Черный Мерседес медленно двигался к центру города в плотном потоке машин, словно в стае рыб в путину, направлявшихся к верховью реки для метания икры. В салоне машины сидели три пассажира. Один, рядом с водителем, мужчина с колоритной внешностью: в возрастном диапазоне сорок– сорок пять, широкоплечий, с грубыми, но выразительными чертами лица, на голове густой ежик, взгляд серых глаз холодный и бесцеремонный. На заднем сиденье за ним – пожилой интеллигент за пятьдесят, с узким лицом, в очках, поверх которых он смотрел на дорогу внимательным, но ироничным взглядом.

Оба пассажира руководители частного охранного предприятия «Иврат». Несуразное название ЧОПа складывалось из фамилий соучредителей: Ивлев и Ратников. Ивлев Владимир Михайлович, бывший офицер полиции. Интеллигента звали Ратников Альберт Эрастович, тоже пенсионер, но из другой конторы – ФСБ.

Третий пассажир был техническим директором ЧОПа Михаил Воскобойников, молодой брюнет с живыми глазами. Он сидел, удобно развалившись на сиденье, и с ухмылкой слушал жаркий спор между своими шефами.

– …Полиция – это главный столп государства, – жарко повествовал Ивлев. – Нравится она тебе или не нравится, но убери этот столп и вся государственная конструкция рухнет.

– Володя, этот столбик давно подгнил. Вот скажи, зачем Президент создал новую структуру, Росгвардию?

– Ты не хуже меня знаешь, зачем.

– А создал он ее потому, что милиция, или, как ее сейчас называют, полиция, уже не справляется со своими функциями. Анискины и Знаменские исчезли как вид.

– Почему это не справляется? – возмущенно воскликнул Ивлев.

– Да потому что в полиции сегодня главное – не ловить преступников, а подавать красивые отчеты наверх.

– Это есть в любой системе, и в вашей тоже.

– Да. Но мы-то уничтожаем террористов. И заметь, за последние три года у нас в стране не было ни одного крупного теракта, чего не скажешь о Западной Европе.

– Ч-черт, ползем как черепаха, – хмуро пробурчал Ивлев, посмотрев на часы, – опоздаем на встречу.

– Позвони управляющему. Действительно нехорошо: на первую же встречу опаздывать.

– Самуил Илларионович, – Ивлев прижал сотовый телефон к щеке, – извините, застряли в пробке, минут на двадцать опоздаем.

– Ничего страшного, – ответил абонент, – я охрану предупредил, вас сразу же пропустят.

– Лады. Альберт, – Ивлев отключил телефон, повернулся к коллеге, – что ты накопал по этому «Стройбанку»?

– Значит так: банк акционерный коммерческий, входит в двадцатку крупнейших банков страны, имеет двенадцать филиалов в крупных городах. Главный офис в Москве, зарегистрирован в Петербурге. Рыночная капитализация двадцать млрд. рублей. Рейтинговая оценка – «удовлетворительная». Финансовый конгломерат, то есть имеет лицензию на оказание половины возможных финансовых услуг. Кстати, в прошлом году получил лицензию на работу с эскроу-счетами.

– Это что такое?

– Схема новая. Покупатели квартир в строящемся доме сдают свои кровные не в строительную организацию, а на специальные счета в специальные банки, а строители получают эти деньги только после того, как официально сдадут построенный ими дом в эксплуатацию.

– Хитро! Тогда мошенникам в строительном бизнесе не удастся кидать народ.

– А-а, – Ратников небрежно махнул рукой. – Все равно что-нибудь придумают.

Вскоре руководители ЧОПа вышли из машины перед помпезным крыльцом со львами на портике. По бокам лестницы в несколько ступенек, почему-то горели круглые фонари, хотя давно рассвело. Гости поднялись по лестнице, вошли в пустынный холл. Справа за стеклянной перегородкой сидел лейтенант полиции, он был в одной милицейской рубашке, верхние пуговицы расстегнуты, а галстук-селедка, отстегнутый, болтался у стража на груди, благодаря заколке. Он о чем-то сосредоточенно говорил по городскому телефону, на вошедших не обратил никакого внимания.

Вся троица обошла каморку охранника, остановилась перед открытой дверью служебного помещения охраны. На столе перед лейтенантом стоял монитор с картинками, поступавшими с видеокамер, а также телевизор, который был включен достаточно громко. Видимо, поэтому полицейский-охранник тоже говорил громко:

– …Леша, я не успеваю! Накопай сам червей…. Да-да, и не забудь полить в банку с червями немного воды, а то они к вечеру все передохнут.

Ивлев встал у приоткрытой двери, громко крякнул. Только после этого охранник удостоил взглядом вошедших гостей.

– Вам чего? – Поинтересовался он.

– Нам бы пройти к Самуилу Илларионовичу, – с подчеркнуто вежливой интонацией сообщил Ивлев.

– А да, он говорил, – лейтенант, отложил трубку телефона, – вон сзади вас дверь черная, потом пройдете по коридору, а там вторая дверь слева. Код на замке сто тридцать два.

– Спасибо, служивый, – с ядовитой любезностью произнес Ивлев, вместе со своими коллегами направился к указанной двери.

– Как тебе организация пропускного режима? – весело поинтересовался Ратников.

– Раздолбаев везде хватает, – неохотно бросил Ивлев, – в вашей системе они тоже есть.

Управляющий Стройбанка относился к тому типу мужчин, про которых говорят – живчик: полный, но подвижный мужчина с круглым лицом. Он расплылся в улыбке перед гостями, усадил их за рабочий стол, сам сел напротив них.

– Чай, кофе? – Осведомился хозяин кабинета.

– Нет, спасибо, давайте сразу перейдем к делу, – предложил Ивлев.

– Хорошо, – Самуил Илларионович, – довольно хлопнул ладонями по столу. – О нашем банке вы, наверняка слышали. В нашем городе он третий по значимости после Сбербанка и ВТБ. Мы кредитуем в основном строительные организации, некоторые промышленные предприятия, также физических лиц. Но не буду вдаваться…, вот наш проспект, время будет, посмотрите. – Он придвинул к Ивлеву небольшую красочную брошюрку. Тот задумчиво посмотрел на обложку. – У нас увеличиваются обороты, поэтому мне хотелось бы иметь надежную охрану банка, солидную и в то же время профессиональную. Та, которая сейчас, меня не удовлетворяет.

– Да уж, – хмыкнул Ратников.

– Мне хотелось бы услышать от вас, что вы можете нам предложить? – Самуил Илларионович пытливо посмотрел на гостей.

– Прежде, чем предложить, несколько анкерных вопросов, – Ивлев придвинулся ближе к управляющему банка. – У вас в области один филиал?

– Да, его вполне хватает.

– Помещение банка в собственности или арендованное?

– Аренда.

– Сколько выходов в банке?

– Два. Один рабочий, другой – запасной, как и положено по технике пожарной безопасности.

– Понятно. Где хранятся ценности и денежные средства?

– Есть хранилище, оборудованное по всем правилам и помещение с ячейками.

– Были ли у вас раньше попытки незаконного проникновения посторонних лиц?

– Тьфу, тьфу, слава богу, не было.

– А теперь главный вопрос. Какую охрану вы хотели бы иметь? – заметив недоуменный взгляд управляющего банка, Ивлев пояснил. – Мы можем предложить три варианта: пультовая охрана, то есть, когда срабатывает сигнализация, наша оперативная группа прибывает к банку в течение пяти минут. Второй вариант – сторожевая охрана: наши охранники сидят круглосуточно в офисе банка. И, наконец, смешанный вариант, когда наши охранники сидят здесь и в случае необходимости вызывают нашу бригаду на помощь.

– Мне кажется, последний вариант наиболее подходящий.

– Хорошо. Какие задачи должны выполнять наши сотрудники. В зависимости от этого нам надо будет разработать для них функциональные обязанности и инструкции.

– Ну, я думаю, задачи будут стандартные: надежный пропускной режим, обеспечение физической безопасности сотрудников офисе, материальных ценностей, защита денежных средств от незаконных посягательств, пожарная безопасность. И еще, транспортировка денежных средств из нашего банка в головное предприятие в Москве.

– Все принимается кроме последнего.

– У вас что, нет оружия?

– Вооруженная охрана у нас есть.

– Тогда в чем дело? Доставка денег в Москву у нас не часто, в среднем раз в месяц. Оплату инкассаторской транспортировки могу давать наличкой и лично вам. Или вы боитесь?

После этих слов Ивлев и Ратников обменялись взглядами.

– Самуил Илларионович, мы не боимся, – взгляд Владимира Михайловича стал жестким, – мы не будем этим заниматься, так как у нас нет лицензии на этот вид деятельности.

– Ну, хорошо, не будете, так не будете, – Ребров широко улыбнулся, развел ладони в сторону, – мое дело предложить. Будете осматривать помещения банка?

– Конечно.

– Тогда пойдемте, – управляющий встал, вслед за ним поднялись гости.

После того, как гости осмотрели все помещения банка, Самуил Илларионович проводил их до выхода из офиса.

– Проект Договора мы составим, послезавтра привезем вам, – сказал управляющему Ратников. – А цену договора мы согласуем, когда обговорим все детали.

– Разумеется.

– Да, и вот еще что, – Ратников поверх очков внимательно посмотрел на управляющего, – для наших сотрудников нужно будет небольшое помещение для работы, где будет монитор и средства связи. Один сотрудник будет всегда на входе, другой – в рабочем помещении.

– Хорошо, освободим комнату, где у нас хранятся архивные документы. – Я думаю, мы сработаемся, – Самуил Илларионович расплылся в улыбке, радостно пожал руку каждому гостю.

– Ну и как тебе, Володя, показался этот Самуил? – спросил Ратников коллегу, когда они отъехали от банка.

– Скользкий тип.

– Да, хотя взятку нам он предложил не очень изящно.

– Миша, – обратился Ивлев к Воскобойникову, – что не так с системой видеонаблюдения. Я видел, как ты там морщился.

– Камеры надо заменить на широкоугольные с хорошим разрешением. Много слепых зон.

– Ты можешь поставить скрытую камеру в комнате наших охранников, но так, чтобы об этом знали только мы.

– Смогу. Закамуфлирую их под пожарный извещатель.

– Ну что, Альберт, беремся? – Ивлев повернулся к Ратниковву.

– А что, давай, – Ратников снял очки, уложил их в нагрудной кармашек пиджака, – такие объекты с неба не падают. Надо только толково составить Договор.

– Составим, Лада в этом деле дока.

Генеральный директор «Стройбанка» Ищенко Владлен Андреевич сидел в отдельном кабинете ресторана «Балчуг», просматривая меню. Собственно пришел он сюда не поужинать, а на важную встречу – с заместителем министра финансов Коршуновым. Он механически перелистывал листы в солидной папке, делая паркером птички напротив выбранных блюд, но мысли его были далеки от предстоящей трапезы.

А мысли тревожные. В ходе последней аудиторской проверки Центробанка у него были выявлены серьезные нарушения финансовой дисциплины, а также рискованные операции с закладным имуществом залогодателей. Благодаря хорошим связям отделался пока предупреждением. Но после таких предупреждений следует ожидать отзыв лицензии. А это потеря очень жирного куска прибыли.

От встречи с Коршуновым зависит многое. Надо попросить чиновника прозондировать почву в Центробанке. Кроме того, неплохо было бы, что бы он нагнул питерские строительные фирмы. Объемы там значительные.

Вошел метрдотель, за ним обслуживающий официант.

– Добрый вечер, Владлен Андреевич, желаете чего-нибудь особенного? – Солидный «метр» встал напротив випового клиента, не близко, но и не далеко, на тот случай, если гость соизволит подать руку для приветствия. Но випклиент не соизволил.

– Здравствуй, Александр Иванович, – Ищенко постарался улыбнуться, но улыбка получилась довольно кислой. – А что особенного есть сегодня?

– Есть стерлядка, запеченная в сметане с грибочками и ананасами. Рекомендую.

– Принято. Только нас двое. Скоро подъедет Георгий Геннадьевич. Поэтому все на две персоны. Я тут в меню отметил…, – Ищенко небрежно бросил меню на край стола.

Метрдотель бросил косой взгляд на официанта. Тот, мгновенно понял, быстро забрал меню, бесшумно удалился.

– Что прикажите подать к стерлядке? Есть «Алиготе золотая балка». Белое. Очень достойное вино, – хозяин зала слегка наклонился.

– Да, пожалуй, – рассеяно бросил Владлен Андреевич, но вдруг вспомнил, что Коршунов не любит белые вина, – и еще бутылочку «Абсолюта». Есть сегодня?

– А как же-с.

– Ну и ладненько. Как коллега подойдет, можете подавать, А пока пусть человек принесет водички.

– Слушаюсь, приятного аппетита, Владлен Андреевич, – «метр» красиво удалился.

Коршунов появился через несколько минут.

– Приветствую тебя, главный кошелек страны, – сострил Ищенко, вставая из-за стола.

– Привет, Владлен. Я не кошелек, а калькулятор, А кошельки вы, банкиры…, – друзья поздоровались за руку.

– Которые вы дырявите своими калькуляторами.

– Да ладно тебе, Влад, – хмыкнул Коршунов, усаживаясь за стол, и сминая пирамиду салфетки, – уж кому-кому, а тебе-то грех прибедняться. – Как у тебя… в целом?

– Терпимо, но могло бы быть и лучше. Строительный бизнес просел.

– Этого следовало ожидать. Скоро просядет еще больше. Центробанк планирует поднять ипотечные ставки, так что набивай быстрей в свой портфель как можно больше заказов.

Вошел официант, стал расставлять на стол закуски. Налил воды в большие бокалы, затем открыл бутылку водки, налил в рюмку Коршунова, посмотрел на Ищенко, тот одобрительно кивнул. Официант налил во вторую рюмку, пожелал гостям «приятного аппетита», удалился.

– Недавно анекдот слышал, – закусывая после первой рюмки начал рассказывать Ищенко. – Приходит древний старик в банк, интересуется насчет депозита, открытого еще в Советском Союзе: «Ребятки, мне хватит на гроб-то этих денег?». «Дедушка, – отвечают ему, – на гроб хватит, только на крышку гроба не хватает». «Почему?» – удивляется тот. «Потому что крыша у вас давно поехала».

– Актуально, но не смешно, – сдержанно хрюкнул Коршунов. – А валюту сейчас кладут в банки?

– Кладут, но только в стеклянные. Георгий Геннадьевич, ты ведь вроде питерский?

– Ну…, вроде того, – Коршунов бросил подозрительный взгляд на собеседника.

– Как у тебя с местным губернатором отношения?

– Знаком, но шапочно.

– Хочу попросить у тебя об одной услуге, – Ищенко аккуратно налил водку до краев в рюмки, – продвинуть мой бренд в Питере.

– Да ты по рекламе уже Сбер переплюнул.

– Реклама – это пыль в глаза, а вот продвижение бренда, это как в шахматах: когда все фигуры проталкивают перспективную пешку на последнюю горизонталь. А ты в финансовом бизнесе самая крупная фигура – ферзь.

– А ты, значит, перспективная пешка.

– Уловил.

– Понимаешь, Влад, – Коршунов осторожно опустил поднятую рюмку на скатерть, – Питерский глава напрямую выходит на первое лицо…

– Знаю. Но ведь я тебя не воровать приглашаю. Будешь там, спросишь, как идет ипотечное кредитование, какие банки в этом участвуют. Ну, и так ненавязчиво даешь совет: дескать, работайте со «Стройбанком», самый надежный…

В кабинет вошел официант:

– Прошу прощения, стерлядь подавать?

– Неси, – Ищенко дал человеку отмашку.

Официант также бесшумно удалился.

– Тут, Владлен…, – Коршунов изобразил колебание, – аккуратно надо. Подстраховка нужна. Подставить могут только так. Надо бы согласовать с Антоном…

– Я со своей стороны в долгу не останусь, – тихо и вкрадчиво сообщил Ищенко.

Коршунов остановил на Владлене Андреевиче долгий задумчивый взгляд.

– Тогда…шесть процентов твоих акций, – тихо произнес он. Ищенко вскинул подбородок, тоже остановил на лице собеседника внимательный взгляд. – Мне ведь надо делиться, не все для себя. Зато это уже будет железный вариант, – усмехнулся Коршунов.

Владлен Андреевич мотнул головой, приблизился к Коршунову:

– Хорошо, считай, шесть процентов уже отстегнуто, Георгий Геннадьевич. – Приподнял свою рюмку.

Ратников подъехал к объекту в четыре утра. Выставочный комплекс, строящийся в центре города, был для охранного агентства самым неудобным объектом: по настоянию заказчика, администрации города, стройка была без обычного ограждения, чтобы руководство города могло наблюдать за ходом строительства, не выходя из машины. А видеонаблюдение строители ставить отказались. Неудобство заключалось в том, что все стройматериалы лежали на открытой местности, мимо стройки за день проходили сотни людей. Поэтому Ратников и Ивлев подбирали на этот объект самых добросовестных охранников.

Альберт Эрастович поставил машину на обочине дороги в метрах пятидесяти до строительного объекта, подошел к строящемуся зданию. В бытовке, в которой должен находиться охранник, света не было. Темно, тихо. Спит, что ли, подумал Ратников, стал тихо подкрадываться к бытовке. Когда до бытовки осталось метров пять, за спиной раздался тихий, но требовательный голос: «Стоять! Не двигаться!». Ратников быстро обернулся, в лицо ударил мощный луч фонарика.

– Извините, Альберт Эрастович, со спины не узнал, – охранник отключил фонарик.

Через несколько секунд глаза проверяющего адаптировались к темноте, Ратников увидел худощавую фигуру охранника.

– Здравствуй, Дмитрий, – Ратников протянул руку подчиненному, – как обстановка?

– Все нормально, товарищ подполковник, – бывший пограничник обычно обращался к Ратникову по званию. – Дежурство принял, замечаний при заступлении не было, за период дежурства чрезвычайных происшествий и подозрительных моментов не зафиксировано.

– Было поступление новых стройматериалов или материальных ценностей?

– Никак нет. Прораб говорил, что сегодня подвезут кирпичи из Голландии.

– Понятно. Спокойного дежурства, – Ратников подал охраннику руку на прощание. Задержал его руку в своей руке. – Дима, а как ты услышал, что я подошел? – Ратников улыбнулся, внимательно посмотрел на бывшего сержанта-пограничника.

– Я не слышал, товарищ подполковник. Сработала моя «Березка».

– Какая березка? – удивился Альберт Эрастович.

– Я тут смонтировал контур вокруг объекта, подключил слабый ток, разбил все оцепление на шесть секторов. Вы проходили через второй сектор, оборвали тонкую проволоку, сработала сигнализация у меня на приборе. Пойдемте, я покажу.

Дмитрий подвел Ратникова к краю территории строительного объекта. Посветил фонариком вниз, поднял с земли тонкую медную проволоку:

– Вот смотрите, здесь был обрыв. После обрыва у меня загорелся и зажужжал второй индикатор, обозначивший место обрыва.

– Хитро! – Ратников не скрывал своего восхищения. – Теперь тебе надо восстанавливать всю цепь.

– Ерунда. Медной проволоки полно.

– Молодец. – Похвалил охранника. – Твои сменщики пользуются «Березкой».

– Конечно, Альберт Эрастович.

– Скажи им, чтобы новые поступления приняли с росписью прораба.

– Так точно, товарищ подполковник.

Ратников пошел обратно к своей машине.

Половина охранников в их агентстве из бывших военнослужащих и правоохранителей. За свой трехлетний опыт в качестве директора охранного агентства Альберт Эрастович убедился, что самые опытные охранники из пограничников. Более бдительных и добросовестных охранников он не встречал. М-м-да, если бы все такие были у нас, подумал Ратников, садясь в машину.

Самые ненадежные категории охранников, как их классифицирует Альберт Эрастович, это «тюфяки», пьяницы и несуны. К первой категории относятся, как правило, старые пенсионеры, для которых нахождение на дежурстве рассматривается как оплачиваемый отдых. Служебное рвение они демонстрируют только перед начальством. Нет, выглядят они солидно, говорят убедительно, любят щелкать каблуками перед проверяющим руководителем. Но, как только тот скрывается за горизонтом, они заваливаются спать, смотрят передачи по телевизору или играют в игры в телефоне.

Несуны – самый опасный вид охранника. Они не любят выпячиваться, тихие, скромные, но себе на уме. Несунов Ратников приравнивает к мелким карманникам. Они осторожны, хитры, много не воруют, но несут с охраняемых объектов все ценное, что можно незаметно унести. Поймать их чрезвычайно сложно, поскольку недостача обнаруживается, как правило, по окончании охранного периода, и подозрение падает на всех охранников, которые дежурили на объекте. Ну, пьяницы, это понятно. Как ни странно, но больше всего пьяниц присутствует среди бывших полицейских. Таких Альберт Эрастович выгоняет сразу, если заметил «употребление» во время дежурства.

Ратников поехал на окраину города к парковке-отстойнику. Тоже непростой объект. Дилерская фирма на четырех гектарах помещает на кратковременную стоянку микроавтобусы и Газели, потом водители перегоняют их заказчикам в разные города. Иногда на стоянке накапливалось до пятисот автомобилей.

С этим объектом связана поучительная история. С автомобилей стали пропадать комплекты запасных частей. Хозяин дилерской фирмы предъявил руководству охранного агентства претензии. Мол, воруют ваши охранники. Ивлев в горячке решил уволить всех охранников с объекта, заменив их новыми, но Ратников его остановил: «Подожди, Володя, здесь что-то не так. Я в наших людях уверен, – сказал он, – здесь орудует кто-то другой». Набором охранников занимался Ратников. На фонарных столбах установили скрытые видеокамеры, закамуфлированные под осиные гнезда. В результате настоящие воры были найдены. По записям установили одного водителя, перегонщика автомобилей, который открывал подобранными ключами кабины машин, доставал оттуда комплекты, упакованные в брезентовые мешочки, и тихонько перекидывал их через высокий забор. Подельник снаружи их подбирал. Показали запись владельцу дилерской фирмы. Инцидент был исчерпан.

Вообще, если правильно организовать охрану, то воровство охранников либо невозможно, либо оно обязательно будет вскрыто. Об этом Ратников не раз говорил Ивлеву и охранникам при инструктаже.

Альберт Эрастович подъехал к воротам парковки. Ворота открылись, Ратников въехал на территорию парковки, остановился у сторожки охранников. Старшим смены сегодня должен быть Федор. Собственно, из-за него Ратников и приехал на объект. Отношение руководства к Федору, бывшему старшему лейтенанту милиции, неоднозначное. Он на память и всегда точно знал приход и расход машин, сколько машин должно уйти с объекта, на каких машинах были зафиксированы внешние дефекты на автомобилях. При нем провезти что-то незаконно с объекта было невозможно. Все водители-перегонщики это знали. Но у этого охранника был один существенный недостаток – запойный пьяница. Если начал, то остановиться уже не мог. Удивительно, но после запоев он всегда приносил больничные листы. Все это тоже знали. Один раз при проверке Ратников зафиксировал, что Федор на работе был выпивши. Он хотел его сразу же уволить, но Ивлев отговорил. Федору сделали предупреждение: еще один прокол и увольняем.

Альберт Эрастович вышел из машины, навстречу ему из сторожки подошел молодой охранник.

– Где Федор, – с ходу спросил его Альберт Эрастович.

– Он… отдыхает, – неуверенно сообщил молодой человек.

Ратников вошел в сторожку. Федор сидел за столом, хотя, вернее сказать, лежал. Голова его покоилась на столе, рядом с пепельницей. Он даже не услышал вошедшего Ратникоа и убедительно храпел. В тесной сторожке стоял сивушный запах, на столе стоял пустой стакан. В помещение вошел молодой охранник.

– Пил? – спросил его Ратников.

– Да. Всю бутылку один…

– Федор! – гаркнул Ратников.

Пьяный охранник даже не пошевелился.

– Разбуди его, – приказал Ратников молодому охраннику.

– Федор Степанович, Федор Степанович…, – охранник тряс за плечо Федора, но тот только мычал что-то нечленораздельное.

Ратников почувствовал, как в нем закипает злоба. Он взял графин с водой, вылил весь графин на голову пьяного охранника.

– Какого черта! – завопил Федор и оторвал голову от стола.

Пьяными глазами он уставился на своего шефа.

– Ну что, Федор, сорвался?

– Да, – прохрипел провинившийся охранник.

– Пиши заявление по собственному! – приказал Альберт Эрастович.

Вид пьяного охранника был Ратникову неприятен. Чтобы не сорваться на крик и какое-либо внушение, теперь уже ненужное, Альберт Эрастович вышел наружу. Через минут пять. Федор вышел из сторожки, передал шефу лист с заявлением на увольнение. Ратников свернул заявление вчетверо, положи его в карман.

– Ко мне есть претензии? – спросил Ратников Федора?

– Не, – Федор помотал головой, – все справедливо.

– Ну, и зачем вот это тебе надо, Федя?

– А-а, – Федор обреченно махнул рукой. – Мне все равно уже не подняться.

Он вышел за ворота и вскоре растворился в предутренней мгле.

Руководители охранного агентства находились в цокольном этаже своего офиса, который служил одновременно хранилищем для оружия и спортивным залом. Ивлев, обнаженный до пояса, ожесточенно лупил по боксерской лапе. Он «танцевал», делал нырки, обманные движения, затем наносил мощный удар по красной лапе, которую держал Ратников. Альберт Эрастович напряженно стоял в самой устойчивой стойке, при этом высказывал свое мнение по поводу нового предложения на охрану.

– …Ты понимаешь, Володя, что мне не нравится в этом объекте? Коттеджный поселок обнесен оградой, через которую перелезет десятилетний пацан. Освещение слабое, поселок в пятидесяти километрах от города. Рядом худая деревня с нищими жителями. Площадь поселка двадцать гектар. Да тут нужен взвод охраны. Но дело даже не в этом. Дома там крутые, напичканы дорогой техникой. А ты знаешь: чем богаче заказчик, тем он больше выгибает пальцы. И вот представь, сопрет кто-нибудь с дорогого внедорожника боковое зеркало, или слетит где-нибудь с конька крыши петушок после урагана – все претензии к нам. Мы только тем и будем заниматься, что разбираться с этими претензиями.

– То есть ты считаешь, лучше отказаться? – Ивлев остановился, тяжело дыша и смахивая боксерской печаткой пот со лба.

– Конечно. Объект проблемный. А проблемы – это сами клиенты. Деньги, конечно, хорошие, но нервы дороже.

– Может, ты и прав. Так, теперь двигай лапой быстро влево– вправо.

– Ты только мне по кочану не звездани.

– Постараюсь, – загадочно усмехнулся Ивлев.

Ивлев снова встал в боксерскую стойку. В этот момент зазвонил сотовый телефон Ратникова.

– Слушаю, Ирэн, – Альберт Эрастович приложил телефон к уху.

Прослушав сообщение секретарши, взглянул на Ивлева, закрыв микрофон ладонью:

– Пришел кандидат на работу, Мохначев. Может, посмотришь?

– Да в чем проблема, Альберт? Сам не можешь?

– Это сын нашего охранника Мохначева.

– Помню такого.

– Он меня на прошлой неделе просил принять его сына на работу к нам. Но тут вот что: он недавно вышел из заключения, сидел за убийство. И на работу его нигде не принимают.

– А у нас что, отстойник для уголовников?

– Старший Мохначев говорит, что на его сына напали несколько отморозков, и он в драке нечаянно замочил одного из нападавших. Я пробивал, по статье все сходится.

– Интересно, как он умудрился?

– У него черный пояс по карате.

– Все эти спортсмены-каратисты…. пф-ф. – Ивлев презрительно фыркнул. – Нет, в спортзале они смотрятся красиво, а на улице могут только ий-я кричать. А знаешь что, давай я его проверю. Прямо сейчас. Если он продержится со мной три минуты, возьмем, а нет…

– Ира, проводи его к нам, – приказал Ратников секретарше.

Через минуту в комнату вошел щуплый паренек, больше похожий на школьника. Ивлев и Ратников скептически посмотрели на кандидата в охранники.

– Ну, здравствуй, воин, – приветствовал его Ивлев. – Как звать?

– Виктор.

– Что у тебя за история приключилась?

– Да шел с девушкой по улице, провожал. Пристали какие-то. Пришлось драться.

– Хорошо дерешься?

– Ну…, опыт есть.

– Вот что, Виктор, ты, говорят, хороший каратист?

– Не только, я еще увлекаюсь боевым самбо.

– Ага-а! – удовлетворенно протянул Ивлев. – Не хочешь схлестнуться с боксером?

– Прямо сейчас? – Виктор бросил на Ивлева удивленный взгляд.

– Конечно.

– Ладно, давайте.

– Перчатки наденешь? – Ивлев кивнул на лавку, где лежала вторая пара боксерских перчаток.

– Нет, не надо.

– Ну, как хочешь, – Ивлев встал в боксерскую стойку. – Альберт, ты за рефери.

С первых же секунд Владимир Михайлович пошел в атаку. Он, несмотря на свой возраст, резво перемещался, делал резкие и неожиданные выпады, Однако к удивлению мужчин Виктор оказался на редкость вертким, он так же резко перемещался на поле боя, демонстрируя великолепную реакцию и чувство пространства. Бой шел уже минуты две, но ни одного серьезного удара Ивлеву не удалось провести. Он остановился перед противником, посмотрел на него, прищурив взгляд, вдруг сделал резкий и мощный удар в голову соперника.

И тут произошло неожиданное. Виктор в последний момент боковым блоком левой руки отвел нокаутирующий удар, резко крутанулся на двух ногах, и, описав корпусом полный круг, завершил вращение ударом правого кулака по затылку боксера. Ивлев охнул, зашатался, лицо его побелело. Он был «выключен», и теперь его можно было добить без всякой техники. Однако Виктор остановился, уставившись на шатающегося Ивлева.

К нему бросился испуганный Ратников:

– Как ты?! – воскликнул он.

– Нормально, – прохрипел Ивлев, посмотрев на друга мутным взглядом.

Минуты три он отсиживался на лавочке, глубоко дыша, затем посмотрел на Виктора.

– Извините, я не хотел, – кандидат на работу был явно смущен.

– Да нет, Виктор, нормально. Бой был честный. Как тебе это удалось?

– Этот удар называется бэкфист, вращающийся кулак.

– Хороший удар. Надо запомнить. Ладно, иди. На работу ты принят. Оформляйся.

Когда Мохначев ушел, Ивлев изумленно посмотрел на друга:

– Надо же, внешне шкет, соплей перешибешь, а как дерется!

– Куда его определим, Володя?

– Давай отправим в молодежный клуб. Там всегда какие-то разборки среди молодежи.

– Хорошо, пусть заодно там и наших поднатаскает.

В приемной губернатора Ребров сидел уже полчаса. За дверью, в губернаторском кабинете, шло какое-то совещание, поэтому Самуил Илларионович в третий раз мысленно репетировал предстоящий разговор с главой региона. От результатов этой встречи зависит многое. Не только укрепление позиций «Стройбанка» в регионе, но и его личное благополучие.

Тема встречи – выбить выгодный участок под строительство жилого комплекса для нужной строительной фирмы. В тендере на получение заказа на строительство участвуют три крупные строительные фирмы. Заказ большой, на крутые миллиарды. Строительная фирма, в интересах которой он сейчас действует, в регионе новая, и ее шансы на получение этого заказа невелики. Но если тендер выиграет эта фирма, то «Стройбанк» получит огромные вливания в свой портфель. С братьями Азарян он уже договорился. Не кинули бы только, подумал Самуил Илларионович. Он тяжело вздохнул, закрыл глаза, крепко сжав в руках черную папку, лежащую у него на коленях.

Банковская карьера Реброва, началась достаточно удачно, затем оборвалась, и вдруг снова возобновилась, сделав неожиданно странный зигзаг. Стартовав с должности старшего кассира в солидном банке, он дорос до системного администратора. Новая должность открывала доступ к персональным данным клиентов банка. Ребров начал приторговывать закрытой информацией, получал «заказы» от конкурирующих фирм, от физических лиц. Когда служба безопасности банка обнаружила утечку, Реброва тихо уволили. Возбуждать уголовное дело не стали, поскольку скандал не улучшал реноме банка.

Банковская среда категория особая. Несмотря на конкурентные отношения между кредитными организациями в этой среде все равно присутствует корпоративный дух. Информация о ненадежных работниках с подмоченной репутацией здесь распространяется мгновенно «по горизонтали». Реброва ни в одном банке не принимали на работу даже в качестве охранника. Его взял к себе на работу владелец «Стройбанка» Ищенко. Да не просто взял, а назначил на должность управляющего крупным филиалом. Новый хозяин при приеме на работу строго предупредил Реброва: «Будешь выполнять все мои указания, не задавая лишних вопросов». А указания были такие, что однозначно нарушали не только инструкции регулятора, но и нормы уголовного кодекса.

Год назад «Стройбанк» освоил новое направление: кредитование строительных фирм в рамках ипотечных договоров при посредничестве банка. В «Стройбанке» стали аккумулироваться огромные суммы, поступавшие от покупателей жилья. Ищенко, в нарушение существующих инструкций устанавливал свои правила при ведении ИДДУ – ипотечных договоров долевого участия. Он произвольно поднимал планку первоначального взноса, деньги покупателей жилья, которые должны храниться на «замороженных» счетах, прокручивал в сомнительных операциях. Все директора филиалов «Стройбанка» молчали и неукоснительно выполняли указания Хозяина. За это он платил им солидные премиальные.

Кроме того, он заставлял своих директоров устанавливать неформальные контакты с главами регионов с целью получения выгодных заказов для «своих» строительных компаний. С этой целью Ребров и уговорил губернатора принять его для обсуждения «технических деталей» по строительству жилых комплексов в городе.

Самуил Илларионович понимал, что такая деятельность главы «Стройбанка» не может вечно продолжаться и конец такой деятельности будет такой, что от представления этого конца у него шел мороз по коже. Но «соскочить» с криминального поезда он уже не мог, Хозяин связал его крепко.

За дверью послышался шум, топот нескольких человек, дверь открылась, из кабинета губернатора стали выходить чиновники областной администрации. Они важно проходили мимо Реброва, тихо переговариваясь между собой. На банкира никто не обратил внимания. И чего я не пошел в чиновники, мелькнула в голове Самуила Илларионовича мысль. Уважение, стабильная и нормальная зарплата, сиди в своем кресле и только выполняй указания хозяина. И не надо ничего нарушать.

Мысли банкира были прерваны секретаршей, которая: пригасила его в кабинет: «Проходите, пожалуйста».

В кабинете находились двое. Губернатор, мужчина с узким интеллигентным лицом, сидел за столом; рядом с ним стоял полковник в форме офицера ДПС, что-то горячо говорил губернатору, водя авторучкой по карте на столе. Увидев вошедшего Реброва, губернатор пригласил его присесть на ближайший к нему стул. Как понял Самуил Илларионович, речь шла о строительстве объездной дороги на окраине областного центра.

– Хорошо, Виталий Борисович, подготовьте окончательный вариант и составьте приблизительную смету работ. – Он свернул карту, отодвинув ее в сторону полицейского. Когда полицейский вышел, посмотрел, улыбнувшись, в лицо гостю.

– Извините, что заставил вас ждать. Заняло больше времени, чем планировали.

– Ничего страшного. Я как раз по этому же вопросу. Наш банк готов предоставить кредит на строительство этой дороги на льготных условиях.

– На каких условиях? – губернатор строго посмотрел на гостя, поблескивая линзами очков.

– Минимальная комиссия за открытие счета, возможность рефинансирования. А также отсрочка платежа при форс-мажорных обстоятельствах.

– Процентная ставка?

– Восемь и девять десятых.

– Ну, да. Условия привлекательные. Но нам нужна большая сумма, не менее полутора миллиардов.

– Для нас это не проблема. Срок по кредитам можете установить сами.

– Хорошо, мы подумаем. Ваши координаты…

– Вот моя визитка, – Самуил Илларионович протянул маленький прямоугольник.

– Вы ведь у нас в городе недавно, Самуил Илларионович, – губернатор внимательно рассмотрел визитную карточку.

– Третий год. У меня к вам еще одно предложение. По строительству жилого комплекса «Маршал град» на берегу реки. Строительная компания «Авангард» будет участвовать в тендере на право получения заказа на строительство…

– Ну, а я тут при чем? – губернатор холодно посмотрел на Реброва. – Застройщика выберет тендерная комиссия на конкурсной основе. У кого лучший проект, оптимальная цена…

– Согласен, но я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые нюансы предлагаемого комплекса. Вот смотрите, – Самуил Илларионович положил перед губернатором красочный рисунок с планом расположения жилых зданий. – Необычность проекта заключается в оригинальном расположении зданий. Четыре радиальные здания, полукруги, внутри этих полукругов дома-башни в двадцать пять этажей.

– Подождите, а эти ваши башни не поползут вниз в овраги?

– Нет, не поползут. Проведены изыскательские работы по грунту, – Самуил Илларионович положил перед губернатором сколку документов. – Специалисты противооползневого управления сделали однозначное заключение. Здания можно ставить на расстоянии пятидесяти метров от края оврага. Грунт оврага твердый, глинистый, все будет стоять даже при землетрясении. Это будет живописный жилой комплекс, которого нет ни в одном городе. Жилой комплекс компактный удачно вписывается в рельеф местности. И, кроме того, будет введено в строй тысяча сто квартир. Общая площадь восемьдесят восемь тысяч квадратных метров.

– Интересно, – губернатор задумчиво рассматривал план-проект.

– Кроме того, – Ребров придвинулся ближе, понизил голос, – владельцы фирмы готовы предложить городу несколько квартир. Так сказать, бескорыстная помощь предпринимателей в решении жилищных проблем. Вы бесплатно предоставляете жилье детям-сиротам…

– Это ведь братья Азарян?

– Да, совершенно верно.

– А что они вас послали? – губернатор иронично посмотрел на банкира, – а сами не пришли?

– Они сейчас в другом городе, завершают какое-то строительство. Попросили меня. – Хорошо, я понял, – хозяин кабинета снял очки, – но я ведь ничего не решаю.

– Я знаю. Но ваше мнение, я думаю, имеет здесь какое-то значение. Я вам оставлю этот планчик.

– А у вас-то какой интерес, Самуил Илларионович?

– Абсолютно никакого. Я просто знаю братьев Азарян как профессиональных и очень добросовестных подрядчиков. И, кроме того, я все-таки патриот нашего города.

– Ладно. В тендерной комиссии тоже профессионалы. Спасибо за информацию. А по кредиту вашего банка я с вами обязательно свяжусь.

– Рад был познакомиться. – Самуил Илларионович, жизнерадостно улыбаясь, встал из-за стола.

В центре Петербурга перед входом в офис «Стройбанка» вертелись два распространителя. Они были в одеянии сказочных персонажей – один был медведем, другой лисом. Головы зверей были исполнены мастерски. У медведя голова большая, но выражение глуповато-веселое, у лиса мордочка была ярко рыжая, продолговатая и хитрая.

Каждому прохожему они предлагали листовку с брендом какой-то фирмы: «Пластиковые окна, самые низкие цены в городе!». Многие проходили мимо, игнорируя предложения распространителей, но некоторые машинально брали. Ничего необычного, студенты подрабатывают.

В операционном зале банка посетителей немного. Из двух касс работала только одна. Поэтому у окошечка небольшая очередь. Кассир обслуживала какую-то старушку.

– За что вы берете полтора процента? Я ведь перевожу деньги из вашего банка в ваш же банк в другом городе, – возмущалась пожилая посетительница.

– Бабушка, сейчас все банки берут комиссию за такие переводы, даже Сбербанк.

– Нет, ну, вы посмотрите? – старушка повернулась к очереди, ища у нее поддержки, – щелкнули по компьютеру несколько раз, и за это заплатить сто пятьдесят рублей. Это грабеж!

Очередь отреагировала молчаливо-снисходительно. Только молодой человек в конце очереди иронично усмехнулся.

В это время к крыльцу банка подъехал неприметный фордик. Из машины вышел молодой пассажир с коробкой длиной не более метра. На коробке была нарисована елка. Вероятно, банк заказал елку к Новому году. Курьер с елкой был в черной маске, закрывавшей лицо до самых глаз. Все в соответствии с требованиями городских властей: пандемия. Фордик отъехал от крыльца метров на тридцать вперед.

Дальнейшие действия происходили в духе крутого боевика. Курьер подошел к двери банка, открыл крышку коробки с «елкой», вынул оттуда автомат. За ним подтянулись «медведь» и «лис», тоже вынули из своего широкого одеяния короткоствольные автоматы. Вся вооруженная троица стремительно вошла в операционный зал.

– Внимание, ограбление банка. Всем, кто хочет жить, на пол! – громко объявил курьер. Все присутствующие в зале, посетители и сотрудники, застыли в ступоре. Лишь один массивный охранник в черной униформе схватился за кобуру, но «медведь» среагировал мгновенно, сразив охранника короткой очередью. Охранник, застонав, упал на пол.

Курьер подскочил к кассе. Рука девушки-кассира стала медленно сползать вниз.

– Не вздумай нажимать! – заорал на нее курьер, направив в ее сторону ствол автомата, – сразу всю продырявлю.

Девушка испуганно отдернула руку.

– Все деньги сюда! – грабитель указал на полку перед окошечком.

Девушка беспрекословно выложила пачки денег перед грабителем.

Все люди в зале сидели на полу, с ужасом наблюдая за происходящим. Над ними, стоял «лис», автомат наизготовку. «Медведь» в это время подошел к двери с табличкой «служебный вход». Дернул ручку, закрыта. Дал короткую очередь по замку в двери, ногой, вышиб дверь, прошел в коридор, открыл дверь в коридор, ведущий к управляющему банком.

Тот, видимо, услышав шум в операционном зале, решил узнать, в чем дело. Вышел, чтобы посмотреть. Изумленный, остановился перед направленным на него автоматом. Но больше всего его поразил не автомат, который выглядел игрушечным, а странный вид человека в костюме медведя.

– Ключ от хранилища, быстро! – грозно произнес «медведь».

– В-в-вы кто? – испуганно проблеял управляющий.

– Медведь, решил медку у вас взять. Бери ключи, и идем в хранилище – диким голосом зарычал «медведь».

– Д-да, да, конечно.

Управляющий, подталкиваемый грабителем, спустился на цокольный этаж подошел к массивной железной двери.

– Отключи сигнализацию! – приказал «медведь».

Управляющий нажал несколько кнопок на цифровом сигнализаторе у двери, прошел в тамбур открыл ключом висячий замок на решетчатой двери.

– Выгребай! – приказал «медведь».

Управляющий открыл огромный сейф высотой с человеческий рост, стал вытаскивать из сейфа опечатанные мешки с деньгами. Подошел второй грабитель, курьер.

Оба налетчика стали укладывать мешки с деньгами в четыре большие сумки.

Упаковав сумки, застегнули их на молнии.

– Выходим, – приказал курьер. – Мы и так вышли из лимита. – Отоварь этого. – Он кивнул в сторону управляющего банком.

Тот испуганно вжался в угол.

– Не ссы, не буду тебя убивать, – сообщил «медведь», – только поглажу.

Коротким, но резким движением автоматом по лбу управляющего оглушил его. Жертва киселем сползла на пол.

Когда грабители с сумками снова вошли в операционный зал, то увидели странную картину.

Перед «лисом» стояла старуха, которая только недавно ругалась с кассиршей, теперь она наседала на грабителя:

– Бессовестный! Ограбить нищую пенсионерку! Ну, я тебе щас зенки-то выцарапаю!», – она смешно подпрыгивала на «лиса», в стремлении выполнить свое обещание.

Тот только отталкивал ее от себя, не решаясь применить оружие.

– Чего ты с ней цацкаешься?! – закричал на него курьер.

– Да, она бешеная какая-то, ничего не боится, – сообщил «лис».

– Кинь ей что-нибудь, – усмехнулся главарь.

«Лис» вынул из сумки рыжую пачку пятитысячных рублей, туго перевязанную резинкой, отдал ей старухе.

– Выходим! – громко крикнул курьер, – всем сидеть пять минут и не двигаться, – грозно предупредил он людей, сидящих на полу, и оглупевших от страха.

Грабители покинули банк. Старуха села на пол, рассматривая пачку денег, врученную ей грабителем. «Это сколько же тут денег?!», – изумленно прошептала она.

Вначале рабочего дня шефы «Иврата» обсуждали в кабинете проблему мелкого воровства в супермаркете «Лента». Проблема застарелая, и руководство сетевого магазина стала предъявлять претензии к охране, настаивая на том, чтобы повесить материальную ответственность за постоянную недостачу в выручке на ЧОП.

– Пойми, Альберт, нам ни в коем случае нельзя создавать прецедент, – горячо убеждал Ивлев коллегу. – Эта «Лента» вконец обнаглела. Экономят на всем. Сколько раз им говорили, чтобы поставили дополнительные камеры – не ставят. Наши охранники по двенадцать часов на ногах, в туалет сходить некогда, так еще всю недостачу хотят на нас повесить.

– Согласен, Володя. Скажу так, если мы пойдем на их условия, то воровать станут еще больше.

– Почему?

– Воровство в маркетах всегда было и всегда будет. Мелких воришек-покупателей мы каждый месяц вылавливаем, но их меньше не становится. Так устроен наш человек. А полиция этим заниматься не хочет «из-за незначительности ущерба», – едко усмехнулся Ратников. – Сколько у «Ленты» заложено на воровство?

– Три процента.

– А наценку на товары они делают тридцать процентов. Так еще и с нас хотят содрать эти три процента. Главная недостача за счет своих. Я недавно пробил всех их складских работников, десять процентов с судимостями, многие из них по статье воровство. Показал руководству маркета – «это наши лучшие работники». И чего ты хочешь после этого?

– Надо поймать одного такого складского работника…, – Ивлев не договорил фразу, так как запиликал его сотовый телефон. Взял трубку. – Алло? – Прослушав абонента, Ивлев уставился выпученными глазами на соратника, – «Стройбанк» обчистили, – тихо выдохнул Ивлев.

– Как обчистили?! – вскричал Ратников.

– Позвонил инкассатор, который приехал за деньгами: мешков с деньгами нет, банк открыт, наши охранники никакие…

– …Твою ж мать! – Ратников закрыл глаза и застонал.

– Едем, Альберт! – Ивлев выскочил из-за стола.

– Да, едем, возьмем только Воскобойникова.

Инкассаторы встретили их на входе.

– Мы подъехали минут двадцать назад, – начал рассказывать высокий инкассатор в зеленой форме, – звоним, звоним, никакого ответа, и никто не выходит. Вдруг смотрим, дверь-то открыта. Заходим. Никого! Прошли в их комнатку, а они валяются там…

– Живые? – резко спросил Ивлев.

– Живые, только в дупель пьяные.

– Сейчас посмотрим, – Ратников двинулся в рабочую комнату охраны, остальные мужчины последовали за ним.

Оба охранника находились в бессознательном состоянии. Один лежал на диване в неестественной позе, одна нога на диване, другая – свисала с дивана, не касаясь пола. Второй охранник лежал на полу, рядом с рвотной массой. На столике стояли две бутылки красного вина, одна пустая, другая наполовину полная. Ратников подскочил к охраннику, который лежал на диване, поднял веко.

– Это отравление, – объявил он.

Похлопал охранника по щекам, реакции никакой. Второй охранник, когда его растолкал Ивлев, зашевелился, что-то промычал, но что-то внятное сказать так и он не смог.

– Вы сообщили руководству банка? – поинтересовался Ратников у высокого инкассатора.

– Конечно, сначала вам, потом Реброву.

– Вызовите, пожалуйста, скорую. И пока ничего не трогайте.

– Само собой, – оба инкассатора вышли в операционный зал. – Альберт, это ограбление, – Ивлев поднял тоскливый взгляд к соратнику, – причем изощренное. Миш, посмотри, пожалуйста, по монитору, что там? А ты, Альберт, осмотри помещение, может, найдешь какие следы. Я пойду, встречу управляющего.

Ивлев вышел в зал к инкассаторам:

– Вызвали скорую?

– Вызвали, – сообщил инкассатор.

– Какая сумма была на инкассацию?

– По сопроводительным документам двести пятьдесят миллионов. Три больших мешка.

– Да уж. – Владимир Михайлович помотал головой и тяжело вздохнул. – А как вы хотели забрать деньги, если никого из сотрудников банка не было.

– Мы договорились, что приедем рано утром, заберем деньги у охранников, распишемся и поедем. Ехать все-таки далеко, в Москву.

– А такой порядок разрешается в вашей фирме?

– Ну…, не совсем. Но так настоял сам Ребров.

Подошел Ратников:

– Володя, монитор отключен.

– Почему отключен? – возмущенно воскликнул Ивлев.

– Вот, смотри. – Ратников показал маленький металлический зуб, длинный, с двумя отростками внизу. – Миша нашел это на проводе, питающим монитор. Он был в него воткнут. То есть кто-то воткнул этот зуб в провод, и произошло короткое замыкание.

– Кто это мог сделать? – тихо спросил Ивлев, устремив на коллегу напряженный взгляд.

– Скоро узнаем.

В офис влетел Ребров:

– Что, кто? – заорал он с ходу, – Ограбили! Это ж надо, вся месячная выручка. Зарезали! Без ножа! – Он сел на диван обхватил двумя руками голову. – И что это ваша хваленая охрана?! – поднял горящий взгляд к Ивлеву.

– Прекратите истерику! – прикрикнул на него Ратников. – Объясните мне, почему вы передали всю выручку нашим охранникам? Это как-то не вписывается в установленный порядок инкассации.

– Да ладно вам, – поморщился банкир, вяло махнув рукой, – Полицию вызвали? – он обвел взглядом обступивших его мужчин.

– Я вызвал, сейчас подъедут, – сообщил один из инкассаторов.

К Ратникову подошел Воскобойников:

– Альберт Эрастович, я ничего подозрительного не нашел, – тихо проинформировал он шефа. – На всякий случай взял бутылку с вином.

– Вынул диск из нашего блока?

– Конечно. Дома посмотрим.

– Спрячь его в машине, чтобы никто не заметил.

В зал вошли сотрудники скорой помощи в белых халатах, мужчина и женщина.

– Где пациенты? – спросила женщина.

– Здесь, в комнате, – Ивлев проводил врачей скорой к охранникам.

Врачи измерили давление у охранников, посмотрели веки, прощупали пульс. Женщина-врач вышла к Ивлеву, напряженно стоявшего на пороге комнаты и наблюдавшего за манипуляциями медиков:

– Синдром ранней реполяризации, гипотермия и миоз.

– Они останутся живы?

– Думаю, вытащим их. Ребята молодые, здоровые. Олег, давай носилки, – обратилась она к коллеге-мужчине. – А второго вы нам вынесете осторожно, – попросила она Ивлева.

Как только отъехала скорая, к крыльцу банка с шиком подкатил полицейский микроавтобус. Из машины вышел подполковник полиции, за ним, из нутра микроавтобуса высыпали «маски-шоу» в черном и с автоматами и еще трое в штатском..

– Двое на входе, остальные вовнутрь – подполковник зычно отдал приказ подчиненным.

Ивлев вышел навстречу подполковнику.

– Приветствую тебя, Владимир Михайлович. – Осклабившись, бросил Ивлеву подполковник.

– Здравствуй, Яша. Ты уже подполковник? – Ивлев приблизился к бывшему коллеге.

– Да, а ты значит в охранниках. Что тут у вас?

– Ограбление, – Ивлев кисло улыбнулся. – Посторонние каким-то образом проникли в банк, отравили наших охранников, забрали все деньги.

– Сумма большая?

– Двести пятьдесят миллионов.

– Солидно, – подполковник присвистнул от удивления.

Он вошел в здание банка.

– Всем оставаться на своих местах, предъявить документы, личные вещи к досмотру! – громко объявил он.

– Яша, может, обойдемся без театра? – Ивлев сказал это тихо, чтобы остальные не слышали.

– А вас, гражданин Ивлев, – подполковник повернулся к бывшему коллеге, насмешливо улыбнулся ему, – прошу покинуть здание банка, чтобы вы не мешали производить осмотр места происшествия. На допрос мы вас пригласим отдельно.

– Товарищ подполковник, – к полицейскому подскочил Ребров. – Это ж надо: двое здоровых охранников сидели с оружием, с сигнализацией, в закрытом помещении, и все деньги как корова языком. Полгода работы всего банка.

– Вы кто? – Строго спросил полицейский начальник банкира.

– Управляющий. Меня зовут Ребров Самуил Илларионович.

– Значит так, Самуил Илларионович, пройдемте в ваш кабинет, и вы мне все расскажите. А вы работайте! – Бросил он своим подчиненным, прошел мимо Ивлева, не обращая на него внимания. Ивлев иронично усмехнулся.

– Альберт, поехали, – крикнул он Ратникову, пошел на выход.

Руководители агентства просматривали запись с видеокамеры, которую они раньше тайно установили в комнате охранников. Вначале записи не было ничего необычного. Охранники заходили, выходили из комнаты, звонили по телефону, сидели перед монитором, пили чай. Вечером, когда рабочий день закончился, охранник Парфенов отодвинул рабочий стол от подоконника, опустился вниз к полу.

– Ага, вот он осуществляет маленькую диверсию, – воскликнул Михаил Воскобойников.

Ратников и Ивлев прилипли взглядами к экрану монитора, так как дальше «фильм» пошел уже с сюжетом. Минут через тридцать на мониторе высветились две девушки. Они сели на диване, охранники разместились перед ними на стульях, долго разговаривали, жестикулировали. На столе появились бутылки с вином и конфеты. Опять разговоры, девушки смеются. Затем Парфенов садится на диван, сажает к себе черноволосую девушку на колени. Та игриво обнимает парня, зачем-то грозит ему пальчиком. Снова выпивают.

– Лихо! – изумленно восклицает Ивлев, – банк превращается в бордель. Будут трахаться?

– Вряд ли, – бросает Ратников, – они же не за этим пришли.

Дальнейшие события, происходящие в комнате, подтверждают версию Альберта. Охранники постепенно «затухли», один из них опустился на диван и повалился на него. Другой охранник шатался перед столом и упал вниз. Девушки исчезли с экрана и больше на мониторе не появлялись. Минут сорок ничего не происходило.

– А вот сейчас самое интересное, – объявил Воскобойников.

В комнату охранников вошли двое мужчин. Они были в черных масках с прорезями. Действовали быстро и целенаправленно. Сначала проверили состояние охранников, Убедившись в том, что те в бессознательном состоянии, гости проверили их карманы, у одного из охранников вытащили из кармана ключ от сейфа, после чего достали оттуда мешки с деньгами и исчезли. Дальше несколько часов до утра картина оставалась неизменной до тех пор, пока в комнате не появились инкассаторы, а через двадцать минут Ивлев и Ратников.

– Ну, что, простенькая, но эффектная двухходовка, – Альберт Эрастович отключил монитор, задумчиво посмотрел на соратников.

– Да уж-ж. Пригласили двух шлюх. Те наших лохов траванули чем-то, выключили, вызвали сообщников. Похитители забрали денежки и смылись. Ни насилия, ни пистолетов. Все до безобразия просто! Надо искать этих с-сучек! – Ивлев зло посмотрел на Ратникова.

– Конечно. Одна из них точно проститутка. Но сначала нам надо опросить наших сексуально озабоченных охранников.

– Да, Альберт. Поехали.

По дороге в больницу Ратников поинтересовался:

– Я понял так, Володя, этот подполковник, Яков, твой бывший сослуживец, будет вести дело.

– Скорее всего, – хмуро подтвердил Ивлев.

– Это хорошо для нас или плохо?

– Для нас это наихудший вариант.

– Почему?

– Никифоров нам не даст никакой информации. Может, даже начнет нас разрабатывать.

– Как ты можешь его охарактеризовать?

– Если кратко – карьерист. Причем неприкрытый. Как профессионал…, так себе. Создал себе имидж эффективного розыскника за счет арестов придурков, распространяющих в интернете высказывания экстремистского характера.

– Ч-черт, если это дело превратится в «глухарь», то мы разорены.

– Конечно, – усмехнулся Ивлев, – где мы наскребем двести пятьдесят миллионов?

– Я таких денег ни разу даже в глаза не видел.

Врач реанимационного отделения, худой мужчины с усталыми глазами, сообщил, что жизнь поступивших сегодня пациентов вне опасности.

– Чем их отравили? – Сразу спросил Ратников.

– Клофелином. Это зарегистрированное лекарство, применяется при гипертонии. Но от передозировки может быть даже летальный исход. Хорошо, что они молодые и здоровые. Один уже переведен в общую палату.

– Где он сейчас? – спросил Ратников.

– Спуститесь вниз на этаж, спросите там дежурную сестру.

– Володя, давай я с Парфеновым поговорю, – предложил Ратников другу.

– Хорошо. Давай ты, а то я могу сорваться.

Охранник Парфенов лежал один в двухместной палате. Он был бледен, осунулся так, что на широком лице торчал только нос.

– Привет, старина, как ты? – Ратников дружелюбно улыбнулся больному.

– Нормально, – Парфенов настороженно посмотрел на шефов.

– Ты меня хорошо видишь и хорошо понимаешь?

– Да, хорошо.

– Расскажи, пожалуйста, что там с вами произошло?

– Альберт Эрастович, я сам еще толком ничего не понимаю, – охранник говорил тихо, но вполне разборчиво. – Мы с Иваном, напарником, пришли утром как обычно. Дежурство приняли. Все тихо, спокойно. Иван принес бутылку красного вина, у его жены день рождения. В ужин немного выпили. Ну что такого, бутылка красного на двух мужиков? А через некоторое время у меня в голове помутилось и я в отруб. И все, очнулся уже здесь в больнице.

– Ты… все рассказал? – вкрадчиво спросил Ратников.

– Ну да, все.

– Ага. А ты представляешь, сколько стоит эта бутылка красного вина?

– Не знаю, я не спрашивал Ивана, – охранник недоуменно посмотрел на Ратникова.

– Двести пятьдесят миллионов.

– П-пачему?

– Потому что вы нарушили все, что можно! – рявкнул Ратников. – Кто к вам приходил в банк во время вашего дежурства?

– Никто, – испуганно прохрипел Парфенов.

– Послушай меня, Парфенов, – Ратников говорил тихо, но с металлом в голосе, – во время вашего дежурства из банка похищено двести пятьдесят миллионов рублей. Это раз. Я вижу, что ты мне нагло врешь. Это два. Я знаю, что эти деньги похитили не вы. Но полиция особенно копаться не будет, и всю пропажу повесят на тебя и на Ивана. Сделают вас сначала свидетелями, а потом обвиняемыми.

– И посадят! – Со злорадством добавил Ивлев. – Они это умеют делать.

– Это три. То есть тебе светит минимум червонец.

– Статья сто пятьдесят восемь, – радостно ввернул Ивлев.

– Поэтому, если ты и дальше нам хочешь гнать пургу, пожалуйста. Мы умываем руки и пусть вас прессует полиция и делает из вас преступников. Ну что, будешь говорить правду?

Да…, я расскажу, – выдавил из себя Парфенов. – Мы пригласили на вечер двух девушек. Я не хотел, но Иван меня уговорил: чо, говорит, целую ночь сидеть без дела, есть возможность развлечься. У меня есть знакомая герла и недорого. В общем, они подъехали к банку часов в девять.

– Они с вином приехали? – спросил Ивлев.

– Нет, у нас уже было припасено. Ну, сели, распили…

– Чем они вас отравили? – поинтересовался Ратников.

– Изольда, это такая… черненькая, спрашивает нас: «Мужики, сколько раз вы можете за ночь кинуть палок?». Иван говорит, три. А она: «Это мало, мне нужно пять. Хотите, у меня есть таблеточки, на всю ночь стояк. Проверено. Если нас удовлетворите, то денег не возьмем». Мы согласились.

– Как вторую звали?

– Карин.

– Это наверняка вымышленные имена. Где их Иван подцепил?

– Говорит, в пивбаре.

– У тебя есть их телефоны?

– Нет, их Иван вызывал.

– Все понятно. Альберт, это ОПГ. Вся операция подготавливалась заранее…

Дверь в палату неожиданно открылась, вошел подполковник Никифоров.

– Опять вы? – прорычал он. – Кто вам разрешил устраивать здесь допрос свидетеля?

– Во-первых, не допрос, а опрос, а во-вторых, это наш подчиненный, в отношении которого мы проводим служебное расследование. – Ответил полицейскому Ивлев.

– Значит так, – Никифоров набычился, встав против бывшего коллеги, – я вам запрещаю проводить всякие, расследования, проверки. И вообще приближаться к фигурантам дела. Дело в моем производстве. А если вы начнете что-то копать, я приму строгие меры, вплоть до вашего ареста.

– Яков, аккуратней на виражах, – на скулах Ивлева заиграли желваки, – мы не мальчики и не твои подчиненные.

– Я тебя предупредил, – подполковник Никифоров надулся и весь покраснел, – а теперь я попрошу: покиньте помещение и не мешайте мне проводить следственные действия.

– Володя, пойдем. – Ратников прекратил этот спор, пока он не перерос в ненужный для них конфликт.

– Хорошо, занимайся своими следственными действиями. – Ивлев резко выдохнул через нос воздух, пошел на выход.

– А вы, если обосрались, то подтирайтесь, – ехидно бросил ему вдогон Никифоров.

Ивлиев повернулся на пороге, бросил подполковнику Никифорову злой взгляд, но ничего не сказал.

– Знаешь, что я не терплю в таких индюках, – сказал Ивлев, когда они выехали со двора больницы, – самоуверенность и дилетантизм. Пустой как барабан, один звон, но корчит из себя…. Вот из-за таких нас и прозвали мусорами.

– Боюсь, что он не раскроет это ограбление, – высказал свое мнение Ратников.

– Нет, почему? Раскро-оет. Сделает преступниками наших придурков, Он с удовольствуем повесил бы это ограбление на нас. Но это сложно.

– Почему?

– Трудно доказать мотивы.

– Володя, надо найти этих проституток. И чем быстрее, тем лучше.

– Как мы их найдем? У нас по ним только одна мутная запись. Если они не дуры, то залягут на дно.

– Согласен, но попробовать надо. Зарядим сейчас Михаила. Пусть пройдется по сайту путан.

– А ты молоток! – Ивлев с уважением посмотрел на друга. – Карин и Изольда – это не Аня и Таня.

– Знаешь, что меня в этом ограблении настораживает? – Ратников приблизился к коллеге, – как грабители узнали, что в банке в эту ночь к отправке будет такая огромная сумма?

– Да-.а, действительно, – Ивлев ошеломленно посмотрел на Ратникова, – на явное совпадение что-то непохоже.

Михаил Воскобойников тщательно просматривал список местных девушек, не обремененных строгими моральными правилами. Список оказался довольно обширным. Реклама «услуг» содержала краткие сведения: возраст, вес, виды «услуг», цена.

– Кажется, нашел! Подойдите! – возбужденно воскликнул Михаил, подозвав шефов.

Ратников и Ивлев подскочили к монитору. «Девушка, 25, вес 59, блондинка, предоставит вам не забываемые впечатления. Карин…». В конце объявления телефон для связи. К объявлению прилагалось фото путаны в экстравагантном купальнике.

– А где ж ее личико? – недовольно воскликнул Ивлев.

– Владимир Михайлович, они девушки скромные, стесняются, – усмехнувшись, пояснил Воскобойников.

– А если это не она? – Ивлев растерянно посмотрел на Ратникова.

– Ты все просмотрел? – Спросил Альберт Эрастович Воскобойникова.

– По нашему городу все. Карин здесь одна.

– Ну что, каким образом с ней будем знакомиться?

– Тем способом, который она и предлагает, – ухмыльнулся Ивлев.

– Вот ты и пойдешь.

– Почему я? – удивился Владимир Михайлович.

– У тебя внешность, располагающая собеседника к откровению…

– Послушайте, отцы-командиры, – в разговор вклинился Михаил, – это вас заинтересует. Я вчера просматривал ленту новостей. Оказывается, мы не единственные погорельцы…

– Что ты имеешь в виду? – удивился Ратников.

– В Питере тоже ограбили филиал «Стройбанка». Ограбление классическое: маски, стрельба. Вычистили все.

– И чего ты молчал? – возмутился Ивлев.

– Ты же мне сам сказал: «Ищи срочно Карин! Все остальное второстепенное».

– Альберт, ты ведь в Питере работал, наверняка у тебя там остались связи, – Ивлев призывно посмотрел на Ратникова.

– Володя, я тебя понял. Сегодня же выезжаю. А тебе более приятное, свидание с девушкой. Кстати, запиши беседу на диктофон.

Петербург встретил сырым воздухом и мокрым снегом. С Московского вокзала Ратников вышел на привокзальную площадь. «Адмиралтейская, десять», – коротко бросил Альберт Эрастович водителю такси, усевшись рядом с ним.

Руководитель «Объединения частных охранных предприятий» Розин Бронислав Иванович, массивный мужчина под два метра, с бычьей шеей, принял гостя на входе своего офиса.

– Альберт, сколько лет, сколько зим…, – радостно воскликнул он, взял в охапку старого сослуживца, при этом Ратников внутренне сжался, хотя и сам был не щуплого сложения. – Извини, не мог встретить, – Розин с сожалением развел руками, – напряженка!

Кабинет Розина был выдержан в спартанском духе: стол, сейф, монитор, телефоны.

– Присаживайся, – предложил Ребров гостю, – сейчас кофейку, пока телефоны спят. Словно в насмешку, в этот момент зазвонил городской телефон. – Ну вот, началось, – поморщился Бронислав, – взял телефон с базы, включил спикерфон. – Здравствуйте, Розин.

– Бронислав Иванович, – в кабинете раздался встревоженный женский голос, – Это Бабенко Елена Викторовна, по поводу ограбления нашей школы, помните…

– Да, я в курсе.

– Что нам делать? У нас вытащили всю аппаратуру, а «Сфинкс» говорит, что он за это не отвечает и платить ничего не будет.

– Елена Викторовна, читайте ваш договор со «Сфинксом», если там не вбита матответственность агентства, то вы с них действительно ничего не получите.

– А вы не можете на них подействовать? У нас же срывается весь учебный процесс.

– Подействовать не могу. Мы некоммерческая общественная организация, оказываем только консультационные услуги. Единственное, что могу вам посоветовать: если они отказываются идти вам навстречу, разместите в интернете «рекламу» «Сфинкса», это для них будет чувствительно.

– Я поняла, спасибо.

– Всего хорошего, – Розин отключился. Повернулся к Ратникову. – Знаешь в чем проблема всех наших ЧОПов? Наберут пузатых пердунов-пенсионеров, бросят им минималку и ждут, что денежки польются рекой. В общем, по принципу «Канарейку за копейку, чтобы пела и не ела».

– И много таких у вас, Слава?

– Хватает. Тебя-то к нам какая нужда пригнала, Альберт?

– Действительно нужда, – Ратников тяжело сел за стол, положив кулаки на столешницу, – ограбили мой «Стройбанк», по договору на нас висит двести пятьдесят миллионов.

– Лихо! – Розин удивленно уставился на Ратникова.

– Канареек я к себе не беру. Охранники были опытные, проверенные, но вот так…. Облажались.

Альберт Эрастович кратко рассказал историю с ограблением.

– Чем могу тебе помочь? – Розин искоса взглянул на бывшего коллегу.

– Ничем ты мне не поможешь. А приехал к тебе вот зачем: узнать об ограблении вашего «Стройбанка».

– М-м-да, ограбление дерзкое, давно таких не было, – Розин болезненно наморщил лоб. – А что тебя интересует в этом ограблении?

– Наводка. Ограбление было осуществлено именно перед транспортировкой денег в Москву. Точно такая же ситуация, как в нашем филиале.

– Это не может быть совпадением?

– Теоретически может, но я в такие совпадения не верю.

– Возможно, твои подозрения имеют основу, – Розин поставил две чашки с кофе на стол, сел напротив гостя. – А ты, когда заключал договор со своим «Стройбанком», ничего подозрительного не заметил?

– Да…, нет, вроде. Договор стандартный, охрана гибридная. А, вот еще что! Управляющий при заключении договора предлагал нам взять на себя услуги по инкассации. Мы отказались.

– Ну и что здесь необычного? Некоторые агентства берутся за это.

– Он предлагал перевозку бабок вне рамок договора. Деньги нам налом.

– А вот это интересно! Слушай, – Розин загадочно взглянул на бывшего коллегу, – завтра утром Ищенко дает брифинг для местных строителей. Я приглашен, могу взять тебя с собой.

– А почему ты удостоен такой чести?

– Наше объединение создано на базе объединения строителей Петербурга. Я даже имел удовольствие познакомиться с Ищенко.

– А что, идея! Ты завтра захватишь меня из гостиницы?

– Никакой гостиницы! Вот тебе ключ от моей конуры. Сейчас крикну водилу, он отвезет тебя.

Прибыв в родной город, Альберт Эрастович с вокзала сразу проехал в свое агентство. Когда он вошел в офис, волосы на его голове начали медленно подниматься дыбом. Помещения напоминали разгромленный ревком, после набега на него махновцев. Сотрудники офиса сидели в том состоянии, которое в народе называют «мешком из-за угла по голове».

– Что такое? – спросил он молоденькую секретаршу Иру.

– Ой, Альберт Эрастович, тут у нас… – она нервно вздохнула, дотронулась до уголка глаз платочком. – В общем, наезд был, маски-шоу.

– Что им надо было?

– Арестовали Владимира Михайловича. Его подозревают в убийстве какой-то знакомой девушки-проститутки.

– Бред! Какой проститутки?

– Я не знаю, он якобы с ней встречался.

– А что за подразделение? Из какой структуры?

– Это был подполковник Никифоров, – в комнату вошла юрист агентства Лада. – Они провели обыск у нас и в квартире Ивлева. Владимир Михайлович сейчас в СИЗО.

– Черт знает что! – Ратников тяжело опустился на стул. – То, что он собирался с ней побеседовать, я знаю, но убить? Ничего не понимаю, – он покачал головой.

– Никифоров и про вас спрашивал. Велел, чтобы вы, как только приедете, то сразу пришли к нему на допрос.

– Ага, разбежался, – усмехнулся Альберт и быстро прошел к своему сейфу.

К счастью его сейф не был вскрыт, хотя следы с попытками взлома на дверке остались. Перед самым отъездом Ивлев успел передать ему запись с проституткой, которую он так и не успел прослушать.

– У тебя в кабинете делали обыск? – спросил он юриста.

– Так, формально. Забрали только учредительные документы Агентства.

– Пойдем, Лада, послушаем, – он прошел в кабинет юриста.

Ратников включил диктофон, поставил его на стол. «Здравствуйте, проходите». «Привет». «Как звать?». «Владимир, а тебя Карин?». «Карин»…. Альберт и Лада прослушали всю запись до конца.

– Как ты думаешь, можно использовать эту запись как доказательство непричастности Володи к убийству?

– Можно, но сложно.

– Почему?

– Запись не оформлена процессуально. Сторона обвинения может заявить, что это монтаж, сделанный после убийства. Все зависит от судьи, он может не приобщить эту запись к делу.

– Что надо сделать, чтобы приобщили?

– Надо сделать голосовую экспертизу. То есть записать голос Ивлева еще раз, а потом наложить обе записи друг на друга. Если рисунки тембровых колебаний совпадут, то это сильно повысит шансы Владимира Михайловича.

– Хорошо, Лада. Я тебя попрошу: возьми тогда эту запись, сделай эту самую экспертизу и держи все это у себя. Я опасаюсь, что у меня тоже может быть обыск.

– Что вы намерены делать?

– Надо вытаскивать Ивлева из тюрьмы. Хотя бы под домашний арест. Без него мне будет тяжело.

Допрос начался обыденно и скучно. Фамилия, имя, отчество, место и дата рождения, место проживания, трудовая деятельность в настоящий период. Пока Никифоров забивал «шапку» протокола допроса, Ратников терпеливо сообщал свои установочные данные, ожидая главных вопросов.

– Значит так, Альберт Эрастович, – подполковник Никифоров сурово посмотрел на допрашиваемого, – вы допрашиваетесь в качестве свидетеля по делу об ограблении банка «Стройбанк». По договору с этим банком, вы предоставляли ему услуги по охране офиса. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое декабря из банка неизвестными было похищено двести пятьдесят миллионов рублей. Что вы можете сообщить по этому ограблению?

– Шестнадцатого декабря я приехал в офис агентства к восьми часам утра. Через несколько минут подъехал мой соучредитель и компаньон Ивлев Владимир Михайлович. Мы начали обсуждать текущие рабочие вопросы. Где-то полдевятого позвонили инкассаторы из «Стройбанка», сообщили о том, что банк открыт, наши охранники в невменяемом состоянии, а деньги, которые они хотели забрать для транспортировки в Москву, исчезли. Мы с Ивлевым сразу же выехали в банк, нашли там наших охранников и инкассаторов Охранники действительно были в невменяемом состоянии. Как позднее установила медэкспертиза, они были отравлены клофелином. Мы вызвали скорую помощь, а чуть позже подъехали вы. Это все.

– В это утро Ивлев приехал в ваш офис один?

– Да, приехал один.

– Вы всегда с Ивлевым приезжаете в восемь утра?

– Нет, обычно приезжаем в десятом часу. В то утро мы приехали пораньше, чтобы в спокойной обстановке обсудить текущие проблемы.

– Как реагировал ваш компаньон Ивлев на данное событие?

– Ну, а как можно реагировать на такое? Удар по имиджу фирмы и по всему нашему бизнесу.

– Когда Ивлев был последний раз в «Стройбанке»?

– Точно не помню. Возможно, недели за две до этого ограбления.

– Какие отношения были между охранниками в банке и Ивлевым?

– Рабочие отношения, как между начальником и подчиненными работниками.

– Откуда Ивлев мог знать, что в банке была крупная сумма денег, приготовленная для транспортировки?

– Он этого не знал.

– Вы уверены в этом?

– Уверен. Я бы тоже это знал. У нас друг от друга секретов нет.

– Ивлев утверждает, что в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое, он ездил по городу, проверяя своих подчиненных на объектах. – Никифоров взглядом впился в лицо Ратникова.

– Возможно. Мы периодически ночами проверяем наших охранников на объектах.

– У вас в городе девять объектов, на шести сторожевая охрана. Я опросил всех охранников, которые в эту ночь дежурили на ваших подконтрольных объектах. Ни на одном из объектов он не был в эту ночь. Как вы это объясните?

– Никак, – Ратников простодушно посмотрел в лицо Никифорова.

– И вам он ничего не сказал, где он провел эту ночь?

– Я его не спрашивал.

– Дома он тоже не был. Так говорит жена. И где он тогда провел эту ночь?

– Не знаю.

– Хорош-шо-о, – удовлетворенно протянул Никифоров. – Пойдем дальше. Как часто Ивлев встречается с проститутками?

– Я об этом ничего не знаю.

– Вы же утверждаете, что между вами нет секретов.

– У каждого человека есть своя личная жизнь, и, если этот человек не пускает в нее даже коллегу, то лезть в нее как-то неприлично.

– Допустим. Моральный облик гражданина Ивлева меня сейчас не интересует. Пока, – добавил Никифоров и выразительно посмотрел на Альберта Эрастовича. – Что вы знаете о Богаевой Оксане?

– Кто такая?

– Это проститутка, к которой Ивлев периодически наведывался.

– Откуда у вас эта информация?

– Здесь я задаю вопросы. А вы должны на них отвечать, – возвысил голос Никифоров. – Итак, я повторяю вопрос: что вы знаете о взаимоотношениях Богаевой Оксаны и Ивлевым?

– Яков Валерьевич, не для протокола. То, что Ивлев не пользуется услугами проституток, я знаю совершенно точно. Кто такая Богаева Оксана, я не знаю. Если вы мне что-то о ней скажите или хотя бы покажите ее изображение, то возможно я и вспомню…

– Очень хорошо, тогда посмотрите, – Никифоров положил перед Альбертом фото девушки.

Ратников сразу увидел, что это была девушка, которая была запечатлена на видео в банке. Здесь, на фото, лицо Оксаны было синим, на шее след, который однозначно указывал, что жертва была задушена.

– Эта проститутка была обнаружена в своей квартире после того, как ее посетил Ивлев. Что вы можете сказать по этому поводу?

Ч-черт, мысленно ругнулся про себя Ратников, он хочет повесить на Ивлева еще и убийство. Хреново! Мысли вихрем закрутились в голове Альберта. Надо вытаскивать его из дерьма.

– Я ее видел один раз, – деревянным голосом сообщил Ратников.

– Где, при каких обстоятельствах?

– Она приходила в банк ночью, когда он был ограблен.

– Та-ак, – изумленно протянул Никифоров, – с каждой минутой становится все интересней.

– У нас есть видеозапись, где запечатлены наши охранники с двумя девушками в банке. Одна из них и является этой Оксаной.

– Где эта запись?

– Она у меня, я вам ее предоставлю.

– Да уж, будьте добры, – ехидно улыбнулся полицейский. – В таком случае все встает на свои места, – радостно воскликнул он, хлопнул в ладони, потирая их.

– Что встает и на какие места? – тоскливо поинтересовался Ратников.

– Альберт Эрастович, ну, вы сами-то прикиньте. Ивлев знаком с проституткой Богаевой, предложил ей за деньги обработать ваших охранников. Та с коллегой навестила ваших придурковатых стражей, отравила их, а Ивлев потом спокойно подъехал ночью в банк и без проблем забрал миллионы. Затем он, видимо, понял, что Богаева может проболтаться, и зачистил концы. Все! Дело можно закрывать.

– Дело только начинается, Яков Валерьевич, – Ратников внимательно посмотрел на полицейского.

– Да, бросьте, Ратников, пазлы сошлись. Нет, я вас понимаю, – Никифоров криво усмехнулся, – коллега, так сказать, соратник, которому вы доверяли…. И тут на тебе – преступник!

– Хорошо, тогда послушайте это, – он достал из кармана диктофон, включил запись разговора Ивлева с Оксаной.

Прослушав запись, Никифоров набычился, хмуро посмотрел на Альберта Эратсвича.

– Но такую запись можно и смонтировать, – неуверенно заявил он.

– Конечно, можно. Но вот голосовая экспертиза, – он положил перед правоохранителем документ. – Без живой проститутки, согласитесь, смонтировать такое невозможно.

Никифоров был похож на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

– И еще кое-что. Эту СМС-ку наш охранник получил в больнице.

– «Если хочешь жить, молчи», – вслух прочитал Никифоров запись на дисплее телефона. – Ч-черт, и когда вы успели все это накопать! – мрачно произнес он, блеснув злым взглядом на Ратникова.

– Яков Валерьевич, прошу приобщить эту запись к делу. Копия записи, между прочим, сделана.

В предпоследний рабочий день старого года Ищенко посетил зама столичного мэра. Повод, вроде, дежурный – поздравить градоначальника с наступающим Новым годом и, в то же время, с дальним прицелом: получить точную информацию по предстоящему тендеру.

Подарки городскому чиновнику, учитывая его ранг, по столичным меркам скромные, но со вкусом: бутылка французского коньяка класса «КВ» и настенный календарь на следующий год с большой фотографией заместителя мэра на титульной обложке.

– Ну, зачем это, Владлен Андреевич? – московский чиновник перевел взгляд с календаря на лицо гостя, с легкой укоризной посмотрел на него, но в его интонации гость чутко уловил скрытое самодовольство.

– Марат Шакирзянович, от чистого сердца, – с жаром воскликнул Ищенко. – Это всего лишь выражение моей благодарности вам, а также судьбе, которая свела меня с вами. Вы для меня, и это честно, без всякого подхалимажа, пример для подражания. Работать с вами не только результативно, но и приятно.

– Ну, спасибо, спасибо, Владлен, – снисходительно пророкотал чиновник, разглядывая свое фото, где он выглядел лет на десять моложе по сравнению с оригиналом, – мне с тобой тоже приятно и общаться, и работать. – Марат Шакирзянович положил календарь на стол обложкой вниз.

– Как считаете, мэру подарить такой календарик?

– Не надо! – жестко отреагировал Марат Шакирзянович.

– Хорошо, я подарю ему календарь с портретом Президента.

– Ну что, продегустируем? – хозяин кабинет взглянул на Ищенко.

– С вами с удовольствием.

– Открывай! – Марат Шакирзянович стал доставать из рабочего стола фужеры. Когда Ищенко разливал коньяк, хозяин кабинета по внутреннему телефону объявил секретарше, – меня тридцать минут нет.

После того как хозяин и гость продегустировали напиток, Ищенко взглянул на часы:

– Вчера сдали очередной блок в районе Новокосино. Если интересно, можете посмотреть последние новости, я там засветился перед телекамерой.

– Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим, – Марат Шакирзяновч взял пульт со стола, переключил телевизор на московский канал.

На экране диктор рассказывала о новой дорожной развязке, которая обязана разгрузить очередную дорожную пробку. Следующий кадр – высотка на окраине Москвы. Камера останавливается на группе солидных мужчин, стоящих перед домом полукругом. Бойкая девушка-репортер сообщает телезрителям о сдаче в эксплуатацию нового дома, который уже заселяют довольные владельцы квартир. Крупный план: мужчина в куртке-аляске.

– Анатолий Романович, вы сдали этот дом точно в срок, какие сложности были при строительстве этого здания?

– Технических сложностей не было. Самая сложная проблема сегодня для строителей – это дефицит оборотных средств. Как вы знаете, в соответствии с последними законами мы не можем пользоваться деньгами участников долевого строительства до тех пор, пока дом не сдан в эксплуатацию. Нас здорово выручил «Стройбанк», который и предоставил нам недостающие средства. Личная благодарность от нас, строителей, владельцу этого банка, Ищенко Владлену Андреевичу.

Камера плавно перемещается к Ищенко. Он стоит в дубленке, в центре группы на возвышении, лицо выгодно фокусируется в ракурсе на фоне красивого высотного здания. Репортер:

– Владлен Андреевич, ваш банк инвестирует средства в строительство жилой недвижимости. Скажите, насколько рискован сегодня такой бизнес?

Микрофон перед Ищенко.

– Вы знаете, в настоящий период времени любой бизнес в нашей стране является рискованным. Наш «Стройбанк», постоянно мониторит ситуацию на ранке недвижимости, предвидя все возможные подводные камни, В нашем банке работают специалисты высочайшей квалификации, у нас гибкая система скидок при ипотечном кредитовании. Мы строго руководствуемся действующим законодательством и, конечно же, интересами простых граждан, которые покупают квартиры в таких великолепных домах, – пафосный взмах рукой в сторону новой сданной высотки.

В кадре неожиданно появляется лицо дамы средних лет в модном кепи, надетом явно не по сезону.

– А теперь спросим мнение простой москвички, которая только что получила ключи от новой квартиры, – репортер подносит микрофон к лицу дамы.

– Скажите, пожалуйста, Вероника Алексеевна, вы сейчас получили ключи от вашей квартиры, какое впечатление у вас от нового жилья?

– Ой, вы знаете, – дама восторженно всплескивает руками, – у меня слов нет, чтобы выразить свое восхищение! Это такое великолепие…

– Вы кем работаете?

– Я работаю простым бухгалтером в строительной фирме.

– Как же вы тогда потянули такую покупку?

– Я взяла ее в ипотеку. Взяла ее в банке «Стройбанк».

– Это было для вас сложное решение.

– Нет, вовсе нет. Взяла по ставке меньше девяти процентов годовых. Мне очень помог «Стройбанк». Дай бог здоровья директору этого банка господину Ищенко… э-э, – дама опустила взгляд вниз на ладонь, – Ищенко Владлену Андреевичу.

– Я вас поздравляю с удачной покупкой.

– Итак, дорогие телезрители, – лицо девушки-репортера крупным планом, – в Московском регионе успешно решается программа по вводу в строй нового жилья….

– Ну что, Владлен Андреевич, хороший пиар-ход, – зам мэра поднял фужер с коньяком.

– Без этого сейчас никак, – Ищенко тоже поднял свой фужер, – без пиара нет навара.

– Это точно, – мужчины чокнулись фужерами, выпили.

– Понимаешь, Владлен, – Марат Шакирзянович бросил в рот ломтик мандарина, – в строительном бизнесе сейчас происходят тектонические процессы. Рынок расчищается, мелкие застройщики скоро исчезнут. Старая модель сломана, а новая еще только формируется. Знаешь, какой она будет?

– Какой? – Ищенко поднес салфетку ко рту и застыл, прилипнув взглядом к лицу чиновника.

– Будут образовываться кластеры: слияние банковских и строительных капиталов.

– И кто будет управлять этими кластерами?

– Молодец! Смотришь в корень.

– Как говорил Иосиф Виссарионович, кадры решают все. А сегодня – рынок решает все.

– Рынок решает, но не все, – чиновник загадочно щелкнул языком, – решают все-таки умные люди.

– Согласен, Марат Шакирзяновч, – поэтому хотел бы проконсультироваться: кто выиграет тендер по застройке солнцевского комплекса?

– Хм-м, – Марат Шакирзянович загадочно посмотрел на собеседника, – выиграет лучший.

– И кто он?

– Хочешь сделать верные ставки?

– Кто же этого не хочет?

– Поживем, увидим. А насчет ставок…., скупай сейчас участки в ближнем Подмосковье, через год там цены взлетят. Ну, все, Владлен, – Марат Шакирзяновч бросил взгляд на часы, – извини, мне надо ехать к мэру, – встал из-за стола. Ищенко тоже, как верный пес хозяина, быстро поднялся. – А хороший коньячок, – чиновник кивнул на стоящую на столе бутылку, – выпил чуть-чуть, а забирает.

– Я подарю вам такой же на день рождения.

– Спасибо, – чиновник остановил на лице гостя внимательный холодный взгляд.

Ивлев лежал в камере Следственного изолятора. Первый шок от ареста и помещения его в СИЗО прошел. Где я сделал ошибку, мысленно задавал сам себе вопрос Владимир Михайлович. Плохо воспитывал своих охранников? Согласен. Но я за чужие ошибки не отвечаю. Да нет, Володенька, отвечаешь. Здесь как в армии. Ладно, учтем на будущее. Собственно, сделано две тактические ошибки. Не надо было встречаться с этой Карин (или как там ее?) в ее квартире. А вторая ошибка – не учел примитивизма мышления Никифорова. Тот действует по стандартной схеме: есть подозреваемый, делай из него обвиняемого, сгреби в кучку все подозрительные признаки, преврати их в факты, и вот он – готовый преступник. Блин, сколько же у нас в Системе таких идиотов! А ведь они становятся начальниками, и плодят таких же недоумков. Неужели он не понимает, что на первом же заседании суда все его обвинения развалятся. Альберт сейчас, наверное, суетится, чтобы вытащить меня. Когда только? Жаль, время уходит.

– Михалыч, чай будешь, – пожилой сокамерник с солидным брюшком, отвлек от грустных мыслей.

– Да, буду. Завари на меня, – попросил Ивлев.

Это Юрий Федорович, глава районной Администрации, задержан по подозрению в растрате бюджетных средств. Кроме него в камере еще два соседа. Один молоденький парнишка, взят под стражу за угон автомобилей, другой – мужчина средних лет, преподаватель истории в университете. Задержан за участие в несанкционированном митинге и нападение на полицейского. Со слов этого историка, на митинге с женой они оказались совершенно случайно. Жена стояла на тротуаре и фотографировала на телефон жесткое задержание молодых людей полицией. Муж отговаривал ее, просил быстрее покинуть небезопасный район. В это время к женщине подбежал полицейский, схватил женщину и потащил ее в автозак. Муж бросился вызволять жену из плена, схватил полицейского за рукав со словами: «Отпустите ее! За что вы ее схватили?». Полицейский огрел историка дубинкой, подбежал второй полицейский, женщину отпустили, а ее мужа подхватили под белы рученьки и поместили в автозак.

Когда Ивлев сказал университетскому преподавателю, что по закону ему грозит до восьми лет лишения свободы, тот потерял дар речи и только в ужасе прошептал: «За что?». Ивлев посоветовал ему нанять хорошего адвоката и порекомендовал, как вести себя на допросах и в суде. Вообще, Ивлев как-то сразу приобрел авторитет в камере. Не только потому, что подозревался в серьезном преступлении, убийстве, но и благодаря рассудительному и спокойному поведению. Имиджу «старшего по хате» подыгрывал и внешний облик: суровый, мощный мужчина с внушительными кулаками.

Свою бывшую работу Ивлев любил. В районном управлении он считался лучшим розыскником, висел на Доске почета. Уволился из органов из-за трений с непосредственным начальником. Тот требовал от подчиненных «эффективности» в работе, то есть максимальной раскрываемости преступлений.

Последней каплей для Ивлева стал конфликт с начальником по поводу дела из-за изнасилования. Обвинялся молодой девятнадцатилетний парнишка из благополучной семьи. Ивлев, приняв дело к производству, засомневался в истинности выдвинутого против молодого человека обвинения: как мог щуплый парнишка изнасиловать гулящую женщину весом более восьмидесяти килограмм. По всей видимости, жертва хотела срубить деньжонок с состоятельных родителей парня. С такими ситуациями Ивлев уже встречался. Когда он сообщил свои сомнения начальнику, то наорал на него: «Товарищ майор, мне что, учить вас как закрывать такие дела? Возьмите пальто это сосунка, потрите о шубу жертвы и вот вам дополнительное доказательство». «Я не буду этого делать», – твердо объявил Ивлев. «Тогда я отзываю представление на твоего подполковника», – прорычал начальник. «Хорошо, отзывайте», – сказал Ивлев и в тот же день написал заявление на увольнение.

– Михалыч, чай готов, – сообщил Юрий Федорович.

Ивлев сел за стол, Юрий Федорович пододвинул ему шоколадку:

– Угощайся, – через несколько секунд тихо сообщил о своем деле. – Слушай, мне следователь говорит, что он мое дело переквалифицирует на мошенничество.

– Он неправильно говорит, – Ивлев скептически улыбнулся, помотал головой. – У тебя было право распоряжения бюджетными деньгами?

– Конечно. А это для меня хуже или как? – Юрий Федорович застыл, держа на весу кружку с чаем, и напряженно смотря в лицо Ивлеву.

– Сроки по этим статьям одинаковые. Но при мошенничестве, всегда конфискуют имущество, а при растрате этого, как правило, не делают.

– И что мне теперь делать?

– Твоему адвокату нужно изменить крупный ущерб на средний. Если он это сделает, то твой срок скостят в два раза.

– Михалыч, а ты по жизни кто, адвокат что-ли?

– Нет, бывший полицейский.

– Так ты еще не старый. Почему ушел?

– Уволился по собственному. Надоело. Спасибо за шоколад, Юра, – Ивлев встал из-за стола, лег снова на свой лежак. Не хотелось сыпать соль на раны, тем более перед мало знакомым человеком.

Снова раздумья. Никифоров показал видео с камеры у подъезда. Зафиксирован он четко. Смерть Карин наступила через час, после посещения Ивлевым квартиры Карин. Через десять минут после того, как Ивлев покинул злополучную квартиру, в подъезд заходила еще одна девушка, которая не является жильцом этого дома. Ивлев просил Никифорова показать ему эту девушку на видео, но тот отказал: «Она не может быть убийцей». Почему не может? Кроме того, Никифоров поймал его на нестыковках. В ночь ограбления, показал он на допросе, ездил на объекты с проверками. Говорить о том, что он ночевал у Ирины, не стал. Не хватало еще скандалов семье. Может сообщить, что в ночь ограбления он ночевал у Карин? Хрен редьки не слаще. Кроме того, это еще больше подтвердит версию Никифорова.

Громко звякнул засов на двери камеры:

– Ивлев, с вещами на выход! – громко объявил дежурный у камер. Владимир Михайлович соскочил с лежака, на пороге обернулся к сокамерникам: «Мужики, чай, кофе, что у меня остались, берите».

Вышел в коридор. Бездушный приказ вертухая; «Лицом к стене!». Ивлев подчинился. «Пошел вперед!». По лестнице на верхний этаж, кабинет зам начальника СИЗО.

– Товарищ майор, подследственный Ивлев доставлен, – доложил сопровождающий сотрудник.

– Пусть заходит, – раздалось из недр кабинета.

Ивлев переступил порог кабинета. За столом пожилой майор с невыразительным лицом читал какой-то документ, держа его в руках. Взглянул на Ратникова с интересом.

– Присаживайтесь, Владимир Михайлович, – кивнул на табурет, привинченный к полу. – Мы получили решение о прекращении в отношении вас уголовного преследования. Все обвинения против вас сняты, оснований, содержать вас под стражей, больше нет. Вы свободны.

Ивлев закрыл глаза, задержал дыхание. И, хотя он был уверен, что рано или поздно этот момент наступит, внутри у него что-то радостно щелкнуло.

– По какому пункту в отношении меня закрыто дело? – спросил он майора.

– За отсутствием состава преступления. Подойдите, распишитесь в том, что вы ознакомлены с постановлением.

Ивлев подошел, расписался в документе. Рука при этом предательски задрожала. Старею, грустно подумал Ивлев. Майор встал из-за стола, подошел к Владимиру Михайловичу. Он оказался невысокого роста, но коренастый и широкоплечий, спросил:

– Есть у вас какие-либо жалобы по поводу содержания в нашем заведении?

– Нет, товарищ майор, жалоб нет.

– Камера была у вас не очень…, но, если что, в следующий раз подберем покомфортней, – майор шутил, но шутка показалась Ивлеву неуклюжей.

– Спасибо, но следующего раза не будет, – холодно ответил Ивлев.

– Вас сейчас проводят до камеры хранения, там получите свои вещи, которые у вас изъяли при задержании. – Уже привычным казенным тоном объявил майор. – Марушин, – громко крикнул он в дверь. В дверях снова появился дежурный у камер, который приводил Ивлева, – проводите освобожденного Ивлева до камеры хранения. Извините, Владимир Михайлович, за допущенную ошибку. Иногда они бывают. До свидания.

– Всего хорошего, – буркнул Ивлев в ответ.

Этот хоть извинился, подумал Ивлев, забирая у прапорщика свои вещи, а Никифоров даже и не подумает.

В кабинете губернатора сидели владельцы строительной фирмы братья Азарян и банкир Ребров. Губернатор, мужчина средних лет с узким интеллигентным лицом, просматривал документы, подготовленные для застройки жилого комплекса «Маршал град» в центре областного центра.

– Так…, кадастровый паспорт, договор аренды, протокол тендерной комиссии, это межевание…, а это? – губернатор неспешно перебирал разрешительные документы, придвинул к себе вторую стопку документов.

– Это проектная документация по жилым объектам, – услужливо объяснил один из братьев, строительных подрядчиков.

Губернатор взглянул на общий план застройки: четыре башни в двадцать пять этажей, каждая башня в окружении длинных полуколец-домов высотой двенадцать этажей. Затем стал изучать планы будущих квартир.

– Однако у вас площади! – удивленно воскликнул он, – трехкомнатные квартиры не меньше ста квадратов.

– Это для состоятельных покупателей. Двухкомнатные около шестидесяти квадратных метров, однокомнатные – по сорок. А чего клетушки строить?

– По какой цене будете продавать квадратный метр?

– Дэвяносто тысяч.

– Да вы что, ребятки? Девяносто тысяч за метр без отделки? Не крутовато ли? Это ведь не Москва.

– Жилье премиум-класса. Район престижный. Квартиры надо строить для богатых. Таков современный тренд. Да и Самуил Илларионович поможет.

– Потянут наши жители такие цены. Как считаете, Самуил Илларионович, – губернатор повернулся к Реброву.

– А куда им деться? – банкир осклабился в циничной улыбке. – Продажи будут идти со скрипом, особенно по трехкомнатным. Но тут надо подходить индивидуально, на большие площади надо бы делать скидки, – жестко посмотрел на строителей.

– Заем будете брать? – спросил губернатор подрядчиков.

– Да, ерунда, – небрежно махнул рукой армянин, – если собственных денег не хватит, возьмем два арда. С Самуилом Илларионовичем мы уже договорились.

– Хорошо, – губернатор отодвинул две стопки документов в сторону братьев-строителей, – можете заключать договора с ресурсоснабжающими организациями. Ну, и как договаривались, пять квартир передаете городу. Две трехкомнатные, две двухкомнатные и одна однокомнатная.

– Да, конечно, вот мы подобрали на средних этажах, как вы просили. В башнях.

– Не надо в башнях, – резко отреагировал губернатор, – там нет лоджий. Все квартиры выделите на крайнем полукольце, чтобы окна выходили на берег реки.

– Хорошо, сделаем, – тускло согласился бизнесмен-строитель.

– Качество чтобы было на высоте, будет госприемка.

– Об этом не беспокойтесь, – заверили армяне, укладывая документацию в портфели.

– И постарайтесь в срок уложиться.

Как только подрядчики-строители вышли из кабинета, губернатор удивленно спросил Реброва:

– Послушай, откуда у них такие деньги? Для них миллиарда как два миллиона.

– Я слышал, они свой первый капитал сделали на левой водке. Потом занимались импортом компьютеров, затем запчастями. Бизнесмены…

– Какую ставку ты закладываешь на ипотечные кредиты?

– Два процента от ключевой ставки. Стандарт.

– Скромно, но беспроигрышно. Просьба у меня к тебе, Самуил Илларионович. Городу все-таки нужен кредит на строительство объездной дороги.

– Что, Центр не дает?

– Зажали. «Изыскивайте собственные ресурсы», – желчно обронил губернатор.

– Сколько надо?

– Как говорят эти бизнесмены, два арда.

– Без проблем.

– Какой процент возьмешь?

– Стандарт.

– Скинь, хотя бы процентик.

– Нет, – Ребров решительно помотал головой, сжав губы. – У меня, вы ведь знаете, тоже свои риски.

– Ладно, – губернатор встал из-за стола, подошел к окну, резко повернулся к банкиру, – что с ограблением по вашему филиалу, есть просвет?

– Пока никакого. Ищут…, – Ребров кисло улыбнулся.

– Да уж, снова возвращаемся в девяностые, – губернатор подошел к столу, задумчиво посмотрел на собеседника.

Альберт Эрастович медленно прохаживался по кабинету. Он всегда так делал, когда занимался «аналитикой». Проблемы, которые он анализировал, были одновременно загадочные и зловещие. То, что против них играет какая-то неведомая, но мощная структура, он чувствовал интуитивно. Но фактов не было, одни размытые подозрения, а подозрения, как любит говорить Ивлев, к делу не пришьешь.

Так, давай еще раз пройдемся по порядку, приказал сам себе Альберт Эрастович. Ограбление было тщательно спланировано. Факт? Факт! Подсадные утки-проститутки, (прости, господи!) сыграли свою роль на пять с плюсом. Грабитель точно знал, что в банке находится крупняк. Факт? Факт! Далее. Управляющий банка Ребров в нарушение собственных инструкций зачем-то передал мешки с деньгами простым охранникам. Что это, халатность или хитрая уловка? Надо разбираться. То, что преступники ликвидировали эту Карин, или как там ее…, как самое слабое звено, это факт? Факт! Им надо было это раньше сделать. Здесь мы молодцы, опередили их!

Неожиданно зазвонил внутренний телефон.

– Алло, – ответил Ратников, взяв трубку.

– Альберт Эрастович, я всех охранников рассчитала, всё по трудовому Кодексу, по сокращению фирмы. С двухмесячным выходным пособием.

– Претензий не было? – поинтересовался Ратников. Чтобы рассчитаться со всеми охранниками, руководителям агентства пришлось продать одну оперативную машину.

– Нет, никаких. Альберт Эрастович…, – бухгалтер на другом конце провода слегка замялась, – я понимаю ваше положение, поэтому я могу месяц поработать без зарплаты, пока все не выправится. Работы для меня все равно почти нет.

– Изольда Игоревна, спасибо, но пока у нас есть деньги, зарплату будем вам выплачивать. А уж как кончатся, тогда все. Кстати, Ирину вы рассчитали?

– Да, рассчитала. Как всех.

– Скажите, Изольда Игоревна, а что означает ваше имя?

– Мое имя? Изольда?

– Да, какое значение и откуда оно?

– Это из древненемецкого. У меня бабушка по матери была немкой. Меня назвали в честь нее. Изольда, значит господствующая, управляющая.

– Да, интересно.

– А вы что, интересуетесь происхождением имен?

– Да…, нет, просто давно все хотел у вас спросить. Редкое имя.

– Да, мне бабушка рассказывала, что в послевоенное время, когда она училась в школе, ей доставалось из-за этого имени.

– Понимаю.

– У нас будут еще какие-либо поступления?

– Трудно сказать. Ивлев договаривается с тремя нашими клиентами о выплате остатков за прошлый год, думаю, что-то получим.

– Понятно, спасибо, Альберт Эрастович. – Изольда Игоревна положила трубку.

Вот и все, тоскливо подумал Ратников, фирма практически прекратила свое существование. Они уволили всех охранников, оставили только юриста Ладу и бухгалтера. Кстати, странное совпадение: опять Изольда! Ну, уж вторую-то Изольду мы с Володей, кровь из носа, но найдем!

В дверь постучали, она приоткрылась, на пороге секретарша Ира.

– Альберт Эрастович, вам принести кофе? – она была в черных лосинах и в таком же тонком черном свитере, обтягивающем хрупкую стройную фигурку.

М-м-да, теперь я понимаю Ивлева, мелькнуло в голове Альберта Эрастовича.

– Ирочка, если не затруднит, – ответил Ратников, внимательно посмотрев на молоденькую секретаршу.

Странно, а почему она не уходит, и работает бесплатно? Любовь что ли? Это уже не похоже на дежурный служебный роман. И еще одно совпадение! Почему Ивлев поехал к ней именно в ночь ограбления банка? Что-то много странных совпадений. Подожди-ка, подожди-ка! Ратников стал быстро ходить по кабинету, наморщив лоб. А почему Ира тогда так спокойно сообщила мне о том, что Ратников якобы ездил к проститутке и убил ее? Откуда она это знала? Ей что, сообщил об этом сам Володя? Вряд ли. Или она это узнала от Никифорова?

Ирина тихо вошла в кабинет, держа в руках чашечку с кофе.

– Я вам как обычно, без сахара со сливками.

– Да, спасибо. – Ратников посмотрел на девушку, сощурившись. – Ира, а почему ты приходишь на работу. Мы тебе уже не сможем ее оплачивать.

– А мне все равно дома делать нечего. Тем более у меня в квартире идет ремонт, я недавно купила…

– Да-а? Купила с ипотекой?

– Конечно, с ипотекой. Я же не миллионерша, – девушка иронично улыбнулась.

– В каком банке брала ипотеку? – уже механически спросил Ратников.

– В «Стройбанке».

– Понятно. Раз уж ты пришла на работу, то оплати все последние счета по офису. Деньги возьми у Изольды Игоревны, у нее должны еще остаться.

– Да, конечно, – девушка изящно выпорхнула из комнаты.

Кофе был очень горячий, Ратников отставил его на стол. Так, ладно, продолжим, он снова стал ходить по кабинету, задумываясь над странностью, которая его зацепила. Вообще-то я ни разу не видел, чтобы Володя оказывал ей повышенные знаки внимания. Офис маленький, все на виду. Что-то здесь не так, он потер лоб, тупо уставившись на чашку кофе. А ну-ка, проверим. Он быстро набрал номер телефона Никифорова.

– Яков Валерьевич, здравия желаю, Ратников.

– Привет, – буркнул Никифоров.

– Есть какие-либо новости по нашему делу?

– Работаем! – резко отрезал Никифоров, – детали раскрывать вам пока не могу: тайна следствия.

– Да, да, конечно. Вы кого-то из нашего персонала кроме охранников в банке и Ивлева допрашивали?

– А что, есть необходимость кого-либо допросить?

– Да, нет, я так не думаю. Просто, мы рассчитываем наших работников, поэтому, если есть необходимость, я могу вместо вас опросить.

– Да, можете. Поработайте еще с вашим Парфеновым и его напарником, не помню, как его. Выжмите от них все по этим проституткам – Никифоров сменил официальный тон на нормальный, человеческий. – Если что важное – сразу мне.

– Конечно, Яков Валерьевич.

– Все, давай, – Никифоров отключил связь.

Значит, у тебя никакого продвижения по делу нет, а с Ириной ты не разговаривал, сделал выводы Ратников.

В комнату стремительно вошел Ивлев.

– Старик, поздравь меня. Кое-что накопал! – Владимир Михайлович бросил на стол плечевую черную сумку, которую он неизменно брал на деловые встречи. – Встречался с ДПС-никами, выцарапали они мне одну машинешку, которая засветилась на видео перед маркетом недалеко от «Стройбанка», – он торжествующе бросил на стол фото легковой машины, едущей по проспекту. – Момент, когда грабители выходили из банка и время когда зафиксирована эта машина по времени почти совпадают. Разница составляет четыре минуты. Второй час ночи, с часу до полвторого проехали только один автофургон и эта машина. Автофургон я пробил, с ним ничего подозрительного, а вот этот фордик – совсем другое дело.

– И что нам даст этот фордик? – Ратников скептически посмотрел на фото.

– След, Альберт, след! – возбужденно воскликнул Ивлев. – Машина была взята напрокат. На пункте проката я по номерам установил, кто брал ее за сутки до ограбления. Дай-ка! – Ивлев вырвал из рук друга фото, на обратной стороне прочитал. – Вот, Хасанов Рафаил Рашидович, семьдесят четвертого. Зарегистрирован в Казани. – Владимир бросил фото на стол. – Не слышу бурных аплодисментов.

Альберт Эрастович спокойно, но демонстративно хлопнул два раза в ладоши:

– Аплодисменты зафиксированы. Собачий нюх тебя не подвел.

– А как же, – самодовольно воскликнул Ивлев, плюхнувшись в кресло, – есть еще порох в пороховницах.

– Что намерен делать?

– Надо рвать в Казань. Есть у меня там один кореш, мой бывший ученик.

– Логично.

– А тебе, Альберт, – соратник остановился перед компаньоном, – надо бы сделать подкоп к господину Реброву. Жуткое подозрение вызывает у меня этот тип. Но подозрение, сам знаешь, к делу не пришьешь.

– Это точно.

– А вот если мы это подозрение превратим в фактик, ма-аленький такой, но неопровержимый факт, то это уже…

– Это уже будет означать, что мы выходим на серьезную ОПГ.

– Да, верно, – Ивлев осторожно и испуганно посмотрел на друга.

– Скажи мне, Володя, – Альберт Эрастович взял чашку с кофе, который уже остыл, – только прошу: ответь мне на вопрос объективно и честно, без эмоций. Предупреждаю, здесь нет никакого морализаторства. Вопрос чисто оперативного характера. Зачем ты поехал к Ирине домой?

Ивлев набычился, уставился на друга колючим взглядом.

– Тебя это очень сильно интересует?

– Да, очень сильно. Чтобы тебе было легче ответить, сформулирую вопрос по-другому. При каких обстоятельствах ты оказался в квартире у Ирины?

– Хорошо, отвечаю. В тот вечер, в конце рабочего дня, ко мне подошла Ирина с просьбой: «Владимир Михайлович, не могли бы вы ко мне подъехать на квартиру поговорить с соседом по лестничной площадке. Он часто допоздна, до часу, иногда до двух ночи включает так громко музыку, что заснуть невозможно. Я ему сделала замечание, он мне в ответ только рассмеялся: «Что хочу, то и делаю, квартира моя». Я подозреваю, что он уголовник, я с ним даже боюсь встречаться в подъезде». Ну, я согласился.

– Он действительно включал музыку?

– Нет. В этот вечер было тихо. Ирина предположила, что он испугался, увидев меня.

– А что потом?

– Я досидел до одиннадцати, хотел уже уходить, а она меня уговорила: «Посидите еще». А мне что, все равно собирался этой ночью проехаться по объектам. Ладно, говорю, посижу. Ирина достала бутылку вина, такое легкое, красное. Объясняет: «Я хочу вас как-то отблагодарить». Распили. Она переоделась в домашний халатик, ну, такой короткий, для пляжа. Короче, не заметил, как она оказалась у меня на коленях…. Ну что ты на меня так смотришь? – раздраженно воскликнул Ивлев. – Это называется бес в ребро.

– Володя, а после этой ночи было какое-то продолжение?

– Да какое продолжение?! Сначала было ограбление, потом СИЗО. Не до этого.

– Сейчас у тебя с ней как?

– Да никак. Я ей потом, после тюрьмы, сказал: «Ирина, это все несерьезно, У меня семья, жена, разводиться я не буду».

– Она как отреагировала?

– Спокойно. Жаль, говорит, ты единственный мужчина, с которым я бы хотела закрутить. Сейчас настоящих мужиков мало осталось. А так, сказала, что у нее ко мне претензий нет.

– Скажи мне, пожалуйста, – Ратников понизил голос, осторожно поставил чашку с наполовину выпитым кофе на стол, – что за квартира у Ирины?

– Да обыкновенная двушка. Вторичный фонд. Брежневка, кажется, называется.

– Там, в квартире, был ремонт, или следы какого-то ремонта?

– Да никакого ремонта там не было. Все так чистенько, аккуратно, но бедновато. А что это тебя так интересует, Альберт? – Ивлев поднял подбородок, взгляд раздраженный.

– Да, нет, ничего особенного, Просто, проверка одной из версий.

– А ну да, ты же великий аналитик. А копание в чужом грязном белье для тебя любимое занятие.

Ну вот, обиделся, с досадой подумал Ратников.

– Ладно, забудь, проехали. Я знаешь что подумал, может, тебе взять в Казань с собой Мохначева-младшего. Все-таки на чужой территории…

– Ага. Мент и уголовник-убийца. Хороший тандем, – Владимир Михайлович нервно засмеялся.

– Тебе там все равно потребуется помощник.

– Ладно, подумаю. Пойду, скажу Ирине, чтобы заказала билеты, – Ивлев также стремительно вышел из кабинета.

В двухместном купе было душновато, поэтому Ивлев открыл дверь. Виктор Мохначев сидел напротив и играл в какую-то игру на своем смартфоне. Он все время молчал, говорил только в самых необходимых случаях. Даже в вагоне-ресторане он безмолвствовал, а на вопрос, что ему заказать на ужин, ответил только одной фразой «То же, что и себе». Сначала это забавляло общительного Ивлева, затем стало раздражать.

– Слушай, Виктор, а с девушками ты себя тоже так же ведешь? Молчишь, как рыба? – спросил Ивлев своего попутчика.

– С девушками? – молодой человек оторвал взгляд от смартфона, посмотрел на своего шефа. – Не знаю, у меня давно уже не было девушек.

– Какой срок ты отмотал?

– Трешка.

– А эта девушка, ну, с которой ты перед дракой…, она дождалась тебя?

– Нет. Вышла замуж за другого.

– Да уж-ж, эти бабы! – тихо, но с чувством обронил Ивлев. – От них только проблемы. Как ты считаешь?

– Наверное, – Виктор слегка пожал плечами.

По коридору проходила молодая женщина в форме.

– Хозяйка! – Ивлев начальственным голосом притормозил проводницу, – будьте добры, два стакана чая.

– Хорошо, сейчас принесу, – проводница приостановилась, скользнула взглядом по пассажирам.

– И включите, пожалуйста, вентиляцию.

После того, как проводница принесла чай, Ивлев закрыл дверь, достал из сумки небольшую фляжку с коньяком.

– Будешь? – Предложил он молодому человеку.

– Нет, спасибо. Я не пью.

– Совсем?

– Совсем.

– Витек! – Ивлев изумленно посмотрел на молодого человека, – да ты ведь на святого тянешь. Не пьешь, не куришь, без баб. Даже крепких выражений от тебя не слышал. Не хватает только нимба святости над головой.

– Нет, я не святой и никогда им не буду, – Виктор усмехнулся.

– Ну, тогда колись, раз уж мы с тобой в одной лодке: какие грешки за тобой водятся? – Ивлев отпил из фляжки, остановил жесткий взгляд на Викторе.

– Я катала.

– Картежник что ли?

– Профессиональный.

– У-у. Профессионалов я уважаю. Даже таких. И как эта профессия? Кормила?

– Кормила. Но завязал, больше этим не занимаюсь.

– Почему?

– Они все плохо кончают. Драка тогда, на улице была не случайной. Меня хотели отметелить за проигрыш.

– Понятно. Так, ладно. Теперь, Вить, по делу. В Татарии нам надо найти наших грабителей. Есть зацепка, некто Хасанов Рафаил. В общем, находим, колем. Дальше по обстоятельствам.

– И все?

– Есть еще одна дамочка в их шайке. Вот, смотри, – Ивлев положил перед Виктором увеличенное фото напарницы Оксаны Богаевой. – Фото не очень хорошее, но идентифицировать можно. Есть приметы: золотая фикса и родинка на шее.

– По внешности не скажешь, что бандитка.

– Такие бандитки в гражданскую войну становились крутыми атаманшами.

– Как мы будем их искать?

– Как разведчики. Внедряться в преступную среду.

– Нужны средства.

– На первое время есть. Если не хватит, Альберт пришлет. Все, на шконку и спать. Завтра день рабочий. – Ивлев отключил верхний свет.

Переговоры с управляющим банка Ребровым шли долго и вязко. Неуступчивость банкира раздражала Ратникова, но он сдерживал себя, давая Ладе полную свободу в обсуждении проблемы. Цель переговоров – убедить Реброва, отозвать судебный иск в отношении их агентства.

– Самуил Илларионович, – спокойно говорила Лада, – вот смотрите: даже, если вам удастся доказать в суде свою правоту, то много вы с нас не получите. У нас помещение офиса, две машины, ну, там дачи у Ивлева и Альберта Эрастовича. Самое большое пятнадцать-двадцать миллионов. На счетах у агентства полтора миллиона, и все. То есть, самое большое шесть-семь процентов от заявленного ущерба Они вас все равно не спасут.

– А мне что делать?! – возбужденно воскликнул Ребров. – У меня все операции приостановлены. Да и перед вкладчиками надо как-то отчитываться.

– Хорошо, давайте зайдем с другой стороны: о перспективах вашего иска в суде.

– Давайте.

– Я читаю наш Договор. – Юрист начала читать документ. – «Агентство «Иврат» несет материальную ответственность за сохранность и целостность имущества и других материальных ценностей, находящихся в офисе банка «Стройбанк», находящегося по адресу…, которые передаются сотрудникам агентства «Иврат» на временное хранение по описи в установленном порядке, согласованном обеими Сторонами».

– Все правильно.

– Подчеркиваю фразу «на временное хранение». Я прокомментирую это положение с точки зрения действующего законодательства. Во-первых, передача такой суммы денег в руки наших охранников в рамках главы сорок семь Гражданского кодекса есть не что иное, как договор хранения, который в соответствии статьей сто шестьдесят один должен заключаться письменно двумя сторонами, то есть их представителями, на то уполномоченными. Наши охранники не являются такими уполномоченными лицами, и вы, как опытный банкир, это знали. Во-вторых. Сумки с деньгами были опечатаны и сопроводительные документы на перевозку денег были уже оформлены. Так ведь?

– Конечно, а как же.

– Тогда получается, что передача денег в руки наших сотрудников является частью операции по инкассации денежных средств. У нас с вами договора на инкассацию денежных средств, нет. Таким образом, предъявление к нам иска по нашему Договору является неправомерным.

Ай да Лада, ай да молодчина, восторженно про себя поаплодировал Альберт Эрастович своему юристу, я бы до этого не додумался.

– Но у меня расписка ваших охранников! – Ребров возмущенно потряс листком с распиской.

– Расписка – это не договор хранения и, тем более, не договор инкассации. По ней, вы можете предъявить иск только к нашим охранникам, как к частным лицам. Но, даже, если вам удастся выиграть свой иск к нашим сотрудникам, то вы с них ничего не возьмете. У них нет ни дач, ни машин, ни катеров и прочих атрибутов достатка. А единственные квартиры вам у них не отнять: в них проживают дети.

– На меня давит Ищенко: дербань, говорит, их, то есть вас.

– Я думаю, Ищенко поймет то, что мы вам сейчас сказали, – сообщил Ратников. – Поговорите с ним.

– Вы не знаете, что значит, говорить с ним по таким вопросам, – тоскливо признался Ребров.

– Мы тогда с ним сами поговорим. Ну, так что, к какому мы придем решению, Самуил Илларионович? – спросила Лада мягко, но напористо.

– Я подумаю.

– Хорошо, подумайте, – если нам разблокируют счета, то мы можем активно заняться поиском грабителей.

– Вы надеетесь их найти? – Ребров недоверчиво посмотрел на гостей.

– Мы их найдем, – твердо заявил Ратников.

– Ладно. – Ребров вяло махнул рукой. – С Ищенко я переговорю.

Юрист поднялась со своего места.

– Лада, возьми ключ от машины и подожди меня немного, – Ратников передал ключ юристу. – У меня еще один маленький вопрос к господину Реброву.

Когда за юристом захлопнулась дверь, Ратников придвинулся ближе к банкиру:

– Самуил Илларионович, у меня к вам вот какая просьба. Не можете ли вы пойти навстречу нашей сотруднице Осиповой Ирине?

– Как пойти? – Ребров уставился на собеседника, а по его лицу пробежала тень страха.

– Вы ведь ее хорошо знаете? – Альберт Эрастович, не отрываясь, смотрел в лицо банкира.

Он стрелял сейчас наугад, однако почувствовал, выстрел попал в цель.

– Ну…, не настолько хорошо, – Ребров замешкался с ответом. – Знаю, что она ваша сотрудница и брала у нас кредит на покупку квартиры.

– Дело в том, что в связи со сложившимися обстоятельствами мы ее уволили, и у не возникли проблемы с обслуживанием ипотечного кредита.

– Хорошо, пусть подойдет ко мне, напишет заявление на кредитные «каникулы». Я подпишу.

– Отлично! Это все, о чем я хотел вас попросить. – Ратников встал, – мне кажется, совместно мы уладим наши проблемы и решим наши временные трудности.

– Да, да, конечно, – Ребров тоже поднялся из-за стола, в этот момент он выглядел каким-то растерянным и потухшим. – А вы действительно ищите грабителей?

– Да, мы ищем их и обязательно найдем. Ивлев занимается этим вплотную.

– А где он сейчас?

– В Казани. До свидания.

– Всего хорошего, – эхом отозвался банкир.

Проверка на входе в казино «Три семерки» была как на железнодорожном вокзале. Два охранника, проверив входные билеты, предложили выложить металлические предметы в корзину, провели черным сканером «Сфинкс» от плеч до колен. После «Прошу вас, господа, проходите» Ивлев и Виктор прошли в ярко освещенный холл. Второй неожиданной процедурой для Владимира Михайловича было требование сдать в гардеробе вместе с верхней одеждой телефоны. Они подчинились, гардеробщик положил телефоны в два металлических ящичка, закрыл их, ключи с номерками, выбитыми на них, отдал гостям. Ивлев, отойдя от раздевалки, поинтересовался у Виктора о причине такого изъятия.

– Это меры безопасности всех игорных заведений, – объяснил Виктор, – чтобы сообщники не могли подавать тайные знаки друг другу во время игры.

Перед входом в игорные залы Ивлев стал искать зеркало. Он был в новом дешевом костюме и в галстуке, хотел посмотреть на себя, как выглядит, так как давно не ходил в таком одеянии. Но к своему удивлению не обнаружил ни одного зеркала.

– Владимир Михайлович, – усмехнулся Виктор, – во всех казино никогда не бывает зеркал и вообще светоотражающих поверхностей.

– Тоже меры безопасности?

– Конечно.

– Понял. Виктор, давай поступим как хрестоматийные литературные герои. Разделим наши трудовые деньги поровну.

– Хорошо, вы куда пойдете?

– К игорным автоматам.

– Я к ломберному столику.

– Лады. Надо будет периодически прохаживаться по залам, может кто-то из них появится.

Как только соискатели игорного фарта вошли в игровой зал, их встретил официант в белом кителе и галстуке-бабочке:

– Прошу, господа: белое, красное, если желаете шампанское – в центре зала фонтанчик, – халдей рукой показал на пирамиду бокалов, которые сверху заливал бьющий фонтан шампанского.

Ивлев недоуменно покосился на Виктора. Тот утвердительно кивнул компаньону головой. Сам он от угощения отказался. Ивлев взял бокал, на две трети заполненный вином рубинового цвета.

– Здесь выпивка бесплатно, Владимир Михайлович, – пояснил Виктор, – хоть в усмерть упейся.

– Отчего такая благотворительность? – спросил Ивлев.

– Эта благотворительность многократно окупается. Пойдемте, купим жетоны.

Купив игральные жетоны на половину имеющейся суммы, Ивлев осмотрелся. Публика пестрая – от хамоватых молодых людей с блестящими глазами до солидных господ с манерами генералов, пренебрежительно осматривающих подчиненных на строевом смотре; от полуобнаженных девиц, бесстыдно демонстрирующих свои телеса, до строгих дам с фарфоровыми лицами. Но всех посетителей объединяло одно: напряженный и сосредоточенный взгляд, направленный на игровые поля.

– Ну что, Владимир Михайлович, я пройдусь по залам, если никого не увижу, то приступим. Первое правило игрока: чтобы научиться выигрывать, надо научиться правильно проигрывать. И запомните: азарт – главный враг игрока.

– Хорошо, Виктор, поехали.

Ивлев подошел к свободному автомату, сел на стульчик, достал первый жетон….

Он механически бросал жетоны в щель, напряженно глядя на экран. Результат нулевой. Да что за черт, с досадой выругался Ивлев на однорукого бандита, у тебя есть хоть немного совести? Бросил последний жетон. Автомат, словно вняв укору в свой адрес, выплюнул с приятным бренчанием пятнадцать жетонов. Ну, вот давно бы так, похвалил его игрок и снова стал методично бросать выигранные жетоны в чрево игрового автомата.

– Как дела? – сзади, со спины подошел Виктор.

– Иду ровно, – не отрываясь от экрана, сообщил Ивлев.

– Хорошо. Я проверил, пока наших знакомых нет. Нашел один столик, где никого нет. Сыграю с крупье.

– Давай, – благословил его Ивлев.

Выигранные жетоны кончились быстро. Ивлев прошел к кассе, на оставшиеся деньги купил еще жетоны. Снова сел перед игровым автоматом. Не заметил, как его охватил азарт. Лихорадочно бросал жетоны в ненасытный автомат. Небольшая кучка жетонов растаяла неожиданно и неприятно быстро. Черт, выругался Ивлев, машинально засунул руку в карман. Денег больше не было.

Неожиданно раздался тихий шепот Виктора:

– Подошла наша знакомая.

– Где она? – Ивлев мгновенно забыл о своем проигрыше.

– Сейчас в зале с рулеткой.

– Идем, – Владимир Михайлович слез со стула, оглянулся по сторонам. – Направился в соседний зал.

В центре зала у «колеса фортуны» стояла жиденькая толпа, в основном мужчины.

– Вон, в черном платье, девушка. – Жарко прошептал в ухо компаньон Ивлева.

Владимир Михайлович обошел толпу, чтобы рассмотреть девушку, на которую показывал Виктор. Она стояла рядом с импозантным полным мужчиной, который сидел перед рулеткой с горящими глазами. Тамара была с бокалом в руке, Она была действительно красива, как бывают красивы обворожительные девушки Кавказа. Черные, тщательно уложенные волосы в сочетании с бело-матовой кожей создавали ослепительный эффект. Лицо правильное, красиво подведенные брови, нос с горбинкой. Единственно, что немного выдавало ее национальность, но не портило общий облик, это острые скулы. На лице блестели черные глаза, которые в сочетании с блеском золотой фиксы придавали девушке облик коварной дамы.

Владимир Михайлович достал из кармана ксерокопию фотографии Тамары, внимательно рассмотрел фото, засунул его снова в карман.

– Она! – тихо, сквозь зубы произнес он.

– Что будем делать? – также тихо спросил Виктор.

– Стоим, ждем, – Ивлев поднял взгляд вверх, откуда со всех углов на них смотрели видеокамеры. Будьте добры, – приостановил он проходящего мимо официанта с подносом. Тот остановился, повернулся к Ивлеву. – Один бокальчик.

– Пожалуйста, – официант услужливо удовлетворил просьбу гостя.

Ивлев повернулся спиной к игрокам, окружившим рулетку, встав напротив Мохначева.

– Витя, следи за ней. – Приказал он помощнику.

– Слежу.

– Как у тебя успехи? – лениво спросил Ивлев, отпив вина из бокала.

– Выиграл сто восемьдесят тысяч.

– У-у, – Ивлев изумленно взглянул на напарника. – А я продулся. Вчистую. И как…, было? Трудно?

– Нет. Надо только следить за манипуляциями крупье, фраера еще те! И внимательно отслеживать комбинации карт.

– Значит, ты отбил мой проигрыш. То есть я в роли Кисы Воробьянинова, а ты Остап Бендер.

– Стоп! – тихо объявил Мохначев. – Отделилась от столика, пошла в сторону выхода.

– Идем за ней.

– Как будем вести беседу?

– Блокируем ее. Сначала беседуем мягко. Если будет упираться, то жестко.

– Понял.

Девушка шла среди игроков, красиво неся свое гибкое тело, срывая восторженные взгляды мужчин. Черт, внешне богиня, оценил Ивлев девушку, даже не подумаешь, что была проституткой.

Девушка прошла в женский туалет. Преследователи остановились невдалеке от туалета в нерешительности.

– Подождем, – принял решение Ивлев. – Нам главное, получить от нее имена сообщников. Плохо, что у нас отобрали смартфоны.

Минуты через три из туалета вышли две девушки. Мохначев напряженно посмотрел на Ивлева.

– Пора. Идем! – Решительно Ивлев.

– Нет! Давайте я один пойду. А то два мужика в женский туалет…

– Справишься?

– Надеюсь, – слегка дернул плечами Виктор.

– Давай!

Мохначев тихо открыл дверь, вошел вовнутрь. Помещение с умывальниками, зеркалами и электрическими полотенцесушителями. Никого. Молодой человек ужом проскользнул в следующее большое помещение, где стояли туалетные кабинки. Тамара стояла спиной к двери у слепого окна с решетками, говорила с кем-то по телефону. А почему у нее не забрали телефон, удивился Мохначев. Девушка обернулась, спокойно наблюдала за вошедшим мужчиной.

– Мальчик, ты не ошибся адресом? – насмешливо спросила она молодого человека.

– Нет, Тамара, Я точно по адресу.

Мохначев стал медленно приближаться к девушке, прилепив неподвижный взгляд к ее лицу. Девушка вдруг без всякой подготовки сделала выпад вперед, резко выбросила кулак со сплюснутыми костяшками пальцев точно в горло Мохначева. Виктор в последний момент молниеносным блоком отбил страшный удар, который мог его убить, отпрянул назад. Однако через долю секунды нога девушки полетела по дуге от пола вверх. Виктор резко пригнулся, каблук девушки чиркнул его по макушке. Мохначев встал в классическую стойку каратиста.

– Поняла, – девушка улыбнулась, скинула с красивых ног туфли на шпильках.

Дальнейший бой представлял схватку двух пантер. Выпады, блоки, обманные движения, прыжки. Оба были искусны в восточном единоборстве, не уступая друг другу в технике и реакции. Через несколько минут остановились, нервно дыша. Оба пружинисто покачиваются в боевых стойках, зрачки расширены.

– Как ты меня нашел? – спросила девушка.

– Случайно.

– Ну да, – усмехнулась Тамара. – А вот это ты, наверное, еще не знаешь.

Она отошла назад, вплотную прижавшись к стене. Сузила глаза в узкие щелки. Посмотрела на пол, что-то на нем измеряя взглядом. Вдруг бросилась вниз головой на пол, руками оттолкнулась от пола, сделала кувырок, снова на ноги, снова кувырок, и еще раз полный акробатический кульбит. Мохначев застыл, в ожидании приближающегося к нему тела-снаряда. Увидел летящие в лицо пятки девушки, резко присел вниз, живой «снаряд», пролетел над его головой. Мохначев повернулся назад. Девушка тоже развернулась к нему. Глаза ее злобно сверкали.

– Неплохо, – сквозь зубы процедила она.

Оба снова застыли в стойке, выравнивая дыхание. Девушка изменила тактику. Стоя от противника в двух метрах, начала подпрыгивать влево, вправо, не отводя взгляда от Мохначева. Виктор только напряженно следил за ее движениями, словно кобра за мангустом. Вдруг девушка чуть отошла назад, разбежалась, высоко подпрыгнула и, повернув тело параллельно полу, закрутила ногами словно мельница. Мохначев выставил блок, отбил один удар ноги, от второго не успел уйти. Твердая пятка, словно камень, ударила его по голове, в глазах потемнело, он упал на пол, потеряв сознание.

Ивлев все это время стоял напротив входа в женский туалет. Черт, надо было мне с ним тоже пойти, подумал он. Прошло около пяти минут. В этот момент из туалета вышла Тамара. Она стремительно покинула помещение, поправляя прическу, скользнула по Ивлеву взглядом, и исчезла из поля зрения.

Тут что-то не так, промелькнуло в голове бывшего оперативника. Он хотел пойти за девушкой, но передумал, быстро вошел в туалет. На полу лежал распластанный Мохначев, глаза закрыты, из носа вытекала темная струйка крови.

– Виктор! – Ивлев подпрыгнул к поверженному товарищу, приподнял его голову, вторую руку положил на артерию на шее. Живой, облегченно вздохнул Ивлев. Он схватил руками Виктора под мышки, подтащил его к стене, посадил. Мохначев застонал, открыл глаза.

– Как ты?

– Пропустил.

– Что пропустил? – возбужденно воскликнул Ивлев.

– Удар. Это зверь дикий. Таких я еще не встречал.

– Идти можешь?

– Не знаю.

Ивлев набрал в ладони воды, плеснул на лицо соратнику, затем помог ему подняться. Виктор, еле передвигая ноги и, опираясь на Ивлева, пошел из туалета. На пороге туалета повстречали женщину, раскрашенную не по возрасту ярко.

– Что это такое? – возмущенно спросила она.

– Не видите что ли? Друг перебрал, – огрызнулся Ивлев.

– Черт знает что, а еще называется приличное заведение.

Ивлев и Мохначев вышли из казино. Виктора шатало, вид у его был действительно, как у пьяного.

– Может, скорую вызвать? – предложил Ивлев.

– Не надо, это болевой шок. Вы ведь знаете, в боксе это бывает. Пройдет. Когда сели в такси, Ивлев спросил напарника:

– Деньги целы?

Мохначев похлопал себя по карманам пиджака.

– Целы.

– Это хорошо.

Вдруг Виктор испуганно посмотрел на Ивлева. – Паспорт пропал. Наверно там выронил?

– Нет, я, когда оттуда уходил, все просмотрел, паспорта не было.

– Значит, эта гадина вытащила у меня. А там, в паспорте входной билет в гостиницу.

– Это плохо. Придется менять место нашей дислокации.

В десять часов Ратников как обычно попросил Ирину принести ему кофе в кабинет. Девушка одета в новый деловой костюм, в ушах поблескивают бриллиантовые сережки.

– Владимир Михайлович, можно я пойду домой, сегодня мне должны привезти мебель. – Она поставила кофе на стол. – Работы ведь все равно нет.

– Конечно, что ты спрашиваешь. Тем более официально ты у нас не работаешь. Присядь на минутку, – он указал на стул у стола. Сам Альберт Эрастович сел напротив секретарши. – Скажи-ка мне, как у тебя роман с Ивлевым?

– Доложил все-таки вам, – девушка иронично усмехнулась.

– Меня не интересуют подробности. Только один вопрос к тебе? Зачем ты совратила его с пути истинного? Мотивы.

– Я обязана на это отвечать? – Ирина зло посмотрела в лицо Ратникова.

– Нет, не обязана. Но ты мне все равно ответишь на этот вопрос.

– Знаете, Альберт Эрастович, вы не поп, а я не монашка, исповедоваться не буду. Я даже не ваша подчиненная.

– Послушай меня, девочка, – Ратников приблизился ближе к Ирине, буравя ее глазами, – ты ввязалась в очень нехорошую историю с опасными для тебя последствиями. И если ты мне сейчас все не расскажешь, то я не гарантирую тебе твою безопасность.

Девушка открыла рот, испуганно посмотрела на бывшего шефа.

– Ира, я ведь догадывался, что ты сливаешь информацию по нашему агентству Реброву. Чтобы проверить свои подозрения я проанализировал некоторые детали твоего поведения, во всей этой истории с ограблением банка, потом сделал небольшую проверочку и мне все стало ясно. Я ведь оперативник с тридцатилетним стажем. А знаешь, где ты сделала первый прокол?

– Что? Какой прокол?! – на лице девушки смятение, подбородок нервно подрагивает.

– Помнишь, когда я после Питера пришел в агентство и увидел разгром в офисе, то спросил у тебя, в чем дело. Ты мне тогда ответила, что Ивлева задержали в связи с подозрением на убийство какой-то проститутки. Я был в шоке. Но в тот момент я как-то не обратил внимания на то, откуда у тебя эта информация. Никто тогда в офисе не знал о причине задержания Ивлева. А ты знала. – Альберт Эрастович встал из-за стола, с чашкой кофе стал прохаживаться по кабинету. – Это был твой первый прокол. – Ратников посмотрел на притихшую, словно мышь девушку. – Меня все время мучил вопрос, почему Ивлев поехал к тебе в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое. Не сам факт поездки, а именно эта дата, в ночь ограбления. Потом я узнал, что ты взяла ипотечный кредит у Реброва. Я прокрутил эту ситуацию, вышел на твою тайную связь с этим банкиром. Я не знаю причину и детали этой связи. Ты сама мне об этом сейчас расскажешь. Потом, когда ты пила чай с Ладой у нее в кабинете, я проверил твой телефон. Он лежал на столе. Я увидел, что ты несколько раз звонила Реброву. Согласись, странно, что рядовая клиентка банка постоянно связывается с управляющим этого банка. Но самое странное было то, что ты с ним говорила по телефону пятнадцатого декабря после обеда. Это был твой второй прокол. Такие следы, Ира, надо всегда стирать. – Ратников сел снова за стол, прилепил на лице девушки жесткий немигающий взгляд. – А теперь скажи мне: на чем тебя завербовал Ребров?

Девушка была в ступоре, смотрела на Ратникова, а на ее лице отразились все чувства, которые в ней бурлили в этот момент: отчаяние, удивление и неподдельный ужас. Вдруг она закрыла лицо руками и зарыдала.

– Альберт Эрастович, я не хотела, он меня заставил! – Истерично выкрикнула Ирина. – Я была в таком положении…., – она отняла руки от лица, стала вытирать слезы на щеках, размазывая тушь с ресниц.

– Успокойся. Не реви! – прикрикнул на нее Ратников. Он налил в стакан воды, подал девушке стакан. Она отпила воду, всхлипы девушки утихли, она тупо уставилась на комплект карандашей и ручек на столе шефа. – Что у тебя случилось? На чем он тебя зацепил?

– Ну, в общем, год назад я купила квартиру, – начала рассказывать Ирина. – У нас с мамой однокомнатная. Ну, сами понимаете, хочется жить самостоятельно. Пока все шло нормально, я с ипотекой справлялась. Потом, летом мама неожиданно тяжело заболела. Нужны были деньги на операцию, двести тысяч. У нас их не было. Я пошла к Реброву, попросила отсрочку по ипотеке, хотя бы на полгода. Он мне говорит: «Отсрочку по платежам я тебе дать не могу, должны быть веские причины. А вот в долг смогу. Без процентов». Но попросил об услуге, чтобы я давала информацию о делах в нашем агентстве. Я согласилась.

– Почему ты не пришла к нам и не попросила? Мы бы тебе дали.

– Я помню, как вы отказали охраннику Бессонову. Он просил тогда двадцать тысяч, а вы не дали. А у меня такая сумма….

– Мы ему не дали, потому что он пьяница, и имел дисциплинарные взыскания. Потом мы его уволили за пьянки на работе. Какую информацию ты сливала Реброву?

– Его интересовала информация о вас и об Ивлеве: режим работы, график проверок вами объектов.

– Долго сливала?

– Полгода.

– Что произошло в декабре, перед ограблением банка?

– Ребров попросил меня узнать, где вы будете находиться в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое. Я в этот день подошла к Владимиру Михайловичу, сообщила, что охранники с банка звонили, сказали, что одна камера не дает картинку. Он мне сказал, что сегодня ночью будет на объекте, посмотрит сам.

– И ты об этом проинформировала Реброва?

– Да. А Ребров мне приказал: «Сделай так, чтобы он не приехал сегодня ночью в банк». Я даже растерялась: как мне это сделать? Он мне: «Ты молодая, красивая. Что не знаешь, как это делается?» Ну вот…, потом он приехал ко мне.

– Понятно. А ты знаешь, что эту проститутку, с которой беседовал Ивлев, потом задушили в собственной квартире?

– Да, я слышала, – чуть слышно произнесла Ирина. – Кто ее задушил?

– Бандиты, которые ограбили банк Реброва. Теперь-то ты понимаешь, что с тобой может случиться?

– Но я ведь к этому ограблению не имею никакого отношения.

– Имеешь. Ты являешься информатором Реброва. А значит, рано или поздно ты попадешь в поле зрения этих преступников.

– Так что мне делать?

– Ничего. Будешь также общаться с банкиром. Все вопросы, которые он тебе будет ставить, будешь сообщать мне. Ответы на эти вопросы тоже будешь получать от меня.

– А если придут бандиты?

– Если будешь правильно себя вести, не придут. Ну, а если придут, ты под моей защитой.

– Вы защитите меня?

– Я это уже начал делать. Вот тебе телефон для связи со мной.

– Да зачем, у меня нормальный айфон.

– Если на тебя выйдут, вполне возможно, что твой телефон будет прослушиваться.

– О. господи!

– Все иди. О нашем разговоре – никому.

– Да, конечно.

Как только дверь закрылась за секретаршей, Ратников позвонил Ивлеву:

– Как успехи, старина?

– Как говорит наш общий знакомый, работаем.

– То есть на нуле.

– Вот что в тебе нельзя искоренить, Альберт, так это твой едкий сарказм: так и норовишь плюнуть в измочаленную душу.

– Привыкай.

– Хотели птичку схватить, но она изящно улетела. Подробности потом.

– Значит, так, слушай. Мои подозрения по Р.С. подтвердились.

– Р.С.? Кто это?

– Теряешь оперативную хватку, Володя.

– А-а, ну да. Понял.

– Так вот, я поговорил с ним. Он с моими доводами согласился, но, говорит, без хозяина решить не может. По всей видимости, он от него полностью зависит.

– Ну, что, фигуранты на картине начинают постепенно проявляться.

– И еще: по моим данным, хозяин скоро прибудет в Казань. Постарайся с ним встретиться.

– Горю желанием.

– Но будь осторожен. Он очень хитрый.

– Я это уже почувствовал.

– Ну, все, до связи. Береги себя.

– Спасибо за заботу, соратник– ратник. Пока.

Ивлев два раза позвонил Ищенко. Сигнал проходил, но абонент не отвечал. Он послал на номер Ищенко СМС-сообщение: «Владлен Андреевич, это владелец агентства «Иврат» Ивлев. У меня для вас важная информация. Необходимо встретиться». Через час он получил СМС-ку: «Вы где?». Ивлев сообщил, что находится в Казани. После чего пришло сообщение Ищенко: «Завтра в 14 в «Стройбанке».

Офис банка находился в старом здании сталинки в тихом переулке. Ивлев вошел в операционный зал банка в тринадцать пятьдесят пять. Зал большой, с колоннами. У стены, противоположной к входу, стоит пальма в большой кадушке. Народу немного, в центре зала за круглым столом сидит пожилая пара с молоденькой девушкой, видимо консультантом банка. Рядом с входной дверью, у окна стоит охранник банка. На стене светящееся табло с курсами валют. Обычное помещение обычного банка.

Ивлев позвонил по телефону Ищенко:

– Владлен Андреевич, Ивлев. Я подошел, нахожусь здесь в зале.

– Хорошо, Владимир Михайлович, сейчас выйду.

Странно, подумал Ивлев, я ему не говорил свое ФИО. Откуда знает? Наверное, Ребров. Появление банкира напоминало выход конферансье на сцену перед зрителями: стремительный и зрелищно эффектный. На его лице его до самых глаз медицинская маска, на голове цветная бейсболка с длинным козырьком, которая странным образом меняла солидный образ банкира. Ищенко сразу подошел в Ивлеву:

– Здравствуйте, Владимир Михайлович, рад встрече со своим партнером, – даже под маской было видно, что он широко улыбался гостю.

– Спасибо, я тоже.

– Ничего, если здесь поговорим, у меня тут нет своего кабинета.

– Без разницы. Я разговаривал с Ребровым. Вопрос об отзыве иска против нашего агентства.

– Да, да, я в курсе.

– Владлен Андреевич, чисто юридически мы не можем нести материальной ответственности за ущерб, причиненный вам грабителями.

– Ну…, наверное. Мои юристы сейчас разбираются.

– Наши счета арестованы, деятельность агентства приостановлена. А мы сейчас как раз занимаемся поиском грабителей….

– И что, есть результат? – Ищенко посмотрел на Ивлева с ленинским прищуром.

– У нас ощущение, что мы напали на след.

– Вот как! Это интересно. – Ну-ка, расскажите мне, – Ищенко взял за локоть Ивлева, прошел с ним за колонны и пальму. – Что за след?

– Во-первых, ясно, что грабители знали о том, что в вашем банке была крупная сумма денег на отправку в Москву…

В зале вдруг раздался громкий голос:

– Внимание! Всем на пол, это ограбление.

Ивлев и Ищенко обернулись в сторону, откуда раздалось это объявление. Перед остолбеневшими клиентами банка стояли грабители в масках: кота, волка и тигра. Двое с автоматами.

Напряженная тишина в течение нескольких секунд, которую нарушил лязг металла: охранник передернул затвор пистолета. «Тигр» среагировал мгновенно, выдав короткую очередь из автомата. Охранник, охнув, повалился на пол.

Ивлев быстрым движением, отработанным годами, выхватил пистолет из-под мышечной кобуры, спрятавшись за пальмой, стал вести стрельбу. Одновременно рядом, слева. раздались еще пистолетные выстрелы. Ивлев посмотрел налево: спрятавшись за колонной, стрелял Ищенко. Налетчики, не ожидавшие такого сопротивления, опрокинули стол, что стоял посредине, начали стрелять короткими очередями по Ивлеву и Ищенко.

– Оставайтесь на месте! – крикнул Ивлев Ищенко, – я обойду справа.

Он упал на пол, быстро переворачиваясь по полу и стреляя при этом в сторону грабителей, достиг угла между стеной и кассовой кабинкой, отдышался. Видимо, один из выстрелов Ивлева достиг цели: один из грабителей лежал на полу и стонал. Ищенко, стоя за колонной, перезаряжал пистолет. Затем он выстрелил, быстро переместился от одной колонны к другой. Ну, что, достаточно профессионально, оценил его тактику Ивлев.

Короткая тишина. Ивлев замер, успокаивая дыхание. Осторожно выглянул из своего укрытия. На полу лежат посетители банка, посредине зала стонет раненый налетчик. Вдруг грабители встали во весь рост, поливая в сторону Ивлева и Ищенко из автоматов, стали отходить к выходу. Воздух в зале наполнился едким дымом. Ивлев вжался в угол своего укрытия, ожидая, когда закончится пальба. Все стихло неожиданно. Напряженная тишина, только хлопнула входная дверь.

Ивлев выглянул из укрытия. Затем выбежал с пистолетом, направленным в сторону двери, подбежал к опрокинутому в центре зала столу. Там никого не было. Выбежал в тамбур между двумя дверями. Через дверное стекло увидел, как от банка отъехала серая иномарка. Вернулся назад в зал. Посмотрел на пол у стола, спрятавшись за которым стреляли налетчики. На полу обоймы от патронов, среди них почему-то лежала зубочистка. В центре зала лежал раненый «волк» и стонал. Возле «волка» стоял Ищенко, направив на него пистолет.

– Не надо! – истошно выкрикнул Ивлев.

Но было поздно. Ищенко, злобно изрыгнув «Паскуда!», выстрелил в голову бандита.

– Зачем? – Ивлев подбежал к Ищенко.

– Эмоции! – Ищенко криво усмехнулся. Опустил на лице маску, подошел к кассирше. – Вызывай полицию! – вернулся к Ивлеву. – Пойдем, Владимир Иванович.

Ивлев прошел вслед за банкиром на служебную территорию, зашли в какую-то комнату. Ищенко откуда-то вытащил бутылку коньяка, отпил глоток, протянул бутылку Ивлеву:

– На, сними стресс!

Ивлев отпил из горлышка, не почувствовав вкуса.

– Что это значит, Владлен Андреевич? – спросил он Ищенко.

– Конкуренция. Отрыжка дикого капитализма, – он грустно усмехнулся. – Посиди пока тут, посмотрю, как там. Надо встретить полицию.

Годовое подведение итогов деятельности «Стройбанка» в филиале Екатеринбурга проходило в обстановке строжайшей секретности. Все двенадцать директоров филиалов «Стройбанка», словно ученики перед строгим учителем, напряженно сидели в тишине кабинета, пока шеф просматривал их предварительные годовые отчеты.

Владлен Андреевич пролистывал очередной отчет ростовского филиала.

– Марк Яковлевич, у вас активы сократились на двадцать пять процентов. В чем дело? – спросил Ищенко банкира, строго поблескивая линзами очков.

– После серии ограблений физлица стали ажиотажно снимать деньги с вкладов, – объяснил управляющий ростовского филиала.

Ищенко снял очки, стал шевелить губами, крепко сжал их, сведя в ниточку, затем вытянул в трубочку и снова сжал. В кабинете звенела тишина, все ждали решения шефа.

– С нового года повысим процентную ставку по вкладам на один процент, – объявил Ищенко.

– Помилуйте, Владислав Андреевич, – испуганно воскликнул седой представительный мужчин, управляющий петербургского филиала. – У нас процентная ставка и так выше среднего.

Ищенко наклонил вниз голову, посмотрел на возражающего банкира, словно бык на непослушную буренку, обвел взглядом всех банкиров, – все так считают?

В кабинете воцарилась неестественная тишина. Слышно было, как кто-то засопел, кто-то тихо крякнул.

– Хорошо, ставлю вопрос на голосование, – Ищенко положил две ладони на стол. – Кто за то, чтобы поднять ставку по депозитам с нового года на один процент?

Все члены совета сидели с каменными лицами, руку робко поднял только Ребров. Вторая поднятая рука была самого Ищенко.

– Проголосовало семьдесят два процента акций, решение принято, – объявил Владислав Андреевич.

Поскольку Ищенко владел семью десятью процентами акций «Стройбанка», то демократическая форма в принятии решений была лишь смешной декорацией.

– Теперь по ипотечной теме, – продолжил совещание Ищенко, – господа, надо активнее наращивать ипотечный портфель. И здесь наблюдаются явные странности. Вот беру Екатеринбург и Петербург. У Екатеринбурга ипотечная масса четыре с половиной миллиарда, у Питера – пять миллиардов. Население Петербурга в пять раз больше, чем в Екатеринбурге. В чем дело Олег Анатольевич?

– Мне трудно тягаться со Сбербанком и Газпромбанком.

– Какая у них процентная ставка по кредиту для строителей?

– У нас с ними одинаковые ставки.

– Хорошо, тогда понизьте для строителей ставку на процент.

– Но тогда разница между кредитной ставкой и депозитной составит один процент. Наша маржа практически приблизится к нулю.

– Ну что, голосовать будем? – Ищенко насмешливо посмотрел на седовласого банкира.

– Не надо, – грустно усмехнулся банкир.

– Я вас всех убедительно прошу: набивайте ипотечные портфели как можно больше. Методы – на ваше усмотрение: реклама, антиреклама, игра с повышениями и понижениями. И плотнее работайте с руководством регионов. В ближайшие три месяца нам надо увеличить ипотечную массу на тридцать процентов. Довести ее до ста миллиардов. Теперь по ценным бумагам…

В таком ключе Ищенко проводил заседание еще больше часа. По окончании совещания, отослав всех банкиров, он оставил только Реброва.

– Докладывай, что там у тебя? – хмуро спросил шеф.

– Обстановка нехорошая, Владлен Андреевич, – робко начал Ребров. – Вкладчики требуют деньги. Строители, несмотря на выгодные условия, смотрят на нас с опаской. Два дня назад звонили напрямую из ЦБ, спрашивали, что у вас там творится? Объяснил, что в связи с ограблением деятельность временно приостановлена, наращиваем критическую массу для возобновления работы. Грозились аудиторской проверкой…

– Тебе надо продержаться месяца два. Завтра я тебе перекину один ард.

– А что дальше, Владлен Андреевич? – с надрывом спросил Самуил Илларионович, – вы же сами видите, мы летим к краху с космической скоростью. Полиция на допросы вызывает меня каждую неделю. Да еще эти охранники! Тоже разыскивают. Похоже, они Тамару установили и ищут ее.

– Ч-черт, не надо было против них предъявлять иск.

– Я боюсь, Владлен Андреевич, если все вскроется…

– Не вскроется! – рявкнул Ищенко. – Если будешь гнуть нашу линию…. В крайнем случае – ты выполнял мои указания. В общем, ипотечные счета обнуляй, депозитку пополняй. Деньги для этого на той неделе тебе налом подвезут.

– А что делать с этими охранниками?

– Ничего не делай. Я постараюсь их нейтрализовать. После банкротства получишь «золотой парашют».

– С паршивой овцы, хоть шерсти клок, – горько усмехнулся Ребров.

– Да ладно тебе, Самуил, – Ищенко встал, иронично посмотрев на банкира, – не тебе прибедняться. Ты уж забыл, наверное, как живет простой народ: тридцатка в месяц на семью.

– Все лучше, чем на нарах.

– Все, хватит ныть! Поезжай к себе. Будешь меня слушать, и все будет нормалек. Давай, – Ищенко небрежно махнул рукой, вышел из кабинета.

Ивлев и Ратников обсуждали в своем кабинете последние результаты своей розыскной деятельности. Альберт Эрастович ходил по кабинету взад-вперед с заложенными за спину руками, слушал друга, который сидя за столом, рассказывал о своих приключениях в Казани:

– …Я жалею, что не прошел вместе с Мохначевым в туалет. Но с другой стороны, представь: двое мужиков заходят вслед за девушкой в женский туалет. Это уже попахивает сто тридцать первой статьей.

– Вы что, хотели ее прямо в туалете допрашивать?

– Нет. Хотели разыграть комбинацию. Мохначев должен был изображать насильника. Предполагали, что когда он начнет играть свою роль, то девушка закричит, а я вбегаю в туалет, освобождаю девушку от насильника, Мохначев сбегает, я знакомлюсь с Тамарой.

– Познакомились? – Ратников насмешливо посмотрел на друга.

– Познакомились, – хмуро буркнул Ивлев. – Самое паршивое, что она теперь знает, что мы за ними охотимся. То есть, Виктора надо исключать из активной разработки.

– Тебя тоже. Если она пожаловалась в службу безопасности казино, то по записям на видео вы наверняка засветились вдвоем.

– Все может быть. Да сядь ты, наконец, что мельтешишь как зек в тюремной камере, – раздраженно воскликнул Ивлев.

– Не знаю, не был. Так, теперь давай подробно, с картинками, о твоем геройском отражении бандитов в банке.

– Здесь много странностей, Альберт. – Ивлев озабоченно посмотрел на соратника. – Во-первых, налет был точно в то время, когда я пришел в банк. Совпадение?

– Теоретически.

– Во-вторых, у Ищенко вдруг оказался в руках пистолет, будто он знал, что будет нападение. Я поинтересовался, откуда ствол, он сказал, что нелегальный, попросил меня, чтобы я полиции об этом не говорил. Я пообещал. Внешне весь этот налет похож на постановку, Но нападение-то реальное: стрельба на поражение, один убитый, охранник – тяжело ранен.

– Тебя допрашивали в полиции?

– Допрашивали, целый день мордой по столу. И, в-третьих, зачем Ищенко грохнул раненого бандита?

– Это, действительно непонятно. Как у тебя прошла деловая часть беседы с господином Ищенко?

– Ты знаешь, на удивление удачно. Он сказал, что его юристы проанализируют наш договор со «Стройбанком». Если там нет пункта о нашей материально ответственности по инкассации, то он даст распоряжение Реброву, чтобы тот отозвал иск. У тебя тут что?

– По Ирине я тебе уже рассказал.

– Выгнать ее к чертовой матери!

– Зачем, Володя? С любовницами так не поступают. У нас нет своего источника информации в стане противника. Ирина у нас на крючке. Через нее мы можем не только дезинформировать противника, но и узнавать разведывательные устремления врага в отношении нас. Это же азы контрразведки.

– Как ты считаешь, Ребров член этой мафии?

– Это первая умная мысль, которая у тебя сегодня проскочила. Вся эта пирамида, построенная господином Ищенко, есть мафиозная структура. Я чувствую это интуитивно, во всяком случае, подозреваю. Но подозрения, как ты говоришь, к делу не пришьешь. Мы же видим, что Ребров это послушная кукла в руках кукловода…

В кабинет стремительно вошел Михаил Воскобойников:

– Прошу извинить, Владимир Михайлович, но информация убойная, – Михаил положил перед шефами распечатку с принтера. – Учредителем казино «Три семерки» является Ищенко Владлен Андреевич.

– Ни фига себе! – Ивлев даже подскочил на стуле.

Он стал читать распечатку. Ратников подошел к нему, тоже стал читать.

– Значит, вы, Володенька, попали в осиное гнезде, – озвучил свое мнение Ратников, – хорошо, что живыми оттуда унесли ноги. А то, как это принято у мафиози – ноги в цемент и на дно!

– Вот почему эта стерва вела там себя как дома, – Ивлев удивленно посмотрел на Ратникова.

Дверь в кабинет приоткрылась, на пороге Ирина. Она была в джинсах и черной водолазке, подчеркивающей ее бледность:

– Альберт Эрастович, сейчас позвонил Ребров. Просил кого-нибудь из вас подъехать к нему. Срочно.

Ратников удивился:

– Что, случилось?

– Не знаю. Сказал, это важно. И голос у него был какой-то нервный.

– Ну, что съездим к нашему «другу»? – Альберт Эрастович иронично улыбнулся в лицо друга.

– Поехали, – Ивлев решительно встал из-за стола.

У входа в «Стройбанк» плотно стояла толпа людей. Напряжение толпы Ивлев и Ратников почувствовали, как только вышли из машины. Подошли ближе.

– Что тут у вас? Почему закрыто? – спросил Ивлев какую-то женщину, стоявшую на первой ступеньке крыльца.

– Заперлись и никого не пускают, – раздраженно объяснила женщина. – Повесили объявление «Закрыт по техническим причинам», на звонки не отвечают…

– Плакали наши денежки, – раздался мужской голос из толпы. – Ограбили их недавно.

– Ну, а мы тут при чем? – возмущенно спросил молодой парень в черной шапочке. – Раз ограбили, значит все, можно плевать на вкладчиков.

– Да получите вы свои деньги, – возразил мужской бас. – Вклады застрахованы.

– Так, нам надо пройти, разрешите, – Ивлев, за ним Ратников стали протискиваться к двери.

Ивлев нажал на кнопку вызова у двери. Дверь приоткрыл здоровый «шкаф» с тупым выражением лица. Он был в сером костюме, черной водолазке. Лицо широкое, низкий лоб, маленькие глаза отражали тупое равнодушие.

– Чего тебе? – грубо спросил он.

– Пропусти к Реброву, он нас вызвал.

– Кто такие?

– Компаньоны, – рявкнул Ивлев. – Что тебе непонятно?

Охранник пропустил напористых посетителей.

– У себя он? – спросил его Ивлев.

– Да. С утра в кабинете. Велел никого не пускать и ему не мешать.

Охранник сел на стул перед телевизором. Ивлев и Ратников пошли в кабинет управляющего.

– Не везет Реброву с охраной, – бросил по пути Ратников.

– Да уж, – усмехнулся Ивлев, – классический типаж из девяностых.

Подойдя к кабинету управляющего банком, Ивлев стукнул два раза в дверь, затем открыл ее.

– Приплы-ыли, Альберт, – громко и протяженно объявил он, переступив порог помещения.

Ратников вошел вслед за ним и остолбенел. Под люстрой на веревке висел Ребров. Его голова была наклонена набок, язык высунут, а выпученные глаза смотрели на бывших партнеров удивленным взглядом. Маскировочный колпачок на люстре был спущен, а узел веревки был на крюке в потолке.

– Повесился что ли? – спросил Ивлев Ратникова.

– Нет, Володя, здесь что-то не то. Ну-ка, фоткни его для коллекции.

Ратников залез на стол, труп оказался на одном уровне с ним. Он слегка задел труп, тот, покачиваясь, повернулся затылком к Альберту Эрастовичу, затем снова вернулся в исходное положение.

– Володя, дай твой смартфон, – попросил он, затем сфотографировал затылок Реброва, – вот, смотри, подал другу смартфон, – на затылке гематома. Его стукнули сзади по голове, затем повесили, имитируя самоубийство. – Он спрыгнул на пол. – Звони Никифорову.

– Яков, привет. Это Ивлев…. Приезжай в «Стройбанк», вызывай ребят из убойного. Ребров повешен в своем кабинете, похоже на убийство…. Давай! – отключив телефон, напряженно посмотрел на товарища. – Опять мы с тобой влипли в историю.

– Такова наша доля. Пойдем, спросим этого неандертальца. – Ивлев и Ратников прошли в холл банка. – Эй, служивый, ну-ка, пройди сюда. – Они провели охранника к кабинету Реброва.

– Б-блин, – охранник выпучил на труп глаза. – Чего это он? Повесился…, – ошалевшим взглядом посмотрел на Ивлева.

– Кто к нему приходил? – спросил Ивлев.

– Не знаю. Он сказал, к нему подойдут и чтоб ему не мешали. Я не видел, они через запасной вход…

– Ну, хотя бы сколько человек?

– Да, черт его знает. Я слышал, что проходил кто-то, а кто и сколько… не просек.

– Так, ладно, иди, встречай полицию, сейчас приедут. – Когда охранник вышел, Ивлев тихо предложил Ратникову. – Давай быстро осмотрим, пока никого нет.

Визуальным осмотром Ивлев и Ратников ничего подозрительного не обнаружили. У сейфа Реброва Ивлев нашел деревянную зубочистку, поднял ее с пола.

– Интересно. Задумчиво посмотрел на зубочистку, – где-то я это уже видел.

Никифоров влетел в офис банка с эскортом «маски-шоу» в черной униформе.

– Ну что такое, Ивлев? – громко обратился к бывшему коллеге, – везде, где ты не появишься, появляются трупы.

– Здесь две части твоего предложения надо поменять местами.

– От перемены мест слагаемых результат не меняется.

– Результат да. Но фигуранты меняются.

– Так, ну что там, пойдем, посмотрим. – Никифоров прошел в кабинет Реброва. – Повесился? – посмотрел на Ивлева.

– Повесили, – поправил Ивлев.

– Почему ты так считаешь?

– Ребров невысокого роста. Он не доставал до крючка в потолке. Отсюда еще один вывод: их было как минимум два человека. Один держал, другой вешал.

– Это я и без тебя понял, – буркнул Никифоров. – А вы как тут оказались?

– Ребров нам позвонил ориентировочно где-то час назад. Просил срочно подъехать, сообщить какую-то важную информацию.

– Какую?

– Не знаю, спроси у него, – Ивлев, улыбаясь, показал на висящий в центре кабинета труп.

– Юмор у тебя Ивлев какой-то черный.

– По обстоятельствам. Мы тебе больше не нужны?

– Нет, если надо, вызову.

В кабинет управляющего вошли несколько человек, бригада из убойного отдела.

– Давайте, мужики, приступайте, – приказал Никифоров спецам из убойного.

– Желаю тебе успехов, Яков, – попрощался Ивлев.

– И вам не болеть.

– Знаешь, что больше всего бросается в глаза в этом убийстве? – сообщил Ратников Ивлеву, когда он ехали обратно к себе. – Преступники очень торопились. Видимо, они опасались, что Ребров мог выдать нам какую-то важную информацию.

– Да. Похоже на то.

– На этот раз они нас опередили. А вот над Иринкой теперь действительно сгущаются тучи.

– Не только над ней, – хмыкнул Ивлев, переключая скорость.

Ищенко обедал в ресторане «Балчуг с совладельцем казино «Три семерки»». Он продавал партнеру свою долю игорного заведения, пятьдесят процентов. Сделка купли-продажи была практически завершена, оставался последний этап – передача денег. Поэтому Ищенко пригласил Кравцова на прощальный обед, в ходе которого они и ждали завершения операции. Беседа из делового русла постепенно перетекла в философско-эзотерическую сферу.

– …Понимаешь, Максим Адольфович, – Ищенко отвалился на спинку стула, небрежно касаясь салфеткой по губам, – все гении, причем не обязательно в науке, это могут быть и политики и бизнесмены и даже мошенники, они обязательно должны иметь связь с космосом. Связь с космосом дает дар предвидения. Вот у тебя сколько пятерок в карме?

– Да черт его знает, – Кравцов растерянно посмотрел на собеседника, – я и карму-то свою не знаю.

– Надо знать. Вот у меня две пятерки. Этого достаточно, чтобы предугадывать ход событий в среднесрочной перспективе. А те, у кого три пятерки, из них получаются экстрасенсы, ведьмаки, предсказатели и отличные знахари. Но, если тебе природа подарила этот дар, то это не значит, что ты автоматически становишься гением. Этот дар надо еще развивать.

В кабинет вошла официантка:

– Владлен Андреевич, еще будут какие-либо пожелания?

– Только два, Галочка: кофе и счет.

– Хорошо, как вы расплатитесь?

– Картой.

Официантка удалилась.

– Кстати, знаешь, у кого из домашних животных лучше всего развита интуиция?

– У кого?

– У кошек. Я как-то, давно еще, провел такой эксперимент. Был у меня кот сибирский, здоровущий такой, ел, да спал. Я взял три колпачка, положил под один маленький кусочек мяса, покрутил колпачки перед носом кота, спрашиваю его: «Где?». Он мгновенно и безошибочно опрокидывает колпачок, в котором мясо. Повторил, результат тот же. Но тут понятно: нос у кошек превосходный. Тогда я кусок мяса заменил маленькой пуговицей. И ты знаешь, он угадал с первого же раза. Молодец, говорю, получи награду, дал ему еще мяса. Повторил – никакой осечки. И так все время. Кстати, я заметил, кошки очень азартны.

Официантка на подносе принесла две чашки кофе, поставила их перед клиентами, рядом с Ищенко положила маленькую черную папку, вышла.

У Кравцова запиликал телефон.

– Але, слушаю, – резко спросил он, приложив телефон к уху. – Понял, хорошо, – отключив телефон, посмотрел на Ищенко. – Платеж перечислен на твой счет.

– Отлично, Максим Адольфович, – отозвался Ищенко, рассматривая через очки счет за обед. – Подождем еще несколько минут. Должно придти подтверждение от моих. Так на чем я остановился? – Он положил очки в нагрудной кармашек пиджака. – О саморазвитии. Если с детства тебе даны какие-то способности, то их надо развивать. Упорно и каждодневно. Особенно это касается экстрасенсорных способностей. Вот официантка эта, Галя. Как ты считаешь, развиты у нее эти способности.

– Да она и сама-то, наверное, не знает.

– А вот мы сейчас и проверим. – Он достал из бумажника пятьсот рублей, вложил купюру в папку со счетом. – Как считаешь, хватит?

– Вполне.

– Если она опытная официантка, то должна предвидеть размер своих чаевых.

В кабинет вошла официантка, показала Ищенко мобильную кассу со счетом на дисплее. Ищенко приложил банковскую карту к прибору для списания со счета. Официантка протянула руку к папке со счетом, намереваясь забрать ее.

– Галя, минуточку, – остановил ее Ищенко, – ты играешь в азартные игры?

– Нет. Что вы, Владлен Андреевич, только в карты иногда, в дурачка.

– Не хочешь сыграть со мной? Прямо сейчас.

– Как сыграть?! – в глазах молодой официантки неподдельное удивление.

– Вот смотри. Я положил в эту папочку со счетом твои чаевые. Давай так: Если ты угадываешь, какую банкноту я положил, я удваиваю твои чаевые, если нет – ты ничего не получишь. Идет?

– Да, вы что, Владлен Андреевич, – в глазах официантки смятение, – я такое в первый раз…

– Галя, ну ты же ничего не теряешь. Теряю только я, если проиграю. Всего четыре варианта: сто рублей, двести, пятьсот и тысяча. Ну что, решайся. Риска ведь никакого.

Девушка в смущении, даже покраснела.

– Я не знаю, из меня плохой игрок.

– Так ты попробуй. Говорят, новичкам всегда везет. Назови число.

Девушка испуганно и напряженно смотрит на Ищенко:

– Мне кажется, – она оглядывается назад, словно боится, что кто-то ее подслушивает, – вы положили пятьсот рублей.

– Молодец! – Ищенко достает из черной папки пятьсот рублей, кладет туда тысячу. – Ну, вот, а ты боялась, Всегда доверяй своей интуиции.

– Спасибо, Владлен Андреевич, – девушка покраснела, быстро спрятала купюру в кармашек на фартуке, вышла из кабинета.

– Вот простой эксперимент, – Ищенко повернулся к Кравцову, – о чем он говорит?

– У нее неплохая интуиция.

– Правильно. Но это интуиция связана с ее профессиональной деятельностью. Она хорошая официантка. Кафе, ресторан, клиенты – это ее среда, она в ней как рыба в воде. Но это только первый уровень развития способностей.

Входит метрдотель, держит в руках маленький поднос с двумя фужерами. В фужерах золотистая жидкость.

– Владлен Андреевич, это вам от нашего заведения, – объявляет он, ставит на стол два фужера перед именитыми гостями. – Арманьяк, какой вы любите.

– Александр Иванович, поражен. Вы даже помните, какой я люблю. Спасибо. – Ищенко подает руку метрдотелю.

– А как же-с. Мы всегда вам рады. Приходите еще, – метрдотель величественно откланивается, удаляется.

– А вот это уже, дорогой Максим Адольфович, второй уровень развития, который называется психология. Без нее хорошему бизнесмену и игроку не обойтись.

Раздается мелодия из фуги ре-минор Баха. Ищенко достает свой телефон. Внимательно слушает, заканчивает сеанс связи короткой фразой: «Я понял. Спасибо». Поднимает с улыбкой взгляд к своему собеседнику:

– Платеж прошел. Все закончено, вот мой подписанный договор по сделке, Максим Адольфович. Ну что, за это можно и выпить, – поднимает свой бокал с коньяком.

– Владлен Андреевич, небольшая техническая проблема – Кравцов после маленького глотка из фужера осторожно поставил его на стол, – Тамару я увольняю. Но она требует от меня отступную, миллион евро.

– С какого перепугу? Ты что, с ней не рассчитался?

– Я с ней честно рассчитывался. От каждого проигрыша клиентов, которых она приводила, всегда отстегивал ей десять процентов. Представь, заявила мне: «Если вы мне не дадите, я солью информацию о том, как вы околпачиваете толстосумов».

– Слушай, да это уже шантаж, причем самый непотребный. Объясни ей: девочка не по рангу берешь. – В кармане Ищенко раздалась величественная мелодия из четырнадцатой сонаты Бетховена. – Минутку…, – достал телефон. Прослушав абонента, переспросил, – на сколько, на два процента? – затем приказал звонившему абоненту, – А ты увеличивай на пять процентов. Пойми, мне надо обязательно купить этот завод. Все, давай! – отключился.

– Что-то приобретаешь? – вкрадчиво поинтересовался Максим Адольфович.

– Да, – небрежно махнул рукой банкир, – решил прикупить один заводик.

– Что-нибудь связано со строительством?

– Нет, завод по производству титана. Диверсификация бизнеса, – на лице Владлена Андреевича голливудская улыбка, – а вот это уже третий уровень. Называется стратегия развития.

– Прикольно. Так что мне делать с этой шантажисткой? Как ты считаешь?

– А ты что, не знаешь, что делают с глупыми и жадными вымогателями? – улыбка сходит с лица Ищенко, которое приобретает хищное выражение.

Альберт, еще черпачок поддай! – крикнул с верхней полки Ивлев. Его поджарое мускулистое тело блестело от пота. – У-у, хорошо!

Альберт Эрастович плеснул горячей воды на камни, сел на две ступеньки ниже Ивлева.

– Как ты выдерживаешь такой ад? – спросил он друга.

– Привычка. Я в молодости, когда занимался боксом, перед соревнованиями в парной сбрасывал по два килограмма. За счет этого и выигрывал бои. – Володя, а какое у тебя было соотношение побед и поражений?

– Где-то четыре к одному. До КМС я дошел достаточно быстро. А перед «мастером» застрял. Переход на этот уровень очень серьезный. Тренер требовал, чтобы я приходил на тренировки четыре раза в неделю и участвовал в соревнованиях с боксерами выше меня по классу. Но тут началась оперативная работа, женился. В общем, спортивный бокс забросил. Да и потом знаешь…, – Ивлев спустился вниз, сел рядом с другом, – половина профессиональных боксеров плохо кончают.

– Почему?

– Когда получаешь по башке удары по сто килограмм, то в старости тебе это отрыгнется.

– Да, наверное. Тебе сегодня не надо сбрасывать два килограмма?

– Нет, не надо.

– Тогда пойдем из этого пекла. А то я уже как рыба на песке.

Ратников и Ивлев прошли в комнату отдыха, обернулись в простыни.

– Как ты думаешь, Альберт, какую информацию нам хотел сообщить покойный Ребров? – Спросил Ивлев, откупоривая бутылку воды.

– Вопрос интересный, – усмехнулся Ратников, мотнув головой. – Здесь настораживает вот какой момент. Как ты думаешь, сколько времени прошло с момента звонка Реброва нам до нашего прибытия в банк.

– Минут сорок, ну, самое большое, сорок пять.

– То есть он сначала позвонил нам в Агентство, а после этого его тюкнули по темечку.

– Точно! – Ивлев изумленно посмотрел на друга. – А я как-то не обратил на это внимания.

– Ирина сообщила, что голос у него был нервный. И еще один момент: в кабинете Реброва, и в его карманах не было телефона, с которого он звонил, Я Ирину спрашивал, Ребров звонил с сотового телефона.

– То есть получается…, – Ивлев уставился на Ратникова ошалевшим взглядом, – он звонил при убийцах.

– Мыслишь верно. Скорее всего, они заставили Реброва позвонить нам, а сразу после звонка повесили его на крючке в потолке. Одним выстрелом двух зайцев.

– Они что, действительно хотели таким образом перевести стрелки на нас?

– Маловероятно. На тупых они не похожи. По всей видимости, кураж. А может, хотели, чтобы сначала подозрение пало на нас, чтобы ненадолго увести следствие на ложный след. Куда-то они торопятся…

Зазвонил телефон Ивлева. В трубке голос Ищенко.

– Владимир Михайлович, здравствуй дорогой! Удобно говорить?

– Вполне.

– Я должен вас поблагодарить за помощь, тогда. Если бы не вы, то или бы меня пришили, или банк взяли.

– Да ерунда. Дело по нападению возбудили?

– Конечно. Тот бандит, которого мы…, в общем, махровый рецидивист, пробы ставить негде. У меня вопрос по Реброву. Это действительно убийство?

– Да, убийство.

– Сволочи! Сначала ограбили, а потом убили. Полный беспредел. И заменить некем, хорошие управляющие – товар штучный. Кстати, бандиты, которые тогда на нас напали, установлены.

– Здорово! Это казанские розыскники так быстро сработали?

– Нет, ну что вы, – Ищенко весело рассмеялся, как будто ему рассказали смешной анекдот, – это моя служба безопасности сработала.

– Хорошие у вас ребята в СБ.

– Плохих не держим. Я на этих беспредельщиков вышлю вам информацию, может пригодиться.

– Спасибо.

– Кстати, Владимир Михайлович, ищу сейчас себе хорошего телохранителя. Что-то горячо становится. Если есть на примете хороший спец, подошлите его ко мне.

– Хорошо, посмотрю.

– У меня все. Информацию я сегодня вышлю. До связи.

– До свидания.

– Интересно, а кто на тебя-то охотится? – задумчиво произнес Ивлев, кладя телефон в куртку.

Во второй половине дня сырого февраля на проселочной дороге между трассой и городским кладбищем стоял черный внедорожник. В машине двое. Один – молодой черноволосый мужчина с квадратным лицом и волчьим взглядом, сидел за рулем. Другой – мужчина лет сорок-сорок пять, лицо овальное с модной сегодня легкой щетиной. Взгляд серых глаз, как у человека рассматривающего мелкий шрифт, спокойный, но внимательный, устремлен на часовню у въезда на кладбище. Он держал во рту зубочистку, иногда ловко перекатывал ее из одного угла рта в другой.

Водитель нервно побарабанил пальцами по рулю, посмотрел на часы.

– Опять она опаздывает, Крест. На дороге пробок нет…, – раздраженно бросил он в пространство салона.

– Женщина, Раф, – усмехнулся его попутчик.

– Только бы не привела за собой хвост.

– Не должна. Я сам ее учил выявлять наружку.

– Скажи, кто нас подставил в Казани? – водитель развернулся к Кресту, зло посмотрел на него. – Нас ведь там ждали! Замочили Рашида….

– Я все время над этим думаю.

– Ну, и что надумал?

– Все стрелки показывают на Хозяина.

– Ты чего?! – Рафаил ошарашено посмотрел на Креста. – Он же сам для нас планирует налеты…

– Вот смотри, – Крест вынул изо рта зубочистку, насмешливо посмотрел на соратника. – Хозяин дал нам задание: взять банк. О таких вещах не говорят даже близкому другу и жене. В банке было два стрелка, не считая охранника. Один стрелок был профи, он и достал Рашида.

– Да уж! Встретить бы мне этого гада…

– Единственное, что может снять подозрения с Хозяина, это то, что где-то произошла утечка. Но болтливостью он не страдает.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Похоже на то, что Хозяин зачищает концы. – Крест цинично улыбнулся, вставил зубочистку в рот.

– Чо ты все время с зубочисткой?

– Удобно.

– В каком смысле?

– Подними левую ладонь над рулем.

– Зачем?

– Отвечу на твой вопрос.

Удивленный, Рафаил поднял ладонь над рулем, поворачивая и рассматривая ладонь, словно видел ее впервые.

– Средний палец! – быстро выкрикнул Крест, также быстро достал зубочистку изо рта и мгновенным движением уколол зубочисткой подушечку среднего пальца соседа.

– Черт! – воскликнул Рафаил, отдернул ладонь, посмотрел на уколотый палец, на котором появилась маленькая красная точка, – ты чего?!

– Глаз тебе выкалывать не стал, пожалел, – спокойно сообщил Крест, снова засунул зубочистку в рот.

Рафаил посмотрел на главаря изумленно, но ничего не сказал. Сзади послышалось шуршание колес.

– Приехала, – констатировал Рафаил.

Мужчины вышли из машины. Им навстречу уже шла молодая девушка в короткой куртке.

– Крест, чего это ты в последнее время все по кладбищам? – спросила она мужчину.

– В таких местах лучше думается о бренности жизни.

– Или помирать собрался?

– Да нет, не все дела завершены. Потопчем еще эту грешную землю. Какие новости, царица Тамара?

– Встречалась с Хозяином, – девушка расстегнула куртку.

– Да ну-у! Передал нам обломившийся в Казани куш?

– Нет. Передал мне данные на стрелка, который замочил Рашида. – Подала сообщнику ксерокопию фото, сложенную вчетверо. – Директор какого-то охранного агентства. Он не местный. Его данные он мне скинул на телефон.

– Странно, – задумчиво произнес Крест, рассматривая фото.

– Действительно странно, как он добыл все это за три дня. Значит, у него в Казани хорошие завязки в полиции.

– Нет, странно другое. Почему какие-то охранники из другого города оказались в это же время в банке с оружием?

– Мочить его надо, Крест! – возбужденно воскликнул сообщник.

– Не шурши, – главарь тихо, но жестко остановил мстительный порыв сообщника. – Откуда Хозяин получил эту информацию? Вот главный вопрос.

– Спроси его самого, – предложила девушка.

– Спрошу, – он свернул ксерокопию, положил в карман. – Вот что, пацаны, залечь нам надо пока. – Крест обвел взглядом сообщников. – Нутром чую, охота на нас началась. Как у тебя с Максимом, отстегнул? – быстрый взгляд на Тамару.

– Как же, – девушка презрительно фыркнула, – он быстрее себе яйца отрежет, – чем поделится с напарником, которая больше года приносила ему золотые яйца.

– Понятно, – мрачно изрек Крест, – все, разбегаемся! – повернул к своей машине.

Через две минуты подозрительная троица разъехалась в разные стороны.

Она вела машину на предельной скорости, виртуозно вписываясь в повороты и обгоняя машины. Начало темнеть. К тому же пошел крупный снег, видимость на дороге ухудшилась. Включила «дворники». На въезде в город попала в тугую пробку. Остановилась, вышла из машины: впереди длинный шлейф с красными габаритными огнями машин.

«Черт! – ругнулась Тамара, – это надолго». Села в теплый салон Мазды. Устроилась удобней на сиденье, закрыла глаза, стала делать дыхательные упражнения, чтобы сбросить напряжение последних дней, но оно не проходило. Пора завязывать с этими акциями, подумала девушка, идем по краю обрыва. Здесь Крест прав. А чутье на опасность у него как у матерого волка.

Со своими подельниками она познакомилась год назад. Сцена знакомства произошла в стиле крутого боевика. Однажды вечером Тамара находилась одна в бильярдном клубе «Карамболь», куда периодически заходила. Бильярд хорошо развивает глазомер и точность удара. Гоняла шары на большом столе. К ней подошли двое мужчин.

– Дай нам поиграть на этом столе, – развязно попросил один из них, – а ты перейди на другой, – он показал на бильярд рядом, который был свободен, но он был меньшего размера.

– Играйте сами там, – ответила Тамара, – я раньше вас пришла.

Она поставила шар напротив выстроенного «треугольника». В этот момент хамоватый посетитель крепко схватил ее за запястье: «Я же тебя по-хорошему прошу, – он цинично улыбался ей в лицо, – пока». Тамара посмотрела на хама. Перед ней плотный черноволосый мужчина с квадратным лицом и волчьим взглядом. На лбу татуировка, купол с крестом. Тамара улыбнулась, в ее глазах заиграли злые искорки. Она подошла ближе к мужчине: «Хорошо». Мужчина по-прежнему, крепко держал ее за запястье. Вдруг девушка рукой, схваченной мужчиной, резко сделала какое-то замысловатое движение вверх, после чего хам был развернут к ней боком. Одновременно левой ладонью девушка ударила его по затылку. Мужчина с грохотом полетел на пол, даже не поняв, как так получилось, что хрупкая девушка его опрокинула.

Он вскочил на ноги, готовый кинуться на обидчицу, но та спокойно стояла напротив него, ловко вертела в руках кием «пропеллер». Кий со свистом разрезал воздух.

– Охолонись, Раф, – рявкнул вдруг второй мужчина.

Хам остановился. Возмущенно посмотрел на товарища:

– Крест, ты чо, какая-то марруха…

– Ша, я сказал! – требовательно крикнул второй мужчина. Он подошел к девушке, которая продолжала спокойно стоять, держа кий наизготовку, – я прошу вас извинить моего друга, – он улыбнулся девушке, однако его глаза оставались холодными, – он недавно прибыл из мест, где женщин нет. Разучился…

– Я могу его научить хорошим манерам.

– Раф, извинись перед девушкой! – требовательно сказал Крест.

Поверженный хам, словно побитый пес, подошел ближе: «Извини!» – через силу буркнул он.

– Простите ради бога. Я хотел бы загладить этот инцидент, – мужчина снова улыбнулся, на этот раз приветливее, – что вам заказать?

– Мартини, – сказала Тамара, с интересом посмотрела на товарища хама.

Так Тамара познакомилась с Крестовским, главарем банды, потрошившей машины на российских дорогах, и вписалась в их бригаду.

Она оказалась для них ценным помощником, внесла в их криминальную деятельность «свежую струю». Типовая схема выглядела следующим образом. Где-нибудь на трассе она останавливалась на своей легковой машине, якобы из-за поломки. Останавливала какую-нибудь фуру, просила довезти ее до ближайшего населенного пункта. Водитель, как правило, сажал к себе привлекательную девушку. По дороге пассажирка доставала из дорожной сумки термос с чаем, наливала себе в кружку. Ставила термос обратно в сумку. Отпивала глоток, затем спохватившись, смотрела на водителя фуры, предлагала ему тоже попробовать е чай: «Вы такого не пробовали, вкус изумительный, и после него часа три будете бодрым». Получив согласие, доставала из сумки термос, но уже другой, где чай был со «спецэффектом». После этого звонила по телефону: «Папа не беспокойся, Со мной ничего не случилось, просто машина почему-то заглохла сейчас еду к…» (называла населенный пункт). Пришли кого-нибудь, чтобы забрали машину». Это служило сигналом для подельников, что все идет по плану. Ничего не подозревающий водитель угощался чаем, через двадцать минут засыпал.

Позднее Тамара стала «работать» в казино, где на деловой основе сошлась с Ищенко и его совладельцем Кравцовым. Она знакомилась с местными нуворишами, приводила их в игорное заведение. За это получала свою долю. Вместе с ней казино посещали и ее новые соратники. Ищенко она сообщила о них и профиле их деятельности, чем сильно заинтересовала Владлена Андреевича. Тот долго присматривался к криминальным гостям, наконец, предложил им потрошить не фуры на дорогах, а его собственные банки, убедив их в том, что это гораздо безопасней и прибыльней. Так был образован криминально-банковский квинтет. Два ограбления были успешными, но на третьем ограблении случился облом: складывалось впечатление, что их там ждали. А может прав, Крест, подумала Тамара, хозяин нас использовал, а теперь решил от нас избавиться.

Сзади начали вдруг сигналить машины. Тамара открыла глаза, увидела, что машина перед ней отъехала на большое расстояние. Девушка нажала на педаль газа.

Молодожены ходили по просторным комнатам новостройки, осматривая подобранную ими квартиру. Под ногами хрустели остатки засохшей штукатурки, по помещениям гулял мартовский ветер. Молодых людей сопровождал риелтор, бойкий парень в куртке-аляске с меховым капюшоном.

– Комнаты изолированные, просторные, светлые; кухня вообще шикарная, двадцать квадратов, – вот посмотрите, он пригласил потенциальных покупателей в помещение рядом с залом.

– А какая общая площадь? – поинтересовался молодой человек.

– Шестьдесят шесть и шесть. Где вы найдете такую двухкомнатную?

– Квадратный метр, вы сказали…

– Девяносто тысяч. То есть общая цена шесть миллионов. Всего то.

– Дороговато, все-таки без отделки…, – молодой человек скептически посмотрел на риелтора.

– А дешевле вы не найдете. Зато посмотрите, какой вид, – он пригласил молодых людей к окну.

Покупатели подошли к большой выемке в стене, где предполагалось будущее окно. Перед ними открылась панорама реки и нижней части города.

– Ой, Кирюш, посмотри! – девушка восторженно воскликнула, любуясь открывшимся перед ними видом, – город как на ладони.

– У вас есть необходимые двадцать процентов? – спросил риелтор.

– У нас есть три миллиона, то есть сразу половину мы можем вложить.

– Ну, тогда вы расправитесь с ипотекой в два плевка. Если вы кладете деньги в «Стройбанк», то это не только самое выгодное вложение, но и безопасное: вы кладете в банк деньги, потихоньку выплачиваете деньги по договору ипотеки, а через полгода въезжаете в эту квартиру.

– Класс! – девушка воодушевленно посмотрела на молодого мужа. – Чего ты, Кирюш, надо брать.

– А через полгода точно будет сдача дома? – молодой покупатель напряженно взглянул на риелтора.

– Конечно. В этом заинтересованы все.

– Хорошо, нам надо подумать. Пойдем, переговорим, – молодой человек пригласил свою девушку в соседнюю комнату.

– Думайте, но только быстрее. Эти квартиры разлетаются как горячие пирожки в двадцатиградусный мороз.

Молодые люди прошли в большую комнату, горячо шептались там минут пять. Затем вышли к риелтору:

– Хорошо, мы согласны.

– Молодцы. Правильное решение.

– Как будет оформляться сделка? – спросил молодой человек.

– Мы пройдем сейчас в наше агентство, этот рядом, пять минут ходьбы. Там оформим агентский Договор. На завтра мы вам организуем встречу в «Стройбанке». В банке вы оформляете трехсторонний Договор ИДДУ – ипотечный договор долевого участия. В нем три стороны: «Стройбанк», застройщик, который достраивает этот дом и вы. Вы кладете деньги в банк, вот и все. Через полгода вы въезжаете в эту квартиру.

– А «Стройбанк» – надежный банк? – на всякий случай спросила девушка.

– Это самый надежный банк в нашей стране.

– Скажите, а строительная компания не кинет нас с деньгами? – напряженно спросил молодой человек.

– А как она вас может кинуть? – лучезарно улыбнулся риелтор. – Вы кладете деньги на специальный счет, называется эскроу-счет. Знаете что это такое?

– Нет.

– Это когда банк накладывает лапу на ваши деньги для другого лица, и не выдает ему эту сумму до тех пор, пока оно не выполнит условия по договору в отношении вас. То есть, до тех пор, пока вы не подпишете Акт приемки этой квартиры, строительная компания не получит ваши деньги.

– Все понял, давайте оформлять.

Через десять минут молодые люди, напряженно-торжественные, сидели в офисе риелторского агентства. В комнате директор агентства, средних лет сухопарая женщина, и пожилая женщина в очках, бухгалтер.

– Значит так, – директор рассматривала строительный план, – шестнадцатый этаж, квартира номер восемьдесят шесть. Двухкомнатная, общая площадь шестьдесят шесть и шесть. Условия ипотеки вам понятны?

– Да, нам ваш сотрудник разъяснил, – с готовностью ответил молодой человек.

– Наше агентство берет один процент от суммы стоимости квартиры. Это шестьдесят тысяч рублей. У вас сейчас есть такая сумма?

– Да, есть.

– Давайте ваш паспорт, оформим агентский договор.

Молодой человек передал свой паспорт. Через пять минут директор передала молодым покупателям распечатанный документ.

– Все понятно? – спросила она клиентов.

– Понятно.

– Тогда заплатите сейчас деньги в бухгалтерию, – жест в сторону женщины-бухгалтера, – и подпишите Договор.

Молодой человек передал бухгалтеру хрустящие рыжие банкноты, подписал Договор. После чего директор агентства кому-то позвонила:

– Зинаида Сергеевна, запишите еще покупателя: восемьдесят шестая, шесть миллионов, предоплата три…. Назавтра на семнадцать часов?… Сейчас спрошу, – посмотрела на покупателей в комнате, – можете завтра подойти в «Стройбанк» в пять часов вечера? – получив утвердительный ответ снова в телефон. – Да, завтра к вам подойдут в семнадцать часов. Фамилия, минутку…, – директор повернулась к документу на столе, – Осокин Денис Сергеевич. Все, пока.

Директор отключила телефон.

– Скажите, – молодой человек наклонился ближе к директору агентства, – а как в отношении внутренней отделки квартиры. Я сам не строитель, в этом как-то…

– Ну, тут все зависит от ваших возможностей и фантазии. Можете нанять любую строительную бригаду, за ваши деньги вам осуществят любую вашу прихоть. Завтра по этому пункту можете проконсультироваться с представителем застройщика. Приезжайте завтра в пять вечера в «Стройбанк» с паспортом и деньгами на оформление Договора. И еще, если вдруг передумаете, то деньги по агентскому Договору не возвращаются.

– Нет, не передумаем, – молодые люди встали.

– Желаю успеха, – директор проводила клиентов задумчивым взглядом.

Когда дверь за ними закрылась, бухгалтер сообщила директору, положив только что полученные деньги в сейф:

– Полдня прошло, а мы уже заработали двести тысяч.

Директор закурила, иронично усмехнулась:

– Не понимаю этих придурков. Платить такие деньги за голые стены. Вот они сейчас заплатят шесть миллионов, на отделку уйдет миллиона четыре. Да любая приличная сталинка им обошлась бы в два раза дешевле.

– Слушай, но все липнут к этому «Стройбанку» как мухи на мед. И строители, и покупатели…

– Это паук какой-то. Он пожирает всех, кто попадается на его пути. Вообще, банк подозрительный.

– Я слышала, его уже несколько раз грабили.

– Ну да, – директор затушила сигарету, плюнув на нее и бросив ее в корзину, – а он от этого только крепнет. Ладно, это не нашего ума дела. Он дает нам возможность зарабатывать, а руку дающего не кусают. Все, пойдем обедать, – директор агентства отключила компьютер.

Владлен Андреевич, не спеша, прогуливался по городской набережной, любуясь панорамой реки. Температура около нуля, но воздух сырой, и с реки тянуло неприятным ветерком, не сильно, но постоянно. Владлен Андреевич затянул потуже кашне на шее, повязанное модным узлом. Вспомнились рекомендации нового телохранителя: не носить на шее шарфики, цепочки, амулеты на веревочках – готовая удавка для киллера.

Нет, подумал Владлен Андреевич, если тебя заказали, то уже ничто не поможет, ни меры предосторожности, ни взвод охранников. Только двойник. Но двойника я себе создавать не буду, а вот свалить по-тихому из страны, вероятно, придется.

Коршунов позвонил сегодня днем, предложил срочно встретиться. «Море волнуется», – объяснил он необходимость срочной встречи. То, что в море российского бизнеса неспокойно, это он и сам давно чувствует. Но встретиться все равно надо: у Коршунова информация всегда точная и достоверная, за что он его и ценит.

Он предложил высокопоставленному чиновнику встретиться как обычно в «Балчуге», но чиновник отказался от уютной обстановки элитного ресторана. Велел прибыть на набережную. Так надо, многозначительно добавил он. Причем порекомендовал приехать одному без телохранителя.

Владлен Андреевич остановился, посмотрел на серую гладь реки, на которой плавали льдинки и льдины. Некоторые льдины были очень большие, целые острова. Казалось, что они неподвижны, но Владлен Андреевич знал, что течением их медленно относит в сторону моря. Вот и нас также, подумал банкир, несет в одну сторону, и твоя величина не имеет никакого значения, всех отнесет туда.

Философское настроение прервалось прибытием на набережную Коршунова. Боковым зрением Ищенко увидел мерцающий свет синего «ведерка» на черном Мерседесе. На въезде на набережную был установлен «кирпич», но для высокопоставленного чиновника этот знак не имел никакого значения. Конспиратор хренов, не мог пройти пешком сто метров, усмехнулся про себя Владлен Андреевич, пошел навстречу подъехавшей машине.

Коршунов из машины не выходил, зато вышел быстро водитель, обогнул капот машины, открыл дверцу пассажира. Это барство, подумал Владлен Андреевич, откуда оно у наших чиновников? Ведь сам из грязи в князи, а туда же!

– Рад тебя видеть, Георгий Геннадьевич, – Ищенко, подавая руку для приветствия, надел на лицо свою знаменитую голливудскую улыбку.

– Привет, – сдержанно буркнул Коршунов, воровато оглянулся, обозревая местность вокруг. – Как дела?

– Дела как сажа бела. Кручу, верчу, не знаю, что получу.

– М-м-да. Пройдемся.

Оба приятеля пошли по набережной, навстречу немногочисленные прохожие.

– Слушай, Андреевич, что у тебя творится с твоим банком? Что не громкое ограбление, то твой «Стройбанк». – Чиновник косо посмотрел на Ищенко.

– Передел рынка жилья. Кому-то я встал поперек горла.

– Кому?

– Подумай. Ты же сам как-то мне сказал, что ты калькулятор. Доказать трудно, но вычислить можно.

– Но сейчас не девяностые! Бизнес у нас давно в цивилизованных рамках.

– Это в цивилизованных странах. А у нас, когда эти цивилизованные рамки мешают, то их просто выкидывают на помойку.

– Ладно. Информация для тебя. – Коршунов приблизился вплотную к банкиру, стал говорить тише. – Скоро будет очередная чистка. Регулятор намерен убрать всю мелкоту…

– Но мой банк не мелкота!

– Ну и что? Лес рубят, щепки летят. А щепка ты или дуб – для него значения не имеет. В общем, делай вывод.

– Сделал. Уже начал выводить активы.

– Правильно. Но…, – Коршунов хитро посмотрел на собеседника, – я этого ничего не знаю.

– Конечно. А тебе мой совет: продавай мои акции.

– Уже начал.

– Молодец! Ориентируешься…, – Ищенко уважительно посмотрел на чиновника.

– А как же. На том и стоим. Да, и еще: Росфинмониторинг тобой интересуется.

– Ага. Вот за это спасибо.

– Ну, все, пошел. Пока.

– Будь здоров. – Ищенко пошел в обратную сторону, где в конце набережной его ожидал телохранитель.

В эту субботу Ивлев решил съездить на дачу. Лежать дома на диване перед телевизором или болтаться в пустом офисе и гонять чаи надоело. Тем более с утра выглянуло солнце, которое заметно пригревало. Жене объявил, что будет на даче до вечера (надо починить теплицу), после чего двинулся в путь.

Старый, но надежный Субару ровно урчал, машин на дороге не много, настроение приподнятое от предвкушения того, что целый день проведет на природе, без звонков и проблем. Но мысли в голове все равно роились, как назойливые мухи, и ничего с ними сделать невозможно.

Счета до сих пор заблокированы, работы нет, доходов нет, Отозвать иск из суда нет возможности, так как истец мертв. И зачем надо было его убирать, размышлял Ивлев. То, что Ребров мужик скользкий, это понятно, но за это не убивают. Значит, знал что-то такое, что мог выплеснуть при допросе и кого-то этим подставить. А что его связывает с проституткой Карин? Явно не телесная связь. При его-то деньгах мог бы подобрать не такую потасканную.

Неожиданно его обогнал черный внедорожник. Куда гонит, удивился Ивлев, здесь обгон запрещен. Ищенко обещал подъехать и отозвать иск в отношении его агентства. Это хорошо. Когда только? Время идет, теряем старых клиентов. А вообще этот банкир загадка. На нем всегда маска. Но маска блестящая: контактен, умеет расположить к себе, решителен, умен, и, чувствуется, игрок. Игрок крупный.

Неожиданно черный внедорожник перед ним резко затормозил перед пешеходной зеброй. Ивлев тоже резко нажал на тормозную педаль, завизжали колеса об асфальт, но избежать столкновения не удалось. Его Субару не сильно, но громко стукнула внедорожник, подтолкнув его на несколько сантиметров. Из внедорожника выскочили двое мужчин. Предстоит разборка, понял Ивлев. Он надел перчатки, спокойно вышел из машины.

– Парни, вас кто учил так тормозить? – спокойно спросил Ивлев.

Мужчины из внедорожника осмотрели помятый бампер, уставились на Ивлева бычьим взглядом:

– Мужик, ты залетел на стольник, сейчас расплатишься или проедем к банкомату?

– Во-первых, вина ваша, у меня видеорегистратор, все зафиксировано. Если вы настаиваете на компенсации, то будем разбираться, вызывайте гаишников.

– Да ты посмотри только, бампер новый, его надо выбрасывать, возбужденно воскликнул мужчина с квадратной челюстью.

– Ничего не надо выбрасывать. В любой автомастерской вам за червонец за два часа все выправят.

Ивлев нагнулся к бамперу, чтобы лучше рассмотреть небольшую вмятину на бампере, в этот момент услышал над головой какой-то треск, почувствовал на шее горячее жало, охнул от боли, потерял сознание.

Владлен Андреевич работал. Он сидел в своем петербургском офисе и руководил своей маленькой империей, нажимая на нужные кнопки и дергая невидимые нити своей паутины. Сейчас он напоминал Остапа Бендера в тот решающий момент, когда тот готовился захлопнуть западню, в которой оказался товарищ Корейко. Но перед Ищенко противником был не ушлый бухгалтер-вор, а государство с его мощной правоохранительной системой. И он чувствовал, что этот монстр уже почуял добычу, и кровожадно водит носом, готовясь проглотить его.

Управляющим своих филиалов он приказывал обнулять корреспондентские счета и не выдавать больше кредитов строительным компаниям. На вопросы своих банкиров по поводу таких странных распоряжений Владлен Андреевич выдавал туманные объяснения о реформировании всей структуры «Стройбанка», при этом давал понять, что надвигаются тяжелые времена. Ссылаясь на серию ограблений своих филиалов, намекал, что вполне возможно банкротство «Стройбанка», строго наказывал никому об этом не говорить, даже своим сотрудникам. Обещал, что если директора филиалов будут следовать этим инструкциям, то «золотой парашют» в миллион долларов им всем гарантирован.

Он торопился. Напряженность нарастала и обуславливалась тем, что, как сообщил ему Коршунов, его банк включен в список кредитных учреждений, у которых регулятор скоро отзовет лицензии. Как только об этом будет объявлено в СМИ, начнется свистопляска: арест всех активов, судебные иски, проверки, штурмы офисов банка. Поэтому до этого момента надо успеть почистить авгиевы конюшни и обнулить активы. Больше всего досаждали строительные компании, которые заключили со «Стройбанком» договора и начали строительство. Они требовали выдачи обещанных кредитов, сообщая, что при отсутствии кредитования стройки остановятся, а строительные компании разорятся. «Стройбанк» обещал открытие кредитных линий в ближайшее время, объясняя задержки серией громких дерзких ограблений его офисов.

Двенадцатый час ночи. Все, хватит. Владлен Андреевич отключил монитор, поставил телефоны на зуммер, включил музыку Чайковского, «Времена года». Это произведение великого композитора удивительным образом его всегда успокаивало и приводило в состояние душевного равновесия. В животе заурчало, Ищенко вспомнил, что он еще не ужинал.

– Олег! – Ищенко позвал телохранителя, – который сидел в соседней комнате. Молодой мужчина бесшумно появился на пороге. – У нас есть что-нибудь пожрать?

– Только яйца. Я вам предлагал что-нибудь заказать, но вы сказали не надо.

– Да, правильно, не надо. Сделай яичницу из трех яиц и черный кофе.

– Хорошо, через шесть минут принесу. – Телохранитель также бесшумно исчез.

Этого личника он взял из своего бывшего казино. Молодой человек был незаметен, молчалив и точен. Три обязательных качества, которые должны быть у каждого личного телохранителя. А еще он угадывал желание хозяина, как пес, проживший с ним несколько лет, и чувствовал опасность ему угрожавшую. Так, один раз, когда Ищенко отдыхал на Гоа в Индийском океане, в кафе на берегу им предложили какое-то экзотическое блюдо. Все брали, Ищенко тоже взял. Когда он вернулся к столу, чтобы отведать заморский продукт, то обнаружил его в мусорном бачке. Телохранитель выбросил его, объяснив тем, что блюдо показалось ему подозрительным. Владлен Андреевич тогда наорал на него. Но через два часа все туристы купившие блюдо, блевали и отходили еще дня два.

Телохранитель пришел ровно через шесть минут, поставил перед Ищенко тарелку с яичницей и чашку ароматного кофе.

– Спасибо, – буркнул Ищенко, осторожно отпил кофе.

Телохранитель не уходил, стоял перед хозяином, неподвижно, словно солдат у полкового знамени.

– Чего? – Владлен Андреевич, уже изучивший повадки своего телохранителя, поднял к нему взгляд.

– На городской звонил Максим Адольфович. Попросил, чтобы вы, когда освободитесь, ему перезвонили в Казань.

– Ладно. Иди, спи, Олег. Завтра тяжелый день. – Телохранитель направился к двери, но Владлен Андреевич его остановил. Подожди! – верный пес повернулся к хозяину. – Узнай, вскрылось ли ото льда Чудское озеро. Эта информация мне нужна завтра к девяти утра.

– Будет сделано, Владлен Андреевич, – телохранитель кивнул головой, бесшумно покинул кабинет.

Ищенко с жадностью съел яичницу, затем, смакуя, выпил кофе. Чего это там Адольфович взбудоражился, подумал Владлен Андреевич. Набрал номер старого компаньона.

– Приветствую тебя, Максим Адольфович, – бодро поздоровался Ищенко, – как, колесо фортуны, крутится?

– Крутится, но со скрипом, Влад.

– Что так?

– Клиент обмельчал. Ставки делают как студенты в буру.

– Ну, да. Что ты мне хотел поведать, дорогой?

– Небольшая информация, но, думаю, тебе она интересна. Тамара исчезла. Отделала моих бойцов так, что двое из них в реанимации.

– Понятно. И никаких следов?

– Никаких.

– Хорошо, спасибо.

– Это все. До связи.

– Давай, успехов.

Владлен Андреевич все еще продолжал, держать в руке пустую чашку. Неожиданно музыка смолкла, тишина неприятно навалилась на уши. Ч-черт, мне это уже начинает не нравиться, промелькнуло в голове банкира. Эта бригада стала неуправляемой, а потому опасной. Надо включать вариант Б. Но это завтра. Голова трещит. Поутру и по трезвянке мысли будут без изъянки, продекламировал Владлен Андреевич сочиненную им поговорку и направился к кровати армейского образца из времен СССР.

Телефонный звонок разбудил в шесть часов утра. Кто еще? удивился Ратников, потянулся к телефону.

– А-ал-лё-о, – длинно протянул Альберт Эрастович, зевая и не посмотрев на номер звонившего.

– Альберт Эрастович, – в трубке встревоженный женский голос, – Володя не у вас?

– Нет, – удивился мужчина, узнав по голосу жену Ивлева. – А что случилось, Валя?

– Он пропал. Вчера утром уехал на дачу. Сказал, к вечеру вернусь. Но не вернулся, ни к вечеру, ни к двенадцати ночи.

– Так. – сказал Ратников, сел на кровати, сон мгновенно улетучился. – Он точно на дачу уехал?

– Конечно. Он давно собирался туда съездить.

– Ну, может, у него телефон сел?

– Да как он может сесть? Я его знаю, – голос женщины срывается на плач. – Он, когда из дома уезжает, всегда проверяет, чтобы телефон был заряжен.

– Ладно, сейчас я к вам подъеду. А потом съездим на дачу.

Через десять минут Ратников подъехал к дому Ивлева. Жена друга, худенькая изящная женщина, уже ждала его возле дома.

– Он ничего не говорил, куда он еще может заехать? – спросил Ратников по дороге женщину.

– Ничего. – Тоскливо произнесла женщина. – Да и куда он мог заехать? У вас же все объекты закрыты.

Нехорошие версии стали постепенно складываться в голове Ратникова, но он их отгонял. Надеялся еще, что застанет друга на даче. Через час подъехали к двухэтажному коттеджу. Выйдя из машины, Ратников сразу же понял, что Ивлева на даче нет. Для очистки совести все равно прошли в дом. В помещениях дома жутковатая пустота. Никаких следов недавнего присутствия человека. Кто-то против нас серьезно играет, понял Альберт Эрастович.

– Господи, да кому он помешал?! – женщина уже не скрывала своих чувств и плакала.

– Поехали, Валя, – тихо сказал Ратников, осторожно обняв жену друга за плечи, – я найду его.

По дороге обратно в салоне машины стояла напряженная тишина. Ратников составлял алгоритм дальнейших действий: ГАИ, больницы, морги, обзвон ближайших друзей и знакомых Ивлева. А может, опять у Ирины? Да нет, на него не похоже: серьезный мужик, не пацан. Подъехали к дому Ивлева.

– Значит так, Валя, – Ратников повернулся к женщине. – Паниковать не надо! Я знаю, он жив. Я его найду. – Жена друга сквозь слезы с надеждой смотрела на Ратникова. – Вы сидите дома, обзвоните его ближайших знакомых. А я сейчас нажму на все педали. Найдем.

– Спасибо, Альберт, – чуть слышно прошептала женщина, вышла из машины.

Глядя в спину уходящей женщины, Ратников решительно отогнал подлую версию: сбежать от такой женщины к молоденькой секретутке? Да нет, чушь!

Приехав домой, позвонил подполковнику Никифорову:

– Яков Валерьевич, извини, что в выходной. Нужна помощь. Пропал Ивлев. Вчера уехал на дачу и пропал. На даче нет, телефон не отвечает.

– Ну, а я тут при чем? – полицейский не преминул вставить в свой вопрос надменную нотку. – Подавайте, как положено, заявление на розыск…

– Но вы же знаете, что активный розыск ваши коллеги начинают по истечении трех суток после пропажи человека. Тем более, я лицо частное.

– А я вас предупреждал, – ворчливо заметил Никифоров, – не лезьте в дело, которое я расследую. Доигрались?

– Я уверен, что его похитили те же люди, которые убили Реброва.

– Почему вы так уверены?

– Один и тот же почерк. Кроме того, помните, была попытка ограбления «Стройбанка» в Казани.

– В курсе.

– Налетчики видели там Ивлева. Он в перестрелке убил одного из них. Одно из двух: или Ивлев в расследовании подошел вплотную к этим бандитам, или они решили его просто ликвидировать из чувства мести.

Абонент замолк на несколько секунд, видимо, переваривая полученную информацию.

– Значит так, я сейчас заряжу наших, но к вам у меня одно условие. – Жестко объявил Никифоров.

– Какое?

– В понедельник всю информацию по ограблению и по убийству Реброва, которая у вас есть, мне на стол.

– Хорошо, согласен.

– Скиньте мне на телефон установочные Ивлева и его фото, чтобы быстрее….

– Сделаю, Яков Валерьевич. Спасибо, – Ратников отключился.

Выполнив просьбу Никифорова, Ратников решил позавтракать. Только сел за стол, как позвонил Ищенко.

– Альберт Эрастович, я знаю, что у вас ЧП. Похитили вашего друга Ивлева.

Это дьявол какой-то, промелькнуло в голове Ратникова, такое впечатление, что мы у него под колпаком.

– Да, он вчера поехал на дачу и пропал.

– Значит так, слушайте внимательно, – Ищенко заговорил голосом диктора на радио. – Его похитила банда Крестовского, кличка Крест. Данные на них я вам посылал. Банда очень опасная, для них убить человека, что помочиться. У них три налета на мои банки. Два успешных. Сейчас они в вашем городе, находятся в недостроенном доме. Знаете, такой, из красного кирпича возле парка «Швейцария»?

– Да, знаю.

– Держат его там, возможно, пытают. К сожалению, я далеко, и моих людей в вашем городе нет. Возьмите оружие и еще кого-нибудь из ваших, поезжайте туда. Может, успеете…

– Откуда у вас эта информация.

– Это детали. В общем, сработала моя СБ.

– Может, полицию вызвать?

– Не надо. Эти приедут с воем и мигалками, тогда они точно его прикончат.

– Сколько их человек?

– Трое. Два мужика, одна девушка. Но самая опасная – девушка. Действуйте быстро, не тяните. Дорога каждая минута. Все, конец связи.

В течение нескольких секунд Ратников тупо смотрел на телефон. Что это, очередная ловушка этого паука? А зачем ему это надо? Да нет, похоже на правду. И откуда у него такая информация? Может, вычислил по телефонам. Но тогда его спецы должны быть здесь, в городе. Ладно, это потом, сейчас надо действовать!

Позвонил Мохначеву. Только бы он был в городе, в напряженном волнении подумал Альберт Эрастович, сжимая телефон в руке. Бывший охранник ответил быстро.

– Привет, Виктор, ты в городе?

– Да, здесь, в городе, – спокойно ответил молодой человек.

– Витя, Нужна твоя помощь. Надо спасать Ивлева. Его захватили бандиты. Подъезжай к нашему офису, потом расскажу. Когда подъедешь?

– Минут через двадцать.

– Давай, Витек.

На льду Чудского озера сидели четыре рыбака. Трое – местные жители из маленького городка Самолва, четвертым был Ищенко. Владлен Андреевич сидел на сундучке, напряженно вглядываясь в лунку во льду. И хотя температура была около нуля, одет он был по-зимнему: в зимних ботинках на толстой подошве, в коротком полушубке, на руках толстые шерстяные перчатки. Оно и понятно: сидеть часами неподвижно на льду даже при такой погоде – экстрим. Солнце еще светило, но уже склонялось к горизонту.

К Ищенко подошел высокий бородатый рыбак в серо-желтых валенках:

– Как дела, Андреич?

– Ниже среднего, – Владлен Андреевич кивнул головой на жидкую кучку рыбешек, лежащую на льду рядом с ним.

– Надо тесто всегда подсаливать, лучше клюет, – посоветовал бородатый рыбак.

– Хорошо, Дмитрич, в следующий раз учту.

– Мужики, – Дмитрич повернулся к остальным рыбакам. – Может, перекусим?

Двое рыбаков оторвались от своих лунок, посмотрели на Дмитрича, оценивая его предложение, потом друг на друга.

– Принимается, – резюмировал молодой мужчина в серой шапке из кролика. Встал со своего ящика. – А то скоро погранцы будут проезжать. Они всегда в это время тут летают. – Подошел к бородатому Дмитричу. – Что у нас сегодня из горючего?

– Первачок! – торжественно сообщил пожилой рыбак.

– Мужики, есть французский коньяк, – объявил Ищенко. – Угощаю.

Трое рыбаков изумленно уставились на нового товарища.

– Ну…, что, раз угощаешь, грех не попробовать, – молодой рыбак оглянулся на остальных, встретив в их глазах молчаливое одобрение.

– Идемте в мою колымагу, – предложил Ищенко.

Все рыбаки направились к опушке леса, где были замаскированы две машины, один «Патриот», и шикарный черный «Хаммер 3» Владлена Андреевича. Все рыбаки разместились в «колымаге» Ищенко.

Коньяк осторожно разлили по маленьким металлическим стопкам. Два рыбака, Дмитрич и седой старик, по привычке выпили залпом, значительно замолкли, сжав губы и поводя носом, оценивая послевкусие.

– Ничаво, – оценил старик.

– Что вы хлещете как самогон? – усмехнулся молодой рыбак, – коньяк надо пить, медленно, смакуя.

– По-другому не умеем, – буркнул бородатый рыбак, беря корявой рукой круг колбасы с общего стола.

– Как называется, Андреич? – спросил молодой рыбак.

– Арманьяк.

– У нас такого нет. Поди, дорогой.

– Да, ерунда. Купил в Питере. Вы разливайте мужики, не стесняйтесь. У меня еще одна есть.

После двух рюмок завязалась беседа, в которой роль ведущего как-то незаметно взял на себя Ищенко.

– …Ну, мы перед охотой хряпнули понемножку, – рассказывает Ищенко один из эпизодов своей охоты, – а старлей этот, меры не знал, еще добавил. А был он здоровый, ну, шкаф эдакий, под два метра, выше тебя, Дмитрич. Встали на номера. И вот стоит этот военный с ружьем, как Эйфелева башня, ноги нараскоряку. Глаза стеклянные, но стоит тихо, не качается. Пошел гон. Дичь побежала. И идет прямо на нашего старлея. А он стоит истуканом, смотрит вдаль, Одна коза пробежала у него между ног. Мы его потом спрашиваем: «Ты почему не стрелял?» А он: «Так никого ж не было!».

Вся компания заржала.

– Андреич, а ты кем работаешь? – спросил молодой рыбак.

– Работа у меня скучная, ребята, бухгалтер в банке.

– О-о. Хорошо платят?

– Нормально, на хлеб с маслом хватает.

– Слушай, Андреич, У меня сын взял кредит в Сбербанке, а его уволили с работы. Проблемы с погашением. Скажи, что делать? – Дмитрич с тоской посмотрел на Ищенко.

– Кредит большой?

– Миллион.

– Есть какие активы?

– Чего?!

– Ну, недвижимость, машины, другие счета?

– Да ничего у него нет. В Пскове живет, жилье снимает.

– Пусть приходит к руководству банка, просит кредитные каникулы. Если откажут, пусть заявит: «Я иду в суд, объявляю себя банкротом». Если управляющий умный, пойдет навстречу.

– Спасибо, так ему и посоветую.

– А вообще, мужики, скажу вам вот что: кредит в банке, это как дистанция для бегуна: если не видите финиша, не берите. – Владлен Андреевич отпил чай из кружки. – О, вспомнил еврейский анекдот на эту тему. Разливай остатки, Дмитрич. Значит, Моше и Сара лежат вечером в постели. Моше ворочается. Никак заснуть не может. Сара ему: «Ты чего как червяк на рыболовном крючке?». «Да понимаешь, – удрученно вздыхает Моше, – завтра получка». «Ну, тако ж радоваться надо, а ты как перед казнью». «Сара, я Изе, соседу, должен тысячу рублей с получки. Обещал таки вернуть». Жена погрузилась в раздумья, лежит, молчит. Вдруг встает с постели, выходит на балкон, зовет соседа: «Изя, Изя». Тот выходит на балкон: «Чего тебе?». «Тебе Моше должен тысячу рублей». «Д-а-а, – важно протягивает тот, – должен». «Так вот теперь он тебе ничего не должен», – говорит Сара, возвращается к мужу довольная: «Все в порядке. Теперь он тоже сегодня спать не будет».

Все засмеялись.

– Ну что, мужики, спасибо за компанию, мне с вами понравилось. Дай бог, не последний раз. – Поднял свою стопку. – На посошок! – Все дружно выпили.

– Все, поехали, мужики, – сказал, Дмитрич, прильнув к окну, – темнеет.

Все вышли из Хаммера.

– Вы поезжайте, – сказал Ищенко своим новым приятелям, – а мне надо еще в Островки сгонять. – Он протянул Дмитричу бутылку Арманьяка. – Держи, это вам всем от меня. И рыбу мою заберите. Она мне не нужна.

– Спасибо, – бородатый Дмитрич, изумленный, принял подарок, – выпьем за твое здоровье.

Все тепло попрощались с щедрым «бухгалтером».

Уже в дороге, молодой рыбак восхищенно произнес: «Классный мужик!». «Да уж, – согласился Дмитрич, покачав головой, – сейчас таких мало. Давайте вот что, заедем в пивбар у себя. Раздавим этот пузырь».

Ищенко, проводив своих новых друзей, залез в машину. Сейчас он уже не походил на простого рубаху-парня, распивающего спиртное с деревенскими мужиками и травящего анекдоты. Взгляд серьезен и сосредоточен. Достал из бардачка документы в плотно упакованном целлофановом пакете, положил их в небольшую плечевую сумку.

Выглянул из окна. Луна тускло освещала ледяную поверхность озера. Тишина. Включил двигатель, чтобы прогреть машину, откинул спинку сиденья назад, задремал. Вскоре услышал шум приближающегося снегохода, который остановился рядом с машиной. Ищенко выключил двигатель, вышел из машины. К нему подошел майор-пограничник в серо-зеленом бушлате с черным воротником.

– Один? – тихо спросил он.

– Один, – также тихо ответил Ищенко, – давай присядем, – пригласил пограничника в машину. Мужчины разместились в теплом автомобиле. – Так, вот документы на машину, держи. Все оформлено на тебя. Вот червонец баксов, как обещал, – передал пограничнику тугую пачку долларов. – В расчете?

– Вполне, – пограничник быстро засунул доллары во внутренний карман куртки.

– Как обстановка?

– Все нормально, не беспокойся. «Окно» чистое. Лед, правда, тонковат, сантиметров двадцать…

– Да, я знаю.

– Поэтому на озере нигде не останавливайся, гони.

– Сколько до Эстонии?

– Отсюда до их берега километров тридцать пять. За час доедешь.

– Лады, тогда разбегаемся.

Ищенко и пограничник вышли из машины, подошли к снегоходу.

– Ездил на нем? – спросил пограничник Ищенко.

– Приходилось.

– Бак заправлен полностью. Хватит и останется. И просьба: фару не включай.

– Само собой.

– Когда озеро закончится, сбавь ход. Бывает, на косогорах переворачивается.

– Хорошо. Успехов тебе, – подал руку пограничнику.

– И тебе не хворать.

Ищенко сел на снегоход, завел мотор, быстро рванул с места. За снегоходом под светом луны завихрилась небольшая поземка. Вскоре снегоход исчез из вида, через минуту на берегу озера снова установилась первозданная тишина.

Пограничник сел в машину, включил внутренний свет, стал осматривать переднюю панель. «Класс!» – восхищенно прошептал он. Достал из кармана пачку долларов. Стукнул ей по ладони левой руки, воскликнул: «Ядрена вошь!». Засунул деньги обратно в карман куртки, завел двигатель.

Девятый час утра, виповская палата. Ивлев на кровати, полулежа, голова забинтована, вполуха слушает утреннюю передачу по телевизору о том, как правильно запекать говядину, чтобы мясо оставалось нежным. Дверь неожиданно открылась, вошел Ратников, белый халат накинут на плечи, в руках фирменный пакет сетевого магазина.

– Желаю здравия, товарищ майор! – громко возвестил гость, поставил сумку на тумбочку, сел на край кровати.

– Ну, ты даешь? – Ивлев ошарашено посмотрел на Ратникова. – Что так рано? У меня еще не начались приемные часы.

– Мы ж охрана, встаем рано, – скаламбурил в рифму Альберт Эрастович. – Как чувствуешь себя?

– Удовлетворительно, но хотелось бы получше. Голова чугунная, как после боя с Мухаммедом Али.

– Понятно. Я бы после такого «боя» трупом лежал.

– Доложи обстановку.

– Обстакановка такая, Володя: преступная группировка Крестовского ликвидирована. Я – Хасанова Рафаила, Мохначев – Багридзе Тамару. Крестовского я ранил, но… ему удалось сбежать.

– Это плохо.

– Для нас он опасности больше не представляет…

– Стоп! – Ивлев прервал Альберта Эрастовича, подняв вверх руку. – Сделай звук громче!

Ратников взял пульт, лежащий на кровати рядом с Ивлевым, направил его на экран телевизора.

– …Лицензия «Стройбанка» отозвана. По данным, полученным от источников в финансовых кругах, единственный владелец «Стройбанка» господин Ищенко после серии ограблений его филиалов намеревался осуществить ложное банкротство, что по действующему законодательству является уголовным преступлением. В настоящее время Ищенко исчез, его местонахождение неизвестно. – Женщина диктор скучно зачитала новость в области экономики. Перешла к следующей. – Сегодня ночью на трассе М-4 произошло крупное ДТП…

– Вот так-то! – Ратников положил пульт, громко стукнув им по прикроватной тумбочке, – финита ля комедия! Ну, что, мои аплодисменты господину Ищенко. Последний акт он сыграл превосходно.

– Ты все-таки подозреваешь, что эти ограбления были спланированы и осуществлены им самим? – осторожно поинтересовался Ивлев.

– Вот после этой новости, – Ратников указал пальцем на экран телевизора, – я не только подозреваю, но и окончательно убедился в этом. В нашей стране осуществлена крупнейшая афера этого десятилетия. А режиссер и исполнитель этой аферы – Ищенко Владлен Андреевич.

– Но зачем грабить собственные банки?!

– Им была построена изящная конструкция для накачки в нее миллиардов, а потом он эту конструкцию разрушил, а миллиарды остались при нем.

– Подожди, Альберт, – Ивлев болезненно поморщился, помотал головой, – я что-то сейчас плохо соображаю. Можешь разъяснить мне на пальцах?

– Вот смотри, Володь, – Ратников приблизился ближе к другу. – Наши умники в Правительстве придумали новую схему с эскроу-счетами: не сдал дом – не получишь деньги. Вроде справедливо, и застройщику теперь кинуть покупателей жилья весьма проблематично. В новом треугольнике (строительная компания – покупатели квартир – банк) последний является главным игроком и арбитром. Ищенко, взяв на себя роль банкующего, то бишь банкира, стал привлекать в свою паутину солидные строительные компании. Но у многих денег на строительство жилья часто не хватает, надо кредитоваться в банках. У Ищенко хорошие контакты с власть имущими, в первую очередь с руководителями регионов. Благодаря этому он стал привлекать строителей, обещал им, что если они будут кредитоваться у него, то получат хорошие участки для застройки.

– Что значит хорошие участки?

– Понимаешь, можно получить участок где-нибудь на пустыре, откуда ни на чем не уедешь, а можно в центре города. А для любого застройщика это всегда важно – квартиры будут быстрее продаваться, да и цена в хороших районах повыше. И что получается. Ищенко брал деньги покупателей в свои закрома и эти же деньги выделял в качестве кредитов строительным компаниям. То есть получение чистой маржи без какого-либо риска. Но Владлену Андреевичу этого показалось мало. Он решил усовершенствовать эту схему и кинуть всех. А как это сделать? И он придумал, внимание…, – Альберт Эрастович торжествующе посмотрел на Ивлева, поднял вверх указательный палец, – очень оригинальную комбинацию. Нанял эту бригаду упырей, с которым мы имели счастье познакомиться. Поручал им ограбление собственных банков, награбленные деньги, видимо, прятал в надежных местах, а Крестовскому и его людям, выделял определенный процент от награбленного. Какой, я не знаю.

– Подожди, а как же ограбление в Казани? Ведь там был реальный бой!

– Видимо, мы слишком близко подобрались к разгадке ограбления банков Ищенко. Владлен Андреевич прокачал нас, решил ненавязчиво включить нас в свою игру. Он назначил тебе точное время встречи в своем банке. Бригаде Крестовского он приказал осуществить налет в это же время. Охранника они выключили сразу, но тут они наткнулись еще на двух стрелков, то есть на тебя и Ищенко. Без потерь «взять» банк при таком соотношении сил стало уже нереально, и грабители ретировались. Этим господин Ищенко хотел и нас убедить в том, что против него играют грозные и безжалостные конкуренты, стремящиеся выдавить его с рынка жилья. После этих ограблений Ищенко готовит ложное банкротство, о чем нам только что поведал телевизор. Таким образом, Владлен Андреевич кинул всех: строительные компании, покупателей жилья и государство…

– А государство– то как?

– Вклады в банках Ищенко застрахованы, По договору вклада Агентство по страхованию вкладов обязано компенсировать вкладчикам их потери.

– Твою ж мать! – изумленно воскликнул Ивлев. – Остап Бендер такому пауку в подметки не годится. А как он будет пользоваться награбленным? Он же наворовал крутые миллиарды. Перекинуть их за границу для него сейчас нереально.

– Его изощренный ум наверняка уже что-то придумал. Думаю, скоро мы узнаем. В эндшпиле у Ищенко закономерно возникла еще одна проблема – бригада Креста. Не думаю, что они спокойно утерлись, когда хозяин их кинул, да еще они потеряли своего соратника. Поэтому Ищенко провернул комбинацию с твоим похищением. Мне он сообщил точное местонахождение тебя и Креста. В результате твоего освобождения мы уничтожили еще двух членов банды, и она прекратила свое существование.

– Если все, что ты сейчас рассказал, правда…, – Ивлев с трудом приподнялся на кровати. – Я за свою полицейскую практику всяких мошенников повидал, но такого…, – он посмотрел на друга так, словно видел его впервые, – это дьявол во плоти!

В дверь палаты два раза кто-то стукнул. Друзья недоуменно посмотрели в сторону двери.

– Ага, опять вместе и строят какие-то козни! – Подполковник Никифоров бесцеремонно вошел в палату, хитро посмотрев на друзей. – Как самочувствие, Владимир?

– Терпимо. Жить буду, – ответил Ивлев.

– Молодцы, ликвидировать такую банду! – Полицейский сел на подлокотник кресла. – В общем, преступление раскрыто, дело я закрываю. Вот только фигурантов никого нет, – полицейский удрученно развел руки в стороны, укоризненно посмотрел на Ратникова и Ивлева. – После вас только трупы.

– Так получилось, Яков Валерьевич, – Альберт Эрастович виновато улыбнулся, – извини. Вы будете объявлять в розыск Ищенко?

– А зачем? Он к ограблению нашего банка никакого отношения не имеет.

– Ну, да, – Ратников и Ивлев быстро обменялись многозначительными взглядами.

– Альберт Эрастович, – Никифоров строго посмотрел на Ратникова, – я к вам подошлю своего человека. Для полноты картины надо снять с вас показания.

– Подошлите.

– И еще просьба, Альберт Эрастович, – Никифоров заговорил тише с непривычно лебезящей интонацией, – при допросе скажите, что это я вам сообщил о местонахождении банды Крестовского.

– Зачем вам это?

– Ну, тут понимаете…, дело-то в моем производстве. Вам ведь без разницы…

– Ладно, дам показания, что я действовал в соответствии с вашим инструктажем.

– Не, ну, зачем так-то? Не надо. Можно просто: например, дал вам наводку, посоветовал, как вам вести себя при встрече с этими преступниками.

– Хорошо.

– Значит, Крестовский убил и Реброва?

– Однозначно.

– Ладно, банда ликвидирована, трупов больше не будет. – Никифоров открыл портфель, достал бутылку коньяка поставил на прикроватную тумбочку. – Это вам от меня. – Встал, направился к двери.

– Мне кажется, будет еще один труп? – тихо бросил Ратников в спину Никифорову.

– Какой труп? – полицейский резко обернулся, испуганно посмотрел на Ратникова.

– Пока не знаю.

– Ну, и шуточки у вас, господа, – растеряно усмехнулся Никифоров.

– Как служба идет, Яков? – спросил Ивлев до этого, молча, наблюдавший за беседой своего друга и полицейского.

– Нормально. Начальник управления обещал, что после этого дела представит меня к внеочередному званию «полковник», – на лице Никифорова самодовольная улыбка.

– Поздравляю.

– Спасибо. Ну, давай, выздоравливай, – полицейский вышел из палаты.

– А ведь он так и до генерала дослужится, – тихо произнес Ивлев.

– Как сказал господин Геббельс, каждому свое, – грустно усмехнулся Ратников.

На террасе в кафе на морском берегу посетителей немного. Туристический сезон в Коста-Рики еще не начался: апрель месяц. Где-то негромко играет гитара, температура градусов двадцать пять, легкий бриз. Перед кафе живописный вид: пальмы, желтый песок пляжа и бирюзовое море. Если не рай, то, во всяком случае, идеальная атмосфера для туристов, любящих комфорт.

Владлен Андреевич расслаблено сидит в плетеном кресле. Он закончил трапезу. На столе недоеденное мясо буйвола, приправленное касадос, местным чили-соусом, чашечка кофе. Задумчиво смотрит вдаль, слушая прибой Карибского моря. Выражение лица бывшего банкира философско-задумчивое. Состояние – что-то среднее между полудремой и нирваной.

И вдруг…. Как часто после этого «вдруг» в детективе резко меняется умиротворенная атмосфера, а картина происходящего и превращается в крутой экшэн. Не буду разочаровывать читателя, однако, все по порядку.

Перед Ищенко вдруг вырастает фигура Ратникова. Он в шортах, цветастой рубашке, но бледная кожа без признаков какого-либо загара выдает в нем туриста из северных широт.

– Вы… разрешите? – вежливо спросил Альберт Эрастович, указал рукой на свободное кресло перед столиком Ищенко.

Владлен Андреевич поднял взгляд к неожиданному посетителю. Взгляд ничего не выражает. Ни удивления, ни страха, ни подозрения: самоконтроль на высшем уровне. Тем не менее, свое удивление к такому появлению бывшего партнера (или врага – в настоящий момент уже трудно квалифицировать его статус) он выказал:

– Однако! – удивленно произнес он, – прошу, – небрежное движение руки на свободное кресло.

Ратников сел в кресло, положив руки на подлокотники, многозначительно посмотрел на банкира. Ищенко тоже посмотрел в лицо Альберта Эрастовича, на котором трудно было предугадать цель визита.

– Давно прибыли? – поинтересовался Ищенко.

– Вчера прилетел в Сан-хосе. Я, в общем-то, тут случайно, проездом. Узнал, что вы здесь, решил поздороваться.

– Ну да. – Ищенко иронично улыбнулся. – А я вас недооценил. Выпьете что-то?

– М-м-м, нет, пожалуй. Что-нибудь попить.

– Здесь превосходный кофе. А из горячительных рекомендую ром, и местную водку каси, очень вкусная.

Ищенко щелкнул пальцами, через две секунду к столику подошел шоколадный абориген.

– Пожалуйста, для моего друга…, – Ищенко выжидающе посмотрел на Ратникова.

– Кофе и кока-колу со льдом, – вставил Альберт Эрастович.

Ищенко перевел заказ на английский язык.

– Как там…, дела в России? – Ищенко сделал глоток кофе, снова откинулся на спинку кресла.

– Все так же. Как говорил наш знаменитый соотечественник: воруют.

– А вы знаете, Альберт Эрастович, чем принципиально отличается российский капитализм от западного?

– Чем? – Ратников удивленно посмотрел на банкира.

– У нас собственность не является святыней. В западном мире твоя собственность – это твой островок безопасности. В России собственность – это проблема. Вспомните историю государства российского, от Петра до Николашки. Царь мог у любого дворянина или сановника отобрать его поместье, если тот попадал в опалу. На Западе такого не было. Пусть ты трижды убийца или махровый оппозиционер, но на собственность его самодержцы не покушались.

– А Филипп Красивый?

– Ну…, это все-таки частная история, которая не превратилась в систему. В Советском Союзе, как известно, частной собственности не было. А в современной России традиции царей продолжаются. Как только у тебя появилась собственность, которая дает стабильный и солидный доход, так сразу же появляются угрозы твоему бизнесу: рейдерские захваты конкурентов, кровожадность государства в лице налоговиков, бандиты. Поэтому российские капиталы и уплывают из страны.

– Можно что-то изменить в этой сложившейся системе?

– В настоящий период…, – Ищенко задумался, с прищуром посмотрел на собеседника, решительно помотал головой, – нет! Это невозможно. Вам не приходилось заниматься игорным бизнесом?

– Не приходилось.

– Отношения государства с нашим бизнесом – это отношения владельца казино с игроками. Государство ставит наших игроков, то есть бизнесменов, в заведомо проигрышное положение. Оно постоянно меняет правила игры, ставки, тарифы. Ты только приспособился, к правилам игры, как они опять меняются. Кроме того, у государства, как у крупье, есть особая кнопка, называется зеро. Знаете, что это такое?

– Знаю.

– Как только государство видит, что бизнес и население вместе с ним чуть-чуть обросли жирком, так оно сразу же нажимает эту кнопку зеро и срезает этот жирок с людей. В этих условиях могут процветать только две категории бизнесменов: те, у которых есть связи наверху и те, кто играет с государством на равных, то есть мухлюет.

– А вы к какой категории относитесь?

– Зачем вы задаете этот вопрос? Вы же знаете на него ответ, – усмехнулся Ищенко.

– Вы в Америке открыли какой-то бизнес?

– Я купил на Манхэттене одну высотку и сдаю помещения в аренду. Этот бизнес для ленивых и тупых. Здесь, в Коста-Рики, есть такое понятие Ровада. В переводе на русский означает приблизительно «чистая жизнь». То есть жизнь без долгов, обязательств. Жизнь для себя. Вот я и захотел начать жизнь с чистого листа. Знаете, хочу просто спокойно получать дивиденды и пожить в свое удовольствие.

– Скажите, а как вам удалось провернуть эту покупку? Ведь все ваши счета в России арестованы.

– Бартер. Самый безопасный способ, причем не нарушающий законов. На подставное лицо купил в России завод по производству титана, и обменял эту покупку с владельцем высотки его собственность. Все просто. Пейте кофе, пока он горячий. Теплый не вкусный.

Ратников взял чашку кофе, не успел поднести ее ко рту, как раздался выстрел. Банкир только, охнул, на его лбу нарисовалась черная дырка, а сам он с застывшим взглядом уставился глазами в пол.

– Олл даун! – раздался вдруг грозный мужской окрик.

Все посетители резво сползли вниз, под столы. Ратников напрягся, ожидая второго выстрела, но его не было. К его столу подошел киллер.

Он словно был списан с лихих Потрошителей дилижансов в Северной Америки во времена дикого Запада. На голове широкополая шляпа, на лице до глаз темная повязка. Мужчина встал напротив Ивлева, спустил вниз на шею повязку. Это был Крестовский. Во рту зубочистка, которую он перекатывал из угла в угол.

Бандит взял бокал кока-колы со стола Ратникова, вынул зубочистку изо рта.

– Извини, жарко сегодня, – сделал глоток.

– Да…, жарковато что-то, – тихо выдавил Ратников. Он понял, что выстрелов больше не будет, и он останется жив. – А почему в меня не стал? – осторожно поинтересовался он у Крестовского.

– Если я бандит, то это еще не значит, что у меня нет своего понятия чести. Ты же меня тогда не шлепнул. – Крестовский допил колу, поставил стакан на стол. – У меня просьба к тебе: когда приедет полиция, скажи, что не видел киллера.

– Хорошо, скажу.

Крестовский натянул на лицо повязку, спокойно вышел из кафе.

В начале мая Ивлев и Ратников к десяти утра подъехали к двадцати пятиэтажной высотке. Перед входом в дом толпа людей, человек шестьдесят-семьдесят. В толпе три крупных плаката: «Обманутые дольщики», «Где наши квартиры?», «Позор местным властям!».

На невысоком крыльце перед толпой стоял губернатор, стараясь перекричать гудящую толпу. Рядом с ним черноволосый мужчина в рабочей спецовке. Ратников и Ивлев подошли ближе.

– Пожалуйста, послушайте меня, – прокричал губернатор, подняв руку. Толпа затихла. – «Стройбанк», в который вы положили деньги, объявил себя банкротом. Мы, то есть местные власти и строители, – губернатор показал на стоящего рядом владельца строительной компании Азаряна, – за деятельность банков не отвечаем. Почему банк разорился, мы не знаем. Этим сейчас занимается следствие. Как губернатор этого региона я вам ответственно заявляю: вы получите эти квартиры, ваши деньги не пропадут. Область берет этот дом на свой баланс, и мы этот дом достроим к концу года. Достроим, господин Казарян? – Губернатор повернулся к строителю, тот утвердительно кивнул головой. – Деньги у нас в бюджете есть, мы их выделяем строительной фирме буквально завтра.

– Не обманите? – выкрик из толпы.

– Если я вас обману, – губернатор на несколько минут замолк, напряженно посмотрел на сомневающегося в толпе мужчину, – можете засунуть меня в этот мусорный бачок, – губернатор показал рукой на мусорный контейнер, стоящий у забора, – и выбросить меня на помойку.

Толпа засмеялась, кто-то из толпы крикнул: «Хорошо, согласны!».

Владелец строительной компании, увидев Ратникова и Ивлева, подошел к ним:

– Привет, – поздоровался с ними за руку, – Проходите на первый этаж, Вардан там, ждет вас.

Ратников и Ивлев прошли в просторный холл первого этажа здания. На полу в холле лежали штабеля керамической плитки, мешки с цементом, строительные инструменты. Окна на этаже были забиты досками. Поэтому в помещении было темновато, на потолке ярко светилась большая лампа. В одном окне доски были выломаны, сквозь дыру пробивались лучи солнца.

– Здравствуйте, – к охранникам подошел коренастый черноволосый Вардан. – Тут митинг небольшой. Дольщики взбеленились…

– Их понять можно, – заметил Ратников, здороваясь со строителем, – Потерять последние деньги и остаться без жилья.

– Да кто ж знал, что у нас такие банки? А ведь каждый день по местным каналам: «Самый надежный российский банк».

– Вардан, – Ратников укоризненно посмотрел на строителя, – пора бы усвоить основное правило в нашей стране: чем больше рекламы, тем меньше доверия.

– Мне сам губернатор посоветовал этот банк.

– Вот пусть теперь и отдувается. – Ивлев показал пальцем назад, где губернатор вел диалог с покупателями жилья. – Ладно, Вардан, теперь по делу. Ты нам сейчас основное скажи: зона охраны, зона оперативного наблюдения, что будет сдаваться под материальную ответственность охране, тип охраны, режим охраны, оснащение охраны, способы связи с вами, какие хищения у вас тут уже были?

Вардан минут десять вводил в курс дела руководителей охранного агентства. Согласовав все рабочие вопросы, спросил:

– Когда можете выставить тут охрану?

– Сегодня вечером можем одного человека поставить, а завтра заступят уже два человека.

– Давайте быстрее мужики, а то тут у нас все растащат.

В помещение вошли Азарян, брат Вардана, и губернатор. Губернатор вытирал со лба пот. Его узкое интеллигентное лицо было усталым. Он поздоровался с Варданом, затем, увидев Ивлева и Ратникова, с ними.

– Директор агентства «Иврат», – представился Ратников.

– А, того самого агентства, которое охраняло «Стройбанк? – удивился губернатор.

– Того самого, – подтвердил Альберт Эрастович.

– Ну как, нашли грабителей?

– Нашли.

– Слава богу. Значит так, господа строители, – губернатор повернулся к братьям Азарян, – два миллиарда мы вам на этой недели переводим. Чтобы к декабрю дом был сдан. Мне не нужны лишние косяки перед выборами.

– Будут деньги, будет дом! – четко по-военному, заверил старший Азарян.

Губернатор вместе с руководителями охранного агентства вышли на крыльцо. Толпа митингующих рассеялась, у входа на строительный участок стояли только две беседовавшие женщины.

– Скажите, – губернатор повернулся к Ратникову, поправив пальцем очки на переносице, – что вы можете сказать об Ищенко?

– О покойниках либо хорошо, либо ничего, – усмехнулся Ратников, – поэтому я лучше промолчу.

– Понятно. Его действительно убили за границей. Это не очередной его фокус?

– Да. Его действительно убил его же подельник.

Губернатор покачал головой, задрал голову вверх, рассматривая здание высотки. Опустил голову вниз, тяжело вздохнул, стал рассматривать груду битых кирпичей. «Строительство объездной дороги придется законсервировать. И надолго», – тихо произнес он. Кивнул головой Ратникову и Ивлеву, направился к своей машине.

– Ну что, Альберт, пора и нам впрягаться, – сказал Ивлев другу, – надо набирать охрану.

– Надо, Володя. Пойдем.

Друзья пошли вслед за губернатором.