Утро у Даниила Смирнова не задалось. Внезапно приостановили скоростные электропоезда из области до Москвы. С обычной электричкой он опоздал бы на работу на час-полтора, поэтому покинул железнодорожную станцию и отправился на автостоянку. Все такси, как и ожидалось, были уже расхватаны. Даниил стал искать в смартфоне сервис совместных поездок, там тоже все было глухо. Подняв глаза, увидел паркующуюся машину каршеринга. Лихорадочно вспоминая, есть ли у него доступ к машинам именно этого сервиса, он припустил бегом к машине. Однако прямо перед ним уже появилась пара студентов, открывающих автомобиль и поздравляющих друг друга с удачей.

— Ребята, подбросьте до города, а? До любого метро, — обратился к ним Даниил.

Понимая, что в глазах студентов может выглядеть угрожающе (сто восемьдесят сантиметров роста, развитая мускулатура, короткая стрижка, одет по-простецки: джинсы со спортивной курткой), он максимально дружелюбно улыбнулся:

— Такая задница, никак не уехать! Подбросьте, пожалуйста. С меня — кофе, — попытался сломать лед Даниил.

— Давай, — студенты не слишком обеспокоились нежданным попутчиком, — кофе не надо, мы уже по два выпили. Час тут стоим.

Ехали до Москвы довольно долго, собрали все пробки и заторы перед МКАД. Даниил уже прокручивал варианты оправдания перед начальником, вдруг пиликнул смартфон, информируя о новом сообщении. Смирнов уже полгода трудился в службе противодействия коррупции Федеральной Таможенной Службы (СПК ФТС). Прикомандирован он был к столичной таможне, где числился оперуполномоченным по особо важным делам. Попал туда достаточно кружным путем.

Добравшись до работы и вбежав в здание таможни, Даниил сразу пошел в кабинет к начальнику. Тот, не прекращая телефонного разговора, шепотом сообщил Даниилу, что он поедет проверять подмосковный склад. Смирнов не очень любил выезды за санкционкой, так как сама идея изъятия и уничтожения хороших продуктов казалась ему бессмысленной. Но работа есть работа, и он пошел в отдел таможенного контроля после выпуска товаров. Так длинно именовалось подразделение, занимающееся выездными проверками. Контролеры ездили по рынкам и бутикам — искали контрабандно ввезенные товары, еще по магазинам и торговым центрам — вынюхивали «санкционку» (пищевые продукты из Европы и Америки, запрещенные к ввозу, как российский ответ на санкции за присоединение Крыма), а также приходили к импортерам проверить соответствие реально ввезенных товаров тому, что указано в таможенной декларации.

Поскольку выезды предусматривали непосредственный контакт проверяющих с проверяемыми, к ним для порядка с недавнего времени приставляли сотрудника службы по борьбе с коррупцией. Даниил не мог назвать это занятие интеллектуальным: ходить целый день между коллегами и посматривать, как бы не случилось коррупционных проявлений, было скучно. Но картинка каждый день была новой, так что ездить было всяко интереснее, чем сидеть в кабинете и заниматься унылой работой. А работа действительно была унылой. Поначалу Даниилу казалось, что он нашел дело своей жизни. Бывший однокурсник Петров, пригласивший Даниила в таможню, дослужился до заместителя начальника отдела и сразу взял его под опеку. Несколько месяцев ушли на осознание новых реалий. Первой приятной неожиданностью стал контингент. По закону о госслужбе все таможенники были с высшим образованием — после спившихся люмпенов в полиции Смирнову было непривычно взаимодействовать с нормальными людьми. Второй приятной неожиданностью оказались условия службы. После полуразрушенного здания ОВД — нормальный кабинет с хорошим ремонтом и удобной мебелью. Зарплата «погонного» сотрудника ФТС вполне достойная, переработок особых нет, при этом есть возможность заниматься спортом, который Даниил за время службы в МВД почти забросил.

Еще одной приятной неожиданностью оказалась полная непуганность таможенников. Первый выезд Смирнова на таможенный пост, который ему поручили курировать, привел его в оторопь. Ни одной отечественной машины или иномарки старше пяти лет на служебной парковке он не увидел. Инспектора с зарплатой в двадцать-двадцать пять тысяч приезжали на новехоньких немецких и японских иномарках. У них хватало ума не покупать их на свое имя (каждый год им надо было сдавать декларации о доходах и объяснять происхождение машин), но, оформив их на соседей и друзей, они становились прозрачны. Часы, айфоны и шубы барышень-таможенниц тоже не оставляли пространства для сомнений, на какие доходы они живут.

С доказательной базой было чуть сложнее. Как правило, денег таможенники не вымогали, взятки им коммерсанты давали добровольно, так что желающих обратиться с заявлением на взяточничество не было. Документировать передачу тоже было сложно. Декларации давно были электронные, никто в папки с документацией купюр не вкладывал, и внезапно врываться и шерстить комплекты документов было бесперспективно.

Иногда водители, не привыкшие к политесам, совали пятьсот рублей в свои бумаги, скрытые камеры наблюдения документировали, как инспектора их ловко перекидывали в свои карманы. Но пятьсот рублей было совсем мелко для уголовного дела. Просмотр переписки на смартфонах тоже был не особо перспективен. Те, кто поумнее, настраивали свои мессенджеры на удаление чатов, у остальных в переписке с коммерсантами все было довольно невинно. Номера деклараций, технические вопросы — с этим в суд не пойдешь.

Неприятным сюрпризом оказалась политика службы. Когда Даниил после месяца агентурной работы пришел к Петрову с предложением, тот несколько удивился. Пролистав записи и схемы Даниила, где было расписано, кто и сколько на таможенном посту берет за ту или иную операцию, он спросил:

— А за что их привлекать-то? Вроде по чину берут.

— Так ведь берут! — не понял вопроса Смирнов.

— Ну закроешь ты их, а кто работать будет? Ты сядешь декларации выпускать или машины пойдешь досматривать? Кто на зарплату госслужащего в двадцать тысяч пойдет работать? Погоны ведь им так и не дали, — продолжал задавать вопросы товарищ.

— А зачем мы тогда нужны, если их за взятки не сажать? — изумился Даниил.

— Мы нужны для профилактики коррупционных проявлений. Обескровить таможню нам никто не даст. Если кто зарвется, того примем — не беспокойся. А так посадим этих, придут новые. Или тупые окажутся — кто еще на такую зарплату в Москве пойдет? Или жадные — опять сажать придется: из-за неумения дров наломают.

— Ну так что, нам просто сидеть и смотреть, как они бабки рубят? — возмутился Даниил.

— Не все так однозначно, — начал Петров, — потом поясню тебе, сейчас некогда, на совещание убегаю.

Даниил решил, что практика полицейского УСБ по обложению сотрудников на доходных должностях данью, похоже, прижилась и в СПК. Чтобы не влезать в эту грязь, он попросился заняться чем-то другим.

Вообще-то в СПК народу было немного. Но совсем недавно ОБЭП поймал инспектора, проверявшего мебельный магазин, на выносе стула. Найдя контрабандно ввезенную итальянскую мебель под видом дешевой китайской, он развел директора магазина на гарнитур. Тот поначалу согласился, потом позвонил в полицию. Тем даже не пришлось деньги метить, приняв инспектора со стулом в руках. После скандала начальство приказало все выездные проверки проводить под присмотром СПК. Даниил тут же вызвался на эту непрестижную работу. Там тоже можно было чем-то поживиться, но он с порога объявил о своих правилах, и никто из коллег к нему не обращался с непристойными предложениями.

На первой же проверке он не поленился пересчитать количество контрабандных шуб в проверяемом магазине и поймал инспектора на занижении количества в акте. Тот, конечно, свалил все на плохое знание арифметики, но сигнал был услышан. До идиотизма Даниил не доходил, и, если, к примеру, продавец на ясном глазу божился, что яблоки не польские, а азербайджанские, заодно предлагая их попробовать, не отказывался. При условии, конечно, что испанские мандарины были уже описаны и изъяты.

Параллельно службе в СПК Даниил закидывал удочки насчет перехода в Оперативную таможню, чтобы ловить настоящих контрабандистов. Там, в принципе, были не против, но предложили ему доказать свою профпригодность, притащив какое-нибудь громкое дело.

Начальника отдела по контролю после выпуска товаров не было, но в коридоре он встретил коллег, уже поджидавших его. Они погрузились в микроавтобус с СОБРом и тронулись в сторону Калуги. Спустя час свернули с шоссе и, немного поплутав по промзоне, подъехали к неприметному складу, спрятанному среди заводских зданий. Охранник на шлагбауме, увидев машину СОБРа, быстро сориентировался: открыл шлагбаум и вышел из будки с поднятыми руками. Один из собровцев остался с ним присмотреть за тем, чтобы тот не стал никому звонить. Оставшиеся рванули в сторону склада. Через пятнадцать минут активная часть операции была закончена. Инспекторы считали головки сыра и палки колбас, Даниил скучающе смотрел на это все, так как никто никого не пытался коррумпировать. На складе были только несколько грузчиков.

Рядом с Даниилом стоял Сергей Коровин, начальник отделения собровцев. Он был совсем не прост, несмотря на силовую функцию своего подразделения. В его личном деле было написано, что до СОБРа он служил главным инспектором в аналитическом отделе, а в СОБР пошел, чтобы остаться на «погонной» должности. Дело в том, что в таможенной службе было две касты — сотрудники таможенных органов (так называемые «погонные» должности с кучей льгот и ранней пенсией) и федеральные гражданские служащие — по сути обычные бюджетники. «Погонными» должностями считались все начальнические и правоохранительные. Все остальные служащие и работники таможни люто им завидовали и мечтали хоть чучелом, хоть тушкой попасть в ряды сотрудников. Ну или молотили на должности служащих так, чтобы насобирать на пенсию.

Внешность Сергея Коровина не очень соответствовала занимаемой должности. Был он сухощав, невысок, со смешным ежиком то ли седых, то ли рыжих волос. Однако волевой подбородок и пристальный немигающий взгляд объясняли, почему двухметровые бойцы СОБРа слушались его беспрекословно.

Сергей шумно вздохнул, глядя на очередную коробку с сыром, сосчитанную и отброшенную инспектором в сторону:

— Сука, столько продуктов пропадет! Могли бы бедным раздать…

— Ну они же без документов. Отравится человек, с кого потом спрашивать? — меланхолично отозвался Даниил.

— Мы же с тобой понимаем, что продукты нормальные. Коммерсанты себе не враги говном торговать.

— Я понял намек. Через полчасика отойду покурить, можете отовариться, — Даниила и самого коробило, что столько хороших продуктов уйдет в печку.

— Да не в этом дело, — жарко воскликнул Сергей (хотя очевидно, что и в этом тоже). — Ну хочешь ты наказать Европу — введи запретительные пошлины на эти товары. Хоть в сто, хоть в двести процентов от стоимости.

— Это правда. Тем, кто пармезан с хамоном ест на завтрак, не важно, сколько они стоят, заплатят и тройную цену.

— Вот и я про это. Средний класс все равно это по таким ценам покупать не будет, и задача решена — резко снизим импорт из Европы. Но целая отрасль рынка декриминализуется, — Сергей проявлял стратегическое мышление.

— Так еще бы импортозамещение работало! Помнишь, месяц назад на мясокомбинате шпик немецкий изымали?

— Ну да. Три морских контейнера из Гамбурга. Снаружи как обычные выглядят, а внутри — в термосы переделанные, — Коровин запустил пятерню в ершик волос, словно забыл, что давно состриг длинную челку.

— Да, эти. Я с директором комбината тогда пообщался. Говорит, в России не умеют такой шпик делать. И ему колбасную линию то ли продавать надо, то ли переделывать под наше сало.

— Надо эти санкции заканчивать, — решительно объявил Сергей.

— Ну да. И Батьку лишим доходов. А то у нас Беларусь — родина креветок и авокадо, — поддакнул Даниил.

— Да… Дня не проходит, чтобы на белорусском направлении не хлопнули чего-то. Одни ловят, другие убегают. Тусовка, мать его! — взгляд Коровина стал свинцовым.

— Ну так иди в Госдуму, наладь там все! Все, я — курить, — Смирнов вышел на улицу размять конечности.

Смотреть там было не на что. Очевидно, при советской власти в промзоне было какое-то производство, судя по количеству труб и емкостей, — связанное с химией. Царила обстановка абсолютного запустения, хотя кое-где были припаркованы приличные машины. Даниил дошел до проходной, где собровец как раз тормознул «газель» на выезде.

— Чего тут у вас?

— Да вот, выезжать собрался — документов нет. Говорит, пустой. Думаю, вдруг от вас убегает, — отозвался боец.

— Ну давай посмотрим в кузов, — Смирнов прошел к фургону.

Водитель помялся и нехотя начал открывать дверь. Внезапно он повернулся и спросил:

— Мужики, может договоримся?

— Оп-па, ну теперь точно открываем, — скомандовал Даниил.

Как говорится, бывших полицейских не бывает. Смирнов вспомнил байку про бывшего мента, который догнал и задержал опаздывавшего на автобус пассажира. «Вижу — бежит. Я за ним. Раз бежит, надо догнать».

Водитель со вздохом открыл дверь фургона — их взгляду предстало несколько десятков картонных коробок. В половине были бутылки виски «Jack Daniels», в других — коньяк «Hennessy». Выглядели они абсолютно идеально, так что неопытным глазом не определить подделку. Но контекст говорил об обратном.

— Так, дружище, рассказывай, с какого склада едешь? Не бойся, тебя отпустим сразу. Ну только выгрузим алкашку, — Даниил взял быка за рога. Потом перевел взгляд на собровца: — Сережу вызови по рации, пусть с бойцами сюда выдвигается.

Через десять минут все они были у ворот неприметного склада. Рядом стояли два недешевых джипа. Водитель постучал условным стуком, и дверь склада распахнулась. Дальше немного порезвились собровцы, заскочив в помещение и уложив бутлегеров лицами в землю. Там были гастарбайтеры и пара мужчин, одетых поприличнее. Производство было не из мелких. Сотни бочек со спиртом, канистры с ароматизаторами и красителями, ящик с поддельными акцизными марками, коробки с пустыми бутылками. Осматривая разнообразные емкости, Даниил с ужасом думал, как много паленого алкоголя попадает в розницу. Там были бутылки для ликера, рома и текилы, а также пафосной водки.

Подошел Серега Коровин.

— Круто тут у них. Что делать будем? — почесывая ершик, спросил он Смирнова.

— Таможне в показатель паленый алкоголь не идет. Это незаконная предпринимательская деятельность — полицейская статья УК.

— Ну не оставлять же их просто так? Травят же народ.

— Не оставим. Сейчас позовем полицию.

Даниил набрал своего давнего товарища Славика Дьяченко, чуть не единственного друга, оставшегося с прошлой работы.

— Слушаю, — прозвучал бодрый голос в телефоне.

— Славик, здорово. Как сам?

— Данька, привет, тыщу лет не слышал, — обрадовался Славик. — Я в порядке, как ты?

— Нормально. Как у тебя с раскрытиями? — перешел Даниил к делу.

— Как обычно. Херово. А почему ты спрашиваешь?

— Мы тут случайно базу бутлегеров хлопнули. Район не твой, но ты же придумаешь, как себе палку нарисовать.

— Итить твою, профессор. Сейчас подыму какое-нибудь изъятие паленки из палатки и рапорт на обыск напишу. Адрес диктуй.

— Точного не знаю. Сейчас я тебе фотку нашего постановления на осмотр территории и помещения скину. Тут вся промзона указана, так что можешь также сделать.

— Фотку давай. Решу со следаком, даст поручение на обыск — и к вам. С меня причитается!

— Раз причитается, привези ребятам пиццы. На десять человек. А то тебя дожидаться — без обеда останемся.

— Заметано!

Даниил повесил трубку. К нему подошел Коровин.

— Там какие-то черти подъехали. Просят поговорить.

Смирнов вышел на улицу. Там стояла группка из двух коммерсантов и полицейского в форме. Все трое были очевидно из южных республик Российской Федерации. Полицейский двинулся к Даниилу.

— Вы тут главный? Можно ваши документы? Что за мероприятие? — закидал его вопросами, говоря с небольшим, но заметным акцентом.

— Свои предъявите, лейтенант, — холодно ответил Смирнов.

— Пожалуйста, — чуть осадив коней, лейтенант предъявил удостоверение участкового.

Фамилию и имя Даниил даже запоминать не пытался, слишком из многих букв они состояли. Он предъявил свое удостоверение, предписание на осмотр помещений и территории, после чего сухо сообщил:

— Лейтенант, есть вопросы?

— Конечно, есть. Люди уважаемые тут работают, зачем им мешать? Вы — таможня, ищите контрабанду. Незаконный обыск проводите.

— Вот мы и нашли контрабанду. «Джек Дэниелс», на минуточку, в России не производится. А если мы сейчас про законность говорим, я могу Сивцову в ОСБ по Московской области звякнуть. Да и в службе «М» сигналу рады будут. Кто, кстати, вас там курирует сейчас? Яковлев? — импровизировал Смирнов.

Сивцов — злой гений всех областных полицейских, самолично несколько лет назад допрашивавший Даниила при задержании его начальника. Служба «М» в ФСБ занималась коррупцией в органах власти и продажного участкового схарчила бы еще с большим удовольствием, чем ОСБ (отдел собственной безопасности) ГУВД.

— Э, брат… Я же по-нормальному хочу, — резко изменил тон участковый, поняв, что таможенник не лыком шит.

— Не брат я тебе, — Даниил не стал заканчивать цитату своего тезки из известного фильма. — Бери своих друзей и проваливай отсюда. Иначе я Сивцову звоню.

Лейтенант развернулся и, прихватив коммерсантов, удалился. Коровин с уважением посмотрел на Смирнова.

— Красава! Решаешь вопросы! А то понаехали тут…

Оценка Коровина была приятна Даниилу.

— Тоже мне крышеватель нашелся.

Они вернулись в помещение. Один из задержанных, по виду приличнее других, вопросительно посмотрел на них.

— Что-то спросить хочешь? — повернулся к нему Даниил.

— Не договорились? — прямо спросил тот.

— Нет. Будете по всей строгости закона отвечать. Незаконное предпринимательство. А если выяснится, что людей травите — еще букет статей получите.

— Не получим. Точняк. Нормальный у нас спирт. Ароматизаторы — один в один как заводские. Ни одна лаборатория не отличит. Я за качество отвечаю, — с некоторой долей гордости произнес бутлегер.

— Разберутся в лаборатории. Ты мне лучше вот что скажи. Что покупать, чтобы на поддельный алкоголь не нарваться? Я вот в жизни бы не догадался что это паленый виски.

— Ну смотри, — воодушевился бутлегер. — Во-первых, никто не будет подделывать алкашку до пятисот рублей. То есть любую водку дешевле бери спокойно.

— Так она же дерьмовая может оказаться, — удивился Даниил.

— Дерьмовая, это да. Скорее всего, фильтры непромытые, вода неподготовленная, бутылка с щелочным привкусом. Но не поддельная.

— Почему именно пятьсот?

— Да потому, мил человек, что у нас себестоимость триста рублей. Спирт нелегально купи, бутылку, этикетку, марку… Рабочим двойные деньги платить надо за молчание. Сбыт. Крыша. Аренда. Надо заработать что-то. И розница тоже свое не забудет.

— Понятно. Ну а если все-таки дорогой алкоголь покупать, то как разобраться? Виски там, коньяк или текила, скажем?

— Брать надо редкие сорта. Виски — односолодовый, коньяк — в бутылках необычных, текилу — тоже затейливую.

— Все?

— Ну если выбирать тару, лучше 0,7 брать. Оборудование разливное в основном на пол-литра рассчитано. С советских времен осталось. Хотя линии есть и на 0.7, и на литр уже. Ну и меньше в барах бухать или в мелких магазинах покупать, туда основной сбыт идет. В хороший сетевой магазин идешь и там покупаешь. Там ЕГАИС худо-бедно работает.

— Спасибо. Просветил.

— Покурить можно сходить?

— Можно. По одному выпускайте их, — попросил он собровца. Тот кивнул головой и бутлегеров один за другим начали выпускать.

Через два часа инспекторы закончили с санкционкой, погрузили изъятое в приехавшую машину Роспотребнадзора и сели дожидаться полицию. Через час приехал Славик Дьяченко со своей гвардией, раздал таможенникам пиццу и обнялся с Даниилом. Невысокий крепыш со стриженным бобриком русых волос и россыпью веснушек на лице, он был толковым полицейским, но с настолько милой внешностью, что все, кто его знал, иначе как Славиком его не называли. Не то что Вячеслав — даже Слава было для него слишком пафосное имя.

Дьяченко негромко произнес, чтобы не услышали окружающие:

— Спасибо, бро. Такое раскрытие мне в зачет.

— Давай. Сочтемся. Тут местный участковый, нерусский какой-то, нарисовался, хотел отмазать их, я послал на хер.

— Понятно, — улыбнулся Славик, и ямочки засияли на его лице.

Доев пиццу, таможенники и собровцы разъехались, Даниил же договорился с Дьяченко, что тот его подбросит до дома. Виделись они редко, но друзьями были закадычными, так что возможность побыть вместе упускать не хотелось. По дороге бывшие коллеги перемыли кости общим знакомым, грустно посмеялись над очередными инициативами властей и тепло попрощались, договорившись зарубиться в «Fortnite».

На следующий день Даниил выехал заранее и спокойно добрался до начала рабочего дня в таможню. Как только он вошел в кабинет, пиликнул смартфон, и экран высветил сообщение от начальника: «Сегодня выезд без «тяжелых», в офис какой-то поедете». Это означало, что можно спокойно почитать новости, а потом не спеша идти в отдел контроля после выпуска товаров. В этот раз начальник оказался на месте.

— Доброе утро, Андрей Иванович, — заглянул Даниил к начальнику отдела, — кто едет?

— Доброе, доброе, — расплылся в добродушной улыбке Седов — крупный мужчина с окладистой бородой, — Наталья Петровна поедет.

— Как? Она же у вас не ездит обычно.

— Видишь ли, у нас показатели по нетарифке горят. Санкционка нормально, вчера хорошо отработали, контрафакта даже лишнего наловили, а вот двойное применение проваливаем. Минус двадцать процентов от прошлого года.

— Понятно, пойду к ней, — прикрыл дверь Смирнов.

За то время, которое провел в таможне, он понял, что палочная система в полиции в подметки не годилась системе контрольных и аналитических показателей в ФТС. Большинство приписывало авторство этих показателей Герману Грефу, в середине двухтысячных курировавшему таможню. Как бы то ни было, любой начальник в таможне больше всего боялся провалить контрольные показатели. Они должны были расти вне зависимости от законопослушности коммерсантов или экономической ситуации в стране. Так что горящий показатель — это серьезная проблема для любого подразделения таможни. Что такое «нетарифка» Даниил знал примерно. Тарифное регулирование — это пошлина. Все остальное — нетарифное.

— Наталья Петровна, доброе утро. Говорят, с вами поедем, — он заглянул в соседний кабинет.

— Привет. Заходи, кофе пить будем. Нам еще приказ на проверку перепечатать надо. Делопроизводители завернули, — улыбаясь пригласила его в свой кабинет миниатюрная дама в возрасте.

— С удовольствием, — с этими словами Даниил прошел в кабинет и присел на свободный стул.

Он догадывался о своем успехе у женщин, особенно среднего возраста. Молодой, физически привлекательный и, главное, холостой… Интрижек в таможне он не заводил, но знаки внимания охотно принимал, равно как и раздавал.

— Тебе черный или с молоком? — спросила Наталья Петровна, явно пытаясь сократить дистанцию.

— Давайте черный без всего, — сделал попытку сохранить официоз Даниил. — Расскажите про двойное применение, пожалуйста. Это повторное использование товара, что ли?

— Нет, — хихикнула Наталья Петровна, польщенная возможностью поумничать перед молодым человеком. — Двойное применение товара — это когда товар можно как в гражданских целях использовать, так и в военных. Вот мы сейчас в контору поедем. Они двигатели и прочую ерунду из Европы для катеров возят. Пишут, что для рыбацких нужд, но двигатели с такими характеристиками, как мои аналитики говорят, однозначно военные.

— А такое нельзя вывозить или ввозить тоже? Ведь если ввозят, значит, для армии, государству-то здесь что?

— Ну а вдруг для террористов везут? Порядок такой, надо на подобные товары отдельное разрешение получить. Указ президента есть об экспортном контроле.

Тут Даниил окончательно потерялся. Если Указ об экспортном контроле, то почему под контролем импортные поставки? Но, чтобы не показаться занудным, он кивнул и принялся за кофе. Через пятнадцать минут приказ перепечатали, и они тронулись.

Офис компании «Центр Ресурсной Комплектации» находился в бизнес-центре на территории бывшего автозавода. Проблем на входе не возникло, их провели в большую переговорную, куда уже заранее клерки принесли огромное количество папок с документами. Компания достаточно много закупала на внешних рынках, но все это не очень интересовало Наталью Петровну. Ей надо было найти, куда ушли двигатели для «рыбацких» катеров. После долгих выяснений в переговорную пришел молоденький менеджер по имени Родион. Он понял суть вопроса и принес еще несколько папок с договорами. Заметно нервничая, спросил, может ли идти. «Идите», — машинально ответила Наталья Петровна. Даниилу показалось странным поведение юноши, и он вышел за ним.

— Молодой человек, — окликнул он Родиона.

— Да, — резко повернувшись, ответил тот.

— Можем мы поговорить?

— О чем? Я же все принес.

— Замечательно, — почти ласково произнес Даниил. — А теперь надо кое-что пояснить.

Он указал на переговорную поменьше и пригласил туда юношу.

— Проходите сюда. Много времени это не займет.

Парень зашел в переговорную и напряженно присел на край стула. Весь опыт Смирнова говорил о том, что парень очень сильно нервничает.

— Вас ведь Родион зовут?

— Да.

— А фамилия? — в душе Даниил понадеялся на ответ «Раскольников», достал блокнот и приготовился записывать.

— Иванов.

— Замечательно. Чем вы в этой компании занимаетесь?

— Менеджер по логистике. Веду импортные контракты.

Даниил вздохнул. Хорошо зная английский язык, он понимал, что менеджер происходит от английского глагола to manage — управлять, руководить. Как можно руководить неодушевленным предметом — логистикой, а не людьми, он не понимал.

— То есть двигатели эти вы закупаете?

— Да.

— И декларации в таможню тоже вы подаете?

— Да. Моя электронная подпись.

— А на внутреннем рынке кто их продает?

— Саша Михайлова. Она внутренним рынком заведует.

— Хорошо. А, кстати, почему не она документы принесла?

— Заболела она. А я в курсе, где документы лежат.

— С этим понятно. А знаете ли вы, что эти двигатели военного назначения? — резко поднял градус разговора Даниил.

— Н-нет, не знаю, — очевидно поплыл парень. — Они для рыболовецких катеров модели «Альбатрос», — заученно сообщил он формулировку из декларации на товары.

— Ну, положим, таких катеров в природе не существует, — блефовал Смирнов, — так что лучше расскажи все, как есть, — Смирнов сознательно перешел с «вы» на «ты», — ты же нормальный парень, чего тебе начальство покрывать? Военные же двигатели! А ввоз товаров военного назначения — это, дружок, контрабанда. Реальный срок можно получить. Ты же декларацию подписал, что они не военные.

— Никого я не покрываю, — неуверенно произнес Родион, проглотив смену обращения. — По нашей информации, они на катера рыболовные ставятся. А если их кто-то потом на военные переставляет, так мы тут ни причем!

— Вот, уже интереснее. То есть все-таки потом на военные катера ставятся?

— Я этого не знаю. Мне сказали — рыболовные, откуда я знаю, куда они идут, — в предыстеричном состоянии зашелся Родион.

— Да я-то тебе верю! — продолжал игру Даниил, — но тут ты крайним получаешься. Директор твой соскочит, а тебе обвинение предъявят. Тебе ведь директор сказал, что надо в декларации слово «рыболовные» писать? — Смирнов начал плавно подводить парня к показаниям.

— Да! Но он сказал, что все законно. Мы это делаем, чтобы санкции европейские обойти. Они ведь никогда в Россию военную технику не смогут официально продать! Вот мы и пишем, что рыболовная. Все знают, что для Крыма! — чуть не плача, выпалил Родион.

— Вот оно как? То есть вам еще медаль надо дать? «За спасение Черноморского флота от санкций Евросоюза»?

— Ну уж точно не сажать, — чуть более уверенно произнес юноша.

Смирнов немного засомневался в перспективах дела. Если парень был прав и двигатели действительно шли на Черноморский флот, то уже завтра в кабинете Седова наверняка появится помощник начальника таможни, а в реальности — офицер из АПС (аппарата прикомандированных сотрудников) ФСБ. Объяснит Андрею Ивановичу об интересах Родины, и дело само собой умрет, даже не начавшись. Но инстинкт легавого (а именно значки с изображением этой собаки носили милиционеры после Гражданской войны) не дал ему успокоиться.

— Согласен. Сажать, может, и не будут. Директора твоего отмажут. А тебе на допросы ходить. Подписку о невыезде точно получишь. Поди, в отпуск собирался куда-то?

— Ну да. В Грецию на две недели. Через месяц.

— Н-да… Ареста, конечно, не будет, но подписка точно светит. Это же ФСБ расследует, они такие сложные. Загранпаспорт точно отберут. Не повезло тебе с отпуском, — с притворным сочувствием вздохнул Даниил.

— Так что же мне делать то? — чуть не взвизгнул Родион.

— Ну ты для начала расскажи мне, как дело обстоит. А там мы подумаем, как тебе помочь. Тут же порядок такой: как мы рапорт напишем, так следователь ФСБ и дело вести будет. Если будет доказано, что директор тебя в заблуждение вводил, то и подписки у тебя никакой не будет, его будут допрашивать, — откровенно начал врать Даниил.

— Хорошо, — вздохнул Родион и начал рассказывать.

Самым любопытным в его рассказе оказалось не то, что компания продавала части катеров через цепочку посредников на судоремонтный завод, который собирал из них военные катера. Везде добавлялась минимальная наценка и все. Здесь все было понятно и по-хорошему не тянуло на серьезное дело. Интересным оказалось другое. У европейских производителей части катеров закупались не напрямую. А через люксембургскую фирму-посредника, которая, на самом деле, принадлежала директору компании по фамилии Горбунов. Ему было лень заниматься самому документацией, поэтому Родион был в курсе всех транзакций. Он принимал инвойсы (счета на оплату товара) от реальных производителей. Дальше умножал цену в два раза и печатал инвойсы от Люксембургской фирмы на российского импортера — того самого «Центра Ресурсной Комплектации» или «ЦРК». То есть директор на своем офшоре оставлял сто процентов стоимости товара. А оборот исчислялся десятками миллионов долларов.

Даниил понял, что тут у, и небрежно попросил Родиона принести папочки, обнадежив его тем, что бояться нечего. Тот, заметно повеселев, принес Смирнову две толстых папки. В одной были контракты люксембургской фирмы с европейскими поставщиками, в другой — подборка документов по каждой транзакции. Инвойс от европейцев, зеркальный инвойс с удвоенной ценой от Люксембурга на «ЦРК», платежное поручение банку на валютный перевод и таможенная декларация на эту поставку. В общем, хоть сейчас иди с этим к прокурору.

Даниил решил ничего не закреплять ни протоколом допроса, ни актом изъятия, а сначала посоветоваться с кем-нибудь толковым. Наталья Петровна была хоть и грамотной в таможенных вопросах дамой, но не очень сведущей в уголовном производстве. Дело явно тянуло на крайне серьезное, а напутать что-то в процессуальном плане было бы опасно для последующего использования доказательств в суде. Да и лавры Даниил не хотел ни с кем делить — появился шанс на карьерный скачок.

Он отправил Родиона обедать, а сам принялся фотографировать все документы. Делать бумажные копии он не захотел. Незаметно вынести такую кучу бумаг он бы не смог, а объясняться с Натальей Петровной не хотелось. К моменту возвращения Родиона он уже закончил снимать и спокойно вернул ему папки, строго настрого приказав никому об их разговоре не рассказывать. Ему было не совсем комфортно от того, как он развел юношу, но цинизм, приобретенный в МВД, сгладил неловкость. «В конце концов, закон не надо нарушать», — успокоил он сам себя.

В этот момент в офисе «ЦРК» поднялся шум и гам. Понимая свою обязанность разруливать подобные ситуации, Смирнов вышел в коридор и увидел троих мужчин среднего возраста. Все они были одеты в дорогие костюмы, но только один выглядел как адвокат, двое других явно были из бывших силовиков. Они пытались дорваться до Натальи Петровны, размахивая визитками и адвокатским ордером. Ее молоденькая помощница беспомощно взглянула на Даниила.

— Оперуполномоченный по особо важным делам Смирнов, — чуть более громко, чем надо, произнес он, махнув удостоверением перед лицами мужчин. — Представьтесь пожалуйста, — чуть тише продолжил он.

Следующие полчаса были бенефисом всех троих. Силовики по очереди бравировали знакомствами в правоохранительной системе и Администрации Президента, адвокат рассказывал об уголовном преследовании за препятствия в предпринимательской деятельности. Смирнов знал правила игры и понимал, что эти господа, по сути, играют роль заступников перед персоналом фирмы. Они всерьез не рассчитывали на то, что таможенники испугаются и уйдут, но отработать свои гонорары и оклады должны были. На визитках бывших силовиков значилось название крупного российского холдинга с латинским названием. Про первого — заместителя генерального директора по безопасности — Даниил решил, что он из бывших прокурорских, потому как говорил много, важно и без особого смысла. Второй, с запоминающимся именем Савелий и с простой фамилией Бычков, говорил потише и поменьше, поэтому его Смирнов определил к чекистам или гэрэушникам. На его визитке значилось «руководитель службы безопасности». Взгляд у него был холодным, немигающим, направленным четко в переносицу визави, а его манера тихо говорить окончательно сбивала с толку собеседника. Но Даниил был искушен в таких вещах, так что сильно эта публика смутить его не могла.

Вскоре Наталья Петровна сообщила, что ее работа закончена, и они отправились назад в таможню. По дороге он аккуратно поделился своими сомнениями в перспективности дела.

— Так нам еще и лучше, если ФСБ попросит дело не возбуждать. Под эту отмазку можно вообще все показатели провалить, — хохотнула она.

К моменту приезда в таможню Смирнов перебрал все варианты использования полученного компромата. Старым коллегам отдавать смешно — это дело явно было выше уровня подмосковного ОМВД. В правоохранительном блоке таможни он еще не обзавелся знакомствами. Тот самый эфэсбэшник, с которым его свел пострадавший полковник, был технарем. Остальным знакомым Даниил не особо доверял. Получалось, что самым логичным было пойти советоваться к Седову. Он вызывал доверие как человек, да и в профессиональном плане был матерым таможенником, прослужившим более двадцати пяти лет в системе.

Дойдя до его кабинета, Даниил постучал:

— Можно, Андрей Иванович?

— Конечно, дружище, заходи. Как съездили? — Андрей Иванович тяжело приподнялся из кресла и пододвинул стул Смирнову.

— Тут такое дело… Мне кажется, там не только товары военного назначения, но и хищение средств бюджета в особо крупном размере наклевывается. Только я бы хотел на этом тоже галочку срубить, хоть формально и не моя тема, — честно признался Даниил.

— Галочки получим. Да и дырочки провертим. Главное, чтобы старые не пригодились, — хохотнул он над избитой шуткой. — Расскажи, где ты там хищение нашел.

Даниил в деталях рассказал всю схему ухода от европейских санкций и завышения цен на части катеров.

— Вот у меня и все документы имеются, — он показал свой смартфон.

Андрей Иванович дальнозорко прищурился и попросил переслать документы ему на планшет, так как со смартфона он ничего не мог прочитать. Даниил переслал, и Седов, нацепив бифокальные очки на кончик носа, изучил несколько комплектов и удовлетворенно хмыкнул.

— Молодцы ребята, нечего сказать. Ни стыда, ни совести! Грамотно деньги в офшоре спрятали. Любая Счетная палата будет закупки изучать — слова не скажет. В России все по-честному. А Люксембург им ничего просто так не выдаст, он конвенцию ФАТФ не подписал.

Увидев вздернувшиеся брови Даниила, Седов пояснил:

— Это та конвенция, что против отмывания денег. Да и на запрос от наших производители отвечать не будут, вообще открестятся от поставок в Россию. Наверняка с этих денег еще и откат куда надо занесли.

Смирнов кивнул и спросил:

— Как реализоваться-то правильно? Я тут человек новый, а карьеру надо делать. У меня договоренность есть с оперативной таможней, но им же надо подписанный акт проверки, чтобы они дело возбудили, так ведь? Да и дело по хищению они не могут возбудить, надо как-то состав контрабанды найти…

Андрей Иванович погладил бороду, снял очки, медленно и аккуратно их сложил и убрал в футляр, после чего произнес:

— Тут надо все обдумать. Давай завтра поговорим. Есть у меня одна идея.

Они попрощались. Даниил вышел, а Андрей Иванович Седов крепко задумался. Сразу после выезда Натальи Петровны ему позвонил хороший знакомый по фамилии Федоров и поинтересовался проверкой. Разговор тот начал издалека, но в процессе дал понять, что люди готовы решать вопросы и им не нужны неприятности. На тот момент Андрей Иванович даже и предположить не мог масштаба обнаруженных злоупотреблений, поэтому пообещал взять на контроль и закрыть вопрос.

Федорова Андрей Иванович знал лет двадцать. Когда-то он даже был его начальником. Но, в отличии от умного и осторожного Седова, Федоров был глупым, жадным и наглым. Как говорится, наглость — второе счастье, поэтому лет десять Федоров в таможне продержался. Брал он непомерно — в конце концов со скандалом был уволен.

Однако с Седовым отношения остались. Федорову Андрей Иванович, несмотря на свою осторожность, отказать не мог. Во-первых, тот всегда предлагал много. Брать по мелочи Федоров просто не умел. Во-вторых, они дружили семьями, вместе отдыхали и даже дачи построили рядом. А в-третьих, когда Федорова поймали на горячем, он мог бы сдать подельников, но промолчал, из чего Андрей Иванович сделал вывод, что человек он надежный.

На нынешнем витке карьеры Седов практически перестал решать вопросы и брать взятки, единственным исключением был Федоров. Андрей Иванович набрал товарища и предложил встретиться после работы. Они договорились пообедать возле здания таможни.

Вечером Седов, добравшись до условленного кафе, обнаружил там возбужденного Федорова.

— Привет, дорогой! — не по годам резво вскочил тот из-за столика. — Что там с проверкой? Ты же насчет этого звонил?

— Плохо все. Там не просто. Закрыть не получится, — спокойно ответил Седов, пожав протянутую руку и садясь за столик. Пару секунд он не решался полностью усесться, так как стул выглядел слишком хрупким для его телосложения. Но мебель оказалась вполне надежной, и Андрей Иванович откинулся на спинку.

В это время к ним подошла официантка, и они на секунду примолкли. Она взяла у них заказы, после чего оставила их одних.

— Как не получится? Ты же обещал, что все решим. Я уже с пацанов двадцать тысяч евро попросил. Они, кстати, их и подвезли мне уже, — Федоров нарочито похлопал себя по внутреннему карману пиджака.

— На хера ты торопился? Там хищений из бюджета на ярд рублей. Просто так не закрыть, — покачал головой Андрей Иванович и посвятил Федорова в детали хищения.

— Да ладно? Надо порешать. Просто сумму увеличим. Тоже мне лоха нашли: за двадцатку евро такие вопросы закрывать! Тут можно и пятьдесят просить. Каждому! — процитировал тот «Операцию «Ы».

— Да погоди ты со своими полтинниками! Это все опер молодой раскопал. Он вообще, по-моему, идейный, — покачал головой Седов.

— Да брось ты! Дадим ему червонец, враз все идеи забудет. Не он первый, — напористо произнес Федоров.

Андрей Иванович крепко задумался. Уголовное дело ему было не особенно нужно. Показатель это был не его, в карьерном росте он не заинтересован, служить ему оставалось год до предельного возраста, так что дело он бы с удовольствием замял. А на грядущую пенсию скопить хотелось. Дочери нужно было жилье, да и сын поступил в институт на платное обучение.

— Давай я завтра подумаю. Еще с опером этим поговорю, ему карьера, а не бабки нужны, по-моему, — Седов потер седые виски.

— Ну так с начальником его порешай. Он-то точно не идейный. Кто там сейчас за главного? — Федоров попытался включить профессионала.

— Да ты никого там уже не знаешь. А парень вообще из СПК, там только и ждут, чтобы им взятку предложили.

— Ну давай материалы проверки в вышестоящий орган передадим, там замутим? — продолжал фонтанировать идеями Федоров.

— Ладно. Не учи ученого, — отрезал Седов. — Вечерком подумаю.

В этот момент принесли бизнес-ланч. Они быстро с ним управились, обмениваясь лишь короткими фразами. Официантка принесла две чашки кофе и счет, они расплатились и на этом расстались. Седов пошел дальше работать, а Федоров решил не откладывать дело в долгий ящик. Минут десять он покрутил в голове варианты разговора, поиграл в голове цифрами, выдохнул и набрал в секретном мессенджере нужный номер. Дождался ответа и, выдохнув для храбрости, произнес:

— Добрый день, Савелий Аркадьевич. Опять я. Встретился. Но все намного серьезнее. Там хищение бюджетных средств на миллиард. Мы так не договаривались.

— И что вы предлагаете? — прозвучал бесстрастный голос в телефоне.

— Там много людей в проверке участвуют. Надо отдать им триста тысяч. Евро, — Федоров сам зажмурился от своей наглости. Но шанс развести людей, укравших у государства миллиард, представился ему впервые, и он не хотел продешевить.

В ответ было молчание.

— Завтра жду вас с деньгами, иначе делу ход дадут, — добавил он. — До свидания, — с этими словами он отключился.

Савелий Аркадьевич в свою очередь набрал еще один номер и рассказал собеседнику о диалоге с Федоровым.

— Ты что, охерел совсем? Обещал же все закрыть! Решай, как хочешь, денег больше не дам, нашли булку с маслом! — в телефоне зазвучали гудки.

Савелий Аркадьевич со злостью отшвырнул телефон. «Вот дерьмо», — прошипел он сквозь зубы и резко вскочил. Походя по комнате, он чуть успокоился, поднял телефон и принялся кому-то звонить.

На следующий день Даниилу поступило неожиданное поручение от непосредственного руководителя.

— Смирнов! Ты же у нас полицейский, надо организовать поиск человека.

— Какого человека? Причем тут мы? — не сразу поняв, что от него хотят, переспросил Даниил.

— Друга, твоего Седова Андрея Ивановича ищем. А мы при том, что физическая безопасность сотрудников таможни входит в нашу компетенцию.

— А что с ним?

— Жена позвонила, сказала, что в десять вечера куда-то вышел ненадолго и с тех пор на связь не выходил. На телефон не отвечает. Давай, попробуй что-то сделать. В помощь дать кого или сам справишься? Вот установочные данные, — начальник протянул лист бумаги.

— Да сам справлюсь, — с легким сомнением ответил Даниил.

Он машинально взял у начальника справку, пошел в свой кабинет, налил себе чашку кофе и сел подумать. В его жизни и карьере была масса случаев, когда мужчины выходили вынести мусор или сходить за хлебом и возвращались через две недели. Но Андрей Иванович как-то не соответствовал их типажу. И потом, их вчерашний разговор не шел из головы у Смирнова. Как-то не верил он в совпадения, но делиться мыслями было не с кем.

«Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед», — услышал он в каком-то голливудском боевике. И хотя порой Даниил сомневался в верности этой фразы, зачастую делать шаг вперед было самым правильным решением. Он сверился со справкой и набрал телефон жены Седова. Та оказалась дома и согласилась его принять.

Следующим его абонентом стал товарищ из ФСБ. Тот выслушал просьбу пробить звонки и, таким образом, установить местоположение телефона Андрея Ивановича и пообещал вернуться через час. Больше Даниил ничего сделать пока не мог. Полиция в любом случае не приняла бы заявление, уж он-то знал, как им не нужны бессмысленные дела. К тому же девяносто процентов пропавших через три дня, проспавшись, появлялись. Но было важно поговорить с женой Седова, да и посмотреть камеры наружного наблюдения возле дома Андрея Ивановича было не лишним, и Даниил поехал в сторону его квартиры.

По дороге в секретном мессенджере пиликнуло сообщение от эфэсбэшника. Он просил подъехать к Лубянке. Там они встретились в обычном месте.

— Звонков твоему сотруднику не было, видимо, через мессенджер связывались. В 22.15 выключился и больше на связь не выходил. В обычных мессенджерах пусто, наверное, секретные использовал.

— Ок, спасибо на этом, — начал вставать из-за столика Смирнов.

— Это не все. Час назад тебя на ПТП поставили.

— Меня? На прослушку? Кто? — Даниил не мог поверить этой новости.

— УМВД по Рязанской области.

— Ого. Спасибо.

— Давай. Аккуратнее, — эфэсбэшник встал и первым вышел из кафе.

Даниил крепко задумался. Как и почему им могли заинтересоваться рязанские полицейские, он не мог представить. Служебная деятельность предполагала возможный интерес ФСБ или ОБЭП по Москве и Московской области, но никак не Рязани. Да и в принципе, прослушивать его можно было только профилактически, так как Смирнов ни в чем замешан не был. И вообще на новом месте работы он не делал ничего значимого. «Неужели вчерашнее «ЦРК» тут как-то замешано?» — вдруг задался он вопросом. Исчезновение Седова, его телефон на прослушке — как-то все совпадало. Но гонять в голове параноидальные мысли не имело смысла, и Даниил поехал домой к Седову.

Дверь открыла ухоженная миловидная женщина, чуть страдающая избыточным весом. Глаза у нее были покрасневшие и опухшие. Даниил представился, та протянула руку:

— Галина. Проходите, — она сделала неуклюжую попытку улыбнуться, увидев довольно привлекательного мужчину моложе себя, но вместо этого вышла жалобная гримаса.

— Спасибо, я Смирнов, — он сбросил обувь и прошел в гостиную, обставленную хоть и небогато, но со вкусом. — Расскажите про вчерашний вечер.

— Да нечего особо рассказывать. Пришел Андрюша как обычно, поужинали. Тут звонок, он подскочил, сказал на полчасика переговорить выйдет. Ушел и все, ни звонка, ничего, — Галина начала всхлипывать.

— Во сколько это было? Звонок, ушел во сколько? — Даниил перевел разговор в практическую плоскость.

— Позвонили после девяти, я еще удивилась, кто так поздно. Вышел в десять с чем-то.

— Раньше такое бывало? Ну чтобы уходил надолго?

— Да нет, что вы. По молодости мог с рыбалки с друзьями на день позже вернуться. Но чтобы уйти вечером и не вернуться — никогда такого не было. Мы очень хорошо живем, — опять начала заводиться Галина.

— Во что одет был? — Даниил снова вернулся в профессиональное русло.

— Спортивный костюм. Серый. Кроссовки «Адидас». Белые с разноцветными вставками. Вы его найдете? — внезапно сменила она тему.

— Найдем обязательно, — внешне уверенно ответил Смирнов, испытывая сомнения. — Вечером вам позвоню. Если не объявится завтра, расширим поиски.

— Пожалуйста, — Галина умоляюще сложила руки у груди.

Даниил попрощался и направился в отдел полиции по месту жительства Андрея Ивановича. Там он достаточно быстро втерся в доверие заместителю начальника отдела, ответственному за уголовный розыск. Тот облегченно вздохнул, увидев родственную душу, которая не будет его стращать жалобами в прокуратуру и требовать прямо сегодня возбудить дело об исчезновении человека. Он дал команду дать доступ Смирнову ко всем видеозаписям из нужного микрорайона. Два часа ушло на просмотр всего, что было записано на камерах наружного наблюдения. Картина складывалась неоднозначная. Седов в 22.10 вышел из своего подъезда, прошел до угла дома, где заглянул в припаркованный легковой автомобиль и сел в него. Машина уехала, и на этом все. Было это романтическое свидание или похищение — ясности не добавилось. Единственное, что стало очевидно, это не попойка с соседями. Записав номер машины, Даниил поблагодарил полицейских и поехал в таможню. По дороге он через Славика Дьяченко пробил номер машины. Помня о прослушке, воспользовался мессенджером.

Машина оказалась записана на старого дедушку из Рязани. «Опять Рязань!» — озадачился Смирнов. Что-то его тревожило, но он не мог связать концы с концами. Какие-то рязанские чуваки похищают Седова, и тут же рязанские полицейские ставят его телефон на прослушку. Учитывая, что сам он в Рязани не был никогда, это выглядело крайне странно.

По дороге он отзвонился начальнику и доложил все, что знал к этому моменту, попросил его уделить полчаса на обсуждение ситуации.

Подходя к зданию таможни, он увидел двух неприметных мужиков. Один совсем плюгавый, второй чуть покрепче. Оба выглядели как типичные менты. Как ему однажды сказали старшие товарищи: «видишь человека, которому не идут усы, а он их носит — точно мент». Вот и в этих мужиках что-то выдавало их принадлежность к полиции. То ли взгляд, то ли манера держаться, но перепутать было невозможно. Увидев его, они перегородили дорогу и синхронно достали удостоверения работников МВД.

— Даниил Сергеевич?

— Я. А вы?

Они предъявили свои удостоверения. Тот, что поплотнее, был Кореньков, второй, плюгавый, — Плахотнюк. Оба в чине старших лейтенантов служили в УМВД по Рязанской области. Они бесцеремонно повернули его спиной, обыскали, забрали телефон и документы, затем защелкнули наручники на руках.

— В чем дело, мужики? — начал было возмущаться Смирнов, но жесткий тычок под ребра заставил его замолчать.

Они подхватили его под руки и потащили к новенькому полицейскому уазику с рязанскими номерами. Но перед тем как усадить в отделение для задержанных, его с силой прижали лицом к машине. Руки, скованные наручниками, потянули вверх, после чего он почувствовал, что пальцы его правой руки прижимают к чему-то холодному и твердому. Тут же его втолкнули в «стакан», так в полиции именуют отсек автомобиля для перевозки задержанных, и машина поехала.

Пока они ехали по Москве, Даниил машинально фиксировал маршрут. С третьего кольца они свернули на Волгоградку, проехали МКАД и встали на Новорязанском шоссе. Стало очевидно, что они едут в Рязань. Было неясно, зачем. Но пропавший Седов, выставленная на Даниила прослушка, задержание рязанскими полицейскими, а главное, непонятное касание какого-то предмета пальцами правой руки оптимизма не добавляли.

«Думай, Даня, думай! Если это связано с исчезновением Седова, значит, причина — в «ЦРК». Это единственное, что меня с ним связывает. Видимо, правда, что крадут там серьезные деньги. И хотят замести следы. Или пугануть хотят ментами. Про меня им мог сам Седов сказать, могли в его планшете сообщения со сканами документов найти. А он с планшетом выходил или с телефоном? Надо было у жены его спросить. Тьфу, на хер надо было в Шерлок Холмса играть с документами этими?!» — начал Смирнов грызть себя. «Но почему менты? А если я их не испугаюсь? Почему просто бандитов не подослать? Видимо, боятся, что пропажа двух человек из одной системы вопросы вызовет. А так могут исчезновение Седова на меня повесить. К чему-то ведь они мои пальчики прикладывали?», — он продолжал лихорадочно перебирать версии происходящего.

Ничего определенного он не знал, но будучи сам выходцем из этой системы понимал, что менты явно реализовывали какой-то план. Тем временем они подъехали с старинному зданию отдела полиции. Уазик припарковался на служебной стоянке, и Даниила повели вовнутрь. Здание было позапрошлого века, с красивыми фасадами, обезображенными решетками на окнах первого этажа.

«ФСБ победило МЧС», — машинально подумал Даниил. В их райотделе решетки на окнах появлялись и исчезали в зависимости от проверяющих. Пожарники настаивали на их немедленном снятии, ФСБ — на установке в целях борьбы с терроризмом. И те, и другие писали предписания и обещали строго покарать. Полицейский тыловик ни с кем не спорил, а просто в канун очередной проверки либо ставил, либо снимал. Тут, похоже, готовились к проверке ФСБ, поэтому решетки стояли на своих местах.

Опера прошли типичную, как и везде в России, дежурку, провели карточкой по новенькому турникету и потащили Даниила на второй этаж. По дороге Кореньков заглянул в кабинет начальника уголовного розыска. Сквозь дверь Смирнов услышал: «Взяли убийцу. Как и предполагали, тот самый москвич. Дебил, даже пистолет не скинул».

Ответа Даниил не расслышал, так как Плахотнюк его уже протолкнул дальше по коридору. Там его завели в неприметный кабинет, заваленный бумагами, коробками с вещдоками и прочей ерундой, валяющейся по углам, как и везде в полиции. Опера усадили его на стул посреди кабинета и начали шептаться между собой. Плюгавый достал его телефон и начал колдовать с кодом. Смирнов внутри себя чертыхнулся, что повелся на новую фишку и активировал на своем айфоне функцию распознавания лица. Играть в героя и не выдавать код доступа к телефону с такой опцией не имело смысла. Можно было корчить рожи, высунуть язык, но айфон все равно его бы распознал. Так и случилось: плюгавый сел на стул и стал изучать содержимое смартфона.

По поведению Коренькова Даниил понял, что тот оформляет на него документы. Он и сам будучи полицейским, заполняя официальные документы, сверялся с образцами, чтобы потом не получить нагоняй от прокуратуры. Правда Смирнов делал это с помощью шаблонов, что существенно сокращало время, но тоже привносило дополнительные риски: иногда он начинал допрос условного Иванова, а в подлинности записанного расписывался условный Сидоров из прошлого шаблона. Рязанские полицейские работали по старинке и заполняли документ вручную.

— Сучара, у него все чаты настроены на самоудаление после нескольких часов. И Телеграм, и сигнал. В вотсапе только девки и мемасики, — доложил Плахотнюк.

— Хитрый сучонок. Таможенник! Они все, сука, хитрые. Коммерсы в погонах, мать их! — выругался Кореньков.

«Классовую ненависть ощущает», — машинально отметил Даниил. Примерно такие же чувства он сам испытывал к гаишникам. Да и таможенников он не особо любил, хоть вроде и был уже одним из них. Тут ему прилетело в ухо от плюгавого:

— Говори, зачем человека убил?

Даниил прекрасно понял свои перспективы. Его будут бить и довольно долго. Насколько сильно, зависело от договоренностей с местным изолятором временного содержания (ИВС), а также позиции начальства и прокуратуры. Сотрудникам ИВС не нужен задержанный с кучей травм, поэтому они вполне могли и провести освидетельствование. Тогда к операм бы появились вопросы. В его отделе позиция была четкой: «бейте кого и сколько хотите, но, если залетите, отмазывать вас не будем». Как было все устроено здесь, непонятно, но, как говорится, бери плохой конец — вытянешь хороший. Вариантов было несколько. Первый: уйти в несознанку. Плюсы: не надо думать; получай побои и молчи. Минусы: будет больно. Второй: поиграть с ментами в кошки-мышки. Бить тоже будут, но не сразу. Третий вариант — с требованием адвоката — годился только для детективов. Его размышления прервал стук в кабинет.

— Кореньков, Плахотнюк! Быстро форму надеть и в актовый зал. Нового начальника полиции привезли представлять. Через десять минут начало.

— Твою тюбетейку, — выругался Кореньков. — Вместо Суходольского который? Откуда хоть?

— Хер его знает, вроде с Урала, — ответил невидимый голос из коридора.

Ничуть не стесняясь Даниила, опера начали переодеваться из штатского в форму. Переодевшись, они скептически посмотрели на него и вполголоса начали советоваться.

— Вниз его отведем? — спросил Плахотнюк.

— Да ну нах, у меня бумаги не готовы, а там его просто так не примут. А мы так и не решили, — голос Коренькова понизился до неразборчивого.

Он подошел к Даниилу сзади, резко выдернул из-под него стул, так что Смирнов завалился вперед, больно ударившись лицом о пол. Опер подтащил его к батарее центрального отопления, прижал коленом к полу и расстегнул наручники с одной руки, потом завел цепь за трубу батареи и вновь сковал руки. Даниил не пытался сопротивляться, понимая, что из положения лежа ему ничего не сделать с двумя хоть и не особо крепкими, но стоящими на ногах операми.

Полицейские вышли из кабинета, закрыв за собой дверь на ключ. Смирнов первый раз в жизни порадовался несовершенству информационных технологий правоохранительной системы. Очевидно, если опера и заказали на него справку, она еще не была готова. Иначе ни один мент в здравом уме не оставил бы своего бывшего коллегу в наручниках БРС-2 одного в офисе. Смирнову приходилось оставлять задержанных в кабинете, но для этих целей у него был неведомо кем ввернутый в стену под самым потолком крюк, на который он и цеплял наручники задержанных.

Даниил ни секунды не раздумывал над своими действиями. Явно живым из этой передряги его не собирались выпускать. Фраза про не скинутый пистолет, сказанная начальнику отдела, вопрос «зачем человека убил», а самое главное — металлический предмет, к которому прижимали его пальцы, не давала надежд на честное разбирательство. Через пять секунд после ухода полицейских Даниил уже сидел, спустя пятнадцать подтащил ногой пачку документов, соединенных канцелярской скрепкой, через минуту он ее разогнул, зубами загнул кончик длиной в пару миллиметров от края и начал колдовать с замком. Сначала пришлось помучаться с фиксатором, потом взяться за сам замок, но за пятнадцать минут Даниил справился. Он забрал со стола свой телефон и документы, после чего огляделся. Окно было без решеток и выходило во двор. То есть можно было, не привлекая внимания, вылезти.

Он начал было открывать окно, но тут в коридоре послышались громкие возбужденные голоса. «Похоже, начальника полиции представили быстро, у нас такое на час могло затянуться», — подумал Даниил. Он быстро окинул взглядом комнату и увидел в одной из коробок с вещдоками металлическую фомку, быстро схватил ее и улегся к батарее, спрятав ее под собой. Руки он заплел за трубой, так чтобы не видно было снятых наручников. Через несколько секунд в замке двери провернулся ключ и в кабинет зашел Кореньков. Он подошел к шкафу и начал переодеваться. Снимая штаны, он машинально повернулся спиной к Даниилу, подглядывавшего за ним снизу вверх. Дождавшись момента, когда Кореньков встал на одну ногу, Смирнов с фомкой резко вскочил, в один прыжок допрыгнул до повернувшегося к нему полицейского и со всей силы рубанул его по голове. Опер успел поднять руку, но удар был такой силы, что фомка с треском отбросила руку и впечаталась в череп Коренькову. Тот беззвучно осел на пол. Даниил тут же втащил его внутрь шкафа, прикрыл дверцу и встал за дверью, дожидаясь Плахотнюка. Тот появился через минуту, резко распахнув дверь и сделав два быстрых шага внутрь кабинета. Там он на секунду застыл, не увидев ни Коренькова, ни Смирнова. Даниил хотел его сначала допросить, поэтому ударил фомкой не по голове, а по правой ключице, характерный хруст и безвольно повисшая рука дали ему понять, что удар достиг цели. Он зажал Плахотнюку рот, параллельно захватив его левую руку. Но тот от боли и шока потерял сознание, поэтому опасаться его крика не приходилось. Даниил усадил его на пол, схватил со стола ключ, положенный туда Кореньковым, и закрыл дверь на замок.

Теперь надо было все обдумать. «Варианты… — вспомнил он заставку «Нашего Радио» из своего детства, — получить с плюгавого чистосердечное признание и вывести их на чистую воду?»

За пару часов он бы сломал любого. Но в чужом отделе полиции, где в любой момент его могут обнаружить, это делать было не с руки. «Вызвать сюда прокурора и фейсов? Но дождется ли он их? А если парни не одни работают? Меня точно при попытке штурма пристрелят,» — продолжал он мозговой штурм.

В это время в дверь требовательно постучали.

— Кореньков! К начальнику давай! Твоя очередь дюлей получать, — прозвучал молодой голос.

— Ага, — не своим голосом ответил Даниил.

«Так. Оставаться здесь нельзя. Через коридор уходить не стоит… Окно…». Он уже было направился к окну, но внезапно его остановила сверкнувшая мысль. Он оглядел стол Коренькова и нашел там полиэтиленовый пакет для вещдоков, внутри которого лежал ПМ. Явно его пальчики к нему и прикладывали. «Хер вам, а не вещдок!» — злорадно подумал он и сунул пакет в карман куртки. В это время Плахотнюк очнулся и начал было стонать. Допрашивать его было бессмысленно, и Смирнов не отказал себе в удовольствии с ноги зарядить ему в голову. Тот опять затих. Под окном был более или менее ровный газон, и Даниил, согнув ноги для лучшей амортизации, прыгнул. Через минуту он уже шел по одной из улиц Рязани. Его побега, как ему показалось, никто не увидел, так что у него была фора во времени.

С руки он поймал старый жигуленок и за шесть тысяч рублей сторговался на поездку до своего дома. В дороге он лихорадочно перебирал варианты. Продажные полицейские из Рязани были проблемой, но он понимал, что их можно переиграть. Вещдока у них больше не было, вероятное убийство Седова было на него сложно повесить. Другое дело, кто еще стоял за «ЦРК» и на что они могли пойти. Но двое искалеченных ментов гарантировали ему арест. Доказать их ангажированность из СИЗО он бы не смог, так что перспективы были не радужные. Выход рисовался один. Бежать подальше, потом думать.

Вскоре он подъехал к своему дому, вышел у соседнего подъезда и осмотрелся. Все выглядело спокойным, и он, расплатившись с таксистом, метнулся в квартиру за ключами от «Наварры» и набором вещей. Все вместе поместилось в маленький чемодан для ручной клади, и через десять минут он выехал со двора. Тут зазвонил телеграм на его телефоне. Это был Славик Дьяченко.

— Да, — произнес Даниил.

— Братан, это шутка такая у вас в таможне? Тебя только что в федеральный розыск объявили.

— Славик, меня подставили. Просто поверь. Не могу говорить, давай, — Смирнов сбросил звонок.

Ситуация ухудшалась: менты хоть и отставали, но время зря не теряли. Даниил метнулся к банкомату и снял все деньги с карт, хоть и было их на счетах немного, но оставлять их там не имело смысла. Затем он заехал в лесополосу и схоронил там ПМ. Следующим шагом было разобраться с номерами. Ведь еще несколько часов — и начнут искать его машину. Все эти «Потоки» на трассах четко отслеживали номера машин в розыске. Смирнов достал лейкопластырь из аптечки и заклеил несколько элементов цифр, превратив «о» в «с», «4» в «1» и так далее. После этого он задумался. В один день он из законопослушного гражданина превратился в находящегося в федеральном розыске преступника. По-хорошему — ему надо было бы бежать за границу, так как в России прятаться ему было негде. Но его загранпаспорт лежал в сейфе начальника отдела.

«Была не была», — подумал Даниил и поехал на работу. Уже был глубокий вечер, стемнело, и вечерняя Москва сияла огнями. Через полчаса он припарковал машину и набрал оперативного дежурного. Если кому-то в таможне и сообщили о розыске Даниила, то это должно было пойти через этот канал.

— СПК, Петров, — на всякий случай представился он другим именем. — Доложите обстановку.

— Здравия желаю. Происшествий нет.

— Спасибо, отбой, — Даниил повесил трубку. Видимо бюрократическая машина еще не провернула все свои колеса.

Даже если дежурный и заподозрил что-то неладное, связываться с СПК обычно никто не хотел. Этим Смирнов и собирался воспользоваться. Он подошел к двери таможни и позвонил. Спустя минуту ему открыл дверь сотрудник отдела таможенной охраны. Таможенная охрана, по разумению Даниила, была самым бесполезным отделом в таможне. Если где-нибудь на пограничной таможне служба охраны была полезна и иногда необходима, то в центре Москвы она была абсолютно бессмысленна. Если и попадались контрабандисты, то с ними разбирался СОБР оперативной таможни. Зачем содержать кучу здоровых лбов, вооруженных до зубов, Даниил не понимал. С пропускным режимом мог вполне и ЧОП справиться, ну или Росгвардия, наконец. Парни зверели на работе, так как происшествий не было, и они чувствовали свою бесполезность. Некоторые отрывались на посетителях, предлагая оформить пропуск на материальные ценности на любой портфель с ноутбуком. Подарки, заносимые сотрудникам, они просто не пропускали, конечно, если они не предназначались начальству. Некоторые не щадили коллег за поздние появления или ранние уходы. Другие фанатично занимались спортом. Но многие вечерами выпивали. Такой сотрудник и открыл дверь Даниилу.

В течении пяти минут он был раздавлен перспективами своего будущего увольнения, потом внезапно прощен, так что он выдал Даниилу ключ от кабинета начальника, даже не поняв этого. На счастье Смирнова, начальник его отдела не очень серьезно относился к сейфу, понимая, что именно там нельзя хранить ничего важного, и ключ от него держал в столе. Через тридцать секунд заветный документ был у Даниила в кармане.

Смирнов как честный сотрудник написал заявление об отпуске за свой счет и положил его на стол начальника. Как там повернется, он не знал, но совсем портить коллегам жизнь он не хотел. Пропавший без всякой причины сотрудник — это головная боль для отдела кадров. А так — в отпуске человек, мало ли что он при этом в федеральном розыске! Глядишь, и не сразу уволят за прогулы, а там и справедливость должна восторжествовать.

Через десять минут Смирнов сидел в своей машине с загранпаспортом в кармане, но с полным отсутствием понимания перспектив. Единственное, что ему пришло в голову, это метнуться к Белорусскому вокзалу. Несмотря на поздний вечер, там нашелся узбек, торгующий сим-картами. Даниил купил несколько штук разных операторов. Вытащив свою симку из телефона, засунул туда первую попавшуюся. В терминале оплаты он положил на счет сим-карты тысячу рублей и вновь принялся думать.

Решение пришло само собой. Беларусь. Даниил точно знал, что федеральный розыск, объявленный в России, на Беларусь не распространяется, так что искать его там смогут только по отдельному запросу. Батька явно тормозил с интеграцией силовых структур, отстаивая свою независимость. То есть из Беларуси всяко больше шансов пересечь границу и выехать в дальнее зарубежье. Да и времени для принятия решения будет побольше. Ведь денег у него было тысяч пятьдесят, что для побега за границу явно маловато. Оставаться в России и доказывать свою невиновность Даниил опасался. Очевидно, он столкнулся с целой мафией, которая легко пошла на убийство и обладала связями во властных структурах, судя по поведению рязанских ментов. Объявление в федеральный розыск звучало грозно, но Смирнов знал, что ежегодно в России в розыск объявляют сто тысяч человек и никто особо ставить на уши органы не будет. А раз так, то план «Перехват» для поиска его «Наварры» никто ставить не будет, и с измененным номером он спокойно сможет выехать из Москвы.

Сказано — сделано. Лишних переживаний по поводу уже принятого решения Смирнов не любил. Под утро Даниил проехал Смоленск и притормозил на заправке. Залив полный бак, запасшись водой и снеками, он подошел к водителям грузовиков с белорусскими номерами, переливавшим друг другу солярку. Это был вечный вид товаро-денежного обмена. Водители, пашущие на хозяина, всеми силами экономили солярку и продавали ее за полцены водителям, работавшим на себя. Пятнадцатый канал радиостанции, стоявшей у него в «Наварре», через каждые пару минут взрывался возгласами типа: «отдаю солярку, двести литров, на «Лукойле», в сторону Москвы». Какие-то работодатели начинали поддушивать водителей, ставили датчики, GPS-трекеры, замки на бензобаки, но все было тщетно. Если грузовики переводили на газ, водители увольнялись целыми автопарками. Так это все и работало годами.

— Здорово, мужики. Скажите, посты на всех дорогах стоят, или можно объехать?

— Не. Объехать никак. Последнюю дорогу месяц назад перекрыли. На вертолете, сволочи, летали и все дороги вычислили. Но если через Краснинское поедешь, там только погранцы стоят, сильно не трясут. Таможенников нет, колхозников тоже.

— Спасибо, мужики. Доброй дороги.

— И тебе ни гвоздя, ни жезла!

«Колхозниками» водители называли сотрудников Россельхознадзора, занимающихся контролем карантинных и ветеринарных грузов, борющихся с санкционными товарами. Смирнова они не пугали, опасность могла исходить от гаишников, которыми могли усилить пограничные посты. Даниил хотя и не верил, что ориентировку на него уже разослали на пограничный с Беларусью пост Минского шоссе, решил поехать лесной дорогой. Когда-то — в самом начале санкций — инспектор Россельхознадзора затормозил его на Минском шоссе с кузовом, полным оленьими тушами, и выпил ему всю кровь. «Только пять килограммов в заводской упаковке можно вывозить из иностранного государства! А тут? Тонна! — возмущался дядька в сером мундире. — А вдруг чума свиней? Не пущу», — продолжал он орать на Смирнова. «Дядя, какая чума свиней? Это олени. Травоядные. А Беларусь нам — братская республика, а не иностранное государство!» С этими словами Даниил сверкнул удостоверением сотрудника полиции и спокойно поехал дальше. Но на будущее он спрашивал дальнобойщиков по рации, где кто стоит, и спокойно объезжал Россельхознадзор лесными дорогами. Но сейчас еще и пограничники взялись контролировать границу, боясь нелегалов с Украины.

Переставив точку назначения, Даниил тронулся в путь. Дорога вскоре из убитой асфальтированной превратилась в грунтовку. Километров за десять до границы с Беларусью он вдруг уткнулся в шлагбаум пограничной службы. Почему он был задолго до границы, Смирнову было неясно. То ли сходились несколько дорог в этом месте, то ли лень было дальше электричество тянуть. Вообще погранслужба для Даниила была самой непонятной структурой. Больше всего его умиляло название постов перед границей. Еще с советских времен они все назывались «ЧШ», что дословно означало «часовой на шлагбауме». Как Смирнова заверил знакомый пограничник, так они и поныне именовались: ЧШ-1 — у первого российского столба с гербом — до ЧШ-7 — километрах в тридцати от границы.

Заспанный пограничник записал данные его паспорта в журнал и отмотал веревку шлагбаума, пропуская «Наварру». «Граница на замке. А ключ от замка…», — ухмыльнулся Даниил. Напряжение немного отпустило, и он съехал на отворотку дороги, разложил сиденье и вырубился. Хоть он и старался не думать о тяжести своей ситуации, стресс его вымотал.

Ближе к полудню он проснулся из-за неудобной позы, выскочил наружу, попрыгал, вращая руками, разгоняя кровь, и тронулся в путь. Ехал он в Полоцк, к своему старинному приятелю, с которым охотились. Приятеля звали Василий, работал он егерем в охотхозяйстве, но из-за городского происхождения занимался приемом гостей из России и Европы, оформлением им разрешений на ввоз оружия и так далее. Он был постарше Смирнова, но были они на «ты».

Василий с третьего гудка ответил на звонок с незнакомого номера.

— Слушаю, — произнес он с характерным белорусским выговором.

— Вася, привет. Это Даниил.

— О, а то я смотрю номер незнакомый. Чего на лис зимой не приехал? Осенью же говорил, приедешь. Мы столько добыли в этом году… — сел было на своего конька егерь.

— Погоди, Василий, потом расскажешь. Могу к тебе приехать?

— Конечно, приезжай. Только охота закрыта, — опять принялся за свое Василий.

— Я не по охоте. Дело у меня в Белоруссии есть, — перебил его Даниил.

— Ну приезжай, конечно. Когда ждать тебя?

— Да я уже в Витебской области. Пару часов до Полоцка осталось.

— Ну ты даешь! Подъезжай, я тоже дома к этому времени буду.

Даниил завел машину и поехал. Грунтовка, как по мановению волшебной палочки, сменилась на приличную асфальтовую дорогу аккурат после пограничного столба. В деревнях на Смирнова смотрели одинаково чистенькие покрашенные заборы. Богатства особого не было, но и разрухи, как в средней полосе России, тоже не наблюдалось. Сельское хозяйство Беларуси явно процветало: все поля были или распаханы, или чем-то засеяны. Дороги были хоть и узкие, но ровные, а ездили белорусы на загляденье аккуратно и вежливо. Увидев в зеркало заднего вида быстро нагоняющий их автомобиль, водители прижимались к обочине и пропускали его, не вынуждая выезжать на встречную полосу для обгона. В России так делали единичные водители-дальнобойщики, остальные упрямо ехали по середине дороги.

Через два часа Даниил стоял у дома Василия в пригороде Полоцка. Город состоял из нескольких непохожих частей, еще и разделенных Западной Двиной. Исторический центр — с парками и соборами, пригород — с советскими новостройками, все остальное составлял частный сектор. Еще был какой-то мифический Новополоцк, но Смирнов так никогда и не побывал.

За время движения к Полоцку в голове появилось много неоформленных идей. Смирнову было важно объясниться со своим начальством. Даниил написал сообщение, объясняющее ситуацию, в секретном мессенджере для Петрова. Он не особенно рассчитывал, что тот сможет защитить его профессиональную репутацию, но хотя бы как человек в нем не разочаруется. Через пару минут телефон пиликнул сообщением: «Да уж… Устроил ты нам. С утра тут концерт происходит. Менты, прокуроры, фейсы, СК. Генералов из главка больше десятка понаехало. Они всерьез считают, что ты Седова убил».

То, что Седов мертв, Смирнов понял еще в Рязани. Просто так взрослые люди из дома не пропадают. Да и разговоры оперов говорили о том же. Кто его убил и из-за чего, Даниил не до конца понимал, но открытие, сделанное им в офисе ЦРК, явно имело к случившемуся отношение.

Через полчаса показалась «Нива» егеря. Высокий и сухощавый Василий был одет в камуфляж и резиновые сапоги. На плече был шеврон охотничьего ведомства, голову украшала форменная кепка. Они обнялись и пошли в дом. Обед в кругу семьи Василия с традиционными картофельными драниками и холодной медовой с перцем водкой всегда приводил Даниила в восторг. Такой же восторг вызывали и все белорусские продукты — натуральные, без заменителей.

После трапезы вышли на улицу. Вечер был на редкость теплым, вокруг весна уже вступала в свои права. В соседних дворах неспешно перелаивались собаки, вокруг щебетали птицы. Василий присел на лавочку и взглянул на гостя.

— Чего приехал-то? — без обиняков спросил он.

— Проблемы в Москве. Машину мне продать надо, — ответил Даниил. Он не стал грузить Василия своими проблемами, зная, что тот и не станет допытываться.

— Дело не хитрое. Но, вообще-то, наоборот — наши ездят в Россию машины продавать, там цены лучше. Народ-то у нас победнее.

— Знаю. Но мне срочно. Сможешь найти кого?

— А чего искать? У нас вообще-то интернет на это есть. «Авито» то же самое, что и в России.

— Но мне доллары нужны.

— Ну пойдешь в банк и поменяешь. Делов-то!

Даниил ничего не ответил. Они постояли еще минуту, после чего пошли в дом. Там еще выпили, повспоминали охотничьи истории, поиграли с Васиными детьми и женой в подкидного дурака и разошлись спать.

Утром Смирнов проснулся от чудесных запахов, доносившихся из кухни. Даниил невольно позавидовал Василию и его семейной жизни. Сам-то он вырос без примера партнерских отношений, оттого, наверное, и с женой у него не сложилось. Ему бы, конечно, хотелось когда-нибудь обзавестись нормальной семьей. Но сейчас размышлять о новой жене и детях было совсем неуместно.

— Доброе утро, Даня. Иди уже завтракать, — повернулась к нему хозяйка, смахнув бисеринки пота и прядь волос, прилипших ко лбу.

— Доброе утро. Спасибо. А Василий?

— Та ни свет ни заря умчался. Волки в его участок зашли, окладывать поехал, — с этими словами жена Василия поставила перед гостем тарелку с яичницей. К ней шли толстенные куски жареной докторской колбасы.

Даниил умял все поставленное, запил чашкой растворимого кофе, горячо поблагодарил хозяйку и принялся писать объявление. Пришлось поломать голову над ценой. Новый белорусский рубль шел один к тридцати российским, так что русский миллион означал всего тридцать три белорусских тысячи. Но столько бы ему за старую «Наварру» не дали, и он поставил цену в двадцать тысяч местных рублей, хотя и выглядело это издевательски мало.

Закончив с объявлением, Даниил решил заняться прояснением своей ситуации. Он забил в поисковик название холдинга «Центр ресурсной комплектации», с безопасниками которого довелось познакомиться. Все открывшиеся ссылки указывали владельцем структуры некоего Александра Домогарова. На одних ресурсах его называли одногруппником президента, на других — его сослуживцем, третьи писали, что он никто и взялся ниоткуда. Но везде было одно и то же: рейдерство, корпоративные конфликты, госзаказы. Пара историй даже связывала его с откровенным криминалом. Первая — касалась исчезновения директора завода, который вскоре после этого был выкуплен у вдовы Домогаровым. Некоторые авторы описывали его чуть ли не как «белого рыцаря», спасшего вдову от разорения рейдерами, другие, более убедительные, писали о том, что все это он и организовал. В более свежей истории описывался корпоративный конфликт с партнером, совладельцем федеральной сети медицинских клиник, Сергеем Вартаняном. Там был и проигранный Домогаровым арбитражный суд, и покушение на Вартаняна, и уголовное дело на него же по обвинению в мошенничестве. «Так себе партнер», — отметил Даниил. «Да, впрочем, и врага такого себе не пожелаешь», — мелькнула следующая мысль.

Чуть погодя позвонил Василий.

— Ну как ты там? Продал машину?

— Нет еще, только объявление повесил.

— Ну и хорошо. Мы стаю волков обложили, приезжай срочно. Пока не стемнело, будем загон делать.

«Волков» в белорусской интерпретации прозвучало как «воукоу», так что Даниил не сразу понял, о чем речь, но, осознав, мгновенно отозвался:

— Скидывай точку, куда ехать.

— Не, ну не так быстро. На базу нашу езжай. Там тебе карамультук подберем и одежонку какую. Не в джинсах же в лес пойдешь.

Охота всегда была для Даниила отдушиной. На ней не важно, кто ты и какое положение занимаешь. Охотники судят друг о друге по способности выследить зверя и, не спугнув его, добыть. От предложений поохотиться Даниил никогда не отказывался, а охота на волков была его давней мечтой. Всю свою охотничью карьеру он грезил об этом. С отцом они ездили только на коммерческую ловлю; повзрослев, Даниил не мог уделять много времени на свое увлечение и выбирался только на выходные. А волк — такая зверюга, что сегодня здесь, завтра через пятьдесят километров, и привадить его практически невозможно.

Несколько раз он видел, как охотники воем пытаются подманить волка; стоял рядом с вабильщиком, но не дожидался выхода зверя. Бывало, посреди недели ему звонили и сообщали, что волк в окладе и надо выезжать, чтобы к утру охотиться. Но всякий раз оказывалось, что с работы не отпроситься, и охота пролетала мимо.

А тут прямо-таки легла карта. И надо же, случилось это в такой момент, когда у Смирнова в одночасье рухнула карьера, испортились отношения с законом, и сам он оказался загнанным в ловушку! В положении, когда половина ориентиров у Смирнова была потеряна, ему крайне важно было оказаться в понятной для себя ситуации. Природа, оружие, зверь, охотник — все как в каменном веке. Добыл — молодец, не добыл — возвращаешься в пещеру голодный.

Через сорок минут Даниил был на охотничьей базе. Она, как и все в Беларуси, принадлежала Управлению делами президента. Хотя Батька там ни разу не был, существовал президентский домик, в который селили только важных гостей. Смирнов разочек туда заглянул из интереса. Было богато, но мрачновато: огромный бильярд, резные тяжелые кресла, невероятное количество чучел. В большом гостевом доме было намного веселее, там всегда была куча народа.

На стоянке базы уже скопилось машин десять. Охота на волка была общим делом, и любой считал своим долгом принять в ней участие. Даниил припарковался и вышел к охотникам. Некоторых он знал, но большинство — нет, поэтому улыбался всем и радушно здоровался.

— Быстро ты! А мы еще народ ждем. Человек десять еще надо, чтобы линию стрелков выстроить. Большой загон получился, — пояснил ему подошедший Василий.

— А смогут? Будний день ведь.

— Тут такое дело, все поймут. И начальство, и семьи. Ведь один волк в год тонну мяса съедает. Вот мы обложили пятерых сегодня, считай тридцать-сорок оленей спасем.

— Ну не спасете, а сами добудете, — улыбнулся Даниил. — Чего мне дадите?

— Мою двустволку бери. Я с карабином встану. И пойдем тебе одежу подберем.

Смирнов немного удивился готовности Василия дать ему свое ружье. Белорусы были на редкость законопослушными гражданами. В отличии от россиян, они поголовно чтили и блюли все законы. То ли близость к Европе, то ли страх перед Батькой, но российского нигилизма у них не было. Раз в несколько лет кого-то из белорусских знакомых Даниила сажали. То директора базы — за недостачу провизии, то егеря — за браконьерство. То ли Вася обрусел, то ли особым доверием хотел поддержать друга, но Даниилу без лишних страхов выдали старую вертикалку и горсть картечных патронов.

Распорядитель охоты сообщил всем правила: «Зверя пропускать, стреляем только волка. Напоминаю, стреляем только по видимой цели. Карабинеры в сторону, остальные тянут спички». Все охотники с гладкими стволами бросили жребий. Половина пошла в загон, Даниилу выпало стоять на номере.

Через полчаса он уже был на дороге. Номер ему попался удачный: поперек пути шла ложбинка с редким кустарником; вокруг был молодой сосняк, но довольно редкий, так что обзору не мешал. А главное, в глубине ложбинки, примерно в двадцати шагах от номера, шла натоптанная тропа. По всему выглядела кабаньей, так как вдоль нее кое-где была разрыта земля. Пойдет ли волк кабаньей тропой, Смирнов не знал, но наличие ее говорило о проходимости участка. Это было хорошо, ведь сколько раз его, как молодого, ставили на заведомо бесперспективные участки, например, напротив непроходимого болота! Даниил старался не шуметь, вслушивался в каждый шорох, а потом выяснялось, что зверь к нему мог попасть только на вертолете. Потом, с опытом, понял, что хороших номеров во всей стрелковой цепи всего два или три, остальные ставят на всякий случай.

Но сегодня егерь точно расставлял номера не по блату. Смирнов внимательно огляделся, определил сектор обстрела. Потом расчистил землю под ногами, чтобы, переступая с ноги на ногу, случайно ничем не хрустнуть. На росшей рядом березе он сломал пару веток, закрывающих обзор. Потом осмотрел патроны, выбрал два, заряженных картечью, на всякий случай взял те, которые выглядели поновее.

Вскоре вдалеке прозвучал выстрел загонщика, обозначающий начало охоты. Время шло томительно. Кроме шелеста крон деревьев от легкого ветерка да пения ранних весенних птиц, было абсолютно тихо. Но вдруг птичьи голоса стали чуть более встревоженными. Да и звук леса стал другим — что-то трещало в кустах. Смирнов вскинул ружье и изготовился к стрельбе. В дальней части ложбинки показались тени. Еще через несколько секунд Даниил увидел кабанье семейство — свинью с пятком прошлогодних поросят. За ними бежали две свиньи средних размеров. Охотника они не почуяли, а услышать его было невозможно. Бежали они громко, посапывая и подхрюкивая. Это был хороший знак. Кабаны достаточно хорошо чуют запахи, и раз они побежали этой тропой, она и волкам могла показаться безопасной. Да и запах кабаньего стада надолго забивал все остальные.

Даниил чувствовал себя одновременно и охотником, и зверем. Сегодня он подстерегает волка, а вчера охота шла на него. И неизвестно, сколько еще продлится за ним гон. Хотелось загадать: если подстрелит волка — выйдет сухим из воды. Но мысль о том, что ловитва не окажется успешной и ему придется жить с грузом поражения по всем фронтам, охладила позыв.

На какое-то время лес опять стих. Слышны были далекие крики загонщиков, время от времени перемежающиеся их выстрелами. Тут опять зазвучали встревоженные птичьи голоса. Даниил вскинулся и вновь увидел в ложбинке тень. «Может, секач теперь выходит?» — подумал он. Но нет, это была волчица с молодым волком. Бежали они резво, но не прыжками. «Мамку — первую, потом — щенка», — мелькнула мысль. Когда волки выбежали на небольшую лужайку перед дорогой, он решил не медлить. Их можно было подпустить поближе, но Даниил побоялся, что его могут почуять, да и дорогу волки могли пересечь прыжками. Смирнов сделал небольшое упреждение и выстрелил волчице под лопатку, тут же перевел ружье на молодого волка и выстрелил, не целясь. Волчица легла сразу, без звука, волк взвизгнул, но тоже упал. Даниил быстро перезарядился и приготовился. Но больше волков на тропе не появилось. «Эх, зря не загадал желание! — подумалось ему. — Глядишь, исполнилось бы!»

Гон начал уходить чуть в сторону, и Смирнов решил посмотреть на добычу. Это не очень приветствуется на загонных охотах, но у него было ощущение, что один из волков не добит и пытается отползти. Он потихоньку вышел на лужайку. Волчица лежала бездыханной, а волк еле слышно скулил и силился отползти на передних лапах. Судя по крови на желто-серой шкуре, Даниил попал в него лишь одной картечиной, перебив хребет. Отполз он шагов на десять, но сдаваться не собирался. Смирнов решил его добить, чтобы не мучился. Волк, завидев подошедшего охотника, ощерил пасть с огромными клыками, так что добраться ножом до его шеи не представлялось возможным. Даниил сделал контрольный выстрел и вернулся на номер. Рации у него не было, поэтому узнать о ходе охоты не представлялось возможным. Через полчаса к нему подошли охотники с соседних номеров, на которых вышли загонщики и дали команду «отбой».

— Ты стрелял? По волку? — одновременно прозвучало несколько вопросов.

— Я. Два лежат. Самка и молодой волк, — чуть небрежно отчитался Даниил, в душе сдерживая ликование.

— Ай, красавчик! Молодец, паря! — наперебой звучали голоса. Кто-то его хлопал по плечу, кто-то фотографировал добычу, но все что-то рассказывали.

— Там двух молодых волков загонщики стрельнули, а матерый сквозь флажки ушел!

— Да не мог за флажки уйти, между загонщиков просочился!

Охота была успешной. Кто-то начал расспрашивать Даниила, как он добыл волков, но распорядитель строго заметил:

— Приедем на базу, сядем за стол, выпьем на крови — и человек расскажет. Что это за охотничья история, чтобы ее на ногах рассказывать?!

Проснувшись следующим утром, Даниил не спешил вставать. В голове немного шумело после вчерашнего. Хотя он и употреблял водку, то есть почти чистый этанол, без дубильных веществ, как в виски или коньяке, похмелье все-таки чувствовалось. Он нащупал бутылку воды у изголовья кровати и жадно отхлебнул половину. Василий уже уехал, его жена опять хлопотала с завтраком. Смирнов решил полежать ещё немного и протянул руку к смартфону. Он полистал федеральные новости, там о его деле не было ничего. С большим трудом он нашёл новостной ресурс, целиком посвященный Рязани. Там была большая статья местного журналиста.

«Вчера стали известны подробности дерзкого побега подозреваемого в громком преступлении, произошедшем на этой неделе, о которым мы писали в материале «Двойное убийство в пригороде Рязани».

Напомним, в этот вторник на территории лесного массива возле деревни Рождественское были обнаружены тела двоих мужчин. На телах обоих имелись следы пыток и огнестрельные ранения. Из имеющихся при них документов выяснились личности пострадавших: действующий сотрудник столичной таможни А. И. Седов и бывший сотрудник этой же таможни Федоров. Очевидцы (жители деревни) говорили о легковом автомобиле, заезжавшем вечером в лесной массив, но номер и модель автомобиля определить не смогли.

По нашей информации, в ходе оперативно-розыскных мероприятий сотрудники Рязанского уголовного розыска вышли на сослуживца Седова, сотрудника службы противодействия коррупции Федеральной таможенной службы Д. С. Смирнова. По версии следствия, он вывез таможенников в лес, пытался выбить из них признательные показания, однако получил отказ, после чего расправился с ними.

На следующий день Смирнов был задержан, но во время допроса смог нейтрализовать оперативников, нанеся им тяжелые травмы, и незаметно скрылся. Объявленный рязанской полицией план «Перехват» не привёл к поимке преступника. Оперативно-розыскные мероприятия по месту жительства Смирнова также результатов не принесли. В настоящий момент полицией отрабатываются все его контакты. Как стало известно из источников правоохранительных органов, дело поставлено на контроль главка. Также проводится служебная проверка в отношении сотрудников, допустивших побег подозреваемого.

В социальных сетях профиль Смирнова обнаружить не удалось, однако известно, что он до ФТС служил в МВД, разведён, имеет в собственности квартиру и автомобиль «Ниссан-Наварра».

Мы будем держать наших читателей в курсе событий».

«Вот оно как… Шьют убийство не одного человека — двух! — Даниила новость окатила кипятком. — Какой ещё, на хрен, Федоров?». Он зашел на форумы с компроматом, чтобы найти там что-то на бывшего таможенника Федорова. С такой фамилией персонажей было много, но таможенник нашелся один. С ним был связан коррупционный скандал десятилетней давности, после которого его едва не посадили и с позором уволили. Но ясности эта информация не добавила. То, что Смирнов попал в серьезный замес, было понятно и так. Прослуживши много лет в системе, он прекрасно понимал, что, при всей неповоротливости государственной машины, единожды попав под ее колёса, обычному смертному просто так не удастся выбраться.

Даниил решил посоветоваться с адвокатом. Он написал в мессенджере сообщение своему давнему товарищу Игорю Лебедеву. Несмотря на разницу в возрасте (адвокат был на двадцать лет старше), они прекрасно ладили. Даниил подгонял ему перспективных клиентов, а Игорь, набитый знаниями, охотно ими делился в случае затруднений у молодого опера.

«Привет. Удобно?» — набрал он сообщение.

«Говорить не могу, в суде сижу. Пиши» — через несколько секунд высветилось на экране.

«У меня тут вопрос личный появился. Проконсультируешь?»

«Давай. Советы — это завсегда пожалуйста!»

Даниил написал несколько сообщений, каждое — на целый экран смартфона. Постарался представить всю историю. Спустя несколько минут смартфон взорвался россыпью ответов:

«1. Мне нужно оформить ордер, чтобы представлять твои интересы. В любом случае мы имеем право ознакомиться с предъявленными обвинениями. Если они предъявлены»;

«2. Сдаваться не надо ни в коем случае! Однозначно будет арест, так как все против тебя: есть опыт работы в правоохранительных органах, можешь осуществлять давление на свидетелей. Года полтора в изоляторе обеспечены. Алиби железного, как я понял, у тебя нет»;

«3. По упырям из Рязани: надо разузнать, какие у них травмы. Понятно, что 318, вопрос — какая часть. Если вторая, то тоже закроют до суда. Выясню, что с ними. Хорошая новость: 313 нет, так как меру пресечения тебе еще не выбирали».

Даниил еще помнил, что первая часть 318 статьи УК РФ — это применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей; вторая часть означала насилие, опасное для жизни или здоровья. 313 статья УК была связана с побегом из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи. Раз ему меру пресечения не избирали, значит, побег его из отдела полиции никак не наказывался.

Телефон продолжал пиликать:

«4. Настоящих исполнителей надо найти, это сразу первый вопрос снимет. Но это не мой профсоюз. Может, бывшие твои коллеги возьмутся?»;

«5. Или лучше запустить дело о хищении, а там можно и дело об убийстве изъять из Рязани и присоединить. Но это уровень центрального аппарата СК России. Есть ли у тебя на него выходы? Ладно, сам поспрашиваю».

Друзья ещё немного пообщались насчёт ордера и других формальностей. От денег Игорь категорически отказался. Они попрощались, и Даниил увидел пропущенный телефонный звонок. Это был неизвестный номер с белорусским кодом. Он набрал его — на связи оказался потенциальный покупатель «Наварры». Они немного обсудили детали и договорились встретиться на СТО для диагностики машины.

Переписка с адвокатом немного успокоила Смирнова. Его инстинктивное решение сбежать от рязанских ментов и уехать из России оказалось правильным, полутора лет в изоляторе он мог и не перенести.

Наскоро перекусив, Даниил поехал на станцию техобслуживания. Через час механики вынесли свой приговор. «С машиной все в порядке. Задние колодки и тормозные диски скоро под замену. Насчёт передних рычагов тоже скоро надо задуматься. Остальное нормально», — сообщил им молодой мастер. Для приличия чуть-чуть поторговавшись, они ударили по рукам. Покупателем был взрослый дядька со своим фермерским хозяйством. Вскоре они переоформили машину через ближайший комиссионный магазин, рассчитались и пожали друг другу руки. Уже уходя, Даниил услышал:

— Сахар-то свой забери!

— Какой, — не понял он.

— Ну мешок в кузове лежит.

— А, — расхохотался Даниил. — То не сахар. Песок обычный. В мешке из-под сахара.

— Зачем же ты его возишь?

— Не выбрасывай. Иначе козлить машина будет с пустым кузовом. Подвеска задняя неразрезная, задницу сильно кидает, если пусто. А так получше стоит на дороге, — пояснил Даниил.

— Спасибо. Не знал этого. Но я-то пустым не буду ездить. Не для того покупаю!

Даниил прошёлся пешком по Полоцку, прогулялся по набережной Западной Двины, нашёл банк и поменял в нем белорусские рубли на доллары. После стал искать место, где пообедать. Выбор был небогат, но недалеко от Софийского Собора нашлось местечко с национальной белорусской кухней. Смирнов был сторонником употребления локальных продуктов. Приехать в Белоруссию и заказать тут пиццу было как-то нелепо. В итоге Смирнов взял борщ в хлебе и драники, но с мясом внутри. После некоторых колебаний попросил принести пятьдесят граммов для поправки здоровья. Опохмеляться он не любил, но, как говорили латиняне, «Similia similibus curantur», что в переводе означает «лечи подобное подобным». Конечно, это изречение немного дискредитировали гомеопаты, но Даниил занимал нейтралитет в споре нетрадиционной и доказательной медицины. А что касается алкоголя, то во вполне серьезном журнале вычитал, что небольшая доза стимулирует печень на очищение от вчерашних токсинов.

Пока ждал заказ, отчитался перед Василием об успешной продаже автомобиля и задумался о дальнейших действиях. В Беларуси он мог быть ещё довольно долго, но рано или поздно МВД двух стран могли бы обменяться его данными. Надо было куда-то ехать подальше от российского правосудия. Даниил начал вспоминать всех своих заграничных друзей и знакомых. Было их не особо много. Пара одноклассников где-то в Европе ошивалось, один уехал в Сингапур. Был, правда, товарищ в Армении. Миша Нерсесян. Армянин, родившийся в Грузии и переехавший в Москву. Они вместе учились в университете МВД. У Миши было двойное гражданство, и он даже успел послужить в Российской полиции. Но потом в Армении случилась очередная революция, к власти пришли его родственники, и он уехал на большую должность в МВД Армении. Время от времени друзья переписывались, виделись в Москве, и каждый раз Миша звал Даню к себе в Ереван.

Не раздумывая долго, Смирнов набрал номер.

— Да, я вас слушаю, — прозвучал бархатистый баритон.

— Миша, привет! Это Даниил.

— Ой, Даня-джан, номер не определился. Как ты?

— По-разному, — уклончиво ответил Смирнов. У тебя как дела? Министром поди стал?

— Э, нет. Далеко ещё. Но стараюсь, — хохотнул Миша. — Когда приедешь?

— А знаешь, наверное, скоро, — внезапно решился Даниил. Посетить Армению было его давней мечтой, так что откладывать в долгий ящик смысла не было.

— Прилетай, конечно. Когда думаешь?

— Да я в отпуске, — немного слукавил он. — Так-то могу хоть завтра.

— Так прилетай завтра! Пришли рейс, чтобы я тебя сам встретил.

Они попрощались, и Даниил полез в интернет смотреть перелеты. Их была много, и он выбрал оптимальный. Были рейсы подешевле, но со стыковкой в Москве. Таких подарков он решил российским правоохранителям не делать и взял прямой рейс «Белавиа». Вылет был вечером, так что он спокойно успевал доехать утренним поездом до Минска, погулять там и поехать в аэропорт.

Смирнов расплатился по счету и пошёл в сторону дома Василия. Прогулка по весеннему городу доставила ему удовольствие. Девушки, попадавшиеся навстречу, устали от зимних нарядов и были одеты чуть более откровенно, чем в другой сезон. Он оценивающе смотрел, широко им улыбался. Некоторые барышни, чуть смутившись, улыбались ему в ответ, иные гордо вскидывали подбородок и показательно игнорировали внимание Даниила. В общем, все происходило так, как везде и у всех бывает весной.

В доме Василия все были в сборе, садились за стол. Даниил воздержался от трапезы, но присоединился к чаепитию.

— Уеду завтра от вас. Хорошо с вами, но дела есть.

— Тю, — протянул Василий, — а я думал на выходные задержишься. Куда дальше?

— В Минск. В шесть утра поезд.

— Жалко, что так быстро, — в голосе Василия прозвучало неподдельное разочарование.

Он тактично не расспрашивал Даниила о причинах его внезапного появления, но понимал, что товарищу требуется помощь. Василий не был мастером в разговорах и поддержать друга мог только добрыми делами. Но даже и представить не мог, каким мощным сбросом адреналина оказался для Даниила лов волков.

Следующим утром Даниил доехал до Минска. Чтобы не сойти с ума от неотступных мыслей о случившемся в его жизни, от несправедливости, терпеть которую было невыносимо, Смирнов решил переключиться на достопримечательности города. Прошелся по его широченным улицам, подивился чистоте и ухоженности. Памятников особых в Минске не было — несколько церквей да мемориалы советских времён. Чтобы не ехать к Мише с пустыми руками, он зашёл в Центральный универмаг, но там было грустно с выбором. Да и сам магазин походил на вещевой рынок из девяностых годов. В итоге Смирнов набрел на уличную ярмарку, где накупил разного сала и колбас. За смешные по московским меркам деньги он доехал на такси до аэропорта. Зарегистрировавшись на рейс, Даниил прошёл на посадку, чуть напрягшись во время прохода паспортного контроля. Но там все прошло на ура.

Через три часа пилот объявил о посадке в аэропорту Еревана. Прямо у трапа стояла полицейская машина, рядом с ней — чуть погрузневший Миша в стильном темно-синем костюме в мелкую полоску и дорогих кожаных туфлях. Наряд делал его похожим на сицилийского мафиози. Густые черные волосы, аккуратно уложенные бриолином в стильную прическу, придавал ему сходства с киноперсонажами «Крестного отца». Он обнял Даниила, посадил в машину, и они поехали с лётного поля. На выезде из аэропорта пограничники не глядя отштамповали ему паспорт.

Все это время Мишу было не остановить. Он периодически пытался спросить о чём-то старого товарища, но, не дожидаясь ответа, продолжал рассказывать сразу про все. При этом он перескакивал с темы на тему настолько резко, что было сложно угнаться за ходом повествования. Даниилу иногда казалось, что Миша формулирует мысль на армянском языке, потом переводит на русский. По ходу у него теряются соединения между предложениями и остаются только тезисы. При этом русский язык у Миши был безупречен, но понять его было нелегко. На просьбу отвезти его в гостиницу Миша разразился потоком фраз, из которых следовало, что такого неуважения к гостю он не допустит никогда. Но прямо сейчас у него весь дом забит родственниками из Франции. Зато вот у его двоюродного брата — Хачика — как раз есть место, и Дане там уже выделили отдельную комнату. Смирнов даже не пытался протестовать.

— Планы у нас такие, — не отрывая взгляда от дороги и лихо паркуясь возле дома Хачика, продолжал Миша, — завтра тебя в Эчмиадзин повезу, вечером со своими родственниками познакомлю.

— Принято, — Даниил с радостью переключился на Мишину волну.

Они поднялись на второй этаж старого дома. Хачик оказался немолодым, но очень шумным крепышом с абсолютно лысой головой. Одинокому университетскому преподавателю русского языка разместить гостя из России было за счастье. Несмотря на поздний час он усадил гостей за стол, в центре которого красовалась водка из тутовника, количество закусок предполагало скорее банкет, чем ужин на троих. Миша ограничился чаем, а Хачик с Даниилом выпили за знакомство. Через пятнадцать минут они расстались.

Перед сном Смирнов вдруг задумался о людях, которые ему совершенно бескорыстно начали помогать. Охотник Василий, адвокат Лебедев, однокашник Миша… Конечно, Даниил всегда старался быть с ними честным и дружелюбным, но не был до конца уверен в их отношении к себе. Случившаяся с ним беда позволила сделать и приятные открытия.

Утром Смирнова разбудил настойчивый звонок в дверь. Ни свет, ни заря за ним приехал Миша. Дав Даниилу буквально пять минут на сборы, он усадил его в машину.

— Что ты знаешь про нашу религию? — с порога спросил он.

— Христиане вы. Католикос у вас есть, — нерешительно начал Даниил. Воспитанный атеистами и слегка напуганный показной религиозностью семьи бывшей жены, он мало интересовался религиозными вопросами.

— Понятно. Ничего о нас не знаешь. Слушай внимательно. Армянская церковь — самая древняя в мире. Ещё ни у кого не было церквей, а в Армении была. В 301 году государство принято христианство как официальную религию.

— Вот как? — удивился Даниил.

— Смотри дальше. Мы не католики, не православные. Некоторые говорят, что мы монофизиты. Это тоже не так.

— А кто такие монофизиты? — ухватился за незнакомое слово Смирнов.

— Те, кто не считают Христа богочеловеком, а только богом. Вы, православные, воспринимаете Христа богочеловеком. Видите в нем две сущности — божественную и человеческую, две воли, но одну личность. А мы… — Миша сделал паузу и торжественно продолжил: — считаем, что у него одна личность и одна воля. А сущности две.

— Ну так себе разница, по-моему, — робко заметил Даниил.

— У католиков с православными тоже немного различий. Догмат Троицы. У вас святой Дух только от Отца исходит, а у них — и от Отца, и от Сына. Ну и что-то там с причастием… — Миша почесал затылок.

— Экий ты образованный. Про причастие я краем уха слышал. Хлеб у них пресный, у нас обычный. Как-то так.

— Смотри, как Арарат сегодня хорошо виден, — Миша, как обычно, перескочил с мысли на мысль и указал рукой на величественную гору, видневшуюся сбоку от трассы.

Арарат был довольно далеко от них и как бы вырастал из дымки облаков у его подножия. Он был намного меньше, чем тот, который привычно было видеть на коньячных этикетках.

— Все равно наш будет, — вздохнул Миша.

— Прости, не понял. А сейчас он чей? — Даниил искренне удивился.

— Ты серьезно? Он на турецкой территории.

— Да ладно?! — Смирнов не мог поверить, что символ Армении находится вне ее территории. Это как статуя Свободы находилась бы в Канаде или Эйфелева башня — в Бельгии.

— Такая подлость случилась! Ленин им всю область отдал в 1921 году. Чичерин был против, а Ленин, атеист, не хотел библейскую святыню в СССР оставить. Турки потом протест подали, что на гербе Армении Арарат изображён, так Чичерин, знаешь, что им ответил?

— Нет, — подыграл товарищу Даниил.

— Что у Турции на гербе Луна изображена, но тоже их частью не является, — расхохотался Миша и замолк на минуту. — Ненавижу турков, — внезапно его прорвало. Всю дорогу до Эчмиадзина он рассказывал про их злодеяния, геноцид армян в 1915 году, борьбу во всем мире за его признание и установление ответственности за отрицание.

Эчмиадзин не особо поразил Смирнова. Привыкший к роскоши православных церквей, он не мог оценить аскетичности церквей армянских. Икон не было вовсе, над алтарём висел только один гобелен. Не чета православным иконостасам. Свечи ставили в мокрый песок, рассыпанный в металлическом ящике, а не в роскошные подсвечники. Но древность производила впечатление. Представить тот факт, что уже за шесть веков до Крещения Руси тут была полноценная церковь, было удивительно.

Когда друзья вышли из храма, Миша вдруг махнул рукой в сторону:

— Хач какой красивый.

Даниил не очень понял фразы, потому что в стороне, куда показал рукой Миша, никого не было. Они прошли десять шагов и остановились около каменного креста, богато украшенного резьбой.

— Хач — это крест, что ли? — начал догадываться Смирнов.

— Ну да. А ты не знал? — в свою очередь удивился Миша.

— Просто, когда произносят, прости, пожалуйста, «хачи понаехали», получается, они говорят «кресты понаехали»?

— Получается так.

— А Хачик — это крестик?

— Не совсем. Это сокращённо от Хачатур. А Хачатур — это как бы «данный крестом».

— А хачапури? — продолжал допытываться Даниил.

— А это вообще грузинское слово. Хачо — творог по-грузински. Пури — хлеб.

— А языки ваши похожи?

— Ой, совсем нет. Вроде рядом живем, дружим, а языки разные — от слова «совсем». Они говорят, что у них алфавит древнее, но это не так. Как и у нас, в пятом веке нашей эры появился.

Посмотрев резиденцию католикоса, они отправились обедать.

— У тебя все нормально? — вдруг ни с того ни с сего спросил Миша, пристально взглянув на товарища.

— Местами, — Даниил не стал таиться и рассказал о своих злоключениях.

Миша слушал, не перебивая вопросами. Только когда Даниил дошёл до фигуры Домогарова и его врагов, хлопнул себя по лбу.

— Я этого Сергея знаю! Точно, Вартанян. Мы в Москве с ним в одну церковь ходили. Думаю, у меня и телефон его есть. Вам точно надо поговорить.

— Вот как… Мир точно тесен! Наверное, и вправду стоит поговорить.

Тут им принесли шашлыки, и внимание их переключилось. Пока пили чай, Миша порылся в своём телефоне, покачал головой, поочередно позвонил нескольким абонентам, перепрыгивая с русского на армянский и обратно. Ещё через пятнадцать минут телефон Миши пиликнул. Он немедленно набрал номер, дождался ответа и поздоровался:

— Сергей, добрый день. Михаил Нерсесян беспокоит, в Москве в церкви на Олимпийском проспекте виделись.

Невидимый собеседник что-то ответил.

— Ох, извините. Не думал, что такая разница во времени. Давайте попозже перезвоню.

— А, ну если нормально, тогда я к делу. Есть один человек из Москвы, сейчас у меня в гостях. У него, как и у Вас, проблемы с неким Александром Домогаровым. Думаю, вам стоило бы пообщаться.

Невидимый собеседник опять что-то произнёс.

— Нет, не совсем как у Вас. Скорее наоборот: он может неприятности Домогарову доставить. Есть кое-какие документы, которым можно ход дать… Человек надежный, я за него отвечаю.

Невидимый собеседник говорил около минуты.

— Он сейчас у меня, в Ереване. Может ли прилететь в Лос-Анджелес? Секунду, — Миша посмотрел на Даниила: — Можешь в Лос-Анджелес прилететь?

— Виза нужна ведь. А так-то могу, — растерянно произнес Смирнов.

Миша протянул ему телефон.

— Добрый день, я — Даниил Смирнов.

— Здравствуйте, я — Сергей Вартанян, — услышал он густой бас. — Когда вы сможете прилететь? Этого человека надо наказать обязательно. И чем скорее, тем лучше. Он большой негодяй и меня подставил. Прилетайте быстрее, я вас прошу.

К удивлению Даниила, у него намечался партнер по борьбе за честное имя. Чувствовать себя неодиноким в отстаивании справедливости было отрадно.

— Попробую побыстрее, но не знаю, как быстро визу дадут, — Даниил пожал плечами, как будто собеседник мог его видеть.

— Я бы сам прилетел куда-то в Европу или Армению, но ближайший месяц весь забит делами, не могу. Так что визу оформляйте и прилетайте. Жильём обеспечу, не беспокойтесь. Билеты тоже оплачу. Встреча с вами мне, возможно, больше, чем вам, нужна. Телефон у Миши мой возьмите. Я ещё номер помощника своего сброшу, он вас встретит в аэропорту, — перешёл на деловой тон Сергей.

Они попрощались, Даниил переписал номер Сергея и сохранил вскоре появившийся на экране номер помощника.

— Нормально так я путешествую. Ещё три дня назад сидел в Москве и горя не знал. Потом Рязань, Полоцк, Минск, Ереван. Теперь ещё и Лос-Анджелес.

— Зато мир посмотришь. А то, кроме Москвы своей, и не видел ничего. Что тебе терять? — Миша подцепил ложечкой варенье из грецкого ореха. — Могу, конечно, тебе работу найти здесь, но без гражданства какая это работа будет? Да и потом бедно мы тут живем. В мире армян в три раза больше проживает, чем в самой Армении. Там — все успешные, а тут — сами у себя воруем.

— Да я не против поехать. Просто человека никогда не видел.

— Он нормальный, не переживай. В Бога верит, церкви помогал сильно. И враг у вас общий.

Они закончили трапезу и поехали обратно в Ереван. По дороге Даниил думал перспективах обретения неожиданного союзника. Из того, что он прочитал о конфликте Вартаняна с Домогаровым, было логично предположить, что последний крепко насолил Сергею.

Терять Даниилу было нечего, и он зашел на своем смартфоне на сайт американского посольства в Ереване. Результат был неутешительным. Ближайшее собеседование было возможно только через три месяца. Он сообщил об этом товарищу.

— Когда в России позакрывали консульства, все русские сюда ломанулись визы получать. Теперь вот очереди, — пояснил Миша. — Посмотри, что в Грузии.

Даниил посмотрел. Грузия тоже не радовала. Полтора месяца ожидания. Он нашёл посольство в Беларуси. Но в реальности его уже не было — только след в интернете. Смирнов попробовал найти в Азербайджане, и вот там собеседование можно было пройти в течении недели.

Он поделился этой идеей с Мишей. Тот хмыкнул:

— А как ты туда попадешь? У нас же война с ними. Точнее, у них с нами. Все сложно, короче. Через Грузию если только ехать…

— Для бешеной собаки сто вёрст не крюк. Все Закавказье проеду, — усмехнулся Даниил.

— Записывайся! Что-нибудь придумаем! — подытожил Миша.

Через полчаса он высадил Смирнова у дома Хачика и объяснил, где и во сколько надо быть на ужине.

За оставшееся время Даниил еле-еле успел заполнить анкету на американскую визу. Испытание было не из легких. Раз пять он порывался плюнуть на этот процесс, но усилием воли заставлял себя продолжить. Больше всего пришлось поломать голову над целью визита и местом проживания. Он полазил по туристическим форумам и изучил все лайфхаки про американское консульство. Как и советовали опытные путешественники, он зарезервировал дорогую гостиницу с бесплатной отменой брони. Свои доходы он приукрасил, разведённую жену записал как настоящую. В общем, изобразил из себя богатого русского туриста, у которого в России есть и семья, и хорошая работа. Потом раз двадцать ответил отрицательно про службу в КГБ, участие в незаконных вооруженных формированиях, причастность к похищениям людей и наркоторговле. В конце концов он записался на следующую пятницу. Оставалось только заплатить консульский сбор и прийти на собеседование. Время уже поджимало, и он рванул в ресторан, где Миша организовал ужин для своих близких и Даниила. Поводом был приезд французских родственников, но посидеть за столом в Армении любили по любому поводу.

В Данииле это застолье вызвало гастрономический и эстетический шок. Все блюда закавказской кухни, которые он приписывал Грузии или Азербайджану, подавались там в разделе «Армянская кухня». Но, чьим бы блюдо изначально ни было, кормили невероятно вкусно. С нарядами было сложнее. Половина гостей ресторана была либо в красной обуви, либо в солнцезащитных очках, либо просто в одеждах очень ярких расцветок. Даниил, хоть и ничего не понимал в стилях и в моде, чувствовал, что это перебор. Миша, которого он аккуратно спросил об этом, отреагировал просто:

— Это персы. Из Ирана приехали отрываться. Армяне так не одеваются.

Но и за их столом были люди в таких же нарядах «вырви глаз».

Вечером Даниил поймал себя на мысли, что большое количество впечатлений, как духовных — от посещения церквей, так и телесных, связанных с вкусным застольем, невольно отодвинуло его собственные проблемы на второй план.

На следующий день Хачик организовал у экскурсию на знаменитый коньячный завод «Арарат». Даниила впечатлило количество уважаемых людей, посетивших завод и сфотографированных на память. Дегустация его не тронула, коньяк был не его напитком.

Потом они долго гуляли по Еревану. Город состоял из контрастов. Роскошные центральные улицы — и разруха чуть в стороне. Дорогие магазины и рестораны перемежались вещевыми рынками. Когда они решили пообедать, Даниил спросил про хаш. Он не очень знал, что это, но несколько раз слышал о нем.

— Хаш — это бульон из говяжьих ног. Обычно варится он всю ночь и подается на завтрак. Для похмелья хорошо, — пояснил Хачик.

— А вкусно? — поинтересовался Даниил.

— Ну давай так отвечу. Борщ в России вкусный? — вопросом на вопрос ответил Хачик.

— Смотря кто и как готовит.

— Вот и хаш также, — заключил Хачик.

Через пять минут он завел его в неприметный дворик жилого дома. Посредине были поставлены два длинных стола. Хачик тепло обнялся с хозяином, поздоровался с его женой и мамой и сел за стол, на котором стояла зелень, минеральная вода, ассорти из бастурмы и суджука и лаваш. Вскоре принесли хаш. Он был обычным наваристым бульоном, с нотками уксуса, щедро пересыпанный зеленью. Хачик поинтересовался:

— Ну как?

— Да вроде обычный бульон.

— Э, нет. Обычный бульон час варят. Там полезных микроэлементов раз два и обчелся. А вот почему наши предки здоровее были?

— Ну как здоровее? Жили меньше и ростом пониже были, — возразил Даниил.

— Так лекарств не имелось, опасностей существовало больше. Но чтобы так, как сейчас, от диабета или от инфаркта помирать — не было такого! Потому что натуральную еду ели.

— С этим согласен. Пальмового масла у них не было.

— Вот. А сейчас половину продуктов в руки брать страшно. Но даже если человек натуральную вырезку будет кушать, все равно это не полезно. Знаешь, почему? — прищурился Хачик.

— Нет, — искренне ответил Даниил.

— Потому что в вырезке только белок. А В хаше том же — и коллаген, и хондроитин, и куча микроэлементов. Ведь раньше тушу целиком употребляли от копыт до внутренностей. Не могли себе позволить разбрасываться.

Хачик еще долго излагал свою теорию про натуральное питание. Поскольку им периодически подносили алкоголь, а затем подали мясо из тандыра, Смирнов полностью одобрил диету новоиспеченного друга. Заплатив смешные деньги за обед, они продолжили прогулку.

«Вот что удивительно, — подумал Даниил, — нахожусь в полном ауте, но при этом могу наслаждаться жизнью! Когда бы я нашел время дивиться чужим красотам?!»

Зайдя в музей истории Армении, Даниил узнал от экскурсовода, что Армения — это родина всего. Само собой, первое христианское государство. Но и многое другое придумано здесь раньше, чем в других странах, например, в Грузии. Даже если армяне признаются, что делать вино начали в Грузии, то обязательно уточнят: виноделом наверняка был армянин. Хачик по этому случаю рассказал свежий анекдот: «Грузины объявили, что в результате археологических раскопок под Тбилиси на глубине пятидесяти метров обнаружены телефонные провода, и это означает, что уже пять тысяч лет назад они пользовались телефонной связью. Армянское радио на следующий день заявило, что под Ереваном никаких проводов не обнаружено, и это означает, что пять тысяч лет назад армяне уже пользовались сотовыми телефонами».

По дороге из музея, проходя мимо завода советских времен, Хачик посетовал на упадок промышленности.

— Как при Советском Союзе было? Решило министерство какой-нибудь химкомбинат построить, ткнуло пальцем, где надо промышленность поднимать, там и построили. Людям — работа, бюджету — деньги. Рыночная экономика пришла: сырье везти дорого, готовую продукцию вывозить еще дороже. Все и загнулось.

Даниил ничего не ответил, так как был не погружен в особенности экономики Советского Союза. Так они и дошли до дома. Смирнов всю дорогу размышлял, как он мало знал о стране, в которой жили его родители. Он считал себя образованным человеком, но интересоваться историей стран бывшего СССР ему в голову не приходило. Шанс, предоставленный ему судьбой, — познать культуру и традиции других стран — Даниил решил не упускать. На графе «Армения» уже можно было ставить отметку. Впереди были Грузия и Азербайджан.

Вечером они опять участвовали в большом застолье. Там Даниил обсудил с Мишей переезд в Грузию.

— Я тебя сам завтра отвезу. Заедем на озеро Севан — без этого нельзя обойтись! Да и в Тбилиси у меня дела.

— Да неудобно же. Давай я на автобусе?

— Эй, слу-у-ушай! Я должен сам отвезти, чтобы там люди тебя взяли под свое крыло. Сейчас обострение у азеров из-за Карабаха. С армянским пограничным штампом в паспорте могут в страну не пустить. Сдуру запрос в Москву отправят на тебя, и привет. Надо чтобы тебя правильные люди через ту границу провезли. И на нашей границе могут быть вопросы. Потом поясню.

Следующим утром Смирнов попрощался с Хачиком, поблагодарил его за гостеприимство. Внизу уже стояла машина Миши. Тот, как ни странно, был в форменной одежде полковника армянской полиции. Мундир явно был сшит на заказ и скрывал намечающуюся полноту Миши. Как только они тронулись в путь, он протянул товарищу лист бумаги.

— Что это? — машинально спросил Даниил, глядя на бумагу с гербом Министерства Внутренних Дел Российской Федерации.

— Читай. Это пока не Интерпол. Но наша полиция и, главное, пограничники должны отреагировать.

Из бумаги все было понятно. Основной ее смыл состоял в следующем: МВД РФ уведомляет полицию Армении об объявлении гражданина Смирнова Д. С. в федеральный розыск. С учетом того, что получены данные о выезде разыскиваемого лица за пределы Российской Федерации, Генеральной Прокуратурой РФ готовится поручение в национальное бюро Интерпола, откуда в кратчайшее время и будет направлено в штаб-квартиру в Лионе (Франция). В течении недели генеральный секретарь Интерпола вынесет решение об извещении государств — членов организации — о розыске конкретного лица. Есть основания предполагать, что Смирнов Д. С. выехал на территорию Армении, вследствие чего МВД РФ просит МВД Армении рассмотреть вопрос об объявлении данного гражданина в розыск и т. д., и т. п.

— Быстро меня нашли, — хмыкнул Даниил, почувствовав неприятный холодок внутри. Затем внимательно посмотрел на Мишу — не изменилось ли отношение одноклассника после получения этой бумаги?

— Привыкай, — Миша кинул сочувственный взгляд на Даниила, но потом улыбнулся: — Но бумага эта пока ерунда. МВД старается. Генпрокуратура ваша такое дело тухлое не возьмет. Зачем им перед Интерполом позориться? Вещдоков нет, свидетелей нет.

— Так Интерпол может в розыск и не объявить? — уточнил Даниил.

— Девяносто девять процентов нет. Я тебе сообщу, если изменится что.

Даниил с благодарностью посмотрел на Мишу и задал вопрос:

— А в Грузии и в Азербайджане таких писем нет?

— Да ты что! Армения с Россией в Таможенном союзе, можно по русским паспортам к нам ездить, поэтому МВД друг с другом сотрудничают. А в Грузии подотрутся такой бумагой, — со знанием дела сообщил Миша. — Про Азербайджан не знаю, они хитрые, где надо — дружат с Россией, где не надо — нет. Лучше их пограничникам не попадаться.

Озеро Севан было в часе езды на север от Еревана. По дороге Миша внезапно притормозил у скалы, подножье которой было усыпано странными осколками блестящих камней, немного напоминающих колотое чёрное стекло.

— Что это? — спросил Даниил, показывая на камни.

— Это обсидиан. До изобретения железа из них все орудия труда делали. Смотри, какие острые грани.

Смирнов повертел в руках и взял себе на память кусок минерала. По дороге они заглянули в монастырь в Цахкадзоре. Он был не такой древний, как сама армянская церковь, всего лишь XII век. «Ну в это время у нас уже Софийский собор в Новгороде был, так что не такие мы и отсталые», — подумал Даниил, глядя на невысокое здание церкви из темного камня.

К полудню они приехали на озеро Севан. Вид был потрясающий. Голубая вода озера на фоне заснеженных горных вершин… Наверное, такое можно увидеть только в Швейцарии. Друзья прошли вдоль озера, поднялись на горку, с которой открывался самый живописный вид, зашли там в абсолютно чёрную, как будто раскрашенную углем, церковь и отправились обедать. В ресторане, кроме раков, не было других блюд. Салаты — с раковым мясом, котлеты — из раков. Но все это было невероятно вкусно, да и пиво подали свежайшее.

От Севана бывшие одноклассники поехали дальше на север. Вокруг было высокогорье, растительность стала скудной и бедной. Единственной остановкой был город Дилижан, известный всему СССР по фильму «Мимино». Там Миша притормозил у памятника Вахтангу Кикабидзе и Фрунзику Мкртчяну. Через полтора часа они были уже на границе Армении и Грузии. Перед самой границей Миша притормозил и попросил Даниила залезть в багажник.

— У пограничников тоже ориентировка может быть, станут вопросы задавать. Даже если удостоверение покажу — риск есть, что задержат для выяснения обстоятельств. Мы же с Россией в одном союзе. А багажник у меня точно смотреть не будут. Иначе — неуважение ко мне проявят, — с пафосом сказал Миша.

В багажнике Даниилу было некомфортно. Во-первых, оказалось, что там нет никакой звукоизоляции, и он слышал все звуки дороги и границы. Что именно говорят армянские пограничники и таможенники, он не понимал, отчего слегка нервничал. Пульс непроизвольно участился, в висках застучало — организм явно начал вырабатывать адреналин. Но все приключение продолжалось максимум минут пятнадцать. Вскоре Миша откинул заднее кресло:

— Все, проехали. Выбирайся в салон, а то вокруг народу много — не поймут, если человек из багажника вылезет.

КПП грузинской границы товарищи проскочили быстро. В Грузии пейзажи стали повеселее. Зелени стало больше, горы — поменьше. Даниил обратил внимание, что в некоторых городках все вывески были только на русском языке, тогда как в других — в основном на грузинском.

— А это греки тут живут. В предыдущем городке — армяне. Грузинский всем лень учить, так по-русски между собой и общаются. Язык межнационального общения, — хмыкнул Миша.

Ещё через два часа они были на окраине Тбилиси. Там, в хинкальной, их встретил Мишин товарищ и партнёр Георгий. Это был худощавый брюнет, довольно высокого роста, с орлиным профилем и трехдневной щетиной, чуть тронутой сединой. Он и Миша тепло обнялись, Даниил оставался чуть в стороне, стараясь не мешать. Миша представил их друг другу, и они все вместе сели ужинать. Им принесли огромное блюдо разных хинкали, подали чачу.

— Мишико, ты же останешься ночевать? Выпьем по рюмке? — спросил их грузинский хозяин.

— Конечно. Куда в ночь ехать? — Миша потер от удовольствия руки.

— Ну тогда за встречу, — провозгласил Георгий и поднял рюмку.

Они чокнулись, выпили и принялись за еду.

Даниил в детстве бывал в Грузии, поэтому знал, как именно надо есть хинкали. Он ухватил ближайший к нему за хвостик, поднес ко рту, прокусил тонкое, но упругое тесто и высосал ароматный бульон. Хинкали были невероятными по вкусу и насыщенности.

— Тут лучшие хинкали в городе, — как будто угадал его мысли Георгий. — Вы на обстановку не смотрите. В дорогих ресторанах не умеют хинкали лепить.

Обстановка была и вправду простенькая. Столы были покрыты клеенками, крашеные стены… Но больше всего Даниила поразило то, что в Грузии можно было курить в общепите. В России он уже отвык от табачного дыма в ресторанах. Курить он толком и не начал, поэтому был довольно чувствителен к запаху. Но хинкали и чача сделали свое, и вскоре ему стало наплевать на табачный смрад и клеенчатые скатерти.

Проснулся Смирнов в старой квартире в районе Авлабар, куда вечером их отвез Георгий. На душе скребли кошки — Даниил понимал, что его скитания еще в самом начале. Вынужденная праздность не радовала. Надежды на то, что адвокату в ближайшее время удастся вступить в дело и прояснить ситуацию, не было никакой. Нужно было продолжать жить, а как — Даниил не понимал.

Миша и Георгий с раннего утра уехали на встречу, обещали вернуться к обеду. Окна комнаты Даниила выходили во двор, вид его был особенным. Т. к. внутренних лестничных клеток в доме не имелось вообще, люди пользовались наружными лестницами. По внутреннему периметру двора на втором и на третьем этажах тянулись огромные балконы, с которых жители и попадали в свои квартиры. Но пройти по этим балконам было не просто — они были заставлены шкафами и холодильниками. Весь двор был перетянут бельевыми веревками, увешанными сохнущими вещами. Такого в России уже не встретишь. Кажется, что проваливаешься во временную ловушку.

Даниил решил прогуляться по городу. Глядишь, новые впечатления притупят внутреннюю тревогу. Заодно неплохо было бы позавтракать. Замка на входной двери не было, так что Смирнов просто прикрыл дверь за собой и вышел во двор, а затем и на улицу. Района он этого не знал, но смартфон показывал направление центра города, туда он и направился. Вывески были вперемешку на грузинском и русском языках, из чего было понятно, что в районе живут не только грузины. В смартфон он больше не заглядывал, и это его подвело. Вместо моста в южную часть города он оказался на высокой смотровой площадке над Курой, откуда открывался прекрасный вид на реку. Смирнов не очень расстроился, к тому же рядом был огромный величественный собор. Он подошел поближе и узнал, что это церковь Метехи. Он зашел внутрь храма, где в этот момент шла служба. Все было совсем не так, как в Армении. Роскошно украшенный внутри, он ничем не отличался от православных церквей в России. Единственное разница, которая прямо-таки потрясла Даниила, — хор. Во-первых, он был полностью мужской. Во-вторых, хор пел совсем не так, как поют в русских церквях. Три голоса, а не один, были основными и независимыми. Около часа он, забыв про голод, слушал хор, ни на что не отвлекаясь. Поскольку служба шла на грузинском языке, он концентрировался на музыке, а не на тексте. Да и полумрак в храме добавлял антуража. В какой-то момент Смирнов почувствовал прилив тепла, как будто от неясного потока света, идущего из-под купола церкви. Впрочем, он списал необычные ощущения на земные причины, так как купол был сплошной, а живот урчал все сильнее.

Наблюдения за жизнью другой страны отвлекали Даниила от скорбных мыслей. Его деятельная натура требовала скорейших решений. Но они были невозможны.

Выйдя из церкви, Даниил сверился с телефоном, и вскоре уже был внизу холма, на набережной Куры. По мосту Метехи он перешел к Царским баням, там, на набережной, он обнаружил кучу кафешек, подающих завтраки. Грузинских лари у него не было, банковской карты тоже, но у него согласились взять доллары. Завтрак был вполне европейским, сервис тоже. Молодежь брала кофе навынос, в меню были круассаны и омлеты, в общем все, как в центре Москвы или любого европейского города. Позавтракав, Даниил сначала решил осмотреть бани. Кроме пожелтевшей мраморной таблички с цитатой Пушкина «Отроду не встречал я ничего роскошнее Тифлисских бань», ничего выдающегося не обнаружил. Возможно, потому, что они были еще закрыты. Внимание Даниила привлекло красивое ущелье с быстрым ручьем, журчащим внизу. Он прошел вдоль него вверх по течению, подивился на висящие на стенах ущелья дома и дошел по благоустроенной набережной до небольшого водопада, где ущелье и заканчивалось. Ну или начиналось, если судить по ручью. Оттуда он направился вдоль Куры на северо-запад, в сторону центра. Архитектура Тбилиси представляла собой эклектику: древние соборы, постройки XIX века и ультрасовременные здания из стекла и бетона, возведенные при Саакашвили. В Москве градозащитники были чуть более влиятельными, и таких откровенно недопустимых сочетаний не допускали. Хотя лично ему казалось, что города должны развиваться и строить новые дома взамен старых. Однажды он был в Питере, и интеллигентная дама-гид показала им здание Елисеевского магазина на Невском проспекте, построенное в стиле модерн. По ее словам, в начале XX века были чуть ли не демонстрации горожан, протестующих против такого нетипичного для классической архитектуры здания, портящего застройку Невского проспекта. Пройдя мимо ультрамодернового, состоящего то ли из лепестков, то ли из ракушек здания местного МФЦ, он дошел до вещевого рынка. Тот располагался по обе стороны от Сухого моста — виадука, построенного посреди парка. Рынок был невероятных размеров. В одной его части располагались художники со своими картинами, причем на непрофессиональный взгляд Даниила, весьма талантливо нарисованными. В другой части торговали антиквариатом. Кое-где были коллекции книг, резных шахмат, советские ордена и медали…

С сожалением Даниил проходил мимо развалов с холодным оружием. Его он любил, но кинжалы и ножи ему явно бы не пригодились в дороге.

Покинув рынок, Даниил пошел дальше в центр города, пока не вышел на проспект Шота Руставели. Весь в дорогих отелях и магазинах, он значительно отличался от узких улочек района Авлабар, откуда он пришел. Много молодежи, хорошо одетых стильных людей. Вскоре Даниил вошел в старую часть города, по дороге поменяв в банке доллары на лари. Улочки опять стали узкими, дома — старыми, но чуть посимпатичнее, чем на другом берегу реки.

Прямо перед Смирновым шли молодой парень с девушкой в обнимку. Вдруг они резко притормозили, поравнявшись с церковью, перекрестились, приложились губами к ограде и, продолжая обниматься и целоваться, пошли дальше. Такая смесь религиозности с юношеской сексуальностью была для Даниила удивительной. Присев в кафешке, он заказал кофе по-турецки и позвонил Мише.

— Привет, как вы?

— Слушай, еще в делах. Как ты? Где был, что видел?

— В церковь Метехи сходил, Царские бани, проспект Шота Руставели прошел. Сейчас у площади Свободы кофе пью.

— Ну давай на фуникулере наверх поднимись, там вид красивый и через два часа созвонимся.

Даниил решил уточнить про фуникулер у припарковавшегося рядом таксиста. Само собой, тот был на «мерседесе». Вообще Тбилиси создавал ощущение последнего прибежища «мерседесов» со всего мира. Там были неубиваемые модели со сто двадцать четвертым кузовом, шестисотые из девяностых годов, глазастые машины Е-класса и много других достойных представителей этой марки.

— Пять лари, отвезу тебя, — ответил таксист. Это был солидный взрослый толстяк в застиранной футболке и жилетке с множеством карманов.

— Поехали, — моментально прикинув, что это меньше двух долларов, согласился Даниил и сел в машину.

— Сам из России?

— Да.

— Я служил в Ленинграде. В Москве родственники. Жалко, сейчас приехать нельзя.

— Почему? — изумился Даниил.

— Виза нужна. Посольства вашего нет, надо через Швейцарское консульство получать. После войны 2008 года закрыли посольство.

— А меня без визы пустили, — продолжал удивляться Смирнов.

— Э, дарагой, мы всем гостям рады. Русским особенно. Мы же делать ничего не любим руками, а вот гостей принимать и кормить — это святое. Мы, грузины, даже торговать не умеем. У нас на рынке либо азербайджанцы, либо мегрелы, — начал разглагольствовать водитель.

— А мегрелы, это что не грузины?

— Это как малые народности в СССР. Про них анекдоты у нас рассказывают. Хитрые они и жадные. Но недалекие. Берия был мегрел, и Гамсахурдия. Если окончание на «я» или на «а» — значит, мегрел, держи ухо востро.

— Не знал, спасибо. Думал, грузины — одна нация.

— Не, что ты. Много народностей. Еще сваны есть. Те, как чеченцы, чуть что — за нож хватаются. Потом кровная месть, и так пока все друг друга не перережут.

Даниил минуту помолчал, вспоминая известных ему грузин и окончания их фамилий.

— Окуджава, Данелия — тоже мегрелы?

— Да. Но это хорошие мегрелы. Люди ведь разные, — начал было таксист.

Но тут они подъехали к фуникулеру и дослушивать Даниил не стал. Он прошел в кассу и купил билет туда-обратно. Фуникулер действительно был интересной достопримечательностью. Он вел на гору Мтацминда. Наверху был красиво обустроенный променад, с которого виднелся весь город. Еще там обнаружился небольшой склеп с могилой А. С. Грибоедова. Когда Даниил изучал надпись на могиле писателя, зазвонил телефон. Это был звонок от адвоката, Игоря Лебедева.

— Да, Игорь.

— Привет. Есть две новости. С какой начать?

— С хорошей.

— А кто сказал, что будет хорошая? — расхохотался своей шутке Игорь.

Даниил промолчал.

— На самом деле есть. С делом мне не дали официально ознакомиться, потому что ты еще не обвиняемый. Просто свидетель. Хоть и главный подозреваемый. Мой товарищ прокурорский дал мне посмотреть. Неофициально. Херня там. Какой-то секретный свидетель видел тебя с Седовым и Федоровым возле места убийства. Не то что до суда, до предъявления обвинения даже не дойдет.

— Тем не менее меня собрались через Интерпол разыскивать, — Даниил пересказал текст бумаги, показанной ему Мишей.

— Кто-то сильно старается, — хмыкнул Игорь и продолжил: — но это МВД писало, а в Интерпол Генпрокуратура обращается. С ментами понятно, там у твоих врагов все схвачено, похоже. Но есть еще и прокуроры, и Следственный Комитет, и суд. Там секретные свидетели не проканают.

— Все-таки хорошая новость, — отметил Даниил.

— Да. Это правда. Но есть и плохая. Оба мента на больничном остаются. Еще несколько дней и появится существенный вред здоровью. Тут надо их изобличать в преступлении, тогда начальство их задним числом уволит. И получится, что ты калечил обычных жуликов. А это уже «побои». А они у нас декриминализированы по легкому вреду.

— Понятно, — перебил его Даниил. — Надо чтобы они явку с повинной оформили? Видеообращение на YouTube выложили?

— Не подъебывайте меня, молодой человек! — слегка обиделся Игорь.

— Все, все, извини. Спасибо огромное, подумаю.

Даниил нажал отбой и почесал подбородок. Новости были в меру позитивные. Но в любом случае ему нужен был союзник. Одному бороться против криминального олигарха ему бы не хватило сил. Хотя у него в телефоне был убийственный материал, им надо было правильно воспользоваться. А шансов на это, если бы Смирнов сидел в изоляторе по обвинению в разных преступлениях, у него не было бы.

Двинувшись по одной из террас Мтацминды, Даниил услышал из-за куста приглушенные звуки. Это было похоже на ругань и женские всхлипы. По ментовской привычке он свернул с аллеи и заглянул за куст. Там стояла семейная пара, судя по одежде — туристы, и двое небритых мужиков в черных куртках. Один, невысокий, держал нож у груди мужчины, второй, худощавый, дожидался пока жена снимет серьги.

В академии у Даниила был тренер Саша, учивший рукопашному бою молодых полицейских. До них он тренировал спецназ и знал все про то, как обезоружить и искалечить любого противника. Одна из его тренировок называлась «борьба с противником, вооруженным ножом, в лифте». На чей-то наивный вопрос: «а если не в лифте, то с таким противником не надо бороться?» — Саша на полном серьезе ответил: «Ни в коем случае. Только бежать за оружием». В голове у Даниила промелькнуло воспоминание об этих уроках, и он оглянулся в поисках камня или палки. Ничего вокруг не было, грузины, как назло, содержали парк в порядке. В висках начал стучать пульс, подгоняемый адреналином.

В этот момент один из бандитов, получив серьги, присел на колено и стал копошиться в женской сумочке. Второй негодяй повернулся спиной к Даниилу и начал требовать у мужа снять часы. До второго было шагов пять-шесть, и Смирнов решил рискнуть. Он неслышно двинулся по траве, приблизился к невысокому бандиту и, положив правую руку тому на поясницу, левой схватил его ладонью за лицо и резко дернул назад. Это был один из Сашиных приемов, и он сработал безупречно. Бандит плашмя рухнул на землю, ударившись затылком о землю. Второй успел повернуться лицом и начал было вставать, но забыл выставить руки перед лицом. Этим и воспользовался Даниил, от всей души зарядив тому с ноги в голову. Удар был больше похож на вынос футбольным вратарем мяча из штрафной, чем на классический удар из боевых искусств, но бандиту этого хватило, чтобы упасть обездвиженным. Тут очнулся второй, но совершенно напрасно, ибо ограбленный муж уже обрушил на него град ударов ногами.

Смирнов повернулся к женщине:

— Как вы? Все в порядке?

— Так… Дякую, — с певучим акцентом ответила дама.

— Заберите у него свои сокровища, — кивнул ей Даниил и начал оттаскивать озверевшего мужа от тела бандита.

— Ось, собака! — не сразу успокоился тот, порываясь добавить ногой по лежащему. Несмотря на солидную комплекцию, голос у него оказался неожиданно высокий.

— Дякую, ви нас врятували, тобто… спасли, — не сразу подобрав русское слово, обратилась к нему женщина, стараясь пожать ему руку.

— Да ладно, — качнул головой Смирнов и рассмотрел лежащих. Выглядели они южанами, но не грузинами. Разбираться в этносах ему было некогда, он пнул подальше нож, выпавший из руки бандита.

— Давай пригощу! Пидемо випьемо, — злость в мужчине схлынула, и он пытался отблагодарить спасителя.

Но Смирнов услышал звонок своего телефона и вежливо откланялся. Звонил Миша, сообщил, куда идти обедать.

Руки Даниила еще немного дрожали. Но на душе стало легче. Возникло ощущение, что напряжение этих дней удалось немного спустить. Смирнов никогда не засчитывал себе добрые поступки — смешно было ими кичиться, если они входили в должностные обязанности. Но сегодня ему подумалось: «Пусть сегодняшнее спасение пострадавших будет маленьким авансом милостивой судьбе».

Миша и Георгий были с друзьями. Все вместе они зашли в ресторан.

— Сегодня будет Супра. В честь моего приезда, — важно объявил Миша. — И это не название бытовой техники, дословно это скатерть по-грузински. А по сути, это то, как надо застолье проводить. Сдавай телефон, — скомандовал он.

— Держи, — протянул Даниил гаджет.

— Смотри: Давид у нас — тамада. Это значит, он самый главный. Выйти из-за стола, предложить тему тоста можно только с его разрешения. Если он говорит «Боломдэ», то пить надо до дна. Понятно?

— Ну да.

— Второй важный человек — Георгий. Он — мерикипееби, виночерпий. Георгий может пить меньше остальных, но только он подливает вино.

— Понятно.

— Тосты говорят короткие, тему задает тамада, затем каждый гость добавляет свои три копейки. На все тосты надо отвечать «гамарджос», это значит «да здравствует».

— Вот ты говоришь «короткие тосты». Выходит, киношный тост про птичку, взлетевшую к небесам, был ненастоящий? — Даниил вспомнил «Кавказскую пленницу».

— Тамада может такой задвинуть, остальные — нет.

Давид пригласил всех к столу. Там уже были расставлены блюда с зеленью, ассорти пхали, фаршированные баклажаны, сыры самых разных видов и «джонджоли» — грузинские овощи неизвестного Даниилу вида, похожие одновременно на водоросли и на капусту, но очень вкусные. Лаваш был грузинский — больше похожий на классические булки. Георгий наливал всем белое вино из глиняных кувшинов, боржоми каждый подливал себе сам.

Первый тост был за мир. Давид начал тему важности мирного неба над головой — все гости его поддержали. Когда дошла очередь до Даниила, тот решил не умничать и, как пара человек до него, сказал:

— Присоединяюсь к сказанному. За мир!

Следующий после него, мужчина средних лет по имени Зураб, разразился долгой речью про Путина и русских, которые помогли отнять Абхазию и Южную Осетию, а потом бомбили Гори. Даниил уже начал чувствовать себя неуютно, но Давид жестом резко осадил Зураба.

— За мир! Мшвидобас гаумарджос! — провозгласил он.

Тут начали разносить горячие закуски. Это были хачапури разных видов: везде был хлеб и сыр, но в самых разных формах и рецептах.

Потом они пили за семью и за детей, за родителей и за Бога, за предков и за женщин. Пили они белое домашнее вино. Вкус его был непривычным для Смирнова, он слегка отдавал горчинкой, но при этом был значительно более насыщенный и менее кислотный, чем у обычного белого вина. Когда Давид разрешил всем выйти из-за стола перекурить, Даниил с этим вопросом обратился к Мише. Тот немедленное переадресовал его к Георгию.

— Вот у нас кто винодел потомственный.

Георгий приосанился.

— Мы когда тебя в Азербайджан везем? Послезавтра хотели? Так вот завтра к моим родителям в Кахетию поедем, это почти по дороге. Там я тебе все о вине и расскажу.

Миша хмыкнул, но осекся, увидев возмущение на лице Георгия.

— Молчу, молчу.

Вскоре они вернулись за стол. Тут начали подавать шашлыки. Теперь они выпивали за любовь и за Грузию, за дружбу и за Мишу. В общей сложности трапеза заняла часов шесть. Если бы они выпивали не белое вино, а, к примеру, красное или чачу, Даниил бы упал замертво или с утра бы проснулся с тяжелейшим похмельем. Но с белым вином все обошлось малой кровью. В голове хмель чувствовался слегка, в ногах чуть сильнее, но с утра он был как огурец.

Разбудил их Георгий довольно рано. За завтраком они обсудили дальнейшие планы. Миша должен был возвращаться в Ереван, Георгий с Даниилом собирался стартовать в Телави, в дом к своим родителям, а оттуда — на границу с Азербайджаном.

— Как решили проходить границу? — спросил Миша.

— Пойдем мимо постов. Как я и говорил, с армянским штампом его так просто в Азербайджан не пустят. Задержат, начнут по базам проверять. Вдруг ориентировка из русского МВД всплывет. Их полиция с русской очень плотно сотрудничает.

— Это разумно. А на выезде из Азербайджана не спросят, где въездной штамп?

— А он и выезжать не будет. Обратно так же проведем.

— А где проходить будете? — уточнял детали Миша.

— У монастыря Давида Гареджи. Там граница дырявая, а с той стороны есть надежный человек. Ну и легенда нормальная, если не дай бог что. Турист заблудился.

— Ну как знаешь.

— Нормально все будет. Придется километров пять по горной местности пройти, справишься? — обратился Георгий к Даниилу.

— Само собой, — не колеблясь ответил Смирнов.

— Ну и славно. Только заедем в магазин сначала. Надо для горного похода тебя экипировать, а то в джинсах и кроссовках далеко не уйдешь.

Даниил тепло попрощался с Мишей, спросив, удобно ли напрягать Георгия помогать ему.

— Слушай, мы с ним не просто друзья с детства — еще и партнеры. Мой друг — его друг, — с этими немного банальными, но такими отрадными словами он сел в машину.

Смирнов отправился с Георгием в «Декатлон». Там гостеприимный грузин придирчиво выбрал ему горные ботинки, прочные брюки и рюкзак с гидратором. Перед выходом он еще прихватил палки для ходьбы. Расплатиться Даниилу не удалось — Георгий не дал ему шанса достать кошелек. От магазина они тронулись в Телави. Ехали они на машине (естественно, на «мерседесе») Отари — товарища Георгия. Дорога была довольно ровная, но Отари мчал как бешеный. Меньше ста пятидесяти километров в час скорость на равнине не опускалась. Перед светофорами они только притормаживали, проезжая их на любой свет. Сплошной двойной для Отари не существовало, обгонял он всех и всегда. Пару раз встречные машины на горном серпантине уходили на обочину, пропуская их.

— Георгий, может попросим его чуть поспокойнее ехать? — после очередного обгона шепнул Даниил.

— Это бесполезно. Будем замечания делать, занервничает, еще опаснее ехать будет. Пусть едет, как привык.

— Но это же опасно!

— А, брось ты. Он же сван, они все такие безбашенные. Я бы сам поехал, но у нас после Саакашвили гаишники взяток не берут. А у меня права отобрали. Обидно, но справедливо.

— Так его у вас любят или нет? — решился задать политический вопрос Даниил.

— Как тебе сказать… Сделал очень много для Грузии. Всю полицию разогнал, новых честных ребят набрал. Инвестиции привел. Импульс стране дал. Но потом с ума сошел и с Россией войну начал. Не знаю, как тебе ответить, — почесал подбородок Георгий.

Наконец они пересекли горный хребет и въехали в Алазанскую долину. Им открылся прекрасный вид на зеленую равнину, простирающуюся в обе стороны от них. Она была довольно узкой, до следующего хребта километров двадцать, не более.

— Это Кахетия! Здесь все вино делается. Благодатный край, родина виноделия, — начал рассказывать Георгий. — Вино, знаешь, кто придумал?

— Дай угадаю… Грузины? — подыграл Даниил.

— Да, в шестом веке до нашей эры, — не стал реагировать на иронию Георгий. — Здесь всегда рос виноград, и наши предки научились из него вино делать. До греков, до иудеев. Знаешь, что для вина нужно?

— Температура?

— Э, нет, не только. Температура не должна ниже девятнадцати градусов мороза падать, тогда лоза замерзнет. Такого тут не бывает. Главное — почва. И влажность небольшая. Понимаешь, как это связано?

— Нет, если честно.

— Смотри, если влаги много: первое — ягода может гнить; второе — лоза воду будет брать с поверхности, корней не пустит, вкус у ягоды будет слабый.

— В смысле «слабый»?

— Вкус вина определяется минералами. Чем глубже уходят корни, тем больше они солей всасывают, и у вина благородный вкус получается. Шабли знаешь?

— Ну слышал, даже пробовал… с устрицами, но, если честно, не помню вкус.

— Э, — протянул Георгий, — шабли чем знаменито? Привкусом минералов. Фруктовых нот мало. Это все из-за известковой почвы. Самые дорогие виноградники на известняке растут. Больше всего минералов оттуда можно получить. Вот здесь, в Алазанской долине, — продолжил Георгий, — идеальное сочетание климата, почвы, влажности и солнца. В Армении виноград только на коньяк годится, в Азербайджане — только компот делать. Да и в Грузии остальной тоже вина нет. «Хванчкара» из Рача-Лечхуми — это же издевательство над вином! Только в Кахетии вино хорошим получается.

Даниил был удивлен. «Хванчкару» и «Киндзмараули» он считал самыми известными винами Грузии.

— А какое любил Сталин? — спросил он, вспоминая что Полина, его жена, часто их покупала.

— Ай, он в вине не разбирался. Вообще он «Усахелаури» пил, но это такая же дрянь, как «Хванчкара». Тридцать процентов сахара — это компот для женщин. Я, кстати, хоть и грузин, но Сталина не люблю. Его вообще только в Гори любят.

На этих словах они въехали в Телави. Городок был маленький, с одной главной улицей.

— Э, смотри налево, тут Мимино шапку покупал, — вдруг встрепенулся Георгий.

Даниил вспомнил название родного городка Мимино, который телефонистка перепутала с Тель-Авивом. Через пять минут они были около дома Георгия. Они попрощались с Отари, тот поехал дальше в Панкисское ущелье.

Они познакомились с отцом Георгия — Зурабом. Высокий седобородый старик в кепке «аэродром» показал свой сад, где росли самые необычные для русского человека растения и даже киви. В прогулке по саду они дошли до тандыра, где Нина — мама Георгия — готовила лаваш. Все было одновременно и так, и не так, как в Армении. Во-первых, тандыр не был закопан, а стоял на земле. Во-вторых, тесто для лаваша Нина не раскатывала в прозрачный блин, а делала из них заготовки продолговатой формы. Затем она приклеивала их горизонтально на внутреннюю стенку тандыра. Мужчины пошли дальше по саду и увидели автопарк семьи Георгия. Это было торжество советского автомобилестроения. Там стоял мотоцикл «Урал» с коляской, кроссовер (как его бы сейчас назвали) ЛуАЗ и черная «Волга» ГАЗ-24–10.

— Влажности мало, поэтому коррозии нет. А двигатели тогда неубиваемые делали, — произнес Георгий. — Любая заведется с первого оборота.

Вскоре Нина позвала их за стол. Угощения были, как и во всей Грузии, бесподобные, но больше всего Даниилу понравилась чурчхела из белого виноградного сока и грецких орехов.

— Это из ркацители, — пояснил Георгий.

— Да ладно! Ркацители — это же кислятина, сухое вино! — не поверил ему Даниил.

— Вино сухое, потому что производители на заводах дают сахару всему перебродить. А сам виноград сладкий, как кишмиш. Надо по правильной технологии вино делать. Пойдем тебе все покажу. Кстати, знаешь, как ркацители переводится?

— Нет, — пожал плечами Даниил.

— Красный рог.

Смирнов кивнул головой, но комментировать не стал. Они встали из-за стола, поблагодарили Нину и пошли в сарай. Там на площади в сотню квадратных метров в полу торчали люки. В углу сарая лежал на боку огромный глиняный кувшин с острым дном.

— Вот это, — показал на него рукой Георгий, — называется «квеври». Вот это они же, — теперь он показывал на люки в полу, — но закопанные в землю. Чтобы температура была правильной для созревания вина, они должны в земле быть. Не больше пятнадцати градусов тепла. Помещение это «марани» называется. Когда осенью урожай собираем, мы виноград сначала в сацнахели (корыте, по-вашему) давим, потом вместе с лозой получившийся жмых в квеври закладываем. Там идет брожение и мацерация.

— Мацерация — это что? — Даниил решил не стесняться своего невежества.

— Мацерация — это насыщение вина танинами из кожуры и косточек. Это наша технология. А французская — это когда сок от мезги сразу отделяют, и вино довольно кислым и прозрачным получается. Как заводское ркацители, из-за которого ты думал, что этот сорт кислый. Бывает, даже белое вино из красных сортов винограда делают.

— Да ладно, не поверил Даниил. — Как такое может быть?

— Может. Мякоть любого винограда белая. Так что, если быстро сок отделить, он окраситься не успеет. На сутки задержать — розовое вино получится.

— Ого, — продолжал удивляться Даниил.

— Но речь не об этом. Традиционная кахетинская технология предусматривает брожение вместе с мезгой. Сейчас в Европе это очень модная штука. Такие вина сейчас придумали называть оранжевыми, кто-то — янтарными. В основном их в Альпах делают, в Словении тоже. Вкус более насыщенный, а кислоты меньше.

— Я заметил вчера, на супре. Кислоты нет, но имеется легкая горчинка.

— Это от косточки. Некоторые вообще виноград от лозы не отделяют. В Грузии дубы не растут, выдерживать в бочках нет возможности.

Георгий подвел его к большой емкости из нержавеющего металла и налил из крана два бокала белого вина.

— Вот прошлый урожай, только перелили, — произнес он, протягивая бокал Даниилу.

Вкус вина был невероятной полноты и насыщенности.

— Супер, — только и смог вымолвить Даниил.

— А вот еще есть шави-гвино, черное вино. Для мамы немного делаю. Это из сорта «саперави», — с этими словами Георгий налил красное вино из другой емкости.

Цвет этого вина был даже не красным, а густо-лиловым. Вкус был несравним ни с одним вином, которое Смирнов до этого пробовал. Он не мог сформулировать свои ощущения так, как это сделал бы грамотный сомелье. Даниил не раз в своей жизни читал описания вин и приходил в ужас, как можно обычному смертному определить «вино бледно-желтого цвета, с зеленоватым отблеском, с округлым вкусом, в равновесии между кислотностью и мягкостью; аромат: яркий, свежий, с нотками цитрусовых, грейпфрута; вино с большой ароматической свежестью». У него была подруга Ольга, решившая стать сомелье. Работа ей казалась гламурной и интересной. Учеба продолжалась два месяца, и каждый вечер Даниил слушал про терруары и филоксеру. Правда, попытка Ольги устроиться на работу оказалась не слишком удачной. В ресторане, куда ее взяли в качестве сомелье, вкус вина посетителей не особо интересовал. Поэтому ее задача была надевать на себя максимально откровенное платье и в момент, когда мужчины за столом открывали рот, разглядывая ее прелести, Ольга должна была втюхать им самое дорогое вино. Вечерами она честно рассказывала о двусмысленности своей работы, поэтому у Даниила остался легкий скепсис по поводу профессии сомелье и всего, что с этим связано.

— Теперь пойдем чачу делать. Папа уже все подготовил, — прервал его воспоминания Георгий.

Они долго наблюдали за неспешным процессом перегонки, после чего разошлись спать. Даниил в очередной раз задумался об огромном мире, доселе ему неизвестном. Из России он почти никуда не выезжал. Сначала денег на это не было, потом, в МВД, поездки за границу стали проблемой. С отцом в Украину и Белоруссию он ездил на охоту, но эти государства толком и заграницей не назвать. В этом году Даниил собирался в Европу, для чего получил шенгенскую визу. Как же здорово путешествовать, оказывается! Открывающийся мир других культур, языков и гастрономий делал его другим человеком.

Утром Даниил проснулся под пение соседских петухов. Настроение, как это ни странно, было отличным — сказались впечатления от Грузии и ее кухни. Проблемы, конечно, никуда не делись, но из кахетинской глубинки они казались не такими острыми. Уж больно счастливы были местные жители, умели получать удовольствие от еды, вина, от жизни. Оставаться в Грузии Смирнов не планировал, но то, что ему открывался иной мир, не связанный с его работой и жизнью в Москве, очень помогало в его ситуации. В принципе, его бытие до этого было хоть и насыщенно событиями, но крайне однообразным. Искусство его не особо интересовало, в литературе и кино он предпочитал жанр детектива, путешествия были в основном связаны с охотой. Огромный пласт впечатлений от Закавказья перевернул сознание Даниила. Оказывается, жизнь так разнообразна!

Георгий и Даниил погрузились в «Волгу» и тронулись в путь. За руль автомобиля, некогда мечты советского человека, вальяжно сел отец товарища, — Зураб. Смирнов невольно залюбовался его благородной сединой и орлиным профилем. Почему-то он задумался о том, как бы выглядел его отец, доживи он до этого возраста. Наверное, тоже был бы седой и красивый. А может быть, наоборот: полысел бы и съежился. Какими бы ни были в старости его родители, Смирнову их остро не хватало. Это только в детстве хочется поскорее вырасти и уйти от мамы и папы, а с возрастом понимаешь, что наличие близкого человека старше и мудрее тебя, очень важно для жизни. На похоронах матери кто-то из друзей сказал ему: «ты теперь старший в роду», — и это запало Даниилу в душу. Большую часть своей жизни он принимал ответственные решения и не тяготился этим. Но время от времени у него проскальзывала мысль, что было бы здорово кому-то пожаловаться или поплакаться. Даниил обычно гнал от себя эти мысли, но сейчас он невольно позавидовал Георгию.

Ехали они теперь другой дорогой — через всю Алазанскую долину. У Даниила было ощущение, что они следуют по винному магазину. Цинанадали, Мукузани, Вазисубани — все это были дорожные знаки населенных пунктов, хотя Смирнов их знал как винные бренды.

В какой-то момент Георгий показал рукой налево.

— Видишь речку? Дуруджи называется.

— Ага, — кивнул Даниил, ожидая интересного продолжения.

— Вот это терруар «Киндзмараули». Там, где Дуруджи в Алазань впадает. Всего сто двадцать гектаров. Грубо — с одного гектара можно получить пятьсот-семьсот литров вина. Умножишь?

— Ну да, от шестидесяти до восьмидесяти пяти тысяч литров получается, — после небольшой паузы сосчитал Даниил.

— Вот. А продается полмиллиона бутылок киндзмараули в год. Загадка, да?

— Да ладно?

— Да. Кто-то с другими сортами винограда смешивает, кто-то вообще сырье из других регионов везет. Я вот во Франции учился на энолога, ну, на специалиста по вину, так там с этим строго. Одного производителя знакомого поймали с испанским сырьем, посадили без разговоров. Там вообще таможня виноделов контролирует. Ты ведь тоже в таможне работаешь, Мишико говорил.

— Да. Но мы только марки акцизные выдаем и ввоз контролируем. Кстати, есть такой анекдот, — Даниил решил шутя потроллить своих грузинских друзей. — Про грузинское вино.

— Давай, — оживился Георгий.

— Заходит русский турист в магазин. Спрашивает: «Саперави есть?». «Есть», — продавец отвечает. Достает большую бутыль, переливает в бутылку, берет наклейку со стола и клеит на нее. «Спасибо, — говорит турист. — А мукузани?». «Есть», — отвечает хозяин. Берет ту же самую бутыль, переливает в бутылку и наклеивает другую наклейку. «Хм… А хванчкара есть?» — немного озадаченно спрашивает турист. «Э, брат. Вино есть. Этикетки нету».

Георгий с Зурабом в голос расхохотались.

— Так у нас киндзмараули и продают.

Тем временем, они выехали из Алазанской долины в горы. На первом же перевале они встряли в огромную пробку из-за нескольких отар баранов, которых гнали вдоль дороги. Овцы из разных отар были помечены геометрическими фигурами на спине. Красные треугольники, зеленые квадраты и так далее. Вместе с баранами шли коровы, козлы и лошади погонщиков. По краям стада бежали огромные кавказские овчарки.

— Козлов видишь? — спросил Георгий.

— Да.

— Это не случайно, это вожаки. Бараны тупые, в каждое стадо козла добавляют, чтобы бараны за ним шли. Прям как в жизни: народ — это бараны, а правительство — козлы, — неожиданно жестко проговорил Георгий.

Даниил подумал о своем: «Интересно, кто же тот козел, что стоял над рязанскими оперативниками?»

За окном предгорный пейзаж с буковыми лесами, похожий на картинки со швейцарскими видами, сменился каким-то пустынным гималайским. Когда Смирнов сказал об этом Георгию, тот тут же подхватил идею:

— В Грузии за один день можно все четыре времени года увидеть: глубокий снег в Сванетии, осень в Бакуриани, весна в Кахетии и лето в Колхиде. Знаешь, почему так?

Не дожидаясь ответа, Георгий продолжил:

— Это все из-за гор. Первое: это Кавказский хребет. Он нас от холода с севера защищает, поэтому у нас теплее, чем даже в Азербайджане.

Даниил молчал, а Георгий увлеченно продолжал рассказ, загибая пальцы.

— Второе: горные хребты в Западной Грузии. Вся влага остается в Западной Грузии, а в Восточной Грузии осадков сравнительно мало, климат суше. Западная Грузия — это морской субтропический климат, Восточная Грузия — сухой субтропический климат. — Георгий загнул третий палец: — Третье — перепад по высоте. То, что я тебе сказал про субтропики, это долин касается. С высоты около одной тысячи метров начинается умеренно холодный климат. Выше двух тысяч метров — уже холодный климат, напоминающий альпийский. На высотах же в трех тысяч пятиста метров уже полярный климат, вечная мерзлота и ледники. Так что кроме тропической зоны и заполярной, в Грузии есть все климатические пояса.

Даниил продолжал молчать, лишь изредка кивая головой. У него возникало ощущение, что за эти несколько дней он узнал столько же нового, сколько за целый год порой не узнавал в России.

— Когда к нам русских старообрядцев сослали, их поселили в Джавахети. Это вулканическое нагорье рядом с Арменией, там реально холоднее, чем в Сибири зимой. Но они счастливы были, что климат привычный.

— Я заметил, кстати, что в Армении попрохладнее, — отозвался наконец Даниил.

— Да, там зима холоднее, лето тоже жаркое, но сухое. Сложный климат. Мало что растет, подтвердил Георгий.

— Да и тут-то, я смотрю, пустыня практически.

Они действительно ехали по очень пустынному плоскогорью. Населенных пунктов почти не было. Единственным признаком жизни за час пути было кафе «Oasis Club». Часть полуразрушенного кирпичного здания была обустроена под забегаловку с минимальным выбором еды. Тем не менее, туристов там была тьма-тьмущая. Зураб, Георгий и Даниил тоже взяли себе по чашке кофе и воспользовались туалетом на улице. От кафе до монастыря Давида Гареджи было совсем немного, за это время спутники успели просветить Даниила.

— Монастырь основал один из тринадцати сирийских отцов, монах Давид Гареджи. Это было в VI веке.

Кто такие тринадцать сирийских отцов, Смирнов не догадывался, но спросить постеснялся. Вдруг это какие-то знаменитые проповедники, а он их не знает!

— В IX веке уже саму лавру святого Давида построили. Она находится на северной стороне хребта, на грузинской стороне. А кельи все — на южной стороне, это уже Азербайджан считается. Еще несколько церквей выстроены на южном склоне. Каждый раз на церковные праздники проблема возникает. Азербайджанские пограничники наших паломников разворачивают. Недавно на Пасху до стрельбы чуть не дошло. Давно их просили отдать нам монастыри — упираются.

— А зачем им христианские монастыри?

— Ой. Это не государство, а недоразумение! Никогда такой страны, как Азербайджан, не было. Язык — турецкий, обычаи — персидские, промышленность — русские им построили. Вот и ищут себе предков. Они говорят, что это древняя Албанская церковь, и вообще вся восточная Грузия, включая Тбилиси, — это Албания. Сумасшедшие!

— Откуда здесь Албания? Она же на Адриатике. Мигрировали что ли?

— Нет, это другая Албания. Много их было. В Шотландии тоже была Албания. Эта — Кавказская. Армяне же говорят, это часть их царства. Азербайджанцы доказывают, что здесь жили их прародители и они тоже древние.

К этому моменту рассказа они уже парковались перед монастырем. Он действительно был построен на северном склоне хребта. Большинство строений монастыря были встроены в склон горы, только церковь стояла на ровном месте. Весь монастырский комплекс был обнесен крепостной стеной с круглыми башнями. Даниил собрал небольшой рюкзак, спрятал паспорт в потайной карман и повесил на себя гидратор, после чего вышел из машины, прихватив альпийские палки. Поблагодарил Зураба и попрощался.

От парковки в сторону монастыря шла вверх крутая лестница. Сначала они с Георгием шли по ней, затем свернули на тропу, ведущую на вершину хребта. Перед ними двигались туристы. Немного не доходя до гребня, тропу преградила труба, наподобие водопроводной, на уровне метра от земли. Георгий ее перешагнул, посмотрел на сделавшего то же самое Даниила и с наигранным пафосом громко воскликнул:

— Добро пожаловать в Азербайджан!

— Неужели? — не поверил Смирнов.

— Реально. Вон посмотри, — Георгий показал на две темно-зеленые фигурки в сотне метров от них.

Приглядевшись, Даниил увидел двух азербайджанских пограничников в смешных высоких цилиндрических фуражках. Солдатики, удаляясь от них, не спеша шли по вершине хребта. Георгий махнул рукой, и друзья продолжили путь наверх. Дойдя да вершины, Даниил обомлел от открывшегося ему с юга вида. Гора резко, практически отвесно, обрывалась, и перед ними представала огромная зеленая долина. Обернувшись на северную, грузинскую сторону, он видел перед собой безжизненный, почти лунный пейзаж высокогорья. Желто-красные горы без единого растения могли быть съемочной площадкой для фантастического фильма. Друзья перевалили хребет и пошли по тропинке вдоль южного склона горы. В ее мягкой породе были выдолблены ниши. Некоторые маленькие, на одного человека, а некоторые — высотой по три метра и шириной в десять. Во многих из них на стенах были неплохо сохранившиеся фрески.

— Это кельи монахов, — пояснил Георгий.

— Это больше на балконы похоже, чем на кельи. Как они жили без стен?

— Порода обвалилась после землетрясения, а так-то они были внутри горы. Маленькие лазы их соединяли.

Они продолжали идти вдоль хребта по узенькой тропке. Было страшновато, так как склон был очень крутой.

— Мы сейчас немного пройдем на восток, там спустимся и попадем еще в один монастырский комплекс. Там в одной из келий ты дождешься темноты. Оттуда тропа уже не такая крутая, пройдешь спокойно вниз до геометки, которую тебе Эльдар пришлет. Пограничники ночью там не ходят, но фонарик не включай, вдруг кто заметит. Понял?

Он позвонил своему азербайджанскому коллеге, сказал пару условленных фраз, затем отправил номер Даниила.

— Вечером жди сообщения. Сейчас он в долине подальше стоит, чтобы внимания не привлекать, — пояснил Георгий. — Паспорт ты спрятал?

— Да.

— Если все-таки нарвешься, прикинься травмированным. Телефон выкини. Упал с горы, сознание потерял, компаса нет, шел наобум.

— Понятно.

— С Эльдаром не страшно, уже никто не остановит. Как все сделаешь, обратно — по той же схеме. Забей точку, откуда стартуешь, ночью туда придешь и утром я тебя заберу.

— Принято.

Примерно через километр они увидели маленькую часовню и россыпь таких же ниш в склоне горы. Георгий провел Смирнова мимо них всех и свернул с тропы. Им пришлось хвататься за кусты и камни, чтобы не скатиться вниз. Но за выступом скалы, была совершенно незаметная с тропы келья. Туда Георгий и посадил Даниила дожидаться темноты. Они попрощались, и Георгий ушел.

В монашеской келье Смирнов ощутил странные чувства. Времени было вдоволь, и он представил себе, каково приходилось монаху находиться здесь годами. Несколько раз он бывал в русских монастырях, но это были раскрученные места, такие, как Троице-Сергиева или Псково-Печерская лавры. Там обилие туристов делало монашескую жизнь исключительно сложной. Каково монаху, давшему обет безбрачия, глядеть на полуголых туристок, слегка завернувшихся в выданный платок. Испытание почище одиночества. Да и денежные соблазны немалые. Он сам с отцом после охоты в Псковской области был на экскурсии в Печорах. Монах за щедрое пожертвование провёл их по пещерам, где покоились праведники. Правда, среди них лежал какой-то питерский авторитет, об этом Даниил слышал в северной столице на экскурсии «Бандитский Петербург». Но монах про это ничего не сказал, зато долго благодарил за подношение, назвав его «милостыней».

Единственный монастырь, который впечатлил Даниила, — полуразрушенный скит в Карелии на острове посреди лесного озера. Они несколько дней жили на заимке, напротив скита, и в один из дней Даниил взял лодку и сплавал на остров. Там он пробыл несколько часов и его чуть ли не впервые в жизни настигло чувство единения с богом. Ни в одной церкви до этого, ни в одном монастыре у него такого не случалось. Его все время там отвлекали прихожане, служки или что-то еще. Кто-то кашлял, кого-то он по ментовской привычке начинал прокачивать, на барышень тоже мог машинально обернуться. Короче говоря, тяжело ему было в церкви сосредоточиться.

В том полуразрушенном ските с деревянной часовенкой он почувствовал трепет и причастность к чему-то высшему. Незадолго до этого он посмотрел «Остров» Лунгина, который произвел на него сильнейшее впечатление. Природа была довольно похожей, и ему живо представились монахи в этом суровом пространстве. Несколько часов он не мог покинуть это намоленное место. Только когда начало смеркаться, он понял, что скоро его начнут искать, и поплыл обратно. К сожалению, больше на этой заимке ему не довелось побывать. В других местах он искал внутри себя похожие ощущения, но везде имелись отвлекающие факторы. Известные северные монастыри: Валаам, Соловки и Коневец — его не впечатлили. Интересно, познавательно, но религиозного опыта посещение этих монастырей ему не дало. Впрочем, и такого разочарования, как после посещения Иерусалима, он тоже не испытал. На пятилетний юбилей свадьбы родители жены подарили им паломнический тур в Иерусалим. Там Даниил в какой-то момент почувствовал себя посетителем мультибрендового бутика религий. Мусульмане с иудеями, христиане разных конфессий — все они боролись за паству. Одних Голгоф им показали четыре: три в храме Гроба Господня и одну за стеной Иерусалима. Каждая — настоящая, по версии определенной конфессии. Со Святой Земли Смирнов вернулся в состоянии полной прострации и какое-то время вообще не мог слышать о религии.

В молодости Даниил травмировал спину и несколько месяце ходил к китаянке на иглоукалывание. Она ему посоветовала позаниматься со своим мужем лечебной гимнастикой тай-ци цзюань (оздоровительный аналог кунг-фу). Тренер несколько раз ему рассказывал про дыхательную гимнастику цигун и медитацию, и даже пару раз они пробовали медитировать. Самое главное, что Смирнов усвоил из этих уроков, — медитация требует уединения. Тренер настаивал, что резкий выход из медитации может негативно отразиться на психике. Для себя Даниил решил, что разговор с богом, вне зависимости от религии, должен быть один на один. Хотя он любил ходить на литургии с хорошими певчими. Там его могло охватить похожее чувство во время пения псалмов, но продолжалось оно недолго.

В грузино-азербайджанской келье впервые за долгое время Даниил почувствовал причастность к чему-то большему, чем он сам, окружающий его мир. Понятно, что помолиться мог и дома в одиночестве, но как-то это было некомфортно. Все-таки в светском месте многое отвлекало от искреннего обращения к богу. Холодильник с едой, компьютер с сериалом или кровать, на которую можно прилечь. Сложно в такой атмосфере переключиться с мирского на духовное. Келья монаха, пусть и заброшенная, располагала к молитве и духовному самосозерцанию.

Огромное пространство долины реки Кура, на которую взирала гора, уже давало невероятное ощущение возвышенности и приближенности к космосу. Потом стемнело, и россыпь звезд над головой, казалось, была так близка, что только руку протяни. От близости неба кружилась голова. Грудь наполнялась восторгом. Все, что произошло с Даниилом, показалось ему таким мелким и ничтожным, по сравнению с открывшимся величием. «Нужно чаще смотреть на небо! Чаще смотреть! И тогда жизнь будет чище и правильнее. Счастливее», — подумалось Дане. Потрясенный красотой и величием Божьего замысла, он испытывал благодарность за открывшееся ему вдруг знание. Молитву Даниил помнил только одну — «Отче наш». Но прошептал он ее впервые с таким пониманием, с таким чувством, которых никогда не испытывал. Ошеломленный, он сидел на краю кельи, стараясь не думать ни о чем земном. В какой-то момент Даниила охватило ощущение разливающегося по телу тепла. Это было немного похоже на то, что ощутил в церкви Метехи, слушая хор. Но тут не было музыки, а было лишь пространство и время.

Уже потом, вспоминая эти часы в келье, Даниил понимал, что в тот вечер на него снизошло духовное озарение. Это был опыт соприкосновения с божественным замыслом, опыт познания себя в мире.

Около полуночи стало довольно прохладно. Даниил пару раз вспомнил про куртку, оставленную в салоне «Волги» Зураба. Но вскоре пришло сообщение с незнакомого номера с геометкой. Основательно продрогнув к этому моменту, Смирнов тронулся в путь. Идти было очень тяжело — тьма кромешная; куда ступает нога, совсем не видно. К тому же тропа шла под уклон, так что спасали только альпийские палки. До места встречи было всего три километра, но шел Даниил больше двух часов. Наконец он увидел темный силуэт автомобиля.

— Салям! — поприветствовал его бритый наголо мужчина средних лет в спортивном костюме и кожаной куртке.

— Добрый вечер. Вы Эльдар?

— Да. Садитесь, пожалуйста, — неожиданно певуче произнес мужчина.

Даниил сложил палки и вместе с рюкзаком бросил их на заднее сиденье, затем сел на переднее. Эльдар завел машину и, не зажигая фар, медленно поехал по грунтовой дороге. Примерно через километр грунтовка вывела их на асфальтовую дорогу, где Эльдар уже включил дальний свет и поехал на восток в сторону Гянджи и Баку. Дорога была не очень, поэтому Эльдар не сильно гнал. Вскоре они переехали Куру. Даниил, увидев знак, спросил:

— Это же та самая, которая в Тбилиси?

— Конечно. Она через весь Кавказ идет. В горах около Черного моря начинается и в Каспийское впадает. Раньше по ней вся торговля шла. Купцы из Персии товары везли. Грузия за счет этого только и жила, грабила караваны или дань собирала.

Даниил ничего не ответил, поняв, что взаимные чувства закавказских народов ему не понять. Но он даже не подозревал, насколько азербайджанцы ненавидят армян. На подъезде к Гяндже, дорога пошла в гору. Эльдар показал на подсвеченный луной снежный горный хребет впереди и сказал:

— Там, за горами, — моя Родина. Рядом с Шуша. Высоко в горах. Мы говорим, что только в Карабахе можно спину орла увидеть.

— Так это тот самый? Нагорный Карабах? Из-за которого война была? — неосторожно открыл ящик Пандоры Смирнов.

— Какая война? С кем там воевать? А как только мы начали побеждать, Россия вмешалась и армян взяла под крыло. Мы бы их мигом стерли с лица земли, но не с Россией же воевать, — завелся Эльдар.

Теперь Даниил решил промолчать, но было уже поздно. Эльдар всю оставшуюся дорогу до Баку рассказывал ему о благородстве азербайджанцев, когда-то пустивших беженцев армян в Нагорный Карабах, и их черной неблагодарности. Во всех армяно-азербайджанских конфликтах виноваты были армяне. А если и были погромы армян, как в Сумгаите, то это делали армянские провокаторы. Что-то подобное Смирнов слышал от армян про турков, равно как от грузин, абхазов или украинцев — про россиян.

Под утро они въехали в Баку, где у Даниила захватило дух от панорам ночного города. Огромное количество иллюминации, фонарей и залитых светом небоскребов не стыковалось с его представлением о столице Азербайджана. Главным украшением ночного города были стоящие на горе три небоскреба, символизирующие языки пламени. Как потом узнал, слоган «горящая земля», который он видел на чьей-то футбольной форме, был официальным брендом Азербайджана.

Разместил его Эльдар в маленькой гостинице на первом этаже своего дома, пояснив, что у него гостит сестра из Питера и места в квартире нет. Заспанный портье выдал ключи, и Даниил порадовался, что ни с кем не придется вступать в коммуникации.

До интервью были еще сутки, так что он с чистой совестью проспал до обеда, после чего пошел гулять по Старому городу. Исторический центр был небольшим и не очень понятным, но, на счастье Даниила, удалось догнал небольшую группу русскоговорящих туристов с громогласным гидом. Смирнов прилепился к ним и постиг все версии появления названия Девичьей башни, увидел место, где поскользнулся Семен Семенович Горбунков из «Бриллиантовой руки», и узнал массу других достопримечательностей Баку.

Когда они вышли на набережную, которую все бакинцы называют Приморским бульваром, Смирнов решил больше не злоупотреблять чужим гостеприимством и отклеился от группы. На прощание Даниил услышал, что первоначальная длина бульвара была три километра, теперь уже шесть, а скоро будет двадцать шесть. Бульвар был огромной ширины, больше похожий на парк, чем на набережную или бульвар в понимании москвича. Как в классическом советском парке культуры и отдыха, в Приморском бульваре были карусели, лотки с мороженым. Ближе к краю он становился более современным: с модерновыми зданиями, современными инсталляциями и мощеными пространствами. Но Смирнова больше всего впечатлили нефтяные вышки, стоящие прямо посреди бульвара. Невысокие, метров семь-восемь высотой, они были обнесены чугунной оградой, сквозь которую было видно, как они неспешно качают нефть из скважин. Их было несколько десятков, и они отнюдь не портили вид бульвара. Для интереса он подошел к одной из них. Надписи на тюркском и английском языках гласили, что это «скважина № 3779, месторождение Бибихейбат. Открыта в 2005. Начальная глубина добычи — шестьсот двадцать метров, две тонны нефти в сутки. Нынешние показатели — пятьсот пятьдесят метров и полторы тонны». Попытавшись вспомнить, как баррели соотносятся с тонной, Даниил решил, что это дело довольно выгодное.

Вид на Каспийское море был тоже довольно техногенным. В воде виднелись высоченные нефтяные вышки, танкеры и плавучие платформы. В одном месте Даниил вышел к морю, потрогать воду. Она была относительно чистой, чуть более соленой, чем, скажем, в Средиземном море, и довольно теплой.

В Баку работал «Убер», и за смешные деньги Смирнов вызвал себе машину, чтобы подыскать в центре города место для обеда. На центральных улицах было многолюдно, обращали на себя внимание толпы гуляющих, ярко одетая молодежь. По внешнему виду невозможно было догадаться, о том, что Азербайджан — мусульманская страна. Практически ни одной женщины в хиджабе, платке, укрывающем волосы, или тем более в никабе, закрывающем лицо, Даниил не увидел. В целом Баку выглядел симбиозом европейского города и Дубая. Небоскребы, море и восточный колорит.

После десяти минут поисков Даниил нашел местечко у крепостной стены. У этого ресторана была открытая терраса, рядом с которой располагался огромный мангал, запах которого и привлек Смирнова. Его усадили у входа за столиком для двоих. Мест в ресторане уже не было. Заказал Даниил себе ассорти шашлыков и свежую зелень. Просто пройдя мимо мангала, он и думать о другом не мог. В итоге ему принесли сочный люля-кебаб и нежнейшие бараньи ребрышки, от которых он остался в восторге. Еще была осетрина и курица, но они его не так впечатлили. Зато огромные бакинские помидоры просто взрывались пряным вкусом настоящего солнца, а не вкусом пластмассового парника.

Когда Смирнов закончил трапезу, он просто откинулся на спинку стула, понимая, что из-за стола ему не встать. Он по привычке попросил кофе. Но официант его просьбу не выполнил, предложив чай. Даниил согласился на чайник чая и стал рассматривать окружающих. Как раз в этот момент в ресторан зашла пожилая женщина. Переведя дыхание, она спросила официанта о кутабах, тот развел руками и сказал, что надо ждать минут двадцать. Женщина вздохнула и облокотилась о стойку. Смирнов, привстал и пригласил ее присесть за его столик.

— Пожалуйста, я все равно один.

— Ох, спасибо молодой человек. Вы не местный? — она его окинула цепким взглядом.

— Я из России. Даниил, — кивнул он в знак приветствия.

— Я Роза. Роза Марковна. Коренная бакинка, — скромно, но с аристократическим достоинством представилась дама. — Вы тут по делам или в гостях?

— По делам. Визу американскую приехал получать.

— Успели посмотреть город?

— Да. Старый город. И по бульвару погулял.

— Обязательно посмотрите центр Гейдара Алиева. Его строила сама Заха Хадид! Там, правда, нет ни одной прямой поверхности, и у меня там голова кружится, — призналась Роза Марковна. — Но это грандиозное сооружение.

— Схожу обязательно, — ответил Даниил, с трудом вспоминая, кто такая Заха Хадид.

— Еще посмотрите «белый город». Это бывший нефтяной район. В советское время его называли «черный город», там было очень много нефтеперерабатывающих предприятий. Все снесли и построили огромный квартал. Архитектура как в Париже.

— Интересно.

— А еще съездите на грязевые вулканы, в Гобустан и Янардаг.

— А что это? Ну, последние два места?

— Ну как же?! Гобустан — это стоянка древнейших людей. А Янардаг — это горящая земля. Символ Азербайджана.

— В смысле?

— В прямом. Из-под земли сочится газ, и он горит.

— Вау. Съезжу. Вы не хотите чаю? — Даниил показал на огромный чайник.

— А знаете ли, с удовольствием! Любезный, — подозвала она официанта. — Можно мне армуду? И варенье почему молодому человеку не предложили? Хотя бы белую черешню.

— Сию минуту, — в тон ей ответил официант.

Через пять минут у них на столе появилось три розеточки с вареньем и второй стеклянный стакан изогнутой формы.

— Я так понимаю, чай тут в почете? А кофе вовсе никто не пьет?

— Это правда. Чай — это национальная традиция. Раньше вообще только черный байховый пили, но сейчас и зеленый могут подать. Кофе — это вам в Турцию.

— Как интересно.

— Да. Хотя чай тут только при советской власти начали выращивать. Но лег в культуру, теперь никто и не вспомнит, что в древности тут его не было. Вы пробуйте варенье. Вот это местный специалитет — варенье из оливок. А это, — показала она на третью розеточку, — цукаты из арбузных корок.

Варенье и вправду было невероятное. Чуть солоноватое — из оливок, нежно-сладкое — с хрустящими арбузными цукатами, и конечно, несравнимое варенье из белой черешни.

— Великолепно! Так-то я сладкое не особо. Но ваше варенье — прямо откровение, — перешел на высокий стиль Даниил.

— У азербайджанцев есть теория, что и овощи, и мясо, и даже варенье — все получает особенный вкус из-за соленой почвы. Дескать, близость моря и особенности почвы таковы, что все продукты пропитаны минералами. Но я не по этой кафедре, я музыкант по образованию, так что не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.

Смирнов кивнул, продолжая уплетать варенье.

— Мой муж, он был инженером-нефтяником, вот он много про это знал. Тут очень специфичные залежи минералов. Такого нигде в мире больше нет.

— А вы сказали, что тут родились?

— Да. Маму из Ленинграда эвакуировали. Беременную. Я тут и родилась. Здесь же выучилась в консерватории и замуж вышла, — словоохотливо начала историю своей жизни Роза Марковна. Ей явно хотелось поговорить. Она не выглядела одинокой забитой старушкой, наоборот, была очень ухоженной.

— Все родственники в блокаду умерли. Отец на Невском Пятачке погиб. А тут маму очень хорошо приняли. Здесь хорошо к евреям относятся. Есть много горских евреев, ашкенази и грузинских.

— Ашкенази? — уточнил Даниил.

— Ну как же? Все евреи делятся на ашкенази, это кто из Палестины ушел в Европу, сефардов — это те, кто ушли в Африку и Малую Азию, и восточных евреев — горских и бухарских.

— Интересно. Не знал этого.

— Таки я вам расскажу, — сымитировала одесский еврейский говор Роза Марковна. — Баку — это уникальный город, где рады всем. К сожалению, в девяностых многие уехали, но это все из-за провокаций.

Даниил, поняв, что сейчас дело дойдет до армян, перебил ее:

— Послушайте, меня целый день мучает вопрос. Где те самые азербайджанцы, которые у нас в Москве в спортивных костюмах и дубленках фруктами торгуют?

— Ой, я вас умоляю! Это «районские». Их и в Баку не любят. У них дикие обычаи, женщин за людей не считают. Нельзя по ним о стране судить.

— Но, к сожалению, у нас таких больше. А «районские» — это прозвище?

— Ну да. В Азербайджане областей нет, в республике есть только районы. И всех провинциалов называют «районскими». Они нас «бакинскими» называют. Друг друга не любим. У меня младший сын встречался с одной, еле отговорила его свататься. Так бы пришлось породниться неизвестно с кем. Хорошо, его в Дубай работать позвали, уехал и забыл об этой… барышне, — брезгливо сморщилась Роза Марковна.

— Вот я и думаю, что мне не настоящий Азербайджан показывают. Никто в спортивных костюмах и дубленках не ходит. А вы их, оказывается, в районы разогнали, — хохотнул Даниил.

— Ну да, нечего им тут делать, — подхватила шутку Роза Марковна. — О чем я говорила? А, о сыне. Он у меня хорошо учился, в русскую школу ходил, там его нормально подготовили. В Стамбуле, в институте, отучился, год здесь пожил и сейчас в Дубае. А я вот внуков жду. А вы женаты? — внезапно переменила он тему.

— В разводе. Дочь есть.

— Развод, это плохо. Мы с мужем через многое прошли, но до развода не доводили дело. Он у меня красивый мужчина был. Настоящий азербайджанец. Много ездил в командировки, в Москву часто летал. Там у него кто-то был. Но я виду не показывала. Зачем? Все равно домой возвращался! И с таким побитым видом подлизывался ко мне и к сыну. По ночам плакала в подушку, а днем держалась. И ничего, муж повзрослел, дурь прошла, и душа в душу жили.

— Вы молодцы. Мы не смогли.

— А давайте я вам расскажу про старшего. Он у нас невероятную карьеру сделал, можно сказать, руководит пограничной службой Азербайджана. Начальник у него — родственник президента, а главный там — мой сын. Если вас надо встретить или проводить, вы только скажите.

Тут появился официант с коробкой в руках.

— Ваши кутабы, — протянул он Розе Марковне ланч-бокс.

Она расплатилась, тепло распрощалась с Даниилом и удалилась. Тот тоже вскоре рассчитался, оставив приличные чаевые, и пошел домой. По дороге он набрал Мишу.

— Дружище, привет! Пока все по плану, в посольство сходил.

— Даня-джан, привет. Молодец. Вовремя мы тебя увезли отсюда. Еще бумага на тебя пришла, уже уровнем посерьезнее. Объявили тебя в розыск по Армении. Но в Азербайджане тебе это не повредит, да и в Грузии тоже.

— Миш, спасибо тебе за все.

— Ой, да ладно. Пиши, как до Сергея доберешься.

Появление новой бумаги доказывало, что механизм поимки Даниила и признания его виновным в тяжких преступлениях, не знал передыху — крутился, набирая обороты. «Неприятно, — расстроился Даниил. — Как я могу переломить ситуацию? — Пока никак».

Рано утром он отправился в консульство. Очереди почти не было. Бравый морской пехотинец пропустил его внутрь, там забрали мобильный телефон и посадили в зал ожидания. Назначено ему было на девять утра, так что времени у него было достаточно. Даниил принялся изучать наглядную агитацию. Она была на английском, русском и азербайджанском. Основная идея — довести до всех подающих на американскую визу, что им ничего не светит. Везде цитировался американский закон об иммиграции, из которого следовало, что любой соискатель визы считается априори желающим незаконно иммигрировать в США, пока он не докажет обратного. Такая вот презумпция виновности. Половина посетителей была из России, так как очередь на собеседование в России была расписана на полгода вперед.

Вскоре его вызвал к себе молодой консульский работник, нисколько не удивившийся соискателю с русским паспортом. Особо придираться он не стал, сведения о работе и семье Смирнова убедили его в том, что тому есть, что терять в России. Через полчаса, сдав отпечатки пальцев, Даниил вышел из консульства с наказом ожидать сообщения о выдаче визы.

По дороге ему попалось турагентство с предложениями экскурсий. Вспомнив наказы Розы Марковны, он зашел и спросил про Гобустан. Миловидная девушка предложила варианты групповых и индивидуальных экскурсий, причем одна групповая отправлялась прямо сейчас. Даниил согласился, и уже через полчаса от ближайшего отеля они тронулись в путь на восьмиместном микроавтобусе. В салоне была большая семья украинцев из Киева, водитель Султан и гид Эльчин. Через полчаса их высадили посреди пустыни и пересадили в несколько старых жигулей.

Как оказалось, вначале они приехали на грязевые вулканы. Дорога к ним была убитой, и приличные машины туда не рисковали ехать. Пути было десять минут. Разбитая грунтовая дорога шла вдоль моря, и особых гор Смирнов впереди не видел. Вулканы оказались небольшими холмиками высотой в три-пять метров. На вершине каждого из них было жерло диаметром от десятка сантиметров до полуметра, откуда периодически извергались пузыри воздуха и выплескивалась грязь. Киевские хлопчики быстро ею намазались и под оханье их матери принялись носиться друг за другом. Даниил с отцом семейства слушал Эльчина о нефтеносных пластах и прочих геологических особенностях этого участка земли. Несмотря на некоторую игрушечность вулканов, было очень любопытно видеть, как извергающаяся из жерла грязь стекает по стенкам и застывает, потихонечку его возвышая.

Вернувшись на стоянку микроавтобуса, они тронулись дальше. Гобустан был подальше от моря, в предгорье. Машины поставили на достаточно большую парковку и направились смотреть пещеры с петроглифами. Эльчин еще по дороге рассказал о том, что Гобустан — это заповедник под патронажем Юнеско и одна из самых знаменитых достопримечательностей Азербайджана.

Даниил активно смотрел по сторонам. Его заинтересовал знак в виде красного круга на белом фоне, в котором была вписана змея.

— Эльчин, а сюда что, змеям нельзя? — спросил он гида.

— Почему нельзя? Знак — информация об опасности: «Осторожно, могут быть змеи между камней».

— Но круглый знак же означает запрет. А для предупреждения вроде как надо использовать треугольник, — попытался пояснить свою шутку Даниил.

— Смотри под ноги, тут и правда змеи есть, — с этими словами гид начал рассказывать об истории наскальных рисунков.

А Смирнова тем временем очень заинтересовал старый дед, подстригающий траву мини косой. Не серпом, а именно что косой, только размером в сорок сантиметров. Сами петроглифы Даниила не очень увлекли, все-таки древняя история. Хотя краем уха он слышал про неолит и про рисунки, указывающие на матриархат. На изображениях мать семейства стоит посередине. Вполуха он слушал и про римлян, стоявших здесь лагерем две тысячи лет назад; про мусульман, которые запрещали рисовать людей и животных, поэтому петроглифы стали похожи на иероглифы; русских и британских ученых, открывших рисунки; и о многом другом. Голова его была занята своими проблемами, да и чувствовал он себя не очень. Наверное, не выспался. Тем временем, они добрались до музея. Это было довольно запоминающееся зрелище. Небольшой, но с массой интерактивных стендов, с чучелами первобытных людей и предметами их обихода.

После музея они отправились обедать в кафе при музее-заповеднике. Зал был забит вездесущими китайцами, которые на ура употребляли местные специалитеты. «Где их только не встретишь?!», — отстраненно подумал Даниил. Голова болела все сильнее, и он хотел поскорее оказаться в гостиничном номере. Видимо, в горах он все-таки переохладился и слегка простыл.

Через полтора часа он уже принимал горячую ванну. Включив самую горячую воду, которую он только смог вытерпеть, он прогрелся по максимуму и скоро крепко заснул. Проспал он часов двенадцать, но, проснувшись, понял, что еще не до конца здоров. Сил не было совсем. Он вспомнил, что так и не досмотрел последние несколько сезонов «Игры престолов» и занялся фильмом.

Так он провел целый день и первую половину следующего. Ужин в первый вечер ему принес портье, но аппетита особого не было, и остатками трапезы он позавтракал. Но к обеду второго дня Смирнов перестал себя жалеть и отправился смотреть Баку.

Погода стала еще лучше, навстречу ему попадались слегка одетые барышни, по виду которых никогда не догадаешься о том, что они из мусульманской страны. Яркий макияж и темные волосы делали девушек знойными красавицами, так что головой Даниилу приходилось вертеть направо и налево. При этом он старался задерживать взгляд ненадолго, чтобы барышень не смущать, а если получал ответный взгляд, то максимально обворожительно улыбался в ответ. Ну, по крайней мере, старался быть обворожительным.

Следующим утром ему пришло сообщение, что его паспорт готов к выдаче, и к вечеру он отправился за ним. Посольство США находилось на проспекте Азадлик, довольно далеко от Старого города. Хотя такси и стоило смешных денег, Даниил решил прогуляться. Не спеша он подошел к кварталу, где находилось здание посольства, увидел очередь перед входом и решил купить воды в уличной палатке. Встав за семьей, выбирающей мороженое детям, он огляделся вокруг. На стороне посольства парковка была запрещена, напротив стоял десяток машин. Вдоль посольства прогуливался турист в шортах. Хоть он и был темнолицым усатым брюнетом, представить себе азербайджанца в шортах было невозможно. Это был конечно не «харам», как в Саудовской Аравии, но дресс-код бакинцы блюли строго. «Турист. Наверное, тоже за визой приехал», — решил Даниил.

Залпом осушив бутылку воды, он направился в посольство. Когда проходил мимо этого туриста, поймал его быстрый пристальный взгляд. Он тут же отвел глаза в другую сторону. Очередь была недолгой, так что за пятнадцать минут паспорт с заветной визой оказался у него в кармане. При выходе мужика в шортах у посольства уже не было, так что Смирнов спокойно пошел в сторону моря. У той же самой палатки он притормозил за мороженым и машинально оглянулся. Метрах в двадцати за ним шел соотечественник. Одет был неброско, можно даже сказать, по-местному: темные брюки и белая рубашка. Но светлое лицо с копной русых волос выдавало в нем уроженца средней полосы России. Когда соотечественник, увидев остановившегося Даниила, присел завязывать шнурки, сомнений не оставалось — его пасли.

«Но как?» — возник у него вопрос. — Американцы не сливают информацию МВД России. Или они подлинность моего паспорта проверили, а наши додумали, где я и что делаю, — озарила его мысль. — Но МВД себе не может позволить наружку в Баку устроить. Тут парни посерьезнее».

Даниил расплатился за мороженое и не торопясь двинулся дальше. Соотечественник, выждав тридцать секунд, двинулся дальше. Улица была довольно оживленной, и непосредственной угрозы покушения он не боялся. Но отрываться от хвоста было необходимо. «Прыгнуть в автобус?» — мелькнула у него мысль возле остановки. — Наверняка у него есть машина. За автобусом следить — милое дело», — отговорил он сам себя.

Тут Даниила озарила идея. Он открыл приложение «Убер» на телефоне, выбрал точку в километре от себя на противоположной стороне проспекта и вызвал туда машину. Она как раз должна была подъехать минут через десять. Место он выбрал не случайное, а посреди длинного квартала, где невозможно развернуться. Так же не спеша он дошел до того места напротив машины, краем глаза проверил дорожную обстановку и, выждав момент, когда поток машин чуть ослаб, резко метнулся через дорогу. Через тридцать секунд он уже сидел в салоне «форда» и, не здороваясь, скомандовал:

— Поехали. Две цены плачу, надо быстро!

— Это можно, — обрадовался молодой водитель «Убера» и тут же дал по газам.

Адрес Даниил забил такой, чтобы водитель сразу свернул с проспекта и уехал в восточную часть города. План удался, за ними явно никто не успел поехать. Машина пару раз проскочила на красный, и через десять минут они подъехали к торговому центру. Смирнов расплатился, вышел из машины, зайдя в ТЦ тут же побежал к противоположному выходу, где уже ждала другая машина. Та отвезла его к дому, где он наконец выдохнул и тут же набрал Эльдара. Тут его ждал неприятный сюрприз. Телефон сначала никто не брал, а на следующий звонок ответил незнакомый голос, что-то резко сказавший по-азербайджански. Даниил нажал отбой и позвонил Георгию.

— Здравствуй, дорогой. Только собирался тебе звонить. Как ты там? Все получилось?

— Нормально. Спасибо тебе за Эльдара. Визу получил, Баку посмотрел.

Про инцидент со шпионящими за ним соотечественниками Даниил не стал рассказывать.

— Это хорошо. Но у нас проблема. Вчера Эльдара прихватили на границе. Кого-то он забирал возле монастыря Гареджи и нарвался на пограничников. Стал от них скрываться, те стреляли по нему. Когда задержали, погранцы очень злые были и договариваться не стали. Так что он задержан. Теперь там усилена охрана, просто так не перейти.

— Ого. И как мне выбираться?

— Придумаю что-то. Не переживай, — с этими словами Георгий повесил трубку.

Но Даниил всерьез напрягся. Соотечественники были в Баку, и его это нервировало. Оставаться здесь надолго было опасно. Наверняка его искали, могли мониторить границы. Отсутствие въездного азербайджанского штампа явно привлечет внимание, и его притормозят для выяснения всех обстоятельств. А у его недругов, похоже, связей хватает, раз они отследили его заявку на американскую визу.

Смирнов начал лихорадочно перебирать варианты, как вдруг его озарила мысль. «Роза Марковна! Сын — почти главный пограничник Азербайджана». Но как ее найти? Опыт розыска людей в России вряд ли ему бы здесь пригодился. Весь вечер он сидел в соцсетях в поисках Розы Марковны и ее сыновей, но в русскоязычном сегменте ее не было, а искать в азербайджанском он не отважился. Просмотр сайта погранслужбы Азербайджана тоже ничего не дал. Заместителей было много, и определить, кто из них сын Розы Марковны было определенно невозможно.

На следующее утро Даниил отправился в тот самый ресторан дежурить — вдруг удастся застать появление пожилой леди. Тут удача повернулась к нему лицом. Спустя два часа появилась Роза Марковна. Она вновь заказала выпечку и присела за его столик, искренне обрадовавшись:

— Голубчик, как я рада вас видеть вновь! Вы получили свою визу?

— Да, спасибо. Но у меня другая история произошла, — и Даниил рассказал наспех сочиненную легенду про друзей в Грузии, с которыми он крепко выпивал, они загорелись идеей вместе поехать в Азербайджан, и непонятно каким образом утром очнулся в Баку, не помня, как пересек границу. Уже заканчивая рассказ, он понял, что это очень смахивает на новогодний поход в баню героев «Иронии судьбы», но лучше было ничего не придумать.

Розу Марковну история не удивила, она тут же достала кнопочный телефон с огромными цифрами и набрала сына.

— Эльчин, сынок. Здравствуй. У меня все хорошо, не волнуйся. Я могу к тебе приехать? У меня есть безотлагательный вопрос. Очень хорошему молодому человеку нужна помощь.

Через час они уже пили чай в кабинете Эльчина. Он от души посмеялся истории и спросил, когда и куда Даниилу надо улетать.

— Вообще-то мне в Лос-Анджелес.

— А в Нью-Йорк вы случайно не можете заехать? — без обиняков спросила Роза Марковна. — У меня там брат живет в Нью-Джерси. Я бы ему посылку передала. Вы не волнуйтесь, он прямо в аэропорт приедет.

Даниил ответил, что с удовольствием сможет оказать им услугу. Прямо в кабинете он нашел на завтра удачный перелет в Нью-Йорк Turkish Airlines и забронировал его. Эльчин пообещал его лично проводить. Смирнов раскланялся с Розой Марковной и, окрыленный, поехал домой. Там он занялся планированием перелета из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. В день прилета ничего за разумную цену не было. Но, правда, уже на следующий день имелся дешевый рейс Delta Airlines. Даниил тут же его забронировал. В трёхстах метрах от аэропорта JFK он нашел недорогой отель. С чистой совестью он забронировал билеты и отель и улегся спать.

Эльчин действительно встретил его в аэропорту, помог зарегистрироваться и провел его через служебный вход прямо к выходу на посадку. Там вручил объемный пакет с гостинцами и распрощался.

В самолете Даниил удивился произошедшим в нем метаморфозам. Раньше ему и в голову не приходило обращаться к людям за помощью. Наличие удостоверения решало большинство его проблем. Но люди оказались намного добрее и отзывчивее, чем могло бы показаться. Дважды увиденная им Роза Марковна помогла ему выехать из страны, да и летит он к неведомому Сергею Вартаняну, пригласившему его по шапочному знакомству с Мишей и наличию общего врага.

Прилетев в аэропорт JFK, Даниил вместе со всеми пассажирами присоединился к огромной очереди стоящих на паспортный контроль. Однако, чуть приглядевшись, он понял, что его очередь сильно короче. Как ни странно, граждане США и ЕС проходили обычный паспортный контроль, а граждане третьих стран, получавшие визу, проходили автоматический контроль. Специальный Аппарат сканировал лицо, отпечатки пальцев и выдавал талон на проход через пограничника. Тот, толком не глядя в документы, штамповал паспорт и пропускал. Очередь на таможенный контроль была побольше. Служба внешней разведки (одновременно и таможенная, и пограничная) жестко отслеживала ввоз продуктов животного и растительного происхождения в США. Проблем у Даниила не возникло, и через пятнадцать минут он был на улице. Здесь его ждало первое разочарование. Отель в трехстах метрах от аэропорта оказался в нескольких километрах пути от выхода. Тратить деньги на такси Смирнову не хотелось. Благо погода позволяла, он пошёл пешком. Вторым разочарованием стал район, в котором он забронировал отель. Это был, наверное, самый депрессивный район Бруклина. Нормальных домов там не было, сплошь какие-то угрюмые складские здания и маргинальные многоэтажки. У входов кучковалась темнокожая молодежь. Белый с чемоданом был там инородным телом. Отель оказался отдельно стоящим трехэтажным зданием. Он выглядел также угрюмо, но огромный чернокожий секьюрити давал надежду на безопасное проживание. Номер был маленьким и душным. Кондиционер страшно шумел, но открыть окно было нереально, так как самолёты непрерывно взлетали и садились прямо над отелем.

Немного потыкавшись в интернет, Даниил, вымотанный двадцатью часами без сна, уснул. Однако в четыре утра проснулся. Поворочавшись около часа, решил вставать. Час поколобродив по номеру, он понял, что до завтрака в отеле не дотерпит. Мини-бара или вендингового аппарата в отеле не было, зато Интернет подсказал, что в километре от него находится круглосуточный «Бургер Кинг», и Даниил пошёл в закусочную. На полпути он увидел троих чернокожих, идущих ему навстречу. Опыт взросления в подмосковном городке подсказал ему, что будет дальше. По уму, надо было бы убежать, но настроение было немного другое, и Смирнов решил испытать судьбу. И она действительно подготовила проверку. Не доходя до Даниила десяти шагов, троица разошлась полукругом, перекрывая ему дорогу, недвусмысленно намекая на свои планы в отношении белого туриста. Все трое были молоды и довольно атлетично сложены, но не сверх меры, и Даниил понимал, что один на один положит любого. Трое же — серьёзный вызов. К сожалению, никакой железяки, палки или хотя бы пустой бутылки вокруг не было, и рассчитывать приходилось только на себя. Надежда была исключительно на внезапность. Эта троица наверняка не ждет агрессии от белого туриста. Тем не менее Смирнов на всякий случай поднял руку, чтобы перехватить удар в лицо, но изобразил приветственный жест и сказал:

— Hi, guys, — сделав ещё пару шагов в сторону тройки, произнёс Даниил.

Центральный парень поднял обе руки, как будто собираясь читать рэп, чувак слева оставил руки внизу, а третий парень справа достал смартфон и стал снимать все на видео. Это предопределило дальнейший ход событий. Сблизившись на метр с чернокожими, Смирнов рухнул на правое колено и провёл мощнейший удар левой рукой в пах центрального. Как правило, в середине был самый опасный, и начинать следовало с него. Дзюдоист по своему спортивному прошлому, Даниил трезво оценивал свою ударную технику. Один прием, который гарантированно у него получался, это удар кулаком в пах с одновременным приседанием на колено.

Он вышел лучше всяких похвал: кулак вошёл точно в пах центрального нападавшего. Сломал ли Смирнов лобковую кость или просто контузил органы малого таза, выяснить было невозможно — парень был вырублен. Он всхрипнул и осел. Больше не опасен. Даниил даже не посмотрел в его сторону, а сразу нанёс второй удар из полуприседа в пах левого парня. Чтобы не потерять момент, ударил правой рукой. Удар прошёл, но получился не настолько сильным, чтобы вырубить пацана. В этот момент очнулся парень справа, и Даниилу прилетело ногой по рёбрам. Но он ждал опасности и чуть качнулся в сторону от пинка. Хоть и сбилось дыхание, Смирнов сумел схватить ногу. Дальше было что-то, напоминающее вольную борьбу. Пропустив ещё пару слабых ударов руками по затылку и спине, Даниил схватил и вторую ногу нападавшего, после чего швырнул его на спину. От удара об асфальт парень на секунду потерял концентрацию. Что характерно, этот придурок так и не выпустил смартфон из рук. Смирнов использовал паузу для того, чтобы вскочить на ноги и оценить обстановку. Второй уже оправился и пытался стать в стойку. Даниил решил закончить с третьим, прежде чем возвращаться ко второму. Он пнул двумя ногами в голову лежащему, ничуть не заботясь соображениями гуманности. Тот попытался прикрыться рукой, но удар прошёл, и третий парень присоединился к первому. Второй принял наиболее верное решение, хоть и спорное с точки зрения воинской доблести. Он развернулся и убежал. Естественно, Даниил не стал за ним гнаться. Он взял смартфон из рук третьего парня и вдребезги разбил его о мостовую.

Дойдя до «Бургер Кинга», Смирнов уже отошёл от адреналинового выброса и с аппетитом навернул набор из гамбургера, картошки и колы. Колу, впрочем, он взял диетическую, вспомнив о здоровом образе жизни. Обратно в отель Даниил поехал на «Убере», решив более не искушать судьбу. В отеле его ждал приятный сюрприз: оказывается, от отеля в аэропорт каждый час ходил бесплатный шаттл. Через два часа Смирнов уже зарегистрировался на рейс до Лос-Анджелеса и сидел в аэропорту в ожидании брата Розы Марковны. Он отправил ему сообщение с описанием своего местонахождения. Вскоре рядом присел пожилой мужчина в очках и с сильным акцентом поздоровался:

— How are doing today?

— I’m fine, thank you. How about you? — на достойном, как показалось Смирнову, английском ответил он.

— Вы и есть Даниил? От Розочки? — просиял дедушка.

— А как вы догадались? — искренне удивился Смирнов, вручая ему пакет с гостинцами.

— Ой, шо ви глупости спрашиваете. Только русские на вопрос «как дела» начинают об этом рассказывать. Американцы просто здороваются.

— А, вот оно что. Думал, акцент меня выдал.

— Не, ну акцент тоже есть. Ну и лицо, я вас умоляю, таки тоже не как у местного. Но я тут с 1980 года живу и, поверьте, людей из Союза за версту вижу. — Женщины все слишком хорошо одеты. Американки так не одеваются. Такие нарядные только русские и итальянки. Француженки тоже стильно одеваются, но скромнее выглядят, — продолжал разглагольствовать дедушка. — Но в любом случае, если американец хорошо одет, то это латинос. Здесь вообще народ не любит наряжаться, — он махнул рукой на стайку молодых парней.

Все, как на подбор, были в шортах, белых кроссовках, бейсболках и безразмерных футболках. И, конечно, у каждого был рюкзак. Хотя они явно не собирались в поход.

— У американцев главное — это функциональность. Одежда должна защищать от холода и точка. Шо бы было стильно или красиво, я вас умоляю. Это не тот профсоюз.

Даниил просто кивал, понимая, что дедушка не нуждается в диалоге.

— Когда мой сын Лева… Я вам не рассказывал за Леву? Он живет в Тель-Авиве, работает в израильском парламенте, но мы не о нем сейчас. Лева привёз мне из Милана туфли за триста долларов. Мои местные друзья посоветовали мне поставить их в сервант рядом с хрусталём. Потому шо такие дорогие ботинки американец себе не купит. Сто долларов — красная цена тут любой обуви.

— Ну да, одеты они стремно, — Даниил незаметно повел подбородком в сторону мужчины средних лет в клетчатой фланелевой рубашке и джинсах.

— А ви бы знали, шо они едят! Такое ощущение, что они ненавидят продукты. Как можно так испортить кофе? Вы пили эту дрянь в «Старбаксе»? Это же помои! Но им не важно! Оно горячее и бодрит. Все! Только функциональность имеет значение. Еда — это калории. Желательно на ходу. Вон, посмотрите, за чем они стоят, — он махнул рукой на фуд-корт.

Там была солидная очередь за пышками в Dunkin Donuts и чуть поменьше в McDonald`s за бургерами. При этом продавщица в суши-баре скучала без посетителей.

— Где эстетика? Я очень люблю пиво. Но даже в Советском Союзе «Жигулевское» было лучше, чем их Budweiser. Это ослиная моча. Но они это пьют. А их бурбон? Это же уму непостижимо. Я сейчас гостил у сына, была бар-мицва у внука, ой-вэй, как я там вкусно ел.

— А что вы к сыну не переедете совсем? — Даниил отважился на вопрос.

— Ой, тут медицина лучше. Опять же, тут спокойно, а там арабы хулиганят. Ну и иврит. Я не смогу на старости лет справа налево начать читать.

Смирнов ничего не ответил.

— И скоро как сорок лет здесь, таки я уже привык. Американцы вежливые, им все равно, откуда ты приехал. В Израиле — нет. Сефарды не любят ашкенази, горские евреи не любят бухарских, хохлы — русских и так далее. Тут негры всех достают так, что белых эмигрантов рады видеть любых, — неполиткорректно высказался дедушка. И, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Но неграм ничего нельзя сказать. Их угнетали когда-то. Теперь все извиняются. Я их спрашиваю: «Лично ты угнетал негров? — Отвечают «нет». — Тогда почему тебе стыдно?!» — «Мои родители с ними в разных школах учились. Это несправедливо», — они мне твердят.

— Но афроамериканцев полицейские часто стреляют, — вставил свои пять копеек Даниил.

— Ой-вэй! Так их и в тюрьмах в несколько раз больше, чем белых. Конечно, их стреляют, каждый второй чёрный наркотой торгует или прохожих грабит, — разошёлся дед.

— Ну если честно, ко мне ночью трое чёрных тоже привязались, — подыграл старому расисту Даниил.

— Вот, — торжествующе поднял палец вверх дедушка. — А с ними тут носятся, как с писаной торбой. Демократы сраные! — перешёл он на политику.

— Им нужны голоса, они с ними заигрывают. И с мексами, и с меньшинствами, — продолжал он политическую агитацию.

Тут, на счастье Даниила, объявили об окончании регистрации, и он с чистой совестью убежал на посадку. Дедушку было любопытно послушать, хотя он и был слишком безапелляционен. Про Америку Смирнов знал из фильмов очень много, и ему было очень интересно сравнить реальные ощущения с тем, что он почерпнул заочно.

Полёт продолжался шесть часов, системы развлечений на борту не было, так что он наконец дослушал аудиокнигу. В LAX его встречал молоденький помощник Сергея по имени Артур с табличкой «Даниил Смирнов». Он проводил его до машины, и они тронулись в путь на север в Санта-Монику. Там они съехали с автомагистрали и через десять минут оказались в роскошном доме на побережье Тихого Океана. Как пояснил Артур, в нем Сергей жил с женой и двумя маленькими детьми. Ещё на территории был гостевой дом и домик для прислуги. Разместили Даниила в гостевом. Только он успел принять душ и переодеться, как в дверь постучали. Смирнов открыл дверь и увидел темноволосого мужчину лет пятидесяти. Он был крупного телосложения, с небольшими залысинами и цепкими карими глазами.

— Сергей, — протянул он руку.

— Даниил. Очень приятно. Спасибо за встречу, — пожал Смирнов его руку.

— Как вы устроились? Или можем на «ты»? — безо всякого армянского или американского акцента спросил Сергей.

— Да, конечно, на «ты». Все замечательно.

— Идём ужинать?

— Готов.

Они пошли в основной дом. Он был, несмотря на пафосное местоположение, на удивление, простой. Творчество дизайнера явно не обнаруживалось. Крашеные белые стены, простецкая плитка на полу и мебель из «Икеи». «Видимо, аренда», — решил для себя Даниил.

В доме их встретила симпатичная светловолосая моложавая женщина, судя по всему жена Сергея.

— Юлия, — протянула она руку.

— Даниил, очень приятно, — он пожал потянутую руку, на секунду подумав, не стоило ли ее поцеловать.

Имён детей он не запомнил, это были мальчик лет двенадцати и девочка помладше. Впрочем, они толком и не представились, тут же умчались от гостя.

Юлия пригласила их к столу. Ужин был эклектичен. Русская и армянская кухня чередовались с американской. Суши из ресторана — на закуску, борщ — на первое и долма — на горячее. Но все было вкусно, особенно для Даниила после еды всухомятку в процессе перелетов. После трапезы они вышли с Сергеем на террасу. Тот разлил односолодовый виски по стаканам, и они сели в кресла. Собеседникам открывался потрясающий вид на океан.

— Ну, рассказывай все с самого начала, — без паузы начал Сергей.

— Не помню, говорил Миша или нет, я работаю, или работал, — осекся Смирнов, задумавшись о своем статусе, — в таможне. Был на проверке в «Центре ресурсной комплектации». Эта компания — в холдинге Домогарова.

— А как ты это понял? Он учредитель или владеет через что-то?

— Учредитель там гендиректор. Но он лет десять работает в разных компаниях у Домогарова. Плюс через час после начала проверки туда примчали его безопасники и адвокаты.

— Ну это косвенно. Извини, что перебил. А что именно они там смухоморили? Миша сказал, какая-то бомба.

— Они выводят деньги в офшоры. Завышают стоимость комплектующих для оборонки в разы. А поскольку продукция санкционная и европейцы ее напрямую в Россию не продадут, это все шито-крыто.

Даниил принялся показывать документы на смартфоне, поясняя каждую страничку.

Спустя двадцать минут Сергей резюмировал:

— Это реально крутой материал. Директора можно надолго посадить. Но этого черта, Домогарова, как сюда приплести?

— Не знаю. Пока не знаю. Но он точно в теме. Это можно доказать.

— А что там за неприятности у тебя? — поинтересовался хозяин дома.

— Пропали двое таможенников, видимо, пытались ЦРК этот на деньги развести. Потом их нашли в лесу под Рязанью. Мертвых. Убийство хотели на меня повесить. Купленные менты из Рязани пытались мои пальцы на пистолет приложить, — кратко пояснил Даниил.

— Ну-ка расскажи поподробнее, — заинтересовался Сергей.

Минут двадцать Смирнов пересказывал свои приключения. Как это бывает, краткий и сбивчивый пересказ событий, который услышал Миша неделю назад, превратился в более логичный и драматичный рассказ. Даниил про себя подумал, что через какое-то время эта история в его устах явно превратится в триллер, достойный экранизации. Не то чтобы он что-то придумывал. Просто добавлял важные детали и убирал малозначительные.

Сергей восхитился историей:

— Ну это прямо детектив! Негодяев, которые тебя подставили, точно надо наказать. Но важно и Домогарова зацепить. У меня к нему серьезные счеты. Всю жизнь мне поломал. Бизнес отнял, дело против меня сфальсифицировал. Экспроприированный бизнес, конечно, у меня был не единственный, но я с него начинал, он мне не только из-за денег дорог.

— Директора бы пощекотать. Он точно все расскажет про их отношения, — развел руками Даниил.

— Как его из России вытащить? — потёр лоб Сергей.

— Покумекать надо. А связь офшора с Домогаровым нельзя установить?

— Можно. Но для этого надо Панамское досье-2 раздобыть.

— А расскажи мне про Домогарова. Как ты с ним связался? В интернете все прочитал, но там немного, — попросил Даниил Сергея.

— Это мой самый большой промах в жизни. Я ведь врач по образованию. Окончил ординатуру, пришел в больницу работать. И чуть с ума не сошел: болезнь каждого пациента как свою воспринимал. Главврач меня вызвал, говорит: «Не твое это — с пациентами работать, иди по административной части». И я решил клинику открыть. Это сейчас просто, а в девяностых нереально было. Еле нашел помещение, оборудование по крупицам собирал. Людей лично подыскивал. Но заработала. Я этой клиникой больше всего в своей жизни горжусь. Вроде и людей лечу, но и боль их через себя не пропускаю.

Смирнов молчал, внимательно слушая.

— Лет десять назад я решил сеть делать. Медицинских клиник. В Москве пошло на ура, в Питере тоже. Чуть в регионы вылез, начались сложности. В одном месте губернатору конкуренты принадлежат, в другом — мэру, короче, не зайти на рынок. А медицина — дело такое: если рядом магазин с алкоголем — хрен лицензию получишь. И тут мне один знакомый посоветовал, мол, нужен тебе партнер с административным ресурсом. Чтобы любому губернатору звонок — и все работает. Он же мне и Домогарова посоветовал.

— Понятно, — кивнул Даниил.

— Что про Домогарова рассказать? Он, конечно, явно в девяностых с бандитами был связан. На разборки, наверное, сам не ездил, хлипковат по виду, но разговор и повадки те еще. Но главное в нем — очень он убедителен в личном общении. Сам не понял, как я его пригласил партнером стать. Вроде юристы мои все смотрели, он был миноритарий, особых прав нет.

— А как поссорились?

— Да не ссорились мы! Он все это время готовил отъем бизнеса. Своих людей засунул на ключевые должности, пару слабых мест в финансах нащупал. При этом семьями дружили, в глаза мне смотрел, в верности клялся. Года три развивались, компания богатела, а потом — р-раз и нет у меня компании!

— Там еще уголовное дело какое-то? — уточнил Даниил.

— Да. Часть прибыли мы на мой офшор уводили. За это на меня дело об организации преступного сообщества и об отмывании капитала возбудили, а это значит лет на двадцать можно было загреметь. Я сначала порыпался, так они мне машину заминировали. Чудом не взорвался. Короче, в бизнес-джете против моей подписи о переуступке акций мне следователь загранпаспорт отдал, и я тут же улетел.

— Ситуация… — качнул головой Даниил.

— Слава богу, еще пара бизнесов у меня была, куда я догадался его не приглашать. Вот ими и живу. Тут кое-что удалось организовать. Но это про деньги, а тот бизнес для души был! Так что ненависть у меня к этому человеку конкретная. До конца жизни ему не прощу. Как будто ребенка у меня отнял, — с неожиданным ожесточением проговорил Сергей, стукнув кулаком по столу.

Они ещё поговорили недолго и разошлись. Уставший после раннего пробуждения и дороги Даниил вскоре уснул.

Проснулся он опять рано. Хоть и не в четыре утра, а в пять, но сон не шёл. Он решил пробежаться по пляжу. Пляж был песчаный и вполне комфортный для кросса. Преодолев два километра в одну сторону, он развернулся и отмотал ещё два километра обратно. Почувствовав в себе силы, он пробежал ещё четыре километра — в другую сторону и обратно. Вернувшись в свой домик, он принял душ и позавтракал сэндвичами из холодильника. После этого Даниил задумался о Сергее. За последние дни он уже начал привыкать к тому, что прежде незнакомые ему люди начинают помогать. Насколько искренне собирался помогать ему Сергей, было непонятно, но пока их интересы совпадали.

Выпив кофе, он принялся серфить в интернете, пытаясь собрать информацию о директоре ЦРК. Звали его Горбунов Виталий, довольно-таки распространённые имя и фамилия, что осложняло поиски информации. Людей с такими данными были сотни. Страниц в социальных сетях он не нашёл. Официальная биография была краткой. Правда нашёлся какой-то деловой журнал, в котором было его короткое интервью с фотографией. На Смирнова смотрел мужчина средних лет, в стильных очках, с аккуратной бородкой, призванной скрыть маленький подбородок и одутловатые щеки. Он был в окружении семьи, жены и взрослой дочери. В интервью Горбунов упомянул о лошадях, хоккее и дочке Алисе. Даниил начал рыть соцсети и с десятой попытки нашёл ту самую Алису Горбунову. Но все ее аккаунты были закрыты для просмотра посторонними людьми, и, чтобы просмотреть контент, надо было стать ее другом или подписчиком. В соцсетях у Смирнова активности толком не было, но он попытал счастья и послал Алисе запрос.

Сергей на целый день улетел куда-то по делам, и Даниил весь день был предоставлен сам себе. Он обошел всю Санта-Монику, полюбовался на серферов, туристов и прочую публику, тусующуюся на пляжах. Пару раз он проверил аккаунт, Алиса не отзывалась.

После обеда телефон Даниила пиликнул, и он увидел сообщение от Славика Дьяченко. Тот интересовался делами своего друга. Смирнов его тут же набрал и полчаса пересказывал свои приключения под одобрительные восклицания и хохот Славика.

Славка, вообще-то, в полицию попал случайно. Он был профессиональным футболистом, играл в Европе, но лет в двадцать пять порвал крестообразные связки колена — закончил с профессиональной карьерой и вернулся в родное Подмосковье. В тот момент начальник РУВД, где служил Даниил, решил усилить футбольную команду и взял Славика на работу. Вакансии были только в уголовном розыске, и нежданно-негаданно Дьяченко стал полицейским. Это была нормальная практика для правоохранительных органов. На работе он показывался нечасто, так как входил во всевозможные сборные и играл на всевозможных турнирах. Несколько раз он даже летал на международные Олимпиады правоохранительных органов и пожарников. Однако постепенно травмированное колено и возраст давали о себе знать, и Славик стал появляться на работе чаще.

Коллеги полюбили его за веселый нрав и безотказность. Он был готов заполнять бессмысленные отчеты, утешать бабушек, пришедших узнать про пропавшее белье со двора, и заниматься прочими непрестижными вопросами. Даниил помогал ему с юридическими моментами, так как образования у Славика толком никакого не было, и даже писал он с ошибками. Но Дьяченко быстро учился и к моменту ухода Смирнова стал уже полноценным оперативником. Но живость нрава, несмотря на сложную профессию, оставалась при нем, потому и смеялся он над рассказами товарища заразительно.

Даниил поймал себя на мысли, что рассказ о злоключениях уже не так ранит. Открывшийся ему вдруг огромный мир расширил контекст жизни, поэтому драма утратила свою концентрацию.

Вечером Даниил решил посмотреть на ночную жизнь Лос-Анжелеса. Мимо проходили веселые компании, в том числе девичьи, и Смирнов поймал себя на мысли, что у него уже давно не было секса. Понятно, что в его ситуации не до этого, но солнце, море и множество полураздетых женщин сделали своё дело.

«Как тут они знакомятся?» — задался он вопросом. Пока он раздумывал над ответом, ноги довели его до бара с громкой музыкой и массой народа внутри. Он зашёл внутрь и огляделся. Столики все были заняты, да и у стойки людей была тьма. Кто-то пританцовывал, кто-то пытался докричаться до бармена. Шансов куда-то приткнуться не имелось. Стоять, как дураку, ему не хотелось, и он развернулся к выходу. Поворачиваясь, скользнул взглядом по посетителям, сидящим у стойки, и увидел пристально смотрящую на него рыжеволосую даму. Определить ее возраст в полумраке было нереально, но выглядела она очень привлекательно. Заметив его взгляд, она чуть заметно улыбнулась уголками рта и скосила глаза на полметра свободного пространства у стойки сбоку от неё. Даниил улыбнулся в ответ и шагнул к ней.

— Hi. I’m Dan, — он представился, не доходя полуметра до барышни.

— Hi. I’m Anna, — уже более заметно улыбнулась она, игриво накручивая волосы на палец. Даниил чуть получше рассмотрел ее. На вид ей было лет тридцать пять. Роскошная грива рыжих волос обрамляла лицо с тонкими правильными чертами. Фигуру оценить было сложнее, но закинутые одна на другую ноги были хороши.

Он протиснулся на свободное место рядом с ней и спросил:

— What would you like to drink (Что будете пить)?

— I’ll have Cuba Libra. Diet Coke. But it will take time (Я бы выпила виски с колой. Но это не быстро), — она ещё раз улыбнулась, махнув рукой на забегавшегося бармена.

Говорила Анна на беглом американском английском, свойственном жителям Канады и США. «Американка, не туристка», — сделал вывод Даниил.

Он высунулся чуть не по пояс над стойкой, при этом помахивая двадцаткой долларов, чем немедленно привлёк внимание бармена и через пару минут они уже пили коктейли. Cuba Libra оказалось смесью рома Captain Morgan и «Кока-колы».

— Where are you from (Откуда вы)? — спросила Анна.

— Russia. Moscow (Россия. Москва).

— Ну что ты будешь делать! Это же надо приехать в ЭлЭй, чтобы с москвичом познакомиться, — Анна всплеснула руками.

— Так ты из России? — не меньше ее удивился Даниил.

— Нет, я из Бостона. Но родом из России. Двадцать лет назад переехала. А ты?

— В России живу. Здесь по работе.

— По работе? — удивилась Анна.

— Прилетел из России ненадолго. На переговоры.

— Расскажи о себе, — попросила Анна.

— Работаю в таможне. В разводе. Есть дочь. Вредных привычек не имею. Почти, — он скосил глаза на коктейль.

— Работаю в банке. Не замужем. Вредные привычки есть, — она лукаво улыбнулась.

Ещё час они разговаривали в баре, затем решили пройтись по городу и как-то само собой оказались в ее съёмных апартаментах. Данил попробовал предложить гостиницу, но Анна была настойчивой:

— Я девушка взрослая, люблю, когда мне комфортно сексом заниматься. А в гостиницы пусть девочки помоложе ходят.

Смирнов немного удивился такой прямоте, но вспомнив о двадцати годах американской жизни, воспринял это как некую особенность. К тому же он считал себя хоть и не красавцем в классическом понимании этого слова, но вполне привлекательным мужчиной.

Секс оказался на высшем уровне. Анна была бесподобна в постели, так что спать Даниилу почти не пришлось. В одном из перерывов она разоткровенничалась.

— У меня отношений два месяца не было. С американцами нереально сложно сходиться.

— Почему?

— Другие они. Шутки, быт. Даже дистанция между людьми другая.

— В смысле?

— Ну в метре от тебя извиняться начинают. Не дай бог руку подать или дверь открыть. Не могу с ними жить, — она скривилась, как будто представила что-то мерзкое.

— А русских в Бостоне нет?

— Есть. Но как в деревне. Все друг друга знают. С одним повстречаешься, со вторым, и уже все про тебя все знают. Замуж сложно выйти.

— Блин. Жалко тебя, — искренне произнёс Даниил. — Может, в России жениха найти? Привезёшь в Америку?

— Ты в своём уме? У меня все школьные подруги в России без мужей. Одних бросили, другие старыми девами остались. Там у вас на одного годного мужика десять баб. Нет уж. Ещё пару лет помучаюсь и латиноса себе найду.

— А с ними легче?

— Тоже сложно. Но хоть секс хороший, — откровенно призналась Анна. — Но с тобой не сравнить, — она игриво прикусила губу и поцеловала его. Тут же она хлопнула себя по лбу и полезла в свой телефон:

— Я же сегодняшние фотки не выложила, как же мои подписчики?

У Даниила мелькнула идея.

— А ты в соцсетях продвинутая?

— А то! Три тысячи подписчиков! Русскоязычные в основном, но есть и американцы.

— Слушай, мне надо с одной девицей на контакт выйти. Страничку ее в соцсети просмотреть. Но она меня пока не принимает. Видимо, мои пять друзей и одна фотка ее не впечатляют. Это по работе моей.

— Диктуй данные, сейчас я ей в Директ напишу. Мне мало кто отказывает.

Полчаса прошло под непрерывное щебетание Анны, пересказывающей комментарии подписчиков.

Спустя полчаса она двинула свой айфон Даниилу:

— Держи свою Алису. Больно молода девица для тебя. Да и чересчур гламурна, — Анна ухмыльнулась.

— Да это по бизнесу. Отца ее не могу разыскать.

Аккаунт Алисы изобиловал фотографиями. На них она была то одна, то с друзьями, иногда — с отцом. Смирнов начал внимательно изучать все. Семья жила небедно. Фотографии Алисы на спорткаре перемежались фотографиями отдыха на яхтах, шопинг в Милане соседствовал с лыжными покатушками в Альпах. Но более всего Даниила заинтересовал последний пост. Там была фотография Алисы на пляже. В качестве геотэга стоял Канкун, Мексика. Но интереснее всего было то, что на втором плане стоял Виталий Горбунов со взрослой дамой, видимо, женой. Пост был вчерашний, так что можно было предположить, что вся семья находится в Канкуне.

Смирнов щелкнул пальцами:

— Спасибо тебе, добрая фея! Нашел папашку.

Уже под утро он распрощался с Анной, на всякий случай обменявшись телефонами, хотя оба сомневались в продолжении отношений.

— Доброе утро, — Даниил зашел на террасу, где Сергей пил кофе.

— Доброе. Все нормально? — Сергей почувствовал возбужденное состояние гостя.

— Я нашёл Горбунова. Ну, директора. Он сейчас с семьей в Канкуне.

Смирнов продемонстрировал фотографию в Инстаграме.

— Оп-пачки! Так мы же его можем сдать властям США за нарушение санкционного режима. — Или наоборот: пообещать не сдавать за показания против Домогарова, — заметил Даниил.

— Это правда. Так может быть перспективнее. Пам-пам-пам, — Сергей побарабанил пальцами по столу и задумчиво произнес: — Попробуем сегодня туда улететь. Сейчас Артура озадачу. У тебя же американская виза есть, значит, автоматом в Мексику пустят.

Уже через два часа они ехали в LAX. Артур забронировал им два билета бизнес-класса в Канкун. Он же вручил Даниилу спортивную сумку с набором соответствующей одежды для Мексики. Помощник явно знал своё дело. Без проблем они прошли регистрацию и предполётный контроль и сели в бизнес-зал.

— Нам кто-то там поможет с розысками? Больше фоток его дочь не выкладывала, — Даниил спросил Сергея.

— Артур должен подыскать кого-то толкового. Надо проверить гостиницы, явно они не в частный сектор заселились.

Встретил их частный детектив по имени Анхель. Говорил он в основном по-испански и немного по-английски. Был он маленького роста, но очень плотного телосложения. Как потом понял Даниил, все индейцы майя, населяющие полуостров Юкатан, столицей которого и был Канкун, были невысокого и коренастого телосложения.

— We need to find this guy (Мы должны найти этого мужика), — обратился к нему Сергей, показывая несколько скачанных фотографий Горбунова.

— Si, señor. Understand. Nome, name (Да, синьор. Понимать. Имя)? — путая испанские и английские слова, уточнил Анхель.

— it’s Vitaly Gorbunov. He came with his wife and their daughter; I will send you their pictures (Его зовут Виталий Горбунов. Он приехал с женой и их дочерью. Я вышлю вам их фотографии).

— I check hotel registration. All guests must registered. In police (Я проверить регистрации отеля. Все гости должны регистрированы. В полиции), — на плохом английском ответил Анхель.

— It’s fine (Отлично).

— Where are you stay (Где вы остановились)?

— Hyatt. Will you get is there (В Хайятте. Отвезете нас туда)?

— Si (Да).

Они уселись в видавший виды «фольксваген» и поехали в гостиницу.

Канкун был необычным городом, стоящим на узкой косе между Карибским морем и лагуной. Въезд в курортную зону жестко охранялся туристической полицией, поэтому было очевидно, что туристам бояться было нечего. Отель был роскошный, Сергей явно не экономил. Он стоял на скалистом мысу, но по краям были песчаные пляжи, да и бассейнов было более чем достаточно. Они пообедали, искупались и уселись на шезлонгах возле бассейна ловить заходящее солнце. Смешные невысокие официантки майя начали носить им коктейли.

Первым о делах заговорил Даниил.

— Предположим, завтра нам Анхель даёт вводные, где Горбунов остановился. Как нам его из отеля изъять? Если мы хотим его расколоть, а потом ещё и показания записать, нам надо несколько часов уединения.

— Он предварительно обещал с полицией вопрос решить. Понятно, что мы штурмовать отель не будем. Должны его привезти на беседу.

— Хорошо. А мы видеоинтервью с ним запишем или заставим его нотариально показания дать?

— Это как?

— Ну сядет перед нотариусом, подпишет собственноручно. У меня такой опыт был. За границей свидетель находился, прокурор согласился на нотариально заверенные показания. И суд потом их зачёл.

Сергей набрал Анхеля и с третей попытки втолковал ему идею насчёт нотариуса. Тот пообещал найти кого-то. Даниил хоть и любил импровизировать, но старался готовиться к допросам свидетелей и подозреваемых. Потому продолжил озвучивать сомнения.

— Второй вопрос. У нас точно есть рычаг? Его здесь американское правительство может арестовать? Точнее — попросить мексиканцев задержать? Он же европейские санкции нарушал.

— Честно говоря, не знаю. Мексиканцы задержат любого, на кого США пальцем покажут. Покажет ли на Горбунова? Скорее да. Санкции — один в один что у ЕС, что у США.

— Есть у меня одна идейка, — произнёс Даниил и позвал Сергея в библиотеку гостиницы.

Через час поисков в интернете, работы в ворде и графическом редакторе у них появился ордер на арест Виталия Горбунова, изданный Министерством финансов США. Смирнов хотел сделать ордер от ФБР, но Сергей его поправил, рассказав о том, что все санкции реализуются Минфином США. Бумага была реально устрашающая. Особенно внушительным был герб США с одноголовым орлом.

Наступила пора ужинать, и они уточнили у консьержа, что он посоветует. Тот предложил национальный мексиканский ресторан, анонсировав дегустацию текилы.

Они согласились и отправились по номерам, чтобы переодеться к ужину, договорившись встретиться у входа в ресторан.

Спустя час они зашли в стилизованное помещение. Их посадили за отдельный столик и начали кормить. Сначала им подали банальные кукурузные чипсы начос, щедро политые расплавленным сыром чеддер. Рядом стояла острая сальса из томатов и перца и соус гуакамоле из авокадо. От супа они воздержались, но были щедро вознаграждены горячими закусками: лепешками такос с рыбой и овощами. Потом пошли буррито с мясом, энчиладос с курицей и кесадилья с сыром. Сергей решил провести ликбез:

— Я немного в Лос-Анжелесе врубился в тему. Если лепешка пополам складывается, это такос. Если заворачивается, как блин, то это буррито или энчиладос.

— А разница в чём? Ну буррито и энчиладос?

— А энчиладос ещё раз потом поджаривают. Кесадилья — это когда тортилья, ну, лепешка из кукурузной муки, пополам свёрнута и порезана.

Тем временем шла дегустация. Неплохо говорящий по-английски аниматор рассказывал им про текилу, голубую агаву из которой ее делают и самое главное про то, как ее различать и пить. Как понял Даниил, прозрачную (в России ее называют серебряной) текилу в Мексике вообще никто не пьёт. Она употребляется только в коктейли. Мексиканцы пьют выдержанную. При этом она бывает двух сортов: Reposado — как бы VSOP и Anejo — как бы ХО. Но самое главное открытие было в том, что мексиканцы не поливают ладонь лаймом, не высыпают соль и так далее. Они просто выпивают рюмку текилы и запиваются ее сангритой. А сангрита — это томатный сок пополам с апельсиновым, куда добавляют сок лайма, соль и много-много острого соуса табаско.

Остаться трезвым на этом празднике было невозможно, и к моменту подачи горячего они были уже прилично набравшиеся. Подали им фахитас, это оказались жаренные на чугунной сковороде овощи с тем или иным наполнителем. Они оба выбрали креветки. Отказавшись от десерта, они вышли из-за стола. Не обращая внимание на то, что все было включено, Сергей оставил щедрые чаевые.

— Привык в Америке. Там шагу без чаевых не сделать, — прокомментировал он.

— Ага. Как по мне, то бред какой-то.

— Ну так заведено. Там официантам даже подоходный налог рассчитывают исходя из выручки ресторана. Так что если ему чаевых не дать, то он ещё и в минусе будет.

— Сложные они, американцы твои, — хмыкнул Даниил.

— Согласен. Сложные. Но, сука, великая страна. Весь мир нагнули. Пойду я спать. Что-то ушатали меня этой текилой.

Смирнов тоже пошел укладываться, подумав о том, что ему впору будет писать путеводитель по странам мира, которые он посетил за время своего побега от российского правосудия.

В девять утра они с Сергеем встретились в фойе. Анхель их там уже дожидался.

— Горбунова нигде нет.

— Как нет?

— Так нет. Анхель проверил все регистрации в отелях. Нигде нет. Либо у друзей, либо через AirBnB апартаменты снял.

— Скорее виллу. Столько денег спиздил, — пробурчал Даниил.

— Посмотри у козы этой в Инстаграме ничего нового нет?

— Да тут не все так просто. Дайте мне немного времени, — Смирнов написал в смартфон сообщение Анне с просьбой помочь ему еще раз.

Она, на его счастье, ответила сразу, не стала капризничать и переслала ему свежую публикацию. Алиса позировала на фоне древней пирамиды майя. Геотег подсказывал, что это находится в Тулуме, Мексика.

— Где это? — Сергей полез в свой смартфон. — Сто тридцать километров на юг отсюда. Не успеем перехватить. Может, на полицейском КПП встанем? — размышлял он вслух.

С этой идеей он обратился к Анхелю. Тот что-то ответил и у них завязалась жаркая дискуссия. Даниил тем временем читал про Тулум. Это был древний город индейцев майя. На этом же сайте он нашёл ещё пару интересных ссылок.

— Погоди, есть одна идейка. Смотри, — Смирнов перебил их спор.

— Все экскурсии из Канкуна предлагают за один раз посетить Тулум, затем Чичен-Ицу. Обе достопримечательности на юге от Канкуна. Давай рискнём и туда рванем. Ну, в эту самую Чичен-Ицу. Во что девка одета, мы знаем, — он показал ее селфи в яркой цветной майке. — Им от Тулума туда два часа ехать, и нам два отсюда. Едем?

— По коням, — скомандовал Сергей, на ходу объясняя Анхелю задачу.

Через пять минут они уже ехали в сторону Чичен-Ицы. Даниил успел запастись напитками из мини-бара и, жадно поглощая воду, изучал в смартфоне информацию о достопримечательности. Он пытался предугадать логику туристической группы или гида, с которым путешествовали Горбуновы.

— Смотрите. Тут есть Центральная площадь, где самая главная пирамида. Здесь парковка машин, а вот тут, похоже, единственная дорожка между ними. Предлагаю на ней и встать.

— Как скажешь, — не спорил с ним Сергей.

— Кстати, пирамида там не простая, — сообщил коллегам Смирнов, не отрываясь от Википедии. — В день осеннего или весеннего солнцестояния солнце восходит и заходит ровно по грани пирамиды. А поскольку она ступенчатая, возникает ощущение что это змея заползает или сползает на пирамиду. А змей у них — это символ главного божества. Кетцалькоатль, — с третьей попытки выговорил Даниил.

— Ну майя эти всегда были в ладу с астрономией. Они же и календарь придумали. Тот самый, из-за которого в 2012 все к концу Света готовились.

— Ага. У меня приятель есть — до сих пор гречку доедает, — хохотнул Смирнов.

— У меня вообще теория, что все это не сами индейцы подумали, а им инопланетяне дали, — важно сказал Сергей. — Не верю я, что такое примитивное общество могло само до такого додуматься.

— Ну да. Тут тоже пишут, что цивилизация исчезла сама по себе. Конкистадоры испанские тут не причём, все жители ушли из Чичен-Ицы задолго до них.

— Да и майя эти не выглядят носителями тайного знания. Я не шовинист, но так себе народец. Не похожи на потомков древней цивилизации.

— Ну положим, греки сейчас тоже на эллинов не похожи, — заметил Даниил. — Нахаляву в ЕС вошли и долги не отдают.

— Ты ещё египтян вспомни. Предки пирамиды строили, а эти в Хургаде на базаре торгуют, — продолжил мысль Сергей.

— Ну тут я не соглашусь. Там сейчас одни арабы, а вот те самые египтяне — это копты, которые христианство исповедуют.

— Коптов я знаю. У них придел в Храме Гроба Господня рядом с нашим. Ну с армянским. Там у них Богоматерь темнокожая. Или это у эфиопов?.. Но и те, и другие тёмненькие такие, — Сергей потерял нить.

В этот момент Анхель притормозил и заехал на парковку. Она была забита на три четверти, и Даниил подумал, что искать Горбуновых в этой толпе народа сравнимо с поиском иголки в стоге сена. Но выхода у них не было, и они тронулись к пирамидам. К ним вела широкая пешеходная дорожка, шириной в пять метров, с двух сторон которой стояли лотки с сувенирами. Как и везде, добрая половина из них была стандартными китайскими поделками, только что с местным логотипом. Футболки, магниты, зажигалки, игральные карты и многое другое было, как в других странах. Но вторая половина сувениров была необычной: куча черепов, деревянные свистульки, чтобы отгонять злых духов, мексиканские пончо и сомбреро. Туристы активно все рассматривали и приценивались, и толчея на дорожке была нешуточная. Смирнов, Сергей и Анхель шли цепью по дорожке, сканируя всех встречных. Даниил переслал коллегам на телефоны свежее фото Алисы из Инстаграма и старое фото самого Горбунова.

Не спеша они дошли до лужайки перед главной пирамидой. Дальше идти смысла не было, так как достопримечательности были разбросаны по всем сторонам. Они встали прямо у начала дорожки, стараясь не привлекать внимание. Даниил начал сканировать пространство. Удачным было то, что прямо перед ними было самое козырное место для селфи на фоне пирамид. Фотографировать было что: пирамида завораживала стройностью своих геометрических форм. Смирнов, копаясь по дороге в смартфоне, видел ее фотографии, но они не давали того ощущения, которое возникает при живом взгляде на предмет. Даже не понимая всех астрономических тонкостей, в соответствии с которым были выстроены грани пирамиды, становилось понятно, что на такую точность были способны только высшие существа.

Несколько лет назад ему попался на глаза фильм Мела Гибсона «Апокалипсис». Там была средняя историческая достоверность, ацтеки снимались на пирамидах майя (или наоборот), но дух эпохи был передан очень хорошо. Особенно Даниилу запомнилась в фильме сцена жертвоприношения на пирамиде. Стоя невдалеке от подножия, он испытывал легкий трепет.

В этот момент Анхель прикрикнул:

— Amigos! Vereis! Look! (Друзья! Смотрите!)

Смирнов с Сергеем синхронно повернули голову и увидели Алису. Она с родителями и гидом стояла чуть в стороне. Судя по языку тела, она требовала от отца сделать фото, на котором получилось бы, что она держит пирамиду на ладошке. Это явно не удавалось папаше, и дочь бегала туда-обратно, то позируя, то всплескивая руками от возмущения. Сергей, Анхель и Даниил собрались в кружок.

— How will we proceed? (Как будем действовать?) — начал Сергей.

— Better follow them to the hotel (Лучше бы проследить до отеля), — предложил Анхель.

— We can loose them. Also in hotel they have security (Можем их потерять. Да и в отеле охрана есть), — покачал головой Сергей.

— Ok, we can not handle them here. Many people (Хорошо, но мы не справимся с ними здесь. Слишком много народу), — заспорил мексиканец.

— Let’s do it this way. You (Давайте так поступим. Ты), — Даниил показал пальцем на Анхеля, — you should distract ladies and this guide. We will catch bad guy and take him to our car (Ты должен отвлечь женщин и гида. Мы схватим негодяя и отведем в нашу машину).

— Distract how (А как отвлечь)?

— Take ten ponchos (Купи десяток пончо), — Сергей достал пачку долларовых купюр. — Suggest them for one dollar each (И предложи им по доллару за штуку).

Они обсудили еще пару деталей, взяли у Анхеля ключи от машины и стали ждать. Минут через пятнадцать Горбуновы тронулись в путь. Задача оказалась еще проще. Отец семейства шел вперед с нетерпением оглядываясь на своих дам, а они с гидом притормаживали у каждого лотка. Выглядел Горбунов как на фотографии: невысокого роста, ухоженный, с небольшим брюшком и гламурной бородкой. Когда расстояние от барышень до него стало значительным, Сергей кивнул Анхелю, и они с Даниилом ринулись к Горбунову. Тот был среднего телосложения, выглядел обрюзгшим и явно страдал от лишнего веса, так что серьезным противником не выглядел. Но крутить ему руки и затевать драку в толпе было неправильно. Поэтому они решили разыграть мизансцену «выпивший друг». Смирнов, обогнув Горбунова, коротким незаметным ударом со всей силы саданул ему кулаком в солнечное сплетение. Сергей тут же подхватил обмякшего бизнесмена с одной стороны, Даниил секундой позже с другой. После этого они, немного раскачиваясь сами и шатая зажатого между ними пленника, напевая при этом хмельные песни, тронулись к машине. Первые тридцать секунд Горбунов не мог прийти в себя, но потом начал хрипло дышать и вырываться. Это по-прежнему могло выглядеть как будто подгулявший друг хочет освободиться от опеки более трезвых друзей, но могло и привлечь внимание полиции. Поэтому Смирнов, продолжая левой рукой фиксировать руку Горбунова, пальцами правой ухватился за его кадык. Продавив большим пальцем ложбинку между кадыком и остальной шеей, он захватил его и чуть сдвинул в сторону. Горбунов сразу обмяк и перестал сопротивляться.

Тренер Саша долго не мог понять вопроса, когда его попросили показать приемы нелетального фиксирования противника. Дело в том, что некогда Саша тренировал военный спецназ, и нейтрализация соперника означала перелом шейных позвонков или сломанную конечность. Как запечатлелось в памяти Даниила, Саша почесал голову и, изобразив большим пальцем крюк, прихватил его за горло: «Если противник очень нужен целым, кадык захватывайте!» Ощущение собственной беспомощности до сих пор было свежо у Смирнова. Саша продолжал дальше: «Или одну из сонных артерий пережмите, кислорода убавится, поплывет. А еще можно сильно яйца сжать, никуда не денется». Последними двумя советами Даниил пренебрег, так как быстро нащупать сонную артерию ему не давалось, даже пульс не всегда мог проверить. Трогать мужские яйца тоже было ему как-то не по душе. А вот приемом с кадыком он пользовался всю свою полицейскую карьеру. Тогда уже вовсю были развиты съемки на телефоны, и рубануть по печени задержанного, как это делали опера старой школы, было чревато. А вот рука на горле со стороны выглядела более безобидно. Так что прием с Горбуновым прошел на ура. Сергей же отлично справлялся с ролью подвыпившего товарища, не переставая раскачивать троицу и приговаривать:

— Come on! Why so many cervesa and tequila (Давай! Зачем так много пива и текилы)?

Время от времени он разнообразил возгласы, затягивая:

— Из-за острова на стрежень, на просто-о-ор речной волны!

Видимо, русские туристы здесь были не в новинку, так что на них никто не обращал внимания. У машины Анхеля они связали руки Горбунова за спиной и втолкнули его на заднее сиденье. Тот к тому моменту уже очухался и испуганно выпалил хриплым голосом:

— Кто вы такие? Что вам от меня надо?

— Вопросы здесь мы задаем, — Даниил включил мента и отвесил ему затрещину.

— У меня есть деньги, только не убивайте, — жалобно завыл Горбунов.

— Телефон где твой? — жестко спросил Сергей.

— В кармане, — скосил вниз глаза Горбунов.

Сергей взял айфон, разблокировал его, помахав перед лицом Горбунова и спросил:

— С женой в каком мессенджере общаешься?

— В вотсапе.

— Записана как?

— Жена (любимая).

Сергей набрал текст «Надо срочно уехать по работе. В отеле увидимся» и отправил супруге Горбунова. Даниил тем временем приступил к допросу.

— Виталий Горбунов? — вопрос был риторическим, но, по всем правилам управленческих поединков, надо было начать с захвата оппонента.

— Да.

— Вы обвиняетесь в нарушении санкций, установленных правительством США в связи с аннексией Крыма. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеет право на адвоката. Если у вас нет средств на адвоката, можете рассчитывать на адвоката от государства. Вам ясны ваши права? — Смирнов отчаянно импровизировал, цитируя правило Миранды, но попытка удалась.

В этот момент Сергей драматически вручил Горбунову ордер.

— Какие санкции? Что я нарушил? — прищурился в бумагу Горбунов.

— Вы организовали поставки для Черноморского флота двигателей для торпедных катеров из Польши и Германии. В соответствии с уголовным кодексом США ответственность за данное преступление предусматривает лишение свободы на срок до двадцати пяти лет. Сотрудничество с властями США может обеспечить вам досудебную сделку с правосудием. Готовы ли к сотрудничеству или пригласить вам адвоката?

Тем временем к машине подошел Анхель. Сергей выглянул и что-то ему шепнул. Анхель достал жетон частного детектива и продемонстрировал его Горбунову. Даниил тут же усилил нажим:

— Это Федеральная полиция Мексики. Если хотите адвоката, он отвезет вас в полицейский участок, и завтра вам предоставят адвоката. Или вы соглашаетесь на сотрудничество с нами, и сегодня вечером будете ночевать в своем отеле.

— А что значит «сотрудничать»? — Горбунов вступил в торг.

— Дать показания о роли Александра Домогарова в схеме по обходе санкций.

Горбунов задумался. Со вздохом он произнес:

— Но меня же убьют. Если они узнают.

— Возможно. Но у вас будет время до предъявления обвинений, чтобы вступить в программу защиты свидетелей, — Смирнов откровенно блефовал. — Или скрыться самому, если хотите.

— Если я дам показания, я смогу покинуть Мексику?

— Безусловно. Если вы не будете скрывать ничего от правосудия, мы прямо сейчас согласуем сделку с окружным прокурором, — Даниил откровенно цитировал сериалы про американских юристов, которые он смотрел в юности.

— Я… согласен, — выдохнул Горбунов.

Сергей кивнул Анхелю, и они рванули в Канкун. По дороге Анхель созвонился с нотариусом. Сергей при этом ему что-то нашептывал. Несмотря на свой почти нулевой испанский, Даниил понял, что Анхель просит обставить банальную процедуру сдачи аффидавита как будто это допрос в Министерстве юстиции Мексики.

Нотариус не подкачал. Их привезли во Дворец Правосудия штата Квинтана-Про, оказывается, именно так называлась провинция, расположенная на полуострове Юкатан. Они расположились в одном из кабинетов Дворца. Переводчика с испанского на русский не было, но нотариус в нарушение всех догм согласился зафиксировать русский и английский текст. Первым они составили и подписали фейковое соглашение с правосудием об освобождении Горбунова от ответственности за содеянное при условии его сотрудничества со следствием.

Дальше Даниил начал допрос о роли Домогарова в сделках ЦРТ с люксембургской компанией. Сергей сидел за выданным ему ноутбуком и фиксировал показания. Горбунов даже не пытался юлить, а с порога начал указывать на Домогарова как на главного бенефициара всех сделок. Из его ответов проглядывало, что часть прибыли на люксембургском офшоре Горбунов подкрышивал, но это никак не волновало Смирнова. Главное, что автором схемы и получателем прибыли Горбунов указывал офшор на Британских Виргинских островах, принадлежащий Домогарову. Даниил строил свои вопросы скорее со стороны российского правосудия, но напуганный Виталий этого не понимал и так же охотно рассказывал о завышении цен для оборонных предприятий. Спустя час допрос закончился. Еще минут пятнадцать потребовалось Сергею с Смирновым, чтобы вычитать и исправить текст, после чего Горбунов и нотариус его подписали.

— Что теперь? — с волнением спросил Горбунов.

— Можете быть свободны. Пока, — не удержался от полицейской шутки Даниил.

— Мой вам совет — залегайте на дно. Домогаров может начать мстить. Вот мой телефон, — Сергей вбил в айфон Виталия свой номер и сделал контрольный звонок сам себе. Анхель вызвал такси Горбунову, они рассчитались с нотариусом и отправились ужинать с чувством выполненного долга.

Даниил был вне себя от радости: наконец-то появились дополнительные свидетельства виновности Домогарова. Пусть и полученные незаконным путем, они все же могли стать существенной страницей в выстраивании доказательств преступной деятельности ЦРК. Провернутое дело, далеко не простое и по поимке Горбунова, и по выбиванию из него признания, требовало триумфа.

— Где у вас тут самый приличный ресторан? Sorry, which restaurant here is the best one? — спросил Анхеля довольный Сергей.

Анхель назвал парочку на выбор. Решили пойти в бразильскую чурраскерию. Churrasco — как объяснил им Анхель, это что-то вроде шашлыка — мясо на гриле. Они миновали пару кварталов и попали в огромный зал, достаточно просто оформленный. Их усадили за стол и вместо меню выдали лишь винные карты и таблички с зеленым и красным кружочком с разной стороны. Как вскоре понял Смирнов, если табличка лежала зеленым кружочком вверх, то к тебе подходил официант с очередным куском мяса на гриле, отрезал или стаскивал кусочек, после чего через минуту появлялся следующий. Даниил попросил себе вина, официант посоветовал аргентинский «Мальбек». Анхель ограничился пивом «Корона», а Сергей потребовал себе мескаля, еще одного местного напитка, изготовляемого из агавы.

— Это та самая, которая с гусеницей, — пояснил он коллегам. — With a worm, — показал он официанту.

Тот непонимающе уставился на Анхеля, после чего их в очередной раз ждало открытие. Оказалось, нормальные мексиканцы никакими гусеницами мескаль не закусывают. Это была очередная фишка для туристов — класть в бутылку мескаля личинку гусеницы. Сами коренные жители подают к рюмке горстку порошка из смеси перца чили и какой-то пряности. Тем временем официанты делали уже двадцатый заход. Даниил успел попробовать несколько сортов говядины, свинины и баранины. Курица, печенка и колбаски сменялись ананасами и овощами на гриле. В какой-то момент он попросил пощады и перевернул табличку. Они в очередной раз выпили за успешно проведенную операцию.

— You guys, are very cool (парни, вы очень крутые), — объявил им Анхель.

— You also did fine. How was your bargain with ladies? (Ты тоже молодец. Как ты с тетками сторговался?) — спросил его Сергей в ответ.

— Bueno. They bought all ten ponchos. Said — souvenirs for their friends (Спасибо. Они купили все десять пончо. Сказали, на сувениры друзьям).

Они посидели еще, обсудили проблему мексиканских мигрантов в США, стену между странами, курс песо и многое другое. Сергей рассчитался с Анхелем, и они тронулись в гостиницу. По дороге Сергей попросил Артура забронировать им перелет обратно, и с этим разошлись по номерам. Даниил было подумал позвонить Анне, но отказался от этой идеи. Зато, оценив разницу во времени, он понял, что Москве уже утро и набрал своего адвоката.

— Игорь, привет. Удобно?

— Да нормально. Завтракаю, — с шумом втянув в себя кофе, ответил Лебедев.

— Есть какие-то новости?

— Тишина. Дело об убийстве так в Рязани и расследуется. Точнее, не расследуется. Следователя видел, он еще даже не открывал его. Но договорились, что по Скайпу тебя допросит. Дело по 318-ой еще в КУСПе, так как эти придурки-менты больничные еще не сдали. Но мне по секрету шепнули, они чтобы не позориться, должны выйти пораньше. Так что есть шанс на первую часть уйти. Это легкий вред здоровью.

— Хорошо. У нас тут компромат на заказчика появился. На Домогарова.

— Это неплохо. Но, чтобы обвинение в убийстве с тебя сняли, надо исполнителей сдать.

— Придумаю что-нибудь. Ты там свои телодвижения фиксируй, потом рассчитаюсь с тобой.

— Да успокойся ты. Тебе положен защитник от государства, вот я им и буду.

— Спасибо тебе.

— Сочтемся.

Утром, отоспавшись, они тронулись в аэропорт. В самолете Даниил поднял тему дальнейших действий.

— Как мы реализуем компромат на Домогарова?

— Варианта два. Первый — довести материалы до его покровителей. Ну или кого он выдает за своих покровителей. С тем, чтобы его посадили или всего лишили. Мне он больше нравится.

— Хорошо. А второй?

— Продать ему все это. В обмен на твою свободу и мои активы. Но он кинет. Поэтому я за первый вариант. И к тому же я хочу сплясать на его могиле, а не деньги от него получить, — по-кавказски страстно высказался Сергей.

— Я тоже. А как мы до нужных людей доведем?

— Есть у меня в Администрации Президента человек… Хотя он, конечно, продажный. Но, думаю, что на Домогарова он не работает. Второй вариант понадежнее — олигарх, который Домогарова ненавидит. Наверное, слышал — Самсонов? Олигарх, но во второй сотне Форбса. У него уже три месяца война с Домогаровым из-за угольного терминала на Дальнем Востоке. Думаю, он папочку кому надо отнесёт. Тут у него личный интерес имеется, — Сергей попытался спародировать Глеба Жеглова. — Но с ним встретиться — проблема. Он из России редко выезжает.

— Мы ничем не рискуем, если черт из Администрации Президента спрячет под сукно. Попробуем другие каналы.

— Ну как не рискуем? Если на нас покажет, может ответочка прилететь, — покачал головой Сергей.

— Что, прямо в Америку прилетят нас «Новичком» травить?

— С них станется. А семья у тебя есть? И где?

— В Москве. Жена и дочь. Но мы в разводе.

— Думаешь, это его остановит? Надо их вывозить.

— Да ладно. Она замужем, как я ее заставлю? — пожал плечами Даниил.

— Мы ей сделаем предложение, от которого она не сможет отказаться. У меня на озере Комо есть вилла. Недалеко от дома Джорджа Клуни. Привезешь жену с дочкой до осени. А там уже все и закончится. Давай завтра займись.

— Ну не знаю, — почесал в затылке Смирнов. — Тяжело с ней будет.

На следующий день Даниил позвонил Полине. Первый разговор не получился совсем. У нее уже побывали рязанские полицейские, наговорили страстей, и она была заведомо настроена против всего того, что ей вещал Смирнов. Звонить ее родителям смысла не было, они были уже близки к маразму, так что он решил позвонить ее новому мужу. Звали его Яша, и его координаты у Даниила были с момента его проверки после развода. С Яшей разговор получился. Даниил напирал не столько на опасности, ожидающие его жену и падчерицу, сколько на возможность отправить на халяву семью в Италию. Смирнов рискнул и взял на себя обязательство по содержанию Полины с дочкой в Италии. Яша пообещал переубедить Полину и перезвонить. Даниил пересказал Сергею разговор и уточнил:

— Я им пообещал питание оплатить, но, если честно, мне не с чего. Могу я взять у тебя в долг?

— Ой, да о чем ты! Я все решу. В Италии еда дешевле, чем в России. А с нынешними ценами и вовсе не сравнить!

— Но я и так твоим гостеприимством злоупотребляю. Здесь живу, там виллу даешь, да еще и кормить берешься.

— Даня-джан, успокойся. Ты мне такой подгон сделал этими документами. Я так этого урода Домогарова ненавижу, «даже кушать не могу», — Сергей процитировал героя «Мимино».

— А почему сам там не отдыхаешь?

— Почему не отдыхаю? В прошлом году были. Может, через год поедем. В этом — договорились летом Йеллоустоун посмотреть. Так что все равно стоит без дела. Сдавать рука не поднимается.

— Ну спасибо.

Практически в этот момент зазвонил телефон Смирнова. Это был Яша.

— Даниил, здравствуйте еще раз, мы все обсудили с Полиной. Она, в принципе, не против, но, понимаете, она в положении.

— Ох ты. Поздравляю. А какой срок?

— Пока маленький. Первый триместр. Но получится, что она на седьмом месяце будет возвращаться. Да и наблюдаться ей надо.

Сергей, услышав разговор, шепнул: «Дорогую медицинскую страховку сделаем!»

— Яков, не беспокойтесь. Сделаем ей дорогую медицинскую страховку, будет в Милане наблюдаться, — пересказал Даниил.

— Тогда давайте детали обсудим, — выдохнул с облегчением Яша.

Уже вечером этого дня Артур заказал авиабилеты Москва — Милан — Москва Полине и Маше, Лос-Анджелес — Милан — Лос-Анджелес — Смирнову, забронировал машину в аэропорту Милана, вручил персональную медицинскую страховку, прикрепленную к лучшей частной клинике Милана, и дал четкие инструкции по дому на озере. Сергей, в свою очередь, вручил ему пухлый конверт на расходы и прокорм жены. Даниил в очередной раз попробовал договориться о займе, но потом просто поблагодарил Сергея за щедрость и принял помощь.

Вылетел Смирнов вечером следующего дня. Чтобы справиться с джет-лагом, а разница между тихоокеанским часовом поясом и Италией составляла восемь часов, он решил лечь спать пораньше. Для этого он уговорил стюардессу «Алиталии» принести ему четыре джин-тоника подряд. Они сделали свое дело, и шесть из десяти часов полета Даниил проспал. Еще он успел посмотреть пару голливудских блокбастеров к тому моменту, когда командир судна объявил о снижении. Они как раз пролетали над Альпами, и в иллюминаторе открылся завораживающий вид: снежные шапки ледников, зеленые склоны гор пониже и озера в долинах… Выросший среди равнин Московской области, Даниил всегда с восхищением смотрел на море и горы. Через пять минут они пролетели над озером Маджоре и выпустили закрылки, затем шасси и плавно приземлились в миланском аэропорту «Мальпенса».

До прилета Полины с Машей было еще два часа, так что Смирнов не спеша выбрал дочке Apple Watch, получил ключи от прокатной машины, нашел ее на паркинге и подогнал под себя сиденья. Вернувшись в терминал, он выпил вкуснейшего кофе, по которому успел соскучиться в Америке, и взял разрезанную чиабатту с моцареллой и пармской ветчиной внутри. Вскоре приземлился самолет из Москвы, и спустя пятнадцать минут Даниил увидел бывшую супругу с дочкой. Полина с момента их расставания почти не изменилась, может чуть округлилась, но не располнела. Прежней косы уже не было, лицо обрамляло аккуратное каре из русых волос. Одета бывшая супруга была стильно, но не так пафосно, как большинство русских пассажирок, прилетающих в Милан. Дочку же, наоборот, было не узнать. Выросла она за те несколько месяцев, пока ее Смирнов не видел, на пол головы, а главное — покрасила волосы в отчаянно красный цвет. Внешностью Маша была похожа на мать, но что-то неуловимое от отца тоже в ней было. В Маше уже угадывалась взрослеющая девушка, хотя еще оставалась подростковая угловатость и нескладность.

Увидев отца, дочь бросилась к нему на шею, Полина же спокойно по-европейски чмокнула его в щеку. Даниил вручил подарки дочери, подхватил чемоданы и повел их на парковку.

Усадив барышень и уложив чемоданы в багажник, он тронулся в путь. Дороги было меньше часа, хотя ему взорвала мозг платная дорога без шлагбаумов. Уже приехав в одноименный с озером город Комо, он прочитал, что ему надо на сайте платной дороги оплатить счет в десять с чем-то евро, а иначе его прокатную контору ждет штраф. Из Комо он двинулся в горы, нависающие над озером, немного покружив по серпантину, приехал к отдельно стоящему дому, окруженному красивым садом. Их ждала немолодая румынка, следившая в доме за порядком. Жила она с мужем-садовником в маленьком домишке сбоку. Вилла была довольно старой и простой в отделке, но чистой и, самое главное, с великолепным видом на озеро и высокий берег напротив. Справа виднелись Альпы с белыми шапками заснеженных вершин, в общем, вид завораживал. Румынка тем временем показала Полине все хитрости в доме, объяснила, что готова раз в неделю возить Полину за продуктами. После чего оставила свой номер телефона и ушла.

— Ну как тебе? — спросил жену Даниил.

— Неплохо, — сдержанно отозвалась она.

— Да тут реально круто, — прокричала дочь из другой комнаты. — Папа, спасибо!

— На здоровье. Вот деньги вам на питание и развлекушки, — Смирнов протянул конверт бывшей супруге. «Убер» тут работает, так что можете спускаться в город если соскучитесь. Ну и купаться, когда жара настанет.

— Ох, мне не до купания будет, — потрогав свой живот, сказала Полина.

— А кого ждете?

— Еще рано. Да и мы решили не узнавать. Кого Бог даст.

— Извини, что сорвал вас из дома, но ситуация у меня не очень хорошая. Не дай Бог вас коснулось бы!

— Все нормально. Когда бы я еще в Италии побывала?

— Ну и славно. Вы голодные? Поехали поужинаем в ресторан?

— Хочу пиццу! — закричала Маша.

— Ну тогда в пиццерию.

Они выехали из виллы и через десять минут вновь были в Комо. Оставив машину на платном паркинге, прошли в старый город. Он был по-итальянски красив и ухожен. Старый собор, бутики и узкие пешеходные улицы — все дышало стариной и было изящным. Повсюду были столики кафе и ресторанов, оставалось только выбрать понравившиеся. Наконец нашлось заведение, где в меню на улице был раздел с пиццами. Даниил с Полиной и Машей не успели и доли секунды простоять у входа, как улыбчивый итальянец в возрасте усадил за столик. Опытным глазом он распознал в них русских туристов и вручил соответствующее меню.

Даниил заказал овощной суп минестроне и пиццу «Маргарита» для Маши, Полине он взял салат капрезе из помидоров с моцареллой и пасту с соусом болоньезе. Себе — набор брускетт (кусочков багета с разными добавками) и оссобуко. Честно говоря, он не очень знал, что это, но название его подкупило. Выяснилось, что это мозговая говяжья косточка с мясом на ней, хорошо протушенная с овощным соусом. И мясо, и мозг таяли во рту, так что у Даниила прямо дух захватывало. Барышням тоже все понравилось. Закончили они мороженым и двумя рюмками лимончеллы в подарок от хозяина. Обе, правда, выпил Смирнов, так как Полина воздерживалась от алкоголя, но в Италии две рюмки алкоголя не проблема для водителя. Погуляв по городку, они двинулись к дому, спать.

Даниил немного поворочался из-за разницы во времени. Он горделиво задумался об успешном преодолении сложностей с аэропортом, прокатной машиной и платной дорогой. Очередной раз порадовался бескорыстной помощи Сергея, взявшим шефство не только над ним, но теперь и над его бывшей семьей.

На следующий день Даниил отвез в Полину в супермаркет, где помог ей закупиться товарами длительного хранения. Заодно показал, где медицинский центр, в котором ее должны были наблюдать акушеры. Отвезя домой, распрощался с семьей и тронулся в «Мальпенсу». Он разобрался, как заплатить за платную дорогу, и поехал по ней. Машину приняли у него без проблем, и вскоре он уже сидел в зале ожидания. Прогуглив тему «что привезти из Италии», он купил Сергею пармезана, прошутто ди парма (пармской ветчины) и бутылочку амароне.

В обратном полете Смирнов почти не спал. Встреча с дочкой выбила его из душевного равновесия. Он толком не мог понять своих чувств. Очевидно было, что дочка без него не страдает. Яша, несмотря на свою инфантильность, как-то смог заменить отца. Даниилу было немного досадно, что Маша абсолютно спокойно восприняла его появление и отъезд. Но для счастья дочки это было хорошо. В конце концов, детей рожают все-таки не для удовлетворения собственных амбиций, а для продолжения рода. И где-то надо отступить ради блага ребенка. Эта мысль немного успокоила Даниила, но все-таки ему было непросто. Безусловно, он не относился к сентиментальным мужчинам, но эмоций был не чужд. Да и вид беременной Полины пробудил в нем не столько эротические воспоминания о жене, сколько эмпатию к ее положению.

Умом Даниил понимал всю хрупкость ранних браков. Он осознавал, что мужчины созревают намного позднее девушек. И если в начале брака вполне сформировавшаяся барышня тратит свою молодость на зеленого юнца, то спустя двадцать лет успешный мужчина в расцвете сил тяготится стареющей женой. То есть сама идея ранних браков ему сейчас уже казалась очень неправильной. По сути, это вытягивание лотерейных билетов. Особенно для женщины. Кем в итоге окажется ее сопливый и безусый избранник? В восемнадцать лет это невозможно предугадать. Еще Смирнов помнил подслушанную где-то фразу: «никто не любит свидетелей своего невеличия». Представьте себе успешного бизнесмена. «Алексей Иванович, к вам посетитель», «уважаемый Алексей Иванович, позвольте обратиться…» — это на работе, а дома: «Лешка, мусор вынеси», «дурак, опять проводку сжег». И чего бы молодой муж не добился на своей работе, он останется для жены тем голозадым студентом Лешкой, который одалживал деньги до стипухи.

В размышлениях об этом Смирнов долетел до Лос-Анджелеса. Из-за разницы часовых поясов на часах было опять три часа пополудни. В аэропорту, как и в прошлый раз, его встречал свежевыбритый и подтянутый Артур. Они поехали в офис Сергея в Даунтауне, так американцы называют центр города. Чем занималась компания Сергея, Даниил до конца не понял, но дела, очевидно, шли неплохо. Компания занимала целый этаж в одном из небоскребов в центре города.

— Я думал, у вас тут землетрясения, и высокие здания нельзя строить, — спросил Артура Смирнов, когда они, заехав в подземный паркинг, стали подыматься на сорок первый этаж.

— Почему нельзя, можно. Только они в два раза дороже, чем в Нью-Йорке, получаются из-за усиленных конструкций. Но цена недвижимости в LA такая, что все окупится, — пожал плечами помощник.

— А «Крепкий орешек» первый здесь снимали? Ну, где он по небоскребу ползает?

— Ну не в этом здании, но рядышком.

Тем временем они доехали до конторы. Артур проводил его до стеклянного офиса, где его обнял, как старого друга, Сергей.

— Ну как ты? — пробасил он.

— Спасибо Артуру и тебе. Долетел, как по часам, там все организовал. Спасибо.

— Не за что, — отмахнулся Сергей.

— Чего у нас с компроматом?

— Я заслал своему человеку в Администрацию Президента. Он взял три дня. Надеюсь, сольет куда надо, а не самому Домогарову.

— Дай бог.

— Еще я пригласил своего давнего партнера сюда на выходные. У него есть выход на того олигарха, Самсонова, про которого я говорил. Так что, если не сработает с человеком из АП, он поможет.

— Он местный?

— Гражданин мира. Сейчас с новой пассией на своей яхте по Карибам плавает. Я ему пообещал Долину Смерти и Гранд-Каньон показать. Ну и Лас-Вегас заодно. Тебя тоже возьмем.

— Вау. Спасибо. Неудобно как-то.

— Неудобно спать на потолке. Знаешь, почему? — и, не дожидаясь ответа, выпалил. — Потому что одеяло падает, — и шумно и басовито захохотал.

Через час они тронулись домой. На часах было полседьмого вечера, но вид у Даунтауна стал ужасающий. Офисные клерки со стаканами кофе и портфелями уступили место бездомным. Нормальных людей на улицах не было вовсе. Это был какой-то «бомж-апокалипсис».

— Тут каждый вечер так? — спросил Даниил Сергея.

— Ну да. Офисов понастроили, а жилья нет. Вот как только весь офисный планктон разъезжается, тут царствуют homeless (бездомные).

— Охренеть. А что, с ними никто не борется?

— Борются. Ночлежки строят. Но они все переполнены женщинами с детьми.

Через полчаса они были дома у Сергея. Юлия опять старалась, и на ужин у них был салат из авокадо с креветками, затем самолепные пельмени. Гостинцы, привезенные Даниилом из Италии, пришлись ко двору. После ужина Юлия покрошила пармезан на кубики, и они втроем уселись на террасе дегустировать амароне.

— Как вы догадались, что это мое любимое вино? — спросила Юлия. — Сережа подсказал?

— Работа у нас такая — знать все про всех, — отшутился Даниил.

— Знаете, почему у амароне такой насыщенный вкус? — спросила Юлия, сделав первый глоток.

— Нет, если честно, — ответил Даниил, оценив темный рубиновый цвет вина и его плотный и насыщенный, чуть горьковатый вкус.

— Потому что его делают из чуть подвяленного винограда. После урожая его не сразу давят, а дают подсохнуть. Лишняя влага уходит, и вино становится более концентрированным.

— Ага. И амароне — от итальянского слова «амаро» — горькое, — добавил Сергей. Мы часто винные туры в Италии берем. В Венето, в долину Вальполичелла, где амароне делают. Или в Пьемонт, где бароло.

— А Тоскана вообще наше любимое место, — вздохнула Юлия.

— Кьянти, правда оба не любим, — усмехнулся Сергей. — Как твоя семья? — переменил он тему.

— Да хорошо. Жена беременная, ждет ребенка. Машка уже совсем взрослая, не узнать.

— А вы… — Юлия замялась.

— Мы в разводе, — понял ее вопрос Даниил. — Рано поженились. По залету, как говорится. Сколько-то вместе прожили, а потом оказались совсем разными.

— Ты знаешь, у меня целая теория на этот счет есть, — вмешался Сергей.

— Интересно, — отозвался Смирнов.

— Я так считаю, что мужчина и женщина для успешного брака должны друг другу соответствовать по большинству параметров.

— Параметров?

— Ну да. По отношению к тем или иным вещам. Например, муж обжора, и жена любит поесть. Муж скупердяй, и жена не транжира. Супруг любит гостей и друзей, и супруга рада людям. Либо оба пьяницы, либо оба трезвенники. Оба атеисты или оба набожные. Оба любят детей или обоим дети не нужны.

— Так, говорят же, наоборот — противоположности притягиваются?

— Э, нет. Это когда любовь-морковь, тогда интересно с противоположностью. А в быту не так. Ну представь: муж — грязнуля, жена помешана на чистоте. Или жена — нимфоманка, а мужу раз в месяц достаточно сексом позаниматься. Надо чтобы на восемьдесят процентов параметры, ну или интересы, совпадали. Тогда брак может долго длиться, — все это Сергей говорил своим густым и низким голосом, поэтому был немного похож на проповедника.

— Интересная теория, — поддакнул Даниил.

— Да я тебе точно говорю! Вот мы с Юляшей процентов на девяносто совпадаем. Только что я оперу с балетом не люблю, а она спорт не переносит.

— Еще рыбалку я не понимаю, — добавила Юлия.

— Ну я тоже современное искусство не воспринимаю, — беззлобно поддел ее Сергей.

— Ну а как это понять при первом знакомстве?

— Никак. Я ведь с Юлей у себя на работе познакомился. Она юристом в нашу первую клинику пришла. Вообще не думал, что подойдем друг другу. Надо пожить с человеком. Притереться… Я вот готовить не любил, а с ней начал. Юля вот летать боялась, а со мной путешествует по всему миру.

— Хорошая теория. По ней у меня с Полиной вообще никаких шансов не было. Просто с разных планет люди, — заключил Даниил, внимательно слушавший монолог Сергея и примерявший его теорию на свой прошлый брак.

Они посидели еще полчасика, после чего разошлись спать. Смирнов, не спавший толком двое суток вырубился, еще не коснувшись головой подушки.

Следующие несколько дней прошли в праздности. Даниил утром бегал по берегу моря, потом завтракал с Сергеем и Юлией. Днем он ездил по Лос-Анджелесу на одолженном ему Сергеем «форде-мустанге». Пару раз вместо Юлии он забирал детей из школы, в остальное время знакомился с городом. Он не влюбился в LA, так как ему было непривычны огромные расстояния, да и пробки были адские. Пару раз он заезжал в такие районы, где ему по-настоящему становилось страшно. Зато ему понравилось подниматься на Голливудские холмы и с высоты смотреть на Лос-Анджелес и Тихий океан. Он наконец увидел улицу Малхолланд Драйв из одноименного фильма, погулял по Беверли Хиллс и Родео Драйв, где отоваривалась героиня «Красотки», посмотрел отпечатки звезд на Голливудском бульваре. В общем, выполнил программу минимум любого туриста в Калифорнии.

В один из дней Даниил открыл для себя аутлет в пригороде Лос-Анджелеса. Одежда в нем была издевательски дешевая, по сравнению с остальными американскими ценами. Немного пообносившись и зная, что ему предстоит поездка в Лас-Вегас, он прикупил себе несколько вещей. Настроение было у него хорошее, так как компромат был убойный, и с Домогаровым должно было быть покончено.

В пятницу к ним прилетели друзья Сергея. Молодого человека звали Иван, он был ровесник Даниила, хорошо и крепко сложенный и с умным проницательным взглядом серо-зеленых глаз. С ним была его спутница Розалинда. Она была то ли кубинка, то ли бразильянка. Очевидно, в ее крови были гены самых разных предков, так что при взгляде на нее захватывало дух у всех окружающих мужчин. Слегка темнокожая, с широкими крутыми бедрами и столь же выдающимся бюстом, Розалинда сразу поразила внимание Даниила. Даже Юлия шепнула Сергею: «Какую нынче он себе красотку нашел».

Они договорились поужинать рядом с отелем, где остановились Иван с Розалиндой, а с утра отправиться в Долину смерти и Лас-Вегас. Юлия отказалась ехать, сославшись на соревнования у детей, так что в путь они собрались вчетвером.

За ужином выяснилось, что Розалинда — дочь кубинца и москвички. Правда, большую часть своей жизни она провела на Кубе, так что по-русски говорила со смешным акцентом. Родители ее рано погибли, и ей пришлось в восемнадцать лет пойти в официантки в гостиницу на курорте Варадеро. Там ее и нашел Иван и вытащил из бедности. Смирнов немного рассказал им о своих приключениях и путешествиях, так что вечер прошел весело.

Ранним утром они тронулись в дорогу. Ехать Вартанян решил на микроавтобусе «Мерседес». Иван с Розалиндой сели лицом по ходу движения, Сергей с Даниилом сели спиной. Огромный чёрный водитель по имени Мелвин, несмотря на жаркую погоду, был одет в чёрный костюм. Смирнов вспомнил, как его нынешний адвокат Игорь Лебедев описывал свой приезд в Америку.

У Игоря был клиент, вложившийся в Голливуд. Поскольку цепочка фирм, задействованных в инвестиционном процессе, была длинная, работали и американские, и русские адвокаты. Прилетев в Лос-Анджелес, Игорь надел свой лучший итальянский костюм и поехал в адвокатское бюро в Даунтауне. Велико же было его удивление, когда он увидел за столом в переговорной кучу важных людей исключительно в джинсах и футболках. В костюме был только молодой помощник руководителя адвокатской конторы. После переговоров клиент Игоря аккуратно объяснил ему про дресс-код в Калифорнии: «Понимаешь, тут в костюмах ходят либо шофёры лимузинов, либо секьюрити. Люди, принимающие решения, все одеты в casual». Игорь со смехом рассказывал эту историю, и сейчас Даниил ее припомнил.

Все время поездки он старался смотреть в окно, чтобы не смущаться прелестями Розалинды. Хотя она была одета подчёркнуто скромно, в джинсы и футболку, это было ещё сексуальнее. Но Даниил терпеть не мог адюльтеров с жёнами и подругами друзей, поэтому Розалинда была для него табу. Но природа брала свое, так что надежнее было не смотреть.

Проехав немного через Сан-Фернандо по I-5, они свернули на I-395 и заехали в горы. Смирнов подумал, что сейчас начнутся национальные парки, но они спустились в следующую долину, где было ещё больше населенных пунктов. Палмдэйл, Розамунд, Ланкастер — огромные по территории жилые массивы. После пошли городки с трейлерами совершенно неприглядного вида. Сергей обратил внимание на озадаченный вид Даниила.

— Удивительно, да? Как люди в таком жить могут? А живут.

— Но это же ужас! Треш какой-то!..

— По статистике, в Калифорнии самое дорогое жилье в Америке. Дороже Нью-Йорка. Три тысячи сто пятьдесят долларов в месяц — средний чек по аренде. То-то мы с тобой столько бомжей видели.

— Ух ты, — удивился Смирнов. — А самое дешевое где?

— Детройт. По-моему, около шестисот долларов в месяц. Ну там совсем задница. Когда все автомобильные заводы позакрывались, жуткая безработица началась.

— Это там ещё чёрного мэра выбрали? — присоединился к из разговору Иван.

— Да-да.

— Понятно, почему там дёшево.

— А тут-то почему дорого? — спросил Даниил.

— Для меня тоже загадка, — пожал плечами Сергей. — Ну да, климат хороший. Триста пятьдесят дней в году — солнце. Да, зарплаты выше, чем по стране. Не помню точно, типа шестьдесят тысяч долларов в год. Но это не сильно много. Самые дешевые Гавайи — там сорок тысяч в год. На материковой части самый бедный штат — это Нью-Мексико.

— А, знаю Нью-Мексико. Это где действие «Во все тяжкие» происходит. А в среднем по Америке какая зарплата? — вмешался в разговор Иван.

— Пятьдесят тысяч, может, пятьдесят пять. Короче, рваться сюда за деньгами смысла нет.

— Действительно, что в этой Америке все нашли? — подколол Даниил Сергея.

— Э! Я про Калифорнию.

Тем временем они свернули с I-395 на восток. Населенные пункты стали попадаться реже, и вскоре они миновали долину и взобрались на следующую горную гряду. Немного попетляв по горам, они выехали в очередную долину.

— It’s it. Death Valley (Приехали. Долина Смерти), — сообщил им Мелвин.

Пока все было довольно банально. Пустыня, куча каких-то заводов вдалеке, железная дорога с сотнями вагонов.

— Соль тут добывают, — пояснил Сергей, махнув рукой на конструкции вдалеке.

Они заехали в какой-то городок. Вид вокруг был апокалиптический. Огромные площадки вдоль шоссе были заставлены ржавеющей техникой. Мелвин повернулся и обратился к Сергею:

— There is last gas station for next hundred miles or so. Better fill it up here (Это последняя заправка, примерно на сто миль вперед. Лучше залиться до полного бака).

— Ok. Do as you like (Конечно. Поступай, как считаешь нужным).

Они притормозили у бензоколонки «Шелл» с полностью выцветшей вывеской. Фирменная ракушка из желтой превратилась в белую. Даниил вышел из машины, чтобы размять затёкшие части тела. Машинально взглянув на телефон, он обнаружил, что связи нет. Зайдя за кофе внутрь заправки, он поинтересовался наличием связи у девушки за стойкой. Как выяснилось, в долине сотовой связи не было.

— Verizon’s will be after this mountain (Сеть появится за горой), — показала она на гору, мимо контрой они ехали. — But you can use landline here (Но вы можете воспользоваться обычным телефоном), — показала она на классический таксофон.

— Они тут вообще древние. Слишком много построили при прежнем технологическом укладе, — блеснул термином подошедший Сергей. Его явно воодушевляла роль хозяина и организатора путешествия.

— Ну я такую фигню с pay-pass заметил. У нас в любой палатке можно телефоном заплатить, а тут даже карты не все с чипом, — ответил Смирнов.

— Парадокс, — прокомментировал Сергей.

Они сели в машину. Сергей и Мелвин начали горячо обсуждать стоимость топлива. Поскольку в галлонах Даниил так и не разобрался, понять, что цена три доллара за галлон — это много или мало, для него не представлялось возможным. Но из разговора он понял, что в остальной Калифорнии бензин дешевле.

Через час после заправки они приехали на смотровую площадку возле песчаных дюн. Походили по песку, состоящему из микроскопических частиц. Неудивительно, что малейший ветер трансформировал дюны, создавая причудливые картины неземного ландшафта.

Было любопытно, но Даниил бывал на Куршской косе возле Калининграда, поэтому воспринимал калифорнийский песчаный пейзаж спокойно. Да и вообще, такое количество впечатлений, которое он получил за последние несколько недель, слегка притупили его восприимчивость. Розалинда закончила сессию селфи, и они поехали дальше. Ландшафт стал абсолютно безжизненным, растительности было крайне мало.

Следующей остановкой стало озеро Badwater. Это было наполовину высохшее соляное озеро, собственно, перевод «плохая вода» это и означал. Табличка на парковке гласила, что уровень воды в озере — на восемьдесят шесть метров ниже уровня моря. Было реально жарко. Мелвин настоял, чтобы они взяли воды, сообщив, что этот национальный парк — самый опасный в Америке и больше всего смертей в нем происходило от обезвоживания.

Идти пришлось довольно долго. Тропа шла прямо по дну высохшего озера. Сначала это была грязная серая земля, потом стали появляться соляные пятна. Наконец в километре от дороги они подошли к зеркальной глади озера. Воды почти не было, зато толстая корка соли покрывала землю. Она не была идеально ровной, было такое ощущение, словно волны застыли от мороза. Чем дальше шли туристы, тем больше появлялось воды на поверхности земли. Сначала это были маленькие лужицы, потом тонкая пленка воды над солью, перемежающаяся гребнями засохших волн.

Температура на дне озера была около сорока градусов по Цельсию. Не было ни одного дуновения ветерка, так что вода, вручённая Мелвином, им очень пригодилась. Поистине, это была Долина Смерти!

Вернувшись в машину, они наслаждались кондиционированным воздухом. И поехали в Забриски-Пойнт.

— Знаете, что это за место? — спросил Сергей. Не дождавшись ответа, продолжил: — Есть одноимённый фильм Микеланджело Антониони. Немного заумный, но классика. Главная героиня сюда едет для медитации. И ещё у U-2 на обложке какого-то альбома это место сфотографировано. Так что место культовое.

— Я бы сказал инопланетное, — высказался Даниил.

— Вообще-то тут ещё и «Звездные войны» снимались, — добавил Сергей, пытаясь впечатлить друзей своими познаниями.

С парковки, уставленной машинами, наверх вела асфальтированная дорожка. Там была огромная смотровая площадка, с которой открывались виды на марсианские пейзажи. Невысокий горный хребет посреди долины состоял из складчатых гор. Миллионы лет ветров и песчаных бурь, извержений вулканов и волн озера сгладили острые выступы, превратив их в плиссировку, совершенно нетипичную для гор.

На площадке были десятки туристов с невероятно большим фотоаппаратами, ловящими удачные кадры. Как пояснил Сергей, на рассвете и закате тут вообще не протолкнуться. Виды были и вправду невероятные. С одной стороны открывался вид на саму долину Смерти. С другой — соседний горный хребет. Но самые выигрышные ракурсы были на северо-западе, на соседнюю гору. В солнечных лучах она была абсолютно неземным творением. Цвета пород варьировались от желтых до красных, зелёных и даже фиолетовых.

Даниил уже не в первый раз поблагодарил судьбу, а может быть, и Бога, хоть в этом и не готов был признаться. Послав ему испытания, Господь дал шанс посмотреть мир и всю его красоту. Увиденное и пережитое ложилось в душу Даниила пока до конца неосознанным, но очень важным багажом, который незаметно делал его другим человеком.

Подождав, пока Розалинда сделает все положенные молодым и красивым барышням фотографии и селфи, они тронулись в путь. Пейзаж потихоньку становился более привычным, стала появляться растительность и …сотовая связь. Через два часа они были в Лас-Вегасе.

Поселил их Сергей в «Белладжио». Как он пояснил, в самом знаменитом отеле Лас-Вегаса. Внизу гостиницы было невероятных размеров казино, заставленное игровыми автоматами вперемешку со столами для покера и рулетки. Номера Вартанян им взял видовые, но ничего другого от южного человека с широкой душой ожидать и не приходилось. Напротив них был отель «Париж», перед которым была построена Эйфелева башня. Даниил не мог сказать, насколько она меньше оригинала, но метров сто в ней было. Прямо перед «Белладжио» протянулся огромный пруд, в котором каждый вечер начинали работать знаменитые фонтаны.

Компания переоделась в цивильные костюмы, встретилась в фойе и отправилась в «Париж» поужинать в видовом ресторане. Даниил обратил внимание на наряд Розалинды. Она опять не стала подчеркивать свою сексуальность, ограничившись свободным платьем и высокими каблуками, но взгляды всех мужчин вокруг невольно были прикованы к ней. Молодая кубинка вела себя скромно, не заигрывала с потенциальными поклонниками, наоборот, еще теснее прижималась к Ивану.

Оказалось, что ресторан находится не на вершине башни, а над холлом, примерно на третьем этаже. Но вид на фонтаны «Белладжио» был потрясающий, меню — достойное, ну а счёт (явно немалый) Сергей любезно оплатил сам, поспорив немного на эту тему с Иваном.

После ужина они пошли гулять по Стрипу. Зрелище было интересное, Даниила не покидало ощущение карнавала. На протяжении всей улицы были развешены динамики с бодрой музыкой. Туристы, непременные китайцы, подгулявшие участники деловых конференций, с аккредитациями на ленточке, образовывали бурление на тротуаре. Потертые девицы в откровенных нарядах приглашали на какие-то представления. Вывески пестрели названиями шоу. Только у цирка Du Soleil было три площадки в разных казино. Каждый день Дэвид Копперфильд давал по два шоу, да и других знаменитостей хватало. В общем, Лас-Вегас был не столько городом, сколько невероятным карнавалом.

Как объяснил Сергей, уже лет десять позиция властей Лас-Вегаса состояла в том, чтобы превратить город азартных игр, гулянок и мальчишников в центр семейного досуга и корпоративных мероприятий. При этом казино, бордели и бары они закрывать не спешили, так как они давали львиную долю поступлений в бюджет.

Вечер компания закончила в казино «Белладжио». Иван с Розалиндой играли в рулетку, Сергей сел за покерный стол. Даниил определил для себя, что ему не жалко потратить сто долларов, поменял их на жетоны и честно проиграл в разного рода автоматы. Затем он понаблюдал за игрой Сергея в покер, отмечая его проницательность и грамотный расчет шансов. Казалось бы, ему по происхождению надо было бы быть азартным игроком, но нет, Вартанян играл очень рационально. Смирнов невольно любовался Розалиндой, горячо переживавшей за вращение рулетки, но отогнал от себя мысли о девушке. Чуть за полночь все отправились спать в номера, так как завтра надо было рано вставать.

С утра пораньше они отправились в Гранд-Каньон. Доехав за двадцать минут до вертолетной площадки, компания застряла на ней ещё на сорок минут. Сначала пришлось посмотреть фильм о безопасности полёта, затем их тщательно взвесили, строго-настрого запретили делать селфи у вертолета и зачем-то выдали спасательные жилеты. После этого их посадили ждать в уютном зале с видом на вертолётную площадку. Даниил невольно пару раз взглянул на Розалинду, наряженную в шорты и топик. Более совершенного тела он ещё никогда в своей жизни не видел.

Спустя пять минут им раздали карточки с местами. Как оказалось, взвешивали их для того, чтобы обеспечить баланс вертолета. Даниила, к его счастью, подсадили к пилоту. Сергей с гидом сели на заднее сиденье, а Иван с Розалиндой — на среднее. Все надели наушники, и оглушающий звук лопастей вертолета стал чуть более терпимым. Даниил решил понаблюдать за работой пилота. У его отца был Robinson R-44, так что он имел общее представление об управлении вертолетом. Отцовский пилот явно испытывал тягу к обучению молодежи, от него Даниил узнал и про разницу «вертолетного» и «самолетного» взлёта, и про другие тонкости. Вместе с ним он освоил взлет и посадку, и даже несколько раз ему давали полетать на охоте. С воздуха он проверял загоны на наличие лосей, направлял загонщиков и корректировал расположение номеров на стрелковой линии.

Здесь они летели на Bell и управление было немного другое. Хитрого рычага изогнутой формы, как в R-44, тут не имелось, а управление осуществлялось двумя рукоятями. Левая «шаг-газ», отвечающая за взлёт-посадку, и правая, управляющая перемещением по горизонтали. Смирнов жестами задал уточняющий вопрос, пилот, улыбаясь, подтвердил его догадку и даже поиграл педалями, которые управляли поворотом вертолета вокруг своей оси.

Тем временем пошли горы, и пейзаж стал поинтереснее. Первым заметным объектом в полёте была дамба Гувера, перегораживавшая реку Колорадо. Сквозь звук вертолета Даниил услышал: «вторая по размеру в США», — и машинально подумал: «поди Саяно-Шушенская ГЭС-то поболе будет. Или китайцы нас и здесь опередили?». Оказалось, что дамба названа в честь президента Гувера, хотя Смирнов искренне думал, что единственный знаменитый Гувер был первым директором ФБР. Собственно, с дамбы и начался Гранд-Каньон. У Даниила сразу захватило дух. Вид с переднего сидения открывался невероятный. Поражало величие природы, разорвавшей земную кору на две части.

Сквозь шум доносилась речь гида: «Современная история Большого каньона начинается с 1540 года. Тогда его открыл испанец Франсиско де Коронадо. Он искал индейские богатства в мифических Семи Городах Золота».

Даниил удивился: «Тут разве были испанцы? Они же Мексику покоряли! Хотя тут все рядом…» Гид продолжал: «Длина каньона четыреста сорок шесть километров, и он виден из космоса». Даниил машинально вспомнил, что примерно столько же лететь перепелам через Чёрное море от Крыма до Турции. Отец пару раз брал его в Крым охотиться на перелетных перепелов, и ему запало в голову, что маленькой птичке надо пролететь четыреста пятьдесят километров без отдыха. «Максимальная глубина Большого каньона достигает один километр восемьсот метров, а ширина — двадцать девять километров…» Сначала эта информация никак не впечатлила Даниила. Но дальше стало интереснее: «Каньон образовался в результате эрозии». Поверить в то, что такой массив породы может быть размыт небольшой (по русским меркам) речушкой, было сложно. «Изначально река Колорадо текла по равнине, но в результате движения земной коры около шестидесяти пяти миллионов лет назад плита Колорадо поднялась. В результате поднятия плиты изменился угол наклона течения реки Колорадо, вследствие чего увеличилась её скорость и способность размывать горные породы, лежащие на её пути. Прежде всего река размыла верхние слои, состоящие из limestones». Даниил понял, что хоть и знает это слово, но не может его перевести на русский. Что-то, из чего строят дома. «Потом река принялась за более глубокие и древние песчаники и shale». Тут Даниил и гадать не стал. «Так и образовался Большой каньон. Произошло это около пяти-шести миллионов лет назад. Каньон и сейчас углубляется из-за продолжающихся процессов эрозии», — продолжал вещать гид.

Смирнов машинально вычисли площадь сечения каньона. Примерно у него получилось пятнадцать квадратных километров. Дальше он сравнил это с временем формирования каньона — с шестьюдесятью миллионами лет. Таким образом, река каждый год вымывала четыре квадратных метра. «Вроде и не так много», — подумалось ему. В наушниках звучала история гида о четырёх геологических эрах Земли. Даниил и по-русски бы не понял, о чем идёт речь. «Ну хорошо. Если такая крохотная речушка вымывает столько породы? Что ж тогда Волга до центра земли не прорыла каньон? Потому что не в горах течёт?» — продолжал он размышления.

«Разница температур на дне Каньона и наверху составляет десять-пятнадцать градусов. Максимальная температура — сто десять градусов», — прозвучало в наушниках. Смирнов приоткрыл было рот, потом вспомнил об имперской шкале измерений. Уж на что он не мог терпеть англо-американские фунты, мили и галлоны, фаренгейты были ещё хуже. Те единицы измерения можно было хоть линейно преобразовывать в привычные килограммы, километры и литры. Чтобы понять, сколько градусов в фаренгейтах, надо было сначала отнять тридцать два, затем умножить на пять и разделить на девять. Задача вполне посильная, но каждый раз это жутко его бесило. Напрягшись, он понял, что это всего сорок три градуса, и выдохнул.

Даниил в этот момент задумался о странной метаморфозе, происходящей с ним. Раньше всю информацию он делил на ту, которая ему пригодится или развлечет, и на все остальное. Он читал и смотрел в основном детективы, так как это было и занятно, и полезно для профессии. Сейчас он отметил, что испытывает искреннее наслаждение просто от процесса познания мира и его тайн. Вряд ли он станет пересказывать кому-то все услышанное, равно как и в его работе сведения о Гранд-Каньоне не пригодятся. Но ему все равно было интересно воспринимать новую информацию, анализировать ее и синтезировать со своими предыдущими знаниями о мире.

Тем временем вертолёт долетел до Северного рифа, одного из самых живописных мест каньона. Летели они примерно на двести-триста метров ниже верхней границы ущелья, иногда, правда, поднимаясь, чтобы облететь скалы внутри каньона. Выглядело это эпично. Вплоть до самого обрыва шёл обычный сосновый лес, как где-нибудь в Карелии, потом — резкий обрыв и совершенно марсианские пейзажи ущелья. Внизу маленькой темно-зелёной змейкой извивалась река Колорадо.

Спустя некоторое время вертолёт завис и начал потихоньку снижаться. Было немного страшно, так как со всех сторон их окружали скалы, и опускались они как на лифте. Сели не на самом дне каньона, а метрах в пятистах от верхнего края каньона. С южной стороны был национальный парк, с севера текла река Колорадо. Сквозь маленькое плато, на которое они приземлились, шли пешеходные туристические тропы и стояли указатели с номерами маршрутов. Пилот заглушил двигатель, и они вдвоём с гидом начали накрывать стол для пикника.

Сочетание блюд было как все и везде в Америке. Дорогое французское шампанское и простецкие сэндвичи. Впрочем, давеча им подали в дорогом ресторане Лас-Вегаса кетчуп к устрицам, так что удивляться было нечему. Интересно было, как подавали воду. Не было привычных бутылок, были большие многоразовые канистры.

Как пояснил гид, в Гранд-Каньоне существовал жесткий запрет на пластиковую упаковку.

— What am I supposed to do if I get thirsty (И как с жаждой бороться)? — спросил Сергей.

— There drinking pots everywhere. Just fill up your flask or water-bottle. It’s free (Везде питьевые фонтаны. Наполняйте фляжки или бутылки. Безвозмездно), — успокоил его гид.

В перерывах между шампанским компания фотографировалась на фоне завораживающих видов Гранд-Каньона. Сотовой связи не было, да это было неудивительно, поэтому все расслабились и перестали торчать в смартфонах.

Глаза Даниила, да и всех остальных путешественников, невольно останавливались на Розалинде. Она заразительно смеялась, фотографируясь, принимала соблазнительные позы. Каждый тост она комментировала на смешном сочетании английского, испанского и русского. Улучив момент, Смирнов, повинуясь неосознанному желанию пообщаться с девушкой, спросил ее:

— Rosalinda! What in Spanish Colorado means? Something with Color (Розалинда, что значит на испанском Колорадо? Что-то, связанное с цветом)?

— Si! Esta like Coloured. Qué ha visto él? Видеть? Цветная? — абсолютно естественно прощебетала она, показывая на реку.

— Got it, thanks. Спасибо, — поблагодарил ее Даниил, невольно коря себя за неловкую попытку позаигрывать с девушкой.

Миновал полдень, и гид с пилотом начали собираться. Тщательно упаковав весь мусор, гид знаком показал туристам, что можно рассаживаться. Даниил занял своё место рядом с пилотом. Ветра в каньоне не было, и вертолетчик сразу после отрыва потянул левую рукоятку для набора высоты. За пару минут они поднялись почти до уровня обрыва, пилот сманеврировал педалями и начал правой рукояткой наклонять вертолёт для горизонтального полёта. В этом момент произошло что-то странное. Звука Смирнов не услышал, но его ощутимо тряхнуло, а лицо обдало свежим воздухом. Он осмотрелся и увидел заваливающегося вбок пилота, на груди которого расплывалось огромное кровавое пятно. Даниил бросил взгляд на стекло вертолета. Со стороны обрыва оно было треснуто, от круглого отверстия в стороны разбегались паутинки трещин. Было очевидно, что с обрыва в них выстрелили.

Первой его мыслью было оказать помощь пилоту, но он понял, что они разобьются намного быстрее, чем тот истечёт кровью. Отстегнув ремень, он перегнулся на сторону пилота и вернул правую рукоятку на место. Вертолёт послушно прекратил двигаться вперёд и завис. Тут же Даниил отдал левую рукоять, начав снижение по вертикали. Боковым зрением он увидел ещё одно появившееся отверстие в стекле. В наушниках стоял шум, по интеркому пассажиры с задних рядов пытались понять, что происходит, но отвечать не было времени. Разобраться в приборах и найти высотомер Смирнов даже не пытался. Вертолёт спускался равномерно, почти не кренясь, но при этом вращаясь вокруг своей оси, так как ноги пилота оставались на педалях. Несколько раз Даниил перегибался в другую сторону и визуально оценивал высоту и положение над площадкой.

Они опускались не на центр, а на самый край площадки, но корректировать положение вертолета, не имея доступа к педалям, было нельзя. Любые действия с правой рукоятью просто превратили бы кружение в раскручивающуюся спираль. Когда до площадки оставалось не более ста метров, приборная панель вдруг начала полыхать красными огнями. Стараясь не отвлекаться, Даниил все-таки понял, что панель сигнализирует о какой-то неисправности двигателя. «Скорее всего, попали по двигателю», — пронеслась мысль. Но думать об этом было некогда. Он продолжал смотреть под обрез вертолета, корректируя скорость снижения. В каньоне очевидно были восходящие воздушные потоки, которые вкупе с вращением вертолета его раскачивали. Метров за пять до земли он крикнул в микрофон: «Приготовились! Ready to land!». За секунду до приземления Даниил понял, что он не пристегнут, но успел только привстать с сиденья, чтобы ногами самортизировать удар о землю.

Удар, кстати, оказался не очень сильным, хотя ноги не удержали, и он треснулся копчиком о сиденье. Опаснее было продолжающееся вращение лопастей вертолета. Как выключать двигатель Bell, он не знал, осмотр панели дал только понимание, как отключить подачу топлива. Но тут нежданно помогло попадание пули в двигатель. Он просто заглох. Смирнов наконец-то повернулся к пассажирам. Внешне все были в порядке, только что очень сильно напуганы. Он перевёл взгляд на пилота. Тут помочь было уже не чем. Кровавое пятно уже не пульсировало, цвет кожи был синюшно-белым. На всякий случай он проверил пульс, его не было. Даниил выпрыгнул из вертолета и осмотрелся. Обрыва, с которого, вероятно, в них стреляли, с площадки видно не было, и это вселяло уверенность, что их не расстреляют. Даниил тут же подумал: «Было бы видно, расстреляли бы до взлёта».

Напуганы были все, гид с Розалиндой — до смерти, Иван с Сергеем просто были в адреналиновом шоке. Серьезных травм, на первый взгляд, не было — пара ссадин и ушибов. Чуть прихрамывал Сергей, держась за колено. Все-таки уроки отцовского пилота даром не прошли.

Все отбежали от вертолета, остановились и хором начали что-то кричать. На русском, английском и испанском.

— Shut up! Тихо! — прикрикнул Даниил. — В нас стреляли. Assassination. Надо вызвать помощь. Call for assistance.

Все притихли, глядя на него.

— You, — показал он пальцем на гида, — check the Radio in cockpit to call help. Or push some Mayday button (найди радио в кабине или кнопку SOS нажми какую-нибудь), — отправил он его звать на помощь.

— Так, вы, — показал он на Розалинду и Ивана, — берите воду и еду, что найдёте, и отбегайте, пока эта хрень не взорвалась.

Предпосылок для пожара или взрыва не было, но экспериментировать не хотелось.

Когда все разбежались, Даниил перевёл взгляд на Сергея:

— Похоже, это по наши души. Что делать будем? Здесь помощи ждать или уходить? Парни могут за нами и спуститься.

— Спускаться им не меньше часа, вон тропы какие. Вряд ли пойдут, — неожиданно спокойным голосом для такой ситуации ответил Сергей.

— Ну а если? Положат тут всех, — покачал головой Даниил. Адреналин постепенно уходил, и, хотя сердце все еще колотилось, к нему постепенно возвращалось спокойствие.

— Давай уходить, — согласился Сергей. На его высоком лбу сверкали капли пота, и он довольно тяжело дышал.

Иван выгреб из багажного отделения все, что там находилось. Особенно нелепо выглядели две бутылки шампанского Mumm. Но запас сэндвичей и воды в канистре был кстати. Ещё в багажнике нашлись пледы, аптечка и фальшфейеры. Пледы пригодятся постелить их, фальшфейеры — на помощь звать, решили они. Ну и без аптечки в поход никуда.

Гид выбрался из кабины, качая головой. Кнопки SOS он не нашёл, как переключить радио на канал связи с диспетчером, тоже не смог догадаться. Тем временем разрядился аккумулятор, и вертолёт окончательно умер. Оживлять его они не стали, прикинув, что быстрее, чем за час, помощь все равно не появится, а за это время к ним уже могут спуститься киллеры.

Они поделили поклажу и двинулись по одной из троп, ведущей вниз от площадки. На ней было цифро-буквенное обозначение, но так как карты и интернета не было, они доверились инстинкту. Обувь, к счастью, у всех была удобной, и гравийные дорожки на склонах не представляли труда.

Иван в какой-то момент остановился и сказал товарищам:

— Так-то я альпинизмом занимался. Вниз спускаться надо маленькими шагами. И зигзагом. Колени целее будут и упасть сложнее. Сергей закивал, травмированное колено его явно беспокоило.

То же самое Иван повторил Розалинде с гидом, и дальше они спускались, смешно семеня ногами. Через полтора часа были уже довольно далеко от площадки. В этот момент они услышали звук вертолета, зависшего над местом, где находилась площадка.

— Видимо на связь не вышел, и хватились, — предположил Сергей.

— Может, вернемся? — спросил Иван.

— Нет, мы лучше тут переждем. Вдруг за нами еще кто-то охотится? Пускай завтра кавалерия соберётся. При них точно нас исполнять не решатся, — ответил Даниил.

Слова его все восприняли как аксиому, своим поведением он внушал остальным спокойствие и уверенность.

Солнце тем временем ушло из каньона, и жара спала. Они прошли ещё какое-то время и на очередном витке тропы увидели пересохшее русло Колорадо. Они сделали привал и осмотрелись. Как бы их не заботили злоключения, вид Гранд-Каньона снизу был не менее потрясающий, чем сверху. После привала они прошли ещё немного, но стало ясно, что силы кончаются. Ушибы стали сказываться. Решили искать место для ночлега. Для этого они сошли с тропы и пошли по руслу реки. Мало ли, убийцы пойдут за ними ночью по тропе с тепловизорами.

Примерно через километр они увидели небольшую пещеру в известняке. Она была небольшой, но вполне уютной для пяти человек. А температура тем временем продолжала падать. Розалинде очевидно было холоднее всех в ее откровенных нарядах, и первый плед достался ей. Потом и остальные разобрали пледы. Костёр развести было не из чего, так что грелись друг об друга. Зато хорошо пошло шампанское. В пещере оно смотрелось ещё более неуместно, но выпили все и даже переживали, что мало. Стресс отступил, и все наперебой славили Смирнова за чудесное спасение.

Иван первым задал вопрос, беспокоящий всех:

— Что это было?

— У нас с Даниилом есть враг в России, — аккуратно подбирая слова, ответил Сергей. — Но мы и представить себе не могли, что он решится на такое.

— Ни хера себе враг! Путин, что ли? Или директор ФСБ?

— Иван, прости. Я бы в жизни тебя не позвал, если бы знал о риске, — искренне признался Сергей.

— Да уж надеюсь. Ну так кто этот ваш враг, у которого руки до Америки дотянулись?

— Некто Домогаров. Олигарх. Не самый богатый, но сволочь редкостная.

— А что вы ему такого сделали, что он вас заказал? — поинтересовался Иван.

— Мы на него компромат слили, как он бюджет разворовывает под предлогом ухода от антироссийских санкций, — продолжал Сергей.

— А вам это зачем? — продолжал задавать вопросы Иван.

— У меня он бизнес отнял, на Даню убийство повесил. Мы решили ему отомстить.

— Да уж… Умеете партнеров подбирать.

Сергей с Даниилом промолчали. Иван в несколько слов пояснил Розалинде причину их злоключений. Затем все примолкли, экономя запас сил и тепла.

К полуночи температура упала почти до нуля, выдыхаемый воздух превращался в клубы пара. Все сгруппировались тесной кучкой, пытаясь сохранить тепло. Одним боком Смирнов прижимался к Розалинде, но холод и пережитый стресс полностью обнуляли даже тени мыслей о сексуальности девушки. Вместо этого Смирнова вдруг пронзило мистическое ощущение. Он опять был в пещере и снова у него возникло ощущения присутствия божьей воли. Чудесное спасение вертолета от падения, разумеется, было его заслугой, но только лишь его? Не очень умело Даниил прочитал про себя «Отче наш» и пообещал сам себе поставить свечку за чудесное избавление от смерти. Затем он попытался заснуть.

Стуча зубами от холода, временами проваливаясь в сон, они провели ночь. С первыми лучами солнца компания выбралась из пещеры. Друзья размялись, позавтракали и начали обсуждение своих действий. Решено было выходить из каньона. Еды и воды почти не оставалось, да и какие бы киллеры отчаянные ни были, вряд ли бы они решились продолжать охоту за ними дальше.

Пострадавшие пошли обратной дорогой. Тем временем солнце поднялось выше и начало освещать каньон. Температура резко поднялась, стало комфортно. Спустя два часа они увидели идущую им навстречу группу. Там было два рейнджера в коричневой униформе и погонщик двух мулов. Рейнджеры, увидев их, хоть и не схватились за оружие, но оба положили руки на свои поясные кобуры. Первым затараторил гид.

— Hi, guys. We are those survivors. From helicopter. Probably you are looking for us (Привет, ребята. Мы те самые выжившие. С вертолета. Наверняка вы ведь нас ищете)?

— Lucky guess. Since yesterday. How are y’all doing (Угадал. Со вчера. Как вы)?

Рейнджеры осмотрели всех, удовлетворились увиденным. Доложили по рациям об их обнаружении и решили двигаться наверх. Посадили Розалинду и Сергея на мулов и потихоньку пошли.

По дороге Даниил окликнул Сергея:

— Мы про Домогарова рассказываем? Про нарушение санкций?

— Давай без подробностей. Скажем, что подозреваем его.

— Ок, документик до лучших времен полежит.

Наверху их ждала целая толпа. Адвокат и помощник Сергея, десяток рейнджеров, а также пять или шесть агентов ФБР. «Ох, ничего себе, — подумалось Даниилу, — все серьезно».

Однако присутствие ФБР объяснялось тем, что эта часть Гранд-Каньона считалась местом проживания племени североамериканских индейцев Хавасупаи, что переводится как «люди сине-зеленой воды». Поэтому юрисдикции властей штата Аризона тут не было. Все серьезные преступления в Гранд-Каньоне расследовало ФБР.

Их быстро опросили и отправили в госпиталь проверить состояние. Госпиталь был в ста километрах в городе Флэгстафф.

Такого учреждения Смирнов в своей жизни не видел. Грандиозный комплекс, оборудованный по последнему слову, составил бы честь любой столице, а не только провинциальному городку в Аризоне. И это даже не столица штата!

Даниила в Америке поражало именно это. Такие штаты, как Аризона, относились к так называемым «fly-over states» — что-то вроде «пролетай их поскорее», но уровень жизни там был довольно-таки высокий. Может, там и не было насыщенной культурной жизни, но экономически народу жилось вполне привлекательно. Совсем не как в России, где все деньги сосредоточены в Москве. Америка была более единой страной, чем Россия. Хотя в разных штатах и были разные правила дорожного движения. Первый раз Даниил с этим столкнулся, когда ехал с Сергеем по Лос-Анджелесу. Тот лихо повернул на красный свет направо, прямо перед полицейским.

— А почему он тебя не остановил?

— Так я же притормозил. И машин не было, — немного удивился вопросу Сергей.

— Но ты же на красный проехал!

Выяснилось, что, если нет знака “NO RIGHT TURN ON RED” («запрещён поворот направо на красный свет»), водитель притормозил перед перекрёстком и никому не создаёт помех, можно поворачивать направо на красный свет. Но это работает не во всех штатах. В Нью-Йорке, например, так нельзя делать. То же самое с владением оружия, смертной казнью и ещё массой законов, меняющихся от штата к штату. Но при всем при этом такой огромной разницы в социальном положении между регионами, как в России, в США нет.

Даниила поместили в одноместную палату, и дальше началась круговерть медицинских процедур. Ходить ему не давали, на все процедуры возили в кресле-каталке. Он пару раз попытался встать и дойти, но медсестры усаживали его обратно. Как потом ему объяснил Сергей, это была политика госпиталя, направленная на исключение судебных исков от больных, получивших повреждение внутри больницы. Он же объяснил, почему их так тщательно исследовали: «Страховка у вертолетной компании такая, что можно покрыть любые процедуры. Госпиталь понимает, что оспаривать не будут, вот и впыживают все, что можно. Обычного человека после ДТП просто перекисью бы помазали. Я думал тут медицинский бизнес открыть, но с этими страховками все с ног на голову перевернуто».

Их действительно обследовали максимально полно. Были КТ, МРТ, УЗИ всевозможных органов, а главное — куча анализов. Даже посмотрев несколько сезонов «Доктора Хауса», Даниил не понимал половину названий процедур и анализов.

На следующий день к нему пришёл молодой индус с непроизносимым именем. Но с ним была пожилая женщина по имени Инга, переводчик английского языка на русский. Лёгкий акцент выдавал в ней уроженку Прибалтики. Доктор с ее помощью рассказал Даниилу о результатах обследования. Все было либо в норме, либо соответствовало возрасту. Единственное, на чем он остановился подробно, была сывороточная аллергия.

— Ваш анализ крови показал наличие у вас очень сильной сывороточной болезни. Раньше вы у себя замечали симптомы? — перевела Инга.

— Да нет. Правда, я и сыворотку особо не употребляю, — ответил Смирнов. Выслушав ответ, индус что-то затараторил.

— Смотрите, сывороточная болезнь обычно проявляется сильной аллергией на антибиотики группы сульфаниламидов. Стрептоцид, например. Капли для глаз, по-моему, в Союзе они назывались альбуцид, — от себя добавила Инга. — У вас очень выраженная аллергия, при передозировке возможен даже сердечный приступ, — продолжила она монотонно переводить смешную булькающую речь индуса. Без неё Даниил бы не понял ни слова. — Обязательно указывайте это при госпитализации. Это может сохранить вам жизнь. У вас, кстати, в семье не было проявлений? Это, как правило, наследственное заболевание.

— Да вроде нет, — неуверенно произнёс Даниил. — Отец мой, правда, от сердечного приступа умер, но это было не в больнице.

— При вскрытии в миокарде должны были найти коронарный васкулит, а в крови должен быть повышен уровень эозинофилов, иммуноглобулина, а также серологический маркёр P-ANCA, — отбарабанила Инга.

«Чувак явно недавно диплом писал по этой теме», — подумал про себя Даниил, а вслух сказал:

— Спасибо, уточню у семьи. Про себя все понял, врачей впредь буду предупреждать.

Также на каталке его вывезли к выходу из больницы, где его уже дожидался Сергей, Иван и Розалинда. Вместе они погрузились в лимузин и поехали в аэропорт. Сзади ехал внушительный джип с охраной.

— Ого, все по-взрослому, — заметил Даниил.

— Береженого бог бережёт, — ухмыльнулся Сергей.

— Чуваки из ФБР ничего не говорят? — спросил его Смирнов.

— Адвокаты их дергают, но тишина. Или не нашли никого, или не хотят информацией делиться.

— Ну мы и так понимаем, кто нас заказал, — Даниил изобразил «капитана «Очевидность».

— Понятно, что Домогаров. Но если бы киллера этого арестовали, мне бы спокойнее было. Пока нового найдут и пришлют, успеем пожить ещё, — нервно хохотнул Сергей.

— Надо все-таки моим документам ход дать. Там и цифры воровства солидные, а главное, наживаются там на военке. Чекисты такое не должны простить. Ладно бы барыг обирал, а тут оборонный бюджет, — настаивал Даниил.

— Теперь точно к Самсонову полетим. Я ведь говорил тебе, что этого олигарха Иван отлично знает? Его отец с ним дружил, и, когда умер, Самсонов взял на воспитание Ивана. Я так думаю, что и раскрутиться он ему помог.

— Ну и хорошо. Так Самсонов выбрался из России? — осведомился Даниил.

— Да. Тут оказия — племянница его на Карибах замуж выходит. Через неделю туда полетим, обещал Ивану и нам два часа уделить. Теперь он тоже лицо заинтересованное.

Их подвезли прямо к трапу небольшого реактивного «Гольфстрима», ожидающего взлёта. Через десять минут они уже летели над Аризоной в сторону Лос-Анджелеса.

Неделя в Лос-Анджелесе прошла тревожно. Семью Сергей отправил в национальный парк Йеллоустоун, подальше от цивилизации. Вокруг них все время находилась охрана. В какой-то момент Сергей и Даниил еще раз обсудили передачу компромата на Домогарова в ФБР, но снова отвергли мысль.

— Дело возбуждено из-за убийства пилота, его и так не замнут. А если против Домогарова США санкции введет, ему еще и звезду Героя России дадут, — объяснял Сергей Даниилу.

Возразить было нечего. Они продолжали ждать встречи с Самсоновым, параноидально озираясь по сторонам.

Смирнов неожиданно вспомнил разговор с врачом в больнице. Проанализировал свои ощущения от разных антибиотиков, вспомнил свою непонятную аллергию, подумал об отце и его смерти от сердечного приступа. Попытался вспомнить, жаловался ли тот ему на сердце. В голову лезло только воспоминание об их последнем разговоре, где он делился планами на третий брак. Целый вечер Даниил размышлял над этим и в конце концов набрал Дьяченко. В Москве было уже утро — звонок был вполне удобен.

— Славик, привет. Можешь говорить?

— Да, могу. Как ты? Бегаешь от правосудия?

— Да, нормально все. Но я с необычным вопросом.

— А то у тебя обычные бывают, — хохотнул Слава.

— Можешь запросить историю болезни и вскрытия моего отца? Пятнадцать лет, правда, прошло. Но должно ведь храниться.

— Хорошо, запрошу. А тебе зачем вдруг понадобилось? Он же у тебя некриминально умер, сердце вроде?

— Да. Но мне тут врачи сказали, что у меня наследственная аллергия. И вероятен сердечный приступ при использовании некоторых антибиотиков. А коли он умер от сердечного приступа, хочу посмотреть, что там при вскрытии нашли.

— Так ты подозреваешь кого или просто хочешь риски свои проверить?

— Не то что подозреваю… Но за неделю до смерти мне отец сказал, что со второй женой развестись хочет. И вдруг — сердечный приступ. Совпадение? Не думаю, — процитировал он известного телеведущего.

— У ментов совпадений не бывает. Посмотрю, что можно сделать. Давай вводные.

Даниил продиктовал фамилию, имя, отчество и дату рождения отца, больницу, в которой он скончался, и договорился перезвонить. В который раз он поблагодарил судьбу за дружбу со Славой. Когда они служили вместе, тот был обычным товарищем, делившим с ним тяготы службы, с ним можно было легко выпить после работы. По окончанию службы — стали приятелями, иногда рубившимися вечерами в онлайн-игры. И только сейчас Смирнов понял, что Слава оказался чуть ли не единственным его верным другом.

Проверив время и часовой пояс, он набрал Полину по скайпу. В Италии было уже к полудню. Они с Машей были дома, погода на Комо была не очень, и барышни сидели на вилле. Они поболтали пятнадцать минут, и Даниила опять охватило странное ностальгическое чувство. У девочек было все нормально, они ни в чем не нуждались. Впрочем, Полина пожаловалась на излишнюю любовь Маши к гаджетам, но Смирнов вряд ли смог бы что-то посоветовать от этой заразы XXI века. Пожелав им удачного дня, он отключился.

С утра пораньше Сергей огорошил Даниила новостью, что они не только летят на встречу с Самсоновым, но и приглашены на свадьбу его племянницы.

— А мы-то каким краем к племяннице? — удивился Смирнов. Хоть последние события и отучили его удивляться, тем не менее приглашения на свадьбу он не ждал.

— Ну они там Beyonce или кого-то вроде нее приглашают. Но гостей всего восемьдесят человек, молодожены как-то немного позвали. А звезда требует аудиторию не меньше сотни. Так что будем подставными гостями.

— Прикольно.

— Да. Но надо нам подарок купить. Есть мысли?

Подумав полминуты, Даниил ответил:

— Надо что-то из Голливуда подогнать. Есть установочные данные?

— Сейчас Ивана спрошу.

Через полчаса Смирнов уже был на страничке Наташи Максимовой, племянницы олигарха Самсонова. Брэд Питт, Джордж Клуни и Леонардо ди Каприо (кумиры ровесниц Даниила) оказались вне ее интересов. Зато некий Остин Батлер (как выяснилось, звезда молодежных телесериалов) присутствовал на ее страничке дважды. Сергей немедленно позвонил Артуру и на следующий день у них появилась открытка с надписью: «Natasha! Be happy! Austin R. Butler».

Через день Сергей, Даниил и Иван с Розалиндой выехали в маленький аэропорт в пригороде Лос-Анджелеса, где их ждал реактивный «Гольфстрим». В самолете уже была Юлия с детьми. Они погрузились на борт и стартовали на Ямайку. Через несколько часов пилот объявил о посадке в аэропорту Монтего-Бей. Как объяснил Иван, яхта Самсонова должна была приплыть вечером, Наташа с женихом были уже здесь. Свадьба была намечена на завтра, и планировалась она в местном отеле, куда все они должны были заселиться. Отель был несетевой, но достаточно пафосный. Он стоял на северном побережье Ямайки и состоял из нескольких десятков бунгало разных размеров. В центре территории находилось большое здание с рестораном, лобби и прочими удобствами. Площадь отеля была настолько велика, что их развозили на симпатичных электрических гольф-карах. Периметр охранялся секьюрити, вооруженным автоматами. Проехав полчаса по Ямайке, Даниил понял, что это не лишняя мера предосторожности. Дома, построенные из картонных коробок, куча безработных, сидящих на солнышке, — нищета на Ямайке царила страшная. Единственное, что бросалось в глаза, — масса аккуратно одетых детишек в одинаковой школьной форме. На них точно не экономили. Остальное свидетельствовало об упадке и разрухе.

Сергею и Ивану дали по отдельному бунгало. Правда, потом им пришлось поменяться, так как домик, куда сначала поселили Сергея, оказался без детских кроватей. Смирнова же устроили в номер основного здания, где находилось лобби. Разместившись, они пошли знакомиться с гостями. Большинство было успешными русскими бизнесменами с семьями, либо молодыми друзьями жениха и невест.

Даниил с грустью отметил, что подружек невесты было раз-два и обчелся. Весь его жизненный опыт подсказывал, что самое лучшее место для знакомства с барышнями — это свадебная церемония. Даже самые циничные девушки таяли на свадьбах. Главное для Даниила было не испортить о себе впечатление. Он умел вовремя замолкнуть, приняв умный вид, и девушки далее додумывали все за него. Сами себе объяснялись в любви, планировали что-то серьезное и предавались вспыхнувшему чувству. На этой свадьбе незанятых барышень не было. От слова «совсем». Занятых, но от этого не менее красивых и заметных, наоборот, было слишком много. Даже Розалинда, уж на что была красоткой, на фоне русских прелестниц слегка потерялась.

Но, было с кем выпить, а когда нашлись еще двое любителей преферанса из числа институтских друзей Самсонова, вечер вообще удался. Они сыграли традиционную «ленинградку», официанты подносили дармовой алкоголь, так что время пролетело незаметно. Хотя ставки были по рублю, азарт был немалый. Смирнов чуть проиграл, так как не практиковался довольно давно, и они договорились о реванше.

Утром приплыл Самсонов, но поговорить им не удалось, максимум что получилось, это согласовать время беседы на завтра. Свадьба прошла по высшему разряду. Была полная эклектика из русских традиций навроде хлеба с солью, американских примочек, таких, как арки из цветов на лужайке, шумного застолья, зажигательного шоу от Бейонсе, конферанса от известного московского комика и шоу барменов. Как уже стало понятно с вечера, любовные приключения Даниилу не светили, так что он от души выпивал и веселился.

Народ на свадьбе подобрался самый разнообразный. Было несколько столов олигархов, светских знаменитостей и политиков — друзей Самсонова, куда посадили Ивана; был стол с сестрой Самсонова, то есть матерью невесты и родителями жениха. Один стол отвели под старых друзей Самсонова и его сестры, среди которых были партнеры Даниила по преферансу. Имен он их не запомнил, про себя прозвал их «профессорами» — за большие очки в роговых оправах, умные речи и способность за долю секунды выдать вероятность прихода того или иного расклада. Пара столов была отдана на откуп друзьям жениха и невесты, а за оставшимися — были непонятно кто, наподобие Сергея с Даниилом. Это никак не мешало им веселиться, кормили вкусно, поили обильно, веселили занятно. Разошлись они только под утро, Смирнов ушел спать одним из последних.

Утро, точнее, день у Даниила начался со стука в дверь. Это был Сергей, зашедший напомнить о скорой встрече с Самсоновым. Они вместе спустились в холл, наскоро перекусили и проговорили свой план. Вскоре к ним присоединился Иван, и они отправились к олигарху. На причале их ждал катер, который и отвез их на яхту Самсонова. Их сопровождали два охранника предельно серьезного вида и миниатюрная помощница.

— Алексей Александрович, — лучезарно улыбаясь, Самсонов протянул руку для приветствия Сергею и Даниилу.

Был он среднего роста, в хорошей спортивной форме и вовсе не похож на человека с обложки «Форбса». С Иваном он обнялся и пригласил в кают-компанию, где была импровизированная переговорная. Пока они обменивались впечатлениями о свадьбе, помощница разнесла всем воду и чай.

— Слушаю вас, молодые люди, — дождавшись ухода девушки, объявил Самсонов.

Инициативу взял Сергей:

— Андрей Александрович. Мы знаем, что у вас есть некоторые недоразумения с господином Домогаровым. Так случилось, что они есть и у нас. У меня, у Даниила и теперь, так получилось, у Ивана.

— Покушение, о котором я тебе рассказывал, — вставил Иван свои пять копеек.

— У нас есть серьезный компромат на него: сведения о хищении его компанией средств из госбюджета под предлогом обхода американских санкций. Мы пытались дать им обычный ход — отправили человеку в Администрацию Президента, но материалы попали к самому Домогарову, и мы получили покушение.

Сергей несколько минут пояснял, что именно у них есть на Домогарова, включая коммерческие документы и признание Горбунова.

— И? — внешне не выказывая особой заинтересованности, протянул Самсонов.

— Мы думаем, что вам эти документы помогут, скажем так, снять с пробега господина Домогарова. Поэтому мы готовы вам их отдать, надеясь, что добро победит зло.

— Ну это для меня комплимент, что вы меня на сторону добра поставили, — видно было, что Самсонов привык доминировать в беседе и долго слушать собеседников ему было сложно, хотя вида он не показывал. — Если я вас правильно понял, вы хотите моими руками расправиться с вашим врагом.

— Ну если коротко, то да, — не стал лукавить Сергей.

— Как говорится: «враг моего врага — мне друг», — немного отстраненно произнес Самсонов. — Я возьму время подумать. Завтра еще раз встретимся и обо всем договоримся. В конце концов, я и сам не до конца уверен, что смогу до первых лиц государства эту информацию донести. А это уровень первых лиц.

Иван остался еще о чем-то поговорить, а Сергей с Даниилом уехали на берег.

— Что думаешь? — спросил Сергей.

— В первую двадцатку «Форбса» так просто не попадают. Очень осторожный в словах, но суть ухватывает.

— Это точно. Свои деньги он не на нефти заработал и не на распиле госбюджета, а своим умом и трудом. Но при этом ни в одном скандале не засветился.

— А развод? — хмыкнул Даниил. — Весь прошлый год смаковали, как он жену бедствовать оставил.

— А кто без греха? — патетически пробасил Сергей.

На берегу уже затевалась вечеринка второго дня свадьбы. Она была чуть проще с точки зрения программы и нарядов, но не менее веселая. В этот вечер Смирнов уже налегал на алкоголь поменьше, потому как договорился с «профессорами» расписать пульку.

Часов в десять вечера он оставил танцующих и пошел в бунгало к партнерам по преферансу. В этот вечер они решили играть в «скак», разновидность преферанса, где помимо вистов, «пули» и «горы» еще раздают призы за достижение тех или иных результатов. Игра их захватила настолько, что они досидели до четырех утра. Даниил бы остался еще, но оба профессора без перерыва курили, и у него разболелась голова. Он вышел из бунгало и решил сделать кружок по территории отеля.

Ночь была темная, из звуков тишину тревожило лишь пение цикад и шелест струй поливочных машин. Проходя мимо въездных ворот, Смирнов вдруг услышал негромкие хлопки, шум и лязг, он повернулся в сторону хорошо освещенного КПП и увидел лежащего на земле охранника. Рядом с ним никого не было, но в будке копошились две тени. Даниил потихоньку подкрался поближе, используя темноту как укрытие. Он не дошел до будки шагов двадцать и присел за кустами роз. Из будки вышли два крепких мужика в разгрузочных жилетах. У каждого было по кобуре, из которой выглядывал пистолет с глушителем. Вышли они из будки с планшетом, с кучей бумаг и встали напротив карты расположения бунгало. Говорили между собой по-русски. Даниил прислушался.

— В двадцать шестом бунгало Вартанян. Второй, Смирнов, в гостинице. Номер двести одиннадцать. Но там люди на рецепшен, наверное.

— Начнем с Вартаняна. Там решим.

— Годится. Пешком туда далеко, давай на таратайке этой доедем. Опять же, уходить быстро надо, — говорящий показал на гольф-кар.

Они оттащили тело с дороги за будку охраны, уселись в гольф-кар и, не сразу разобравшись в том, как его заводить, наконец тронулись.

За это время Даниил успел набрать Сергея, но телефон его не отвечал. Продолжая звонить, он рванул к будке охраны. Оба охранника были мертвы, но их автоматы нападавшие не забрали. Это было что-то наподобие американского М-16, какая-то очередная модификация. За несколько секунд он нашел предохранитель, переключил с SAFE на AUTO и передернул затвор. Матово поблескивающая пуля с щелчком воткнулась в ствол, и Смирнов рванул. Он решил бежать наперерез, надеясь на то, что киллеры, едущие по большому диаметру, задержатся.

Даниил успел прибежать к дому Сергея раньше них, но в тот момент, когда он остановился перед домом, до него дошло, что киллеры отправились в бунгало Ивана и Розалинды, думая найти там Вартаняна. Ведь об их обмене они никому не стали сообщать, и на охране информация была прежней. Он рванул к другому домику, находящемуся метрах в двухстах. Пробежав это расстояние, он увидел, как гольф-кар тихонечко встал метрах в двадцати, не доезжая до бунгало. Смирнов хорошо видел киллеров, но стрелять было неудобно. Во-первых, после такого рывка сердце его билось так, что ствол автомата подбрасывало на несколько сантиметров. Во-вторых, упора не было, а стрелять с земли было невозможно, так как мешал ряд розовых кустов. Подойти поближе не представлялось никакой возможности, так как площадка перед бунгало была хорошо освещена. Один из киллеров выбрался из гольф-кара и, держа двумя руками пистолет, двинулся вокруг бунгало. Видимо, на рекогносцировку. Это еще больше усложняло задачу. Даниил задумался на секунду и немедленно рванул влево, чтобы обойти бунгало и гольф-кар. Через тридцать секунд он неслышно выбрался на дорожку, метрах в сорока от транспортного средства наемников. Киллер сидел к нему спиной и напряженно вглядывался в строение. Это позволило Смирнову подкрасться к гольф-кару на расстояние пятнадцати шагов и спрятаться за пальмой, благо дорожка была менее освещена, чем бунгало. В этот момент второй убийца, проходя по террасе, зацепил столик с бокалами, который обрушился с жутким грохотом.

Дальше все начало развиваться непредсказуемо. В бунгало загорелся свет и в окне появился мужской силуэт. Даниил понял, что Ивану грозит смертельная опасность и надо действовать срочно. Были ли на киллерах бронежилеты, он не знал, поэтому решил стрелять в середину мишени, по нижнему обрезу разгрузок. Он высунулся из-за пальмы, навел прорезь прицела на разведчика и плавно нажал на спуск. В отличии от АКМ, этот автомат не подбрасывало при стрельбе, и все пули из короткой, патрона на три, очереди попали в цель. Звук правда был не менее оглушающий. Даниил немедленно перевел прицел на второго киллера, по-прежнему сидящего в машине. Тот начал было выбираться из-за руля, но пара пуль его достала. Смирнов это понял не сразу и обходил гольф-кар очень аккуратно. Выпавший из-за руля был мертв, так как одна из пуль попала ему в голову. В это время из домика раздался жуткий женский крик. Даниил рванул к домику, пытаясь увидеть первого киллера. Он был еще жив, хоть и обездвижен попаданием в позвоночник. Смирнов выбил у него пистолет из руки, хотя тому было не до стрельбы, ведь еще пара пуль попала ему в живот, и он был без сознания от болевого шока. Но проблема была в другом. Видимо, за долю секунды до автоматной очереди Даниила киллер успел выстрелить в Ивана, силуэт которого торчал в освещенном окне.

Смирнов забежал в дом. Иван лежал посреди комнаты с простреленной головой. Рядом с бездыханным телом рыдала Розалинда. Даниил склонился к Ивану попытался прощупать пульс, но сразу понял, что тот мертв. Затем он повернулся к девушке, рывком поднял ее на ноги, накинул на нее простыню и, придерживая за плечи, вывел на улицу. Он что-то ей говорил, но она не реагировала. Тем временем на шум выстрелов и вой Розалинды выбежали люди, опасливо жавшиеся вдалеке. Кто-то снимал тела киллеров на телефон, но близко никто не подходил. Вскоре появился и Сергей с Юлией. Даниил передал Юле бьющуюся в рыданиях Розалинду, а сам с Сергеем вернулся в бунгало.

— Как же это? Кто его? За что? — растерянно бормотал Сергей.

— Вообще-то они за тобой пришли. Но про обмен номеров не знали. Так что через окно приняли его за тебя.

— Ох ты ж, — Сергей сложил ладони, встал на колени возле тела Ивана и зашептал какую-то молитву на армянском языке.

Даниил решил ему не мешать и вышел на улицу. Не зная, как сосредоточиться, он осмотрел раненого киллера. Когда-то Смирнов был волонтером в спасательном отряде и неплохо разбирался в оказании первой помощи. Обследование показало следующее. Раненый был без сознания, видимо, от болевого шока. Кровь была не алой, а темно-красной, венозной, что резко повышало шансы на выживание. Смирнов сорвал с него разгрузку и рубашку и осмотрел раны. В спине было три пулевых отверстия, в животе — два, это означало, что одна из пуль застряла в крестце киллера, отчего ему и парализовало нижние конечности. Это было очевидно, так как раненый пытался машинально принять позу эмбриона, но колени его не сгибались. Входные и выходные отверстия были малюсенькие из-за мизерного НАТОвского патрона. Пули в автомате были оболоченные, и потому на выходе не раскрывались лепестком, как охотничьи. Это было объяснимо. Задача боевого оружия — не убить противника, а вывести из строя его солдат. А раненый солдат, по статистике, намного больше приносит вреда армии неприятеля, чем убитый.

Даниил поймал себя на мысли, что он где-то видел это лицо. «Да это же турист в шортах!» — озарила его мысль. Он подошел к трупу первого киллера. Как он и предполагал, это был русоволосый соглядатай, провожавший его от американского посольства в Баку.

Тем временем появились охранники, сообщили что едет полиция и скорая. Раненого наемника погрузили на гольф-кар и отвезли к воротам, где его вскоре забрали. На место приехала полиция и суетливо начала осматривать место преступления.

Даниил решил посоветоваться с Сергеем:

— Консула русского не надо просить, наверное. Всплывет, что я в розыске в России?

— Да пользы от них, как от козла молока. Дед какой-нибудь в маразме пенсию ожидает. Я найду нормального местного адвоката утром, — Сергей уже отошел от шока и стал прежним уверенным в себе человеком.

Дальше было тяжело. Местные полицейские заковали Даниила в наручники и повезли в Монтего-Бей. Понимая, что ситуация непростая, он решил ничего не объяснять и не давать показаний. Иногда ему казалось, что все пережитое им в последние дни высушило его эмоции и лишило страха.

Работая в полицейской системе, Даниил понимал, что ночью на службе были только патрульные, максимум один дежурный детектив, и с утра придется все повторять заново. При этом можно сказануть что-то лишнее. Поэтому он твердил только одно: «Lawyer. I need a lawyer (Требую адвоката)». Пару раз ему двинули в ухо, наручники так и не сняли, но он был к этому готов. Под утро его посадили в камеру, где ему удалось пару часов поспать на жесткой скамейке. Утром принесли воду с печеньем, затем пришли опять полицейские, им Даниил повторил мантру про адвоката.

Еще через час явился адвокат в смешном двубортном костюме модели прошлого века, и в виде сюрприза — Сергей в роли переводчика. Они коротко посовещались. Адвокат их успокоил, сообщив, что понятие необходимой обороны на Ямайке довольно широкое и действия Даниила, очевидно, не подпадут под ее превышение. Киллеры убили трех человек, собирались продолжить и остановить их было необходимо. Экстрадиции с Ямайки в Россию тоже не было, так что даже если русские власти узнали бы о его задержании, Смирнову ничего не грозило.

Но часа четыре они потратили. Сергей убедил Даниила, что, переводя с русского на английский, у них будет больше маневра для ответов, поэтому все продолжалось довольно долго. Смирнов ничего не придумывал, рассказывал, как все было на самом деле, за исключением того, что он знал о заказчике. Еще спустя пару часов его отвезли в суд, где оформили залог в сто тысяч долларов и выпустили. У здания суда его ждал Самсонов (это он внес залог) с охранниками и Сергеем. Они втроем сели в его машину и поехали на аэродром. Они сели в вертолет, который привез их на яхту.

— Молодые люди, — начал Самсонов с предельно серьезным выражением лица. — Вчера я не до конца всерьез воспринял ваше предложение. Думаю, этого выродка надо стереть с лица земли. Можете на меня рассчитывать. Убийство Ивана я ему не прощу, Ваня мне был как младший брат, — он махнул рукой и отвернулся, видимо не желая показывать свою слабость.

— Спасибо, Андрей Александрович, — после короткой заминки Даниил взял инициативу на себя.

— Пока не за что. Я думаю, недели мне хватит, чтобы в Москве правильно сориентировать всех, кого следует. Вы тут аккуратнее пока, — чуть успокоившись продолжил разговор Самсонов.

— Мы пока ниже травы, тише воды будем, — ответил Сергей.

— Давайте так. Я завтра в Москву улетаю, а вы побудьте на моей яхте. Она тут еще походит по Карибским островам.

— Спасибо, но у меня подписка о невыезде, — покачал головой Даниил.

— А я лучше в Америке семью спрячу, — добавил Сергей. — Спасибо за предложение.

— Вам решать. Я тогда бронь номера вам продлю, пока следствие идет.

На этом они и порешили. Договорившись с Самсоновым о способе коммуникации, они тепло попрощались, сели на катер и уплыли в гостиницу. Там их ждали Юлия и Розалинда. Кубинка уже отошла от первого шока, но выглядела абсолютно потерянной. Она была уже не роковой красавицей, а маленькой девочкой, столкнувшейся с жестоким миром. Отсутствие косметики и роскошные волосы, завязанные в хвостик, делали ее почти подростком. За ужином он подсел к ней и не очень умело, но весьма старательно пытался ее развлечь. Смирнов без умолка рассказывал ей свои полицейские истории, требовал рассказов о ее юности, научил ее и детей Сергея играть в подкидного дурака, в общем прилагал массу усилий, чтобы отвлечь ее от печальных мыслей. Ему это почти удалось, и к концу вечера Розалинда чуть повеселела и от души поблагодарила Даниила за вечер.

На следующий день Сергей с семьей улетел, а Смирнов потащил Розалинду учиться кататься на виндсерфе. Он не имел никакого представления об этом виде спорта, но трезво рассудил, что отвлечься от трагических размышлений можно только полностью загрузив голову и тело каким-то занятием. Виндсерфинг оказался вполне адекватным видом спорта для этой задачи. К концу дня у них болели все части тела, а голова гудела от постоянных падений в морскую воду. Этим вечером они опять за ужином много болтали. Даниил рассказал Розалинде о первом браке, показал фотографию дочери. Кубинка ответила рассказом о знакомстве с Иваном и их планах на будущее. Тут она опять погрустнела, и Смирнову пришлось приложить немало усилий, чтобы перескочить на нейтральную тему разговора. Он не придумал ничего лучше, как рассказать о своем опыте сбыта поддельных купюр.

— Ты знаешь, как я сбывал поддельные купюры?

— Ты, полицейский, и подделывал деньги? — не поверила Розалинда.

— Я их не подделывал. Моему другу Сане достались несколько стодолларовых купюр. Плохо подделанных, если честно. А нам было по семнадцать лет и очень нужны были деньги, — пожал плечами Даниил.

— И что вы с ними сделали?

— Мы использовали жадность ларечников. Ну, продавцов в палатках. Они очень любили пьяных обсчитывать. Поэтому один из нас строил из себя пьяного, заказывал кучу товара, скажем долларов на пятьдесят-шестьдесят, и когда продавец называл завышенную цену, предлагал ему взять сто долларов. Чтобы еще и на обменном курсе продавец нажился.

— А почему продавец не проверял купюру?

— А потому что тут появлялся второй, как бы более трезвый, и пока первый махал купюрой, уговаривал его не тратить деньги. И в половине случаев продавец, уже обрадованный наживой, хватал, не глядя, деньги, отдавал покупки и закрывал окошко, чтобы покупатель не передумал. Ну и у нас был банкет. Алкоголя из ларька забирали на приличную сумму.

— Вы просто театр там устраивали, — всплеснула руками Розалинда и залилась смехом.

— Просто пользовались человеческими слабостями, — развел руками Даниил.

Он был рад, что отвлек девушку от горестных переживаний. Хотя у него тоже был повод для серьезных размышлений. Впрочем, слишком сильных угрызений совести по поводу первого в своей жизни убийства человека он не чувствовал. Но лишить другого человека жизни было ненормально, и он решил с кем-то поделиться. Смирнов не привык ни к кому ходить со своими мыслями. На психоаналитика он как-то не накопил, а с друзьями предпочитал делить радостные мгновения жизни. Но событие в его жизни произошло неординарное. Даниил решил, что стоит поискать ответ в религии. Что-то новое появилось в нем после ночи в грузинском монастыре. На Ямайке, правда, православных храмов не было, поэтому нашел батюшку в интернете. За небольшое пожертвование он его выслушал, наложил епитимью в сорок дней чтения особых молитв и отпустил грехи. Это показалось Даниилу чуть легковесным, но само таинство исповеди позволило ему очистить душу. Хоть по закону он и был абсолютно невиновен, моральные нормы и христианские заповеди он нарушил.

Пару раз за неделю его вызывали на допросы. На одном из них выясняли, кто такой Saveliy и почему он заказал Сергея и Даниила. Видимо, киллер очнулся и дал какие-то показания. Он договорился с адвокатом на дальнейшее взаимодействие, пообещав денег на подкуп полиции, так как информация о заказчике была для них критически важной.

Смирнов сразу вспомнил, что визитку с именем Савелий дал ему один из безопасников в офисе ЦРК. Но чтобы не множить сущности, Даниил пожал плечами и сказал, что не знает такого человека. Полиция Ямайки вряд ли могла ему помочь в борьбе с российскими криминальными олигархами.

Отношения с Розалиндой тем временем развивались по странному сценарию. Сначала он пытался ее утешить и отвлечь от печальных мыслей. Затем им просто стало нравиться вместе проводить время. Даниил возил Розалинду на арендованном скутере по кофейным плантациям и диким пляжам Ямайки, они учились виндсерфингу, а вечерами любовались на закаты и пили коктейли. Уезжать ей было некуда, в семью Ивана ее еще не приняли, а со своей родней она порвала отношения.

— А что с твоими родителями случилось? — как-то спросил ее Даниил.

— У них была старая машина, американская, без ремней. Ночью они возвращались от друзей и врезались в стоящий грузовик. Оба насмерть сразу, — произнеся это, кубинка замолчала.

— И с кем ты жила потом? — выдержав паузу, спросил Смирнов.

— Я к тете переехала, но меня там особо не ждали, так что пришлось подрабатывать. Чтобы обузой не быть. На Кубе очень бедно живут. Мама говорила, даже в России люди богаче. Я не хочу туда возвращаться, — ее огромные карие глаза начали увлажняться.

— Никто тебя туда не отправит, — взял ее за руку Смирнов.

Когда закончился оплаченный период в гостинице, Даниил предложил им переехать в Монтего-Бей в более бюджетный отель. Он намеревался снять два номера, пытаясь выглядеть джентльменом, но Розалинда лишь покрутила пальцем у виска. Они въехали в один номер, и в этот же вечер их дружба переросла в более серьезные отношения. Более страстного секса у Даниила не было никогда. Отвыкший от серьезных отношений, он с головой ринулся в водоворот новых ощущений. Понимая уязвимость Розалинды, потерявшей любимого человека, Смирнов старался ей всячески угодить, и она платила ему тем же. Они готовили друг другу завтраки в постель, делали маленькие сюрпризы и подарки, в общем, проводили медовый месяц.

В череде других событий этого периода Даниилу запал в душу случай на рынке. Они пошли закупаться едой и свежими фруктами. Розалинда долго и придирчиво отбирала продукты и торговалась с продавцами, Смирнов послушно носил за ней авоськи. В какой-то момент он ушел вперед, и его окружила толпа маленьких оборванцев. Пользуясь тем, что его руки были заняты, они начали выдергивать фрукты из его пакетов. На его крики дети не реагировали, а бить их было как-то неспортивно, по-другому отмахнуться от них не получалось, и Даниил реально растерялся. Секунд через десять к нему подскочила Розалинда, несколькими подзатыльниками и криками на испанском разогнала попрошаек и с улыбкой посмотрела на него. Смирнов сперва хотел сгореть со стыда, так как застеснялся перед ней из-за своей беспомощности. Но она настолько тепло и заразительно засмеялась, потрепав его по шевелюре, что он перестал стыдиться произошедшего. Они оценили убытки, докупили новых фруктов взамен утащенных и пошли домой.

— Я хорошие фрукты выбирала, надеюсь, детям понравится, — рассмеялась она на его попытку оправдаться за потерю продуктов.

Даниилу запомнилось не столько ее реакция, сколько свое ощущение от того, что он чуть ли не впервые в жизни попал в неловкое положение перед женщиной. Обычно он все время был на высоте, особенно в части безопасности. Смирнов и допустить не мог, что девушка будет спасать его от попрошаек. Но вот это произошло, а земля вовсе не налетела на небесную ось. Наоборот, отношения Розалинды и Даниила стали чуть глубже.

Через неделю ему объявили о смене его статуса с подозреваемого на свидетеля и отдали документы. На следующий день он с Розалиндой с чистой совестью полетел в Лос-Анджелес.

В Лос-Анджелес Даниил летел уже как к себе домой. Так уж устроен человек: как только несколько раз возвращаешься куда-то, начинаешь это место воспринимать как дом. Даже гостиницу в туристической поездке люди берут как точку отсчета. Смирнов уже в третий раз держал свой путь в город ангелов и поймал себя на мысли, что привык туда возвращаться.

В детстве он иногда задумывался о переезде в другую страну. Поскольку вырос он на голливудских фильмах, США представлялись ему оптимальной страной для эмиграции. Там все говорили по-английски, были толерантны к мигрантам из других стран и реально давали неограниченные возможности. Но, к сожалению, Даниил не стал программистом или спортсменом, то есть представителем той профессии, где ты одинаково востребован в разных странах. Российское юридическое образование пригодится только в России, так как системы права были принципиально разные. Островная и континентальная, как он запомнил из лекций в университете. Конечно, он мог бы переучиться или смирить гордыню и пойти шофером такси. Но ради чего? На поверку жизнь в Америке была хороша либо для очень успешных, либо, наоборот, для самых бедных. Остальным приходилось вкалывать за троих, чтобы выйти на достойный уровень бытия. А у него уже была в России семья и профессия. Потом, правда, семьи не стало, и профессию пришлось сменить, но в тридцать лет страсть к авантюрам снижается. Да и не ждал его никто в Америке, так что эмигрировать пришлось бы нелегально.

Про эмиграцию в Европу он вовсе не задумывался, хотя бывать там в качестве туриста Даниил очень любил, но очевидно, жить там было бы еще сложнее. Про Азию и дауншифтинг он даже не задумывался. У Смирнова было несколько друзей, сдававших квартиры в Москве и на эти деньги отрывающихся на Гоа или в Таиланде. Был знакомый налоговик, возвративший слишком много НДС и сбежавший на Бали. Слушая их хвальбу о дешевизне житья в райском месте, он глубоко сомневался в их искренности. В общем, Даниил до поры до времени руководствовался пословицей «где родился, там и пригодился».

Нов его нынешней ситуации изгнание могло стать и пожизненным. Такие мысли Даниил от себя гнал, потому что шансы на успех разоблачения Домогарова и его шайки были. А значит, и прекращение дел с возвращением на Родину тоже вполне реальны. Впрочем, преследование Домогарова за хищения ЦРК из бюджета не означало автоматического перевешивания на него вины за убийство Седова и Федорова. Но хотя бы можно было надеяться на забор уголовного дела из Рязани в центральный аппарат СК и более объективного расследования.

С такими мыслями он с Розалиндой вышел из аэропорта LAX. Привычного Артура не было, встречал их Мелвин. Он объяснил, что Сергей с Юлией уехали из дома на океане на конспиративную квартиру в целях безопасности, вдруг Домогаров пришлет еще кого-то.

— Even I don’t know where they are hiding (даже я не знаю где они прячутся), — смущенно сообщил ему Мелвин.

Он отвез их в небольшой мотель в Сан-Фернандо, где уже стояла знакомая машина Сергея, «форд-мустанг». Номер был предоплачен на месяц вперед, плюс Мелвин выдал немного денег на еду. Даниил даже не пытался спорить, попрощался с Мелвином и отписался Сергею, что все ОК. Через несколько секунд раздался звонок:

— Извини, Даня-джан, что к себе не зову. Юлю реально накрыло, заставила меня с ней уехать в другой штат. Боится за детей, за меня. Да и я, если честно, тоже очкую. Ты знаешь, что вчера Горбунов в Таиланде утонул?

— Нет.

— Что-то мне это подозрительным показалось. При том что жил он там под чужим именем.

— Ого, — только и смог вымолвить Даниил.

— Как ты устроился?

— Да все нормально. Мелвин встретил, заселил, ключи от машины и деньги передал. Спасибо тебе.

— Ой, о чем речь. Что-то там, на Ямайке, узнал?

— Минимум. По их вопросам похоже, что заказал нас некий Савелий, это безопасник Домогарова. Остальное адвокат обещал выяснить, я ему денег пообещал за информацию.

— Ну это важно понять. Те ли это перцы, которые в нас в Гранд-Каньоне стреляли, или те до сих пор по Америке бегают.

— Буду в курсе держать.

— Давай, надеюсь, скоро Домогарова хлопнут и можно будет из подполья выйти, — со вздохом сказал Сергей. — Я ведь вообще-то мирный человек, а благодаря тебе и человека похищал, и в авиакатастрофе побывал, и чуть под пули не попал. Теперь вот шифруюсь, как тайный агент.

— Вообще-то, это из-за Домогарова, — чуть обиделся Даниил на фразу Сергея.

— Ну конечно, он виноват, но пока тебя не было, все было спокойно. Но я не в обиде! Этого урода наказать важнее! — с жаром воскликнул Вартанян.

Даниил после разговора задумался. Он воспринимал Сергея как своего нового друга, и вскользь высказанная претензия его задела. Конечно, Вартанян был по-своему прав, увязывая свои приключения с появлением в его жизни Смирнова. Насколько в этом была вина Даниила или его беда, сказать было сложно. В любом случае это было неприятно, так как быть причиной бед своих друзей ему не хотелось.

Дни потекли достаточно рутинно. Смирнов и Розалинда продолжили исследовать LA и его окрестности. Они доехали до Сан-Диего на юге, съездили в пару национальных парков на севере Калифорнии, посмотрели на пустыню Мохаве, в общем, продолжали вести жизнь заезжих туристов. Америка приоткрывалась новыми сторонами. Нельзя было сказать, что это сильно меняло представление Даниила о стране в ту или иную сторону, скорее насыщало разными красками. Периодически он позванивал Полине узнать, как дела.

В один из дней он решил поискать настоящего батюшку для разговора и исповеди. Осознание того, что он отнял жизнь, пусть и у негодяя, его тревожило. Ему не раз приходилось наносить травмы и увечья людям, пару раз он даже стрелял в ноги, но это все было поправимо. Отнять человеческую жизнь — это был самый тяжкий грех в его системе жизненных ценностей. Как, впрочем, и в православии, где священников, даже по неосторожности совершивших убийство, отлучали от служения.

В Лос-Анджелесе оказались две русские церкви, и он поехал в ближайшую. Это был храм Покрова Божьей Матери, архитектурой слегка напоминающий знаменитый храм Покрова на Нерли. На его счастье, удалось застать священника. Седобородый, в годах, он согласился с ним поговорить. После долгой исповеди и отпущения грехов отец Андрей повел его в свою трапезную пить чай. Смирнову было неудобно, но батюшка был настолько убедителен, что возражать Даниил не решился.

— Присаживайся, сын мой. Сейчас чайку заварю. Бараночки вот, здесь пекут, но по вкусу как на Родине, — отец Андрей, несмотря на возраст, довольно споро начал накрывать на стол.

— Спасибо, не стоило, наверное, — робко отозвался Смирнов.

— Не принято у нас, православных, гостей голодными отпускать. Да и поговорить мне с тобой интересно. Грехи-то я тебе отпустил, но, кажется мне, еще у тебя вопросы остались.

— Если честно, отец Андрей, да. Я совсем себя по-другому стал ощущать. Может, из-за того, что мир посмотрел, или из-за того, что Розалинду встретил, — Даниил из скромности не стал говорить об опасностях, которые перенес.

— Я думаю, изменился ты, потому что Бога начал искать. А он тебе дает испытания по силам. Бог ведь каждому дает свой крест нести.

— И каждый справится?

— Нет. Бог дает шанс, и если им воспользуешься, то в Царствие Небесное попадешь, а если нет — увы. Это у мусульман Аллах все предопределил, поэтому они себя ответственными за свои поступки не считают.

— И как, по-вашему, я справляюсь?

— Пока средне. Молиться чаще надо. Причащаться. Тогда сам поймешь, как себя спасти. Ну и повенчаться вам надо, с девушкой твоей. Не надо в грехе жить.

— Да я даже не знаю, крещеная ли она.

— А приводи ее, поговорим и покрестим заодно, — батюшка ласково улыбнулся Даниилу. Смирнов горячо его поблагодарил и поехал домой, думая о подруге.

Отношения с Розалиндой становились все серьезнее. Кроме секса и любви к путешествиям, у них постоянно обнаруживалось что-то общее. То они вместе готовили, то в национальных парках выслеживали и фотографировали диких животных. Несмотря на различие в возрасте и культурных кодах, они прекрасно находили темы для разговоров и времяпрепровождения. Розалинда оттаивала после трагической кончины Ивана, а Смирнов открывал в себе новые стороны характера. Ему было искренно интересно проводить время с возлюбленной. С женой отношения строились вокруг быта, и у них не было времени на полноценное общение. Потом были периодические вечерние встречи с ужином и сексом с подружками. А полноценных отношений, как он понял только сейчас, не было до этого никогда. О венчании Даниил несколько раз задумался, но побоялся этих мыслей.

Спустя несколько дней по электронной почте пришло огромное письмо от ямайского адвоката. В приложении было полностью отсканированное уголовное дело. Даже фотографии с места перестрелки были приложены. Даниил полдня провел за изучением документов, после чего набрал Сергея:

— Привет, удобно?

— Да, конечно. Есть новости?

— У меня целая куча. Прислал адвокат дело.

— Супер. Что там?

— Показаний киллер не дает никаких. Но, поскольку слабоумный, в телефоне у него есть все. Переписка с Савелием, история поиска в Лас-Вегасе и Гранд-Каньоне.

— А как они нас вычислили?

— Судя по всему, они пропустили наш отъезд из Лос-Анджелеса. Так из переписки понятно. Нашли нас в Лас-Вегасе. У тебя почта mail.ru взломана, они там бронь вертолетной экскурсии увидели. Сами тоже взяли вертолет в Гранд-Каньон Вилладж, и пока мы на пикнике сидели, доехали до каньона. У чувака в «заметках» айфона все расходы есть: на переезд в Лас-Вегас, на вертолет, на такси до каньона, такси оттуда во Флагстафф, перелет в Лос-Анджелес, затем перелет на Ямайку, покупка оружия на Ямайке.

— А про Ямайку как они узнали?

— Спасибо твои детям. В инстаграме фотографии Бейонсе выложили с геотегом. Скриншот странички киллер Савелию послал и получил добро на операцию.

— Ой, дураки. Задам им.

— Ладно, не ругай их, — Даниил мельком подумал, что ему самому надо с Машей провести занятие о цифровой гигиене. — Главное, что больше упырей за нами нет. Ну или пока нет.

— Не должно быть. Почитай русский интернет, там бумагам ход дали. Домогарова уже допрашивали.

— Отлично. Скажи мне, мы ФБР про чувака на Ямайке сообщим?

— Зачем? Его и так за охранников в тюрьме сгноят. Пусть лучше в ямайской тюрьме гниет, чем в американской.

— Зато в России компромат на Савелия точно пригодится. Куда мне его?

— Давай мне, я Самсонову, точнее, его юристам перекину.

— Когда ты из самоизоляции выходишь?

— Сейчас с женой обсужу. Думаю, завтра приеду. Я, как тот зайчик из сказки, решил прекратить бояться, — со смешком произнес Вартанян.

Они попрощались, и Даниил с чистой совестью ушел спать.

Посреди ночи его разбудил звонок от Полины.

— Алло. Что-то случилось? Ты что, рожаешь? — спросонья затарахтел Смирнов.

— Нет, Данила. Она не рожает, — донесся сухой металлический голос. — Но кое-что с ней может случиться.

— Кто это? Что вам надо?

— Мы встречались. А нам надо, чтобы ты прилетел в Россию и написал явку с повинной, что оговорил честных людей. Тогда есть шансы снова увидеть жену и дочь живыми. У тебя есть тридцать шесть часов, чтобы прилететь и сдаться.

В трубке зазвенели гудки. Даниил не был уверен, но, судя по тихому и уверенному голосу, это был Савелий Бычков. Дальше было несколько часов мучительных раздумий. Его не очень страшила перспектива поехать в Москву и сдаться властям. Посидеть полгода в СИЗО, потом все равно правда всплывет, и он выйдет. Но отпустят ли его жену и дочь? Рвануть в Италию и попросить помощи у итальянских полицейских? А если они уже не там? Он лихорадочно схватил свой смартфон, вошел в учетную запись своей дочери и нажал кнопку «найти айфон». Когда-то давно он подарил дочке телефон и вместе с ним открыл учетную запись, привязанную к своей карте, чтобы она спокойно качала музыку себе. К сожалению, телефон был выключен. Но, на его счастье, Apple Watch дочери был в сети, и он увидел, что они находятся в том же регионе Италии, но чуть ближе к Бергамо.

Смирнов не считал себя человеком, склонным к панике, но сейчас он находился именно в этом состоянии. Он понимал, что от его решения зависит жизнь самого дорогого ему человека — дочери, а еще — бывшей супруги и ее нерожденного ребенка. Рисковать ими Даниил не хотел, но гарантии того, что его самопожертвование им поможет, у него не было. Он несколько раз глубоко вдохнул и начал пытаться мыслить рационально. Получилось это не сразу, но спустя небольшой промежуток времени план созрел.

Он забуковал ближайший рейс в Италию. Дешевле и быстрее всего было долететь до Мюнхена «Люфтганзой», оттуда Ryan Air до Бергамо. Дождавшись семи утра, он набрал Сергея.

— Да, — ответил сонный товарищ.

— Извини, что рано. У меня проблемы. Савелий добрался до моей семьи.

— Да ладно? Как? — по голосу Сергея стало ясно, что он резко проснулся.

— Наверное, дочка выложила что-то. Или жена проболталась.

— Да какая разница уже! Что они хотят от тебя?

— Требуют, чтобы я сдался властям в России. Написал явку с повинной.

— И чем это им поможет? Там документы их полностью изобличают.

— То-то и оно. Поэтому через три часа хочу туда вылететь. В Италию, — пояснил Даниил.

— И что? Как Брюс Уиллис в «Крепком орешке», будешь в одиночку с ними воевать?

— Не знаю. Но тут сидеть тоже смысла нет. Может, итальянскую полицию на них выведу.

— Давай. Мелвин в аэропорту тебя проводит и денег передаст. Пригодятся.

— Спасибо, — Даниил не стал ломаться.

Дальше события полетели своим чередом. Трудный разговор с Розалиндой, умолявшей его остаться, поездка в аэропорт, встреча с Мелвином, рейс «Люфтганзы», пересадка, рейс «Райан Эйр», прокат машины в аэропорту. По сведениям из программы «найди Айфон» семья с похитителями была в маленьком городочке Монца, недалеко от Бергамо, в отдельно стоящем доме на его окраине. Еще в аэропорту Лос-Анджелеса Даниил купил мощный бинокль, понимая, что ему предстоит. Он приехал в Монцу, нашел точку, с которой видно было дом, и начал за ним наблюдать. Строение было огромное, явно сдавалось в аренду богатым туристам. Возле него стоял микроавтобус. Спустя какое-то время Даниил увидел прогуливающегося возле ворот охранника. Больше людей не было видно. Через десять минут охранника сменил другой. Оружия не просматривалось, но выправка у обоих явно была военная.

Смирнов, несмотря на сутки без сна, был в возбужденном состоянии. Он стоял перед выбором: идти в полицию или пытаться освободить бывшую жену и дочь самому. Полиция была более спокойным вариантом, но Даниил не верил карабинерам. Да и вообще, итальянцы и как вояки, и как полицейские вызывали у него иронию. Безусловно, они были великолепными производителями предметов искусства, создателями роскоши, законодателями моды, но последний успех итальянских военных был до Рождества Христова. После этого они лишь терпели унизительные поражения от всех противников. Борьба итальянцев с мафией тоже вызывала иронию. Так что попытка освободить заложников могла закончиться трагически. А представить свою дочь мертвой или даже раненной Даниил не мог даже в мыслях. Его мозг автоматически блокировал их и переключал его на поиск спасительного решения.

Для самостоятельного штурма у него не было ни оружия, ни напарников. Оружие, положим, можно было попытаться купить у местных мафиози, но это лишь слегка уравнивало его шансы. Для нападения желательно иметь численное преимущество, а подписать бригаду подельников на штурм дома с заложниками можно только в голливудском фильме. Тем не менее он решил купить оружие. Наиболее вероятным вариантом было пройтись по злачному району Бергамо и поспрашивать торговцев наркотой. Но для этого стоило дождаться вечера. Сейчас он решил перекусить и стал в интернете искать работающий ресторан. Среди прочих он вдруг увидел недалеко от Монцы страничку ресторана с фотографиями оленьих рогов в интерьере. Неосознанно щелкнув по ссылке, он увидел, что это заведение при охотничьей базе. Он не работал, но у Даниила родилась другая идея. Он поехал в это место. Располагалась охотничья база километрах в пяти к северу от Монцы, в сторону Альп. При ней был маленький ресторан с беседками. База была закрыта, скорей всего из-за того, что охотничий сезон еще не наступил. Была она в удалении от цивилизации и представляла собой прекрасную мишень для ограбления. «Там точно должно быть оружие! Даст бог не в сейфе», — подумал он. Сделав кружок вокруг базы, Даниил прикинул, откуда может появиться полиция, оставил в противоположной стороне свою машину и двинулся к охотничьему хозяйству. Ворота были заперты, но сзади ограда была символическая. Он легко ее перепрыгнул и обошел здание. В нем было четыре двери: две парадные — вход в ресторан и в охотхозяйство — и две служебные. На парадных висели замки, служебные, видимо, закрывались изнутри засовами. Смирнов нашел самое уязвимое окно, намотал куртку на руку и разбил его возле шпингалета. Открыв, осмотрел комнату и фрамуги на предмет наличия датчиков. Не нашел, но на всякий случай вышел к воротам и минут пятнадцать подождал приезда полиции или охранной фирмы. Никто не появился.

Даниил вернулся к окну и залез в помещение. Это была подсобка с каким-то хламом. Он прошелся по комнатам и нашел оружейку. Там стояли два огромных сейфа с серьезными замками. Шансов на их вскрытие не было. Но зато рядом стоял верстак, на котором был разложен на запчасти полуавтоматический карабин «Бенелли» без приклада. Впрочем, треснутый приклад лежал рядом. Более того, на ствол был прилажен оптический прицел неизвестного ему производителя. В течении пятнадцати минут Смирнов прикрутил приклад на место, перемотал его изолентой и получил полноценное боевое оружие. Второй проблемой было найти патроны. Карабин был калибра 30–06, достаточно распространенного, но патронов не обнаруживалось. Зато был стол для их снаряжения. На нем стояли весы, коробки с гильзами, порохом и пулями. Даниил порадовался провидению, залез в интернет на смартфоне и уточнил, сколько надо пороха на патрон 30–06. Потом серьезно задумался и начал выискивать, насколько надо уменьшить заряд для дозвукового выстрела.

Дело было в том, что он решил соорудить глушитель. Но успех глушителя состоит не только в том, что, как в кино, на дуло оружия наворачивается черная трубка, но и в том, что необходимо снизить скорость полета пули, чтобы она не превышала скорость звука и не давала ударной волны. Мысли о дочери и Полине не покидали его. Сердце колотилось неистово. Но Даниил усмирял свои нервы тем, что все, что он делает сейчас, нацелено на их освобождение. И чем хладнокровнее он будет в борьбе, тем успешнее. Промучившись час с кусками водопроводной трубы и плотной резиной, он создал нечто похожее на два глушителя, снарядил двадцать патронов и отправился их пристреливать. Стрелял он на сто метров, такая была зона пристрелки в охотничьем хозяйстве. Все пули шли на метр ниже точки прицеливания. Он пощелкал колесиком на оптическом прицеле. Пули стали ложиться в центр мишени, был небольшой разброс вверх/вниз за счет неточного снаряжения патронов. Еще разброс был за счет того, что он у каждой пули сточил напильником кончик, чтобы сделать ее полуоболоченной. Это было не гуманно, но гарантировало мгновенную смерть противника. Это немного ухудшило баллистику пуль, но в целом попадания были кучными. Глушителя хватало на несколько выстрелов, но ему много и не надо было. В холодильнике ресторана он нашел какой-то снеди и сок, наскоро перекусил, вытер все, что трогал руками, влажными салфетками и отправился в машину. Уже вечерело, времени отдыхать не было.

Он доехал до места, с которого утром наблюдал за виллой. Еще раз убедился в том, что ничего не изменилось: микроавтобус стоял, часовой прохаживался вдоль ворот. Людей вокруг не было. Ждать чего бы то ни было явно не стоило, от тридцати шести отведенных ему часов оставалось восемь. Даниил двинулся к вилле, но не кратчайшим путем, а вдоль дороги, укрываясь за кустами. Метрах в ста пятидесяти от виллы он прошел сквозь кусты на поле, с которого хорошо было видно ворота и охранника. Стрелять с такого расстояния было опасно, так как пристреляно ружье было на сто метров. Смирнов осмотрел свою серую куртку, попачкал ее бурой грязью из придорожной канавы и сплел себе венок из соломы, превращающий его голову в куст. Улегся на землю и по-пластунски пополз к вилле. Полчаса у него ушло на то, чтобы приблизиться на расстояние ста метров от ворот. Даниил периодически поглядывал в бинокль на виллу, все было тихо. Дополз до небольшого валуна, отдышался, приладил ружье на камень и прицелился в охранника. По его расчетам менялись они по четным часам, так что у него было минут двадцать до смены. Наведя планку пятикратного прицела на грудь часового, он очень плавно дернул спусковой крючок карабина. Итальянский карабин не подвел. Звук выстрела, конечно, был далек от того щелчка, что показывают в голливудских фильмах, но не громче лязга затвора. Даже без прицела было видно, как охранник завалился навзничь. Да и шлепок от попадания пули был явно слышен. Даниил вскочил и что было сил рванулся к дому. Он не петлял, понимая, что из окон дома его все равно не видно. Ворота и калитка были закрыты, и ему пришлось помучаться, перелезая через живую изгородь, окружающую усадьбу. Внутри все было тихо, хотя пара окон виллы выходила на ворота, но, похоже, в них никто не смотрел. Бандиту Смирнов попал в район солнечного сплетения, и к его приходу он был уже мертв. Даниил оттащил часового в кусты, нашел у него пистолет «Глок» и забрал себе. Рации, на его счастье, у часового не имелось.

Время подходило к смене караула. Вариантов было два: попытаться бесшумно застрелить сменного охранника или взять его в плен, чтобы узнать сколько бандитов в доме. Первый вариант был рискован тем, что карабин все-таки издавал шум и мог привлечь внимание людей в доме, второй предполагал рациональность поведения бандита. А вдруг Мальчиш-Кибальчиш окажется? Как это часто бывает, получился третий вариант. Охранник вышел вместе с Савелием. Они, ни о чем не подозревая, двинулись от дома к воротам, и Даниил смог присесть на одно колено, поставить локоть на другое, спокойно уменьшить кратность прицела и навести перекрестие на грудь охранника. На плавном выдохе он спокойно выстрелил и, видя падение бандита, перевел прицел на Савелия. Тот среагировал моментально, подняв руки и заорав почему-то по-немецки «Нихт шиссен». Подозревая подвох, Смирнов не сразу вышел из укрытия. Похоже, что бандитов больше не было. Не торопясь, Даниил встал с колена, удерживая Савелия в прицеле, вышел из-за кустов. Лицо Савелия исказилось, но он попытался сохранить спокойствие:

— Недооценил я тебя, — произнес он негромким голосом.

— На колени! Руки в замок за голову! — не стал с ним обмениваться любезностями Даниил.

Он осмотрел не подающего признаков жизни охранника. «Опять на исповедь?», — почему-то некстати подумалось Даниилу. Он тут же одернул себя за богохульство. Закинув карабин за спину, навел «Глок» на Савелия и охлопал его карманы. Там, кроме телефона, не было ничего подозрительного.

— Кто в доме?

— Только твои родственники.

Даниил, на всякий случай, связал мерзавцу руки за спиной ремнем и зашел в прихожую, прикрываясь им как живым щитом. В холле на диване перед телевизором сидели Полина и Маша. Бывшая жена хоть и была в положении, выглядела более или менее нормально, а вот на дочери лица не было.

— Больше никого в доме? — отрывисто спросил Смирнов, чувствуя огромное облегчение от вида своих близких, целых и невредимых.

— Нет, только мы и вот он, — Полина взглядом показала на Савелия.

Даниил от души приложил Савелия рукоятью пистолета по затылку, так что тот упал без сознания на пол, и рванул обнимать дочь с женой. Они в голос заревели, и еще пятнадцать минут ушло на то, чтобы их успокоить.

— Папа, где ты был? Нам было страшно, — всхлипывала дочь.

— Кто эти люди, что они от тебя и от нас хотят? — вторила жена.

— Девочки, все хорошо. Их главный в Москве арестован, эти больше не опасны. Скоро мы уедем отсюда.

Однако Даниил и сам до конца не понимал, что происходит. Накопившийся в крови адреналин потихоньку выходил, но до трезвых размышлений было далеко. Он попросил Полину с Машей сделать ужин, отписался Розалинде, что все в порядке, и набрал Сергея.

— Ну как ты? — с порога спросил тот.

— Все хорошо. Положил двоих и взял Савелия живым.

— Круто. Прямо Джеймс Бонд, а не таможенник! — искренне восхитился Сергей.

— Но что-то не очень понимаю, что дальше делать. На руках два трупа, беременная жена с дочкой и утырок Савелий. Честно говоря, совет нужен.

— Совет — это бесплатно. У нас страна Советов была. Смотри. Первое: надо оттуда свалить. Италия не Ямайка: застрянешь в тюрьме надолго. Это важно и срочно. Как там обстановка?

— Вроде место уединенное. Стрелял через глушитель.

— Вот и славно. Артур пока билеты вам в Америку забукует. Две проблемы долой. Жене ведь еще можно летать?

— Да, еще срок небольшой. Спасибо.

— А визы у них есть? — осведомился Сергей.

— Минуту.

Даниил вышел на кухню:

— Полина, у вас есть американские визы?

— Да. Мы же в прошлом году в Майами летали.

— Отлично, — Смирнов вернулся к разговору с Сергеем: — Визы есть.

— Это хорошо. Второе: надо получить признание от Савелия. В том, что он тебя подставил в Москве с убийствами. Это тоже важно, но не срочно.

— Чувак-то тертый, его расколоть непросто будет.

— Ну кто из нас мент? Применяй свои таланты.

Даниил повесил трубку, проверил Савелия, на всякий случай связал ему ноги и пошел ужинать. Полина уже освоилась с итальянской кухней и сварила пасту в стиле «аль-денте», то есть чуть недоваренную, как это любят итальянцы. В нее она добавила соус «песто» и натерла пармезана. Толком не евши целый день, Смирнов получил огромное наслаждение от похрустывающих на зубах макарон, сопровождаемых сочным пряным соусом из базилика и орехов. Он пытался отвлечь бывшую жену и дочь от перенесенного ими стресса разговорами и преуспел. Бутылочка кьянти, обнаруженная в холодильнике, довела ужин до идеала. Адреналин и тестостерон из крови ушел, и Даниил почувствовал неодолимую тягу ко сну.

Его хватило лишь на то, чтобы оттащить трупы со двора в гараж, туда же отвести очнувшегося Савелия и накрепко там привязать к трактору. Уже на автомате он дошел до кровати и рухнул в нее.

Крепко выспавшись, Даниил встал в семь утра по итальянскому времени и, стараясь никого не тревожить, пошел в сарай. Там он под прицелом пистолета развязал Савелия, дал ему возможность сходить в туалет и выпить воды. После этого снова связал и усадил на табуретку. Сам Смирнов сел напротив и, стараясь быть максимально убедительным, сообщил:

— Значит, так. Расклад такой. Мне нужно письменное признание об убийстве Седова и Федорова. Тогда останешься в живых, — к этому моменту Даниил уже не сомневался в том, кто все подстроил.

— А если не напишу? — не стал прикидываться Савелий.

— Грохну тебя. За двоих грех на душу взял, будешь третьим, — Смирнов пожал плечами и пощелкал затвором «Глока».

— А какие гарантии, что ты меня не убьешь? — продолжал торговаться Савелий, пытаясь нащупать почву для переговоров.

— А никаких. Мое слово. Больше того, я тебя здесь оставлю, в Россию мне тебя не увезти. Так что надо все честно рассказывать.

— Две минуты дай подумать.

— Думай. Пока телефон твой изучу, — Даниил впечатал большой палец Савелия в айфон и разблокировал его.

Тут его ждало разочарование. Все мессенджеры были настроены на автоматическое удаление сообщений, а имена в телефонной книге были зашифрованы.

— Конспиратор, — похвалил Даниил. — Жалко, со мной презумпция невиновности не проканает, придется самому все рассказать. Готов? — он опять поиграл пистолетом.

— Да, — коротко ответил Савелий. Видимо, жизненный опыт подсказал ему, что играть в Мальчиша-Кибальчиша с Даниилом не имеет смысла.

— Тогда с самого начала давай. Биографию свою можно пропустить, — пошутил Даниил.

На самом деле Савелию Бычкову было что о себе рассказать. Родился он в Свердловске. Окончил Ленинградское высшее артиллерийское командное училище, через десять лет пошел на Высшие курсы военной контрразведки КГБ СССР в Новосибирске, а на заре перестройки прошел Академию ФСБ России в Москве. В этот момент он из «СМЕРШа», как в шутку называли военную контрразведку, перешел в центральный аппарат ФСБ. Еще лейтенантом он женился, вырастил сына и дочь, но, когда те покинули родительский дом, с женой развелся. «Синдром покинутого гнезда» оказался сильнее. Карьера шла достаточно успешно, но в какой-то момент он присягнул не тому генералу и был отправлен в Действующий Резерв. Так тогда назывался аппарат прикомандированных сотрудников ФСБ России.

Савелий числился в Рязанской энергетической компании заместителем директора по безопасности в тот момент, когда туда агрессивно ворвался Домогаров. Савелий мог силами бывших коллег в два счета его закопать, но подумал немного и предложил тому сотрудничество. Тот быстро понял свою ошибку и с удовольствием взял Савелия в партнеры. Энергетическую компанию они переписали на Домогарова, двадцать пять процентов акций получил Бычков. Дальше он стал правой рукой Домогарова во всех его начинаниях. Все проблемы с правоохранительными органами он решал в два счета. Это Савелий подстроил уголовные дела против Вартаняна, их, кстати, тоже возбудили в Рязани.

Ничего этого Даниил на момент разговора в гараже, конечно, не знал, а Савелий Бычков не собирался рассказывать. Откашлявшись, он начал:

— Значит, так. Когда на «ЦРК» пришло уведомление о проведении таможенной проверки, я связался с Федоровым и попросил его решить вопрос. Тот попросил двадцать тысяч евро за положительный акт проверки. Мы договорились, и я ему передал всю сумму. В тот день вечером он позвонил и потребовал триста тысяч.

— Ого, — не смог сдержать удивленного возгласа Даниил.

— Да. Я тоже охренел, и с одним из своих, — он кивнул в сторону двора, — взяли его поговорить. Он перевел все стрелки на Седова. Его тоже забрали, он показал на тебя и сказал, что ты недоговороспособный. Но при разговоре ситуация вышла из-под контроля, и человек мой сначала Федорова, потом Седова положил.

— И у тебя родилась гениальная идея это повесить на меня?

— В общем да. В Рязани были у нас купленные менты, которые согласились убийства на тебя перекинуть.

— Они все знали?

— Отчасти. Мы сказали, что это ты убийца, но можешь избежать ответственности. Так что они только арестовать тебя и твои пальцы прокатать согласились.

— А потом?

— Должны были закрыть тебя в ИВС. Там бы нашлось кому тебя исполнить.

— Домогаров команду на все это давал?

— Ну как давал? Прямо не приказывал. Денег не подкинул, но сказал проблему решить. Мы и решали. Как могли, — после паузы добавил Савелий.

— В Лас-Вегас чья идея была киллеров послать?

— Это Домогаров засуетился. Ваши документы человек из АП тут же ему продал. Он ногами затопал: «кончай их всех». И на Ямайку тоже он команду дал. Я в успех мероприятия не верил. Хотя парни только что из ГРУ уволились, но сейчас там всех по объявлению набирают.

— Горбунов сам утонул или вы помогли?

Савелий промолчал, но по его взгляду все было ясно.

Внезапно он взорвался:

— Я ведь человек с принципами, грех убийства на душу не брал никогда. Ну там поддавить на кого-то, дело возбудить. Но жизнь человека — это было табу. А тут, как с горы покатилось. Домогаров давит, все валится, ну и я поплыл, — вдруг неожиданно искренне выпалил Савелий.

— Семью мою как нашли? — продолжал допрос Даниил.

— Поставили телефон твоей бывшей тещи на прослушку. Экс-жена твоя все и рассказала. Где живут, какой вид из окна виллы. Дальше — дело техники.

— А зачем это вам понадобилось? Что мои показания бы изменили?

— Да хер его знает. Шеф ногами топал — «решайте проблему», — Вартаняна не найти, Самсонов не по зубам нам, вот и взялись за тебя. Ну и за Панаму хотели привет тебе передать, — скривил лицо Савелий.

— Еще люди за нами охотятся?

— Нет. Мы же не Моссад. У нас таких возможностей нет, — правдиво, как показалось Даниилу, ответил Савелий.

— Понятно, вопросов нет больше. Теперь то же самое, только подробнее повтори на телефон. Начни со своих фамилии, имени и отчества. Ну и все в деталях. Примерное время, кто кому звонил, какими видами связи.

Еще полчаса он записывал видеоверсию показаний Савелия. Пару раз ему пришлось из-за кадра задавать уточняющие вопросы, но в целом тот справился.

После этого Смирнов сходил в дом, одолжил у готовящей завтрак Полины хлеба и отнес Савелию. Дождался, пока он съест, и снова его привязал к трактору.

— Ты же обещал меня отпустить, — возмутился тот.

— Не отпустить, а оставить в живых, — хлопнул дверью сарая Даниил.

Он спокойно позавтракал, попросил барышень собрать вещи и сходил за своей машиной. Погрузил всех в автомобиль, полчаса протирал все, чего он или Полина с Машей касались руками, влажными салфетками.

Через час они были в аэропорту Бергамо. Сдав машину, он отзвонился панамскому адвокату и подробно объяснил ему, где итальянская полиция найдет того самого заказчика покушения по имени Saveliy. Тот поблагодарил и пообещал немедленно связаться с органами. Перелет у Смирнова с бывшей семьей был через Хельсинки. Туда они долетели на бюджетных авиалиниях, а там их зарегистрировали и посадили в бизнес-зал «Финнэйра». Артур снова расстарался для них и купил билеты в бизнес-класс. Из Хельсинки Даниил отправил видео с показаниями Савелия адвокату Игорю Лебедеву, через две минуты раздался звонок:

— Дружище, как ты это все раздобыл? Это же билет на свободу.

— Ну, человек приличный оказался. Говорит, «такие угрызения совести чувствую, даже кушать не могу», — съязвил Даниил.

— То-то у него руки за спиной были связаны, — усмехнулся в телефон адвокат.

— Как ты с этим поступишь?

— Завтра попрошу приобщить к делу. Думаю, за неделю тебя в свидетели переквалифицируют. Потом в прокуратуру и СК обращусь с сообщением о преступлении рязанских ментов. Там, глядишь, и триста восемнадцатая умрет.

— Почему умрет?

— Так их уволят задним числом. Так что ты бил не должностных лиц, а уголовников, — расхохотался адвокат.

Вскоре Даниила и его спутниц пригласили на посадку. Восторгу Полины и Маши не было предела. Бизнес-класс в «Финнэйре» для непривычных к роскоши россиянок был потрясением. Сиденья раскладывались до горизонтального положения и превращались в уютные диванчики. В одном ряду было всего четыре места, против десяти в эконом-классе. Стюардессы пытались ублажить их всех, а беременную Полину — в особенности. Ей даже предложили пересесть в первый класс, но она предпочла остаться с дочерью и бывшим мужем.

Даниил смотрел на свою бывшую семью, и его переполняла волна сложноописуемых эмоций. Очевидно, что он очень любил свою дочь и был готов ради нее на все, что угодно. У Маши еще не начались проблемы переходного возраста, она была милой девочкой без особых проблем. Даниил понимал, что они с женой уже испортили дочке жизнь разводом, и старался быть максимально корректным с девочкой. Ни в коем случае не противопоставлять себя Яше, не давать Маше возможности манипулировать конкуренцией между родным и приемным отцом. На их счастье, Яша был из хорошей еврейской семьи, где все очень любят своих родственников, и в Маше он души не чаял.

Какие-то чувства сохранились и к Полине. Конечно, они явно не смогли бы снова жить вместе, слишком разные были, да и после знакомства с Розалиндой он думать не мог о других женщинах. Но, глядя на жену, Смирнов вспоминал свои чувства к ней, когда они были вместе. Особенно, когда она была беременна Машей. И сейчас его охватывало умиление от того, что скоро на Земле появится еще одна жизнь.

Тут Даниила пронзила мысль: вчера он лишил жизни еще двух человек. Да, расклад был безжалостным: либо они, либо его семья. Но убитые были тоже чьи-то, хоть и непутевые, дети. А может, мужья и даже отцы. Даниил удивился: еще месяц назад, будучи стопроцентным атеистом, он бы по-другому воспринимал ситуацию. Нельзя сказать, что неверующие меньше ценят человеческую жизнь, но все-таки у христиан заповедь «не убий» стоит на первом месте. Но и утешение атеисту тяжелее обрести. Во всяком случае, когда умирала мать, Даниил не смог его найти. Наверное, он был недостаточно европеец для посещения психотерапевта, но и не азиат — для утешения среди близких. Впрочем, это судьба всей России — колебаться от ордынского ига до западной демократии и обратно.

Полет прошел незаметно, и вскоре они были в ставшим почти родным LAX. Встречал их сам Сергей, вышедший из подполья, и Розалинда, немного смущенная от необходимости знакомиться с первой женой возлюбленного. Они обнялись и расцеловались, после чего Даниил представил всех друг другу. Сергей отвез всех в гостевой дом и пригласил обедать. Юлия в этот раз была не в настроении готовить — стол был накрыт блюдами, привезенными из японского ресторана.

— Вкусно, в России так не готовят, — похвалил суши Даниил.

— Тут японцев, знаешь, сколько! Не всех после Перл-Харбора в концлагерях сгноили.

— Тут были концлагеря? — удивился Даниил.

— Ну конечно, не наш ГУЛАГ, но всех косоглазых после начала войны туда собрали и держали там. Якобы среди них много японских шпионов было.

— Офигеть. Не думал, что в Америке такое могло быть. Ой, да тут пятьдесят лет назад негров в автобусы не пускали.

— Dan, it’s not polite to use «N» word (Дэн, неприлично это слово на «Н» произносить), — укоризненно произнесла дочь Сергея.

— Yes, mam. I’m sorry (Да, мадам. Извините), — подмигнув Сергею, Даниил извинился перед девочкой.

— Как вы долетели? — Юлия решила сменить тему и обратилась к Полине.

— Ой, спасибо Вашему мужу, невероятно. Первый раз в бизнес-классе. Уж на что летать не люблю, а тут так замечательно.

Розалинда тоже задала какой-то вопрос, и они начали женский треп, а Сергей с Даниилом вышли на террасу. Сергей разлил коньяк по пузатым бокалам, и они присели на стулья.

— Правда, спасибо за билеты. Никогда так классно не летал.

— Ой да ладно! В первый раз через океан летел бизнес-классом?

— Да.

— Первый раз любая эмоция самая сильная. Я помню, в первый раз на самолете в восемнадцать лет полетел. Из Еревана в Москву. Ох, какой это для меня был опыт. Ни разу из Армении не выезжал! И сразу в Москву! На самолете. ИЛ-86 был, как сейчас помню. Еще курить разрешали.

— Серьезно? В самолете курили?

— Да. Пепельницы в рукоятях сиденья были. Только при взлете и посадке запрещали. В старых самолетах до сих пор значки загораются с перечеркнутой сигаретой.

— Значки-то я видел, думал, они про туалет, что там курить нельзя.

— Потом у меня такое чувство только один раз случилось, когда первую машину купил. «Копейка». Жигули. Два раза в день ее мыл. Столько счастья было! Вот сейчас даже от «бентли» столько радости не будет. А знаешь, почему?

— Нет.

— Потому что человек по логарифмической шкале все меряет, — Сергей поднял вверх указательный палец.

— Это где следующее деление в разы больше предыдущего?

— Примерно так. Вот есть у тебя пятьсот тысяч. Купил ты бэушную машину. Сравни ощущения между «нет машины» и «есть своя, хоть и подержанная».

— Ну, день и ночь.

— А теперь такой расклад. Появилось у тебя еще пятьсот тыщ, и ты купил, вместо подержанной машины, новую. Такого же корейца, но нового. Сравни ощущения.

— Да. Тут уже не такая разница ощутимая.

— Во. А теперь добавь еще пятьсот. Купишь корейца, но с климат-контролем, парктроником и литыми дисками. Вообще мало разницы.

— Это правда, — согласился Даниил.

— А пятьсот тысяч — по-прежнему пятьсот тысяч. Просто у человека глаз так устроен. Зрачок сужается, и он видит все в другом масштабе. Первый миллион заработать — это событие. Двадцатый — просто арифметика.

— Кстати, с перелетами похожая штука, — вмешался Смирнов. — Я первый раз на самолете чартером в Египет полетел. Вылет в три часа ночи, куча пьяных пассажиров с Тагила, но мне все понравилось. Потом «Emirates» в Дубай летал. Круто, но уже не откровение. А с тобой и в бизнес-классе, и на частном самолете слетали, и все как-то буднично прошло.

— Вот и я про это. Перелет на своем самолете в сто раз дороже, а удовольствие — раз в пять. Точнее, недовольство от рейсового перелета в пять раз сильнее.

Они посидели какое-то время молча. Даниил обдумывал услышанное и был полностью согласен с теорией Сергея. Вскоре они допили коньяк и вернулись в дом. Там Юлия уже в деталях расписывала план для Полины, как получить американское гражданство ее новорожденному ребенку.

— Трамп, помнится, хотел отменить такое гражданство, но ему не дали. Страховка на роды двадцать пять тысяч всего стоит. Единственное, после родов надо на ребенка русский паспорт еще получить. Это пару месяцев займет. Консульства русские после вмешательства в выборы позакрывали, долго все происходит.

— То есть мне полгода тут без мужа жить? Он там другую жену найдет, — не соглашалась Полина с предложенным планом.

— Но такой шанс упускаете гражданина США в семье заполучить. Дальше вам всем дорога в Америку открыта, — продолжала сокрушаться Юлия.

Дети Сергея тем временем нашли общий язык с Машей и убежали наверх. Смирнов почувствовал, что Полина начала зевать и лишь из скромности не идет спать. Он извинился перед хозяевами и проводил экс-жену в гостевой дом. Даниил расположился в гостиной. Он сам толком не понимал, в каком он времени находится.

Вскоре пришла Розалинда и присела рядом с ним на диван:

— С женой все нормально? — спросила она.

— Бывшей женой, — немного резче, чем надо, поправил ее Даниил, напрягаясь от ситуации.

— Ну да, — согласилась с ним Розалинда и прильнула к нему.

— У тебя очень красивая дочь, я тоже хочу от тебя ребенка, — вдруг прошептала она, целуя его в мочку уха.

Затем кубинка прижалась к нему мягкими полушариями грудей и игриво закинула на него ногу. Смирнов и сам не понял, как он подхватил подругу на руки и очутился с ней в спальне. Разлука хоть и была недолгой, но они истосковались по телам друг друга.

Не дождавшись Машу, они уснули. Ситуация была немного водевильная: бывшая жена с дочкой, нынешняя любовница… и Даниил посреди всех. Но, учитывая пережитое, дискомфорта никто не ощущал.

Проснулся Смирнов от шагов Полины. Ей не спалось с четырех утра и она, хоть и тихонечко, ходила по домику. Скоро проснулась и Маша, и они втроем попили чаю и обсудили их впечатления. Розалинда еще спала. Обе гостьи были в восторге от дома, Тихого океана и приема, оказанного семьей Вартанянов. Даниил пообещал повозить их по достопримечательностям.

— Ты точно тут рожать не хочешь? — для приличия спросил он бывшую супругу.

— Давай, мама, еще тут поживем! — с энтузиазмом подхватила идею Маша.

— Нет. Полетим домой, — отрезала Полина.

— Дело хозяйское. Сегодня куда поедем?

— Может, ты с Машей? Что-то мне после перелета не очень пока хочется куда-то ехать.

— Ок. Тогда мы в парк развлечений «Юниверсал Студио» съездим. Типа Диснейленда, только все аттракционы по мотивам их фильмов.

— Ура, — завизжала Маша.

Спустя пару часов их позвали завтракать, и Смирнов предложил взять Сережиных детей и свозить всех вместе в парк развлечений. Был выходной день, и все обрадовались этому предложению. Сергею и Юле было лень туда ехать, поэтому их дети, давно мечтавшие об этом, были вне себя от восторга. Даниилу было приятно хоть как-то отблагодарить друзей за гостеприимство. Розалинда тоже обрадовалась шансу побывать в парке развлечений.

В «Юниверсале» было реально интересно. Целые павильоны со студии превратились в городок с ресторанами и магазинами сувениров. Одна улица была из вестернов, другая — из фильма про Нью-Йорк и так далее. При входе в парк стоял наполовину разломанный пассажирский самолет, явно из какого-то фильма-катастрофы. Из аттракционов больше всего ему понравилась пирамида по мотивам фильма «Мумия». Их посадили в поезд, который летал взад-вперед в темных тоннелях, то проваливаясь, то ускоряясь. Апогеем было, когда поезд внезапно застрял, по стенкам тоннеля с шуршанием побежали почти натуральные изображения жуков-скарабеев, а затем они буквально посыпались на них. Спустя несколько секунд стало ясно, что просто с потолка начала капать вода, но визг детей и женщин было не остановить.

Все остальные павильоны были под стать этому.

Единственное, что не понравилось Даниилу в парке развлечений, — еда. Везде были только гамбургеры, хот-доги и картошка-фри. Скрепя сердце, он оплатил им и себе junk-food, как его именовали сами американцы. Единственным утешением стало то, что взял им диетическую «колу». Правда, темнокожий продавец не с первого раза его понял, так как он попросил «Diet Cola». Тот не понял, о чем идет речь, а когда Даниил ткнул пальцем в кран, расплылся в улыбке и пояснил: «It’s Coke, dude!».

Это был довольно интересный опыт для Смирнова. Он довольно давно нигде не был со своей дочерью, и уже позабыл о своих родительских обязанностях. Но в парке он получал искреннее удовлетворение от неподдельного счастья Маши. Еще ему очень нравилось, как она ладит с Розалиндой. Та нащупала верный тон, вроде и не навязываясь в подруги, но и не строя из себя взрослую мачеху. Он побаивался признаться себе в своих чувствах, но по всему выходило, что он внезапно нашел себе спутницу жизни.

Ближе к вечеру он привез детей домой, уклонился от ответа Сергею про стоимость билетов, хотя они были и недешевые — от ста долларов за ребенка. Но с момента приезда в Америку Даниил почти ничего не тратил из средств, вырученных от продажи пикапа, и был счастлив хоть как-то отблагодарить Сергея.

После ужина мужчины вышли на террасу с двумя рюмками. Зазвонил телефон Даниила. Это был Дьяченко.

— Даня, привет. Угадал со временем?

— Славик, здорово. Да, у нас вечер.

— Я проработал твой вопрос. Но немного по-своему. В больницах толком ничего не сохранилось, поэтому я нашел твою мачеху и прессанул немного. А за день до этого ее на ПТП поставил. Указал ее как скупщицу краденного.

— Да ладно!

— Ну вот. Только я вышел, она принялась какому-то Антону звонить и орать на него: «Менты все узнали! Я же говорила, так нельзя было делать! Все пропало».

— Антон — это ее нынешний муж, по-моему.

— Ха! Муж. Объелся груш. Мы, короче, задержали обоих и давай прессовать. Ну по классике: «мол, тебя супруг оговаривает, скажи, как было дело»…

— Это ты умеешь.

— Дальше — смех. Наперегонки друг друга сдавали. Короче, у твоего отца была аллергия на бисептол. На какой-то антибиотик в его составе. Но выражалась аллергия в сердечной недостаточности. Он этого не знал, знала его женушка, потому что врачи только ей об этом сказали. Как только мачеха твоя узнала, что он от нее уходить собрался, начала его бисептолом кормить, типа от бронхита. Боли в груди сильнее становились, а она ему все на бронхит сваливала.

— Ну да, он ведь курил много, — сердце Даниила сжалось.

— Уже тогда она с Антоном встречалась, и он в теме был. И самое главное: до пятнадцати лет — еще два месяца. Так что у нас приговор в кармане.

— А там срок давности пятнадцать лет?

— Братан, матчасть надо знать! Статья 78 УК РФ.

— Ну извини. Я и на службе таких висяков не касался.

— У меня был год назад скелет. В лесу грибники нашли под елками. Как раз стоял вопрос, сколько лет останкам.

— Ох ты красавец!

— Да уж. Так что еще за наследство посудишься.

— Хрен с ним, с наследством. Я за справедливость. Спасибо!

— Все, бывай.

Даниил повесил трубку и пересказал Сергею историю про свою наследственную аллергию, отца и Викторию.

— Ох ничего себе, триллер какой! Давай помянем отца твоего, — Сергей подлил коньяк в их бокалы и поднял свой.

Они выпили, не чокаясь, и надолго замолчали.

Смирнов задумался об отце. Он не был уверен, что, будь он жив, они были бы близкими людьми, но ему порой не хватало родительского совета. Потихоньку мысли его перекинулись на сегодняшний день, и Даниил поразился количеству событий, произошедших с ним за последний месяц. Наверное, будь у него близкий человек, он бы мог с ним поделиться всем пережитым, но родителей уже не было, а Розалинда, хоть и старалась его понять, вряд ли смогла бы дать мудрый совет.

— Мои отец и мать в Москве живут, — задумчиво произнес Сергей. — Три года им гражданство оформлял. Только оформил, и тут с этим уродом зарубился. Звал их сюда, не едут. Хотя тут армян больше, чем в Ереване, по-моему.

— Так скоро в Москву сможем поехать, — попытался его приободрить Даниил. — Что там с Домогаровым?

— Под подпиской. Пока не арестуют, я даже не рискну дергаться. В России у него друзей хватает. И тебе не советую.

На следующий день Даниилу позвонил адвокат Игорь Лебедев.

— Танцуй, — начал он без подготовки.

— В смысле?

— Закрыли дело по 318. И обвинений по убийству предъявлять, естественно, не будут. Из розыска тебя отозвали. Только что от следователя вышел. Тот третьего дня рязанских оборотней под подписку определил. И представление написал на отстранение их от работы. Сегодня Рязань на Савелия Бычкова бумаги в Генпрокуратуру для Интерпола отправила.

— Вау! Ты гений!

— Я не волшебник, я просто учусь. Можешь хоть завтра прилетать.

Даниил поделился новостями с Сергеем. Тот начал было его отговаривать, но потом пожал плечами:

— Мне сегодня Самсонов звонил. Приглашал приехать в Москву. Давал гарантии безопасности, сказал, что вчера Домогарову домашний арест назначили. Но я тогда отказывался лететь. А сейчас думаю, — он сделал театральную паузу и взмахнул рукой:

— Да пошло все оно в жопу! Юля, дети! Мы летим в Москву!

Даниил удивился эволюции Сергея. Как ему показалось, он довольно сильно изменился с тех пор, как они познакомились. То ли состоявшееся мщение врагу, то ли пережитые опасности и смерти сделали его более открытым человеком.

Спустя два дня они все вместе прилетели в Москву. Частный борт привез их во Внуково. Никаких проблем ни на границе, ни дальше у них не возникло. Полину с Машей забрал Яша, Сергей поехал к своим старым родителям, а Смирнов с Розалиндой отправились в квартиру в Подмосковье. На взломанной квартире его ждала печать Рязанского ОМВД и полный разгром внутри. Оставив там Розалинду, Даниил поехал на работу. В таможне все прошло гладко: уволить его не успели, помогло заявление об отпуске за свой счет, а с учетом всех обстоятельств полностью восстановили в правах.

Вечером Смирнов встретился с адвокатом Игорем Лебедевым и проставился за его помощь. Тут же он нанял его для судебных тяжб с Викторией из-за наследства, чтобы как-то отблагодарить за его бескорыстие.

— А что с этим твоим Домогаровым? — спросил Игорь.

— Под следствием. На домашнем аресте, — неуверенно ответил Даниил.

— Может, тебе как-то подстраховаться?

— Ой, ему не до меня, — беспечно отмахнулся Смирнов.

Но чуть позже он задумался и позвонил Петрову, в этот момент исполнявшему обязанности начальника отдела. Тот, выслушав опасения Даниила, хмыкнул:

— Ну ты у нас герой теперь, так что я договорюсь с Коровиным, приставит к тебе пару собровцев своих.

— Спасибо, — поблагодарил его Смирнов и поехал домой.

Там его ждало неожиданное открытие. За день Розалинда преобразила квартиру. Она собрала весь хлам в родительской спальне, а кухню, гостиную и комнату Даниила отдраила до блеска. На кухонном столе появились простенькие, но симпатичные салфетки под посуду, в ванной комнате все предметы гигиены перекочевали в нарядные коробочки, в общем, квартира стала заметно уютнее.

— Ну ты даешь! — он искренне восхитился порядком в доме.

— Ну я же housemaid, как это по-русски сказать? А, вспомнила: горничная. Я целый год горничной работала. В гостинице и не такое приходилось отмывать. После канадского мальчишника один раз весь люкс в крови и в этом… — она брезгливо сморщила носик, пытаясь подобрать слово, — ну когда людей тошнит, — она вопросительно посмотрела на него.

— В блевотине, — пояснил Даниил и немного по-другому взглянул на Розалинду. До этого ее история казалась более сказочной.

— Я очень радовалась, когда меня назначили люксы убирать. Чаевые хорошие, там обычно люди приличные и богатые останавливались. Но раз в месяц — вечеринка, и тут ужас.

Даниил вспомнил анекдот про пожарного, которому все нравилось в его работе: и зарплата, и форма. «Но если пожар, то хоть сразу увольняйся». Но вслух шутить он не стал, не будучи уверен в том, как это воспримет Розалинда. Она тем временем продемонстрировала ему список необходимых покупок для обустройства квартиры. Большинство они заказали в интернет-магазине, срочное он пообещал купить завтра в Москве.

Утром позвонил Коровин, лично приехавший с двумя бойцами забирать Даниила.

— Ну как ты? — чуть теплее, чем у них было принято до этого, поздоровался с ним Сергей.

— Лучше всех. Набегался по миру, но, вроде, все кончилось.

— Судя по необходимости физической охраны, не все, — вздернул брови Коровин.

— Да и сам не знаю, зачем попросил. Адвокат мой вчера настропалил. Дескать олигарх этот, Домогаров, хоть и под домашним арестом, но может прыгнуть на меня. Ну тебе же не сложно?

— Ой, да нам любая движуха в удовольствие. Парни вон как вырядились, — он указал на собровцев, экипированных, как будто им надо было штурмовать Пентагон.

Они доехали до службы, где первая половина дня пролетела незаметно за написанием всяких бессмысленных рапортов и прочих бумаг. В обед он побежал по магазинам, решив не беспокоить Коровина по пустякам. Да и нелепо было бы ходить по магазинам с двумя вооруженными бойцами.

То, что это была ошибка, Даниил понял по выходу из торгового центра. Он, конечно, успел заметить двух крупных мужиков, взявшихся неизвестно откуда. Но поскольку руки были заняты покупками, а действовали мужики очень профессионально, уже через несколько секунд он лежал на полу микроавтобуса с мешком на голове, а сверху коленом в спину его удерживал один из нападавших. Еще через несколько секунд его руки и ноги оказались плотно стянуты пластиковыми хомутами, телефон изъят из кармана, а микроавтобус набрал ход.

Даниил сразу понял, что это люди Домогарова. Правоохранительные органы к нему потеряли интерес, иначе его приняли бы сразу на границе, да и образ действий у них был принципиально другой. Ничего хорошего это не предвещало, но раз не убили сразу, значит, какая-то надежда была.

Спустя час его выволокли из машины, завели в помещение и сорвали мешок с головы. Смирнов невольно прищурился от ослепившего его дневного света. Он был в какой-то бане, довольно богато обставленной. Похитители усадили его на стул и примотали его к нему скотчем, после чего отошли в коридор.

— Что дальше? — раздался приглушенный голос одного из них.

— Шеф сказал, что потихоньку, чтобы семья не видела, надо будет его к нему привести. Вроде жена с детьми скоро уезжает, тогда и отведем.

— А почему он сам сюда прийти не может?

— Тупой ты, что ли? У него же браслет на ноге. Два шага от дома — и судебные приставы тут же примчатся.

Спустя пятнадцать минут у одного из похитителей прозвенел телефонный звонок.

— Да, Наталья Сергеевна! — почтительно ответил он. — Да, да, придем, поможем, — ответил он невидимой собеседнице. — Пошли, надо багажник прикрепить для велосипедов на ее машину, — обратился он ко второму бойцу.

— А этот? — переспросил тот, кивнув на Даниила.

— А что с ним будет? Давай рот замотаем, чтобы не заорал случайно и детей не напугал.

Через минуту Смирнов сидел посреди комнаты отдыха, привязанный к стулу и с кляпом во рту. Он огляделся. Рядом были украшенный изразцами красивый камин, телевизор с игровой приставкой и большой роскошный диван. Ничего колющего или режущего, до чего можно было бы дотянуться и попытаться освободиться. Положение было безнадежное. Несмотря на подвиги последних нескольких недель, Даниил был вовсе не суперменом. Он испытывал отчаяние. Очевидно, что шефом был Домогаров, и ничего хорошего от их будущего разговора ему ждать не стоило.

Тут Даниила озарила мысль, и он немедленно принялся действовать. Реализовав свой план, он выдохнул. Спустя двадцать минут в баню вошли охранники Домогарова, обсуждая хозяйку, срезали скотч и бесцеремонно поволокли его в дом. Участок был небольшой, но с богатым садовым ландшафтом. Дом был тоже внешне скромным, но роскошно обставлен внутри. В дверях его встретил начинающий полнеть мужчина, в котором Смирнов сразу узнал Домогарова. Тот с порога отвесил ему зуботычину.

— Ну, сучонок, рассказывай.

Удар был несильный, но точный, и Даниил почувствовал соленый вкус крови на губах. Он промолчал.

— Кто ты такой, блядь? С чего ты до меня доебался? Ты же мент, а у меня с ними все схвачено! Или ты на ЧК работаешь? Говори! — Домогаров отвесил ему еще одну затрещину, пользуясь тем, что пленника держал охранник за плечи, и увернуться он не мог.

— В ваших интересах меня отпустить прямо сейчас, — зашел с козырей Даниил. Ему надо было протянуть время, и он ухватился за предложенную идею.

— Щас, блять. Ты мне сначала все расскажешь, а потом я подумаю, отпускать тебя или нет, — Домогаров продолжил напирать, но в голосе промелькнула тень сомнения.

— Кто вашу разработку инициировал, мне неизвестно, да и знал бы — не сказал. В ваших интересах меня отпустить, а то ко всем прочим прегрешениям еще за похищение человека статью получите. И применение насилия к сотруднику. Тут адвокаты не помогут, свалить не на кого будет. Так-то против вас косвенные улики, а тут прямое участие в преступлении, — Смирнов начал поддавливать, используя официоз для придания весомости своим словам.

— Да заткнись ты! — гаркнул на него Домогаров. — Сейчас тебя закопаю, и не будет никакого похищения.

— Ваш дом уже полгода слушают, так что вы сейчас еще себе статью с пола подымаете. Угроза убийства, — пошел ва-банк Даниил.

— Это, не пизди. Мне профессионалы раз в неделю дом и офис прозванивают. Нет тут жучков, — отрезал Домогаров.

— А кто сейчас жучками слушает? Направленный микрофон. До четырехсот метров вибрацию с окон снимает. Так что все уже в курсе, что я здесь, — Смирнов продолжил блефовать.

— Какой микрофон? Где он стоит? — не поверил олигарх.

— Ну это не моя кафедра. Прослушкой и наблюдением другая служба занимается.

— И что же они тебя не спасают? — издевательски спросил Домогаров и со злобой пнул Даниила ногой.

Попал он в пах, и Смирнов упал на пол. Домогаров продолжил пинать беззащитного пленника ногами и пару раз довольно сильно — по голове. Даниил уже приготовился к худшему, как вдруг он услышал звон стекла и увидел катящийся по полу характерный цилиндрический предмет. Поняв, что это свето-шумовая граната, он успел зажмуриться, но от звукового шока его это не спасло. Где-то вдали он слышал крики «Руки в гору! На пол! Лежать! Чисто!», но в ушах звенело, а в глазах были круги.

Его поднял с ног Слава, кто-то разрезал ему хомуты на руках и ногах, и Даниил, покачиваясь, присел на диван. Вокруг знакомые по его прежнему месту службы полицейские в форме заковывали Домогарова и его охранников в наручники.

— Как ты, братишка? — спросил Славик Дьяченко.

— Нормально. Ты очень вовремя, — Даниил увидел бутылку воды на журнальном столике и жадно выпил ее в несколько глотков.

В голове шумело от разрыва гранаты и ударов Домогарова, но он потихоньку приходил в себя.

— Если честно, я слегка охерел, когда мне чувак позвонил и сообщение от тебя передал. Как ты с ним связался-то? — спросил его Славик.

— Охранники меня связали и оставили в бане одного. А там четвёртый плэйстэйшн к телевизору подключенный. До консоли кое-как допрыгал на стуле, включаю и смотрю, что есть. "Ласт оф ас», «Ведьмак»… — не то, не то… И тут «Фортнайт»!

— Ни фига себе, — хлопнул себя по ногам Дьяченко.

— Еле зашел в игру, на ощупь кнопки нажимал. Игра запустилась, осталось войти в катку. Очкую, чтобы охранники не вернулись. Ору в голос: «Хоть бы русские, хоть бы русские, хоть бы русские…». Игра запустилась, и начинаю кричать в войс-чат: «Есть русские? Пожалуйста, скажите, кто тут есть…»

— Блин, никогда не думал, что плэйстэшн можно как мессенджер использовать.

— Ну мы же с тобой переругивались, когда играли. Ну вот, тим-мейт откликнулся. Десять минут ему доказывал, что это не розыгрыш, и объяснял, как с тобой связаться. Хорошо еще телефон твой на память помню.

— Ну тут уже повезло, что чувак до меня дозвонился, и я в отделе был. Заявление о похищении зарегистрировал, адрес пробил и с теми, кто был в отделе, сюда рванул. На въезде в поселок охранники ворота открыли, только мигалки увидели. Перелезли через забор, я в окно увидел, как тебя пинают, и скомандовал штурмовать.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Даниил товарища.

— Не за что. Теперь позабочусь, чтобы козла этого надолго закрыли. Сейчас охранников попрессуем, чтобы показания на него дали. Явно кто-то из них сломается. Ну а дальше дело техники, можно и 210-ую возбудить. Организованное преступное сообщество.

Славик говорил что-то еще, но Смирнов в мыслях уже был далеко. Он думал, что и как сказать Розалинде о том, почему он задерживается, чтобы она не заволновалась. Каким-то непостижимым для него образом личная жизнь стала волновать его больше, чем остальное. История с Домогаровым его уже не трогала. Даниил чувствовал, что она пришла к закономерному финалу. Надо было жить будущим, а история с «ЦРК», хоть и увлекательная, и даже порой страшная, уже осталось в прошлом.

«А сделаю-ка я ей предложение прямо сейчас, чтобы не объясняться, почему я задержался и не звонил», — с этими мыслями Даниил набрал номер Розалинды.

Георгий Юрский

По своему образованию и профессии Георгий Юрский — человек точных дисциплин: окончил государственный университет аэрокосмического приборостроения, международный институт менеджмента; работает в транспортно-логистической компании, взаимодействуя с таможенными и правоохранительными органами России, ЕС и США.

По своим увлечениям и душевным склонностям Георгий Юрский — человек творческий, с богатой фантазией. Его первая публикация состоялась в начале 2000-х годов в издательстве «Эксмо».

Писательскому почерку Георгия Юрского присущ сплав глубокого знания жизни, точности воспроизведения ее деталей и поэтической устремленности, выражающейся в умении видеть красоту бытия и запечатлевать ее в художественных образах.

123