Меня зовут Вирджиния.

Из окна моей комнаты открывается такой чудесный вид, что иногда я думаю, что живу на самом краю почти настоящего леса. А мой дом — это вовсе не старый небоскреб Нью-Йорка, а замок моего отца-короля. Кажется, что вот-вот смолкнет рев машин и грохот отбойного молотка, а с ними исчезнут и другие шумы нашего суетливого города. И тогда я услышу, как поют птицы, и как переговариваются с лесными феями малютки эльфы.

Как знать… Может быть сейчас из дубравы верхом на белом коне появиться прекрасный принц с пронзительными голубыми глазами. Он отыщет мое окно на вершине башни, помашет мне рукой в белой перчатке и прошепчет:

— Вирджиния, я иду за тобой.

А я улыбнусь в ответ, взмахну парчовым платочком с вышитыми на нем серебряными нитками моими инициалами, и скажу:

— Не в этот раз, мой милый принц, потому что мне сейчас надо на работу.

Как жаль, что все мои мечты живут только в моем воображении. Принцы бегают не за мной. Мой отец не король, а всего лишь дворник, и живем мы не в родовом замке, а в малюсенькой квартирке на окраине Центрального парка. Лучшего жилья мы себе пока позволить не можем.

Возможно, вы скажете, что не очень-то весело жить вместе с отцом. Может быть вы и правы. Но… ведь я — это все, что него есть. Да и не по силам мне будет одной снимать квартиру.

Забыла сказать, что я работаю официанткой в гриль-баре парка. Но это отнюдь не мешает мне мечтать. И не только о красавцах-принцах и сказочной жизни… Я надеюсь, что когда-нибудь найду партнера, хорошо разбирающегося в еде, и открою свой ресторан.

Оставив мысли о несбыточном, Вирджиния отошла от окна, и решительно задернула давно выгоревшие на солнце шторы. В комнате было грязно, но прибираться и наводить порядок у нее совсем не было времени. Если она и сегодня опоздает на работу шеф ее просто убьет.

Она смахнула остатки еды вместе с грязными от соуса пластиковыми тарелками в мусорное ведро. Почти пустой холодильник принял на хранение полбанки консервированных бобов и кетчуп.

В темной комнате блеском хромированной стали ее приветствовал верный друг — многое повидавший велосипед. Согласитесь, это очень удобно ездить на работу на велосипеде! Быстро, экономично и никакого вреда окружающей среде. И смело забудьте про пробки на дорогах, место для парковки, деньги на бензин и запчасти. Так часто говорила Вирджиния, провожая взглядом автомобили и городские автобусы.

«Ночью наверняка будет холодно», — вспомнила она и, захватив с собой старенькую куртку, покатила велосипед из их квартирки к лифту.

У лифта сидел на корточках и ковырялся в проводах ее отец — Тони Льюис. Рядом с ним находился ящик с инструментами. На Тони был синий комбинезон, который обычно носят все простые мастера Нью-Йорка. Будь то дворник, сантехник или косильщик лужаек.

Кстати, было похоже, что отцу Вирджинии приходилось совмещать в своей работе не только эти, но и многие другие профессии.

Провода, вывалившиеся из лифтовой коробки, были похожи на клубок тонких разноцветных змей. Тони пытался разобраться, что к чему.

— Вот посмотри, выдрали провода, — сказал он слегка раздраженно и устало. — Это работа электрика, но кто ее сделает кроме меня. Ты куда?

— На работу, папа, как всегда. — Вирджиния вкатила в лифт велосипед и привычным движением поправила прическу.

Тони покачал головой, поднялся с места и тоже вошел в лифт. Не хватало, чтобы этот паразит на шнуре сейчас где-нибудь на полпути застрял, и дочка опоздала. Еще неизвестно, когда он сумеет вновь его починить.

— Когда вернешься, на всякий случай поднимайся по лестнице. — Сказал он и нажал на кнопку. Лифт с грохотом закрыл двери и поехал, в обратном порядке отсчитывая этажи.

Мемориальная государственная тюрьма Белоснежки, 4-е королевство, 18:02

Время шло, а отпрыски короля тролля не возвращались. «На троллей никогда нельзя положиться, у них слишком мало мозгов, чтобы даже такое пустяковое дело, как поимка собаки провалить. Через пару лет надо будет уничтожит всех троллей за ненадобностью, а их королевство присоединить к своим землям», — так думала мачеха, с недоверием поглядывая на короля троллей Релиша.

Они уже битый час ожидали их возвращения.

За ними в лучах заката высился замок-тюрьма.

— Где же они? — пожалуй, уже раз в пятнадцатый спросила Королева. Ее голос звучал раздраженным. — Я знала, что никогда ничего нельзя поручать троллям.

— Поосторожнее в выражениях! — вскипел Релиш. — Только благодаря мне ты сейчас на свободе!

Мачеха сделала легкий реверанс. Пусть этот король идиотов считает, что она боится его.

— Конечно, ваше величество, я вам буду всегда благодарна за это, но я не могу здесь больше оставаться. Никто не должен видеть принца таким.

Она кивнула в сторону кареты.

Принц Венделл словно помешался. Не обращая внимания на кучера и лакея он катался по земле. Его расшитый золотом белый камзол был весь в пыли, но его это не волновало. Сейчас у него чесалась спина и он чесал зудящее место одним известным ему с рождения способом — о землю.

Когда зуд потихоньку прошел принц на четвереньках принялся обнюхивать колеса кареты и сапоги лакея. Надо отдать должное, лицо лакея при этом оставалось беспристрастным. Не стоит демонстрировать господам свои эмоции, они этого не любят.

— Твои дети вернут мне собаку, когда вернутся?

— Я король троллей, — продолжал Релиш. — Хорошенько это запомни! Я не служил и не буду служить тебе.

— Разумеется, ваше величество, — покорно согласилась мачеха, приседая в очередном легком реверансе. — Я вас щедро вознагражу половиной королевства Венделла, как и обещала…

При упоминании о новых землях маленькие глазки Релиша вспыхнули алчным огоньком:

— А когда я смогу его получить?

— Скоро. Очень скоро. Но сейчас мне надо ехать. Я и так здесь слишком долго задержалась. — С этими словами она загнала собаку в обличии принца в карету и разместилась в ней сама. Лакей закрыл за ними дверцу.

— Куда ты уезжаешь? — спросил король троллей. — Тебе негде спрятаться! Когда обнаружат, что ты сбежала — по всем дорогам выставят посты. Будут обыскивать каждый дом, каждую карету…

— Не каждую карету, — спокойно ответила мачеха, задернула бархатную занавеску, и королевский экипаж, запряженный парой белых лошадей в красно-желтых плюмажах, отправился в путь.

Король троллей недолго провожал беглянку взглядом. Он достал из-за пазухи золотые восточные туфли, сунул в них ноги и через мгновение исчез, растворившись на дороге хвойного леса.

Трое сравнительно молодых троллей, самому младшему из которых, Колокольчику, стукнуло на прошлой неделе сто пятнадцать лет, неспешно покидали двор королевской тюрьмы. А куда спешить? Сонный порошок пока еще действует на стражей порядка, папашка с собакой заперты в камере, а дерзкая ведьмочка из Десятого королевства видит розовые сны, посапывая на плече у Детины.

— Может нам все-таки вернуться за собакой? — переживал Колокольчик. Он не понаслышке знал, что такое праведный гнев короля-отца, но еще боялся ярости королевы. Она их в порошок сотрет, а потом этим порошком заставит своих слуг сто лет начищать до блеска медные кастрюли королевской кухни.

— Мы не можем, — покачала головой Красотка. — Усыпляющий порошок действует недолго. Скоро проснутся тюремщики.

И в эту же минуту по всей тюрьме и окрестностям раздался дребезжащий в вечернем воздухе вой сирены.

— Они просыпаются! — подскочила она на месте. — Надо бежать отсюда!

— Но королева будет разгневана, — попытался возразить детина.

— Да пошла она подальше эта королева, — махнул рукой Колокольчик, которому, как и остальным отнюдь не улыбалась перспектива провести еще один десяток лет в тюремных камерах Белоснежки. — Мы захватили ведьму из Десятого королевства. Надо рассказать о ней папе.

И они снова зашагали вдоль каменной стены.

— А как же ее отец? — занервничал Детина. — Вдруг он великий маг и будет мстить нам за дочь?

Красотка только отмахнулась:

— Да он в наручниках…

— Скорее, он просто великий идиот, — добавил Колокольчик, и они громко загоготали над шуткой.

— Хотел бы я увидеть начальника тюрьмы, когда он обнаружит его в камере королевы, — сказал сквозь смех Детина.

Эта шутка тоже была поддержана братом с сестрой. Им не было страшно. Позади тюрьма, впереди родной дом, а за спиной у Детины сонный трофей из новой страны троллей.

Охранник, который вел на веревке послушного ретривера, был плечист, лыс и гладко выбрит. В его глазах еще мелькали остатки сна, но движения уже были четкими и собранными.

Его напарник, сопровождающий Тони Льюиса в кабинет начальника тюрьмы, мало чем отличался от охранника номер один. Разве что ростом был пониже.

— Что вы делаете? Стойте! Куда вы меня ведете? — негодовал Тони, но к его словам никто не прислушивался. Здесь такие речи слышали далеко не один раз.

— Я не хочу! — не унимался новый заключенный. — Я буду жаловаться! Я законопослушный гражданин Соединенных Штатов! Я требую сатисфакции!

— Это какая-то магия, — сказал его конвоир и Тони понял, что слова адресованы не ему. — Мы проспали весь день. А когда проснулись обыскали каждый сантиметр тюрьмы — королевы нет нигде, сэр.

Начальник тюрьмы, словно только что сошедший с экрана черно-белого фильма про фашистское гестапо, уставился на арестанта. Его суровый взгляд не предвещал ничего хорошего, отчего сердце Тони сжалось в комок.

— Я двенадцать лет руковожу этой тюрьмой. При мне еще ни один заключенный не совершал побег.

— Ни при каких обстоятельствах не говори им, что я принц, — сообщил пес. Разумеется, кроме Тони никто ничего не услышал и не понял.

— Почему? — спросил Тони собаку, за что тут же получил палкой по плечу от охранника номер два.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — выдрессированной овчаркой рявкнул номер два ему в лицо.

— Потому что это все коварный план королевы. Мое королевство в опасности! Никто не должен знать, что я беспомощен!

Начальнику тюрьмы надоела эта странная парочка, не уважающая его. Этот здоровяк разговаривает с собакой? Да он сумасшедший!

Как и все охранники он был лыс, староват и импульсивен. Скрепив руки так, что было слышно как хрустят костяшки его пальцев, начальник вышел из-за своего убогого серого, как и все вокруг, по-армейски пустого стола и направился к Тони.

Тот смотрел на него сверху вниз.

— Ладно, — повысил тон лысый начальник и выставил перед лицом преступника кулак. Кулак у него был внушительный, взгляд решительный. С таким не пошутишь. — Говори, где королева.

Тони зажмурился и призвал всех богов мира помочь ему.

Боги молчали. Суровый начальник чего-то выжидал.

— Я хочу проснуться, — залепетал Тони Льюис, чуть не плача. — Точнее, хочу оказаться в своей квартире. Нет! Вместе с Вирджинией оказаться дома.

Ничего не происходило. Воздух не искрился, мир не обретал знакомые очертания американской цивилизации образца начала нового, третьего тысячелетия.

Волшебный боб больше не работал.

— Похоже, ничего у тебя не выйдет, — спокойно отреагировал начальник, наблюдая за бормочущим чудаком с перекошенным лицом.

Тони закашлялся, из его рта повалил негустой зеленоватый дым. Зрелище не из приятных.

Потом Льюис изошелся кашлем и под конец его мучениям из его горла стрелой вылетела маленькая черная штучка. Она пролетела через весь кабинет и на глазах изумленных тюремщиков шлепнулась на журнал с записями о всех заключенных.

Принц Венделл сразу понял, что это за штучка:

— Энтони, неужели ты глотал… драконий кал? Ты болван!

— Кажется, я израсходовал все свои желания! — вслух сказал Тони, все еще морщась от боли в желудке.

— Молчать! — снова рявкнул комендант тюрьмы. Он еле сдерживался от бешенства. — Как удалось бежать королеве?

— Я понятия не имею! — следом перешел на крик Тони.

— Тогда почему ты оказался запертым в ее камере, а?

— Я невинная жертва. Ни разу в жизни у меня не было проблем с полицией, — сказал он.

— Тогда почему на тебе наручники?

— Меня обвинили в грабеже, но, поверьте, здесь я тоже абсолютно не причем.

Собака скучающе разлеглась на полу и явно с издевкой сообщила:

— Продолжай в том же духе. У тебя отлично получается.

Но Тони не сдавался.

— Послушайте, я из другого измерения. Меня привела сюда эта собака, которая на самом деле принц.

Ретривер лениво повел правым ухом. Ему была понятна сложившаяся ситуация: чтобы не сказал этот пожиратель драконьих какашек — ему никто не поверит. Пусть теперь бормочет, все что захочет.

— Принц? — переспросил начальник. — Венделл?

Тони закивал головой.

— Знаешь, я могу сделать так, что ближайшие сто лет ты будешь зубами дробить камни, — сказал порядком подуставший от потока этого бреда господин начальник тюрьмы.

— Я клянусь! Это правда.

— Это собака королевы. Ей разрешали держать его у себя в камере три года назад. Ты что издеваешься надо мной?

— Что вы! Я говорю правду, — промямлил Тони Льюис, но видя лишь раздражение мистера гестапо обратился к понурой собаке: — Ладно, залай один раз, если ты меня понимаешь.

Пес не шелохнулся, только скучающе широко зевнул.

— Ну же не упрямься, принц! Залай!

Багровый от гнева начальник тюрьмы не нашел слов и, развернувшись на каблуках, вернулся за свой стол.

— Отпусти меня, — попросил Тони. — Мою дочь похитили тролли!

— Хватит! С меня хватит! — взорвался красный человечек. Давненько никто не выводил его так из себя, как этот клоун из уличного балагана. — Стражник! Снять с него наручники, переодеть в тюремную форму и поместить…

Здесь он склонился над записями в своем толстом журнале, но долго не мучался с решением:

— Поместить его… да… запри его в одной камере с карликом Желудем и гоблином Сморщенное лицо.

— Сморщенное лицо? — переспросил Тони. — Я не хочу сидеть в камере с таким уродом. Где моя дочь?

Но последние его слова уже тонули под каменными сводами королевской тюрьмы. И чем дальше высокий охранник уводил Тони, тем лучше становилось начальник.

— А как быть с собакой? — осторожно, чтобы не вызвать очередной приступ гнев у шефа, спросил номер два.

— Мы ее ликвидируем.

От неожиданности подслушанного ответа пес подпрыгнул на месте. Это еще чего они придумали? Он же принц королевской крови! Принц Венделл — наследник Четвертого королевства.

— Сегодня за ужином я подсыплю ей крысиного яда в пищу, — равнодушным голосом продолжал начальник охраны. — А завтра брошу в топку.

Принц Венделл не на шутку перепугался. Он когда-то видел, как эти парни сворачивали шеи курам и потрошили кроликов. Убить для них не составляет труда. Что же делать? Энтони! Ты слышал это? Энтони! Ты должен меня освободить. Ты обязан это сделать!

Трое троллей благополучно миновали все тюремные ограждения и почти полностью обойдя высоченные стены замка-тюрьмы вышли к реке. Пристани не было, вдоль берега, привязанные веревками за врытые в землю колышки, были пришвартованы лодки. Одни были большие, предназначенные для перевозки больших грузов или войска, другие поскромнее. Похоже, на этой лодочной станции охранника не держали.

— Садимся в лодку! — скомандовала Красотка.

Колокольчик бросился было отвязывать одну из лодок, как тут из-за куста выскочил полусонный коротышка и завопил:

— Эй! Это моя лодка! Найдите себе другую!

— Не утруждая себя объяснениями, подкупом или уговорами, Ягодка быстро схватила человечка обеими руками за шею и со всего размаха стукнула его в лоб. Так как руки были заняты — в ход пошла крепкая, как дуб голова тролля.

Хозяин лодки дернулся, потерял равновесие. Рыжая сестра троллей подняла его, как котенка и столкнула в воду. Никто не устоит против силы потомственных троллей!

За время этой короткой, заранее проигранной с одной стороны борьбы, братья перенесли спящую Вирджинию в лодку и уложили ее на охапку сена. Дождавшись, когда к ним присоединится сестра, они отчалили.

Река была широкой и в этом районе спокойной, поэтому проблем с управлением лодкой не было. Вооружившись длинными веслами, Детина и Колокольчик направили судно в сторону своего дома — Третьего королевства.

— Твоя койка средняя, — безучастным голосом сказал охранник и втолкнул арестанта Тони Льюиса в камеру. Притворилась дверь, щелкнул замок и через минуту стихли звуки удаляющихся шагов тюремщика.

Тони вырядили в тюремный наряд. Черный, прочный комбинезон, надетый поверх одежды Тони вызывал тоску и жалость.

Но больше нового одеяния заключенного №ЩФ1528 занимали мысли о его соседях. Карлик Желудь в силу роста занимал лишь половину койки и сейчас спал, повернувшись к Тони спиной.

Гоблин Сморщенное лицо тоже пребывал в царстве сновидений, о чем свидетельствовали безмятежные похрапывания с верхней койки. Его лица тоже не было видно; он спрятал голову под подушку, а на обозрение Тони выставил свой зад, обтянутый черными тюремными штанами да спину в серой потертой куртке.

Стараясь производить как можно меньше шума, Тони забрался по скрипучей лестнице на среднюю полку. Удобства было мало. Худая подушка воняла старым сеном, а ложе было чересчур жестким.

Со стены напротив трехъярусных нар на Тони улыбался принц Венделл. Фотографии в этих землях еще не изобрели, поэтому приходилось довольствоваться только картинным вариантом. Впрочем, это была не картина, а цветная, слегка выгоревшая картинка в дешевой рамке. «Работа тяжела, но приятна!» — гласила надпись на репродукции.

— И за что тебя посадили? — раздался голос снизу.

Тони вздрогнул, но быстро сдвинул брови и понизил голос. Такой грозный вид и голос должны были показать сокамерникам, что он крутой мужик:

— Я совершил довольно серьезное ограбление банка… Парочка человек пострадали. Так что… вот так…

Снизу молчали.

— А ты? — в такой же грубоватой форме поинтересовался Тони. На самом деле, ему, конечно, не было никакого дела до этих двоих, но ведь неизвестно к чему может привести несговорчивость в четырех стенах. Лучше попытаться подружиться с этими милыми… существами. Мало ли еще сколько придется здесь проторчать?!

— Разбойное нападение при отягощающих обстоятельствах, — донеслось снизу и в следующую секунду, как чертик из табакерки жуткое лицо карлика Желудя показалось перед Тони.

На узнике была смешная шапочка, напоминающая по форме перевернутый желудь. Из-под нее в разные стороны торчали нечесаные волосы. У карлика были непропорционально большие губы, зубы и нос, но самое отталкивающее впечатление на Тони произвел шрам. Он был похож на звезду и располагался там, где положено быть левому глазу.

— Меня зовут Желудь, — продолжал калека. — У тебя есть что-нибудь металлическое? Гвозди, крючки, спицы?

Тони не сводя глаз с этого чудовища-недомерка покачал головой.

— Если тебя зарежут, прибереги для меня ножик.

— Хорошо, — согласился Тони, после чего карлик с ожесточенным лицом избавил его от разговора и своего присутствия. «Псих, маньяк и… урод. Надо с ним быть осторожным», — подумал Льюис.

— Тебе нравится резьба? — раздался очередной вопрос. На сей раз с верхней койки. Еще один маньяк-убийца? Ну и компания подобралась…

— Если только не по телу, — не сразу отозвался Тони.

— Смотри, что я делаю, — снова сказал сосед сверху и свесил с края койки желтушную руку, сжимающую тонкими пальцами с нестриженными ногтями белую кость. На произведение искусства предмет явно не тянул — он был грубо обработан и выглядел как обтесанный кроманьонцем доисторический камень.

— У тебя настоящий талант, — подсказал Тони внутренний голос. Хотя ничего талантливого в поделке и близко не было.

Желтая рука исчезла, но появились ноги в старых сапогах. И эти ноги спускались по хлипкой лесенке для того, чтобы хозяин ног мог воочию познакомиться с новым жильцом их «квартирки» с портретом принца и зарешеченным окошком.

«Сморщенное лицо, — вспомнил Тони имя гоблина и с ужасом вжался в свою постель. — Представляю, что я сейчас увижу».

Гоблин был и в правду ужасен. Он был худ, как скелет, отчего его глаза казались единственно живым местом иссохшего тела. Зеленовато-желтую кожу лица покрывали вздувшиеся волдыри. Будь он поупитаннее, был бы похож с этими волдырями на жабу.

— Меня зовут Сморщенное лицо, — сказал он.

— А я Тони, — как можно дружелюбнее представился Льюис. — За что ты сидишь?

Гоблин с усмешкой посмотрел на нового заключенного и придвинулся к нему поближе:

— За резьбу…

Следующие слова гоблина совсем обескуражили Тони.

— Ты будешь со мной дружить? — сказал он и как-то по-детски улыбнулся, обнажая щербатые редкие зубы. Такое выражение обычно бывает у психопатов-садистов в триллерах. Как там? Он вырывал ему ногти, а глаза при этом были добрыми-предобрыми…

Не трудно догадаться, что ответил на этот вопрос трусливый лифтер-слесарь.

Несколько взмахов веслами и лодка пересекла водную границу Четвертого королевства. Детина и Красотка так энергично гребли, что скоро буй с надписью «Вы покидаете 4-е королевство» превратился в маленькую точку посреди водной глади.

Прямо по курсу, перекинувшись через реку высилась каменная арка. За ней начинались мрачные, пустынные земли троллей.

Но всего этого Вирджиния не видела. Ее сон был такой глубокий, хоть из пушки под ухом стреляй…

Городок Биантаун с нетерпением поджидал высочайшую особу — принца Венделла. Возможно, «с нетерпением» слишком слабо сказано: жители городка находились в крайнем возбуждении. Еще два дня назад они украсили свои дома флажками и гирляндами, вычистили дороги, обновили ограды и покрасили свежей краской стены крыши и стены домов.

Мэру Биантауна хотелось произвести самое наиприятнейшее впечатление на королевскую особу. Как знать, может когда-нибудь в учебниках по истории об их местечке напишут: «В славном городке Биантауна, который находится в Четвертом королевстве, живут самые искусные мастера. Именно здесь изготовили трон для величайшего из правителей сказочных земель — короля Венделла, внука Белоснежки».

Трон, сделанный из самого крепкого и высокого дуба леса Биантауна был покрыт золотом, а сидение и спинка обиты синим бархатом. Сам мэр следил за тем, чтобы трон изготовляли исключительно прославленные и уважаемые мастера города.

И вот теперь, когда трон готов, Биантаун празднично украшен и весь люд собран на главной площади — принца почему-то все нет и нет.

Люди недовольно переговаривались. Может, курьер ошибся с датой приезда или планы принца изменилась. Может, принц Венделл передумал становится королем?

Мэру Биантауна эта ситуация тоже не нравилась, но он не мог взять и распустить горожан. Вдруг карета принца сейчас въедет в их город?

— Подождите, — сказал мэр. — Я уверен, принц Венделл прибудет с минуты на минуту, чтобы принять трон для своей коронации. Над этим троном наши мастера без устали трудились последние два года.

— Он не приедет, — мрачно сказал один из жителей. И встречающие принца люди одобряюще закивали головами.

— Нет, приедет! — с упрямством ребенка возразил мэр. — Без паники! Я уверен, что он задержался по очень серьезной причине.

Он широко улыбнулся, но его улыбка никого из присутствующих не обнадежила.

— Ужасная новость! — раздалось из толпы. Расталкивая мужчин и женщин руками к помосту, на котором стояли трон и мэр, пробирался паренек.

— Ужасная новость! — повторил он, поднимаясь к градоначальнику. — Из тюрьмы сбежала Королева!

— Королева! — ахнул перепуганный мэр. — Срочно выставить все посты на дорогах! Ее нужно поймать, иначе всем нам конец!

Кто-то сзади дернул его за рукав:

— Замечательная новость! — заорал другой паренек. Его лицо просто светилось от переполнявшего его счастья. — Сюда едет принц Венделл!

— Слава богу, — выдохнул мэр. — Он скажет, что нужно делать…

Вторая новость легко вытеснила первую и мэр, выкинув мысли о Королеве из головы, поспешил занять подобающее его положению хозяина городка место.

Вот и карета показалась на главной дороге Биантауна. Кучер управлял двумя белыми лошадьми. Сомнений не было — это была королевская карета.

Сам принц Венделл высунул голову в окно и приветствовал своих восторженных подданных. Правда, вид у него был отнюдь не величественный и строгий, а, наоборот, дурашливый и легкомысленный.

Лицо Венделла выражало дикую радость, глаза светились безумием и при этом он демонстрировал горожанам… язык.

Карета поравнялась с площадкой мэра.

— Добро пожаловать, ваше величество! — раскатисто сказал мэр, широко распахивая руки в знак своего гостеприимства.

Какого же было его удивление, когда лошади не остановились, а помчались дальше, прочь из Биантауна.

Тряпка, щетка, ведро воды и кусок мыла. С помощью этих нехитрых вещей Тони Льюису предстояло навести глянец на тюремном полу. Начальник сказал, что хочет смотреть под ноги и видеть свое отражение. Как добиться такого эффекта, Тони не имел ни малейшего понятия. Тем не менее, Золушка, наверняка, бы позавидовала его старанию.

Какие мысли роились при этом у него в голове — нам с вами, пожалуй, лучше не знать.

«Энтони! Я здесь, — вдруг раздалось у него в голове. Тони огляделся, но так и не понял, где находится пес королевских кровей. — Я за дверью, напротив тебя».

— Как ты узнал, что это я? — шепотом спросил Тони.

— По запаху. Его ни с каким другим не спутаешь… Что ты делаешь?

— Мою пол. А ты что думал?

Под дверью была небольшая щель, достаточная для того, чтобы нее прошмыгнула мышь или даже крыса. И Венделл сунул в нее нос, чтобы облегчить общение:

— У тебя есть кусок мыла?

— Да, — раздраженно ответил Тони. — Ты хочешь помыться?

— Нет. У меня есть идея получше. Стой там.

Кончик его влажного носа исчез из расщелины между дверью и порогом.

Пес по-прежнему находился в комнате начальника тюрьмы. Он подошел к столу, благо тот был не высок, и зубами стащил с него ключ. Потом отнес его к двери и там выплюнул перед знакомой нам расщелиной.

— Это ключ из связки начальника тюрьмы, — сказал принц. — Быстро сделай его отпечаток на куске мыла. Поторопись! Он может в любую минуту вернуться.

Тони так и сделал. Что было силы, он вдавил ключ в мыло, затем осторожно, чтобы не повредить слепок, изъял его.

— Готово! — обрадовано сказал он, возвращая ключ.

К счастью, его никто не слышал.

Земли королевство троллей вполне соответствовали внешнему виду и характеру своих жителей. Унылые, выжженные солнцем долины со скудной растительностью, высокие каменные горы, лишенные водопадов и лесов. Казалось, дай троллям мозги — и они станут нормальными; дай в королевство воду — и земли покроются зеленью…

По старой пыльной дороге неслась уставшая лошадка. Ее управляли три тролля, рядком сидевшие на козлах повозки, застланной овечьими шкурами. Поводья были в руках у Детины, постоянно подгонявшего несчастное животное. В повозке, провалившись в сон, лежала девушка.

Девушку Волк не видел, но он прекрасно осязал ее запах.

Волк следовал за троллями по пятам, перебегая с места на место, прячась за кустами и редкими деревьями. Он следовал за ними от самой тюрьмы. Сначала в лодке, находясь на приличном расстоянии и полагаясь только на свой отменный нюх. Потом — мелкими перебежками.

В повозке была девушка ее мечты, и Волку хотелось во что бы то не стало спасти ее, а потом…

Впереди показался каменный сад троллей, а это означало, что Вирджинию везут в замок короля Релиша. Ничего хорошего из этого выйти не могло.

Волк хорошо знал характер троллей. Эти тупоголовые, жестокие создания легко могут обидеть девушку, и что самое печальное — убить.

Поднимающийся в гору, каменный сад представлял собой грубо высеченных из цельного камня фигуры троллей. Угрюмые создания гигантских размеров стояли по обе стороны дороги и молчаливо провожали своих редких гостей.

За этими мрачными скульптурами, похожий на развалившуюся Вавилонскую башню, в горах высился замок троллей. Замок имел много уровней и подземных этажей, но вход в него располагался на самой вершине горы.

Их встретил охранник, закованный в латы. Он взял под узцы коня, тролли спрыгнули с козел, и повозка покатилась в самое сердце замка.

В это время Вирджиния открыла глаза и увидела над собой безоблачное серое небо, кружащих в нем черных птиц и нависшие по бокам каменные выступы стен.

В королевской тюрьме, как и в любом другом подобном заведении, любили во всем порядок. Здесь считали, что дисциплина и трудолюбие сделают из каждого отпетого мошенника и злостного негодяя добропорядочного, законопослушного гражданина. В это верил не только начальник тюрьмы, но и все охранники. Мало того, в это свято верили некоторые заключенные.

Поэтому ужин в тюрьме всегда подавали минута в минуту.

Всех арестантов, кроме больных, собирали ежевечерне в большом зале. Тони здесь уже бывал, когда они с Вирджинией и принцем решили передохнуть, а заодно и внимательно рассмотреть нарисованную на стене карту всех девяти сказочных королевств.

Теперь в залу набилось порядка пятидесяти человек, не считая охраны. Гоблины, карлики, потрепанные эльфы и карлики стояли вдоль длинных столов и ждали команды. Без команды есть было запрещено.

Один из охранников прошелся вдоль рядов, молча пересчитал подопечных и небрежно взмахнул дубинкой. Заключенные хором, но без особого энтузиазма затянули старую песню:

— Мы обещаем служить принцу Венделлу, доброму и славному монарху. И клянемся исправится, чтобы все могли жить долго и счастливо.

После чего с чувством выполненного долга они резво попрыгали на скамейки, притянули к себе миски и с аппетитом начали хлебать содержимое тарелок.

Тони с подозрением уставился на приготовленное для него блюдо. Оно было жидким, отвратительного зеленого цвета и воняло землей.

— Что это за бурда? — спросил он.

— Похлебка из стеблей бобов, — вяло ответил его сосед, сокамерник гоблин, что сейчас сидел напротив него и уминал за обе щеки зеленое варево. Он ел с таким аппетитом, будто перед ним не вонючий суп, а деликатес из лучшего ресторана Европы.

— Вареные бобы? — переспросил Тони и осторожно отправил ложку с похлебкой себе в рот.

— Стебли бобов, — поправил его карлик Желудь, что сидел слева от него.

Похлебка так и не достигла Тониного желудка, вернувшись обратно в миску.

— Господи, — отплевываясь, прошептал сквозь зубы Льюис. — Это невозможно есть. По вкусу это как старый матрас.

— Нет, — прошамкал старик справа. — У старого матраса сладковатый мясной вкус.

— И часто здесь такое дают?

— Три раза в день, — не задумываясь ответил гоблин Сморщенное лицо.

«Ну и кухня», — подумал Тони и отхлебнул из кружки. На сей раз его желудок сам взбунтовался против такой отравы. Впрочем, это никому из присутствующих не испортило аппетита.

— Это бобовый сок, — равнодушно прокомментировал Желудь. — К нему тоже нужно привыкнуть.

Да на такой пище здесь и трех дней не протянешь. Надо побыстрее отсюда выбираться!

— Послушайте, — отодвинув миску сказал он своим «новым уродливым друзьям». — Мне нужно сделать небольшое дельце… Скажем, достать маленький кусочек железа. К кому мне нужно обратиться? Кто у вас здесь самый крутой?

Гоблин и карлик пожали плечами и уставились в свои полупустые миски. Зато их сосед — мордоворот Джимми с татуировкой на бычьей шее и шрамом через все лицо — хмыкнул:

— Если тебе надо что-нибудь купить, продать, взять взаймы или еще что-то — обращайся к Зубной Фее.

Тони решил, что его разыгрывают. Зубная Фея… Его мама в детстве говорила, что когда выпадает зуб, его надо оставить для Зубной Феи. Та заберет молочный зуб, а взамен оставит денежку или исполнит желание. Слышать пятилетним ребенком от мамы это одно, а когда тебе за сорок и ты уже ни во что не веришь — совсем другое… Может он ослышался?

Карлик Желудь развеял его сомнения. Он улыбнулся своим почти беззубым ртом и сказал:

— Тебе нужно к тюремному стоматологу.

При упоминании дантиста Тони поморщился, как будто у него и вправду разболелся зуб:

— А как к нему попасть?

— Это запросто, — облизывая ложку заметил мордоворот Джимми. — Придвинься поближе, я тебе скажу.

Тони так и сделал, он перегнулся через весь стол, предвкушая услышать секрет и в туже минуту кулак Джимми молниеносно обрушился на его челюсть. Боль была неимоверной. Льюис зажал ладонью рот и прикусил язык, чтобы не привлечь внимание охраны. Ничего себе! Ну и направление к Зубной Фее ему выписали!

После ужина, Тони попросился к врачу. Из верхней челюсти лилась кровь, и охраннику не понадобились иные симптомы.

За дверью с табличкой «Зубная фея» оказался маленький, полутораметровый старичок в смешном кожаном колпачке. За его спиной торчали помятые голубые крылья.

Не успел Тони войти в зубоврачебный кабинет, как фей с порога заверещал противным голосом:

— Это никуда не годится! Надо удалить все зубы!

— Как это удалить? — в ужасе отшатнулся Тони, который как и большинство из нас боялся стоматологов. — Вы даже не заглянули мне в рот!

— Садись, — на сей раз дружелюбно предложил фей, указывая ему на деревянный стул с подлокотниками.

Другого пути не было, и Тони благоразумно уселся на высокий стул.

— Хочешь конфетку? — спросил доктор, расплываясь в улыбке.

— Но… Вы же дантист, вы не должны раздавать людям конфеты!

Старичок искренне удивился:

— Почему?

— От них портятся зубы!

— Ерунда, — отмахнулся он, доставая склянку с разноцветными драже внутри.

— Это не ерунда!

— Извини, кто здесь зубодер? Ты или я?

И все же баночка с конфетами вернулась обратно на полку. Продолжая заговаривать Тони зубы, фей умудрился привязать руки пациента к подлокотникам стоматологического кресла.

— Три основные причины приводят к кариесу, — объяснял стоматолог. — Первая. Плохая диета. Вторая — когда не чистят зубы и третья… злые эльфы. Открывай рот.

Фей больно ущипнул Тони за руку, который тут же (не сколько от боли, сколько от неожиданности) вскрикнул и обнажил зубы. Реакции стоматолога можно было только позавидовать — он молниеносно ухватился за верхние передние зубы и самодовольно прошептал:

— Болят? Это хорошо! А если вот так…

И не предоставляя Тони ни малейшей попытки к сопротивлению, беззубый стоматолог выдернул парочку зубов, обходясь без всяких подручных инструментов.

На глазах у Тони выступили слезы. Врач-садист! И зачем он только послушал здоровяка Джимми?!

Связанный со слезами на глазах, он покачивался из стороны в сторону и тихонечко подвывал.

Зубной фей с улыбкой коллекционера, заполучившего недостающую картину для своей коллекции, рассматривал вырванный зуб.

— Совсем гнилой, — сказал он, положил зуб к себе в карман и принялся развязывать руки пациента.

Когда с веревками было покончено, Тони схватился за рот. Десна кровоточила, болела, а язык нащупывал только мягкую плоть на том месте, где еще минуту назад красовались белые, здоровые зубы.

— У меня есть целый мешок волшебных зубов, — с гордостью продолжал фей. Перед Тони оказалась планшетка с аккуратно разложенными на ней рядами резцов, клыков и коренных.

«Нет уж! Волшебных бобов с меня хватит», — подумал Тони, а вслух сказал. — Послушайте, мне нужна помощь.

— Помощь? — разочарованно повторил старичок.

— Да. Мне нужно изготовить вот такой ключ.

Тони продемонстрировал кусок мыло с отчетливым отпечатком ключа от кабинета начальника тюрьмы. Глаза Фея вспыхнули алчным огоньком:

— А сколько это будет стоить? Знаешь?

Живя не первый день на белом свете, у Тони нашелся заготовленный ответ. Он снял свои наручные часы и, нахваливая товар, выложил их перед стоматологом:

— Они ручной работы. Стрелки двигаются и показывают время. Очень затейливые.

Фей прошамкал что-то неразборчивое, вяло взмахнул крыльями и открыл какой-то настенный шкафчик. На Тони обрушилось какофония тикающих часов. Их в шкафчике было не меньше двух дюжин. И большие и маленькие. И мужские и женские. Старинные, на цепочках и вполне современные.

— Это всего лишь часы, — отмахнулся от него стоматолог.

— Но это «Ролекс»! — решил не сдаваться Льюис. — Они из чистого золота!

— Надеюсь, это не дешевая подделка, — поморщился старик, но часы все же взял.

А в это время в родовом замке принца Венделла, в зале, где собирались министры для того, чтобы обсудить те или иные проблемы королевства, собрались самые светлые головы. Много чего слышали стены этой комнаты за многовековую сказочную историю: здесь вершились судьбы государств и государей, объявлялась война и заключалось перемирие. Сюда с дарами приезжали гости, объявлялось о помолвках и торговых сделках… Вобщем, именно здесь происходили самые важные дела Четвертого королевства Белоснежки.

Сейчас на экстренное заседание были срочно созваны все королевские министры. Они расположились на своих привычных местах вокруг длинного стола и оживленно обсуждали последние известия.

— … вы говорите, он пронесся через весь Бинтаун без остановок? — переспросил министр юстиции.

— Это было в среду, — подтвердил военный министр, задумчиво потирая подбородок. — С тех пор его никто не видел. Тронных дел мастера в бешенстве. Они грозятся бойкотировать коронацию.

— Это так непохоже на принца — никому ничего не сообщить, — вставил министр образования.

И все министры понимающе закивали головами.

— Быть может, он нервничает из-за коронации, — внезапно предложил министр, отвечающий за здоровье принца и его подданных. — Я уверен, он скоро объявится.

— Не забывайте, что дьявольская Королева вырвалась на свободу, — мрачно заметил главный министр и обвел всех министров и писаря обреченным взглядом загнанного зверя.

— Где Венделл? Куда он пропал в тот час, когда его королевство так нуждается в нем, — не стерпел самый молодой из семи министров — министр на всякий случай. Да-да, именно так называлась его должность. А чем он заведовал? Этот бедолага и сам толком не знал, за что он отвечает в королевстве Белоснежки.

И министры опять закачали головами. «Дела очень плохи… просто ужасно… что же нам теперь делать?» — это и еще многое другое, такое же беспомощное и жалкое, тоже вошло в протокол заседания кабинета министров.

Казалось бы, вместо того, чтобы причитать и хвататься за голову — эти мужи должны были организовать поиски, нанять лучших детективов и объявить розыск по всем девяти королевствам, они… переключились. Забыли (или сделали вид, что забыли) о пропаже принца Венделла и принялись обсуждать «настоящую катастрофу — нехватку голубых колокольчиков». Страна в кризисе: колокольчиков недостаточно, теперь придется менять цветовую гамму для коронации.

Эта животрепещущая и не терпящая отлагательств проблема нашла понимание и заинтересованность в лице каждого из министра и весь остаток заседания господа-управленцы занимались исключительно ее. И так усердно, что едва не пропустили ужин.

Ни о принце, ни о королеве никто не проронил больше ни словечка.

Все дело в том, что последние века Четвертое королевство жило в мире и спокойствие. Слова «война», «разбой» или «преступление» казались им и всем жителям королевства чем-то очень далеким, не имеющим к ним никакого отношения. Это были слова из Великого прошлого. С тех пор многое изменилось… Новый военный министр умел только устраивать парады, главный министр упразднил за ненадобностью полицию — в ходе предпоследнего правления все великаны, людоеды, ведьмы, колдуны и воры с мошенниками были навсегда выдворены за границы Четвертого королевства.

Министры могли легко принять решение на счет посадки новых деревьев в парке, на счет устройства праздника или увеселения принца — но никак не на счет чего-то опасного, темного и непонятного…

Постепенно сонный порошок заканчивал свою власть над Вирджинией. Она уже несколько раз просыпалась, как в дыму в трудом различала предметы вокруг себя и снова проваливалась в пурпурный сон.

Но вот порошок окончательно прекратил свое действие и Вирджиния очнулась. Она сидела на каком-то жестком, высоком стуле. Ее запястья и лодыжки намертво удерживались железными браслетами, прикованными к стулу.

Майка была задрана, и на животе, вокруг пупка стояло большое клеймо «Игрушка троллей».

Сами тролли стояли неподалеку, и что-то пили из здоровенных жестяных кружек. Заметив, что девушка проснулись, они подскочили к ней. Детина привел в действие какой-то механизм и стул вместе с Вирджинией принял горизонтальное положение, от чего девушка окончательно пришла в себя, а по ее спине пробежал холодок.

Красотка и Колокольчик с кривыми ухмылками, стащили с нее кроссовки. Вирджиния попробовала сопротивляться, но из-за браслетов она не могла ничего сделать.

Сверкнули серебром ножницы в руках Красотки, и девушка зажмурила глаза. Что они собираются с ней делать, эти уроды?

Огненно-рыжий тролль оттянул чулок с ноги пленницы и ловко оттяпал ем носок.

Вирджиния с ужасом следила за ней.

Та же часть последовала и второй чулок.

— Отныне, ты вечная рабыня троллей, — обдав зловонным дыханием сказал ей в лицо Детина.

— …жестких, — добавила Красотка.

— … и безжалостных! — Подхватил тролль Колокольчик, ухмыляясь.

Оглянувшись по сторонам и стараясь не думать о своей дальнейшей несчастной судьбе, Вирджиния подметила, что каменная комната, в которой ее держали не являлось ни тюремной клеткой, ни камерой пыток. Здесь горел камин, а стены украшали жуткие картины в старых черных рамах. Наверное, предки этих злобных троллей. Над ее головой висела люстра, которую похоже не зажигали лет сто — она вся была в паутине и похожих на пещерных сталактитов — восковых сосулек. Кое где стены были задрапированы от потолка до пола тяжелыми материями, но что было за ними — окна, потайные ходы или просто закопченные стены — Вирджиния не знала.

— Какие милые маленькие ножки, — сюсюкая пролепетала Красотка, с восторгом рассматривая наманикюренные пальчики девушки. Она сжимала ее обнаженную стопу, прицеливая свои зубы то к одному пальцу, то другому. Словно, не знала какой из этих лакомств откусить первым.

— Кто король вашего королевства? — не обращая на сестру внимания спросил Колокольчик.

Да, трудно в такой ситуации соображать. Ее похитили немытые переростки с гнилыми зубами, притащили в какой-то склеп, приковали к средневековому гинекологическому креслу и теперь требуют от нее ответов.

— Королевстве? — не понимающе переспросила она. Ее взгляд был просто прикован к своей ноге.

— Кто у вас самый главный? — рявкнула Красотка, больно сжимая ее стопу.

— Президент!

— Венделл хотел набрать войско в твоем королевство, чтобы напасть на нас? — продолжала она.

— Нет!

Ее ответ явно не понравился троллям, поскольку Детина снова наклонился к ней и прошипел:

— Мы будем долго пытать тебя, пока ты не скажешь нам всю правду.

— Я скажу, все что вы захотите слышать…

И этот ответ не устроил их.

— Сначала пытки, а потом разговоры, — сказал Детина. — Обычно так лучше получается. Главное — это пытка!

Тролли дружно закивали головами, давая понять, что они не шутят. Вирджиния закрыла глаза.

И тут послышался скрип открываемых дверей, отчего кровожадные уродцы вздрогнули и тут же отступили он пленницы.

Открыв глаза, девушка посмотрела на раскрытую настежь дверь, но никого не увидела.

— Это папа вернулся, — сказал Колокольчик.

Двери запахнулись, но Вирджиния так и не смогла понять, кто это сделал.

— Папа, почему ты постоянно ходишь в этих туфлях? — сгорбившись, как будто приготовившись к удару, спросил тролль Колокольчик. Вирджинии показалось, что он похож на сумасшедшего, который разговаривает сам с собой.

— Потому что в них я всесилен, — сказал грубый низкий голос. — Я могу править миром!

Кто-то по прежнему невидимый подошел к стене возле камина и покрутил деревянное колесо с цепью. Это был еще один механизм, но на сей раз стена поползла вверх, открывая небольшую комнатку с полками. На полках в огромном количестве стояла обувь.

— Пожалуйста, папа, сними эти туфли, — залебезил Колокольчик. Видимо, обладатель туфель частенько давал ему тычки и тумаки под прикрытием своей невидимости.

В воздухе, напротив троллиной гардеробной заискрилось. Вирджиния увидела как на каменном полу сначала появились остроносые восточные туфли, а потом и сам их обладатель.

Это был старый тролль. На его седых волосах была корона.

Король троллей подхватил волшебные туфли и поставил их на обитый алым бархатом с золотыми кисточками стул. Королевским туфлям — королевскую подставку.

Похоже, старик был не в духе.

— Где вы были? Вы пропали на весь день? — сурово спросил он, и его дети тут же начали шептать что-то жалкое в свое оправдание. Король троллей обвел взглядом залу и увидел девушку на пыточном стуле. — А это еще кто? Вы должны были привести собаку.

— К черту собаку, папа, — ответил Детина. Он ловко подбежал к стулу, нажал на рычаг, и Вирджиния вновь приняла сидячее положение. — Мы открыли неизвестное королевство.

Его распирала гордость. Он был уверен, что отец просто засияет от счастья, когда узнает, что королевство троллей стало больше. Намного больше.

— Что за королевство? — скептически спросил Релиш, подходя к стулу с Вирджинией.

— Легендарное Десятое королевство, — чересчур пафосно произнесла Красотка.

— То, о котором рассказывалось в легендах, — добавил Колокольчик, заискивающе улабаясь.

— Хватит врать! — отрезал король. — Нет никакого Десятого королевства!

— А как же она? — Колокольчик указал отцу на Вирджинию. — Эта ведьма заточила нас в спичечный коробок.

Релиш смерил девушку взглядом, от которого Вирджинии стало нехорошо. Хотя в этих условиях нехорошо ей было с самого начала.

— Вас взяли в плен? — презрительно спросил король-отец. — Вот эта девчонка?

Он был готов рассмеяться.

— Но она ведьма! — прошептал Детина. — Ведьма!

— Сколько ее солдат вы убили, прежде чем вас взяли в плен?

— Ни одного, папа! — нашелся с ответом Колокольчик.

Красотка быстро покрутила пальцем у виска. Мол, ты идиот, братец! И с жаром добавила:

— Ни один не выжил! Вот что он хотел сказать.

Король усмехнулся:

— Ну? Кого из вас выпороть первым?

Стушевавшиеся тролли потупили очи. Внезапно Детина подпрыгнул на месте:

— Папа! Это правда! Взгляни на это!

Он вытащил из своей сумки предмет, в котором Вирджиния без труда признала обыкновенный магнитофон.

Осторожно, словно это была самая дорогая и хрупкая вещь в мире, Детина поставил магнитофон на пол перед отцом и нажал на кнопку. Зал оглушили звуки музыки, которые король троллей отродясь не слышал. Эти звуки гремели из маленькой черной коробочки на полу. От неожиданности он даже вздрогнул и выхватил кривой меч из ножен. Его отпрыски выглядели крайне довольными этими звуками.

— Их зовут Би Джиз, — со знанием дела сказал Колокольчик, пританцовывая на месте.

— Они поют о смертельной лихорадке, которая начинается в субботу вечером, — промурлыкала его сестра. Похоже, троллям очень нравилась эта музыка из Десятого королевства.

— Да, похоже, Королева мне не все рассказала, — оставаясь безучастным к танцам детей, заметил король Релиш.

Когда с Зубным феем было все улажено, Тони поспешил в кабинет коменданта, где томился принц Венделл. Тони не ожидал, что проведет в обществе старого прощелыги так много времени. Тот несколько раз норовил пересчитать ему все зубы, молил дать ему возможность удалить хотя бы еще один зуб, и, кроме того, грозился перенести содержимое своего кабинета в камеру Тони.

Наконец, они сошлись на том, что фей вставит ему новые зубы вместо вырванных (чему стоматолог был бесконечно рад — ведь Льюис стал его первым клиентом за последние десять лет), а тот взамен на счастье поковыряться часок-другой в ротовой полости — изготовит для Тони ключ со слепка мыла.

Неизвестно, кто еще остался в большем выигрыше: Тони с новехонькими передними зубами и ключом, или фей с удовлетворением от содеянной работы…

Зубы оказались действительно волшебными — уже через несколько минут арестант забыл, что на их месте была кровоточащая дыра.

«Странные здесь порядки, — думал он, подбираясь к двери кабинета начальника. — Заключенным дозволено свободно ходить по коридорам тюрьмы. Странно, что еще не все разбежались».

Еще более странным ему показалось то, что он зубоврачебницы до места заключения принца Венделла ему не попался не один охранник, не смотря на то, что оба кабинета находились по разные стороны королевской тюрьмы.

Вот и знакомая дверь с соответствующей потертой табличкой.

— Принц, — негромко позвал собаку Тони. — Я достал ключ!

— Прекрасно, — незамедлительно отозвался тот. — Начальник тюрьмы на кухне готовит мне отравленный ужин. Скорее! Надо этим воспользоваться!

Тони засунул руку в карман серой тюремной робы и вытащил ключ. Вставив его в замок, он попытался открыть, но ничего не получалось. Ключ не подходил.

Он пытался снова и снова, яростно нажимал на головку ключа, напирал на дверь и оттягивал ее на себя — ничего не помогало. Похоже, этот выстраданный ключ был не от этой двери.

— Черт! Ключ не поворачивается! — выругался Тони и услышал за спиной чьи-то шаги.

Когда он обернулся, оказалось, что это вернулись начальник тюрьмы, а с ним еще два охранника. В руках коменданта была чашка, а в ней дымилась горячая похлебка.

— Наверное, тебе очень нравится боль, — сурово сказал начальник, и в его холодных глазах молниеносно закипела ярость.

— Нет, нет! Вы не понимаете, — по прежнему стоя на коленях с ключом в руке залепетал Тони. Он старался выглядеть как можно дружелюбнее. — Я просто шел мимо, споткнулся о кирпич и очутился здесь. Как раз перед вашей дверью. А затем нашел вот этот ключ. Дай, думаю, посмотрю, может это ваш ключ. Хотел его примерить к скважине и сразу же вернуть вам. Я думал вы его обронили… Вы не теряли ключ?

Но начальник был не настолько глуп. Он не поверил ни единому слову заключенного и коротко распорядился:

— Отвести его в подвал и всыпать ему пятьдесят ударов розгами! Живо!

— В этом нет необходимости! Я просто хотел узнать, нет ли у вас грязного белья…

Его последние слова потонули в застенках и длинных коридорах. Охрана предпочитала неукоснительно выполнять приказы руководства.

— Прости меня, Тони, — прошептал все слышавший принц. — Прости…

По иронии судьбы, ни Венделл, ни Тони Льюис не знали или просто не заметили, что в кабинет начальника вели две двери. Одна, которую пытался открыть Тони, была давно закрыта за ненадобностью, а вот вторая — к замку которой и подошел бы сделанный ключ — та вовсе была незаперта.

Оставшись один и вдоволь наслушавшись на вопли заключенного номер ЩФ1528, начальник прошествовал в свой кабинет.

Принц задрожал от страха и поджал хвост.

— Иди ко мне, мой мальчик, — фальшиво улыбаясь сказал начальник, придвигаясь к нему поближе. — Иди, поешь!

Он поставил перед псом миску, потрепал его за ухом и добавил:

— Это поможет тебе заснуть. Долгим, крепким сном…

Венделл даже не посмотрел на свой ужин. Он прижал уши к голове, но все равно слышал, как где-то под землей со свистом обрушиваются розги. И каждый удар сопровождается криком боли, злости и отчаяния…

Трудно точно сказать, кому сейчас было легче: Тони, на спину которого сыпались розги или его дочери, пойманной в плен ужасными троллями. От этих уродцев можно было ожидать чего угодно. Сил у них много, а вот с умом проблемы. У всех, кроме хитрого короля Релиша.

— Спляши для меня, — сказал он и Вирджиния, готовая услышать все что угодно, кроме этой нелепости, приподняла бровь. Он что шутит? Но Релиш был серьезен:

— А когда ты закончишь плясать, ты расскажешь мне, как завоевать твое королевство.

— Знаете, я не очень хорошо танцую, — сказала она, наблюдая за тем, как король подошел к своему гардеробу, и не раздумывая выбрал для нее пару обуви — железные сандалии.

— Ты запляшешь, когда я надену их на тебя, — уверил он.

К ужасу девушки Релиш поставил эту странную для танцев обувь на решетку внутри камина.

— Разбудите меня, когда они раскалятся докрасна, — сказал он троице своих отпрысков и покинул залу.

Вирджиния сидела ни живая, ни мертвая и была не в силах отвести глаза от железных сандалий, постепенно накаляющихся в огне жаровни.

Карета принца (так никем ни разу не остановленная) домчалась до старинного замка из белого камня. Когда-то в этом замке правили короли, теперь время и погода почти разрушили его. Он весь зарос диким плющом, некоторые из башен обрушились, а крыша во многих местах провалилась вовнутрь.

Впрочем, все это не смущало новую хозяйку замка.

Вместе с собакой в облике принца Венделла королева прошествовала в центральную залу замка. Их встречал дворецкий, такой же развалина, как и все вокруг.

Внутри замка было не лучше, чем снаружи. Пол покрывал ковер из прошлогодних листьев, мраморную облицовку, картины и золотые украшения растащили воры. Уцелевшую мебель покрывали чехлы из белых тряпок.

Посреди залы стоял длинный стол. За ним проводились все трапезы королевской семьи. Теперь между пыльными, тусклыми канделябрами и битыми столовыми приборами гулял ветер.

Королева с упоением рассматривала потолок и стены. Она чувствовала себя так, словно вернулась в свой дом.

— Спрячь карету и лошадей, — распорядилась она. — И приготовь комнату для принца.

Дворецкий поклонился в ответ.

Королева заметила на его руках белые перчатки. Какими неуместными выглядели они в этом царстве запустении и уныния.

— С возвращением домой! Мы так соскучились по вам, вашему величеству! — сказал дворецкий и не дожидаясь ответа отправился исполнять полученные приказания.

Королева улыбнулась. Все правильно, все так…

Она прошла мимо обеденного стола, за ним находилась лестница с перилами, ведущая на второй этаж замка. Поднимаясь по лестнице, кто бы то ни был не мог не заметить огромный портрет, занимающий всю стену. На портрете во весь рост была запечатлена женщина строгой красоты. Ее черные волосы были распущены по плечам, в руках она держала зеркальце.

— Кто это? — спросил принц. Для него было необычно говорить человеческой речью, поэтому слова он произносил тягуче и медленно.

— Это Мачеха, которая давным-давно с помощью яблока отравила Белоснежку. Когда-то она была самой могущественной женщиной всех девяти королевств. А это был один из ее пяти замков.

— А что с ней… произошло?

Королева вздохнула, но продолжила:

— Когда ее поймали, на нее надели раскаленные на углях железные башмачки и заставили танцевать на свадьбе Белоснежки. Она ползла по снегу, еле передвигая своими изуродованными, обугленными ногами, до ближайшего болота. Эта сломленная женщина когда-то была самой благородной из всех. Но она сохранила волшебные зеркала и нашла себе преемницу.

Голос королевы дрожал от волнения, и псевдопринц не видел того огня, который светился в восхищенных мужеством Мачехи глазах хозяйки.

— Этой преемницей оказалась я.

Принц с огромным удивлением и возросшим уважением смотрел то на свою госпожу, то на женщину на картине.

— Я завершу ее дело, — продолжала сбежавшая королева. Только теперь ее слова были обращены отнюдь не к бывшей собаке. Они громко звучали в тишине пустого замка и были сродни клятве. — Я навсегда уничтожу семью Белоснежки! Мне жаль тех болванов, что попадутся на моем пути!

Неотложное дело ждало Королеву в полуразрушенном замке. Такое неотложное, что она не стала терять драгоценное время, а отослала принца в его комнату, а сама вместе с тремя преданными ей душой и телом слугами спустилась в подвал.

Она чувствовала, что если она не выполнит полученный много лет назад именно сейчас, то вряд ли уснет этой ночью. Слова, сказанные ей когда-то Мачехой Белоснежки, жгли душу раскаленным железом. Словно не было тех десятилетий с того дня, как умерла ее хозяйка.

Королева помнила каждое слово наизусть.

«… моя работа осталась незаконченной. Дом Белоснежки устоял. Ты должна завершить главное дело моей жизни… Под развалинами моего замка ты найдешь источник моей силы…»

Это место не пришлось долго искать. В центре подвала на земле располагалась большая металлическая звезда. Это и было место, где до поры до времени покоилась сила Мачехи.

Волнения не было. Не надо было подсказок или помощи. Королева чувствовала, что сама хозяйка сейчас движет ею.

Она обошла кругом звезду и напротив каждого из лучей поставила по светильнику. Когда последний, пятый светильник оказался на земле, королева встала в центр образованного круга и приказала слугам копать рядом с каждой свечой.

Не проронив ни слова слуги осторожно коснулись лопатами почву. Она была сухой, податливой и очень скоро на поверхности показался завернутый в тряпицу предмет.

Он был плоский, почти в человеческий рост и напоминал картину.

Королева стряхнула с него остатки земли, откинула тряпку и невольно залюбовалась.

В ее руках оказалось старое зеркало в резной раме. Оно было целым и невредимым. Время было невластно над волшебным предметом Мачехи.

Очень скоро из земли подвала были извлечены еще четыре зеркала. Такие же прекрасные, как то, первое. Они были все разные: в прямоугольной раме, раме круглой, квадратной, овальной и треугольной.

Как оказалось, отличались волшебные зеркала не только резными рамами.

«… мои дары дадут тебе силу. Зеркало, чтобы путешествовать. Зеркало, чтобы шпионить. Зеркало, чтобы помнить. Зеркало, чтобы забыть. Зеркало, чтобы править миром…»

Окруженная зеркалами Королева почувствовала себя увереннее и сильнее.

— Как приятно обрести такую силу, — прошептала она, с любовью оглядывая свои находки.

Ее слуги почтительно отступили назад и поклонились своей владычице.

Все это время Вирджиния не спускала глаз с железных башмачков на каминной решетке. Они гипнотизировали ее, лишали всяческих мыслей о побеге и заставляли думать только о той боли, которая адским пламенем обожжет босые ступни, когда мерзкие тролли примерят на них раскаленные до красна башмаки.

Сами же тролли сгорали от нетерпения и любопытства. Хорошее развлечение, точнее пытку придумал папа. Вот это забава!

Как только железные башмаки поменяли цвет на оранжево-красный, Красотка поддела их каминными щипцами и вынула из огня.

— Сегодня у нас будет жаркое! — победно сказала она и, стараясь, чтобы железо случайно не обожгло ее, понесла башмаки к привязанной к стулу девушке.

— Нет! Нет! Нет! — приговаривала Вирджиния, с ужасом наблюдая за приближающиеся к ней раскаленные орудия пыток. Она пыталась вырваться, но все было тщетно. Ремни были тугие и прочные. — Оставьте меня!

Тролли злорадно улыбались. Видеть чужое мучение было для них наивысшее наслаждение.

— Сейчас! Сейчас! — сказала Красотка.

Ее отделяло от жертвы всего несколько шагов, когда перелетев через окно на пол позади троллей шлепнулась коробка в желтой оберточной бумаге. На ней красовался ярко-красный бант.

Детина оглянулся по сторонам, ища того, кто мог забросить сюда этот предмет, но больше его, конечно, интересовала сама коробка, чем неизвестный даритель. Он подошел поближе и вытащил из-под банта лист бумаги:

— Смотрите. Здесь написано «подарок для самого сильного и храброго тролля».

Его лицо тут же расплылось в самодовольной ухмылке. Всем понятно, что самый сильный и храбрый тролль их королевства — это он, Детина. Значит, этот подарок ему. Наверное, от какой-то зеленолицей красотки с большими оттопыренными ушами.

— А вы знаете, чем это пахнет? — принюхавшись к коробке, спросил Колокольчик. Брат с сестрой быстро повели носами, глубоко втянули в себя воздух и обрадовано выдохнули в один голос: кожей!

Красотка отбросила щипцы с железными башмаками в сторону, и они противно звякнули, стукнувшись о пол. Вирджиния перевела дух. Чтобы там ни было, это отвлечет грязных болванов. Сейчас они передерутся из-за коробки, порасшибают себе лбы и уползут в свои вонючие норы зализывать раны. Как папочка все хорошо придумал! Эти бестолковые создания хуже маленьких детей! Не видят, что попались на удочку или угодили в ловушку!

Все так и вышло.

Тролли пронюхали в коробке про обувь и стали выяснять, кому она достанется. Кто бы ни послал им этот «подарочек», хорошо знал главную слабость троллей Третьего королевства — туфли, босоножки, ботинки, сапоги и даже… младенческие пинетки. Все, что можно было назвать словом «обувь» доводило их просто до безумия.

Едва Колокольчик протянул к банту руки, как одним ударом Детина отбросил его в дальний угол зала. Бедняга шмякнулся о стену и застыл на полу.

Красотка, решив, что так просто свой подарок она не отдаст, огрела по голове братца Детину теми самыми каминными щипцами. Детина рухнул в полуметре от коробки.

Пока она возилась с бантом, братец Колокольчик очнулся и велел рыжей сестре отдать то, что причитается только ему. Как два боксера на ринге они кружили по залу вокруг коробки, потом одновременно сделали выпад, заехали со всей силы друг другу в глаз (Вирджиния была готова поклясться, что видела как полетели от ударов искры) и повалились без сознания на пол.

Когда все было кончено, через то самое балконное окно за спиной Вирджинии в залу влетел Волк.

— Спасатели прибыли! — театрально сказал он, поглядывая на изумленную девушку и неподвижные тела под ее ногами. Все как в сказке! Принц победил драконов, восхищенная его бесстрашием принцесса спасена и готова подарить ему горячий поцелуй, а заодно и свое сердечко. Браво!

Однако спасенная принцесса не выглядела счастливой дурочкой. Напротив, она глядела на своего избавителя с отвращением и страхом. Надо же! Избежала одной напасти, чтобы тут же попасться в лапы другого хищного чудовища!

— Не подходи ко мне! — крикнула Вирджиния, на что Волк только улыбнулся и сказал:

— Не бойся! Я совсем не такой как раньше.

Но в глазах девушки читался только страх. Она ему не верила.

— Я прошел курс лечения, — с жаром продолжал Волк. — Да, я воспринимал еду как замену любви. Это доказано в книгах.

И в подтверждение своих слов он стал вытаскивать из кармана пиджака книги в мягких обложках, которые, судя по названиям, Вирджиния всегда а) не читала и б) потому что считала их «пособием для дураков». Кто-то нашлепал эту ерунду, для того, чтобы кто-то купил эту ерунду и тем самым обогатил того, кто эту ерунду нашлепал.

«Разорвать круг», «Вылечиться за семь дней», «Перестать винить себя». Вот только некоторые из тех, что предстали перед глазами Вирджинии. Там даже оказалась брошюра «Как помочь ребенку, писающему под себя». Она усмехнулась, но Волк сказал, что прихватил ее с собой по ошибке. Хотя и прочитал. Вдруг пригодиться.

Продемонстрировав свои беллетристические сокровища, Волк взял ее за руки. Ах, если бы всегда девушки были такими доступными и не бежали прочь, чуть заслышав «волк! волк!». Да, он такой. Коварный, хищный, мстительный… Но не стоит забывать, что он еще и влюбленный. А значит, способный на то, что от него никто не ждет. Например, на спасение объекта своего обожания. И не с целью в последствии сожрать этот объект. Влюбленный Волк! Это же большая редкость в наше время.

Впрочем, другие парни Вирджинии тоже часто вешали лапшу на уши. Морочили ей голову своими словами и пустыми обещаниями. Один, кстати, также старался вылечиться. И где все они сейчас?

— Если ты подойдешь еще ко мне сантиметр, то я закричу, — спокойно сказала она. Руки Волка по-прежнему держали ее пальчики.

— Это называется пустые угрозы, — не менее спокойно ответил Волк. Орать было бесполезно. Единственное, к чему они могли привести — это …хм… привести сюда полчище переполошенных злобных троллей.

Волк победно обошел вокруг стула, наклоняясь и вдыхая аромат Вирджинии. Он был готов всю жизнь вот так ходить вокруг нее, вдыхая ее запах. Это было волчье счастье. От этого хотелось блаженно выть.

На все это Вирджиния смотрела крайне подозрительно. Сейчас этот… не лишенный привлекательности мужчина вел себя сдержанно, не бросался на нее, как зверь. Но что ожидать от него в следующий миг? Он же форменный псих! Сначала ворвался в дом бабушки, носился за ней с тесаком, потом пришел сюда, начитавшись всей этой психологической дряни. Что дальше?

— Мне кажется, что ты мне немножко не доверяешь, — словно читая ее мысли прошептал он ей на ухо.

— Я тебе вообще не доверяю! Ты хотел съесть мою бабушку! Я видела ее связанной, сидящей на противне с луком и картошкой.

Волк не стал возражать. С женщинами всегда так. Они часто принимают одно за другое. Потом не оправдаешься. Надо будет подумать, как переубедить ее, что все было совсем не так. Но это позже, сейчас надо рвать отсюда когти. Скоро тролли очухаются, или кто зайдет сюда проверить: все ли здесь в порядке.

Он повернул рычажки и оковы, сдерживавшие Вирджинию пали.

Девушка вскочила со стула, оставили спасителя-освободителя без благодарностей, и первым делом решила обуться. Здесь было холодно, и ее бедные пальчики совсем замерзли. А он пусть пока оправдывается.

Ее решительные действия и холодное молчание сработали. И Волк, как и все мужчины, конечно, стал искать слова оправдания своего поступка:

— Я ведь пошутил. Волки всегда делают вид, что совершают ужасные вещи. Я бы ни за что на свете не съел ее! Она такая старенькая. Я бы ее не обидел! У меня даже слюни не потекли.

Вирджиния лишь смерила его презрительным взглядом и продолжила зашнуровывать свои кроссовки.

— Нет, конечно, потекли. Но… очень медленно.

Вирджиния окатила его еще одним ледяным взглядом. Волк, чувствуя что ему не верят, с досады топнул ногой:

— Черт возьми! Я даю тебе слово Волка, что ты со мной в полной безопасности. Как поросенок в кирпичном доме!

Само собой, ее это не убедило, но зато слегка успокоило Волка. Он потом все хорошенько обдумает, подготовится и в следующий раз, когда встанет этот вопрос (а в том, что он будет периодически всплывать Волк не сомневался) — он найдет, что ответить. Сейчас же пришло время для очередного подвига. Надо помочь ей сбежать из замка троллей. Может, тогда она оценит его любовь.

— Теперь мне надо разработать план спасения, — сказал он. — Ух! Какая романтика — мы в опасности!

В два прыжка он подскочил к балкону. Высоковато.

— Ты хорошо лазаешь? — спросил Волк. — Я три раза чуть не сорвался, пока лез сюда к тебе…

На самом деле количество этих раз сводилось к жалкому, почти незначительному одному, но женщины любят, когда мужчины преодолевают ради них неимоверные преграды.

Вирджиния уже собралась и почти его не слышала. Ее пленили расшитые золотом остроносые туфли короля троллей. Они слегка искрились, переливались в свете камина и словно просились: возьми нас, Вирджиния, возьми нас!

— Это волшебные туфли, — сказала она, разглядывая самую желанную обувь в мире. Вирджиния никогда не была модницей и с усмешкой смотрела на дурочек, покупающих сумочки и шляпки стоимостью в трехмесячную зарплату отца. Но эти туфли были совсем другими. Больше побега она хотела обладать ими. Хотела, чтобы туфли стали ее. Можно было сказать, что Вирджиния влюбилась в них с первого взгляда. Мало того, эти красивые восточные туфли могли пригодится. Можно было проскользнуть в них мимо троллей незамеченной. Она мечтательно произнесла: — В них он становится невидимым.

— Я знаю, — спокойно отозвался Волк, словно речь шла о чем-то малозначимом. Как, например, о пыли на камине.

— Как они это делают?

Волк обернулся. Вирджиния протягивала к ним руки. Она была уверена, что туфли звали ее. Возьми нас! Одень нас!

— Не трогай! — предостерег он девушку. — Иначе всю жизнь захочешь носить их не снимая.

Эти женщины всегда думают о шмотках. Даже в самый неподходящий для этого момент. Балкон или коридор? Вот в чем вопрос!

— Я просто посмотрю на них и все…

Она взяла туфлю в руку и почувствовала, как что-то теплое разливается по ее телу. Приятное, легкое и очень успокаивающее. Как будто, тебя опускают в горячую ванну с пеной… Не хватает только расслабляющей музыки и свечей…

Волк бесцеремонно вырвал у нее из рук обувь:

— Они уже действуют на тебя. Оставь их в покое!

И почему, когда он решает, как им сбежать, Вирджиния грезит о каких-то дурацких туфлях троллей?!

Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор. В самом конце коридора он различил застывший силуэт. Скульптура или охранник? Какая к черту скульптура?! Тролли не производят предметы искусства, а только разрушают их. Значит, охранник. Наверняка, дрыхнет у покоев короля Релиша. Нет, нельзя рисковать. Остается балкон. Придется лезть.

Никем незамеченные Волк и Вирджиния покинули замок. Позже Волк смекнул, что они сбежали в крайне удачное время — время королевского сна. Когда король троллей спит (а спит он всегда долго), другим ничего не остается как следовать его примеру — спать. Где-то это даже прописано в законе короля Релиша, но в канцелярии, как и во всем королевстве, такой бардак, что проверить, правда ли это — нет никакой возможности.

Едва мрачный замок остался позади, Вирджиния вырвалась вперед. Она спешила и не оглядывалась на своего спасителя. Волку это не понравилось. Это он спасает ее и ведет за собой:

— Подожди, куда ты идешь?

— В тюрьму, — на ходу ответила она так, словно другого ответа и быть не могло.

— В тюрьму? Это не входило в мои планы!

— Я хочу найти отца и вернутся домой, — сказала Вирджиния, как отрезала. Спорить и переубеждать бесполезно.

Он поймал ее за локоть и остановил:

— Ну, хорошо, хорошо… Вирджиния, если ты не пойдешь за мной, то и не проживешь в этой людоедской стране и пяти минут. Нам нельзя идти той дорогой. Пошли туда.

Он кивком головы указал ей путь, и Вирджиния вздрогнула. Вместо удобной степной дороги Волк предлагал пойти сквозь густой темный лес. В нем росли высоченные изогнутые деревья. Такие огромные, что их листва терялась за пурпурными облаками. Чутье подсказывало, что этот жуткий лес не сулит ей ничего хорошего.

— Туда, — сказала она. — Я не пойду ни за что на свете. Если так хочешь, то иди сам…

Но они пошли этим страшным лесом, потому что другого пути не было. Скоро тролли проснутся, обнаружат ее исчезновение и бросятся в погоню. Догнать ее в открытой степи, где не спрятаться — не скрыться будет проще простого.

На первом же дереве Вирджиния увидела грубую деревянную табличку. Надпись гласила: Бобовый лес. И чуть ниже тем же корявым почерком: Берегитесь великанов!

Вирджиния поежилась. Предчувствия ее не обманули. Бобовый лес? Великаны?

В лесу стоял туман, и от этого было непонятно, какое сейчас время суток. Волк уверенно, словно был здесь тысячу раз, вел ее в самую глубь.

На каждом дереве, точнее бобовом стволе были приколочены другие грубые таблички. 137, 138… Вирджиния почувствовала себя гусеницей в чужом огороде. Самое страшное в этом было то, что гусениц хозяева огорода никогда не жаловали…

Вскоре ни вышли на маленькую полянку, посреди которой стоял памятник. Он изображал дровосека, с топором на плече. Одет был парень, как все дровосеки — в простую рубашку и штаны на подтяжках. Штаны доходили ему до коленей.

— Храбрый Джек, — прочитала Вирджиния на увитом высохшим плющом постаменте.

— Джек из страны Чудес! — добавил Волк. — Первый мэр Бинтауна. Когда-то здесь была цветущая область, но потом все заросло огромными бобами. Эти земли достались троллям, поэтому они так ненавидят принца Венделла. У него благородные земли, а их королевство наполовину заросло сорняком.

Рассказывая это (отличная возможность блеснуть перед дамой сердца талантом рассказчика и знатоком истории) Волк сам не заметил, как увлекся и обошел вокруг памятника. Когда он вернулся к месту, где только что стояла Вирджиния — то там никого не обнаружил. Тролли? Не может быть!

Он начал звать ее по имени но девушка не откликалась. Обежав памятник еще пару раз и так и не найдя нигде Вирджинию, Волк заломил руки:

— Неужели ты взяла эти волшебные туфли короля троллей?

Уверенный в правоте своего предположения Волк бросился на поиски невидимки. Даже если девушка невидима, не стоит забывать про необычайно острый нюх этого зверя. И пусть от бобовых деревьев несет как от склада бобов — он все равно найдет ее. Чего бы это ему не стоило!

Королю троллей часто снились плохие сны. Но сегодня сон был просто кошмарный!

Ему снилось, что Мачеха не только не отдала ему обещанную половину Четвертого королевства, но и забрала себе его родное Третье королевство. Он видел, как Колокольчик, Красотка и Детина, закованные в кандалы, разбирают тяжелые камни на рудниках. Надсмотрщики нещадно стегали их плетками. А сам поверженный король прислуживал Мачехе — лизал ей пятки.

Так как толкователя снов тролли съели еще месяц назад, Релиш не знал, что означает его сновидение. Но, судя по всему, сон не предвещал ничего хорошего. Что-то плохое должно будет случиться. Если уже не случилось…

Он быстро пересек коридор, мимоходом ткнув кулаком в пузо дремавшего охранника. Распахнул красные двери залы и обомлел.

Стул, где он оставил пленницу стоял пустым. Неужели она провела этих тупоголовых пустомель, и обманом заставила освободить себя?

Потирая шишки и ушибы с каменного пола поднимались Красотка с братьями. Один их жалкий вид привел короля Релиша в бешенство.

Но хуже этого оказалось исчезновение его любимых волшебных туфлей.

— Идиоты! — кричал он, запуская в них туфли из своего гардероба.

Тролли жались друг к дружке и скулили, когда туфли со свистом проносились мимо них.

— Кретины! — выметал на них злость отец. — Ни на минуту вас нельзя оставить! Ваша мать умерла бы от стыда!

— Папа, мы не виноваты, — проскулил Колокольчик. Он выбрал удачный момент: король в задумчивости застыл перед стелажжем. Он обдумывал, какой парой обуви запустить в оболтусов далее. Сапогом-скороходом, хрустальным башмачком или калошами счастья?

— Эта ведьма обманула нас с помощью волшебной коробки из-под обуви, — на одном дыхании выпалил Детина.

Король исподлобья посмотрел на старшего сына, но к коробке подошел. Внутри она оказалась пустой. Лишь на дне покоилась записка «С наилучшими пожеланиями от Волка». Теперь ему стало понятно, кто помог улизнуть дрянной девчонке.

Даже нюх — самый верный и, возможно, единственный друг Волка не мог помочь. Будь они в другом месте, Волк нашел бы беглянку в два счета. А в этом лесу запах перезрелых бобов перебивал все другие ароматы. Легкий, как облачко, нежный, как ягненочек запах Вирджинии был задавлен тяжелой вонью.

Впрочем, еще одна вещь волновала сейчас Волка. Не считая, возможной погони троллей. Туфли! Волшебные туфли короля Релиша. Вирджиния думает, что она в безопасности, раз на ней невидимки. Но она ошибается! Любое имущество троллей несет в себе опасность!

Сама же Вирджиния действительно считала, что все сложилось крайне удачно. Она сбежала из замка полоумных троллей, она сбежала от домогающегося ее Волка. Ее никто не может увидеть — стало быть в этих туфлях она спокойно доберется до тюрьмы и под прикрытием невидимости вызволит папу. Каким образом? Об этом она подумает на месте, а пока надо уходить как можно дальше, пока тролли или Волк (уж не знаю, кто из них хуже и страшнее) не схватят ее.

Она остановилась у дерева на секундочку передохнуть, как вдруг от нее полетели в разные стороны искры. Что-то зашипело, слегка загудело в туфлях и когда разноцветные огоньки погасли — девушка увидела свои руки, свою голубую кофточку и свои ноги. Только не это!

— Привет еще раз! — раздалось сзади.

Вездесущий Волк. Хуже репейника и ворчаний Тони Льюиса.

— Они не до конца зарядились и не смогут долго работать, — с видом продавца-консультанта из магазина, также вяло и равнодушно сказал Волк. — Не самая удачная модель невидимых туфлей. Отдай их мне!

Расстаться с туфлями? Да ни за что!

Вирджиния быстро стянула их и прижала к груди. А когда Волк попытался их отобрать, врезала (как учил папа) ему локтем в живот. Тактика сработала, но не надолго. Волк был снова в действии и по-прежнему собирался их отнять у нее.

— Тебе их не видать! — крикнула она и прижала к себе посильнее. Если надо, она будет готова кусаться, царапаться и вцепиться в глотку, но туфли не отдаст. — Они мои!

Но Волк изловчившись сумел перетащить троллиное сокровище к себе и накрыть полой пиджака, чтобы те ослабили свою власть над Вирджинией. К тому же, невидимки почти разряжены и не обладают достаточной степенью притягательности. Надеюсь, что не обладают.

— Если от них не избавится сейчас, то не избиваться никогда! — сказал он, стараясь, чтобы его слова прорвались сквозь пелену слепого желания.

В какой-то момент, ему показалось, что да, Вирджиния его услышала…

Девушка мотнула головой, как будто очнулась от гипнотического сна и сказала:

— Ты прав. Они мне не нравятся. Совсем не нравятся. От них такое странное ощущение… Чувствуешь себя такой могущественной, когда ты невидима!

С ней происходило, что-то странное. Внутренний голос шептал ей не останавливаясь на минуту: забери, забери туфли. Очаруй Волка, обмани его, убей, укради… Делай, что хочешь только забери у него туфли!

Она решила, что лучше всего будет пофлиртовать. Ведь он без ума от него! А когда он попадется на приманку, вот тогда и заставить его отдать волшебную пару.

— Ты такой смелый! Ты герой! — сказала она слащавым голосом. — Как ты нашел меня? Ты не рассказывал. Только такой отважный герой как ты мог найти и спасти меня.

Если бы ее сейчас здесь увидел родной отец — он бы не узнал свою дочь. Никогда еще Вирджиния не вела себя так дерзко, так вызывающе по отношению к мужчинам. Никогда она еще не была такой обольстительной.

Странно, что Волк устоял и не потерял голову. Надо что-то рассказывать, тогда никакие посторонние мыли не будут тебе мешать. К тому же она это не по-настоящему, ее заставляют так себя вести и так говорить чертовы остроносые туфли.

— Иди за мной, — сказал он ей и пошел дальше. Вирджиния как собачонка покорно засеменила следом. — Осталось семьдесят бобовых деревьев. Но сегодня заняты лишь немногие. Великаны так много пьют, что не успевают заботиться о потомстве.

— Можно тебя спросить?

— Да, конечно.

— Как ты считаешь, я привлекательна?

Волк обернулся. Ни один журнал для взрослых волков не мог посвататься тем, что он видел. Всем прелестным пастушкам Девяти королевств было бесконечно далеко от той девушки, что стояла перед ним, облокотившись спиной на дерево. Ее грудь вздымалась, а алый ротик волнительно приоткрывал белоснежные зубки. Глаза горели с самым неистовым желанием…

— Таких мужчин, как ты мне нужно остерегаться, — сказала она почти шепотом. И снова маняще посмотрела на него.

— О, Вирджиния! — с жаром ответил Волк. Он стоял к ней близко, но не решался прикоснуться. Одно прикосновение и он пропал в пучине ее красивых синих глаз. — Как бы я хотел поверить в твои слова, если бы не туфли! Ты скажешь все, что угодно лишь бы их снова надеть!

И тут Вирджиния пошла ва-банк. Она прижалась к нему, отчего у Волка по всему телу побежали мурашки.

— Отдай мне их. Прошу отдай…

Волк был готов еще с ней поиграть в любовный азарт. Может быть еще немного и она поцеловала его и тогда пусть забирает себе эти туфли. Как трофей за свой поцелуй… Но вот незадача: туфли окончательно отключились. В них не осталось ни капли волшебства. И это стало понятно, по первым движениям девушки. Она широко распахнула глаза, будто впервые увидела Волка, отпрянула от него, потом покраснела и начала быстро застегивать свою кофту, вплоть до самой последней пуговки под подбородком.

Нюх и уши Волка поймали что-то новое.

— Этого еще не хватало! Тролли! — рявкнул он. — Они нас выследили, они с собаками. Нас найдут по запаху. Бежим!

На планирование операции по поиску и захвату Волка и девчонки из Десятого королевства много времени не потребовалось. Тролли вообще мало раздумывают, прежде чем что-либо сделать. Это у них в крови. Поэтому в Третьем королевстве нет ни одного ученого. Сила, грубая сила правит в этих краях. Кто сильнее, тот и умнее…

Сам король Релиш принимал участие в этом сверхважном деле. Почему было так важно поймать беглецов? Новые земли (если, конечно, верить россказням этих бездельников) он мог завоевать и без девчонки-ведьмы. Волк? Они знакомы не первый день и у него точно еще будет случай поквитаться с прохвостом за все его проделки.

В любом случае, они его обманули и, значит будут наказаны со всей строгостью. К тому же, король давно уже ни на кого не охотился.

Спешно собрав лучших ищеек своего двора, он и трое его отпрысков быстро взяли свежий след. Свирепые ротвейлеры безошибочно вели их по Бобовому лесу.

Очень скоро они прошли мимо дерева, под которым Вирджиния соблазняла Волка, в попытке получить от него волшебные туфли…

Когда тролли с собаками пропали из вида, Вирджиния перевела дух. Хорошо, что эти тупицы не решили задрать голову, а то мигом обнаружили бы их на одном из бобовых деревьев.

Здесь, над землей было неплохо, даже тепло. И все бы ничего, если бы не постоянный резкий запах. Такое впечатление, что ты на заводе по консервированию бобов. Она поморщила носик и достала платок, чтобы можно было не вдыхать эту вонь.

— Бобы выделяют резкий запах, — согласился Волк, которого (с его-то обостренным нюхом) бобы раздражали еще больше. Пахни они ягнятами или отбивными котлетами — было бы другое дело. — Но он сбил собак со следа.

— Можешь не объяснять.

— Посидим здесь, пока не минует опасность. Тролли могут вернутся.

Вирджиния сочла его довод логичным.

Какое-то время они сидели на одной «ветке» молча, вглядываясь, не идут ли тролли. Потом, когда сидеть стало скучно и опасность вроде миновала, она спросила:

— Скажи, а как ты вляпался в эту историю?

Волк улыбнулся, слегка помедлил с ответом:

— Это был мой последний шанс.

— Ты же сидел в тюрьме. За что? Что ты такого сделал?

Прекрасно понимаю, что криминальное прошлое никого не украшает — Волк решил сменить тему:

— Да так… Пытался украсть парочку овечек. Затащить волка в камеру, чтобы тот видел небо только сквозь решетку — это бесчеловечно.

Вирджиния сочувственно кивнула. Тюрьма, овечки, небо… Все это, конечно, очень интересно, но лучше бы он отдал ей туфли.

— Послушай, — сказала она, стараясь чтобы голос не выдал ее страстного желания. — А может мне надеть их еще раз?

— Ты о чем?

— Ну… о туфлях. Наверное, они уже зарядились.

Но Волк и слышать ничего не хотел. Лучше бы она спрашивала про его хвост. Какой он длины и пушистости, и как он за ним ухаживает…

С самого утра начальник Мемориальной государственной тюрьмы Белоснежки метал громы и молнии. Нет, волшебства никакого не было. Просто атмосфера в его кабинета была такой наэлектризованной, что казалось — одно неверное слово и все здесь взорвется и полетит к троллям собачьим.

— Что здесь происходит? — вопрошал он, меряя шагами холодный каменный пол. — У меня пропадают ключи. Из камер сбежали Королева, Волк и тролли… Что б мне пропасть в Волшебном лесу, что с безопасностью в нашей тюрьме? Я вас спрашиваю!

Лысые охранники, которым и была посвящена эта тирада негодования и возмущения, мямлили с ответами. Давно они не видели своего шефа таким злым и раздраженным.

— Сэр, — сказал один из них. — Мы осмотрели тюрьму и обнаружили, что дверь подвала была не заперта в момент их побега.

— Ну и что там внизу? Отвечай! — приказал начальник второму охраннику.

— Эээ… старый хлам, который свалили за сотню лет до того, как замок превратился в тюрьму.

— Пусть заключенные вычистят это помещение сверху донизу! — распорядился он. — Убирайтесь!

Охранники были рады побыстрее покинуть это место. А сам начальник тюрьмы отправился за отваром корня пустырника. Ведьма из Второго королевства говорила, что он хорошо помогает от нервов и душевных расстройств.

Принц Венделл, на которого в обличии собаки никто не обращал внимания, слышал весь их разговор. Если заключенные разберут все ненужные вещи подвала, то они, наверняка, обнаружат зеркало. А так как старое пыльное зеркало не выглядит как полезное и волшебное, они его разобьют и выбросят. Надо скорее внести Энтони в список работников…

Ретривер подошел к столу, вскинул на него передние лапы и огляделся. Список лежал прямо перед ним, а рядом с ним — грифельный карандаш. Эх, будь он человеком — ему бы ни составило труда вписать еще одну строчку. Что ж, попробуем…

Он зажал карандаш зубами и медленно стал водить им по бумаги, выводя каждую букву. Тони Льюис. Если вы хотите узнать, что это стоило принцу Венделлу — последуйте его примеру. Напишите свое имя таким же способом.

До последнего момента Тони не знал куда его ведут и что для него приготовили. Он мысленно попрощался с дочерью, попросил прощения у бывшей супруги и пожелал выжить принцу.

Его и двадцать других таких же заключенных привели в тюремный подвал. Взгляд Тони молниеносно выхватил среди сваленных в беспорядке вещей волшебное зеркало. Оно стояло там, где его оставили и, если бы у него была хотя бы малейшая возможность приблизиться к нему… Но такой возможности пока не было, да и чтобы он делал? Судя по всему, зеркало кто-то выключил. Наверное, это сделали тролли. Они последними перебирались сюда из их мира. Перебрались и отключили, чтоб другим не повадно было.

Долго любоваться волшебным зеркалом ему не дали. Грубыми толчками в спину Тони погнали дальше — на выход из подвала. Когда открылась дверь, в глаза Тони ударил яркий солнечный свет. Стояло утро, и погода сегодня обещала быть по-настоящему летней.

Тони щурясь от солнца огляделся по сторонам. Дверь из подвала выходила наружу. Не в тюремный дворик, а на небольшой берег реки. К берегу была причалена пустая широкая плоскодонка.

Сейчас бы рвануть вперед! И пусть стреляют сзади… В три прыжка долететь до лодки, схватить весло и уплыть по добру — по здорову…

Но Тони понимал, что это еще один нереальный план: хотя его руки оставались свободными, ноги были связаны цепями, позволяющими только неторопливо передвигаться малюсенькими шажочками. Кроме того, один конец цепи являлся началом другого конца цепи, также обхватывающего ноги узника-соседа. И такая цепочка соединяла всех, кто в это утро был направлен на работы.

Тони оказался то последним в цепочке с начала, то ли первым с конца. Он стоял ближе всех к лодке-плоскодонке. Правда, не настолько, чтобы суметь прыгнуть в нее.

— Внимание! Вам приказывается убрать все, что валяется в подвале. Вы стоите цепочкой и перекидываете весь хлам в лодку, — громко сказал охранник.

— Простите, — тихо, чуть слышно сказал Тони. Урок, полученный вчера вечером от плетей, научил его общаться с представителями тюремной власти вежливо, покорно, тихо и крайне сдержанно. — Но мы стоим очень далеко от лодки. Не разобьем ли мы часть этих хрупких предметов?

— А что это по твоему? Нижнее белье для эльфов? Это обычный мусор. Делай то, что тебе велят.

И охранник рассмеялся, удаляясь под дерево, в тень.

«Делать, так делать», — решил Тони и принял от напарника сзади старую фарфоровую вазу. Прикинув расстояние, он отправил фарфоровую вазу в лодку. Кинул, словно та была мячиком для баскетбола. Хрупкая вещь благополучно перелетела на дно лодки, где и разбилась вдребезги о ржавый якорь.

Лодка быстро заполнялась рухлядью и утварью. Правда, по мнению Тони (которое по-прежнему никого здесь не волновало) среди этих вещей были отличные находки. Их бы в антикварную лавку, а не в лодку-мусоровоз!

Тони с грустью смотрел на разбитую посуду, сломанную мебель со следами позолоты и прочую утварь замка. Когда-то на этих стульях восседали аристократы, пили красное вино из кубков и слушали звуки арфы…

Последним предметом, прошедшим через его руки оказалось старое волшебное зеркало. Неужели это оно? Вот удача! Надо срочно заставить его работать. Один шаг — и ты уже дома. Пусть туда только сунутся эти обалдуи! Бравые парни из полиции Нью-Йорка задут им жару и покажут, кто здесь хозяева жизни. Вот только как оно работает?

Тони быстро осмотрел зеркало. С виду зеркало как зеркало. В мутной глади отражался он, Льюис, а не Центральный парк Нью-Йорка. Где же у него кнопка или секретный рычаг?

Интерес к зеркалу привлек внимание начальника тюрьмы, который как раз вышел подышать свежим воздухом и проверить, как идет выполнение его поручений. Этот новоявленный заключенный доставляет слишком много хлопот. Что там на этот раз?

— Зеркало! — громко приказал, а может позвал или просто обозначил сей предмет Тони. Ничего не происходило. — Ну, давай же, зеркало!

Начальник вплотную подошел к нему:

— Льюис, пропади ты в Волшебном лесу! Что ты делаешь?

Казалось, Тони не слышал его. Он стучал по стеклу, ощупывал выступы и изгибы рамы и что-то рассерженно бормотал себе под нос. Вот он — путь домой, он не может им воспользоваться!

Начальник тюрьмы скептически смотрел то на заключенного, то на зеркало. Может, он сошел с ума? С узниками это часто бывает. Правда, не так скоро. Лет через пять, десять пребывания в застенках… Но никак не на следующий день.

— Послушай, Льюис — тюремная принцесса! — сказал он. — Бросай зеркало в лодку! Живо!

— Не могу, оно разобьется!

— Если ты не выполнишь мое приказание, я лично швырну тебя в реку. Поскольку ты скован одной цепью с остальными, вы утонете вместе.

По цепочке прокатилась волна ропота. Если он сейчас же не швырнет это чертово зеркало, жители Мемориальной тюрьмы Белоснежки разорвут его на кусочки.

Тони ничего не оставалось, как выполнить приказ. С тоской посмотрев на источник своего спасения, он тяжело вздохнул, закрыл глаза и перебросил зеркало в лодку.

Звуков бьющегося стекла не было и, когда Тони заглянул в лодку, то к своему величайшему изумлению обнаружил там целехонькое зеркало. Без единой трещины.

Может быть, еще не все потеряно?

Пережив ужасную (по мнению Вирджинии) и самую романтичную в мире (по мнению Волка) ночь в Бобовом лесу, они отправились на границу Третьего и Четвертого королевств.

Волк оказался прав — «ароматы» леса сбили с толку собак и тролли их так и не нашли. К тому же, путь через провинцию великанов здорово сократил расстояние.

Не встретив по дороге ни гигантов, ни троллей Вирджиния с Волком к вечеру добрались до пограничной реки.

На том берегу виднелся хорошо знакомый нам замок-тюрьма. Величавый и неприступный (для тех, кто там не был и не ведает про секретные ходы).

— О, боже! Надеюсь, он там жив, — вглядываясь в даль, сказала девушка. — Ведь он в состоянии позаботится о себе? И хотя бы день прожить без неприятностей?

Вопросы были скорее риторические, для успокоения самой себя.

— Ну, зная твоего отца, — собрался с ответом Волк. — Я в этом сильно сомневаюсь.

Вирджиния недобро посмотрела на него. Все мужики одинаковые. Неужели, когда необходимо, так трудно соврать для того, чтобы поддержать в трудную минуту. Всегда приходиться рассчитывать только на себя.

Перебраться на ту сторону большего труда не составило. В кустах Волк обнаружил плот с веслом, и очень скоро они были на месте.

Они спрятались за большим камнем и, хотя вокруг никого не было видно — говорили почти шепотом.

— Подожди меня здесь! — сказал Волк. — Я надену волшебные туфли и проберусь в тюрьму.

С этими словами он вытащил из-под полы пиджака любимую обувь короля троллей. Стоило Вирджинии увидеть туфли, как желание обладать снова взыграло в ней.

— Нет, ты не вернешься! — сказала она и вцепилась обеими руками в туфли. — Ты их прикарманишь!

Еще добрых пятнадцать минут они перетягивали туфли на себя, не уступая друг другу. Пока Волку не пришла в голову идея:

— Я их надену, а ты схватишься за меня. И мы оба станем невидимыми.

Однако Вирджинию такой расклад не устроил. Наконец, ей удалось завладеть туфлями:

— Я их надену! А ты схватишься за меня.

Она присела у камня и ловко обулась. Волку (к большому недовольству) пришлось уступить.

— Ты безнадежно пристрастилась к этим туфлям, — процедил он сквозь зубы.

Вирджиния не собиралась слушать его нравоучения, она вскочила с места и туфли тут же начали действовать. Золотистый поток, исходящий от туфель, начал кружить вокруг ее лодыжек, поднимаясь к коленям и бедрам.

Она очень быстро растворялась в воздухе, и Волк поспешил вцепиться за ее рюкзак, чтобы не потерять ее из вида и тоже стать невидимым. Когда они подошли к воротам тюрьмы, свойство волшебных туфель проявилось полностью. Волк и Вирджиния превратились в двух невидимок.

По окончанию работ по очистке подвала Тони Льюиса, как и остальных двадцати узников, отправили в камеру. Конечно, он был бы рад еще денек провести на разгрузочных работах, нежели встречаться со своими сокамерниками. К тому же, упущенная возможность перенестись домой при помощи зеркала вновь завладела его сознанием. С тоской осмотрев свои серые стены, нары и зарешеченное окно Тони со страшной силой захотелось в свою уютную нью-йоркскую квартиру. Пусть тесную, грязную, с достающим своими поручениями мистером Мюрреем (интересно, волшебство на него и его семейку по-прежнему действует?), но зато свою, родную. И еще ему не хватало Вирджинии. Нельзя сказать, что он был самым заботливым и лучшим отцом на свете, однако сейчас он за нее переживал. Где она? Все ли с ней в порядке?

Его взгляд остановился на сокамерниках. Казалось, те не ждали его. Да и выглядели Сморщенное лицо и карлик растерянными.

— Проклятье! — выругался гоблин, сжимая кулаки. — Теперь нам придется его убить!

Тони поежился под его взглядом и… чуть не заорал от удивления и радости. За их спинами виднелась дыра.

— Подземный ход, — прошептал Тони и подбежал поближе, чтобы убедится, что это ему не мерещиться.

— Мы рыли его тридцать один год, — сказал гоблин.

— Пожалуйста, возьмите меня с собой! Вы можете мне доверять. У меня дочь, я должен ее найти и спасти. Ее похитили тролли! Знаете, дома я смотрел фильм «Побег из Алькатрасса»… Я знаю, что нужно делать!

Гоблин и карлик посовещались. Всегда мрачный Желудь предложил его задушить. Мол, из-за него мы погибнем, нас снова поймают и вообще он ему не верит. Но гоблин был другого мнения. Почему-то он ему верил. Может, у него тоже кого-то похитили… В знак своей симпатии, Сморщенное лицо достал из кармана своих холщовых штанин вырезанную им накануне фигурку и вложил ее в руку Тони.

Льюис бросил мимолетный взгляд на предмет. Безделушка изображала группу людей и собаку у их ног. Людей было трое: двое мужчин и девушка.

— Спасибо, — сказал он. — Я подарил бы тебе свои часы, но у меня их уже нет.

Гоблин покачал головой. Все нормально, нет проблем. И юркнул в вырытый ими подземный ход. Когда он исчез в дыре, одноглазый карлик слегка помедлил. Он оскалился, сморщил лоб и что-то промычал. Видимо, хотел что-то казать, да не нашел слов. Махнув на Тони рукой, он кряхтя полез в лаз. Следующим был Льюис.

Быть невидимым это здорово! Ты можешь быть так, куда тебя не пускают. Смотреть и слушать то, чего тебе не полагается. И самое, главное, тебя как бы и нет. Никто тебя не трогает, не спешит с тобой познакомиться и не спрашивает, который час и как добраться до 451 улицы.

Волшебные туфли работали превосходно и Волк с Вирджинией уже минут десять блуждали по тюремным коридорам. Мимо них проходили охранники, один раз они едва нос к носу не столкнулись с начальником тюрьмы. Но в целом все шло успешно.

«Эльф Инглоу, дерзость, 10 месяцев», «Тролль Стэйжер, убийство, 20 лет», «Гном Хартхард, убийство щенка, 3 года», «Чоппер, серия убийств, 200 лет».

Таблички на дверях хотя и помогали сориентироваться в тюремных коридорах, но действовали на Вирджинию не лучшим образом. Десять месяцев за дерзость?! Что же они тогда сделают с папой?

— Думаю, он в отделение Е. Туда сажают новых заключенных, — прошептал Волк, не по наслышке знакомый с устройством тюрьмы.

Они прошли мимо двух тюремщиков, проверяющих надежно ли заперты камеры на ночь и услышали собачий лай.

— Слышишь? Это Принц! — обрадовалась девушка.

Лай не смолкал. Наверное, принц почуял их, и вел таким образом к себе.

Дверь кабинета начальника тюрьмы была открыта.

Со стороны могло показаться странным: собака виляла хвостом от радости и подпрыгивала на месте, но того, кому она выказывала свое счастье — не было.

Вирджиния погладила невидимой рукой пса по голове, потом отвязала веревку, которой он был привязан к ножке стола.

— Вирджиния, нет! — зашипел Волк. — Мы не можем его взять. Мы израсходуем весь заряд волшебных туфлей. И станем видимыми.

Девушка не слушала. Пусть говорит, что хочет, но друга она в беде не бросит.

Волку оставалось только ругаться, наблюдая за тем, как золотые искры магии побежали по веревке, постепенно растворяя ее. Всего одна минута и… пес исчез.

Дальнейшая экскурсия по старинному замку, переоборудованному под тюрьму, продолжалась без приключений. Пес со знанием проводника вел их по коридорам, нигде не останавливаясь.

— Мне кажется, он ведет нас к камере папы, — заметила Вирджиния.

У одной из дверей они остановились. Табличка гласила, что здесь сидят гном Желудь (82 года заключения) и гоблин Сморщенное лицо (98 лет тюрьмы). Про Тони не было ни слова, видимо, охранники еще не успели приделать новую табличку.

Из камеры не доносилось ни звука.

Волк снял засов, и они вошли внутрь камеры.

— Папа, ты здесь! — шепотом позвала Вирджиния, но ей никто не ответил. Может это засада? Сейчас дверь захлопнется! Принц не мог ошибиться с камерой?!

Перепуганная Вирджиния озиралась по сторонам. В камере никого кроме них не было.

А тут еще и туфли предательски зашипели, защелкали и, израсходовав весь накопленный за ночь заряд, перестали работать.

Волк, Вирджиния и собака снова стали видимыми.

— Они потеряли силу! Я тебя предупреждал! — запаниковал Волк. Уж кого-кого, а его здесь снова будут рады увидеть, и упрятать под замок еще годков так на триста.

Вирджиния заметила, что собака разглядывает портрет юноши на стене. Это была дешевая картинка в бесхитростной рамке. Наверное, такие висят здесь в каждой камере в воспитательных целях. «Работай усердно!» — гласила надпись под портретом принца.

Пес гавкнул и тронул лапой свой портрет. Тот качнулся как маятник, и Вирджинии сразу стало все понятно. Портрет закрывал дыру в тюремной стене. Узники вырыли тоннель и ночью сбежали.

— А мне это в голову почему-то не пришло, — с обидой сказал Волк и снял картину.

Тони не ожидал, что стены тюрьмы окажутся такими толстыми, а значит путь на свободу займет так много времени. И всего бы ничего, ради освобождения можно многое потерпеть, вот только сокамерники чувствовали себя в подземном лазу как дома, а он — нет. Карлик и гоблин были худы и поэтому довольно шустро пробирались вперед. Тони, напротив, был шире в плечах и тяжелее в весе, да и ход копали не для него, поэтому с трудом протискивался по узкому проходу, потея и глотая каменную пыль.

Один раз он так крепко застрял, что ему пришлось звать на помощь ребят. Те, посчитав, что и так слишком многое для него сделали, только рассмеялись.

— Извини, Тони, теперь каждый сам за себя, — хитро подмигнул уцелевшим глазом карлик и вскоре скрылся в темноте.

Только скребущие звуки, да редкие кряхтения говорили Льюису о том, что пока он не один. Но скоро пропадут и они. И что потом? Как Винни-Пуху ждать, когда он похудеет? Ползти назад, сдаваться охране? И почему ему так не везет?

Эх, если бы кто-нибудь подтолкнул его, он бы тут не рассиживал.

Последний камень, точнее то, что от него осталось после проделанной работы, вывалился на землю. На высоте метра от земли показалось самодовольное зеленое лицо гоблина. Он все правильно рассчитал!

Прорытый подземный ход вел из камеры на свободу.

Стоял летний вечер. Ветерок трепал редкие волосы гоблина, а впереди неспешно катила свои воды река, разделяющая Третье и Четвертое королевства.

Всем этим он еще успеет вволю насладиться, а пока надо сделать последние усилия и выбраться из тоннеля. Сморщенное лицо подал вперед и, когда его тело перевесило край, кувыркнулся.

Следом за ним из дыры в стене показался гном. Гоблин вытащил его из лаза и они облегченно вздохнули.

— Побежали вместе, — предложил Желудь.

— Гоблины в одиночку передвигаются быстрее, — не согласился он и убедившись, что в этот вечерний час они одни, с разбегу нырнул с берега в воду. Плавал он отменно, и вскоре его голова над водой превратилась в маленькую точку.

Желудь тоже решил поспешить. Перебираться вплавь не входило в его планы, к тому же гномы терпеть не могут воду, а вот свистнуть лодочку и уплыть на ней — это запросто.

Он выбрал одну из плоскодонок, отвязал ее от колышка, оттолкнул, вскочил в нее и отправился в путь. Вниз по реке, подальше от тюрьмы и ее неуравновешенного начальника.

На носу лодки лежали какие-то вещи, среди которых Желудь различил стулья, сундуки, корзины, выцветшие ковры и большое зеркало.

Гном бросил на рухлядь мимолетный взгляд и оглянулся назад. К его радости никакой погони не было.

Тот напряженный, мучительный путь, который беглец Тони Льюис проделал в подземном ходу за час, Волк преодолел за какие-то минуты. И дело было не в его комплекции, и не в горячем желании побыстрее выбраться из тюрьмы, а в старых добрых инстинктах зверя. На миг он вспомнил свое щенячье детство. Братья и сестры, с которыми он выбегал из норы на зов матери, вернувшейся с охоты. Запах земли, уроки отца, тайники с косточками…

Внезапно Волк стукнулся головой. Во что-то мягкое, вовсе не похожее на камень.

Разглядеть, кто это здесь загораживает проход не было возможности, и поэтому Волк положился на свой нюх. Чутье подсказывало, что перед ним отец Вирджинии.

— Тони, это ты? — спросил он.

— Кто здесь? — раздался перепуганный голос.

— Это я — Волк. Я подарил тебе волшебный бобо, помнишь?

Только его, прохвоста, здесь не хватало! А, впрочем, пусть поможет.

— Я почти выбрался, но немножко застрял. Подтолкни меня! — сказал Тони. Пришлось Волку приложить недюжую силу, чтобы сдвинуть этого «немножко застрявшего» толстяка.

В какой-то момент Тони вновь одолело уныние, но вдруг что-то треснуло (это оказалась зацепившаяся за небольшой выступ роба) и он пробкой вылетел из тоннеля. Льюис хотел было поклясться, что больше никогда не будет есть после семи вечера, но передумал.

К его удивлению Волк оказался не единственным его спасителем.

За ним из туннеля выскочил принц, а затем и его дочь, сжимающая в руках расшитые золотом туфли.

После коротких ликований и объятий, Вирджиния сказала:

— Нам надо вернутся, чтобы найти зеркало.

— Я выбросил его в лодку с мусором, — сказал Льюис. — Она где-то здесь, на реке.

Вирджиния почти ликовала. Неужели все так просто? Она спасла папу, зеркало в двух шагах… Прощайте, королевства!

Несколько лодок покачивались на волнах у берега. Тони несколько раз прошелся мимо них, заглядывая в каждую, но плоскодонки с мусором, а значит и волшебным зеркалом, среди них не было.

Он посмотрел на реку, там проплывала одна единственная лодка и Тони знал, кто ею управляет.

— Смотрите! — сказал он. — Карлик похитил ее!

— О, нет, — выдохнула Вирджиния. — Наше зеркало у него…

Возвращение домой опять откладывалось на неопределенный срок. Хорошо, что хоть любимые туфли по-прежнему с нею.

Весь день Мачеха не находила себе место. И все из-за этой глупой собаки! Если бы Венделл не сбежал, все было бы по-другому. Глупые тролли его упустили, на Волка тоже нельзя положиться. Стоило ей отвернутся, как тот исчез. Наверное, охмуряет сейчас какую-нибудь пастушку или строит глазки луговым козочкам!

Но даже, если вдруг принц вернется, он не сможет расстроить ее коварные планы. Да на него никто и не взглянет — отныне и навсегда он пес бессловесный.

Она вспомнила, что в таком состоянии ее прежняя хозяйка, Королева, всегда успокаивалась, беседуя со своими зеркалами. Мачеха решила последовать ее примеру. К тому же, у нее было одно неотложное дело. Даже два.

Все пять зеркал стояли в бывшей спальне Королевы, образовывая полукруг напротив камина.

— Зеркало, очнись от сна! — приказала она шпиону.

По зеркалу побежали трещины, как будто кто-то изнутри по нему ударил. Раздался звон лопающегося стекла.

Мачеха терпеливо дожидалась окончания. Когда зеркало стало походить на битый в луже лед, она сказала:

— Найди мне Релиша, короля троллей!

Не долго думая Вирджиния, Волк, Тони и принц Венделл захватили (или как сказал Льюис-старший «арендовали») одну из лодок. Она была довольно вместительной. У нее был парус, руль и небольшая каюта.

Диккенс, окажись он здесь, заплакал бы от счастья и написал «Трое в лодке, не считая собаки — 2».

Когда они подняли якорь и отвязали канат, открылась одна из дверей тюрьмы (та самая, через которую выносили хлам из подвала) и щурясь от света заходящего солнца на берег вышла еще одна четвёрка. Возглавлял ее тролль с рваным ухом — король Релиш. Трое спутников оказались его придурковатыми детьми.

Первыми их заметил Волк.

— Проклятье! — произнес он и в панике стал носиться от одного бока лодки к другому. Поскольку лодка была небольшой, то носился он крайне быстро.

— Не дайте им уйти! Взять их! — указал король и грозно рыча тролли бросились за лодкой. У них были все шансы догнать ее, ведь плоскодонка только-только отчалила от берега.

Плавали тролли не очень хорошо, но Детине повезло. Он сумел ухватиться и начал ловко вскарабкиваться на борт. При этом он не забывал орать во всю глотку:

— Мы скормим вас псам! От нас не уйдешь!

Вирджиния не стала терять драгоценные секунду на пререкания. Под руку ей попалась дубина, и она со всей мочи обрушила ее на голову несчастного крикуна. А потом еще раз и еще раз! Жаль, что вы не видели в этот момент ее лицо. Оно было решительным и жестоким. Ничто не украшает так женщину как опасность, которую она не страшится!

После пятого или шестого удара (вот это крепкая черепушка!), тролль ослабил хватку и упал в воду. Рядом с ним, как котята, барахтались брат с сестрой. Король Релиш смотрел на них с глубочайшим презрением.

— Какое жалкое зрелище, — сплюнул он сквозь зубы. — Как вы могли? И это мои дети? Да вы — самые…

Сказать, кто же они самые Релиш не сумел. Его самого словно ударили по голове. В глазах помутнело, а в ушах раздался стеклянный звон. Такой боли король не испытывал никогда. Мигрени не шли ни в какое сравнение с тем, что он сейчас испытывал. Он схватился за виски и вместо слов выдавал только мычание.

Когда боль ненамного его отпустила, он прошептал:

— Зеркало! Найдите мне зеркало!

Красотка была готова поклясться, что это все проделки ведьмы-девчонки. Это она сводит бедного папочку с ума!

Король троллей и сам не понимал, что с ним происходит. Боль накатывала волнами на его голову, и в каждой волне он слышал одно и тоже слово: «зеркало».

Как раз одно зеркало оказалось в домике лодочника. Бесцеремонно ввалившись в дом, вытолкав взашей хозяина, Релиш вцепился руками за раму. Боль ослабла, но до конца не прошла.

— Я рада снова видеть тебя, — сказало зеркало, и в ее глубине старый тролль увидел нечеткое, как сквозь глыбу льда, изображение Мачехи.

— Еще раз так сделаешь — и я убью тебя!

Сочтя это лишь пустыми угрозами, Мачеха приступила к делу:

— Твои дети поймали для меня собаку?

— Не совсем…

— Ты удивляешь меня, могущественный король. Как он смог вырваться из ваших цепких лап?

Релиш тут же пришел в ярость:

— Не смей так со мной разговаривать!

— Его нужно поймать, — твердо сказала она, показывая, что не потерпит никаких возражений и оправданий. — Отправь детей в погоню! И что ты до сих пор делаешь в Четвертом королевстве? Немедленно возвращайся в свой дворец и жди моих приказаний!

— Я не подчиняюсь твоим приказаниям!

Он хотел отвесить еще парочку острых словечек, но головная боль пропала, а вместе с ней и изображение в зеркале.

Избавившись от троллей лодка легла на курс. Никто их не преследовал, река в лучах заката была спокойна и величава. Со стороны могло показаться, что несколько человек с собакой просто совершают водное путешествие.

Когда обмен историями о своих приключениях, изучение шрамов от плетей на спине Тони и восхищения по поводу чудо-туфель закончились, пассажиры разбрелись по плоскодонке. Тони с собакой оказались у руля, а Волк с Вирджинией на носу. Конечно, девушку не устраивало общество небритого мужчины с то и дело раздевающими ее взглядами и красноречивыми жестами, но особого выбора не было. К тому же с ней были туфли и можно было смело забыть, что кто-то отвратительный сидит рядом и нагло пялится в вырез ее блузки.

Однако на самом деле Волк вел себя на удивление хорошо. Может он и посмотрел на девушку с вожделением, но ведь только пару раз. Да и не вожделение это, а любовный взгляд, полный ласки и нежности… В его руках была книжка с убийственным названием «Женщины любят мужчин, которые ненавидят женщин».

Волк читал ее с таким вниманием и удивлением, будто перед ним была ни дешевая книжонка за два доллара, а откровения великой житейской мудрости. Рецепт идеальных отношений и кладезь архиважных открытий. Вирджинию такие книжки, а еще больше люди неимоверно смешили. Внезапно он спросил ее тем самым скучным пафосным книжным слогом:

— Вирджиния, тебе не кажется, что ты изголодалась по любви, но настроила себя на отказ?

— Я вполне довольна собой, — ответила она снисходительно закатывая глаза и поглаживая золотые и рубиновые украшения пары обуви. Вирджиния не кривила душой: туфли делали ее счастливой и самодовольной. Весь мир ей завидует! Ей — повелительнице невидимости!

Пока она мечтательно раздумывала о том, как, будучи невидимкой, она придет на работу и какой там произведет фурор, Волк выхватил из ее рук туфли и вышвырнул за борт. Вирджиния даже охнуть не успела. Потеряв туфли она сразу почувствовала себя одинокой и беззащитной. Туфли, поблескивая на волнах, стремительно исчезали. Казалось, они звали ее: спаси нас, Вирджиния! И в какой-то момент обескураженная Вирджиния была готова перемахнуть через борт и плыть за своим сокровищем, да только Волк не пустил.

— Зачем ты это сделал? — негодовала она.

— Ради твоего же блага!

— Ты выбросил мои туфли!

— Ты только и мечтала снова их надеть, — сказал он и отпустил ее. Вирджиния была готова заплакать. Туфли исчезли из поля видимости. Мысленно она повторила последние слова Волка. Откуда он знает? Как он догадался о ее самом большом желании?

Волк внимательно посмотрел в ее растерянные глаза и спокойно сказал:

— Волшебство — вещь приятная. Но к нему очень легко пристраститься.

Девушка бросила еще один взгляд на реку. Туфель нигде не было видно. Вместе с ними от Вирджинии уплывало что-то важное, но вот что именно, она пока не могла понять. Может Волк прав, и эти чертовы туфли сродни наркотикам?

— Не почему ты тогда к ним не пристрастился? — спросила она. — Как ты смог им противостоять?

— Все дело в твоем желании быть незаметной, — печально сказал он и вернулся к своей книжке про ненавидящих мужчин и влюбленных женщин.

Вирджиния задумалась. А ведь Волк прав… Абсолютно прав и возразить ей ему на это нечего.

На том конце лодки в их разговор не вмешивались. У Тони с принцем шла своя беседа. Точнее вслух говорил только Тони, а пес передавал ему свои мысли. Видимо за время одиночества, проведенное в кабинете начальника тюрьмы у Венделла скопилось много мыслей, но только Льюису было не до них. Он устал. Все эти побеги уже не для него. Вирджинии все это воспринимает по молодости как приключение, а ему сейчас бы хорошо оказаться дома и с бутылочкой холодного пива посмотреть старый черно-белый фильм по «ящику».

— Энтони, я знаю, что как новый слуга ты меня не подведешь и пожертвуешь ради меня своей жизнью…

Новый слуга? Вот здравствуйте — приехали. Но лучше с ним сейчас не спорить. Сил на это нет.

— … и все-таки ты не хочешь дать мне клятву верности?

Тони усмехнулся, но снова промолчал. Что-то оттягивало его карман и он запустил в него руку. Пальцы нащупали в нем какой-то странный предмет. Тони вытащил его наружу. Это оказался подарок гоблина Сморщенное лицо — какая-то вырезанная из дерева фигурка.

Слушая болтовню принца и изредка вставляя свои «ага» и «верно», Тони стал рассматривать незатейливую вещицу.

— … судьба неслучайно свела нас. Это ясно…

Больше всего его поразила надпись, сделанная на постаменте безделушки. Она гласила: Четверо, которые спасут девять королевств. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто же был вырезан из дерева зеленой рукой мастера.

— … мое назначение заключается в правлении Четвертым королевством. А твое? Такой незначительный человек как ты может сыграть важную роль в государстве. Или хотя бы потыкать моим прихотям пока я заперт в собачьем теле…

Важную государственную роль? Он, что с ума сошел? Нет, конечно, я иногда задаюсь вопросами несовершенства этого мира, но чтобы самому вершить историю? Да кто я такой? Я отнюдь не герой! Точнее герой, но только в глазах цыпочки из 234 квартиры. Нет, это все определенно не для меня! Что за чушь: четверка, спасшая девять королевств. Пусть другие спасают эти дурацкие королевства, а ему надо вернутся поскорее домой с Вирджинией. Может этот щенок думает, что они плывут возвращать ему человеческое обличие и биться с мерзкими троллями? Нет! Парень он неплохой. Мне его даже жалко, но своя жизнь дороже… Догоним карлика с зеркалом и быстро домой. Надеюсь, эта собака знает, как работает чудесное зеркальце.

Тони перекинул статуэтку через плечо. Тоже мне, команда спасателей…

— Что это было? — спросил пес, ход мыслей которого спутал всплеск воды.

— Ничего, — как ни в чем не бывало ответил Льюис. — Наверное, рыба.

Городок Биантаун. Ничем особенным похвастаться он не мог. Если бы существовал туристический путеводитель по памятным местам Четвертого королевства, то Бинтаун бы в него вряд ли включили. Не в этом городке родился Карлик Нос и не здесь искала червей Матушка Гусыня. И не в лес вокруг Бинтауна упал Звездный мальчик, и не отсюда Крысолов под дудочку уводил детей… Сказка так и не родилась, легенда так и не сложилась.

Правда, здесь жили хорошие люди. Добрые и покладистые. Большей частью ремесленники. Поэтому Бинтаун мог вполне претендовать на звание города Мастеров.

Трон, который здесь изготовили для коронации принца Венделла по-прежнему дожидался визита хозяина. Его даже не убрали с постамента на площади. Все ждали и ждали…

Может у его высочества возникли неотложные дела? Может он заболел и коронацию перенесли? Может он выбрал трон, который ему сделали в Шлицвергене? Тамошние бездельники ничего не умеют, но зато хорошенько запудрили принцу мозги. Пообещали более высокий трон или откидную спинку.

Из столицы все еще ответа не было и мэру, человеку глубоко уважающему традиции, ничего не оставалось как и этот день провести на площади, на сколоченном из досок постаменте. Городской совет всем составом счел своим долгом поддержать в трудную минуту своего мэра, а вот многие жители этого не сделали. Но все равно на городской площади в этот вечерни час хватало зевак.

Когда надежда на появление Венделла растаяла, и мэр больше не нашел слов для ободрения своих подданных с юга донеслось тревожное известие. Оно состояло из одного лишь слова: тролли!

По остаткам толпы прокатилась волна удивления и возмущения. Как тролли? Что они здесь делают? Кто разрешил им пересекать границу своего королевства? Куда смотрит принц Венделл? Что им здесь нужно?

Мэр, дрожа от страха (вот ведь незадача!), пытался успокоить. Мол, это пока непроверенная информация и опасаться никого не стоит. Но его бормотания потонули в женском крике.

На площади показались солдаты троллей. Все как один отвратительные, грязные и разнузданные. Мэр Бинтауна его сразу узнал. Когда-то ему приходилось иметь с этим мерзавцем дельце, о котором он очень хотел забыть.

Солдаты-тролли никого не трогали, но вели себя вызывающе. Они прошествовали в центр площади, а их король поднялся на постамент.

— Я требую, чтобы вы ушли! — сказал мэр и сделал шаг назад. Мэр был трусливым и предпочел бы сейчас оказаться совсем в ином месте. С детства он помнил — не жди от троллей ничего хорошо. Не верь им, не общайся с ними, и если ты увидел тролля, то спрячься или убеги. — Троллям запрещено находится в Четвертом королевстве без соответствующего разрешения! Это грубое нарушение Договора Девяти королевств. Вы его, кстати, тоже подписывали.

Релиш смерил несчастного перепуганного мэра убийственным взглядом.

— Если вы сейчас же не уйдете, — продолжал пыжиться мэр, сжимая толстые кулачки в белых перчатках. — То я сообщу принцу Венделлу. И он пришлют солдат.

В душе градоначальник и сам не верил в действенность своих слов, но все, что он мог сейчас сделать — это пригрозить буквой закона. Своего войска в мирном городке у него нет и не было, да и сами горожане чересчур мирные и не привыкли держать дома оружие.

Король троллей не стал больше слушать пустых угроз. Не за тем он сюда пришел!

Он молча приподнял толстячка с золотой цепью на груду за лацканы его атласного пиджака и легко, будто тот был котенком, сбросил его на землю. Люди, которые все это безобразие видели — не вмешивалось. Во-первых, им не давали это слуги Релиша, а во-вторых, в этом городе еще не родился сказочный герой, в чьих силах противостоять нашествию зла. Поэтому они только ахнули, а тетушки в чепчиках решили, что у мэра вскочит завтра здоровенная шишка. Может даже и не одна.

Релишу было на все наплевать. Он заранее знал, как все будет и ничего не боялся. Сюрпризов нет и не будет. Людишки могут до посинения взывать к своему принцу и прикрываться его именем, да только толку все равно не будет.

С кривой ухмылкой, так знакомой троллям его королевства, он уселся на золоченный трон принца Венделла.

— Я объявляю войну Четвертому королевству, — все также невозмутимо сказал он, будто речь шла о приготовлении яичницы. — Я бросаю вызов принцу Венделлу. Или в течении семи дней он сразится со мной или его королевство станет моим.

Согласные с ним тролли яростно сотрясли воздух своими дубинами. Кому-кому, а им эта идея очень нравилась. Давненько они ни с кем не воевали, никого не грабили, не убивали и не разоряли.

Жители Бинтауна молчали. Кто-то не поверил тому, что будет война. Кто-то решил, что ему все равно, кто будет им править. Кто-то задумался о новых ценах и налогах. А кто-то просто решил срочно перебраться в какое-нибудь другое королевство. Странно, но почему-то никто не подумал о войске принца Венделла. О том, что уже завтра оно здесь появится, и наши славные воины с успехом надерут троллям их задницы в кожаных штанах.

Утро раннее, прохладное и пока лишенное солнца застало их в пути. Или они имели счастье встретить это утро, продолжая скользить по великой реке девяти королевств. Хотя по началу заре радовался только Волк. За ночь им была прочитана еще одна назидательная книга, и сейчас Волк пребывал в отличном настроении. Ему казалось, что он на самом верном пути покорения девичьего сердца. Он — герой, который рискуя жизнью и серой шкурой (хм…) помогает любимой спастись от сотни гигантских страшных троллей. Говоря по правде, страсть к преувеличению и завышению своей оценке была у него в крови с детства, но теперь, когда в душу попали и проросли зерна ярчайшей мудрости книг — Волк попросту ликовал. Оставалось только избавиться от чувства вины, преследовавшего его после поедания очередной пушистой жертвы и… жизнь навсегда станет прекрасной!

— Просыпайтесь! Просыпайтесь! Встречайте новый день в Четвертом королевстве! — носился он по лодке так шустро и шумно, как будто это был первый рассвет в его жизни.

Вирджиния с отцом не разделяли его радости. Во-первых, дома они не привыкли так рано вставать. Во-вторых, их слегка укачивало. Хорошо, что завтрак в виду отсутствия на лодке еды был для них не предусмотрен. А в-третьих, накануне Волк замучил их цитированием сонетов. Когда память его начала подводить, он перешел на непристойные анекдоты про пастушек. Потом при свете луны то ли пел, то ли выл волчьи народные серенады. В завершение своего представления перед Вирджинией Волк принялся с жаром пересказывать свою родословную. Начал с басни про мальчика, который все время кричал: волк! волк! и никто ему не верил, пока от стада овец почти никого не осталось, и закончил историей про амурные похождения в дом престарелой бабушки родственного ему волка с целью построения семейных отношений с ее внучкой — Красной Шапочкой. Между ними поместились три поросенка (полтора часа рассказа) и семеро козлят (еще час). Вскользь упоминалась общага «Теремок» и приключения хитросделанного проныры Колобка.

— Хорошо спалось, Вирджиния?

— Не очень. Я заснула всего два часа назад. — Она была готова убить Волка, но тот спросил так искренне, что она тут же решила перенести сроки казни на более позднее время. Как знать, может он сейчас принесет ей чашечку кофе с миндальным пирожным?!

— А ты так хороша! — сказал он, с обожанием рассматривая ее заспанное лицо. Вирджиния широко зевнула, оставив при этом рот неприкрытым ладонью. Пусть оставит свои комплименты при себе. Вирджиния знала, как выглядит любая девушка (тем более невыспавшаяся) по утрам. — Прекрасное лицо, роскошная фигура…

Оттолкнув Волка она быстро поднялась наверх. Ее спину преследовал изучающий, похотливый взгляд, но сейчас ей было все равно. Зато не все равно было Тони.

— Эй! Не надо так смотреть на мою дочь! — Сказал он.

— Ничего не могу с собой поделать! — Отозвался Волк. — Это животная страсть.

— Хватит… Держись от нее подальше. В конце концов, у тебя судимость.

— Лодка слишком маленькая. Я в любой момент могу нечаянно ее задеть.

Оба знали, что разговор никчемный. Просто один вдруг решил побыть заботливым любящим папашей, а другому все это казалось забавным приключениям.

Вдобавок пес, все время проспавший под скамьей тоже решил стукнуть хвостом по столу и вступил в разговор:

— Слуга, нам нужно срочно подняться. Возьми ведро и лопату.

Понятно, что услышал его только Тони Льюис. Мысленно он посетовал на то, что загадал такое дурацкое желание — понимать речь ретривера. Лучше бы он попросил волшебный боб научить его превращать вещи в золото.

Тони поднялся со своей неудобной лежанки. В это время лодка качнулась и он ударился головой о какую-то балку. Опустим все выражения, которые внезапно пришли ему на ум и посмотрим, что причинило ему боль.

Небольшую каюту залил свет. Такой яркий, что Волк зажмурился, а Вирджиния поспешила узнать, откуда он исходит.

Это оказалась не балка, а небольшой шкафчик наподобие секретера с откидывающейся крышкой. Когда Тони задел его головой, хлипкий крючок не выдержал и сорвался.

Перед ними предстал экспонат, достойный краеведческого музея. В деревянном ящике находился другой ящик из стекла. И в этом аквариуме без воды, на фоне нарисованных на задней стенке водорослей, речного песка и камней на лесках покоилась здоровенная золотая рыбина. Она была размером с тонину руку. Замершая с разинутой зубастой пастью, одним глазом рыба уставилась на пассажиров.

— Что это такое? Что это за рыба? — Тони потирал шишку. Ответ нашелся сам. «Всемирно известная золотая речная рыба» — гласила надпись внизу аквариума.

— Это волшебная рыба, — Добавил Волк с видом профессора ихтиологии. — Она превращает в золоту все, до чего дотрагивается.

Тони моментально забыл про свою боль. Золотая рыбка? Вот удача!

Рядом с роскошной надписью была еще одна табличка. «Предупреждение! Разбить стекло только в случае крайней финансовой нужды». Рядом с ней Тони увидел миниатюрный красный молоточек.

Еще одна табличка, сделанная в виде старинного свитка еще сильнее подтолкнула его к давней мечте. «Сунь палец мне в рот и повернись лицом к югу. Дотронься до любого предмета, и ты не поверишь своим глазам: произойдет чудо и этот предмет превратиться в чистое золото».

— Ты веришь, что она может все превращать в золото? — спросил Тони, у которого зачесались пальцы от возможности стать самым богатым человеком в мире.

— Верю, — согласился Волк. — Но ведь нам сейчас не нужно золото?

— Нет. Но золото есть золото… Владелец этой лодки был не дурак. Наверное, он где-нибудь сейчас купается в роскоши. У его ног гора золота и все о чем он только может мечтать.

— Лучше ее не трогать. Оставь ее в покое.

С этими словами Волк поднялся наверх. Подумаешь, рыба-золото. Раньше здесь их водилось огромное количество, пока тролли всех волшебных рыб не переловили сетями. Из вредности и жадности.

Война между третьим и Четвертым королевствами началась с крохотного, неприметного Бинтауна. Городок, который за многовековую историю никак не мог прославится — теперь попадет во все учебники по истории Девяти королевств. Именно в нем началась война. Великая или так себе междусобойчик за власть покажет время, пока в Бинтауне разворачивались военные действия. Войска принца Венделла было не видать, поэтому войско короля троллей воевало с мирными жителями. Грабило и поджигало дома, заковывало в цепи и превращало в рабов женщин, отбирало леденцы на палочке у малышни и било хлесткими плетями строптивых горожан. Последних, конечно, было немного. Мэра и его окружение посадили под замок.

Король Релиш весьма довольный происходящим восседал в известном нам троне и грыз полусырое мясо на кости. Сопротивления его армии не оказывалось, и это было единственное, что его сейчас слегка расстраивало. Точнее, обижало.

Победное настроение подпортила и Мачеха. Мало того, что старая карга застала его во время трапезы и момента созерцания разрушения и грабежа, помноженное на восхваление своих стратегических и тактических заслуг, так она еще и вздумала угрожать.

— Ты думаешь мы в игрушки играем? — спросила она из зеркала. Зеркало было небольшим и его без особого напряжения держал перед Релишом один из мародеров. — Мы заключили сделку. Я отдаю тебе половину королевства Венделла в обмен на твое сотрудничество.

— Ты уже подарила мне ее, когда вышла из тюрьмы.

Какой нахал! Мачеха мерила шагами пол своей опочивальни и сжимала кулаки в гневе. Однако больше ее злили не ответы Релиша, сколько его развязное неучтивое поведение, как по отношению к ней, будущей владычицы всех сказочных земель, так и по отношению к гражданам Четвертого королевства. Нет, ей было не жаль этих простачков, просто война не входила в её планы. Пока, не входила.

— Необходимо, чтобы коронация прошла по-моему. Если ты останешься в королевстве Венделла, то все испортишь. И тогда разразится кризис.

Недальновидный Релиш сразу переспросил, что будет означать этот кризис.

— Ты должен уехать из Бинтауна! Возвращайся в свое королевство, иначе все пропадет.

— Может уеду, а может и нет… Кстати, как там поживают мои детки?

— У меня дух захватывает от интеллекта и храбрости, — съязвила она. Релиш похоже не понял сарказма. Или сделал вид, что не понял:

— Да? Присматривай там за ними! Они должны вернутся невредимыми и унаследовать Четвертое королевство.

— Терпение, ваше величество, и я принесу эти земли тебе на блюдечке…

— Они и так уже мои! И, вообще, я голоден. Пока!

— Болван! — вскрикнула Мачеха, но Релиш ее уже не слышал — слуга нес зеркало в сарай.

Она погасила зеркало путешествий и воззвала к зеркалу-шпиону:

— Зеркало, скажи, почему до сих пор не нашли принца Венделла?

— Он не один. С Венделлом путешествуют еще трое.

— Кто они?

— Один из них может разговаривать с принцем, другой очень опасен для тебя. Они незаметно плывут по реке по направлению к нам.

«Другой опасен для тебя», — мысленно повторила Мачеха. Интересно, кто бы это мог быть? Разве, что сказочник, но все они вымерли давно, а новые сочинители сказок ни на что не годны. Куда им со мной тягаться?!

Тем не менее, любопытство брало вверх и вскоре она почти умоляло зеркало-шпиона: покажи, да покажи. То приказным тоном, то ласковой речью матери, но зеркало не реагировало. Внезапно Мачеха вспомнила про освобожденного ею Волка. Может он ей что расскажет?

— Найди мне Волка! Пусть он поговорит со мной, — распорядилась она.

Среди вещей прежнего владельца лодки отыскались бритвенные принадлежности. И хотя бритва была не самой острой бритвой в мире, Волк не мог отказать себе в удовольствии избавиться от щетины. Разумеется, занимался он этим интимным мужским занятием подальше от глаз Вирджинии.

Нанося на щетинистое лицо венчиком пену, он напевал песенку трех поросят, которым был не страшен серый волк. На деревянной стене перед ним висело небольшое круглое зеркальце, облегчая процесс бритья.

— Волк, ты не приготовишь нам сегодня ужин? — спросил его Тони через люк. Спускаться вниз к нему не было никакой необходимости. Лодка была маленькой и звукоизоляция в ней была ни к черту.

— Ага, — улыбнулся Волк. — Только приведу себя в порядок для Вирджинии.

Имя девушки он произнес тихо и снова улыбнулся своему отражению в зеркале. Волк был готов сто раз произносить ее имя, от этого на сердце становилось так горячо и хорошо…

Он занес бритву над щекой в пене по прежнему улыбаясь своему влюбленному сердцу, как вдруг его отражение в зеркале погасло и сменилось на лицо Мачехи.

— Здравствуй, Волк! — сказала она как можно вкрадчивее и дружелюбнее.

От неожиданности бедняга вскрикнул и выронил из рук бритву. Только не сейчас, когда он завоевывает Вирджинию.

— Уходи! Оставь меня в покое! — пролепетал он, оглядываясь по сторонам — не видит ли их ненароком кто-то еще.

— Ты согласился мне подчинятся.

— Нет!

— Да. Я управляю тобой. Почему я не вижу твоих спутников? Какое волшебство вы используете?

Глаза Волка трусливо забегали из стороны в сторону. К тому же, по лестнице не вовремя начал спускаться Тони.

— У нас будет еда или нет? — спросил Льюис. Какой бы напряженной или расслабленной не была ситуация, Тони никогда не забывал про желудок.

Волк заметался, что-то пробормотал на счет ужина, зачем-то отвернул зеркало к стене и пулей вылетел на палубу.

Меж тем Тони собрался перекусить. Может в запасах лодочника найдется что-то съедобное. Пусть даже и просроченной.

Он обыскал все полки и нашел только пачку сухих завтраков. С упаковки ему, судя по стрекозиным крыльям, радовался эльф, а на донышке покоились полуистлевшие колечки. Не густо… Тони собрался возобновить поиски, но его взгляд упал на рыбу. И было бы хорошо, если бы Льюис испытывал к золотой рыбине исключительно гастрономический интерес.

Мысли о несметных богатствах, вилах и яхтах с красивыми моделями на борту затуманили ему мозги. Он смотрел на чучело, а видел только деньги. Баснословно много денег…

И тут золотая рыбка подмигнула ему. Тони протер глаза: показалось. Если долго на что-то пялится еще не то может показаться. А может нет? Может она хочет осчастливить Тони Льюиса? Сделать его королем жизни? В сказках так часто бывает: кто был никем, тот станет всем.

С раскрытым от удивления ртом, огромными глазами Тони обшарил рыбу вдоль и поперек. Рыба не подмигивала и никаких знаков больше не подавала.

Каким-то образом красный молоточек опять перекочевал Тони в ладонь. Он начал постукивать по стеклу, в надежде привлечь ее внимание. Но чучело больше не шевелилось и не заигрывало с ним. Много времени на принятие искушающего предложения: бить или не бить не потребовалось. Стекло аквариума была разбито за пару секунд.

В голове Тони всплыли слова: и ты не поверишь своим глазам — произойдет чудо и он превратиться в чистое золото.

Вроде ничего сложного — просто сунь рыбине палец в рот и жди чуда. Однако челюсти у волшебного создания были острыми, как у акулы. С опаской и подозрением Тони потрогал один из зубов. Да, хищник еще тот!

Он осторожно провел пальцем по языку золотой рыбы и тут же угодил в капкан сомкнувшимся челюстей. Палец загудел, как будто угодил в огонь, а по телу заструилась боль.

Никто не видел, как Тони превратился в статую из золота.

Никто не видел, как Тони развоплотился, став обратно человеком из крови и плоти.

Челюсти разжались и, хотя боль до конца не прошла, Льюис засиял от счастья. Точнее, засиял его палец, отныне превращающий всё и вся в золото.

— Этот палец теперь стоит целое состояние! — воскликнул он.

— Папа! Что там за звон?

Вирджиния стояла как раз за его спиной, и тон ее голоса не предвещал ничего радостного.

— Эээ… Я как раз убирался здесь, протирал пыль со стекла. А потом оно разбилось, — на ходу сочинил он, на всякий случай пряча руку с золотоделающим пальцем от ее взгляда.

Будь Вирджинии года три она бы может быть и поверила, но в свои двадцать два она отлично разбиралась в собственном отце. Ей можно было ничего не говорить — осколки сказали всю правду.

— Ты разбил стекло и вставил палец ей в рот?

Сопротивляться было бесполезно. Тони показал ей мизинец, который искрился и отливал золотыми блесками. Вирджиния с ужасом уставилась на палец.

— Да не волнуйся, дочка! Теперь мы богачи! Я могу превратить всю эту лодку в золоту!

Именно этого Вирджиния и боялась:

— Тогда она пойдет на дно, и мы утонем!

Ее глаза метали молнии и Тони принялся искать другое оправдание. Вирджиния как мать, если рассердиться, то всерьез и надолго. Будет днями и ночами припоминать тебе твой проступок. Лучше бы подумала, на что она может обменять золото?!

— Когда у нас появится гора золота — ты мне еще скажешь спасибо. Ты еще поблагодаришь меня! — Беззаботно сказал он и рассмеялся.

Вирджиния собиралась было покрутить пальцем у виска, но передумала (все-таки этот сумасшедший был ее отцом) и вместо ответа повернулась к нему спиной и ушла на верх. Новоиспеченный магнат остался радоваться своей удачи в полном одиночестве. Золото не терпит компании.

Пес раньше и не мог представить насколько плохо и тяжело быть человеком. Ходить все время на задних лапах, постоянно носить какие-то тряпки… И еще куча «нельзя» всех рангов и мастей: нельзя лаять, нельзя чесаться, нельзя метить свою территорию, нельзя нюхать у других собак под хвостом, нельзя грызть кости, нельзя говорить, что думаешь. Нельзя! Нельзя! Нельзя!

Тысяча запретов окружала бывшего золотистого ретривера. Ему хотелось быть послушным и ласковым, как всем представителям его породы. И он старался, как мог, вот только не всегда у него всё получалось. Особенно трудно ему было сосредоточиться на чем-то одном. Хозяйка талдычит ему про этикет, а из кухни в это время так восхитительно пахнет супом. Она рассказывает ему родословную Белоснежки, а нахальная крыса скребется за платяным шкафом. За каждую провинность и нарушение новых правил «принц» получал нагоняй. Он молил всех собачьих святых, чтобы ему снова вернули его прежний вид и оставили в покое, но никто не спешил ему на помощь…

За день «принц» так устал, как не уставал ни на одной охоте. Этой ночью он даже тихонько выл на луну (громко нельзя — услышит хозяйка). Постель показалась ему крайне неудобной, и поэтому он спал на голом полу.

Проснувшись на рассвете, он не сразу сообразил, что все для него начинается заново. Что опять ему придется ходить на двух лапах и учить этикет королевского двора. Он не очень хорошо понимал, что от него требуют и зачем все это хозяйке нужно, но другого выбора у него не было.

— Достать бы какую-нибудь косточку, — ныл он, выползая на четвереньках из своей спальни в одной ночной шелковой рубашке. — Ножку или крылышко.

«Принц» принюхивался к полу в надежде, что где-то появится запах косточки. Может какая-нибудь другая собака давно зарыла здесь еду про запас и благополучно о ней забыла? Она может не переживать, сейчас он живо ее найдет и полакомиться!

— Найти быть хоть что-нибудь. Хозяйка не дает мне костей. Надо украсть из кухни кость и спрятать ее в укромном уголке. А потом сгрызть ее ночью после того, как она заснет…

Довольный своему решению, он продолжил поиски возможных запасов чужих костей. Нюх у него ослаб в несколько раз, да и зрение со слухом ухудшились, но лже-принц не терял надежды. Кость была единственным лекарством от его безутешности.

Огибая столб он смог отказать себе в радости не окропить его. В его состоянии было не очень удобно сделать все элегантно, но все же у него получилось совершить весь священный для каждой собаки ритуал правильно.

За этим занятием его и застала хозяйка.

— Встань! — приказала она.

Лже-принц жалостливо покосился на Мачеху. Она стояла на лестнице и в руках сжимала хлыст. Казалось, она сделана из камня — неподвижная и великая.

— Встань немедленно, — повторила она и фальшивому принцу пришлось подчиниться. Правда, встал он только на колени, а руки выставил как пес, просящий угощение.

— Как полагается! Встань как полагается человеку!

— Я боюсь, — он бы очень хотел поджать в подтверждение своих слов хвост, но хвоста не было.

— Чего? — На удивление мягко спросила хозяйка.

— Опрокинуться… Тут такая высота…

Мачеха вздохнула и спустилась по лестнице к нему. К этому времени лже-принц преодолел внутренний страх и опираясь на колонну встал на ноги.

— Можно мне ходить на четвереньках? — спросил он. В его глазах стояли слезы.

— Ты знаешь кто ты?

— А мне дадут пирожные? Я видел. За какой-нибудь фокус или правильный ответ в балагане всегда дают пирожные!

— Ты не собака. Ты теперь принц Венделл, правитель Четвертого королевства. Вот и веди себя соответственно положению.

— Так мне дадут пирожные?

Мачеха снова вздохнула. Он безнадежен. Тупой, ленивый и ветреный.

— Тебе жизни не хватит, чтобы научиться быть принцем. Прежде чем короноваться, ты должен научиться быть храбрым, верным…

В глазах бывшего пса заплясали огоньки. Он высунул язык и закивал головой. Какие правильные собачьи слова: храбрым, верным… Не будь у нее в руках хлыста, он бы лизнул ее в лицо. В знак любви и благодарности. Храбрым, верным… Это он может!

Подпрыгивая и погавкивая, лже-принц поспешил к себе в комнату. Быть храбрым и верным! Надо же, как все просто!

Мачеха устало следила за ним. В голове вертелось еще одно слово, которое применительно к воспитаннику было важнее смелости и преданности. Хорошо бы ему научиться быть… умным. Но это сложная задача.

Довольно скоро лодка домчала путешественников из Десятого королевства и их спутников — Волка и принца — до городка под названием Ривертаун. Расположился он на берегу реки и был известен тем, что именно здесь впервые поймали золотую рыбу. Когда-то здесь все было из золота: золотые дома, золотые мостовые. Золотые деревья звенели на ветру, в золотых магазинах продавались золотые платья, золотые кресла и столы. Ели жители Ривертауна исключительно из золотой посуды, спали на крайне неудобных золотых постелях, и ходили в отхожие места, которые тоже представляли собой отнюдь не деревянные конструкции.

В конце концов, им это надоело, да и золото по всем девяти королевствам быстро обесценилось. Например, обыкновенного фазана можно было сменять только на три фунта золота. А сами фазаны, хоть и водились в окрестных лесах, не спешили попадать в золоченные силки и сети, а блестящие на солнце ружья из драгметалла 999 пробы видели за милю. Людям приходилось делать то, что в нашей обычной жизни ни один из нас бы не сделал, а именно спешно меняли золото на простые вещи быта. Из дерева или железа. И как ни странно, выглядели при этом самыми счастливыми в мире людьми.

Конечно, Тони и Вирджиния об этом не знали. Для них утопающий в зелени лесов городок, который показался по правую сторону реки казался самым обыкновенным городком. Деревянная пристань, крытые красной черепицей деревянные домики, палисадники (тоже нормальные, деревянные) и улицы, выложенные булыжниками, а ни слитками. Все это Тони в деталях рассмотрел через подзорную трубу. Про себя он отметил еще пару недурных девушек в чепцах, но к делу это не относилось.

Вирджиния без особого интереса скользила взглядом на проплывающие мимо дома, точно также как пассажиры поезда скучающе изучают через окно мелкие местечки. У ее ног без дела валялась золотая подушка. Это был эксперимент Тони, который никого кроме самого Льюиса в восторг не привел… Балласт, пусть даже из золота.

Внезапно Волк, который отвечал за рулевое весло, вскочил с места. Выглядел он удивленным и взволнованным, словно не верил своим глазам. Чуть поодаль от Ривертауна, в глубине, на холме меж горами возвышался замок. Точнее, то, что от него осталось. Щербатые стены, лишенные крыш. Пустые и похожие на бойницы оконные проемы. Развалившиеся башенки и лестницы.

Волку не требовались объяснения, что за разрушенный замок и кому он мог принадлежать. Тем более, что раньше он частенько здесь бывал. Правда, сказочные времена и нравы тогда были совсем другие.

Много лет назад те, кто совершал путешествие по воде любовались и восхищались жемчужиной Четвертого королевства — резиденцией тогдашнего короля-вдовца Эдварда Печального, более известного, как отца Белоснежки. Волку выпала честь выполнить несколько его указаний в деле против трех поросят, незаконно (то есть без лицензии) построивших своих хибарки на территории королевства. До нас история воспитательной беседы Волка с прорабами-поросятами дошла в искаженной форме. Виновата была Белоснежка, безумно любившая птичек и зверушек. Глядя в ее бездонные, чистые глаза у Эдварда Печального просто не повернулся язык рассказать всю правду о печальной судьбе трех пятачков. В его версии, ставшей по его же распоряжению официальной, поросята спаслись от зубов Волка и переселились вместе с каменным домиком в Первое королевство, к доброй правительнице Золушке…

— Что случилось? — спросила Вирджиния, которую тут же насторожило поведение Волка.

— Ничего, просто странные чувства, — вздохнул тот в ответ.

Она было хотела уточнить, в чем же, собственно, заключается странность его чувств, как ее отец закричал:

— Смотрите! Смотрите! Лодка карлика!

Как не рвалась Вирджиния взять у него подзорную трубу, чтобы все самой хорошенько рассмотреть, она ни на секунду не забывала об осторожности. Одно неловкое движение и ты… кусок золота. Надо держаться от этого мизинца подальше!

И действительно, лодка карлика покачивалась у причала. Вот только на ее борту никого не было видно. Неужели скоро зеркало будет у них?

Тони, на миг забывший о золоте, думал о том же. Теперь уж точно они вернутся домой к телевизору, «Нью-Йорк таймс» и бекону с яичницей на завтрак. В мечтания постепенно вползла жена мистера Мюррея. Из стеснения не будем уточнять, каких элементов одежды на ней не хватало… Да и образ ее слишком быстро вытеснил ворвавшийся в мысли принц.

«Энтони, происходит что-то странное, — сообщил он. — Я чувствую, словно, во мне борются два человека. Мне нужно попасть в этот замок».

— Какой еще замок? — заартачился Тони, мизинцем указывая в небо. Тут лодка с зеркалом и миссис Мюррей почти без одежды. Он критически посмотрел в сторону замка. — Это же развалины?! Что может быть странного в груде разваливающихся кирпичей?

«Мне нужно туда попасть! Там мое человеческое тело!» — телепатировал принц и не раздумывая сиганул через борт в воду.

— Постой! — вскрикнула Вирджиния, но было уже поздно. Венделл по-собачьи поплыл к берегу, в сторону замка. Напрасно она с Тони пытались его вернуть. Принц даже ухом не повел, устремившись к развалинам.

— Мы не можем плыть за ним, — сказала Вирджиния. — Нам нужно найти карлика с нашим зеркалом.

— Правильно, пусть уходит, — из своих личных соображений занял сторону девушки Волк. — Не зови его.

Тони еще раз позвал принца, но тот по-прежнему не откликался. Только его голова, уже ставшая размером со спичечную головку, виднелась над водой…

Лодка еще не добралась до пристани, когда мокрый и усталый пес сошел на песчаный берег. Он мимолетно стряхнул с шерсти капли и помчался на встречу судьбе. Почему-то ему казалось, что как раз сейчас нельзя терять ни минуты.

— Быстрей! Греби быстрей! — подбадривал родственничков Колокольчик. Трое неуравновешенных троллей, готовых перерезать друг другу глотки из-за приглянувшейся пары обуви в одной маленькой лодке — зрелище не для слабонервных. Непонятно, как вообще они сумели договориться грести и при этом не перессориться.

Чего не откажешь ни одному из них, так это в силе и неутомимости. Гвозди бы делать из этих троллей! Если плоскодонка Тони была больше предоставлена течению, нежели грамотному управлению, то лодчонка с троллями неслась вслед за ними весьма стремительно, благодаря неустанной работе весел. Впрочем, их мускулистые руки, не познавшие отдыха ночью, работали из последних сил. Добавить к ним взвинченные нервы и к вечеру, наверняка бы, произошла трагедия на воде.

Лодки с беглецами они не заметили (та как раз причаливала к берегу Ривертауна), зато мимо королевских развалин проехать тролли не смогли.

— Нужно навестить королеву, — не то предложил, не то приказал младшенький. К его удивлению, старшие брат с сестрой согласились. Они тоже устали в пути и после коротенького визита намеревались пожрать (слово «поесть» не для них) и подрыхнуть («поспать», а уж тем более «понежиться в мягкой постели» — тоже не про них).

И тролли направились в сторону старого замка на холме.

Гнома в лодке не оказалось. Не нашелся он и в таверне на пристани. Не было его и на рыночной площади. И что самое печальное — в лодке не было хлама, включая старое зеркало.

— Карлик пробыл здесь все утро, — сказал Вирджинии пожилой человек в рыбацкой куртке. Как только что выяснилось: новый хозяин судна. — Он уехал всего час назад.

— С вещами, что были в лодке? — спросил Тони. Вся эта история ему с каждой минутой нравилось все меньше и меньше. Еще и дочь запрещает ему упражняться в превращении вещей в золото. Как тут не злиться?

— Да, — ответил рыбак и проворно запрыгнул в лодку. Будто боялся, что эти люди ее украдут.

— А когда он вернется? — спросила Вирджиния с такой дрожью в голосе, что Тони готов был заплакать.

— Гном не вернется. Он поменял свою прекрасную лодку на мою клячу с телегой. Отличная сделка!

— И куда он уехал? — не унималась Вирджиния.

— Он сказал, что поехал на родину через лес. Вы сможете его догнать…

Волк не стал мешкать. Девушки любят решительных парней, значит надо действовать. Вперед! За гномом!

— Постойте, а как же принц? — возмутился Тони, который в последнее время стал считать чем-то себя обязанным Венделлу. Вот только чем?

— Он хочет действовать в одиночку, — отмахнулся Волк и взял Вирджинию за руку. — А нам нужно найти зеркало. Тони, ты же сам говорил, что он был для нас обузой…

Говоря это, Волк украдкой поглядывал на Вирджинию. Девушка была в смятении, но, похоже, что сейчас она делает свой выбор в пользу него. Все-таки правильные книги ему велел прочитать доктор.

Однако Энтони его доводы не устроили:

— Это нехорошо! Наверняка он помчался туда не спроста! Он что-то говорил про свою человеческую сущность!

— Ты хочешь упустить зеркало? — Волк обезоруживающе улыбнулся. Трюк действовал безотказно, но только по-прежнему лишь на Вирджинию. Она уже была полностью согласна с Волком.

Последовавшая за этим небольшая словесная перепалка между дочерью и отцом ни к чему не привела. Вирджиния была настроена идти в лес, разыскивать Желудя с зеркалом. Энтони Льюис хотел проверить все ли в порядке с принцем. Вдруг ему сейчас нужна помощь. Волк благоразумно не вмешивался. Согласился бы с ними Тони или нет — Вирджиния в любом случае пойдет с ним. А без ее отца даже лучше. Папаши только мешают романтическим ухаживаниям «робкого юноши».

Закончилось все тем, что Вирджиния надула губки, а ее отец, задрав кверху золотой мизинец, побежал к развалинам замка.

Тем временем Мачеха собрала всю свою волю в руки, призвала богов наградить ее терпением и взялась за обучение юного принца хорошим манерам.

Лже-Вэнделл, умытый, одетый и причесанный, сидел за сервированным столом. Перед ним под металлической крышкой лежала еда. Он точно не знал, что там для него приготовили, но по обрывкам запахов — что-то очень вкусное. Принц был голоден, и не заметил, как от мыслей и запахов его язык вывалился наружу, и с него предательски закапала слюна.

— Когда ждешь еду, держи язык во рту, — строго сказала хозяйка, стоявшая рядом с его столом. — Высовывать его наружу считается вульгарным…

Она взяла приготовленную белую салфетку и так сурово посмотрела на принца, что тот поспешил спрятать язык за зубами.

— Я умираю от голода! — признался он, покорно принимая коленями льняную салфетку. Сколько у людей сложностей с простой едой! — Где моя миска?

— Тебя ждет замечательное блюдо!

Мачеха элегантно сняла крышку и принц чуть не взвизгнул от радости. Среди вареных овощей на тарелке возвышался большой кусок жареного мяса. Моментально забыв о втемяшенных в его голову приличиях, лже-принц наклонился к мясу и вгрызся в него зубами.

Однако разделаться с мясом не позволила Мачеха. Она схватила юношу за волосы и потянула назад, как на улице от старой косточки за поводок оттягивают щенка.

— Ты получишь еду, как только научишься держать вилку и нож! Иначе останешься голодным!

Ей пришлось вложить в руки Вэнделла столовые приборы, и еще раз повторить вслух их названия и предназначения. Парень уставился на железки в своих руках как баран на новые ворота. Тем не менее, Мачеха продолжала свой урок:

— Не желаете что-нибудь выпить, ваше высочество?

— Миску с водой!

— Стакан воды, — поправила она и наливая в кубок воду из графина добавила: — Принц никогда не пьет из миски.

Вздохнув и нелепо размахивая столовыми приборами юноша сказал:

— Стакан воды, пожалуйста!

Последнее слово он растянул в такую улыбку, что окажись здесь сейчас заезжая принцесса, она бы зарделась от счастья и смущения.

— Что-нибудь еще?

— Пожалуй, мячик!

— За столом не играют с мячом!

Она собиралась прочитать ему очередную лекцию на тему игр и забав, принятых у принцев, но ее отвлек слуга сообщением о визите в замок трех троллей.

— Потренируйся пока с вилкой и ножом, а через десять минут я вернусь и проверю тебя, — ласковее мамы сказала Мачеха своему неразумному ученику и оставила его одного.

— Вилка и нож, — повторил лже-принц, думая, что первое это второе, а второй предмет это как раз первый. Он поковырялся в тарелке, расшвырял по столу овощи, а потом отбросив столовые предметы в сторону принялся за аппетитно пахнувшее мясо.

«Я уверен, я где-то здесь! Наверняка, это я, — подбадривал себя настоящий принц, без особого труда находя дорогу. — Я чувствую свой запах!»

Будь он сейчас человеком, он бы кружил еще добрых полчаса в поисках неохраняемого входа. Чувствительный собачий нюх подсказал ему нужную лазейку.

В основании одной стены замка была небольшая трещина, и оттуда отчетливо шел разыскиваемый запах. Трещина была небольшая, в нее даже морда не пролазила, зато Венделл увидел сквозь нее самого себя. «Что она с ним сделала?» — задался вопросом ретривер. Человеческое тело громко чавкало, пачкая едой рубашкой. Лицо было сплошь залито кетчупом, отчего напоминало только что поужинавшего вампира.

К удивлению настоящего принца, фальшивый услышал его мысли и оторвался от процесса поглощения еды. В следующую секунду он заправски гавкнул, и собака за стеной отозвалась на его призыв. Еще через несколько секунд человек и собака встретились взглядами.

— Ты это я! — Сообщил ретривер, размахивая хвостом.

— А я это ты! — Согласился человек, указывая на него пальцем.

Обоим не верилось, что их встреча все-таки состоялось. Пусть их разделяет стена, но если протянуть друг другу руки, точнее руку и лапу, то волшебство пропадет. Горе-принц снова станет собакой, а Вэнделл обретет свою человеческую сущность. В голове человека мелькали взлетающие с воды утки, морда облизывавшей его собаки с печальными глазами, запах сапог, пуделиха одного герцога, подстилка на кухне, лопнувший поводок и тысяча больших и маленький костей. Золотистый ретривер вспомнил свой дворец со скользим паркетом и огромными окнами, старикана учителя с розгой, пирожные со взбитыми сливками, мундир с эполетами, няню, желающую ему спокойной ночи, фрейлину на качелях, гнедого скакуна, запах свежеиспеченных утром булочек…

— Если ты сможешь дотянутся до меня, все станет как раньше, — сказал юноша. И первым протянул, насколько это было возможно, руку. Пес тоже старался прикоснутся лапой до человеческой юноши. Но в те времена замки строили на славу, на века и поэтому толщина стены оказалось слишком большой для того, чтобы лапа и рука могли достать друг друга.

— Только не волнуйся, я сейчас вернусь! Найду другой вход! — пролаял ретривер.

— Не уходи! Тебя поймает моя хозяйка, — предостерегающе крикнул юноша, вглядываясь в трещину. Пса уже не было видно.

Принимая у себя гостей, Мачеха решила обойтись без особых почестей и ритуалов гостеприимства. К тому же тролли никогда не оценят добро, которое для них делаешь. С ними надо обращаться грубо и жестоко, чтобы они сразу поняли, кто здесь в доме хозяин и вели себя соответствующе: боялись и уважали.

Сегодня настраивать себя на общение с троллями не было необходимо. Давеча ее хорошенько разлил наглый Релиш, проигнорировал Волк, а с утра подлил масла в огонь тупица принц. Ей надо было выплеснуть на кого-нибудь скопившейся негатив, и неудачники-тролли для этого вполне годились.

— Где принц Венделл? — с ходу спросила она. Тролли замялись и отвели глаза, как нашкодившие котята. — Я посылала вас за ним!

— Благородное занятие для любого тролля, — согласилась Красотка и развела руками.

— Где же он? Вы — идиоты!

Прежде чем тролли что-то промямлили, она замахнулась и залепила звенящую в зале пощечину. Одну на троих. Всю тяжесть удара ладони принял на себя Детина; Красотке получила царапину на левой щеке, а Колокольчик живо притворился будто и ему сильно досталось.

— Я разговаривала со своим зеркалом, — как ни в чем не бывало продолжала Мачеха. — Принц Венделл где-то рядом. Возможно он уже в Ривертауне. Идите и разыщите его! Если снова вернетесь без собаки, я заставлю вас сожрать собственные сердца!

И дав понять, поежившемся от страха троллям, что разговор окончен, указала им на дверь. Срочно ретировавшись (от этой ведьмы можно ожидать что угодно!), дети короля Релиша отправились в городок на реке.

В поисках принца Тони обошел весь Ривертаун вдоль и поперек. Он спросил уйму людей: не видели ли они породистую собаку? Не пробегал ли здесь пес, достойный сидеть у ног королевских особ? Но горожане только улыбались в ответ и отрицательно качали головами.

И вот когда Тони ни с чем вернулся на причал, его сознания коснулся голос принца. Да так резко, что Льюис подпрыгнул.

— Энтони, я нашел себя! — кричал голос.

На том конце причала послушался шум. Шарахнулась в сторону лошадь, на дорогу вылетела корзина. Редкие прохожие прижались к стенам домов, пропуская вперед мчавшуюся во весь опор собаку. Пес бежал так быстро, что уши развевались по ветру.

За принцем на причале Тони увидел троллей. Видимо, они обнаружили Венделла или устроили ему засаду по дороге, и теперь настигали беднягу.

В руках Детины блеснуло лезвие топора.

Рыжая Красотка зашла с левого фланга, Колокольчик прыгнул ему наперерез, и принц оказался в кольце троллей.

Тони, как зачарованный наблюдал картину в нескольких метрах от себя. Рыбаки не вмешивались — троллей недолюбливали в здешних местах и побаивались, предпочитая не вмешиваться в их дела. Себе только дороже выйдет!

Нельзя было недооценивать загнанного в угол зверя. Пес угрожающе зарычал, а когда Колокольчик попытался схватить его — укусил тролля в то самое место, о котором в приличных историях не рассказывают. Колокольчик взвыл от адской боли и отскочил в сторону. Цепкие руки Красотки тут же ухватили собаку за круп, а подоспевший к месту Детина проклял всех здравствующих эльфов, когда следом за братцем познакомился с челюстями охотничьей собаки.

Возмущению Тони не было предела. Хорошо бы к его гневу примешать отличную порцию смелости, но таковой у Льюиса никогда не было. Он только и мог, что кричать в клубок троллей:

— Эй! Отстаньте от него! Не трогайте его! Вы — грязные братья свиней! И одна сестра скунса!

К его счастью, троллям было не до него.

— Он всего лишь собака, трусы! — не унимался Тони, по прежнему не рискуя ни на шаг приблизиться к троллям.

В какой-то момент принцу удалось вырваться, и он стремглав помчался на обезумевшего от страха Тони…

С Вирджинией часто так бывало. Сначала она примет решение, а потом его отменит. Даже если принятие решения было похоже на пытку со слезами, доводами и убеждениями. Даже если цена была слишком высока.

Вот и сейчас она вернулась в Ривертаун за отцом. Не для того она его освобождала из тюрьмы, чтобы бросить в незнакомом невзрачном городишке. Он, конечно, чудак и теперь носится с говорящей собакой как со списанной торбой… Да еще этот палец! Вечно он сует нос (в данном случае, палец) туда, куда не следовало! А дочери предстоит вытягивать его из очередной передряги или разбираться с приставшими к нему подонками.

Поначалу, подбадриваемая Волком, Вирджиния гордо шагала по дороге в лес. Но по мере удаления, она стала все чаще оглядываться назад — не происходит ли в эту минуту в городке чего-то странного с ее отцом, не догоняет ли он ее…

После того, как Ривертаун растворился за деревьями, Вирджиния поспешила назад. Нехорошие предчувствия заполонили ее сердце. В душе она, конечно, ругала себя за то, что позволяет отцу вертеть ею, но поделать с этим чувством ничего не могла и поэтому возвращалась в городок.

Волк не отставал от нее ни шаг и тенью следовал за ней. Разубеждать ее он не стал — здравый смысл советовал ему помалкивать, но не отходить от девушки ни на шаг. Мало ли как все может обернутся, и в какой момент серый сможет подняться в глазах Вирджинии, совершив героический поступок.

Они нашли Тони недалеко от причала.

Выглядел он подавленным, словно, дурные предчувствия Вирджинии все-таки имели под собой основу.

— Папа! Слава Богу, с тобой все в порядке! — перевела дух Вирджиния. — Ты нашел принца?

— Да, — нерешительно ответил отец и развел руками.

— Что случилось?

— Я победил троллей, — на сей раз четко и не без самодовольства сказал Тони.

Волк с Вирджинией просияли.

— Это хорошая новость! — поздравил Волк и похлопал Льюиса по плечу.

— Но есть и плохая… Папа, честно скажи, что произошло!

Тони замялся. Его лоб выражал сложный мыслительный процесс, будто он перемножал в уме трехзначные цифры. Льюис долго подбирал слова, чтобы его поступок продолжал выглядеть исключительно героическим, но ничего вразумительного так и не сказал.

Долгим объяснениям он предпочел наглядность.

Чего ни Волк, ни Вирджиния не ожидали увидеть на причале, так это странную композицию: летящую вперед собаку, за которой тянулись зубастые тролли. Один из них даже почти ухватил Венделла за хвост. Самое удивительное было то, что Тони не обманул: он действительно победил троллей, превратив их касанием своего мизинца в статуи из золота. Можно было бы похвалить Тони, за то, что раз в жизни он поступил правильно и обратил свой свежеобретенный дар в несомненную пользу. Если бы не одно «но». Принц тоже являл собой золотую статую. И именно это и расстраивало больше всего Льюиса.

— Мне кажется его просто отделить от остальных, — жалобно сказал он.

Для того, чтобы восстановить замок потребуется долгое время, но для того, чтобы навестить порядок и придать залам жилой вид достаточно полдюжины слуг и пары дней. И то и другое у мачехи было.

Она распорядилось, чтобы зал с громаднейшим портретом приемной матери Белоснежки принесли ее же кресло, за которым в далеком прошлом Королева сидела по левую руку от супруга, принимая гостей на балах.

Сейчас место хозяйки замка занимала она, и эта роль не только была ей к лицу, но и приносила наивысшее наслаждение. Наслаждение власти.

Пусть в зале недостаточно чисто и светло. Пусть растащено все золото, истлели портьеры и искрошились разбитые мраморные плиты на полу. Пусть осыпается штукатурка, а сквозь щели крыши завывает ветер. Такие мелочи не смущали мачеху.

Сидя в старом кресле она закрывала глаза и видела перед собой великолепие замка. Слуг в дорогих ливреях, распахивающих перед благоухающими дамах в атласных платьях хрустальные двери, оркестр на белом балконе второго этажа. Галантные кавалеры, рассуждающие о политике королевства. Сияние тысяч свечей в золотых канделябрах и зеркала. Повсюду зеркала…

В своих воспоминаниях она не услышала, как кто-то подошел к ней сзади. В другое время, слуга известил бы ее о визите гостя, но сейчас все немногочисленные лакеи заняты работой, и сделать это просто некому. К тому же, этот гость соблюдал осторожность и тишину. Он пробрался незамеченным, и выжидающе замер за креслом мачехи.

— Вы вызывали меня, миледи? — сказал он низким приятным голосом, от которого обычно млеют девичьи сердца.

Охотник.

Мачеха открыла глаза и сделала знак рукой приблизиться.

Этого гостя она ждала весь день. И реверансы были только лишними.

— Ни Волк, ни тролли до сих пор так и не поймали собаку, — сказала она. — Кто-то испытывает мое терпение.

— Они ни что в сравнении с вами…

Мачеха не без интереса изучала его лицо. Сколько они не виделись? Два столетия, три… Охотник не изменился. Вся та же подтянутость фигуры, тронутые сединой волосы стянуты в пучок, чтобы не мешали при выслеживании добычи. Глаза глубокие и сосредоточенные. Словно, ищущие кого-то.

— Почему я не вижу их в моих зеркалах? Что-то затуманивает мое зрение. Они где-то близко… Они плыли по реке и должны пройти через твой лес.

— Я найду их, — без лишних расспросов сказал Охотник. — никто не спасется от Охотника.

Наклонившись, он коснулся губами тыльной стороны ее ладони, затянутой в черный бархат перчатки. А потом не прощаясь вышел…

— …и манеры у него остались все те же, — отметила про себя Мачеха, опять погружаясь в свои раздумья.

Для Волка это утро началось с занятия аутотренингом. Необходимо было полностью расслабиться, забыть все свои проблемы и желания, глубоко дышать и повторять волшебные с точки зрения психологии, а не сказки слова.

Утренняя прохлада, пение ранние пташек, молчание вековых сосен — всё способствовало тому, чтобы занятие протекало с точностью до инструкции из учебника «Перестань ругать себя».

— В каждом аспекте своей жизни я стремлюсь к счастью и полноте ощущений. Каждый день я становлюсь все лучше. И восприимчивее к женским потребностям. Я прислушиваюсь к своим эмоциям и нахожу умиротворение с самим собой. И…

Здесь Волк забыл слова, мозг стал лихорадочно их отыскивать в темных закоулках сознания, а тело заметалось в поисках книги. Прощай, умиротворение!

Хорошо, что книжка лежала у его ног, да еще и нужная страница была заложена засушенным цветком.

Пробежав словами текст, Волк продолжил:

— Я чувствую полнейший покой и безмятежность…

Ничего себе покой, если слова забываются и настроенный ритм сбивается. Сейчас еще и канал закроется, а с ним космическая энергия рассеется.

— …могу управлять… всеми… своим… желаниями!

Последняя фраза далась ему крайне тяжело. И дело было не в памяти. Дело было в Тони, который сидел неподалеку на бревне и поджаривал бекон. Точнее, не поджаривал, тот сам по себе скворчал на сковороде, испуская щекотавшие нос ароматы.

Волк попытался не думать о беконе, но запах прочно засел в его голове и исчезать под воздействием психологических заклинаний не собирался.

— Тони! — Заорал Волк сразу по нескольким причинам: тот мешал ему самосовершенствоваться, не следил за процессом жарки, и мог погубить их завтрак. — Я чувствую запах паленого!

Энтони не шелохнулся. Со стороны он был похож на известную скульптуру мыслителя, безвозвратно ушедшего в свои глубокие думы. Напротив Тони на маленькой деревянной тележке стоял золотистый (теперь в истинном значении этого слова) ретривер. Так они и смотрели друг на друга, а бекон в то время шипел и грозился обуглится.

В два прыжка Волк подскочил к походному костру и избавил сковороду от лизавшего ее дно пламени. Следующее избавление получили сами кусочки бекона, перекочевавшие со сковороды на импровизированный столик.

— Мне так плохо, — не отрываясь от созерцания пса из золота сказал Тони. — Ты только посмотри на него…

— Это обычное заклинание золотой рыбки. Это следовало ожидать!

— Но я же убил его! — воскликнул Энтони и Волк увидел в его глазах слезы.

Волк равнодушно выложил бекон на хлеб. Еще минута и они жевали бы хлеб без бекона:

— В любой момент ситуация может измениться. Не надо так расстраиваться. Не забывай, Энтони, что ты в сказке. На твоем месте я бы не стал за него переживать.

— Тебе легко говорить. Это не ты его убил…

Волк хотел снова возразить, но к ним подошла Вирджиния. Выспавшаяся, собранная и готовая продолжать поиски гнома с зеркалом.

— Почему вы до сих пор сидите? Я же просила вас собраться? — спросила она.

— Мы делаем сэндвичи, — отмахнулся Волк. Разве может быть сейчас хоть что-то важнее еды?!

— Зеркало от нас все дальше и дальше! — возмущалась девушка. — И если мы потеряем эту ниточку, то никогда не вернемся домой!

Знакомые штучки. Если что-то идет не по плану барышни… Ну, принц не спешит к ней на белом коне, туфелька не подходит — они сразу в слезы. Для этого чудесного утра хватит пока и укоряющего себя Тони.

— Съешь лучше бекон на завтрак, Вирджиния, — предложил он. — Ничто так не дразнит с утра мои ноздри, как бекон. Маленькие свинки со своими скрученными хвостиками… Это настоящий бекон с раскаленной сковородки!

Тони с унылом видом передал дочери бутерброд, второй взял себе. Увиденное помешало им дожевать начатое и отбило всякий аппетит.

Волк набросился на сэндвич, как хищник на газель и стал его терзать зубами, отрывая большие куски. При этом он рычал и неприлично чавкал.

Вспомнив, что Волк и есть хищник, Вирджиния пообещала себе больше не удивляться его… волчьему аппетиту. Но на всякий случай поспешила покинуть место его трапезы. Вдруг он опять озвереет, и наброситься на нее, как тогда в нью-йоркской квартире бабушки.

Основательно и плотно позавтракать Волку не дали. И сейчас, когда они трое шагали по лесной дороге, достаточно широкой и для телеги и для кареты, он незаметно от остальных жевал шестой бутерброд.

Вирджиния радовалась хорошей погоде, лесной тишине и свежести и думала о Нью-Йорке. Интересно, как там на ее работе. Люк, старина Берни, подружка Кэнди… Все они остались где-то очень далеко.

Она поймала себя на мысли, что место, куда их с отцом занесло, не такое уж и скверное. Оно ей даже начало нравится. Было здесь что-то родное, знакомое с детства… Может это то самое место, о котором она мечтала дома, сидя у окна на тринадцатом этаже. Может скоро появится сказочно красивый юноша, с хорошими манерами… Он влюбится в нее и увезет к себе в белокаменный замок с фонтанами и павлинами в садах…

Последним плелся Тони. Он по-прежнему корил себя, находил какие-то оправдания и пытался поговорить с принцем. Тони хотел попросить у него прощения, но кусок золота молчал, подпрыгивая на тележке, если по пути попадалась неровность или кочка. Кому-то могло показаться, что это давно выросший мальчик везет на веревочке свою игрушку на колесах.

Тележку смастерили мастера Ривертауна. Напрасно тревожился Тони: горожане не обращали на собаку из золота никакого внимания. Будто он был из простого камня и ничего ценного не представлял. С точки зрения ривертаунских жителей так оно и было. С известных времен золото потеряло для них всякий смысл.

Никем незамеченные, никого не встретив, путники достаточно долго шли по дороге. Колеи от телеги были свежие, и Волк сообщил, что скоро они нагонят гнома, потому что лошадь у него старая, неторопливая, да и сам Желудь, похоже, никуда не спешит. Гномы по своей природе вообще никуда никогда не спешат.

Внезапно дорогу им преградила старуха с вязанкой хвороста. Она вынырнула из-за поворота, скрытого кустами и сразу попросила Волка, потому что тот шел первым, еды.

Волк, дожевывавший свой (не будем говорить какой по счету) сэндвич и с детства презиравший попрошаек, быстро спрятал остатки хлеба с беконом в карман. С набитым едой ртом пробурчал:

— Прости, но у нас осталось всего шесть бутербродов!

И прошмыгнул мимо нее, стараясь не касаться ее лохмотьев.

Нищенка, с протянутой рукой, обратилась к Тони:

— Я бедная старая женщина. Господин, дайте мне немного хлеба.

— В этом месяце я уже пожертвовал одному приюту, так что извини, — сказал он и тоже оставил ее позади себя.

Вздохнув старушка жалобно взглянула выцветшими глазами на Вирджинию:

— А вы, юная леди?

У девушки в рюкзаке нашелся сэндвич, и она без сожаления протянула его нищенке.

— Вирджиния, ты такая жалостливая! — возмутился Тони, совесть которого по-прежнему тихо дрыхла в глубине души.

— Не жалостливая, а мягкосердечная, — галантно подправил его Волк, но Тони только махнул рукой. Какая разница, ведь бутерброд пропал и неизвестно, когда им выдаться возможность пообедать в следующий раз.

Нищенка не обращала на мужчин внимания. Она спрятала подарок на дне корзины и сказала Вирджинии:

— Поскольку вы были добры со мной, я преподам один урок. Возьмите эту палку!

Она вытащила из своей вязанки прутик и вложила его в руки девушки.

— Сломайте ее пополам, юная леди!

Вирджиния с легкостью переломила прутик. Тот был старый и сухой, поэтому никаких усилий ей не потребовалось.

Старуха протянула ей еще одну ветку:

— А теперь еще раз!

Со второй веткой тоже не возникло проблем. Как и с третьей, и с четвертой…

— Отлично! Ну а теперь сложите всех их вместе и попробуйте сломать, — улыбнулась старуха беззубым ртом.

Все попытки хотя бы надломить пучок прутьев ни к чему не привели. Да его не переломает и великан!

— Это и есть мой урок, — многозначительно сказала старуха, обвела Волка и Энтони выпрашивающим участия взглядом. Мол, аплодисментов не надо и уставилась на глупо улыбающуюся Вирджинию.

Тони этот урок не впечатлил. Можно сказать, он был даже разочарован. Вот еще! Какая-то лохматая тетка с хворостом будет их учить уму-разуму на лесной дороге! Конечно, он и стоил всего лишь одного бутерброда!

Старуха смерила его проницательным взглядом и словно прочитав его мысли промолвила:

— Учителя появляются тогда, когда ученики готовы их слушать…

И дав всем понять, что и с уроками, и с разговорами покончено, она поправила свою ношу и направилась дальше. Не успела она сделать и три шага, как Вирджиния ее остановила. Причем, сделала это вежливо и с подобающим уважением:

— Простите, но вы не видели здесь гнома, проезжавшего на телеге?

— Да, сегодня утром он ехал по этой дороге, — к огромному удивлению Тони и Волка ответила она. — Но вам лучше сойти с нее и идти через лес.

Последний совет старуха дала почти шепотом, как будто в этом была тайна или глубочайшее предостережение.

— Постой! — окликнул ее Волк, который как вы помните, обладает более развитыми нежели люди органами чувств. — Но эта дорога единственная в лесу!

— Послушайте моего совета. За вами кто-то идет… Они собираются вас убить…

Неизвестно, что произвело на троицу (неразумная собака из золота не в счет) большее впечатление. Заговорщические скрежетания и предсказания старой карги или приближающаяся опасность. Пока они переваривали тревожные слова, старушка, с чувством достойно сыгранной в сказке своей роли, исчезла.

Первым из оцепенения вышел Волк:

— Этим лесом управляет один человек. Охотник. Я слышал, что он на службе у Мачехи. Для него будет неожиданностью, если мы сойдем с дороги и пройдем через лес.

Вирджиния не очень хорошо разбиралась в звериных повадках и логике, поэтому было вполне естественно, что она задалась вопросом: почему? Почему надо свернуть? Может, им просто идти быстрее?

— Потому что только дурак сунется в непроходимую чащу, — тяжело дыша от накатившего на него волнения закончил Волк. Тони и Вирджиния молчали. Надо же! Еще один подходящий момент проявить себя героем!

Призвав всех волчьих богов снабдить его силой, храбростью и несгибаемой волей он сказал:

— Отныне вас поведу я. Вы идете за мной след в след…

Дальнейшее продвижение по лесу продолжалось в молчании и постоянном оглядывании назад в ожидании погони.

Лес подчинялся Охотнику. Лес боялся Охотника и служил Охотнику. Говорят, что это дриада наградила молодого юношу с луком, когда тот впервые в жизни вышел на охоту. Какую такую услугу оказал тогда молодой человек владычице леса — об этом местные жители могли только догадываться, да шептаться на эту тему за кружкой эля в таверне. Разумеется, если за соседним столиком при их сплетнях нет самого Охотника. Потому что за неосторожное словцо, равно как и за браконьерство во владениях Охотника можно было поплатиться. Поговаривали, что охотничий лук заговорен крепким заклятием. Его стрелы умеют летать не только, как положено, по прямой, но и зигзагами, и по спирали… Но самым ужасным было то, что стрела всегда находила свою жертву. Как бы цель не скрывалась, не обманывала, петляя по лесу — смерть настигала жертву с точностью в сто процентов…

Мягкие сапоги из оленьей кожи неслышно и бесследно ступали по тропинке. Обнаружить чужаков в лесу, где знакома каждая травинка для него не составляло никакого труда. Не знающий усталости, он мог бесконечно долго выслеживать свою добычу. Каждое задание, которое в разное время он получал от своих хозяек, он стремился превратить в настоящее приключение. Когда сначала выслеживаешь, потом застигаешь жертву врасплох, запугиваешь ее, ненадолго отпускаешь и в конце решительно загоняешь в угол. Все, охота завершена.

Вот и это поручение от Мачехи он решил выполнить по своим правилам и с особой тщательностью. В причины, побуждавшие, хозяек выслеживать кого бы то ни было он не вникал. Раз так угодно госпоже, значит так надо. Хотя за годы его службы причины зачастую бывали одни и те же. Сбежавший любовник, либо просто вор, стащивший из замка безделицу. Либо и то и другое вместе…

В этот раз Охотник не спешил. Все равно жертвам было некуда деваться. Покуда они в лесу, он знает о них все. Где они остановились, на какую тропинку свернули и под каким деревом устроили привал. Ничто не ускользало от его натренированного годами глаза.

Дымок вьющийся над чуть тлеющими углями ночного костра, примятая трава, недоеденный бутерброд, — все было подмечено и зафиксировано в памяти следопыта красными флажками на карте маршрута. Чем дальше эти трое с тележкой продвигались вглубь леса, тем интереснее становилось Охотнику. Когда Охотник вышел на место, где беглецы встретили старушку с хворостом, он уже мог рассказывать о своих клиентах часами. Если бы, конечно, не был столь угрюмым.

Например, что девушка среднего роста, что она слегка прихрамывает на левую ногу, потому что ботинок ей натирает. Что она пружинит при ходьбе, как лань и обожает цветы, обрывая их на каждом пригорке.

Например, что мужчина, который ее сопровождает, вьется вокруг нее как шмель. Что он местный, потому что следы от его башмаков вполне обычны для многих, разве, что ступни он ставит не совсем как человек.

Например, что третий их спутник — человек в возрасте. Что он несколько полноват и страдает одышкой. Что он ротозей и, скорее всего, неудачник.

Единственное, что пока не мог разобрать Охотник так это назначение странной маленькой тележки на деревянных колесах, где заднее правое выписывает «восьмерку», переднее левое треснуло, а груз, который она везет, стоит совсем не по центру.

Охотник прислушался. В лесу стояла тишина. Те звуки, которыми полнился лес в это время суток и сезона были не в счет. Так, «белый» шум… Сойки не поделили шишку, хорек собрался на прогулку, дуб сбросил десяток желудей. Всё это вполне обычные звуки жизнедеятельности леса, которые мозг Охотника отмечал где-то на заднем плане.

Тропинка убегала вперед, но те трое с тележкой дальше по ней не шли. Они свернули с дороги, видимо, после разговора со старухой. Может, она их напугала или посоветовала им это сделать.

Попавшая ему на глаза сломанная еловая ветка только подтвердила предположение. Они свернули с пути и сделали это здесь. Но не мешает проверить…

Тяжелый лук-арбалет отточенным движением переместился со спины в руки. Отливавшая на солнце серебром стрела из стали легла в канавку арбалета и заскользила к его основанию.

Охотник придал луку горизонтальное положение, оттянул тетиву и прицелился в направлении тропинки. Взгляд человека, не привыкшего к охоте, ничего бы не заметил. Охотник стоит посреди дороги, смотрит сквозь деревья в листву и собирается стрелять в никуда. Пустая трата снаряда. Лучше уж по жестяным банкам пострелять.

Зазвеневшая в тишине стрела начала свой смертоносный путь. Через пару секунд Охотник отметил, что полт закончен. И закончен положительно. На том конце стрелы кто-то будет. Жаль, что не эта глупая собирательница хвороста. Старуха достаточно пожила на этом свете.

Охотнику не пришлось долго искать стрелу и того, кого она поразила. Он был несколько расстроен, что жертвой стала молодая косуля. На разделку туши времени не было, а устраивать роскошный пир волкам не очень хотелось.

Точный выстрел. Мгновенная смерть. Прямо в сердце.

Других мыслей, а тем более чувств Охотник не испытывал. Он привык, что в лесу каждый день, каждый час идет борьба на выживание. Смерть в этих местах обосновалась надолго. Стрела, силок, яма с кольями, острые зубы или когти — какая разницы КАК тебя найдет смерть, если все равно рано или поздно ты умрешь.

Охотник выдернул стрелу из трупа и тщательно обтер наконечник от крови. Возможно, сегодня ей придется еще раз оборвать чью-то жизнь. А может и не одну.

Весь день их преследовало чувство, что они не одни в лесу. Что кто-то очень опасный идет за ними след в след, не отстает ни на минуту и в любой момент, срезав где-нибудь путь, предстанет перед ними. Вынырнет из-под кустов, выйдет из-за дерева, будет поджидать их в лощинке… И этот пугающий кто-то непременно будет вооружен, а оружие обязательно будет незачехленным.

Но сколько они не всматривались в заросли, сплетения теней и неожиданные покачивания крон кустов — никого не обнаружили.

Под вечер это стало сильно смахивать на паранойю, и Тони уже был готов дать слово, что ему взаправду слышаться голоса, стоны и крики.

Вирджиния хоть и держалась молодцом, но с наступлением темноты стала стараться держаться поближе к мужчинам. В этой стране все идет не так и неизвестно, что за сюрприз выкинет тебе лес в следующую минуту. Может, пряничный домик с ведьмой, растапливающей для тебя печь? Или замок людоеда? А как насчет голодного огнедышащего дракона?

Казалось, только Волк сохраняет подлинное хладнокровие, не вздрагивая от шепота вокруг и решительно наступая по стелящемуся у земли туману. Но ведь он прежде всего волк, а значит лес для него, что дом родной.

— Ты слышала стоны или мне почудилось? — не вытерпел Тони после очередного приступа жутких звуков, похожих на мучения раненого зверя.

— Я слышу стон, — подтвердила Вирджиния, вздрагивая не то от ночного холода, не то от страха.

— Вы услышите еще много странного, — не сбавляя шага отметил Волк, — этот лес волшебный.

Соблюдая тишину и слушая стоны, которые стихали, исчезали, а потом снова появлялись с какой-нибудь другой стороны, они продолжали идти по дороге, известной и понятной только одному из них.

Места были столь глухие, что им ни разу не встретились следы пребывания людей. Здесь не было пеньков спиленных деревьев, просек, заброшенных шалашей и прочих напоминаний человека о том, что хозяин природы.

Вирджинии страстно захотелось домой, на заполненные людьми и машинами улицы, ресторанчику, где она работала вместе с Кэнди… И почему говорят, что Нью-Йорк — это каменные джунгли, где легко потеряться, а еще легче остаться одиноким, как бродяге в пустыне. Вот где глушь и ни единой души вокруг…

Внезапно замершая фигура Волка разогнала прочь ее размышления о проблемах маленького человека в большом городе. С ветвей ближайшего старого дерева свешивались как бананы с пальмы неосвежеванные трупики животных. Кролики, фазаны, белки, ласки… Их застывшие пуговками глазки укоризненно смотрели на них. На других ветвях, кое где даже измазанные кровью висели силки и капканы.

— Черт! — не сдержалась Вирджиния. — Что это за место такое?

Волк дал знак молчать и повел их дальше.

— Ты хоть знаешь, куда нас ведешь? — не обратила внимания девушка. Ей было жутко, раскачивающиеся на ветру вниз мордами зверьки давили на и без того расшатавшуюся психику. Вирджиния хотела найти всему этому объяснение.

Волк предпочел оставить комментарии на потом:

— Я полагаюсь на свое чутье. Просто доверься мне, иди следом и не шуми…

Он бросил взгляд на Тони. Тот был напуган не меньше, отчего молчал и мечтал только об одном — поскорее покинуть это зловещее место.

На глаза Вирджинии попали грубые таблички из досок, неряшливо прибитые к деревьям. Черной краской на одной них значилось: «Все браконьеры будут казнены по приказу Охотника».

— А кто этот… Охотник? — спросила она, но по выражению лица Волка поняла, что выбрала не самое лучшее время для своих расспросов. Волк и Охотник. Они явно испытывают антипатию друг к другу, и из их встречи вряд ли выйдет что-нибудь стоящее. Разве что в доме одного из них появиться серая шкура другого…

Тони чувствовал, что подобные ночные переходы не для него. Возраст не тот, здоровье не то, да и местность не та. Этим двоим хорошо, они молоды и идут налегке, а ему приходиться тащить за собой собаку из чистого золота. И ведь не попросишь помочь: сам заварил кашу, сам и расхлебывай. Чертова золотая рыба!.. Надо сделать привал. Туман растаял сам по себе, стоны тоже пропали, как только они ушли из этого убийственного места. Привал. Срочно привал, а то этим двоим придется тащить и его и собаку.

— Мы не можем идти всю ночь, — жалобно протянул Тони. Эту фразу он уже произносил за последние три часа раз двадцать, каждый раз с разным эмоциональным оттенком, но к его словам ни Волк, ни дочь почему-то не прислушивались. Вирджиния говорила «папа, подожди» и продолжала идти вслед за проводником. Волк усмехался, мол можем, мы можем идти всю ночь. Он, конечно, хороший парень, но чувство сострадания, кажется, ему незнакомо.

Где-то недалеко от них раздалось ржание лошади.

— Вы слышите? — напряженно спросила Вирджиния, и перед глазами видениями пронеслись качающиеся на ветвях деревьев тушки лесных животных.

Крадучись, они подошли поближе. Кусты и темнота надежно укрывали их от возможного обнаружения.

Первое, что они увидели был большой потрескивающий костер. Возле костра сидели мужчины и женщины, а внешний круг образовывали повозки и кибитки.

— Это цыгане, — негромко ответил Волк.

— Что нам теперь делать? — прошептал Тони, которому цыгане нравились не меньше полицейских.

Ответ он получил прямо в спину. Точнее, это дуло ружья было нацелено между его лопатками, а обладатель оружия сказал:

— Конечно, присоединится к нам!

Путникам ничего не оставалось другого, как подчинится.

Табор с недоверием рассматривал чужаков. На всякий случай некоторые из цыган обнажили свои ножи и достали топоры.

— Они браконьеры, — стараясь, чтобы никто из цыган его не услышал, сказал Волк. — И если захотят, то смогут убить нас. Не отказывайтесь, чтобы вам не предложили. Но ничего не ешьте, пока я первым это не попробую.

— Очень смахивает на ужин в доме моей бывшей тещи, — выдохнул Тони, уныло взирая на котел с булькающим густым варевом.

Однако после ряда вопросов, сдобренных изрядной долей вина, обстановка разрядилась. Волк взял на себя смелость, не вдаваясь в подробности, рассказать любопытным о том, как они оказались в лесу и куда держать путь. Со стороны смотрелось интересно и вполне достоверно. Волки всегда были хорошими рассказчиками.

Гостей усадили на бревно поближе к огню, вручили каждому по миске с дымящейся едой и на время оставили их в покое. Назревали знаменитые цыганские танцы и вскоре под звуки гитар, скрипки и бубнов вокруг костра карнавалом запестрели широкие юбки и малиновые рубашки. Свободный люд как никто другой умел веселиться и отдаваться эмоциям. Однако боковым зрением Волк отметил, что далеко не все цыгане наслаждаются залихватскими плясками: дозорные, сжимая оружие, по-прежнему не спускали с них глаз.

Вирджиния быстро расправилась с угощением и почувствовала, как под воздействием тепла и какого-никакого крова по телу разливается спокойствие. После скитаний по лесу здесь все казалось таким милым… А как они танцуют!

Тони с едой повезло не так, как его дочери. В его тарелке оказался зажаренный еж. Как есть в растопыренных иголках он лежал лапками вверх и из выпотрошенного нутра торчали запеченные овощи. Тони и не догадывался, что перед ним сущий деликатес и то, что не каждый удостаиваться подобной чести отведать ежа по-цыгански.

К тому же он не знал, как его едят. И едят ли вообще. Посему он только грустно ковырял вилкой и ждал момента, когда можно будет избавиться от предложенного блюда. Пару раз Тони порывался передать ежа обратно в поварские руки и взять что-то более знакомое и аппетитное, но отступал под суровыми взглядами цыган. Да ещё и Волк все время на него шикал, мол, не оскорбляй чувства хозяев.

— Это лучший ежик, которого я ел на этой неделе, — выдавил Тони и снова погрузил вилку в остывающее нутро ежа. Седые цыгане, уже слишком старые для полуночных танцев, одобряюще закивали головами.

Руки Волка хлопали в такт музыке, а взгляд изучающее скользил по освещенному периметру лагеря. Не нравились ему эти люди, но чем именно они ему не годили Волк не знал. Просто это было чувство его животной природы. Цыгане, когда не воруют и не обманывают на ярмарках селян, умеют охотиться. А к любым охотникам Волк относился крайне настороженно…

Молодая цыганка скрылась в кибитке, наверное, пошла спать. Цыган с усами чистит гнедую лошадь, а юноша в синей с отливом рубашке подсыпает ей сворованный овес. Те двое, скорее всего, обсуждают завтрашний день, а старая цыганка несет подбросить в костер хворост. Ребятишки играют в кости, а вот этот мальчик с ними не играет. Сидит один и строгает ножичком деревяшку. Он всегда один, в стороне от жизни.

Волку не надо было объяснять, кем является этот одинокий мальчик. Ему все уже рассказала его кровь.

Мелодия стихла и зрители с утроенной силой захлопали танцовщикам.

— Теперь твоя очередь, незнакомец, — сказал скрипач, обращаясь к Тони. Вирджиния похолодела от его слов и умоляюще посмотрела на Волка.

— О, нет! Я не умею играть, — стараясь выглядеть максимально дружелюбным ответил Тони и подарил скрипачу одну из своих самых роскошных улыбок счастливого человека.

— Тогда спой нам что-нибудь, — не удовлетворился ответом и улыбкой скрипач.

— Я не певец, — незамедлительно сказал Тони и одарил цыгана еще одной наипрекраснейшей улыбкой.

— Тони, пой, — процедил сквозь зубы Волк. — Не обижай наших хозяев.

Тони оглядел присутствующих здесь костра. Все они молчали и чего-то ждали.

— Я не знаю никаких песен, — попытался откреститься он, понимая, насколько жалкими выглядят его слова. Цыгане ждут. Нехорошо милейших людей с оружием брать и разочаровывать.

— Наше гостеприимство не стоит даже песни? — громко спросил один из цыган. Нож в его глазах окончательно убедил Тони, что нет, разочаровывать их не стоит. К тому же, одна хорошая сторона у этого дела есть — жареный ежик наконец останется не при делах. Что ж сами напросились… Слушайте, но потом не жалуйтесь. Петь я не умею, песен не знаю. Впрочем, я уже предупредил.

Тони поднялся с бревна, откашлялся, почесал лысеющий затылок и завел первое, что пришло ему в голову:

— Я подобрал парня… на обочине… подвез его немного…накормил его горячей едой… мне было шестнадцать, а ему двадцать один… цыгане — бродяги и воры… так называют нас городские… цыгане — бродяги и воры… но каждый вечер люди приходят к нам и выкладывают свои деньги…

Свое так называемое пение Тони постарался проиллюстрировать кое-какими телодвижениями, но было очевидно, что номер они не спасают. В песне не было ни ритма, ни рифмы. А в сочетании с редкой безголосостью исполнителя оно производило отталкивающие зрелище. Пожалуй, даже затерянное африканское племя, незнакомое с Бахом и Моцартом, и то закидало бы незадачливого Тони камнями.

Раскланявшись во все стороны, Тони плюхнулся обратно на бревно. Цыгане молчали и сверлили его глазами. В царившей тишине только трещали сучья в огне, да переминались с ноги на ногу лошади.

Пытаясь спасти ситуацию Волк принялся хлопать, как самый великий и восторженный в мире фанат. Но его не поддержали…

Близился рассвет, но Вирджинии не спалось. И дело было не в вони, которая шла от старых одеял, и не в криках, которые чересчур пьяные цыгане называли песнями, и даже не в том, что принятое угощение не очень ладило с ее желудком. Дело было в другом. За последние пару дней столько всего произошло. Собака, попавшая под колеса ее велосипеда, тролли похозяйничали в ее квартире, Волк, который сначала чуть не слопал любимую бабушку, а потом воспылал к ней своей звериною страстью. Затем это зеркало, замок троллей. Опять Волк, на сей раз в роли спасителя. Странный Бобовый лес. Золотая рыбка. Снова лес с жуткими завываниями и каким-то страшным Охотником. Теперь цыгане…

Она к этому не привыкла. Ее жизнь всегда текла размеренно и без всяких безумных приключений. Все было так понятно, спокойно… Впрочем, она не раз мечтала о подобных чудесах и вот они сами ввалились в ее жизнь. Было время, когда ей больше всего на свете хотелось вернутся домой, в Нью-Йорк. Но какое будущее там ее ждало? Влачить бедное существование и быть официанткой до старости?

Теперь, когда ее закружила полоса приключений, она не могла с уверенностью сказать, что ей все также страстно хочется в Нью-Йорк. Да, здесь куча проблем и неудобств. Взять хотя бы этого несносного Волка… Он, конечно, спас ей жизнь, помогает советами, но эта его дикая влюбленность помноженная на волчий аппетит. И если бы он еще не темнил. Такое чувство, что он всегда что-то не договаривает. Знает, но до конца все не выкладывает. Впрочем, как и все мужчины. В этом он не оригинален…

Размышляя девушка сама не заметила, как покинула кибитку и оказалась перед клетками с птицами. Клеток было пять, но птиц в них сидящих раза в три больше. И все они щебетали, словно ночь самое подходящее время для таких крошек.

— Освободите меня! — Донеслось до нее сквозь птичий гомон. Сначала Вирджиния испугалась — ей почудилось, что кто-то пищит у нее в голове. Конечно, ничего удивительного после серии психологических встрясок и шараханий по стонущему лесу Охотника.

— Освободите нас! — Умолял голос из клетки.

— Пожалуйста, выпустите нас! Мы маленькие невинные жертвы.

Сердце Вирджинии сжалось. Как можно таких красивых беззащитных крох держать в клетках?!

Вовремя возникший за ее спиной Волк поспешил дать некоторые разъяснения об этих райских созданиях. Его голос звучал таким же грустным, как и голоса маленьких пленников:

— Это волшебные птички. Очень редкие. Их очень сложно поймать, только цыгане умеют их ловить.

— Мы жертвы! Вы же это понимаете, — сказала птица из соседней клетки и Вирджинии увидела, как малюсенькая слеза скатилось по переливающимся перьям и упала на дно клетки.

Вирджиния в замешательстве перешла к следующей клетке. Бедняжки…

— А что с ними сделают? — Спросила она.

— Им сломают крылья и продадут богатым людям, — вздохнул Волк. — Некоторые люди едят их, потому что верят что получат их волшебную силу.

— Но ведь это не так… Вы же не допустите этого! — Отозвалась черная птица. — Это так ужасно! У меня осталось шесть маленьких птенчиков! Без меня они умрут от голода!

— И у меня! И у меня!

— Освободите нас!

— Пожалуйста, освободите нас!

Цыгане — это люди, у которых ген, отвечающий за алчность всегда оказывается доминирующим. Поэтому не было ничего удивительного в том, что свободный народ заинтересовала безделушка в виде собаки, стоящей на тележке. Сама по себе безделушка их мало интересовала, будь она хоть наикрасивейшим из произведений искусства. Золото! Вот, что влекло их как мух на варенье.

Тони это понял сразу. Будь он на их месте — он тоже бы грезил о золотой собаки, и с легкостью составил сотни планов как ее умыкнуть и переплавить на более удобные в обращении слитки.

— Это позолота… Я купил ее для тещи на распродаже… Там много таких было… Ага, за сущие копейки… Хоть и похоже на золото… Да, в подарок на юбилей… Ну кто будет тратить столько металла, чтобы отлить собаку в натуральную величину… Конечно, позолота.

За ночь он сказал это раз двести. Еще столько же раз отклонил предложения по обмену на лошадей, цыганку с самыми сказочными параметрами и объемами, кибитку и даже на старого Якоба, умеющего делать своим беззубым ртом та-а-а-кое, на что не способна ни одна женщина.

Из благих соображений Тони решил не спать, а принца Венделла держать в непосредственной вблизи от себя. Точнее, между ног.

Тони искренне надеялся, что друг на него за это не в обиде.

Цыгане не отступали. Вряд ли во всех десяти королевствах найдутся другие менее настойчивые люди. Интересно, если бы каким-то королевским министром торговли был цыган, как бы сложилась экономика отдельно взятого королевства?

Словно материализовавшись из воздуха перед ним оказалась старая цыганка с очень большими черными глазами и распущенным по плечам волосами с седыми прядками. Когда-то она была красавицей, но время над всеми имеет власть. Даже в сказках.

— Притащите сюда мой столик, — сказала она и двое мужчин с жаром, похожим на фанатизм бросились исполнять ее приказание.

Сеанс гадания начался.

Цыганка неспешно раскладывала на столе потрепанные карты таро и время от времени давала комментарии:

— Я вижу к тебе пришло большое богатство.

— А какое? — решил проверить Тони. Среди цыган ходит такое количество шарлатанов, что можно даже смело делать ставки: хочешь я вычислю пройдоху? Они умело маскируются за общими фразами, а на самом деле с каждой минутой методично изымают наличность из твоего кошелька. При этом для остроты ощущений сдвигают тучи тревоги в твоей души и неустанно вворачивают в речь смешные словечки типа «касатик» или «изумрудный мой».

— Но богатство как пришло, так и уйдет, — все тем же скучным голосом продолжала гадалка.

— Ну это уже было… У меня был один боб, исполняющий желания. Так вот я загадал, чемодан денег и… Лучше об этом не вспоминать. А как насчет будущего?

Цыганка взяла из колоды верхнюю карту и открыла ее на столе.

— Я нашла дурака.

— Ээээ… А эта, что за карта?

— Это друг дурака. Глупый болван… А вместе с ним идут шут и деревенский дурачок. Так говорят мои карты, касатик.

«Мда… Веселая подобралась кампания», — подумал Тони, вставая из-за стола.

Вирджиния, которая была невольным свидетелем процесса предрекания будущего, только улыбнулась.

Не сводя с нее глаз цыганка собрала веера из карт воедино и сказала:

— Я погадаю девушке.

— Спасибо, не надо, — отмахнулась Вирджиния. Картам и их толкователям она верила не больше отца.

Однако гадалка на нее смотрела таким повелительным тоном, что Вирджинии показалось, что женщина видит всю ее насквозь. Что сейчас она стоит перед ней совсем голая, и что все-таки будет лучше выслушать ее.

Подавив улыбку Вирджиния присела за столик. Гадалка сразу положила свои руки поверх ее и мягко, участливо произнесла:

— В тебе скопилось много гнева… Ты долго скрываешь его внутри себя.

Затем она взяла в руки ножницы и сказала:

— Мне нужен твой локон.

Вирджиния не стала упрямиться и позволила срезать прядь волос. Позже она частенько ловила себя на мысли, что гадалка заставляла ее вести себя смирно и подчинятся ей. Вот только зачем?

Волосы, рассыпавшись как маленькие прутики, оказались в неглубокой глиняной чаше. Они плавали на поверхности ярко-розовой и похожей на кисель жидкости.

Когда обе заглянули в чашу, Вирджиния ничего особенного не увидела, зато старая цыганка заметно оживилась. Ее большие глаза распахнулись и засветились каким-то странным блеском.

— Тебя ждет великая судьба, — молвила гадалка, — которая на все времена останется в памяти людей.

Вирджиния поежилась под ее проницательным взглядом. Ей очень хотелось побыстрее освободится от этой женщины и ее слов.

— Я обычная официантка. Бог не наградил меня никакими талантами…

Цыганка резко оборвала ее:

— Ты никогда не простишь свою мать за то, что она бросила тебя!

Побледневшая Вирджиния выскочила из-за стола. Это уже слишком! Откуда она знает? Как ей это удалось?

Ее разом одолевали разные чувства. Ей хотелось бежать и хотелось спрятаться в такое места, где никто ее никогда не найдет. Хотелось плакать и оттаскать цыганку за волосы. Хотелось домой. Хотелось вновь стать маленькой девочкой. Хотелось, чтобы ничего этого не хотелось.

Цыганка долго смотрела ей вслед. Она многое могла бы рассказать, но девушка разом захлопнула все дверцы своей души и любые слова были бы встречены в штыки. Бедная девочка! Она столько перенесла и столько ей предстоит еще пережить. Но она сильная и крепкая, она справиться. Она сумеет…

— Пожалуйста, любовь! Брак, дети… Сколько пройдет времени прежде чем девушка моей мечты скажет мне «да»?

Гадалка перевела взгляд на мужчину, занявшей место напротив. Он был взволнован, но, пожалуй, единственный из этих троих, кто верил в силу гадания.

Мужчина умоляюще протягивал ей ладонь и нервно покусывал нижнюю губу.

Цыганка неохотно пробежалась глазами по линиям его руки. Все стандартно… Линия ума не слишком длинная, зато линия сердца отменная. Холм Марса вздыблен, а холм Сатурна слабоват. Линия жизни…

— Я вижу смерть, — обыденным голосом сказала она. Так можно объявлять о выбрасывании ведра мусора, а не приносить известие о скорой кончине. — Маленькая девочка мертва. Разорвана на части.

Волк переменился в лице.

— Я вижу огонь. Ты сгоришь в этом огне.

— Нет! — рявкнул он и попытался высвободить свою руку, но хватка гадалки была сильной и цепкой.

— Ты совсем не тот, за кого себя выдаешь! — сквозь зубы сказала она. — Ты — волк!

Скрежет обнажившихся ножей заставил Волка предпринять очередную попытку бегства. Люди не любят волков. Люди предпочитают не иметь дело с волками. Люди убивают волков на месте, без разговоров и колебаний. Это тысячелетний ритуал взаимодействия между волками и людьми.

Он слышал, как цыгане приближаются к нему сзади. С ножами и ружьями. Им нужна была только одна команда, один кивок этой ведьмы, для того, чтобы тут же отправить Волка считать барашков на небесных лугах.

Мозг лихорадочно отыскивал пути выхода. Случайно на глаза ему попался мальчик. Тот самый кудрявый мальчик, с которым не водились там, у костра другие ребята. Одиночка.

— Я такой же Волк, как и твой внук, — мотнул он головой в сторону цыганенка.

Уголки рта гадалки разошлись в улыбке, а льдинки в глазах моментально растаяли. Она щелкнула пальцами и выпустила его руку из своей:

— Сегодня ты можешь остаться с нами… Твоим друзьям лучше держаться вместе в этом опасном лесу. Вместе! Запомни это слово.

На рассвете, когда все цыгане еще спали Волк и Тони поднимали свой немногочисленный отряд. С принцем хлопот не было, он даже не заворчал, зато Вирджиния едва не закричала от ужаса, когда кто-то (а это был Волк) одной рукой тронул ее за плечо и тут же предусмотрительно другой рукой зажал рот.

Девушка решила оставить свои комментарии по поводу такой неслыханной бесцеремонности на более удобное время и быстро собралась. Не смотря на теплый прием ей не терпелось поскорее покинуть табор. Все-таки приятнее зависеть от своих мужчин, чем от настроения вспыльчивых цыган. Эти парни чуть что — сразу хватаются за ножи и ружья.

Она закинула рюкзачок за спину и отыскала взглядом отца и Волка. Они уже стояли на лесной тропинке и всем своим видом давали понять, что ей не мешало бы и поторопиться. Да, конечно, как можно быстрее из этого места!

— Освободите нас! Пожалуйста, освободите нас! — донеслось до нее. Это маленькие птички почувствовали, что их единственный возможный спаситель сейчас уйдет навсегда и подняли галдеж. Они скакали внутри клетками, били крыльями и неустанно галдели:

— Освободите нас! Пожалуйста!

Сердце Вирджинии дрогнуло. Цыгане не обрадуются такому повороту, но почему эти крохи должны страдать? Разве они это заслужили?

Догадавшись о ее намерениях Волк попытался ее остановить. Кто-кто, а он отлично знал характер цыганского племени. Вор никогда не прощает другого вора, посмелевшего его ограбить.

Но было уже поздно. Одна за другой распахивались клетки и волшебные птички обретали похищенную у них свободу. С радостным щебетом они устремлялись ввысь и пропадали за деревьями.

Последняя клетка с одной птицей висела отдельно от других. Она находилась под карнизом старой кибитки и Вирджинии пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянутся до дверцы. Замок не спешил поддаваться, но с третьего раза он все-таки щелкнул, и счастливая птица выпорхнула.

Неловко выпустив клетку из рук девушка наделала много шума. Ударившись о стенку кибитки та разбудила гадалку. Она высунулась из окна и готова была испепелить любого, кто потревожил ее покой. Вирджиния ойкнула и, резвее жеребенка понеслась в лес. Тони с Волком тоже не стали медлить. Подхватив золотого пса и не разбирая дороги отец Вирджинии устремился за Волком.

— Держите ее! Схватить их! — несся им вслед голос старой цыганки.

Ветки больно лупили ее по лицу, подорожник путался под ногами, а мелькавшие сзади цветастые фигуры с топорами не давали передохнуть.

Каким-то чудом ей удалось ускользнуть от преследователей и (что не маловажно) выйти на тропинку. Вирджиния остановилась, поправила рюкзак и огляделась. Ни Волка, ни отца поблизости не было. Она могла попробовать их окликнуть, но было неизвестно, кто выйдет ей навстречу из леса. Эти цыгане, наверное, сейчас в приступе безумной ярости и разбираться в причинах ее поступка вряд ли станут.

Чьи-то сильные руки схватили ее за щиколотки и рванули на себя. Девушка потеряла равновесие и уже через несколько секунд оказалась под кустом в обществе отца и Волка. Потирая ушибленное место она наблюдала, как на дороге показались несколько цыган. Их начищенный топоры блестели в лучах утреннего солнца. Если они повнимательнее присмотрятся к примятой траве и сломанным ветвям…

— Возвращайтесь! — послышалось издалека. Голос принадлежал гадалке.

— Я сказала возвращайтесь! — повторила она громче и цыгане поспешили в свой табор.

В полном молчании и изучая местность троица просидела под кустом еще несколько минут. Убедившись, что все тихо и опасность миновала, Волк позволил им выйти.

— Не понимаю… Старуха приказала прекратить погоню, — заметил Тони, стряхивая с одежды травинки и хвоинки. — Может нам повезло? Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше!

— Хотелось бы мне знать, почему они легко нас всех отпустили? — спросил Волк и его вопрос, как и вопросы Тони тоже повис в воздухе. — На цыган это непохоже…

Тишина — вот то единственное, что просил соблюдать всех Волк. Похоже, только Принц эту просьбу и выполнял, остальные вели себя словно им ничего в лесу не угрожало. Особенно Тони. Он вообще не может молчать ни минуту. Впрочем, Вирджиния тоже была хороша.

— Осторожнее, не споткнись, — раз пятнадцать за последние сто метров произнес заботливый отец.

— Ты что издеваешься? — Всякий раз удивлялась Вирджиния, которой уже осточертело нести свои отросшие волосы. Они были не только длинные и норовящие зацепиться за каждый куст и корягу, но и тяжелыми. И, судя по всему, их длине и весу не будет ни остановки, ни предела. Что с ней станет, когда она не сможет уже ух нести, Вирджиния старалась не думать.

— Не я тебя проклял, — продолжал Тони. Волк уже устал его просить и умолять говорить потише, а еще лучше молчать пока они не пройдут весь лес. Куда там! Тони быстро забывал о своём обещании. Да и что днём в лесу им может угрожать? Лес как лес. Ёлки да орляки кругом.

Внезапно до чутких ноздрей Волка что-то донеслось и он остановился.

— О! Я чувствую запах! Я уверен, это Охотник. Нам нужно идти быстрее.

И без того нервная Вирджиния тут же вспылила:

— Очнись! Я не могу идти быстрее.

И для вящей убедительности потрясла перед его лицом своими прядями. Они были спутанные, с прилипшими хвоинками и желтыми листочками.

— Вирджиния, через час этот человек нас догонит, — сказал Волк и оглянулся, всматриваясь в кусты. Охотник мог показаться и раньше. В этом лесу ни на что нельзя было надеяться. Даже на свой нюх.

— Ну, хорошо, хорошо. Что будем делать? — Спросил Тони.

К удивлению отца с дочерью, у Волка уже было решение.

— Я вас спрячу, — сказал он. — Хоть он и хороший охотник, но он идёт по нашему следу. Он не чувствует запахов, как звери. Я уведу его за собой по большому кругу, а завтра вернусь. Скорей! Начнём с Принца.

Не дожидаясь возражений, Волк принялся за работу. Скоро всё было сделано. Волк ещё раз осмотрел полянку, где он спрятал Принца, Тони и Вирджинию. Вроде всё идеально. Если не всматриваться, конечно. Он присыпал ещё несколько листьев в то место, где оно показалось ему не слишком убедительным.

— Как вы там? — Шепотом спросил он.

Вместо ответа из вороха листьев показались пальцы руки. Руки Тони.

— Ладно, ладно. — Смягчился Волк. — Теперь постарайтесь замереть.

Рука втянулась обратно под землю.

Волк сделал ещё несколько торопливых прыжков, безошибочно носом определяя то ровное покрывало из листьев, по которым он схоронил девушку.

— Замрите и не шевелитесь до моего возвращения! — Быстро повторил он.

Вместо ответа из-под земли появилась другая пятерня и также приветливо помахала ему. Потом незаметно исчезла.

На всякий случай Волк потоптался на месте и уж совсем по-собачьи загреб ногами сухую землю. Так надёжнее.

Теперь надо обмануть Охотника, дать ему ложный след. Его, Волка след…

Охотник не спешил. Он прекрасно знал, что в его лесу никому от него не спрятаться. Не слышно ступая в мягких мокасинах, Охотник внимательно осматривал всё вокруг. Не сломана ли ветка, не примята ли где слегка пожелтевшая трава, не зацепился ли на кусте клочок одежды или может кто-то обронил носовой платок. Любая мелочь наводила зоркий глаз Охотника на верный путь. Его добыче не уйти, не скрыться…

Он вышел на полянку, где слишком многое говорило ему о беглецах. Вот здесь они остановились, причем совсем недавно. Здесь топтались на месте, наверное, спорили куда идти дальше. А здесь… хм… что же произошло здесь.

Ещё раз обведя глазами полянку, Охотник остановился. Что-то было не так. Он чувствовал это.

Но, видимо, Волк постарался на славу, потому что даже Охотник не мог разглядеть, что в вырытой яме, покрытой ветвями и присыпанной листьями лежит человек. Как мышка в норке. А вот Тони его видел. Охотник стоял прямо возле него и Тони сумел разглядеть суровое лицо своего преследователя. Видел как тот медленно прощупывает каждый дюйм поляны… Сделай ещё Охотник пару шагов вперёд и он с легкостью мог бы наступить на Тони.

Охотник был немолод. Его длинные до плеч с проседью волосы были собраны в хвост на затылке. Узкие, очерченные губы плотно сжаты, а глаза, казалось, видели всё насквозь.

Достав из голенища сапога нож (Тони видел как лезвие блеснуло на солнце, и поёжился. Но, к счастью, незаметно для преследователя), Охотник сделал несколько шагов в сторону. Наверное, что-то привлекло его внимание. Тони, ни живой ни мертвый, надеялся что это не Вирджиния.

Он побродил немного по поляне, поигрывая своим длинным ножом и наконец остановился. На сей раз прямо возле тайного убежища Вирджинии. Девушка тоже могла оценить размеры холодного оружия, когда тот прятал его обратно за голенище.

Остерегаясь быть обнаруженной, Вирджиния прикрыла глаза. «Уходи, уходи, здесь никого нет» — Твердила она про себя. Наконец нависшая над ней тень дрогнула и стала отползать. Охотник уходил.

Когда девушка открыла глаза, то увидела его удаляющуюся спину с арбалетом. Еще немного и он уйдет. Еще совсем немного…

Но тут предательская пыль, которая не давала ей покоя с самого начала, сыграла свою злую шутку. Вирджиния крепилась до последнего. Ей очень хотелось почесать свербящий нос, но она держалась из последних сил. Однако, пыль оказалась сильнее её: Вирджиния чихнула.

И хотя чих вышел негромкий, чуткое натренированное ухо Охотника сразу вычислило и его природу, и местонахождение хозяйки этого звука.

— Вирджиния, вылезай! — Крикнул Тони, резко сбрасывая с себя «покрывало».

Перед развернувшимся на месте Охотником в воздух взлетели два клуба листьев. Они быстро опали и Охотник сам себе улыбнулся. Попались, голубчики.

— Бежим скорее! — Крикнул Тони, дав стрекоча. — Беги за мной!

Вирджинии ничего не оставалось как следовать за отцом. Надеюсь, он знает куда бежать.

Куртка Тони стала для неё ориентиром. Она не смотрела под ноги, только успевала перебирать ногами.

Внезапно небо качнулось и перевернулось. Над ней закачались верхушки деревьев.

Вирджиния упала. Чёртовы волосы предали её.

Она попыталась встань, но у неё не получалось. Наконец, ей удалось вскочить, она потянула за рассыпавшиеся по земле космы и увидела, что те вовсе не зацепились за корни, как она подумала сперва.

В нескольких метрах от нее, на конце копны её волос стоял и ухмылялся Охотник.

Когда Тони остановился перевести дыхание и обернулся в поисках дочери, он никого не увидел. Он несколько раз позвал её, но никто ему не ответил.

Охотник, схватив девушку за волосы, как котенка за шкирку, тащил её совсем в другую от него сторону. Тащил словно сани.

— Прекрати! Ты делаешь мне больно! — Чуть не плакала девушка, но он не обращал на её слова никакого внимания. Он волочил её за волосы по земле, и ничто не могло разжалобить его…

Напрасно Тони вглядывался, не мелькнет ли где фиолетовое пальто дочки, не покажется ли где её прелестная головка.

Лес хранил молчание. Тони готов было уже расплакаться, от этого Охотника с ножом всё что угодно можно ожидать. Может он связал Вирджинию и теперь начал искать его?

Кто-то сзади тронул его за плечо, и Тони аж подпрыгнул на месте от неожиданности. Вот и всё. Охотник пришёл за ним. Прощай, Вирджиния!

Но это оказался Волк.

— Что случилось? — Негромко спросил Волк, прячась за дерево и озираясь по сторонам.

— Он схватил Вирджинию, вот что! — Почти выкрикнул Тони, не в силах сдерживать свой стресс.

— Нет!

— Да, — уже более спокойно, даже как-то смирившись, бросил Тони.

— Мы больше никогда её не увидим! — Взвыл Волк, начиная нервно кружить вокруг него и сжимая кулаки. — Это всё моя вина. Я один во всём виноват.

Не находя себе оправдания, Волк упал на колени, развел в стороны руки и уже ни от кого не скрываясь завыл на весь лес. В его вое было слышно отчаяние, боль и злость.

Вирджиния ничего не смогла добиться ни своими просьбами, ни своими криками и угрозами — Охотник без устали тащил её, как подстреленную олениху, вглубь леса. Ей оставалось только молить, чтобы их путь скорее кончился и на пути больше не попадались кочки, которые она всякий раз ощущала спиной и копчиком.

Наконец Охотник остановился и рывком поднял Вирджинию за шиворот. Он хотел ей что-то сказать, а может ударить, но вместо этого взмахнул рукой и дотронулся до густо обвитого плющом ствола дерева. Дерево было старое и очень широкое в обхвате.

Зелёные побеги плюща узнали своего хозяина и начали быстро, змейками подниматься вверх, к кроне. Когда они поднялись выше человеческого роста и замерли, что-то щелкнуло и перед изумленной и напуганной девушкой показалась дверь, покрытая всё той же корой. Её было невозможно найти и заметить. Похоже, Охотник умел делать тайники не хуже Волка.

Охотник шагнул вовнутрь дерева и бесцеремонно утянул за собой девушку. Вирджиния едва успела наклонить голову, чтобы не удариться о край. Шлейф её волос как борода волшебника или экстравагантный подол сказочной дамы, тоже был втянут вовнутрь странного дома.

Когда с волосами было покончено, дверь встала на свое место, а плющ также извивающимися змейками спустился до самых корней. Теперь это снова было обыкновенное дерево, ничем не отличимое от других.