(Фантастические анекдоты о неистощимом на выдумки механикусе Фрэнки и его неразлучном приятеле Йошке)

Когда Фрэнки не было еще и пяти лет, ему подарили фанерного клоуна, дрыгавшего руками и ногами. Фрэнки повесил его тыльной стороной вперед, чтобы видеть, каким образом у клоуна дергаются руки и ноги, если потянуть за веревочку. Через некоторое время в детской ком нате Фрэнки висела уйма изготовленных им дергающихся человечков. К ним присоединились механические куклы, снабженные приводными пружинами. Так в скорое времени Фрэнки создал собственный мир, пусть небольшой, но населенный многими забавными фигурками, таинственный в своем внешнем облике, но с угадываемым внутренним механизмом, мир всего-навсего игры и в то же время настоящей действительности, потому что, играя, Фрэнки узнавал, что только опыты, игра с миром делают его таким обжитым и родным.

Неудивительно поэтому, что Фрэнки, прошедший курс искусства механики, очутившись в мире реальной действительности, захотел с помощью игры присвоить себе и его. Однако вскоре он убедился, что сей мир не был для этого приспособлен. Тогда Фрэнки принялся преображать его с целью игрового употребления, так как лишь в такой форме, как он выразился, мир наполняется человеческим смыслом.

Так и получилось, что Фрэнки чуть опередил свое время и внезапно очутился в будущем; он чувствовал себя одиноким, без компаньона по игре. Но последний был для него важнее, чем сама игра. Без общества, в этом Фрэнки был убежден, человек — существо, достойное самого большого сожаления из всех живущих под солнцем. Поэтому понятен тот факт, что, познакомившись однажды с Йошкой и увидев в нем единомышленника, он сделал его своим другом, воскликнув: «Если мы оба начнем нашу игру с миром, то он у нас будет почти в кармане. И повеселимся к тому же!»

У Фрэнки и Йошки случилась авария, и они были вынуждены совершить посадку на планете, которая мгновенно проявила признаки заселенности.

— Ну вот, нам еще раз повезло, — сказал Йошка.

Но стоило им повстречаться с первым же здешним обитателем, как вместо дружеских приветствий он схватил их за шиворот и потащил в какое-то местечко поблизости, где перед ними предстал хотя и достойно выглядевший, но ошалело размахивавший руками Мужчина, заоравший на них ужасным голосом.

— Чего он так надрывается? — спросил Йошка своего приятеля.

— Что-то в этой штуке испортилось, — бормотал Фрэнки, ковыряясь в своем автоматическом «толмаче» — капсуле величиной с кулак. — Но если наша штука в порядке, тогда этот парень уверяет, что мы вовсе не существуем.

— В таком случае определенно что-то сломалось в твоем аппарате, — согласился Йошка.

— Но я не могу обнаружить поломку! — крикнул Фрэнки в отчаянии. — А если машинка исправная, тогда что-то неисправно в этом парне. Спрошу-ка я его, как это так мы не существуем?

Фрэнки снова пустил в ход свой автоматический компьютер-переводчик и узнал на сей раз от продолжавшего дико размахивать руками человека, что обитатели данной планеты — единственные люди во вселенной. Это доказано математически, так как бесконечным возможностям возникновения человеческой жизни противостоит точно такое же количество препятствий. Бесконечно многие возможности, поделенные на равные количества невозможностей, дают в сумме, так же как любое число, поделенное на самое себя, единицу, единственную возможность человеческой жизни. Иными словами, не может быть, кроме обитателей этой планеты, никаких других людей в мире.

— И эта математическая уверенность, — заключил солидный господин, — наш высший закон веры,

Йошка потянул друга за рукав.

— Давай-ка лучше смоемся. Против этого закона мы бессильны, к тому же по нему выходит, что мы даже не существуем, мы всего-навсего математическая ошибка. А математические ошибки обычно искореняются.

— Ты, пожалуй, прав, — сказал Фрэнки. — Но перед этим я хочу сбить спесь с этих чванливых типов.

И Фрэнки разъяснил стоявшим вокруг представителям единственного человечества, что по законам математики число возможностей нужно не делить на число противостоящих им невозможностей, а вычитать одно из другого, так что при равных числах получится не единица, а нуль. А посему при правильном расчете вообще не может быть в мире никаких людей и никакого абсолютного закона веры.

Сделав это заявление, Фрэнки быстро поклонился и пошел с Йошкой к ракете. И им никто в этом не помешал, потому что солидный мужчина и его земляки, ошеломленные расчетами Фрэнки, стояли как вкопанные. Так оба друга смогли без всяких помех дойти до своего корабля. Как только они вошли во него и оставили под собой негостеприимную планету, Йошка спросил своего приятеля, какой же из двух расчетов правильный.

Фрэнки хитро улыбнулся:

— Ни тот, ни другой. Человек как раз тем и проявляет себя как таковой, что пробивается сквозь бесчисленные препятствия.

— И все же, — вздохнул Йошка, — твои расчеты были убедительнее.

— Во всяком случае, — заявил Фрэнки не без самодовольства, — они спасли нам жизнь.

Однажды Фрэнки явился к своему другу Йошке с ящичком под мышкой.

— Что это там у тебя? — спросил Йошка.

— Нечто совершенно особенное, — отвечал Фрэнки с важностью. — Если поймать в эту дырку солнечный луч и нажать на этот вот рычаг, то между ящичком и Солнцем будет прочная связь.

— Слушай, а зачем? — допытывался Йошка.

— Если ящичек установить на повозке и направит, на Солнце, — объяснил Франки, — то повозка, привязанная к Солнцу, поедет за ним и объедет Землю. За двадцать четыре часа. В общем-то, — продолжал Фрэнки, вернее, наоборот, повозка остановится, и, так как она привязана к Солнцу, то Земля совершит под ней полный круг.

— Ну и дела! — воскликнул Йошка. — Слушай, а что, если будет пасмурно? Ты об этом подумал?

— Нет, — сказал Фрэнки. — Это бы омрачило мне всю работу,

Фрэнки написал утопический роман.

— О чем он? — спросил его приятель Йошка.

— О многодетной семье.

Йошка непонимающе уставился на друга;

— Но это же не утопия.

— Еще нет, — сказал Фрэнки.

Фрэнки решил навестить своего друга Йошку, пребывавшего на одной из планет за пределами солнечной системы, и зафрахтовал ракету. Приземлившись на далекой планете, он, однако, не пожелал предстать перед приятелем небритым. Но так как при нем не было никакой посуды, чтобы подогреть воду для бритья, он опустил кипятильник в ближайший водоем. Супермощный электронный кипятильник мог бы один вскипятить целое море. Поэтому Франки удивился, когда прошло довольно много времени, а вода стала только чуть теплой. Впрочем, он, не особенно задумываясь, побрился и весело отправился в путь. Но, когда он встретил своего приятеля, тот не проявил особого энтузиазма.

— Что ты опять наделал! — закричал Йошка. — Взбаламутил мне всю планету! Рыбы передохли, корабли терпят бедствие, а буря разбушевалась такая, что ждешь самого худшего!

— Я просто хотел подогреть немножко воды для бритья, — объяснил Фрэнки. — Но у меня не было посуды, и я окунул кипятильник в лужицу рядом с посадочной площадкой.

— Но это же часть океана, — заорал вне себя Йошка, — ты вскипятил океан!

— То-то у меня вода долго не нагревалась, — сказал Фрэнки, — а я было решил, что кипятильник не в порядке.

Йошка как раз собирался спокойно провести вечер, когда вошел Фрэнки и поставил перед своим другом нечто вроде музыкальной шкатулки и закатил ему пощечину. Шкатулка сразу же издала пронзительный звук.

— Что это значит? — воскликнул Йошка и вскочил.

— Это была лишь маленькая демонстрация, — сказал Фрэнки, — можешь снова сесть.

Йошка сел.

— Ты наверняка согласишься со мной, — начал объяснять Фрэнки, что наибольший износ человеческих сил вызывается небольшими трениями, которые мы испытываем в мельнице будней.

— Это верно, — сказал Йошка и потер щеку, — ничто так не ослабляет силы человека, как мелкие неприятности. Недостаточное взаимопонимание, необдуманная критика, отсутствие уважения, невыясненные недоразумения и тому подобное в сумме составляют такую нагрузку, которую люди не замечают, но которая постоянно давит на них. Если бы найти средство против этого, оно принесло бы неоценимую пользу.

— Вот оно! — Фрэнки постучал пальцами по ящичку. — Каждый раз, когда кто-то совершает несправедливость по отношению к кому-то, пусть даже пустяковую, коробка вскрикивает. Ты уже видел это.

— Великолепно! — воскликнул Йошка. — Теперь ни одну несправедливость нельзя будет скрыть. Коробка не замедлит ее обнаружить. Представь, какой поднимется шум, если везде будут эти коробки.

— Я думал сначала заменить пронзительный звук коротким звонком колокольчика, — сказал Фрэнки. — Но я полагаю, что со временем сам вид коробки предотвратит людей от большинства грехов, поэтому шум будет терпимым.

Так как Фрэнки и Йошка недооценили продолжительность космического путешествия, которое они пред приняли, и перечитали всю бортовую библиотеку, Фрэнки старался найти выход из положения. И вскоре он соорудил похожую на книгу штуку, которую с ухмылкой передал своему приятелю.

— Что это такое? — спросил Йошка.

— Это самый лучший детектив, — объяснил Фрэнки. — Если ты, прочитав книгу, хорошенько ее встряхнешь, все перемешивается в новое сочетание, и у тебя новый детектив. И так без конца.

— Хооошую вещь ты изобрел, — сказал Йошка.

— Изобретение не мое, — возразил Фрэнки, — мне только пришла мысль использовать это изобретение в одной и той же книге.

— И все же, — сказал Йошка, — ты тем самым создал вечный детектив.

— Более того, — возразил Фрэнки — я его упразднил.

Когда Йошка входил в дом своего приятеля, он услышал страшный голос в его кабинете. Однако он увидел там только Франки.

— Ты с некоторых пор сам с собой разговариваешь? — спросил Йошка.

Фрэнки покачал головой и наклонился над лежащей перед ним бумагой. Сразу же послышался снова странный голос.

— По всей вероятности, ты стал чревовещателем, — сказал Йошка и сел на стул напротив.

— Посмотри-ка на это, — сказал Фрэнки и подвинул ему через стол бумагу.

Йошка бросил взгляд на бумагу, и в тот же момент снова раздался голос. И голос произносил точно те же слова, что были на бумаге. Йошка ошеломленно посмотрел на своего приятеля — и голос замолчал.

— Что здесь происходит? — воскликнул Йошка.

— То, чего раньше никогда не бывало, — ответил Фрэнки. — Я изобрел нечто совершенно новое, что-то вроде звукового шрифта. Как только ты посмотришь на этот шрифт, он становится слышимым. Идеальный шрифт для неграмотных.

— Действительно, совершенно новое! Только, — возразил Йошка, — неграмотных больше нет. Кто хочет читать — тот умеет читать.

Фрэнки покачал головой:

— В этом как раз заключается вопрос. И без моего изобретения на него, во всяком случае, нельзя ответить.

Фрэнки страстно любил игру в шахматы. Но поскольку он играл плохо и постоянно проигрывал Йошке, он так сердился, что это грозило разрывом дружбы между ними.

Поэтому Фрэнки раздобыл робота, который был запрограммирован на шахматную игру. Хотя робот был значительно сильнее, он не протестовал, когда Фрэнки, попав в безнадежную позицию, переворачивал доску и доигрывал партию с позиции робота. Таким способом он теперь почти всегда выигрывал.

Когда же Йошка спросил его, доволен ли он теперь, Фрэнки ответил:

— Робот в большинстве случаев проигрывает, но не придает этому значения. А как же радоваться выигрышу, если проигравший не сердится?

Фрэнки пригласил Йошку посмотреть матч по боксу. Поскольку подобные зрелища давно уже вышли из моды, Йошка подумал, что это шутка, и приготовился к этому. Когда он появился у арены, Фрэнки уже сидел на своем месте и ухмылялся в кулак.

Боксеров позвали на ринг, и Йошка без труда смог увидеть, что это были автоматы, хотя они и имели вид хорошо развитых атлетов.

— Как в Древнем Риме, — разочарованно сказал Йошка, — только гладиаторы не из плоти и крови, а из проволоки и жести.

— В этом и прогресс, — возразил Фрэнки.

Так как в этот момент бой начался сокрушающим хуком в челюсть, Йошка не успел возразить против утверждения Фрэнки относительно прогресса. Он массировал свою челюсть, как будто получил удар, и затем сразу же прижал руки к корпусу, так как автомат, действительно получивший удар в челюсть, немедленно взял реванш, нанеся своему противнику удар в печень. Таким образом, Йошка страдал за того и другого, или, точнее вместо обоих. Когда же в конце боя победителем был объявлен не один из гладиаторов, а некий сидящий вне ринга господин, Йошка снова пришел в себя и спросил своего приятеля, как это следует понимать.

— После, турнира по фехтованию, — объяснил Фрэнки, — победителем объявляется не одна из шпаг, а лучший фехтовальщик. А в нашем случае побеждает тот, кто лучше управлял своей боксирующей машиной.

— Ну хорошо, — сказал Йошка. — А как он управляет машиной?

— С помощью танталовых проволок, через которые посылаются биотоки, — сообщил Фрэнки.

Йошка был разочарован:

— То есть не что иное, как новый вид театра марионеток.

— И это тоже, — подтвердил Фрэнки. — Но прежде всего это медицинский эксперимент. Боксирующие машины — это род подопытных животных или, лучше сказать, подопытных людей. Поскольку большинство тестов запрещается применять на людях, а мыши и обезьяны часто реагируют по-другому, нужно было создать аутентичный объект для экспериментов. И этот объект — автомат, построенный по образу человека.

— Это действительно значительный прогресс, — констатировал Йошка, — и тем более непонятно для меня, что оба эти автомата снова крушат друг друга.

— Автоматы находятся еще на начальной стадии человеческого становления, — объяснил Фрэнки. — Они могут вначале имитировать лишь наши низшие побуждения. Но ведь речь идет не о наших переносицах а жестяную переносицу легко заменить.

При возвращении в солнечную систему Йошка почувствовал потребность немного размять ноги, и Фрэнки направил ракету на близлежащую планету. Едва оба приятеля вышли из ракеты, как увидели вдруг группу из двух или трех десятков человек, которые бежали куда-то.

— Вот бегут, — воскликнул Йошка, — как будто черт за ними гонится!

— Побежим за ними, — сказал Фрэнки, — иначе мы не узнаем, прав ли ты.

Они взяли ноги в руки и побежали следом. И как только они приблизились к людям на расстояние слышимости, Фрэнки крикнул им, чтобы те остановились, дабы можно было толком поговорить. Некоторые обернулись, но побежали еще быстрее, сделав короткий отчаянный жест.

Оба приятеля прибавили темп, и, когда они догнали людей, один из бегущих немного отстал.

— Вы пришли, чтобы спасти нас? — спросил он, не переставая бежать.

— Нет, — возразил Фрэнки, — и мне совершенно не хочется этого делать, если вы убегаете, как зайцы.

— Но именно так, — объяснил человек, — мы должны бежать со всех ног, иначе мы погибнем.

— А от кого вы убегаете? — спросил Фрэнки.

— От дня, — ответил человек, — или от ночи. На этой проклятой планете ночью так же холодно, как жарко днем, во всяком случае, это невозможно выдержать. Поэтому мы бежим за границей дня и ночи, потому что это единственная точка, где имеется сносная температура.

— Но зачем же вы пришли на эту планету? — спросил Йошка.

— По ошибке, — объяснил человек. — Мы летели на одну восстанавливающую силы звезду для трехнедельного курса лечения. Неожиданно ракета потеряла управление, и мы были вынуждены приземлиться здесь. Это было восемь дней тому назад. И с тех пор мы бежим ради нашей жизни.

— Без еды и сна? — осведомился Фрэнки.

Человек на бегу сорвал с дерева плод величиной с дыню.

— Слава богу, — сказал он, — здесь растет много съедобных фруктов. Со сном значительно сложнее. Мы вбегаем, насколько позволяет жара, в день и ложимся спать, пока нас не разбудит холод приближающейся ночи. Поскольку эта планета вращается медленно, мы можем вновь наверстать потерянное время, и чем быстрее мы бежим, тем чаще можем ложиться спать.

С этими словами человек прибавил ходу и очутился впереди группы. Оба приятеля бежали, не отставая, время от времени срывали «дыни», и, когда прибывали в жару, ложились вместе с остальными спать, и бежали, как только их охватывал холод вслед за заходящим солнцем.

— Если так будет долго продолжаться, — всхлипнул Йошка, — я совершенно одурею от беготни.

Фрэнки улыбнулся:

— Я думал, ты хотел немножко размять ноги.

— Немножко, — простонал Йошка, — а не совсем их отбить. И если тебе вскоре не придет что-нибудь в голову, то я отходился навсегда.

— Это обычный кризис, — возразил Фрэнки. — Потом ты почувствуешь себя как заново родившийся.

— Заново родившийся, — возмутился Йошка, — на этой планете! Да лучше бы мне упасть и умереть на месте.

Но Фрэнки был прав. И когда Йошка почувствовал себя как заново родившийся, Фрэнки сказал:

— По моим расчетам, наши спутники находятся здесь уже три недели. Я не думаю, что им разрешат продлить курс лечения.

В этот момент на горизонте появился космический корабль, быстро приблизился и сел прямо перед бегущей компании.

— Это граничит с волшебством! — воскликнул Йошка. — Никто не мог знать, что пациенты здесь сели на мель. Они ведь должны были лететь к восстанавливающей силы планете.

— Ну и, — спросил Фрэнки, — разве они не прилетели на нее? Ты сам чувствуешь себя как заново родившийся, и притом тебе еще не хватает восьми дней для полного лечения.

— Тогда вынужденная посадка, — заявил Йошка, — была совсем Не вынужденная посадка, а трюк, чтобы погонять людей на этой планете.

— По доброй воле они, конечно, не прилетели бы сюда, — сказал Фрэнки. — Кто же бегает ради жизни, если смерть еще далека,

— Давно мы не виделись, — сказал Фрэнки, встретив своего друга Йошку на Земле.

Друзья обнялись, и Йошка спросил:

— Как тебе жилось во время нашей разлуки? — Тебе повезло, — сказал Фрэнки, — увидеть меня живым. Я только что избежал смерти.

— Как так? — спросил Йошка.

— Я был на Ио, на одной из лун Юпитера, — сообщил Фрэнки. — Там на меня напал лев.

— Но на Ио нет львов, — возразил Йошка.

— Но я же говорю тебе, — утверждал Фрэнки. — Я, ни о чем не подозревая, шел через новый парк. Ио, как тебе известно, сделали недавно дальней зоной отдыха солнечной системы. И вот, когда я так шел, передо мной вдруг оказался лев. И, не успел я оглянуться, как он приготовился к прыжку. Но он прыгнул слишком высоко и приземлился далеко позади меня. Он тотчас повернулся и прыгнул второй раз, но снова слишком высоко и далеко. «Это, может быть, бывший лев из цирка, — подумал я, — которого учили прыгать через голову человека, и он не перестанет прыгать, пока не услышит аплодисментов». Я захлопал в ладоши, однако лев прыгать не перестал.

Поскольку ноги мои начали уставать, я сел, а лев продолжал прыгать через мою голову. Он прыгал, и прыгал, и прыгал, и наконец его прыжки стали все короче и ниже. Теперь я испугался, но он, прыгнув последний раз и задев мои волосы, лег, совершенно обессиленный.

— Ну, — спросил Йошка, — это был действительно лев из цирка?

— Напротив, — объяснил Фрэнки. — Его только что привезли из Африки, и, едва очутившись в вольере, он прыгнул через забор. По-видимому, люди не учли значительно меньшую силу притяжения на Ио.

— Хорошо еще, — сказал Йошка, — что лев совершал такую же ошибку. И не один раз.

— В этом как раз и разница, — сказал Фрэнки. — Человек совершает ту же ошибку только один раз. По крайней мере, если он кое-что соображает.

— Ну и народ! Куда мы попали! — воскликнул Фрэнки, как только он и Йошка вышли из ракеты и вступили на планету, расположенную чуть в стороне от Млечного Пути.

— Кажется, здесь только женщины, — сказал Йошка, — и особенно красивыми их не назовешь.

— Зато они исключительно горячие, — возразил Фрэнки, отчаянно защищаясь от назойливости женщин, окруживших обоих друзей.

Все же, в конце концов, ему и Йошке пришлось подчиниться превосходству в силе, и их торжественно потащили в загон, похожий на тюремное помещение, где они должны были находиться в условиях ограниченного движения и хорошего питания и притом всегда окруженные жадными взглядами женщин.

— Все это мне страшно напоминает сказку о Ганонке и Греттель, только у нас нет косточки, которую мы могли бы просунуть вместо пальца сквозь решетку, чтобы засвидетельствовать нашу недостаточную зрелость для употребления в пищу.

— Твой палец едва ли интересует наших русалок, — возразил Фрэнки. — Если я не ошибаюсь нас откармливают для другой цели.

И он не ошибался. У населения этой планеты был именно неизвестный науке хромосомный дефект, из-за которого рождались дети только женского пола, И поскольку эта ситуация уже продолжалась на протяжении более чем одного поколения, к моменту приземления обоих друзей мужской пол на планете вымер, не считая нескольких бессильных старцев. Неудивительно, что женщины алчно завладели Фрэнки и Йошкой, чтобы, когда они достаточно окрепнут, использовать их по естественному назначению. И когда настал этот день, загон открылся, и обоим приказали выходить. В то время, когда Йошка пугливо жался в дальнем углу, Фрэнки упругой походкой вышел на свободу, потому что он самым тщательным образом подготовился к этому моменту. Он заявил женщинам, что с их стороны было бы неразумным сосредоточиться на нем и его друге. Они — лишь капля на горячем камне, ну пусть две капли. А он знает планету, жители которой страдают от противоположной дилеммы. Если они отпустят его с другом, он с радостью готов установить связь между обеими планетами.

Женщины после некоторых раздумий приняли предложение, оба друга поспешили к ракете и улетели.

— Твое утверждение о противоположной дилемме было ведь только трюком, — убежденно сказал Йошка, глядя на исчезающую внизу толпу женщин, — или ты действительно знаешь такую планету?

— Конечно, нет, — сказал Фрэнки. — Но если бы я не сказал, что знаю такую планету, у нас бы не было возможности искать ее.

Поскольку Фрэнки любил почитать перед сном, Йошка подарил ему книгу, напечатанную светящимся шрифтом, так что ее можно было читать без света ночника. Фрэнки был этому очень рад.

Однако когда он на другой день встретил своего приятеля, то сказал:

— Хотя книга со светящимся шрифтом очень удобна, но сейчас в комнате есть только буквы. Сама книга темна как ночь, ее вообще не видно.

— И что тебе мешает? — спросил Йошка.

— Немногое, — сказал Фрэнки. — Собственно говоря, только буквы.