержанная и язвительная мэтресса Вилма. – Я хочу убраться из этого дворца! Я хочу забрать ребенка и выйти наконец замуж за Венсента! Слышишь меня, маг смерти? Выйти замуж до того, как состарюсь и превращусь в развалину!

– Все идет по плану, – отвечал ей раздраженно прапрадед. – Если бы виверн позволил мне ее обратить, как мы планировали изначально, она бы уже давно бегала! А так приходится продвигаться маленькими шажочками!

– Ты в своем уме, некрос? – язвительно шипела эльфийка. – Сделать вампиром жену главы клана?

– Зато она стала бы бессмертной!

– Они и так проживут достаточно долго, чтобы прикопать тебя под семейным дубом! Уйди, Вечным Лесом заклинаю! Хватит твоей магии смерти, пришло мое время!

– Герцог тебе не доверяет и не позволит вмешиваться в процесс! – снисходительно парировал Дункан, а я хотела заорать, чтобы не мешал ей! Пусть попробует! – Что ты можешь сделать такого, чего не могу сделать я, девчонка?

– Сейчас узнаешь!

– Магия жизни? – пренебрежительно заявил прапрадед, и я услышала, как скрипнуло кресло. Дункан сел и, уверена, сложил руки на груди, высокомерно наблюдая за эльфийкой. – О, какое многоуровневое заклинание. Не ожидал, что ты так умеешь… Знаешь, а может, у тебя и получится. Только каналы ей не выжги! Что мне делать?

– Не мешать! – рявкнула Вилма.

Мы с прапрадедом послушались и затихли, он наблюдал, я с нетерпением ждала. Глубоко дышала Вилма, трещали свечи, на улице пели птицы, и ничего не происходило…

– Я вижу изменения, – тихо произнес прапрадед. – Но… нет, ты тоже не можешь, – разочарованно протянул он.

– Да чтоб тебя! Как же я тебя сейчас ненавижу! Просыпайся немедленно!

И на меня полилась ледяная вода! Ведро, не меньше! Что она творит, дура! Да я ей сейчас все волосы повыдергиваю!

Я распахнула глаза, захлебываясь от потока воды, и заорала.

– А ты говорил, не получится… – ошарашенно произнесла Вилма, резко опускаясь на пол. – Хруп бы вас всех побрал, чокнутая семейка!

Через пять минут в комнате стало слишком людно и шумно. Крики, смех, плач, ругань, команды… Люди толкались, перебивали друг друга, их голоса сливались в жуткую какофонию. У меня моментально заболела голова, я даже зажмурилась от удовольствия, никогда не могла подумать, что боль способна вызвать у меня радость. Но я чувствовала, и это было прекрасно! Захотелось рассмеяться, но из горла раздался только хриплый кашель, и все равно я смотрела в знакомые и не очень лица и улыбалась.

– Герцогине нужно отдохнуть! – наконец протолкался ко мне Дункан Робертсон.

Я даже опешила, когда он подхватил меня на руки и потащил в соседнюю комнату, отрезая от жаждущих пообщаться гостей. Оказывается, я лежала в смежных со спальней Габриэля покоях.

В залитой солнечным светом комнате суетились горничные, которыми командовала Рика, они перестилали постель, набирали в ванну воду, носили подносы, полные тарелок и плошек.

– Куда столько еды?! – гаркнул прапрадед. – Она была три месяца на магическом питании, хотите заворот кишок герцогине устроить? Бульон! И водой разбавить!

– Ой, не рычите, лорд Робертсон! – махнула на него сияющая Рика, повелительным жестом отправляя подносы обратно на кухню. – Несите госпожу мою в ванную, а дальше мы сами разберемся! У нас для этого случая есть распоряжения мэтра Артора! – И пренеприятнейшим тоном, который никогда раньше себе не позволяла, добавила: – У вас, между прочим, поводок пропал, так что идите вы в сад!

Дункан скрипнул зубами, но молча отнес меня в ванную и так же молча удалился. Я слова сказать не успела, как Рика быстро стащила с меня сорочку и, подложив под голову полотенце, помогла устроиться в теплой ванне.

– Герцог поклялся дедушку вашего простить только тогда, когда вы с мира теней вернетесь, – пояснила она, разводя в воде мыльную пену с приятным цветочным ароматом. – Ну, вот раз вернулись, то свободен лорд теперь. Может уйти. И он, и эта выдра эльфячья отработали свое наказание, коль вы с нами опять.

– А леди Джоанна где? – прохрипела я и закашлялась.

Три месяца! Я молчала три месяца! Неудивительно, что горло будто выжженная пустыня.

– А ее герцог… ой, пусть он сам расскажет! – затараторила Рика. – Нам велено обо всем молчать! Рыжий за ним уже послал, а я лучше вам про свадьбу короля расскажу! Мы с другими горничными бегали посмотреть. Ах, какая наша леди Лара была красивая!

Рика щебетала, описывая наряды, украшения, угощения, а я лежала, прикрыв глаза, и дремала. Казалось бы, три месяца спала, но стоило проснуться, как мне опять захотелось спать.

Меня вымыли, переодели, облачили в мягкий пушистый халат и уложили на пахнущую лавандой постель. Тут появилась матушка Нора и принялась поить меня разведенным бульоном. Я пила маленькими глоточками, иногда давясь и вспоминая, как нужно глотать, а она держала чашку и приговаривала, что и похудела я, и волосы не блестят, и глазки без задора, и бледная, как та смерть, и вообще, краше даже кикиморы болотные!

– Магическое питание – это, конечно, замечательно, это прекрасно, да только у жены что должно быть? Правильно! Бока мяконькие, груди пышные, животик упругий, чтобы мужику было и за что подержаться, и на чем полежать. Так что ты, милая, пей-пей, а к вечеру я тебе супчика сварю на наших корешках волшебных. Наедать бока будем, а как же!

Я честно все выпила и сразу же почувствовала себя сонной и уставшей. Откинулась на подушку, да так и замерла, увидев еще одного гостя на пороге комнаты.

Габриэль стоял в двери и смотрел так… так… что сердечко мое бедное забыло, как нужно стучать. Я не слышала, что ворчит матушка Нора, не видела, когда все исчезли из комнаты, оставив нас наедине. Весь мой мир сузился до короткого тоннеля, в конце которого стоял и смотрел на меня мой самый любимый на свете мужчина.

В его глазах блестели слезы…

Сколько прошло времени, прежде чем он сделал шаг, я не знаю, кажется, что вечность, уместившаяся в одно мгновение. Но очнулась я уже зацелованная, нежно затисканная и крепко прижатая к груди мужа.

– Я так тебя люблю, что мне дышать трудно, – прошептала и снова потянулась за поцелуем.

А что? Ведь всем магам известно, что самый простой способ восстановиться – это обменяться энергией… А проще всего обменяться энергией как? Правильно! Через физическую близость!

Осталось только убедить в этом Габриэля…

Муж никак не убеждался, он укутал меня в одеяло и перебрался в кресло, держа, словно спеленатого младенца, на коленях. Я же рядом с ним становилась целостной, тело наполнилось энергией, конечности потеплели, голова стала ясной. Ушли слабость и дрожь в руках, даже желудок перестал сжиматься в желании то ли отвергнуть бульон, то ли попросить еще.

– Это истинная связь так работает?

– Угу, – промычал Габриэль, рот его был занят, он целовал мое ушко.

– Представляешь, как она сработает, если мы…

Мучительный стон мужа был мне ответом.

– Ромашка, прекрати, я же не железный. – Он уткнулся лбом мне в макушку. – Пока тебя не осмотрит Артор, я изо всех сил буду держать себя в руках.

– А я?

– И тебя тоже подержу. – И поцеловал в кончик носа.

Я вздохнула и затихла в уютных объятиях, мне было тепло, надежно, разговаривать не хотелось, мыслей в голове не осталось, только эмоции и ощущения. Габриэль тоже молчал, крепко сжимая меня, он будто боялся, что я исчезну, и от этого тоже было приятно. Сама не заметила, как задремала, а очнулась от тихого и грозного:

– Наконец-то. Почему так долго?

– Я пока не твой подданный, герцог, – прозвучал в ответ раздраженный голос мэтра Артора Венсента. – Зато я пока еще подданный Луанарда Третьего, чтоб ему хорошо жилось…

– Что, опять Ларе стало плохо? – фыркнул Габриэль и нежно коснулся моей щеки губами. – Просыпайся, малыш.

– Если бы! – воскликнул мэтр и кивнул мне, словно мы расстались только недавно. – Клади ее на кровать. Этот балбес, ваш младший брат, опять пробовал обернуться змеем.

– У него не получилось? – полюбопытствовала я, вспоминая огромного змея, который пытался остановить моего мужа у алтаря. – Он же был уже змеюкой, огромной такой, жуткой.

Габриэль опустил меня на кровать, быстро развернул и накрыл одеялом по самые уши. Я только фыркнула и выпростала из-под одеяла руки. Жарко же! Да и одета я в весьма целомудренную сорочку.

– Был, – покладисто согласился мэтр, протирая руки остро пахнущей жидкостью. – Но то был первый оборот сразу после инициации, а все последующие… Короче, теперь Луанард выглядит как длинный безмозглый ужик, который от страха прячется в любую доступную ему щель, – брюзгливым голосом заявил маг. – И мне приходится его искать!

Мы с Габриэлем дружно и бессовестно расхохотались.

– Ну, знаете, ваше величество! – вспылил вдруг мэтр Венсент. – Это просто неблагородно с вашей стороны бросить брата в тот момент, когда он больше всего нуждается в помощи и наставлениях более опытного двуединого!

– У моего брата для этого есть советники и советчики, – ледяным тоном оборвал его Габриэль, в то время как я мучительно соображала: у меня слуховая галлюцинация или, пока я валялась в отключке, мой муж стал королем? – Вот пусть они его и обучают!

– Это глупо… – Мэтр покосился на окно.

– Ты здесь, чтобы осмотреть мою супругу, а не для того, чтобы давать мне советы, – сухо напомнил Габриэль.

От нежного и заботливого мужчины не осталось и следа, сейчас перед нами, скрестив на груди руки, стоял настоящий правитель. Холодный, жесткий, властный.

Мой.

Я подняла голову и тоже посмотрела на широкий подоконник, там среди свитков и книг валялся тот самый венец, который вынес из портала незнакомец. Только сейчас он выглядел как обычное налобное украшение без толики силы и магии. Я присмотрелась внимательнее, нет, все же камень слегка пульсировал золоченой искоркой. Открыла рот, чтобы задать пару вопросов, но захлопнула его, потому что дверь опять распахнулась, и в комнату зашли Вилма и Дункан.

– Мы не опоздали? – деловито уточнил прапрадед, не глядя на герцога.

Вилма же коротко поклонилась и, тоже глядя в сторону, проскользнула к кровати.

Потом надо мной держали руки, сканировали тремя видами магии, водили над головой какими-то амулетами, при этом приглушенно переговаривались, не обращая на нас с мужем никакого внимания. И говорили они явно на каком-то зашифрованном языке!

– …нейродегенеративных патологий нет…

– …вот здесь легкая экспрессия…

– …стагномагическое действие мозга в норме, гнозис, речевые функции и праксис – в норме, интеллект… хм… ну он и был весьма невысок…

Стукну, вот честное слово стукну этого вредного старикашку! Прапрадед весело на меня покосился и подмигнул:

– Коллеги, обратите внимание, ядро приобрело черный оттенок. Думаю, это влияние смерти. Романна, вызови пламя! Маленькое!

Я, слегка дезориентированная бесцеремонностью уважаемых мэтров, вытянула руку и призвала огонь.

– Упс…

Струя черного пламени ударила в потолок и тут же погасла. Пока я ошарашенно хлопала глазами, Габриэль успел тряхнуть кистью, из которой наперерез моему пламени вылетело дезактивирующее заклинание.

– Я же говорил! – радостно воскликнул Дункан и быстро щелкнул мэтра Артора по лбу. – Ты проиграл!

– Не при всех же! – проворчал Венсент, бросая взгляд на хихикающую Вилму. – Лорд Годфрей, поздравляю, у вашей супруги увеличились силы и добавился дар мага смерти. Так что учиться ей теперь в два раза больше! – добавил он злорадно.

– Понял, – кивнул Габриэль.

– Я обучать вашу супругу магии смерти не смогу. Боюсь, что из ныне живущих только барон Робертсон способен на это.

– Я подумаю.

– Габриэль… – начал прапрадед, но был остановлен величественным взмахом руки.

– Я подумаю, – холодно перебил его супруг. – Долг считаю исполненным, вы с матрес Вилмой можете удалиться. Не задерживаю более ни здесь, ни в клане, – добавил он многозначительно.

Вилма поклонилась и, бросив на молчаливого мэтра взгляд, вышла, Дункан Робертсон же процедил:

– Если думаешь, что я бы поступил по-другому, – ошибаешься. Я спас род от проклятия.

– Я это понимаю, – сухо заметил муж и указал глазами на дверь.

– До встречи, правнучка, – кивнул мне Дункан и ушел, оставив после себя запах полыни и недосказанности.

– Герцогиня здорова. Абсолютно. Ваша связь – удивительная штука, я бы ее исследовал. – Мэтр Венсент стал собираться. – Можно все есть, пить и заниматься… продолжением рода. Зайду завтра.

С этими словами маг издевательски помахал рукой и исчез, а мы с Габриэлем уставились друг на друга.

– Есть и спать? – поинтересовался муж. Хотя глаза его говорили о совершенно другом желании. – Или, может, хочешь выйти в сад?

– Хочу! Но после того, как ты все расскажешь.

– А может…

И он меня поцеловал…

Рука Габриэля скользнула в мои волосы, удерживая, словно он боялся, что я исчезну, растворюсь в небытии – и он опять останется один. Жаркое дыхание опалило мои губы. Его поцелуй был сродни первородному пламени, которое выжгло все мысли, оставив после себя только голое, жадное, с легкой безуминкой желание. Мы оба горели в этом пламени, пили друг друга, жадно захлебываясь от чувств, его руки касались моих, переплетая пальцы и души. Глаза в глаза, дыхание к дыханию, жар тел, нежность губ, рваные выдохи…

– Моя Ромашка…

Это прозвучало как молитва, и я потянулась навстречу всем телом, всей душой. К нему, к моему наваждению, к моему якорю, к половинке моей души. Я хотела запомнить этот миг, хотела помнить касания, тихий шепот, нежные и жадные поцелуи, дрожь сильного тела под моими ладонями. Хотела запомнить это на всю оставшуюся мне жизнь. Габриэль – сильный, властный, жесткий – был со мной нежным, теплым, чувственным, отдающим себя до последнего вздоха и благодарно принимающим мою любовь.

Родным…

Он был всем моим миром…

Через некоторое время, уставшая и счастливая, я запрокинула голову, подставляя шею под поцелуи, и увидела на спинке кровати золотого дракончика. Он усердно тряс крыльями, осыпая нас волшебной пыльцой, не переставая при этом бубнить:

– Все, опасность для наследника миновала, нечего тут тянуть, а то придумал использовать против моих планов заклинание пустоты… ага, щас… Любитесь, дети мои, и размножайтесь!

Он гнусаво захихикал и исчез, и я моментально о нем забыла. Зачем мне помнить о мелком драконе, когда рядом, опять готовый к подвигам, лежит такой превосходный экземпляр дракона настоящего, и весь он мой!

Когда часы пробили полночь, мы сделали набег на кухню: держась за руки, прокрались через темные коридоры дворца и нагло обчистили большой холодильный шкаф. А потом пили вино, ели бутерброды с мясом и овощами и опять целовались. Разогнала нас матушка Нора. Она вошла в комнату со стаканом теплого молока и печенья, погрозила смутившемуся Габриэлю пальцем, на меня посмотрела укоризненно и молча указала на кровать.

– Габи, марш в свою комнату! Девочке нужен отдых, а не вот эти все… безобразия!

Удивительно, но Габриэль ее послушался. Правда, стоило матушке Норе покинуть мои покои, как он тут же вернулся и улегся рядом. Крепко обнял, прижал к себе и прошептал:

– Спи, счастье мое беспокойное.

Я хотела возмутиться, что очень даже покойное, спокойное в смысле, но вместо этого зевнула и провалилась в сон, запоздало заподозрив, что в молоке точно было снотворное!

– Ты мне должен все рассказать! – успела пробормотать, засыпая.

– Утром. Спи, любимая.

Ага, а утром он уйдет во дворец, и я опять буду мучиться от неизвестности!

Но утром Габриэль никуда не ушел, когда я проснулась, он, полностью одетый, лежал рядом поверх одеяла и читал письма.

– А почему ты не на службе? – получив утреннюю порцию нежности, поинтересовалась я.

– Я больше не служу, – коротко ответил Габриэль и опять уткнулся в письма.

– А где ты тогда был?

Я ведь помню, что днем его не бывает дома.

– Занимаюсь делами клана, укрепляю границы, подписал мирный договор с кланами Порфита. Веду переговоры с эльфами… Ну и заодно, – он скривился, – провел аукцион в Роби-холле, продал щенков, тренировал свору для герцога Савойского…

Я прыснула.

– И как?

– Тренировать молодых драконов проще. Но мы с тезкой справились.

– Габриэль, – вкрадчиво начала я. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Сначала ты. – Муж отложил письма и повернулся ко мне. – Что с тобой случилось с того момента, как ты упала в портал?

Я рассказала. Все, без утайки. И про маман, и про ее супруга мэтра Хроноса, и про наш с прапрадедом договор, и про мое решение во что бы то ни стало избавиться от хрупового кинжала! Сейчас я могла говорить свободно, меня не ограничивало заклятие молчания, я вспоминала каждую мелочь, каждый жест, слово, заново переживая события недавнего прошлого.

– Прапрадед задумал это давно, еще когда сам был носителем кинжала!

– Тебя обманули, как обманули и меня. Они использовали нас. А я очень не люблю, когда жизнь моей любимой разыгрывают втемную.

Габриэль щелкнул пальцами, и с подоконника сорвался венец, чтобы спустя мгновение плавно опуститься мне на колени.

– Все было ради него, – кивнул на украшение герцог.

Я осторожно коснулась обода рукой и тут же отдернула пальцы.

– Колючий и ледяной… Это?..

– Венец власти.

– Но… погоди! – Я помнила, что, если хмуриться, будут морщины, но не смогла сдержаться. – Это не может быть он! Ведь этим венцом коронуют правителей! И Луанарда Третьего им короновали, я лично видела. Мы с маман стояли в первом ряду на коронации и наблюдали, как венец лег на голову нового короля, как сверкнул камень. Венец – символ власти и сильный защитный артефакт, он бережет нашу страну от стихий, от мора, от внешних врагов. Король, которого не принял венец, не может занять трон! Так написано в «Уложении о государственности». Это постулат, основа власти, незыблемое! Без венца нас бы уже сожрала нечисть из-за грани!

– Для этого у короля есть ликвидаторы. А на голове Луанарда была подделка. И в сокровищнице лежит подделка. Искусно сделанный дорогой артефакт, но подделка. А этот настоящий. – Габриэль скользнул безразличным взглядом по символу власти.

– И как так вышло, что он оказался по ту сторону портала? И… и при чем тут мы?

Муж отложил бумаги, обнял меня и начал рассказ. Спокойно, тихо, безэмоционально.

Все началось как в сказке – с любви. Между некромантом и драконицей. Но драконица состояла на королевской службе, которая не предполагала брака, маг уже был женат, носил в себе проклятие «кинжала» и постоянно отбивался от попыток Черной ложи его прикончить. Кстати, именно так он получил кровь вампира и благодаря этому освоил магию крови. В общем, судьба была против влюбленных, но когда это Робертсоны сдавались судьбе?

План, который придумал Дункан, был гениален и прост. Прервать род и до последней капли уничтожить кровь, способную принять заклятие кинжала, причем уничтожить ее не просто так, а на алтаре, закрыв портал в запретное измерение. При этом следовало соблюсти ряд условий, главным из которых являлось то, что ритуал должен быть закончен полностью. Потому что заклятие клинка имело собственную волю и вполне могло уцепиться даже за каплю древней крови. А так как алтарь находился под пристальным вниманием короны, пришлось бы слишком многое объяснять королю, который вряд ли бы остался доволен, исчезни из мира «кинжал». Дело в том, что портал все-таки периодически использовали… Как именно, Габриэль не стал мне рассказывать, но пообещал, что даст почитать засекреченные дела.

– Чаще всего в него выбрасывали преступников и неудачные эксперименты, – уклончиво сказал он, и я решила не настаивать: меньше знаю – крепче сон!

Дункан методично подставлял под удар Черной ложи все боковые ветви, в которых текла хоть капля крови знаменитого предка – побратима Белого дракона. В итоге остались лишь Робертсоны. Прапрадед умер и превратился в призрака рода, а леди Джоанна под видом тетушки Эйрингауз вошла в нашу семью. Так она могла беспрепятственно встречаться с любовником. Шли годы, пара выжидала… И дождалась.

Отец Луанарда Третьего женился на чрезвычайно амбициозной, своевольной и тщеславной даме. Брак был политический, отношения между супругами оказались весьма прохладными, чтобы не сказать хуже. А когда целители сообщили молодой королеве, что наследника от короля можно не ждать… Этим и воспользовалась драконица. Талантливая актриса, мастер перевоплощения, хороший психолог, она сумела разбудить самые темные стороны души королевы, смогла внушить ей, что та должна править единолично, что король – никчемный неудачник и ему не место на троне…

– Кстати, с этим я полностью согласен, – заметил Габриэль и поцеловал меня в плечо. – Отец Луанарда был плохим правителем.

– Какое счастье, что мое мнение о правящей династии сформировано из газет и лекций учителей! – усмехнулась я. – До знакомства с тобой я считала правителей сродни богам и даже не подозревала, что королевский двор – это такой гадюшник!

– Власть всегда привлекает беспринципных людей, – вздохнул муж и продолжил рассказ.

Ежегодно в первый день зимы, на самом изломе года, король демонстрирует подданным силу артефакта и свою власть над ним. Обновляются границы защиты, напитывается погодный купол… Это зрелище собирает массу народа. Чтобы сместить короля, достаточно лишить его венца власти.

– Я помню из учебников о покушении на его величество, – пробормотала я. – Там был весьма обширный заговор, и выжил он в тот раз случайно.

– Да. И его напугал масштаб заговора. Королева умело манипулировала недовольными, но при этом сама всегда оставалась в тени. Ее никто не подозревал.

– А ее роман с верховным магом – выдумка?

– Нет. Они действительно были любовниками. Именно он должен был выкрасть венец… Но преданность и долг победили, и маг рассказал королю, что на него готовится покушение и что венец под угрозой. Правда, он не рассказал, кто именно стоит за спиной заговорщиков. Но его величеству этого хватило, чтобы подготовиться. И вот тут начинается самое интересное.

В игру вступил Дункан. Мой отец всегда с ним советовался и в этот раз пришел тоже. Дункан и посоветовал спрятать венец в другом мире, а потом забрать его, когда угроза кражи минует. Папан передал это королю, и тот согласился, а заодно решил припугнуть очередного любовника ветреной супруги, поскольку о том, кто согревает постель его жены, он догадывался. Отец открыл портал, верховный маг вошел в него, чтобы спрятать венец, но вернуться не успел…

А дальше вмешалась судьба, король все же погиб от руки заговорщиков, папан покончил с собой, и тайна венца ушла в небытие. Знали о ней только двое, но они не планировали никому рассказывать правду. Они выжидали…

– Но еще раньше Дункан внушил твоему отцу, что огненный дар его дочери необходимо запереть вместе с заклятием хранителя. Он же подвел твою мать к мысли избавиться от плода, чтобы не родилось больше наследников, способных принять кинжал. Он много десятков лет ждал, когда кинжал перейдет к девочке и будет спать в ней до рождения нового наследника.

– И дождался, – прошептала я.

– Джоанна добыла образец твоей крови, провела один забытый ритуал, которым можно определить совместимость человека с иным, и узнала, что я тот, чья кровь сможет заменить твою… – Он на мгновение запнулся, но больше ничего говорить не стал, а я сделала зарубку в памяти – вернуться когда-нибудь к этому разговору и узнать, что это за ритуал такой? – И встал вопрос, как нас свести? Я не посещал королевские мероприятия, у меня все было отлично в личной жизни, да и ты была слишком для меня юной. Но мы встретились…

– Чтобы потом разбежаться на три года.

– Злючка.

– Просто память хорошая!

– Когда погиб твой отец, парочка притихла, но потом они решили, что все идеально складывается. Сначала Джоанна привлекла к новому заговору королеву, сообщив ей, что узнала, где венец, потом она то же самое рассказала Луанарду, для которого возвращение артефакта было жизненной необходимостью. Дурить простых подданных можно долго, но очень сложно это делать с магами. Королева интриговала против сына, сын против матери, и оба против тебя. В результате…

– Дункан избавил нас от проклятия, твой брат получил венец, королева получила по заслугам?

– Луанард не получил венца, – скривился супруг. – После того как он надел его возле алтаря, он пять дней провалялся в беспамятстве, а венец возник у меня на голове во время встречи с представителями кланов Порфита. Он признал королем меня, а не Луанарда.

– И что теперь?

– Ничего. Я набил морду братцу, ушел со службы, закрыл границы клана и предупредил, что, если хоть один посыльный короля появится на моих территориях, я вернусь во дворец и займу предназначенный мне трон.

– А Лара?

– Она ничего не знает, и она твоя подруга. Только для нее и сделано исключение.

– И что, Луанард не пытается через нее с тобой помириться? – удивилась я.

– Пытается, – прорычал муж. – Раскаялся, осознал и больше не будет!

Я хихикнула, но сдержалась. Не было у меня никакого желания злиться на заговорщиков. Хотя простить тоже не получалось. Я понимала, что Габриэль рассказал мне очень укороченную версию, но вот честное слово, была ему за это благодарна! Может быть, мы еще вернемся к этой теме, но это точно будет не сегодня и не завтра… и вообще не в ближайшее время!

– Я понимаю, отчего ты злишься. – Я вывернулась из-под руки супруга и забралась к нему на колени. – Я понимаю, что ты расцениваешь это как предательство, и я полностью на твоей стороне. Но ведь когда-нибудь ты дашь им шанс?

– Может быть… когда-нибудь… – Он обнял меня. – Ради магической побрякушки Луанард готов был пожертвовать тобой. А если бы не вышло тебя спасти? Если бы у некроса не получилось?

– Но ведь получилось! – Я с наслаждением запустила пальцы ему в волосы. – Я ни на секунду не сомневалась, что ты меня вытащишь. И вообще… целуй меня уже!

С этим Годфрей согласился сразу.

Мы расположились на берегу чудесного озера в глубине дворцового парка. Маман, разложив по пледу широкую юбку клетчатого платья, обмахивалась веером, Лара лежала, опершись на подушки, а я сидела, поджав под себя ноги, и улыбалась, подставив лицо теплым лучам. Между нами стояло огромное блюдо с фруктами и кувшин с холодным цветочным чаем. Солнце ласкало кожу, тихо плескалась о гальку вода, жужжали пчелы, и до одури пахло медом. Из-за медоносов мы сюда и пришли, эти крупные белые цветы распускались всего на три дня в году, и увидеть их цветение было большой удачей.

Лара покосилась на нас и шустро подтащила блюдо к себе. Маман улыбнулась, я сделала вид, что не вижу и не слышу, как она с наслаждением и причмокиванием вгрызлась в персик.

– А што? – скосилась на меня подруга. – Я, мошет, только ошила… – Она сглотнула и уже нормально заявила: – Меня третий день не тошнит! Не мешайте мне предаваться пороку чревоугодия.

– Да я молчу!

– Ты очень выразительно дышишь!

– Ну прости, не дышать я еще не научилась.

Маман фыркнула, но промолчала. Она продолжает жить с виконтом Виндером, который так и преподает студиозам философию и ментальную магию. Предъявить ему оказалось нечего, поэтому обвинений он избежал. А как только портал исчез, исчезла и Черная ложа. Официально… Сейчас у мэтра Хроноса новое увлечение, вместе с верховным магом короля, тем самым типом, который просидел в Запретном измерении долгие годы, но сумел выжить и сохранить венец власти, они занимаются разработками на основе технологий чужих.

Тот мир, куда так рвались наши ренегаты, погибал. Люди исчерпали его ресурсы, а война за земли привела к глобальной катастрофе, которая погубила почти все население, а тех, кто выжил, загнала под землю. Верховный маг, а ныне советник его величества Луанарда Третьего, принес много идей, схем и рисунков. Я тоже мечтала с ним пообщаться, но муж пока был против. Вот и приходилось выдавливать по крупицам новости из Лары.

– Юные леди, я вас покину. – Маман взмахнула веером, подзывая слугу, чтобы он помог ей подняться. – Что-то разморило меня на жаре. Встретимся в субботу, Романна. Не забудь, ровно в пять у нас в загородном поместье будет выступать знаменитый тенор из Гории. Не помню его имя, но он очень популярен!

Она ушла, а Лара пробухтела:

– Она до сих пор не знает, что ты оперу терпеть не можешь?

– Мне кажется, это изощренная месть за то, что сегодня на обед подали ее нелюбимые грибы, – задумчиво произнесла я, наблюдая, как маман с ровной спиной гордо вышагивает по направлению к портальной площадке.

У нас с ней были странные отношения. Она так передо мной и не извинилась, делая вид, что ничего не произошло, приезжает в гости несколько раз в неделю, проводит у нас день, ведет светские беседы, рассказывает сплетни и уезжает до следующего раза. Мне кажется, что она не поняла, что произошло на поляне в лесу, и считает, что я просто попала под рикошет заклинания. Но когда я начинала возмущаться, муж обнимал меня за плечи и говорил:

– Она провела у твоей кровати не одну ночь и ни разу не позволила никому усомниться в том, что ты вернешься. Знаешь, Ромашка, нашим детям нужна такая бабушка.

При этом на его мужественное лицо наплывала тень. Мы оба скучали по Джоанне, но пока Габриэль простить ее не мог. Понимал, но не простил лжи. Драконица пыталась встретиться с ним, но каждый раз получала категорический отказ, а сама пройти на территорию дворца больше не могла, Габриэль исключил ее из клана и лишил защиты. Это было очень сурово, но, как сказала матушка Нора, повелитель в своем праве.

Вилма тоже оказалась без клановой защиты, Габриэль не забыл ей удар камнем по голове. Эльфийка, правда, совершенно по этому поводу не страдала. Они с мэтром Венсентом сыграли тихую свадьбу и поселились в его поместье. А вот ее дочь осталась в клане, девочка учится в магической школе для одаренных детей и к матери уезжает только на выходные. Лара сказала, что Вилма беременна, но сам мэтр пока хранил молчание, а я, как примерная ученица, не любопытствую.

– А ты знаешь, что рыжий Себастьян сделал предложение Рике? – спросила я у Лары.

– Да ты что? – ахнула подруга. – Она счастлива?

– Рика? Отказала!

Лара округлила глаза, а я, выждав паузу, продолжила:

– Первый и второй раз отказала, а на третий согласилась. Так что в день осеннего солнцестояния у нас будет шумная свадьба. Рыжий попросился в клан, а Рика давно дала клятвы Габриэлю. Ты же придешь?

– Если смогу передвигаться, – пробурчала Лара и опять потянулась за персиком, ноя при этом: – Я стала такая толстая!

Это подруга преувеличила, она, наоборот, похудела, осунулась, и о ее интересном положении говорил только аккуратный животик, который она гордо выпячивала при ходьбе.

– Ты отлично выглядишь, – в сто пятый раз сообщила я, и Лара улыбнулась.

– А вы когда? – тоже в сто пятый раз задала она вопрос.

– Мы решили не спешить. Габриэль еще не разобрался с проблемами, – уклончиво ответила я. – Я учусь.

– Это несправедливо! Почему я должна одна страдать?

– Потому что мой муж умеет пользоваться противозачаточными заклинаниями высшего порядка.

– Мог бы научить Лу, – насупилась Лара. – Когда они уже помирятся? Я так хочу показать тебе детскую. Я сама рисовала интерьер и подбирала материалы для стен!

Я вздохнула. Боюсь, что не скоро. Габриэль категорически не желал общаться с братом, а Луанард честно выполнял условия клятвы и не приближался к границам кланов. Я не давила на мужа, видела, как ему тяжело принять решение. Он часто, заложив руки за спину, стоял у окна в спальне, где на подоконнике так и валялся венец власти. В такие моменты Габриэль был задумчивым и строгим. Все, что я могла, это подойти, обнять напряженные плечи, прижаться щекой к спине и поделиться теплом. Мне все равно, кем будет мой муж – королем или главой клана, я приму любое его решение, потому что люблю человека, а не правителя.

– Леди…

Наш разговор прервал тихий хлопок, воздух буквально распорола кровавая линия пространственного разрыва. Наша охрана и слуги моментально ощерились клинками и магией, но я взмахнула рукой, показывая, что все нормально. Лара вскрикнула, прижимая руки к животу, я же усмехнулась. Я знала, кто, наплевав на все запреты, нагло рвет пространство в одном из самых защищенных мест наших земель. И не ошиблась, из портала вышел Дункан Робертсон.

– Доброго дня, леди, – кивнул он, словно мы расстались день, а не два месяца назад. – Я почувствовал зов крови и не смог не прийти.

– Зов крови? – удивилась я, начиная подозревать предка в обмане. – Я тебя не звала!

– Ты – нет, но звали они. – Прапрадед кивнул на мою грудь, а потом его взгляд сместился вниз на живот.

– Они?

– Глисты, что ли? – истерично хихикнула Лара и тут же добавила: – Я, пожалуй, прогуляюсь вдоль берега. Ромка, ты только не убивай дедушку, а то жалко терять последнего мага крови.

– Ваше величество не по годам мудры, – склонил голову Дункан, провожая Лару внимательным взглядом. – Забавная девочка. – А потом он посмотрел на меня. Пристально, строго, спокойно. – Скоро тут будет твой муж, и нам опять не удастся поговорить. Знай, мне было плевать на венец власти и на то, кто будет протирать штаны на троне, все, что я делал, делалось ради нашего рода. Ради избавления от проклятия крови. Ради свободы моих потомков я заменил собственную сущность на другую, оставил любимую женщину, растворился в забытьи. Я предавал и убивал ради этой цели. И я не жалею ни о чем, потому что теперь ни тебе, ни Джоанне не придется бояться за своих детей. Придет время, и ты поймешь меня.

Забегая вперед, скажу, что он был прав. Я поняла и окончательно простила деда, когда впервые взяла на руки наших первенцев.

– Ты нарушил приказ Габриэля, чтобы сказать мне это?

– Нет, твои дети бросили зов крови. Им плохо.

– Д-дети? – переспросила я, ощущая себя глупой курицей, которая хочет громко кукарекать, но получается только открывать клюв и квохтать.

– Романна, ты носишь…

– Отойди от нее! – прозвучало резко, и на поляну ступил окутанный золотистым свечением Габриэль. – Медленно, держа руки на виду.

Но Дункан не обратил на него никакого внимания, он смотрел мне в глаза. А у меня начинали потеть ладошки и предательски дрожать ноги.

– Тройня. Три мальчика. И все три – маги крови. Им нужна подпитка темной энергией. То, что ни ты, ни твой муж дать не в силах. В тебе ее пока слишком мало, а виверн вообще обладает противоположной энергией.

– Как темные? Как маги крови? Должны быть золотые виверны! – заверещало противным фальцетом, и над головой Габриэля возник Золотой Дракон. – Я же благословил их своей пыльцой! Это как же? Откуда? Почему? – визжал и возмущался он, а я в это время падала на руки такого же ошалелого от свалившихся новостей мужа.

– Ты не учел, Дух, что в ней теперь течет кровь не только виверна, но и вампира. И, судя по всему, моя кровь оказалась сильнее.

– А может, миру нужны маги крови, вот боги и постарались, – заметил рыжий Себастьян, сопровождавший Габриэля.

– Бог – это Я! – гордо надулся Золотой. – Я есть бог! И я… ну да, я планировал это, – важно заявил он, трепеща крыльями. – Да! Все идет по плану. Но следующие будут золотыми вивернами!

Срочно вызванный мэтр Венсент подтвердил слова прапрадеда: во мне действительно жили три будущих темных мага. На мое возмущенное: «Почему мы узнали так поздно?» – мэтр флегматично пожал плечами:

– Я не целитель, а ты не просила посмотреть специально.

– Поздравляю, подруга, – философски заявила Лара, жуя яблоко. – Добро пожаловать в банду чокнутых мамаш.

Не могу сказать, что беременность далась мне легко, и, если бы не Дункан, я, наверное, не смогла бы выносить трех магов крови. Прапрадед приходил каждый день, опускал руку мне на живот и вливал свою силу, а еще он опять меня учил. Правда, теперь только теории. Под пристальным наблюдением супруга.

За несколько дней до родов Габриэль вернулся домой уставший, но довольный.

– Я официально отрекся от трона в пользу Луанарда, – целуя меня в живот, произнес он. – В королевской часовне на алтаре предков. Венец отправился в сокровищницу. Ты не представляешь, каким свободным я себя ощущаю! Мы с братом решили, что следующим королем станет тот из наших детей, кого примет венец… Хотя маг крови на троне то еще испытание для нервов соседей, – усмехнулся он.

– Не меньше и не больше, чем наг. – Я потянулась за поцелуями. – Я так рада, что ты наконец разрубил этот узел!

– Ты не расстроена, что не станешь королевой?

– Я? Мне достаточно того, что я жена главы кланов! Для меня и этого слишком много! Ой…

– Что? – тут же всполошился Габриэль, и не успела я слова сказать, как он развил бурную деятельность. – Матушка Нора, пошли за мэтром! За обоими мэтрами! За тремя! Золотой, если ты не появишься мгновенно, я засуну твою статую в навоз диких нарков!

– Габ, я… да это просто дети стучат. Ой…

Через два дня ошалевший папаша и вымотанная я держали на руках три свертка, еще не зная, что эти милые детки перевернут дворец вверх дном, ощиплют Золотого, вырастят собственный алтарный камень, найдут сокровища предков и научатся магичить раньше, чем ходить… И все это за первые пять лет жизни! Мы не знали, что через три года у нас родится дочь, а через год еще одна, и в этот раз Дух будет счастлив, обе девочки родятся золотыми вивернами с огненным даром. Но мы точно знали, что наши дети вырастут прекрасными людьми и сильными магами и у нас будет такая семья, о которой я всегда мечтала…

– Люблю тебя больше жизни, моя колючая Ромашка…