Виктор потянулся, разминая мышцы после многочасового сидения в электричке, прошел через небольшой, но чистый зал ожидания и сквозь высокие двойные двери вышел на привокзальную площадь. На этой площади располагался также автовокзал, обслуживая тех, кому предстояло продолжить свой путь на автобусе. Несколько автобусов стояли чуть поодаль. Рядом с ними, периодически поглядывая на часы, балагурили мужики — очевидно, водители.

У стены вокзала притулилась скромная будочка кассы. Виктор положил на лоток купюру, наклонился к окошечку и постучал, отрывая человека внутри будочки от сканворда.

— Один билет до Тернового, пожалуйста. На сегодня. В оба конца.

Кассир — пожилой мужчина с растрепанными волосами, в инвалидном кресле на электрическом ходу — аккуратно свернул брошюру сканвордов, бросил на Виктора оценивающий взгляд:

— Вы уверены?

— А что, поездка в Терновое такое уж необычное дело? Туда никто не ездит? Там люди пропадают? Или посылки?

— Да нет, местные-то ездят часто. Но вы ж не местный.

Уязвленный Виктор вскинул бровь:

— Не подтверждая и не опровергая ваше утверждение… У местных что, рога или хвосты растут? С чего вы взяли, что я не местный? Может, я всю жизнь в соседнем Пинай-Лягушкове жил и вот теперь выбрался посмотреть соседние места. Решив начать с Тернового.

Кассир был явно не против поболтать, благо, очереди в кассу не было. Он выставил на прилавок табличку «Перерыв», сноровисто открыл дверь своей каморки и выкатился на мокрый от недавнего дождя бульвар, управляя креслом при помощи джойстика.

— У нас многие имеют свои машины, — начал кассир, разминая между пальцами тонкую сигарету. — Это логично: с парковкой проблем нет. — Инвалид обвел сигаретой почти пустую привокзальную площадь. — Бензин недорогой, подержанные машины тоже дешевы, а уж починить престарелую ласточку может любой механизатор. Еще и денег не возьмет, у местного-то. Потом сочтутся. В машинах полагается сидеть. Те, у кого машин нет, пользуются общественным транспортом, но раз уж таких людей немного, то и в общественном транспорте достаточно свободных мест, чтобы никому не надо было стоять. То есть когда у нас здесь люди передвигаются, они сидят. — Щелкнула зажигалка, кассир втянул дым и откинул голову, смакуя первую затяжку. — Но если попробовать сидеть в пальто, то оно либо безбожно изомнется, либо испачкается. Можно, конечно, снимать его и держать в руках во время поездки, но, если человек так сделает, он неизбежно озябнет: в наших автобусах не топят. А теперь посмотрите вокруг. Вы хоть кого-нибудь в пальто видите? А в брюках?

Виктор огляделся. В самом деле, мужчины в поле зрения носили в основном потертые джинсы и нейлоновые куртки. У некоторых были неплохие кожанки.

— Но вы — в пальто. Значит, привыкли ездить общественным транспортом. Только не здесь, а в столице, где общественный транспорт забит до отказа и вы изначально не рассчитываете на свободное место. А еще на вас брюки. Значит, работаете там, где соблюдается дресс-код. Или же вы просто старомодны, — подмигнул Виктору кассир. — У нас в провинции просто нет таких должностей, на которых человеку нужно являться на работу в брюках и при этом ездить в общественном транспорте. Как бы то ни было, ваш выбор одежды однозначно утверждает, что вы не местный, а приехали к нам из столицы.

Виктор потрясенно слушал детектива из кассы провинциального автовокзала. Кассир глубоко затянулся и выдохнул сизый дым. Против желания Виктор принюхался: запах сигареты не имел ничего общего с обычной табачной вонью, а напоминал об осенних кострах, когда жгут опавшую листву.

— При этом у вас нет багажа, да и билет попросили на сегодня в оба конца. Из чего следует, что вы приехали сюда на один день. Ну или думаете, что приехали на один день. Я прав?

— До последнего слова, — подтвердил Виктор.

— Так можно поинтересоваться, что за посылка позвала вас в Терновое?

— Посылка? Ах да, я же сам сболтнул о посылке. Мне пришло сообщение: мол, меня ждет какая-то бандероль в пункте выдачи в этом селе.

— Вот как?

— Да, в «Пиццерии папы Джона».

— Как же, помню, помню. Хорошая пиццерия, дизайн неплохой, еда отменная, и чисто там всегда. Было. Она ведь закрылась. Уж много лет назад. Я слышал, что хозяин не выдержал конкуренции с «Домино'с». В том помещении теперь страховое агентство.

Виктор достал сотовый телефон и показал сообщение. Кассир, чтоб не мусорить, вынул из кармана куртки кулечек из фольги, стряхнул в него пепел и озадаченно почесал в затылке.

— Ну, тогда вам вон на тот автобус, — ткнул он сигаретой в «Вольво» горчично-желтой раскраски, потянулся к окошку и вытянул из него бумажный квадратик. — Вот билет. В оба конца, как просили, и по сумме получается без сдачи. Желаю вам найти вашу посылку.

Виктор пожелал кассиру хорошего дня и направился к автобусу. Водитель проверил билет, предложил выбрать любое свободное место в полупустом салоне и закрыл двери.

— Ну надо же, — покачал головой кассир, гася сигарету и выбрасывая окурок вместе с самодельной пепельницей в урну, — еще один за посылкой. У сор-тировщиков что, договор с терновской гостиницей?

На залитой солнцем табличке крупными печатными буквами было выведено: «ул. Моховая, 16». Виктор перевел взгляд ниже, на неоновые буквы «Цветы», и потянул на себя дверь. Мелодично звякнул колокольчик.

— Да-да, я уже иду, — послышался из глубины магазинчика женский голос.

Виктор аккуратно, стараясь не задевать расставленные на прилавках по обе стороны узкого прохода букеты, прошел к кассе и замер. Из-за двери служебного помещения вывернулась продавщица, девушка лет двадцати в голубом переднике поверх простого платья.

— Добрый день, чем могу помочь? Ищете букет на годовщину, на свидание, собираетесь поздравить с днем рождения воспитательницу ребенка? Или провинились в чем-то и надеетесь, что цветы спасут вас от головомойки? Насчет последнего — цветы гарантий не дают, но, по-моему, попробовать стоит!

— Я… — Виктор вдруг обнаружил, что ему сложно собраться с мыслями: серо-зеленые с искорками глаза девушки и ее убранные в хвост русые волосы мешали ему сосредоточиться. — Мне бы посылку получить.

— О, это отличная причина для покупки букета, — кивнула девушка, — но не в нашем захолустье. У нас посылки Семен выдает. Вы, конечно, можете отблагодарить его за заботу о вашей посылке букетом цветов, но, думаю, он не оценит этот жест. Он не настолько подвержен столичной моде, чтобы принимать цветы от мужчин.

— Это пальто делает из меня белую ворону! — Виктор демонстративно снял его с себя и перебросил через руку. — Да, я из столицы. Получил сообщение, что моя посылка почему-то прибыла сюда, в Терновое. Якобы я могу получить ее в «Пиццерии папы Джона», но эта пиццерия давно закрылась, не выдержав конкуренции с «Домино'с», и где искать посылку, я не знаю. Хотел спросить, есть ли здесь кто-нибудь, кто может объяснить, что творится с пунктом выдачи. Вот этот Семен — как его найти?

За его спиной звякнул колокольчик, по плечам Виктора прошелся холодный сквозняк — кто-то открыл дверь и вошел.

— О, — девушка перевела взгляд на вошедшего, — глядите-ка, кто пожаловал! А ты знаешь, что твоя пиццерия закрылась?

— Серьезно?! — широкоплечий парень с открытым добрым лицом изобразил наигранное удивление.

— Совершенно точно, — кивнула девушка. — Не выдержала конкуренции. Тебя сеть «Домино'с» задемпинговала, так и знай.

— Ну надо же, — покачал головой парень, — век живи, век учись. А как именно она меня задемпинговала, если ни одного ее отделения поблизости вообще нет?

Пока эти двое перешучивались, Виктор внимательно рассматривал парня.

— Вы Джон? Владелец «Пиццерии папы Джона»?

— Вообще-то меня Ваней зовут, но в остальном верно. Я сначала хотел назвать пиццерию на итальянский манер, но Таня, — Иван кивнул на продавщицу, — сказала, что, если я назову свое заведение «У Папы Иоанна», мне придется носить тиару. Я погуглил, она два килограмма весит. Поэтому предпочел английскую версию имени.

— И ваша пиццерия работает?

Ваня раздвинул занавески на окне и посмотрел на соседнее здание.

— Ну, как сказать… Пиццерия работает, персонал — нет. Вон, видите, Настя, официантка, опять кассиру Семену глазки строит. А Дима, курьер, их обоих подначивает. Ничего, пусть поболтают, скоро начнется час пик, и тогда им всем не до разговоров будет.

Виктор тоже наклонился к окну. Вывеска «Пиццерия папы Джона», умытая недавним дождиком, просто сверкала. Короткая труба слабо дымилась — пицца наверняка выпекалась в настоящей печи. У выставленных наружу столиков под зонтиками девчонка перебрасывалась фразами с парнем, опирающимся на мотороллер с логотипом пиццерии.

— Танечка, можешь, пожалуйста, шесть букетов организовать? — попросил Иван, пока Виктор разглядывал сквозь стекло пиццерию. — Вы извините, что я поперед вас заказываю, но мне надо на столы что-нибудь красивое поставить. Скоро люди начнут приходить, они после работы, уставшие, хотелось бы их красотой порадовать.

— Никаких проблем, — отмахнулся Виктор, опуская тюлевую занавеску. — Мне, в общем, к вам и надо. У вас моя посылка лежит.

— Виктор Костенко? — Иван протянул широкую руку. — Рад познакомиться! Идемте, я отдам вам посылку, пока Танечка над букетами колдует.

Виктор направился к выходу. У самых дверей Иван задержал его, взяв под локоть:

— Тут осторожнее надо.

— Да я, вообще-то, умею через пороги переступать, — буркнул Виктор.

— В этом я не сомневаюсь. Просто если я не буду вас за руку держать…

Вышли на улицу. Был ранний теплый вечер. Виктор остановился на крыльце, полной грудью вдохнул напоенный ароматами разнотравья воздух.

— Хорошо тут у вас, — сказал он.

— Я и не сомневался, что вам у нас понравится, — улыбнулся Иван, отпуская локоть Виктора. — А как там, у вас?

— А у нас совсем не так. У нас, на самом деле, все плохо. Знаете, как давно я не ощущал аромата полевых трав! У нас пахнет только выхлопами машин.

Виктор направил взгляд вдоль улицы. Она полого спускалась к речке, медленно несущей свои воды в вечернюю даль. Луг на другом берегу был настолько ярко залит солнцем, что резал зеленью глаза. Чистые здания по обе стороны улицы тоже купались в косых лучах закатного солнца.

— Вы даже не представляете, насколько у вас здесь хорошо. Когда я утром уезжал, столица была окутана серым смогом и таким, знаете, противным дождем… Вообще, если бы меня попросили охарактеризовать мегаполис одним словом, я бы ответил «серый». А ваше Терновое — оно цветное.

— Обычно город соответствует тому, кто в нем живет… — заметил Иван.

— Да, — кивнул Виктор. — Я прихожу домой с работы, включаю телеящик и смотрю тупые ток-шоу. Потом запихиваю в себя однообразную еду и валюсь спать. А с утра — снова на работу. И так день за днем, неделя за неделей, год за годом. Я уже и не помню, когда выбирался вот так, как сегодня, чтобы увидеть что-то новое. — Иван слушал молча. — И люди. Там я стараюсь не общаться ни с кем лишний раз. Может, потому и просиживаю все вечера в одиночестве, обманывая самого себя и жалуясь на больные ноги. Вот сейчас у меня ноги не болят, а ведь я прошел впятеро больше, чем обычно за день. Там я избегаю лишних встреч. А у вас тут… Взять, к примеру, кассира на автовокзале в райцентре. Он сбрасывает пепел от сигарет в самодельную пепельницу, представляете? Не хочет мусорить в своем городе. Или Таня… Она — самая обаятельная девушка из всех, кого я встречал за последний год! Ее улыбка… такая настоящая, чистая… И вы, Иван. Когда я переступал через порог, вы поддержали меня, чтобы я не запнулся. Мне там… — Виктор неопределенно махнул рукой за спину, — так поступить и в голову бы не пришло.

Иван сосредоточенно слушал, кивая каждой фразе.

— Вы не представляете, как я костерил почтовую службу за то, что отправила посылку бог весть куда, — признался Виктор. — А сейчас понимаю, как мне 

на самом деле повезло. Если бы не этот случай, я бы сюда не приехал и не увидел, не почувствовал бы всей этой красоты. — Виктор помолчал, эмоции переполняли его. — Мне тут так хорошо, что даже уезжать не хочется, — признался он человеку, которого видел впервые в жизни.

— Так не уезжайте, — добродушно предложил Иван.

— Не могу, — развел руками Виктор. — У меня там…

— У вас там что? Что вас там держит? Работа? Родственники? Друзья? Телевизор?

— А что меня будет держать тут? — спросил Виктор.

Иван широким жестом показал на чистую улицу, реку, луг на другом берегу и лесной массив за ним. В окошко магазинчика выглянула Таня.

— Все, что выберете. Вы сами в состоянии решить, что и где вас удержит.

Виктор зябко повел плечами, обнаружил на своей руке пальто и надел его.

— Эту мысль надо обдумать. Так что там с моей посылкой?

Иван легко взбежал по крыльцу, скрылся в пиццерии. Оттуда вырвались соблазнительно-вкусные ароматы кухни. Через минуту Иван спустился и отдал Виктору сверток. Тот пробежал глазами по наклейке с адресом.

— Ну надо же, действительно, мне. Но почему-то адресовано в Терновое, тупик Прогресса, дом номер восемь. У вас и такое название есть?

— Тупик Прогресса? Да, это вон тот поворот. — Иван показал рукой. — У человека, который давал названия улицам, было своеобразное чувство юмора.

Виктор сунул сверток в карман и нащупал в нем клочок бумаги.

— А это еще что? Ах, обратный билет. И автобус отходит через десять минут. Спасибо за помощь, Иван, рад был познакомиться! — Виктор торопливо пожал крепкую руку хозяина пиццерии.

— Взаимно, — вздохнул тот. — Вы бы подумали все-таки насчет того, чтобы остаться.

— Я подумаю, — пообещал Виктор. — Только не остаться, а вернуться. Мне у вас и правда понравилось. Уж на выходных-то я точно сюда приеду.

Виктор развернулся спиной к реке и пружинистой походкой поспешил к автобусной остановке, где его ждал давешний желто-горчичный «Вольво».

Виктор угрюмо захлопнул за собой дверь. Как обычно, его встретили затхлый дух квартиры, капель крана и вид на продавленный диван.

Он только что вернулся из второй поездки в Терновое.

В кассе автовокзала был совсем другой человек — тоже инвалид, однако не в электрической, а в обычной коляске. Он тоже курил, но сбрасывал пепел прямо под колеса. От него несло перегаром.

Вез Виктора в Терновое не горчично-желтый «Вольво», а дребезжащий бело-красный «Мэн».

Улица Моховая оказалась грязным грунтовым проездом с угрюмыми хибарами вдоль обочин.

В магазине цветов орудовала разбитная баба Нюра. Такая и на пушечный выстрел не подпустила бы к прилавку Таню. Впрочем, она и не слышала, чтобы в последние три года в их селе была девушка с таким именем.

«Пиццерия папы Джона» закрылась давным-давно, не выдержав конкуренции. С тех пор успела закрыться и точка сети быстрого питания, обанкротившая пиццерию, восстановив тем самым вселенскую справедливость. В помещении, которое прежде занимал общепит, разместилось страховое агентство. Никто не мог сказать, куда подевался бывший хозяин пиццерии. Никто не помнил, как его звали.

Взгляд Виктора упал на журнальный столик. На нем рядом с пепельницей стоял сувенир из той самой посылки — кирпич из акрила, диорама размером семь на двенадцать сантиметров. Этот сувенир Виктор никогда не заказывал. В диораме миниатюрный человечек неопределенного возраста с мрачным выражением лица шагал от зеленой цветущей лужайки к стене серого, унылого офисного здания. Сутулая фигурка держала руки в карманах серого пальто, из-под полы которого выглядывали офисные брюки, тоже серые.

Закрыв глаза, Виктор прокрутил в памяти каждый свой шаг.

Момент, когда Иван поддержал его на пороге… Именно в тот миг реальность разделилась на ту, в которой «Пиццерия папы Джона» продолжала преуспевать, и другую, в которой она ушла в забвение.

Он, Виктор, получил приглашение в реальность, наполненную солнцем и красками. Он мог в ней остаться. Но вместо этого сел в автобус.

Виктор понял: чудовище, неотвратимо пожирающее его жизнь, на самом деле существует! Он ежедневно видит его в зеркале. Этот монстр — он сам! Он сам крадет у себя бесценное время единственной жизни. Это он сам превратил свое существование в беспросветную, уныло скрипящую серую карусель, с которой, сколько на ней ни крутись, всегда видно одно и то же.

На пути запертого в акриле человечка все беспросветно — перед ним только глухая стена серого офисного здания. Все яркое и живое осталось за его спиной. Один раз ему повезло обернуться и увидеть красоту окружающего мира, но он, испугавшись возможности вырваться из капкана постылой жизни, предпочел послушно вернуться в привычную рутину — ринулся, теряя тапки, обратно на серую карусель. А теперь он скован акрилом, и застывший полимер, хоть и прозрачный, не даст больше повернуть назад.

Серая карусель продолжила свое бесконечное коловращение, унося трусливого серого человека прочь от приоткрывшейся ему полноты жизни.

Интересно, каков шанс, что в Терновое еще раз придет посылка на его имя? Уж теперь-то он позаботится, чтобы фигурка в новой диораме развернулась в сторону залитой солнцем цветочной лужайки. А до тех пор…

Виктор плюхнулся на диван, поерзал, скатываясь в привычную вмятину, тяжело вздохнул и включил телевизор.