В середине октября 2001 г. несколько раз сообщалось о биологических атаках на редакции крупных новостных изданий, офисы эвакуировались, а в зданиях проводилась санобработка. Вся Америка, прильнув к экранам телевизоров, следила за перипетиями борьбы с невидимым противником в режиме on-line.

После атаки на 6 отделений "Планируемого родительства" в округе Колумбия последовали аналогичные действия в отношении подразделений этой организации по всей стране. Жертвами рассылок писем-"имитаторов" стали в общей сложности 90 отделений "Planned Parenthood" в 12 штатах.

Атакам посредством писем-«имитаторов» в октябре 2001 г. подверглись и куда более известные компании. Конверты с безвредным белым порошком приходили в офис «Microsoft» в Неваде, а также администрации завода «Ford Motor Co.» в Нью-Джерси.

Американцы оказались очень подвержены паническим настроениям. После тревожных телевизионных передач, повествующих о смертельном белом порошке, диспетчерские службы 911 принимали десятки и сотни телефонных звонков с рассказами об очередных конвертах. Например, 15 октября после репортажей о письмах сенаторам Дэшлу и Лихи, в Нью-Йорке «служба спасения» за 7 часов приняла 84 сообщения о подозрительных конвертах с порошками. Всю эту активность генерировали лица с неустойчивой психикой или откровенные сумасшедшие, неспособные справиться с овладевшей ими паникой.

Помимо упомянутых выше писем-«имитаций» существовало ещё как минимум одно аналогичное послание, отправленное из Лондона, столицы Великобритании. Точные даты его отправки и получения неизвестны, информация о нём просочилась в прессу от специалистов, исследовавших содержимое конверта. Отправление было адресовано тому самому сенатору Дэшлу, что упоминался выше, и прибыло на американский континент в ноябре.

Чуть ниже мы вернёмся к этому письму, а пока подведём краткий итог фактической стороне событий той поры. Итак, основные моменты, на которых необходимо заострить внимание:

— Письма, содержавшие споры сибирской язвы, были отправлены в редакции «ABC news» и «CBS news» одновременно. Их опустили в почтовый ящик в г. Трентоне, штат Нью-Джерси, не ранее 17 часов 17 сентября 2001 г. и не позднее 20:00 18 сентября.

— Письма, адресованные сенаторам Дэшлу и Лихи, были опущены в почтовый ящик в районе Филадельфии не ранее 15:50 6 октября и не позднее 11:00 9 октября 2001 г.

— Болезнетворные бактерии находились на поверхности частиц порошков, гранулы которых различались размерами, цветом и летучестью. Понятно, что чем более летуч порошок, тем он опаснее, поскольку его сложнее уловить, он быстрее переносится с место на место и хуже задерживается подручными средствами защиты органов дыхания (платками, масками и т. п.). Порошок в письмах "ABC news" и "CBS news" был тёмным и состоял из довольно крупных частиц, в то время как порошок, найденный в конвертах, адресованных Дэшлу и Лихи, имел белый цвет и был очень мелким. Последние два порошка хотя и были схожи, всё же оказались не одинаковы — тот, что предназначался Лихи имел гораздо меньший осредненный размер зерна. Это означает, что этот порошок был самым летучим из всех и наиболее опасным.

— Различие цвета и размера фракций, из которых состояли порошки, свидетельствовало о различных технологиях их получения. По-видимому, смертоносную рассылку готовили в разное время в разных местах, но последнее нельзя было считать доказанным.

— Порошки-"имитаторы", отправленные из Флориды и Великобритании, были вынесены следствием "за скобки", если можно так выразиться. Спецагент Лэмберт посчитал, что имеет дело с розыгрышем со стороны неадекватных людей. То обстоятельство, что конверты из Флориды были отправлены 20 сентября, т. е. за 2 недели до того, как средства массовой информации впервые сообщили о первом случае инфицирования сибирской язвой, особого интереса не вызвало. Было сочтено, что имело место обычное совпадение… что ж, совпадения тоже случаются!

— В результате рассылки писем, содержавших болезнетворные бактерии, сибирской язвой заболели в общей сложности 23 человека, из них скончались 5. Последний случай поражения зафиксирован 28 ноября в Коннектикуте, тогда заболела пожилая женщина, никак не связанная ни с правительством США, ни со средствами массовой информации.

В распоряжении оперативно-следственной группы ФБР после первого анализа информации было не так уж и много материала для работы: рукописные письма, информация о месте и времени их отправлений, наконец, само орудие преступлений — споры сибирской язвы.

Начиная с конца октября ФБР принялось рассылать жителям северо-востока США письма, в которых находились копии угрожающих писем, найденных в конвертах с сибирской язвой, и обращение с просьбой попытаться опознать почерк. Общее число разосланных писем неизвестно, но власти признавали, что счёт таковых шёл на сотни тысяч. Чтобы более не возвращаться к этой теме, сообщим, что 23 января 2002 г. ФБР специальным пресс-релизом сообщило населению о премии в размере 2,5 млн.$ за информацию, способную помочь расследованию случаев биотерроризма в стране. Как видим, Бюро по итогам первых месяцев расследования решило пойти «с козырей».

Что показал микробиологический анализ?

17 октября Брюс Айвинс (Bruce Ivins), ведущий специалист USAMRIID по сибирской язве, приступил к изучению содержимого письма сенатору Дэшлу. На протяжении последующих дней в распоряжение возглавляемой Айвинсом группы исследователей поступали остальные письма, содержавшие болезнетворные споры, в частности, Айвинс 19 октября исследовал письмо, найденное в лифте в редакции "Нью-Йорк пост", а 23 октября занялся работой с зараженным письмом, адресованным телеведущему Брокау.

В ноябре работавшая в подчинении Брюса Айвинса врач-микробиолог Терри Эбшир отметила странные неоднородности в посевах выделенных из почтовых отправлений бактерий. Продолжая наблюдение, Эбшир пришла к высшей степени неожиданному открытию — в рассылавших порошках находились различные виды сибирской язвы!

Бактерии сибирской язвы довольно примитивны и легко изменяются под воздействием условий окружающий среды. Способность изменяться обуславливает их высокую приспосабливаемость, живучесть и опасность. Но именно благодаря изменчивости бактерии могут довольно заметно отличаться друг от друга, примерно, как двоюродные родственники людей. Все мы прекрасно понимаем, что несмотря на наличие общего предка, причём довольно близкого, двоюродные братья и сёстры могут быть совершенно непохожи.

Бактерии сибирской язвы живут колониями (т. н. морфами) и различия между такими колониями хорошо заметны визуально. Высевая бактерии в питательную среду и наблюдая за их ростом, Терри Эбшир поняла, что зараженные почтовые отправления попали представители 4 морфов.

Колонии бактерий сибирской язвы, выращенные Терри Эбшир из бактерий, находившихся в разосланных биотеррористами конвертах. Наблюдая за ростом посеянных в питательной среде бактерий, Терри Эбшир поняла, что они принадлежат 4-м разным морфам.

Это был очень важный результат, хотя в тот момент он не находил никакого объяснения. Почему злоумышленник при изготовлении смертельного порошка воспользовался не чистым морфом, а смесью 4-х разных? В его распоряжении не было чистого морфа? Или порошки изготавливались различными производителями и смешивались непосредственно перед применением?

Некоторое время ушло на точное определение каждого из морфов, для чего потребовалось построить их ДНК-профили. Когда это было сделано, картина ещё более запуталась. Выяснилось, что биотеррористы для своих атак использовали следующие разновидности бактерий сибирской язвы:

— оригинальные бактерии т. н. "штамма Эймса 1981 года", прямо происходившие от тех бактерий, что были выделены из умершей в Техасе коровы;

— морф 7800а — субкультура, выделенная в 1985 г. Брюсом Айвинсом, из упомянутого выше оригинального штамма Эймса 1981 года;

— морф 7800b — другая субкультура, выделенная Брюсом Айвинсом в том же 1985 г. из оригинального штамма 1981 г.;

— морф 7737, известный также под названием «Дагвэй-Эймс 1997», который был выделен в Форт-Детрик в 1997 г. из оригинального штамма 1981 г. в интересах компании «Dugway proving grounds». Упомянутая компания вела научный поиск в интересах Пентагона, пытаясь создать биологическое оружие в виде аэрозоля. «Дагвэй-Эймс 1997» представлял собой модифицированную бактерию сибирской язвы, адаптированную к хранению под давлением и применению в виде воздушно-водяной смеси.

Три из четырёх идентифицированных морфов (7800а, 7800b и 7737) никогда не передавались лабораториям департамента сельского хозяйства. Они использовались военным ведомством, а стало быть, биотеррористы были связаны именно с Пентагоном, а не с гражданскими исследовательскими центрами.

23 января 2002 г. Брюс Айвинс сообщил ФБР о результатах работы и, пользуясь случаем, заявил о подозрениях в отношении 2-х коллег по USAMRIID, которые по его мнению могли быть причастны к рассылке зараженных писем.

Прошло всего несколько недель со времени бактериологической атаки и вполне ожидаемо были озвучены первые подозрения в существовании правительственного заговора, эти самые атаки осуществившие. Американцы являются родоначальниками «теорий заговоров» как литературного направления, в США чрезвычайно популярны книги в стиле non-fiction, выдержанные в этом стиле. Причём, «теорий заговоров» там изобретено множество, на любой вкус, цвет и в любом историческом антураже. Например, в Америке всерьёз разрабатывается версия о том, что Президент Линкольн пал жертвой вовсе не южан, а своих же коллег по правительству (во главе заговора якобы стоял министр обороны), или очень популярна версия о причастности к убийству Президента Кеннеди советского КГБ и т. п. Конспирологи активно окучивают не только события из политической истории, но и вообще все сколько-нибудь медийно значимые происшествия, например, существуют «теории заговора» связанные, смертью Элвиса Пресли, Брюса Ли и т. п. звёзд. Огромным участком генерации мозголомных теорий являются всевозможные версии «инопланетных контактов» и связанного с ними «заговора молчания» Правительства. Судя по результатам некоторых опросов общественного мнения, в эту ахинею верит до 70 % населения США. Этой темы, вызывающей у меня неудержимый и откровенный сарказм, я касался в своей книге «Тайны без тайн», думаю, тем, кто регулярно читает murders.ru, она хорошо известна.

В общем, в Америке любят «теории заговора», а потому появление ещё одной такой теории, связанной с биологической атакой осенью 2001 г., являлось лишь вопросом времени. Первую из числа многих следует связать с Барбарой Хэтч Розенберг, прямо заявившей в своей статье декабре 2001 г. о том, что отправитель порошков со спорами сибирской язвы связан с Правительством США и патронируется ФБР. Помимо формулирования общих подозрений, Розенберг назвала фамилию человека, годившегося по её мнению на роль биотеррориста, и обосновала свою точку зрения.

Таковым мог быть микробиолог Стивен Хэтфилл (Hatfill), человек во многих отношениях необычный. Родился Стивен в октябре 1953 г., т. е. на момент описываемых событий ему исполнилось 48 лет, он отслужил в армии США, затем изучал биологию в колледже в штате Канзас, но курс не закончил. В качестве медицинского волонтёра отправился в Заир, там в октябре 1976 г. женился на Кэролайн Эштрут, дочери руководителя миссии. Пребывание в Заире закончилось трагедией — группа чернокожих бандитов напала на больницу и казнила Гленна Эштрута, отца Кэролайн. Впоследствии Стивен утверждал, будто нападавшие являлись не местными жителями, а кубинскими диверсантами, зашедшими в Заир с территории Анголы. Как бы там ни было, расправа над Гленном Эштрутом спровоцировала скандал между супругами, Кэролайн обвинила Стивена в отсутствии мужества, брак в мае 1978 г. распался и Стивен возвратился в США.

Впрочем, на родине он пробыл недолго и вскоре отправился учиться в медицинскую школу в Южной Родезии, где тогда существовал режим апартеида. Там он выучился на врача, диплом получил в 1984 г. После получения диплома Хэтфилл отработал год по специальности в африканской больнице в сельской местности. Посмотрев на то, чем болеют аборигены, Стивен почувствовал жгучий интерес к разнообразным вирусным лихорадкам, который и пронёс через всю жизнь. С декабря 1986 г. по февраль 1988 г. Хэтфилл находился в командировке в Антарктиде в качестве врача южноафриканской экспедиции. Вернувшись из Антарктиды, Стивен продолжил учёбу и получил степень магистра микробиологии в Университете Кейптауна.

В начале 1990-х гг. Хэтфилл возвратился в США и устроился работать в USAMRIID. В конце 1990-х Стивен принялся сочинять фантастический роман-апокалипсис, сюжет которого крутился вокруг глобальной биологической атаки, разрушившей человеческую цивилизацию. В романе Хэтфилла всё должно было закончиться плохо, человечество должно было полностью переформатироваться, отказавшись от городов и проживания скученными общинами, однако сюжет получался не очень реалистичным, поскольку одновременное (либо очень скоротечное) распространение смертельного вируса по всей планете представлялось невероятным. Обязательно должны были остаться значительные анклавы, способные самоизолироваться и не пострадать от заразы.

Стивен Хэтфилл родился и вырос в США, однако образование получил в Южной Африке и там же некоторое время работал во времена правительства апартеида.

Хэтфилл обсуждал сюжет романа с коллегами по работе, в результате чего работа над фантастической книгой превратилась в своеобразный «мозговой штурм» специалистов-микробиологов. Хэтфилл сумел увлечь коллег масштабом поставленной научной задачи — стерилизовать Землю от человеческой цивилизации — и все они с самоотверженно думали над тем, чем бы и как травануть человечество, чтобы оно гарантированно загнулось?

В августе 1998 г. Хэтфилл разработал типовую инструкцию для сотрудников чрезвычайных служб на случай биотеррористической атаки. В ней впервые был предложен сценарий, признанный впоследствии типовым для такого рода ситуаций, а именно — белый мелкодисперсный порошок попадает внутрь терророопасного объекта, после чего объявляется тревога и эвакуация персонала. Инструкция прописывала первоочередные действия для специалистов, прибывших первыми с целью реагирования на сообщение об атаке, а именно — способ отбора и сохранения контрольных проб, порядок и последовательность проведения экспресс-тестов, обследование помещенных в карантин лиц, типовые варианты сообщений для средств массовой информации и т. п. С этой инструкцией Стивен Хэтфилл и его научный руководитель Уилльям Патрик (William Patrick) отправились в город Вичита, где приняли участие в семинаре работников аварийных и медицинских служб. Выступив на этом семинаре, Хэтфилл и Патрик улетели в Сан-Диего, где им предстояло провести аналогичную презентацию, а в Вичите в день их отлёта произошёл… точно такой «акт биотеррора», о котором докладчики сообщали накануне.

Акт биотеррора» взят в кавычки автором потому, что на самом деле имела место не настоящая атака террористов, а её имитация. Кто-то умный и находчивый рассыпал белый порошок в коридорах 3 и 4 этажей офисного здания «Finney state office building», в котором находились некоторые службы городской администрации Вичиты. Персонал, разумеется, эвакуировали, провели санобработку помещений, порошок собрали, проанализировали, поняли, что это сахарная пудра с тальком и на том успокоились. Хотя недоумение осталось: что это было?

Ответственность за акцию в Вичите взяла на себя некая таинственная организация под названием «Христианская идентичность», приславшая городской администрации послание на 11 листах. Такую организацию правоохранительные органы США не знали, ни до, ни после описываемых событий она о себе не заявляла. Вызывал удивление и размер «декларации», присланной от имени «Христианской идентичности», поскольку радикальные организации в своих эпистолах властям обычно намного лаконичнее.

Помимо двух этих обстоятельств — написание фантастического романа с изложением глобального биотеракта и инцидент в офисном здании в Вичите, совпавший с пребыванием в городе Хэтфилла, имелось и ещё одно подозрительное совпадение, давшее основание Барбаре Розенберг высказать недоверие этому учёному.

Дело заключалось в том, что Хэтфилл находился в Лондоне в те самые дни, когда оттуда был отправлен конверт с безвредным белым порошком, адресованный сенатору Дэшлу (ещё подчеркнём, что речь идёт не о том конверте, в котором сенатору отправили настоящие болезнетворные споры сибирской язвы — тот конверт был опущен в почтовый ящик в районе Филадельфии, т. е. на материковой территории США — а о конверте с безвредным содержимым).

Здание «Финни стэйт оффис» в Вичите в каком-то смысле можно считать историческим — это, пожалуй, первый объект, ставший целью имитации атаки биологическим оружием. Произошло это ещё в августе 1998 г. С той поры тысячи зданий по всей планете выбирались в качестве объектов мнимых атак, но «Финни стейт оффис» оказался первым (или одним из первых) из их числа.

Высказанные Розенберг подозрения привлекли внимание с Стивену Хэтфиллу. Сотрудники ФБР, приступившие к его проверке, не без удивления узнали, что тот, будучи в Великобритании, а также до отъезда туда, принимал конские дозы антибиотиков. А в его прошлом обнаружились любопытные детали, в частности, оказалось, что Стивен был активным членом белого расистского движения «Afrikaner resistance movement» и военизированной организации «AWB». В личном архиве Хэтфилла при обыске были найдены фотографии, на которых он был запечатлен в обнимку с одним из лидеров белого расистского меньшинства Родезии Юджином Терри Бланшем (Eugene Terre Blanche).

В январе 2002 г. сотрудники ФБР прямо заявили Хэтфиллу о подозрениях, возникших в его адрес, ему было предложено пройти проверку на «полиграфе» и разрешить провести обыски его дома, автомашин и лодочного сарая. Это были меры психологического давления, призванные запугать Стивена, тот на всё согласился. Допрос с использованием «детектора лжи» результата не дал, а обыски привели к обнаружению упомянутых выше фотографий, доказывавших связь с участниками радикального белого движения на юге Африки, но не более того.

Хотя Хэтфилл не противился проведению обысков, они были обставлены как настоящая полицейская операция: заблаговременно предупрежденные репортёры стянулись в нужные районы на вертолётах и вели трансляцию происходившего в прямом телевизионном эфире. Это всё выглядело, конечно же, очень странно, поскольку никаких формальных причин для подобной чрезвычайщины не имелось. Кстати, интенсивное лечение Хэтфилла с использованием антибиотиков осенью 2001 г. получило вполне тривиальное объяснение, оказалось, что Стивен длительное время страдал от синусита, с которым никак не мог справиться, и лечащий врач прописал ему курс интенсивного приёма лекарств, которые он принимал сначала в США, а потом и в Великобритании.

Нельзя не добавить и того, что в Лондоне он находился по вполне уважительной причине — проходил подготовку по программе ООН в качестве эксперта этой организации в области контроля за распространением оружия массового поражения.

Поэтому вывод Айвинса, сообщившего ФБР 23 января 2002 г. о том, что сибирская язва, использованная для октябрьских атак, происходит из лабораторий Пентагона, упал на подготовленную почву. У Бюро уже имелся хороший подозреваемый, но одним Хэтфиллом ФБР не ограничилось. Под подозрение попал весь персонал как Форт-Детрик, так и других научных учреждений схожего профиля, работавших в системе Пентагона. Кроме того, Айвинс в конце января 2002 г. в своём сообщении особо указал на высокую опасность порошков, использованных в октябрьских атаках и подчеркнул, что обычный человек, скорее всего, не смог бы избежать заражения при изготовлении почтовых отправлений. Тот, кто посылал письма с порошками, должен был грамотно использовать снаряжение индивидуальной защиты, обычных перчаток и бактерицидной маски для этого было явно недостаточно.

Проверка персонала сотрудниками ФБР проводилась по двум основным направлениям. Во-первых, проверялось наличие доступа к болезнетворным культурам и исследовались обстоятельства личной жизни каждого, способные пролить свет на мотивацию вредительских действий. Во-вторых, Бюро решило собрать образцы всех морфов сибирской язвы, хранившихся в каждом из хранилищ, дабы выяснить, откуда именно злоумышленник взял исходную смесь, содержавшую 4-е модификации бактерий (исходный штамм 1981 г. и морфы 7800а, 7800b и 7737).

Сотрудники Бюро работали нарочито жёстко, желая спровоцировать эмоциональную реакцию проверяемых. Например, они могли на протяжении нескольких ночей подряд открывать их автомашины и проверять лежавшие внутри вещи. Делалось это демонстративно, факт открывания автомашин и их обыск не маскировался. Проверяемых вызывали на допросы с использованием "полиграфа" и заявляли, будто Бюро известно о том, что они причастны к рассылке бактерий сибирской язвы и сейчас у них есть последний шанс чистосердечно признаться. Не обходилось без провокаций, например, в ходе допросов проверяемым сообщали, будто в "бардачке" их автомашины найдены смертоносные бактерии и члены семьи допрашиваемого, возможно, инфицированы. В общем, бойцы сильно невидимого фронта изощрялись, как могли.

По-видимому, в какой-то момент ФБР допустило утечку сведений о проводимых мероприятиях, поскольку ровно через неделю после сообщения Айвинса о происхождении бактерий из военной лаборатории, 30 января 2002 г., американские средства массовой информации, включая «Ассошиэйтед пресс» и «Нью-Йорк таймс», сообщили о том, что лаборатории Департамента сельского хозяйства не причастны к актам биотеррора. Об утечке из лабораторий Пентагона никто прямо ничего не сказал, но все подумали…

15 февраля 2002 г. сотрудники ФБР вручили учёным военного ведомства, ответственным за хранение колоний сибирской язвы, официальные уведомления о необходимости представить все имевшиеся у них образцы болезнетворных бактерий. Бюро предполагало создать своеобразный «банк данных» о всех разновидностях бактерий, проследить генеалогию всех морфов и через их «родословную» обнаружить ту ёмкость, из которой физически происходила смесь бактерий, попавшая в конверты. Точное количество врученных повесток, впрочем, как и самих учёных, неизвестно — это и поныне секретная информация — но сообщалось, что общее число мест хранения составило 15. Впрочем, вполне возможно, что это число истине не соответствует и таковых мест на самом деле много больше.

Хотя Брюс Айвинс возглавлял группу экспертов, работавших в интересах следствия, ему приходилось выполнять общие требования. Он предоставил образцы, имевшиеся в его распоряжении 27 февраля. Известно, что Айвинс был ответственным за хранение бактерий сибирской язвы в двух колбах, маркированных как RMR-1029 и RMR-1030. Каждая из них имела объём 500 мл, а общая масса питательного раствора, содержавшего бактерии, составляла около 100 гр. Обе колбы хранились в лаборатории, находившейся на территории Форт-Детрик в здании 1425.

Колба под номером RMR-1029 — одна из двух одинаковых колб с различными колониями сибирской язвы, ответственным за хранение которых являлся Брюс Айвинс.

Минули 3 недели и выяснилось, что Айвинс представил образцы с нарушением процедуры — он поместил их в питательный раствор собственного изготовления, в то время как ФБР требовало, чтобы передаваемые колонии бактерий росли в стандартной питательной среде компании «Remel». Штаммы сибирской язвы легко мутируют и приспосабливаются к окружающей обстановке, поэтому для Бюро было важно, чтобы все «эталонные» образцы находились в одинаковых условиях. Айвинса попросили исправить допущенную ошибку и повторно представить образцы бактерий, находившихся на его ответственном хранении. Брюс пообещал, но… не выполнял это пожелание на протяжении 2 недель. Его попросили ещё раз, уже настойчивее. Наконец, 10 апреля 2002 г. Айвинс выполнил пожелание Бюро.

Параллельно с этими событиями продолжала раскручиваться история вокруг Хэтфилла. Внимание к его персоне ФБР и средств массовой информации не могло не сказаться на деловой репутации учёного — тот был уволен из Университета Луизианы, где преподавал, имея годовой оклад в 150 тыс.$. Увольнение моментально сказалось на его уровне и образе жизни — он был вынужден отказаться от дома, переехать жить в бедный район. Позднее Хэтфилл, рассказывая о событиях 2002 г., признался: «жизнь моя была разрушена».

Однако, несмотря на полную деморализацию, Стивен был далёк от того, чтобы капитулировать и бежать сдаваться с повинной. Хэтфилл продолжал категорически отрицать свою причастность к актам биотеррора. Доводы в его защиту строились на 3-х краеугольных принципах, которые вкратце можно сформулировать следующим образом: 1) написание фантастического романа не может служить свидетельством злонамеренности, поскольку работа эта велась совершенно открыто и обсуждалась с большим числом коллег; глупо на протяжении двух лет рассказывать всем о литературном замысле, а потом реализовать его в форме преступления; 2) областью научных интересов Стивена являлись заразные и очень опасные болезни, связанные с Африканским континентом, в частности, лихорадка Эбола. Хэтфилл никогда не интересовался сибирской язвой, не имел доступа к её бактериям и не обладал опытом работы с нею; 3) Барбара Розенберг, первой написавшая в декабре 2001 г. «разоблачающие» Хэтфилла статьи и публично прочитавшая на эту тему 2 доклада, придерживалась сионистских взглядов и действовала в интересах израильской разведки Моссад.

Последний довод родился отнюдь не на пустом месте. Ещё в декабре 2001 г. Карл Кэмерон, один из ведущих журналистов-аналитиков телеканала «Fox news», подготовил и выпустил цикл из 4 передач, в которых обосновал версию причастности израильских спецслужб к терактам 11 сентября 2001 г. и биологическим атакам в октябре. Кэмерон заполучил секретный меморандум Управления контрразведки ЦРУ (у этого ведомства есть своя контрразведка, не имеющего ничего общего с ФБР), выпущенный в марте 2001 г., т. е. за 6 месяцев до сентябрьских терактов!

Стивен Хэтфилл.

В этом документе содержалось предупреждение о возможной террористической атаке, направленной на офисное здание, в котором располагаются федеральные агентства. Подозрения вызвали частые визиты в региональные офисы DEA (United States Drug Enforcement Agency — Управление по борьбе с наркотиками, одно из агентств в составе федерального Министерства юстиции) художников-оформителей, выдававших себя за выходцев из Израиля. Сотрудники ЦРУ предположили, что под евреев мимикрируют арабские террористы, осуществляющие разведку объектов с целью проведения теракта в помещении одного из них. Странных визитёров стали задерживать и допрашивать, оказалось, что все они — настоящие израильтяне.

Затем появилась информация о том, что израильская разведка Моссад вела слежку на территории США за теми арабскими террористами, которые в сентябре 2001 г. осуществили захват пассажирских самолётов с последующей атакой «башен-близнецов». Причём, вброс информации о слежке пришёл из Европы, а отнюдь не из американских спецслужб. Немецкая газета «Die Zeit» сообщила, будто французская разведка с декабря 2000 г. по апрель 2001 г. следила за группами мусульман во Флориде и Аризоне, подозревая в них террористов. Французы установили, что за этими же самыми мужчинами вели слежку лица, идентифицированные как израильские разведчики. Среди тех мусульман, за кем осуществлялась слежка, были Мохаммедом Атта и Марвани аль-Шехи, кто это такие, думаю, все знают.

В качестве свидетельства того, что Израиль может решиться на провокацию в отношении США, дабы подтолкнуть союзника к более активным действиям против арабов, в Америке часто приводился случай израильской атаки на американский разведывательный корабль «Либерти» (USS Liberty) в Средиземном море 8 июне 1967 г. Тогда Израиль участвовал в т. н. Шестидневной войне против коалиции арабских государств и уничтожение американского разведывательного корабля в нейтральных водах должно было подтолкнуть США к более активной поддержке Израиля. В ходе комбинированной воздушной и морской атаки погибли 34 американских моряка и ещё 171 был ранен, но корабль остался на плаву и замысел инициаторов нападения не удался (общая концепция этой провокации, согласитесь, сильно смахивает на то, что мы видим в случае с малазийским рейсом MH17, уничтоженным в небе над Донбассом, и пресловутым «делом Скрипалей» — делают одни, чтобы подумали на других).

Кстати, в теорию «израильской провокации», отлично укладывалось и то, что получателями конвертов с бактериями сибирской язвы, оказались сенаторы Дэшл и Лихи. Первый из них являлся сторонником минимизации военных усилий США в Ближневосточном регионе, в частности, он резко выступал против военного реагирования на вторжение Ирака в Кувейт в 1990 г. Осторожная политика Дэшла прямо противоречила чаяниям Израиля, приветствовавшего максимальную вовлеченность США в конфликт с арабскими государствами. Что же касается Патрика Лихи, то тот являлся автором поправки к закону об ассигнованиях на иностранные военные операции, получившей его имя. Смысл поправки заключался в том, что Америка не предоставляет помощь тем государствам, чьи военные подразделения и спецслужбы систематически нарушают права человека. Поскольку Израиль относился к числу таковых нарушителей, «поправка Лихи» создавала проблемы военно-техническому сотрудничеству США и Израиля.

Так что рассылка смертоносной почты именно этим парламентариям получала неплохое, на первый взгляд, объяснение.

Нельзя не отметить того, что представители Израиля, защищаясь от выдвинутых в 2002 г. в адрес этого государства подозрений, заявляли, что передавали информацию об арабских террористах, находившихся на территории США, Федеральному Бюро Расследований. То, почему ФБР и ЦРУ остались пассивны, зная о присутствии в стране очень подозрительных лиц и их подозрительной деятельности, никакого внятного объяснения так и не получило. Потому ситуация вокруг «разоблачений злонамеренности Моссада» в конечном счёте сложилась довольно комичной — те американские конспирологи, кто плевал в Моссад, в конце концов угодили в собственные же спецслужбы.

Вернёмся, впрочем к штаммам и пробиркам.

К лету 2002 г. микробиологи убедили спецагента Ричарда Лэмберта, возглавлявшего специальную следственную группу ФБР, в том, что единственный способ раскрыть виновного в биоатаках заключается в том, чтобы провести ДНК-идентификацию разосланных в ходе терактов морфоф и найти соответствие с бактериями, хранящимися в холодильниках учёных. Только такой способ мог привести к конкретной пробирке и дать 100 %-но неоспоримые в суде улики.

В понедельник 29 июля 2002 г. пресс-служба ФБР официально объявила о создании «Научной рабочей криминалистической группы по генетике микробов». В группу вошли 35 учёных из Американской академии микробиологии.

Карл Кэмерон, один из ведущих репортёров-аналитиков «Fox news», в декабре 2001 г. подготовил и выпустил цикл из 4 передач, в которых обосновал версию вовлеченности израильской разведки Моссад в теракты 11 сентября 2001 г. и биологические атаки в октябре того же года. Идеи Кэмерона упали на благодатную почву и были подхвачены большим числом продолжателей.

Никто из них не работал на Пентагон и не рассматривался ранее ФБР в качестве подозреваемого в рамках проводимого расследования. Этой группе предстояло проделать то, что делается в ходе криминалистических молекулярно-генетических экспертиз, с той только разницей, что им предстояло работать с ДНК не человека, а смертельно опасной бактерии.

На протяжении второй половины 2002 г. и в 2003 г. созданная группа провела большой объём работы, вырабатывая методику и стандарты, которыми надлежит руководствоваться при проверке. В это время никаких явных подвижек в расследовании не происходило — Стивен Хэтфилл оставался в роли главного подозреваемого, но помимо него ФБР осуществляло проверку прочих микробиологов, работавших в военных лабораториях в момент биологической атаки или ранее.

В связи со всем, изложенным выше, нельзя не вспомнить об эпичном выступлении Государственного секретаря США Колина Пауэлла (Colin Luther Powell) в Совете Безопасности ООН 5 февраля 2003 г. Тогда Пауэлл продемонстрировал некий белый порошок в пробирке, который якобы содержал споры сибирской язвы, имевшей иракское происхождение. Пауэлл с пафосом говорил о сотнях американских граждан, пострадавших от актов биотеррора и огромных денежных суммах, затраченных на очистку загрязненных объектов. К тому моменту американские власти были прекрасно осведомлены о том, что бактерии сибирской язвы, использованные для атак в октябре 2001 г., имели не иракское, а американское происхождение, и даже более того — знали, что происходят они из лаборатории Пентагона. И к моменту выступления Пауэлла в ООН, американские власти знали об этом уже год.

Для любого, кто знаком с историей США и их спецслужб, не является тайной то, что провокации очень широко используются американцами для достижения самых разных целей. Порой за провокациями следуют серьёзные внешнеполитические шаги, скажем, война с Испанией в конце 19-го столетия последовала за подрывом американского броненосца «Мэйн», а агрессия против Вьетнама началась после т. н. «Тонкинского инцидента». Но история с пресловутым «биотеррором» выделяется в числе прочих проделок американских политиков, Колин Пауэлл со своей пробиркой задал прямо-таки новый стандарт политического цинизма.

Колин Пауэлл рассказал всему миру про «иракскую биотеррористическую угрозу» и даже показал пробирку с неким белым порошком, забыв уточнить, что болезнетворные бактерии, убивавшие американцев, не имели ни малейшего отношения к Ираку. И уж тем более он не посчитал нужным сообщить мировому сообществу о том, что сибирская язва, использованная в октябре 2001 г. в актах биотеррора, происходила из лабораторий Пентагона. Хотя власти США знали об этом, как минимум, с конца января 2002 г.

Вернёмся, впрочем, к интересующему нас детективному сюжету.

Несколько раз сотрудники Бюро в 2003 г. в рамках проводимой проверки допрашивали и Брюса Айвинса — 12 февраля, 3 марта, а 24 февраля он представил сводную справку о своей работе в 2001 г. 14 марта 2003 г. Брюс вместе с двумя другими учёными USAMRIID был награждён «Орденом за исключительную гражданскую службу», высшей наградой Пентагона для невоенного персонала ведомства. Айвинс удостоился ордена за участие в работе по созданию вакцины против сибирской язвы.

У Айвинса вроде бы всё было хорошо, но в середине года произошло довольно неприятное для него событие, возымевшее далеко идущие последствия. Учёные «Научной криминалистической группы» в начале августа установили интересный факт — они выяснили, что Брюс Айвинс грубо фальсифицировал биоматериал, представленный в распоряжение ФБР 10 апреля 2002 г. Он заменил 1 из 4-х морфов, а 3 других взял из лаборатории, расположенной в здании 1412 (проверявшие это выяснили без особых затруднений, поскольку у них к тому времени уже имелись на руках образцы всех видов бактерий, в т. ч. и оттуда). Открытие привлекло внимание к поведению Айвинса, сотрудники ФБР, изучив его перемещения и поведение в те дни, не без удивления узнали, что Брюс неоднократно проводил очень тщательную уборку своей основной лаборатории в корпусе 1425. Этим он занимался 14, 15, 24 и 25 апреля. Подобная активность выглядела очень странно — лаборатории и так постоянно стерилизовались в плановом порядке… Что двигало Айвинсом?

Ситуация выглядела настолько нетривиальной, что утром в пятницу 15 августа 2003 г. сотрудник ФБР встретил Айвинса у его дома и вместе с ним отправился в Форт-Детрик. Там, под неусыпным контролем агента Бюро Брюс отделил образцы оригинального штамма Эймса 1981 г. и вручил ему в руки. Через 2 месяца — 21 октября 2003 г. — эта сцена повторилась. Только на этот раз Эйвинсу пришлось вручить агенту ФБР, под неусыпным наблюдением последнего, образцы некоторых других штаммов, находившихся у него на хранении. Наконец, про прошествии ещё 3 месяцев — 29 января 2004 г. — Брюсу в третий раз пришлось под непосредственным надзором сотрудников ФБР передавать новую порцию штаммов. Теперь следствие интересовали морфы, хранимые в колбе RMR-1030. Необходимость присутствия при этих манипуляциях агентов ФБР выражала, разумеется, полную утрату доверия Айвинсу со стороны Бюро.

12 декабря 2003 г. сотрудники ФБР остановили Айвинса на пути домой и пригласили на допрос, в ходе которого скопировали всё содержимое ноутбука, оказавшегося в руках Брюса.

В начале 2004 г., благодаря изучению ДНК штаммов сибирской язвы из различных военных лабораторий, учёные «Научной рабочей криминалистической группы по генетике микробов» поняли, что бактерии, использованные при биоатаках, происходят из лаборатории Брюса Эйвинса, находившейся в здании 1425 в Форт-Детрик. После сравнения содержимого колб RMR-1029 и RMR-1030, стало ясно, что именно в первой из них и находятся морфы, применявшиеся для засыпки в конверты. Ответственным за хранение обеих колб являлся Брюс Айвинс, но это не означало его прямой виновности. К колбе имели доступ несколько человек, а организация работы была такова, что каждый из них мог найти возможность раздобыть содержимое колбы незаметно от остальных.

Группа Ричарда Лэмберта всё более сосредотачивалась на подозрениях в отношении Брюса Айвинса, хотя необходимо подчеркнуть, что в начале 2004 г. он был отнюдь не единственным подозреваемым из числа работников Форт-Детрик. Но к тому моменту их список сократился до числа тех, кто работал в здании 1425 — это был уже большой прогресс.

18 марта 2004 г. последовал продолжительный допрос Айвинса, сконцентрированный вокруг его привычки пользоваться почтой. Ему задавались многочисленные вопросы, связанные с тем, где он покупает конверты для пересылки писем, марки для них, как наклеивает марки, в каком количестве, в какие ящики бросает и т. п. А уже через 3 недели — 7 апреля — большая группа сотрудников ФБР и специалистов из «Научной криминалистической группы» вошла в здание 1425 в Форт-Детрик и осуществила полную инвентаризацию образцов микробов и вирусов, находившихся там на ответственном хранении. При этом колба RMR-1029 была официально взята под охрану ФБР, её опечатали специальной лентой, используемой для опечатывания улик, поместили в небольшой сейф, а сейф — поставили в холодильник B311 (т. н. «холодную комнату»).

Через месяц — 7 мая — Айвинс опять был допрошен ФБР. По прошествии месяца — 3 июня 2004 г. — сейф с колбой RMR-1029 было решено изъять из Форт-Детрик и передать на ответственное хранение в лабораторию Военно-морских сил США. Очевидно, что целью всех этих телодвижений вокруг упомянутой колбы, являлось создание эмоционального напряжения у преступника, который должен был понять, что следствие сконцентрировалось вокруг строго определенного предмета и теперь будет усиленно проверять всех, имевших к нему доступ.

Далее последовала череда неспешных допросов Брюса Айвинса членами группы Ламберта. На протяжении 6 месяцев его допросили 4 раза — 29 июня, 8 сентября, 20 сентября и 3 декабря.

В начале 2005 г. сотрудники ФБР узнали информацию, побудившую их активизировать разработку Айвинса. Они установили, в частности, что в 2000 г. он посещал психоаналитика. Во время одной из встреч Брюс сделал тревожное признание, заявив, что намерен убить молодую женщину, которая ему очень интересна. По его словам, он возил с собой медицинский препарат, посредством которого можно убить, не оставив следов. Айвинс особо подчеркнул, что является высококвалифицированным микробиологом и хорошо разбирается в том, о чём говорит. Далее Айвинс добавил, что намерен в скором времени отправиться на футбольный матч, в котором примет участие намеченная жертва — если её команда проиграет, то Айвинс пустит в дело своё специальное средство и женщина умрёт. На следующей встрече с психоаналитиком Брюс заявил, что женщина осталась жива, поскольку её команда выиграла, но это не значит, что он безоговорочно отказался от своего замысла…

Шокированная психоаналитик связалась с руководством клиники, которое официально уведомило полицейское управление о возможной угрозе человеческой жизни. Состоялась встреча с детективом, который выслушав сообщение врача, заявил, что полиция не может реагировать превентивно на рассказы такого рода, причём, исходящие из уст человека, чья адекватность может быть поставлена под сомнение. Кроме того, никто не знал имени и фамилии женщины, находившейся под угрозой, а потому непонятно было, кого именно следует спасать. В общем, в 2000 г. эта история ничем не закончилась, но через 4,5 года она вызвала живейший интерес сотрудников ФБР.

Брюс Айвинс. Ирония судьбы заключается в том, что первоначально Брюс являлся главным научным консультантом группы ФБР, призванной расследовать случаи бактериологических атак в октябре 2001 г. А потом незаметно для всех он сделался главным подозреваемым.

Они провели проверку и пришли к выводу, что Брюс Айвинс мог преследовать Патрисию Феллоуз, коллегу по лаборатории, с которой у него тогда были довольно натянутые отношения. Летом 2001 г. Патрисия оставила работу, в том числе и из-за преследования со стороны Айвинса. Правда, впоследствии ФБР-цы мнение изменили и склонились к тому, что Айвинс имел виды на Мару Линскотт, другую молодую женщину из той же лаборатории, с которой Айвинс был знаком с 1994 г. В этой связи интересна следующая деталь — ещё в 2002 г. и Патрисия, и Мара были названы Айвинсом в качестве особо подозрительных лиц, нуждавшихся в особой проверке ФБР.

В контексте всех этих деталей члены группы Ламберта затеяли продолжительную игру, вызванную «раскачать» психику Айвинса и спровоцировать его на какие-то необдуманные поступки, способные помочь его разоблачению.

13 января 2005 г. был проведен очередной допрос Брюса, а его кабинет в Форт-Детрик обыскан. Служебный компьютер и все носители информации были изъяты с целью копирования. 17 февраля последовал новый допрос, в ходе которого один из агентов как бы мимоходом сообщил, что письма, присланные биотеррористом, указывали на довольно специфические особенности почерка их написавшего и что идентификация этого человека по почерку вполне возможна. На самом деле это было не так, но Брюс наживку заглотил и, будучи дома, через интернет собрал данные обо всех экспертах-графологах США, оказывающих помощь частным лицам. Айвинс явно захотел проконсультироваться по данному вопросу у специалиста! Дальше — больше, 31 марта ФБР устроило Брюсу сразу 2 допроса: в середине дня его допросили на рабочем месте в Форт-Детрик, а по приезду домой его встретила пара агентов, устроивших новый допрос… Так сказать, на сон грядущий, чтоб лучше спал!

Утром 1 апреля группа сотрудников ФБР устроила шоу перед домом Айвинсов. После того, как Брюс выкатил мусорные баки к проезжей части, чтобы их могли забрать мусорщики, подъехали мужчины в одинаковый совершенно чистых тёмно-серых комбинезонах и принялись этот мусор осматривать. Ну, как осматривать? Они принялись вытаскивать из баков и потрошить пакеты… Разумеется, осмотр мусора и бытовых отходов можно было провести незаметно, но — зачем? — расчёт строился именно на том, чтобы доставить Айвинсу максимально неприятные минуты. Разбросав мусор и не найдя ничего ценного, мужчины в комбинезонах удалились, предоставив Айвинсу собирать с газона результаты своего с позволения выразиться труда.

Цели своей товарищи из ФБР добились. Когда 4 апреля один сотрудников Бюро позвонил Брюсу по служебному телефону и попытался задать несколько вопросов, Айвинс взорвался и заявил, что отныне всё его общение с Бюро будет возможно только в присутствии адвоката.

Сотрудники ФБР поняли, что они на правильно пути и утром следующего дня — 5 апреля — повторили смешной фокус с разбрасыванием мусора Айвинса перед его домом. В тот же самый день было решено провести максимально полную проверку как самого Айвинса, так и его родственников до 4 колена. Да-да, в США тоже проверяют до прадеда и прабабки, если в том возникает необходимость. Проверяли, разумеется, не только кредитные истории и судимости, но и наличие в роду психических заболеваний.

Честно говоря, странно, почему подобные проверочные мероприятия — а в Советском Союзе, например, для них существовало особое название: «специальная проверка» — проводятся не при приёме на работу на особо режимный объект, а лишь при возникновении серьёзных подозрений в благонадёжности работника.

Родился Брюс Айвинс в штате Огайо 26 апреля 1946 г. и до 1980 г. жизнь его протекала довольно обыденно. На первый взгляд, по крайней мере. Закончив школу, он в 1964 г. поступил в Университет Цинциннати, в 1968 г. получил степень бакалавра в области бактериологии, затем поработал 3 месяца в отделе бактериологии и иммунизации Университета Северной Каролины, после чего вернулся в Цинциннати и продолжил обучение в местной университете и работу там же. В мае 1969 г. Айвинс опубликовал первую научную работу, всего же он напишет лично, либо в соавторстве 44 статьи. В 1970 г. Брюс получил степень магистра бактериологии. В апреле 1975 г. он ушёл из Университета Цинциннати и устроился в больницу. Там он проработал до ноября того же года, уволился и сосредоточился на написании докторской диссертации, которую успешно защитил в 1976 г. в Университете Цинциннати. На протяжении 2,5 лет Айвинс работал в отделе бактериологии и иммунизации Университета Северной Каролины, затем получил место преподавателя в Университете в Бетесде, в штате Мэриленд, и летом 1978 г. переехал туда.

В 1979 г. в СССР, в Свердловске, произошла вспышка сибирской язвы. История эта очень странная и в ней ощущается сильный шпионский душок. С самого её начала удивительна была осведомленность американцев о происходившем в закрытом городе в условиях чрезвычайной секретности. Ведь смертельный диагноз было официально запрещено даже ставить. Автор хорошо помнит передачи «Голоса Америки», в которых рассказывалось о происходившем в городе, сообщались различные детали, например, говорилось о панике, о недоверии населения заявлениям официальных властей, назывались цифры заболевших и умерших. После распада Советского Союза недоумение усилилось, поскольку выяснилось, что американцы сообщали новости с задержкой в сутки или даже меньше с момента происшествия. Удивительно не то, что наши американские партнёры знали детали, а то, что они не скрывали свою осведомленность… В произошедшем много нелогичного и попытка разобраться в нюансах рождает сильные сомнения в том, что причина трагедии и её течение действительно таковы, как это описывает официальная версия[10]. В общем, американцы здорово попиарились на этой теме, в очередной раз утерев нос предельно тупому и ленивому сусловскому Агитпропу. Речь, впрочем, сейчас немного не о том.

Вспышка сибирской язвы чрезвычайно заинтересовала Айвинса и тот понял, что хочет изучать эту болезнь. Он подал заявление на работу в Форт-Детрик и 29 декабря 1980 г. его зачислил в штат USAMRIID.

Семейная жизнь Брюса производила на первый взгляд впечатление благополучной. Он женился 22 августа 1975 г. в возрасте 29 лет, супруга Дайан была на 8 лет его младше. Семья оказалась бездетной, что вынудило их через 10 лет усыновить близнецов Энди и Аманду. Последняя в 2000 г., в возрасте 16 лет предприняла попытку самоубийства, но родители скрыли этот факт и о нём стало известно только в результате проверки ФБР.

Уже в 1977 г. у Айвинса возникли первые проблемы с психикой и он обратился к психоаналитику Наоми Хеллер (Naomi Heller). С того времени Брюс подсел на таблетки, перемежая приём седативных и стимулирующих препаратов. Периодически он прерывал лечение, но потом возвращался к приему лекарств. В феврале 2000 г. он попал на приём к психиатру Дэвиду Ирвину (David Irwin), который по результатам собеседования оставил лаконичную запись в истории болезни Айвинса: «убийца, социопат с ясными намерениями» (дословно: «homicidal, sociopathic, with clear intentions»).

Честно говоря, когда узнаёшь такие детали, то невозможно побороть оторопь. Человек работает на особо режимном объекте с оружием массового поражения… имеет дело с возбудителями опаснейших болезней… ему ставят такой чудовищный диагноз и… ничего не происходит! Врачебная тайна торжествует, гражданские права соблюдены! Летом 2001 г. за считанные месяцы до актов биотеррора, самочувствие Айвинса резко ухудшилось и его врач удвоил разрешенную дозу антидепрессантов. Причина стресса банальна донельзя — конфликты на работе. Вакцину, в разработке которой принимал участие Айвинс, критиковали специалисты, утверждая, что её низкое качество провоцировало болезнь, известную как «синдром войны в Заливе». Статья на эту тему появилась в мае 1999 г. в крупном журнале «Vanity Fair». После этого экспертным сообществом был поставлен вопрос о её снятии с производства. Брюс, разумеется, отбивался от критики и вполне ожидаемо переживал.

Такой вот бином Ньютона!

Айвинс был человеком, который старался всем нравиться. Это довольно опасная черта характера, свидетельствующая об эмоциональной незрелости. Многие, знавшие Брюса, отмечали, что попытки произвести хорошее впечатление зачастую превращали его в навязчивого и раздражающего человека. При этом сам Брюс искренне не понимал, что он делает не так.

В сентябре 1993 г. произошла не до конца понятная история, связанная с публикацией в местной газете двусмысленного письма Айвинса, которое было истолковано как защита педофилии. Публикация имела место 17 сентября, текст этого письма автору отыскать не удалось, но мне известно, что оно вызвало бурную, полную негодования, реакцию читателей. Редакция газеты напечатала раздраженных 10 писем, сообщив, что получила таковых гораздо больше. Айвинс поспешил настрочить новое письмо, в котором заверил читателей в том, что он вовсе не педофил и его просто «не так поняли». Брюсу на тот момент уже исполнилось 47 лет и сложно понять, какая же нелёгкая дёрнула его выступать в медийном пространстве на столь двусмысленную, если не сказать токсичную, тему.

В общем, нельзя не признать, что был он человеком чудаковатым.

Ещё в начале 2002 г., т. е. в период тесного сотрудничества с Айвинсом, ФБР получило важные настораживающие сигналы от некоей Нэнси Хэйгвуд (Nancy Haigwood), микробиолога, познакомившейся с Брюсом в конце 1970-х гг. Причина обращения Нэнси была довольно неординарна — она прочитала письмо президента Американского общества микробиологии (ASM), в котором сообщалось, что человек, рассылавший конверты с бактериями сибирской язвы, является хорошим специалистом и с большой долей вероятности может быть членом ASM. В письме содержалась просьба проанализировать круг своего профессионального общения и сообщить обо всех подозрительных специалистах в микробиологии ФБР. Нэнси подумала — подумала, да и позвонила по контактному телефону Бюро.

Она рассказала о том, что подозревает Брюса Айвинса в преследовании. Инциденты происходили ещё в конце 1970-х гг., но Нэнси не могла их позабыть. Так, например, у неё однажды пропала тетрадь с важными лабораторными записями. После этого она получила анонимное письмо, в котором сообщалось, что тетрадь находится в почтовом ящике, она брошена туда словно почтовое отправление. Нэнси обратилась в полицию, сообщила в Почтовое ведомство… ящик открыли и действительно обнаружили в нём тетрадь. Дальше — больше. Перед свадьбой Нэнси кто-то написал на заднем стекле автомашины её жениха буквы «KKG» — это была аббревиатура слов «Kappa Kappa Gamma», являвшихся названием женского студенческого общества. Помимо машины такие точно надписи появились на стене дома, в котором проживала Хэйгвуд и дверях её гаража. О происшествии была уведомлена местная полиция, которая не нашла виновных. Другой инцидент был гораздо неприятнее — некто, подписавшись её именем и фамилией, разместил в местной газете заметку, в которой рассказывалось об однополой любви, практикующейся в женском студенческом сообществе «KKG». Нэнси связалась в редакцией, потребовала объяснений, там ответили, что не проверяют достоверность писем читателей… В общем, последовало новое заявление в полицию, впрочем, также совершенно безрезультатное.

Нэнси Хэйгвуд не могла доказать, что все эти неприятности связаны с действиями Айвинса, но внутренне была в этом абсолютно убеждена. Причина его интереса к её персоне не имела сексуального подтекста и выглядела довольно необычно — Айвинс знал, что Хэйгвуд во время учёбы в университете была членом сообщества «KKG» и несколько раз просил её рассказать о традициях этого закрытого клуба. Нэнси всякий раз отказывалась. Интерес Айвинса к этой организации выглядел очень странно, мужчины обычно не обращали на неё особого внимания. Он словно был одержим «KKG».

Обращение Хэйгвуд в ФБР не осталось без внимания. С Нэнси связались оперативные сотрудники, внимательно допросили её, проверили сообщенную информацию. Та нашла полное подтверждение — все описанные инциденты действительно имели место. Агенты Бюро попросили Нэнси оказать помощь в расследовании и женщина согласилась. Она написала официальную расписку, в которой обязалась выполнять поручения курирующего её оперативного сотрудника. Так Нэнси стала «источником конфиденциальной информации», или «конфидентом», или проще говоря, осведомителем, активно действующим в интересах завербовавшей её специальной службы. Ничего особенно ужасного ей делать не приходилось — Нэнси лишь оставалась на связи с Айвинсом, периодически напоминая ему о себе — то посылала ему электронные письма, то звонила по телефону с какими-то мелкими вопросами. Содержание бесед всегда заблаговременно согласовывалось с куратором.

В рамках затеянной ФБР оперативной игры было устроено карьерное повышение Нэнси Хэйгвуд — она стала руководить обезьяньим питомником, поставлявшим животных для медицинских опытов. Это должно было повысить интерес Айвинса к её персоне. После переезда Нэнси из Сиэтла в Портленд её передали для связи другому куратору. В общем, женщина совершенно тихой и мирной профессии оказалась в центре самой настоящей тайной операции, причём не без некоторого риска. В 2004 г. сотрудники ФБР выяснили, что Айвинс имеет возможность отслеживать местоположение Нэнси при включении её сотового телефона (не совсем понятно, как именно он это реализовал без ведома хозяина телефона — путём внедрения вируса или же в США есть такая вполне легальная опция). Нэнси уведомили об этом и дали кое-какие рекомендации относительно личной безопасности. Если поначалу рассматривался вариант личной встречи Нэнси и Брюса, то с течением времени планы на сей счёт радикально изменились и даже когда Хэйгвуд приезжала в Вашингтон, столицу страны, ей рекомендовалось скрывать поездку, дабы Айвинс не напросился на личную встречу.

Сообщения Нэнси о странной одержимости Айвинса клубом «KKG» по мере накопления информации в рамках оперативной разработки последнего постепенно начали находить подтверждение. На одном из допросов Брюс признал свой интерес к этой организации и пояснил, что в возрасте 20 лет, т. е. в 1966 г., его жестоко унизила девушка, состоявшая в таком клубе. Затем Айвинс признал, что действительно похитил тетрадь с лабораторными записями Нэнси Хэйгвуд. Изучив интернет-активность Брюса, сотрудники ФБР установили, что тот неоднократно правил статью в американской «Википедии», посвященную «KKG».

Нэнси Хэйгвуд была первым человеком, сообщившим ФБР настораживающую информацию о Брюсе Айвинсе. Произошло это ещё в начале 2002 г. После этого Нэнси стала осведомителем Бюро и участвовала в оперативной разработке Айвинса, выполняя поручения направлявшего её работу куратора Бюро. Работа эта продолжалась более 6 лет.

В ходе продолжительных допросов сотрудниками ФБР Айвинс признал, что в конце 1970-х гг. — точную дату он не смог назвать — им было совершено хищение из женского общежития записных книжек, содержавших условные обозначения и описание ритуалов, принятых на собраниях «KKG» (автор, как бывший советский студент, теряется в догадках относительно того, что же это за ритуалы и условные знаки могут быть у американских студенток, но будем считать, что таковые существуют). Прочие признания Айвинса звучали ещё более странно. Он заявил, что в начале 1980-х гг. по меньшей мере дважды проникал в дома, в которых жили руководители отделений «KKG» и совершал из них хищения записей и предметов, имевших отношение к этой организации (инциденты имели место в 1980 г. и в 1983 г. или 1984 г.). Кроме того, он изучал места проживания тех девушек и женщин, о которых знал, что они являются членами клуба. Для этого ему порой приходилось проезжать на автомашине по 3 и более часа в одну сторону. Такое поведение уже с полным правом можно называть одержимостью.

В этой связи интересной оказалась следующая деталь: почтовый ящик, в который были опущены конверты с сибирской язвой, адресованные сенаторам Дэшлу и Лихи, находился прямо напротив здания, в котором помещался клуб "KKG".

Другой интересной деталью явилась та, что один из нескольких почтовых ящиков Брюс Айвинс абонировал, назвавшись именем и фамилией… мужа Нэнси Хэйгвуд. Очень странное внимание, учитывая, что с самой Нэнси он не виделся аж с 1979 г.!

Изучая расписание работы Айвинса летом и осенью 2001 г., т. е. перед актами биотеррора, ФБР установило, что тот пробыл на рабочем месте в полном одиночестве следующее время: 14 сентября — 2 часа 15 минут, 15 сентября — 2 часа 15 минут и 16 сентября — 2 часа 37 минут. На следующий день Айвинс работал в лаборатории в полном одиночестве с 06:58 до 11:14, затем появились его коллеги и он уехал из Фотр-Детрик. На рабочее место он вернулся в 19 часов, но оказалось, что в лаборатории находятся люди и через 14 минут Брюс покинул здание 1425.

Всё это было очень интересно, но существовала одна закавыка принципиального характера. В распоряжении Айвинса имелись бактерии сибирской язвы в растворах, а получить из них сухую форму очень непросто. Мало знать теоретически как это сделать, надо ещё уметь на практике изготавливать мелкодисперсный порошок и избегать при этом заражения.

В четверг 28 июля 2005 г. большая группа сотрудников ФБР провела ещё одну тревожащую операцию, призванную «раскачать» психику Айвинса. В 08:15 они остановили его автомобиль при выезде из гаража и провели обыск как автомашины, так и дома. Целью операции являлось обнаружение чего-то подозрительного, а также демонстрация того, что Айвинс рассматривается Бюро в качестве одного из самых перспективных подозреваемых.

Какая же характеристическая фотография, согласитесь!

Обыск результатов не дал, Айвинс остался индифферентен и внешне спокойным.

На этом сколько-нибудь заметные подвижки в расследовании закончились. Почти год ничего существенного не происходило. В июле из центрального аппарата Бюро была направлена большая (больше 200 сотрудников!) инспекторская группа, призванная ознакомиться с положением дел и ревизовать накопленные материалы. Работа Ламберта была подвергнута серьёзной критике, руководителя оперативно-следственной обвинили в том, что он зафиксировал всё внимание на Стивене Хэтфилле и не уделяет должно внимания Брюсу Айвинсу, который в качестве подозреваемого намного перспективнее. 26 августа 2006 г. было объявлено об отставке Ламберта, который из Вашингтона — а именно в столице базировалась его группа — отправился руководителем периферийного управления ФБР в Ноксвилле. Вместо него руководителем группы стал Лоуренс Александр, один из самых яростных критиков Ламберта.

Однако, это помогло мало. Фактических данных, позволявших обвинить Брюса Айвинса хоть в чём-то предосудительном, не существовало — только совпадения, косвенные соображения, да его собственные признания в каких-то вздорных выходках, совершенных 20 и более лет тому назад. 27 февраля 2007 г. Айвинс был в очередной раз допрошен, теперь в присутствии адвоката, и в своих ответах почти ничего не сказал конкретного. Адвокат Ричард Брикен технично отбивал все острые вопросы, задававшиеся сотрудниками Бюро. Чтобы как-то надавить на Айвинса и побудить к сознанию, ФБР решилось на довольно рисковый шаг — было объявлено о созыве федерального Большого жюри, призванного оценить всю сумму накопленных в ходе расследования материалов и решить вопрос о судебных перспективах в отношении имевшихся подозреваемых. Работа федерального Большого жюри была обставлена очень солидно и с размахом, достаточно сказать, что в качестве улик фигурировали 130 ноутбуков, изъятых у учёных, работавших в 2001 г. в здании 1425 на территории Форт-Детрик.

Большое жюри было собрано, и Айвинс 9 апреля получил официальную повестку для явки с целью дачи показаний. В повестке было особо указано, что получатель повестки не является объектом расследования Большого жюри, т. е. он выступает в статусе свидетеля, либо эксперта. На этом и строился расчёт следователей…

13 и 14 мая 2007 г. Брюс Айвинс был дважды допрошен Федеральным Большим жюри, в первый раз допрос длился 3 часа, а во второй — 2 часа. Перед допросами он был заперт в одном помещении с агентами ФБР, которые очень агрессивно «разогрели» его. «Разогрев» начался со слов «ты попался!» Смысл такого поведения состоял в том, чтобы сбить допрашиваемого с толку, запугать, создать иллюзию того, что правоохранительным органам известно нечто такое, что однозначно изобличает Айвинса. После этого его надлежало вытолкать на место для допросов, в надежде, что тот запутается в показаниях и солжёт под присягой. Причём по любому вопросу, был важен сам факт дачи ложных показаний под присягой в суде… Так появится состав преступления, которым можно было бы в дальнейшем шантажировать.

Айвинс был потрясён тем эмоциональным накалом, с которым столкнулся как до заседаний Большого жюри, так и во время их проведения. В электронном письме, адресованном самому себе — а Брюс писал время от времени такие послания — он назвал произошедшее "ужасным опытом".

Вскрытие подозрительного письма в изолированном боксе.

Однако, Айвинс сумел выстоять и не допустил в суде ошибки. Никаких обвинений против него не было выдвинуто и он остался на свободе. В конце июля и начале августа 2007 г. он в компании с родным братом Чарльзом совершил плавание на круизном лайнере во Флориду и на Багамы. 4 августа он возвратился из поездки и на следующий день вышел на работу.

А ровно через месяц — 5 сентября — пришли результаты «Научной криминалистической группы», проводившей проверку и уточнение ранее сделанных выводов. Самые точные проверочные анализы подтвердили то, что стало известно тремя годами ранее, а именно — порошки, использованные при биологических атаках в октябре 2001 г., изготавливались из раствора, находившего в колбе RMR-1029.

Следственная группа провела очередную ревизию всех данных, собранных к тому времени. Тщательно проанализировав персональные данные всех, имевших доступ к колбе, сотрудники Бюро вновь сошлись во мнении, что наилучшим подозреваемым является Брюс Айвинс. А с бедолаги Стивена Хэтфилла пора снимать все подозрения и признавать его невинно пострадавшим.

1—2 ноября 2007 г. все имущество Айвинса подверглось тотальному обыску. Его дом был перерыт сверху донизу, тщательнейшему осмотру подверглись автомашины его самого и членов семьи, личные вещи на рабочем месте. На время обыска Брюс и его жена были отселены в гостиницу. ФБР искало нечто, что могло бы объяснить, как Айвинс мог получить в домашних условиях в заметных количествах сухую форму сибирской язвы. Обыск результатов не дал. Если что-то, нужное ФБР, и находилось когда-то в доме, то Айвинс от этого избавился. Ведь на это у него было целых 6 лет!

А через неделю — в ночь на 8 ноября — Айвинс вышел из дома и выбросил нечто, что оказалось при ближайшем рассмотрении книгой и распечаткой научной статьи. Сотрудники ФБР, осуществлявшие скрытое наблюдение за Брюсом, подобрали выброшенное. Эти вещи хранились в доме Брюса во время обыска, но не привлекли внимание сотрудников ФБР. Однако их присутствие, по-видимому, очень беспокоило Айвинса, коли он решился на непонятную ночную вылазку.

8 января 2008 г. сотрудники ФБР получили сообщения от коллег Брюса, из которых следовало, что настроение последнего претерпело сильные изменения. Он неожиданно для всех заговорил о том, что чувствует себя уставшим и хочет уйти на пенсию, кроме того, несколько человек слышали из его уст странную фразу, будто он никогда бы не смог убить кого-либо преднамеренно. Руководство следственной группы сочло подобные разговоры свидетельством эмоционального надлома Брюса и его готовности дать признательные показания. Началась подготовка к его новому допросу, который был проведён 16 января в офисе федерального прокурора.

Допрос проводился в присутствии двух адвокатов Брюса. Последний был вынужден признать разного рода малопочтенные выходки, связанные с его попытками проникнуть в тайны женского студенческого клуба. О некоторых из них уже упоминалось выше. То, что Айвинс стал «колоться» было сочтено хорошим знаком и на него было решено усилить давление. 13 февраля в том же офисе федерального прокурора последовал новый очень тяжёлый в эмоциональном отношении допрос, в ходе которого были подняты самые интимные детали биографии Айвинса. Брюсу припомнили его статью 1993 г. в защиту педофилии, задавали вопросы о групповом сексе с участием жены и Нэнси Хэйгвуд (официально подобные отношения всегда отрицались), особо выяснялись детали событий апреля 2002 г., когда Айвинс попытался обмануть ФБР, выдав морфы из лаборатории в здании 1412 за те, что находились в колбе 1429.

С этого момента Брюс начал прогуливать работу. Довольно скоро стало ясно, что он напивается в одиночестве дома. 17 марта, т. е. через месяц после последнего допроса, он появился в лаборатории с багровым синяком под глазом. Где он получил «бланш», осталось невыясненным.

18 марта Айвинс разбил колбу с бактериями сибирской язвы. Он заявил, что сделал это случайно, но ФБР заподозрило, что Брюс предпринял попытку совершить закамуфлированное самоубийство. Интересная деталь — Айвинс имел отличный иммунитет и хвалился им, работая иногда с препаратами с сибирской язвой без перчаток. Об этом сообщали все его коллеги по лаборатории. Поэтому никаких последствий ЧП с колбой не имело.

На следующий день, 19 марта 2008 г., последовало новое происшествие — Брюс «ошибся» с дозировкой и выпил слишком много «валиума». Здоровому человеку самоубиться таблетками вообще не очень просто, а если он это делает в первый раз, то тем более. В общем, и вторая попытка самоубийства не лишила Брюса жизни.

В последующие недели странности в поведении Айвинса только нарастали. Наружное наблюдение ФБР зафиксировало его долгое пребывание в автомашине перед домом, владелец которого никак не был с ним связан. Жильцы были встревожены присутствием незнакомой автомашины с человеком внутри и вызвали полицию. Затем Брюс стал анонимно посылать подарки Маре Линскотт, с которой прежде работал. Об этом узнал один из адвокатов Брюса и категорически запретил ему это делать. Айвинс игнорировал его слова и продолжал чудить.

8 июля он оставил комментарий под youtube-роликом, в котором сообщил о своём желании покалечить и убить снявшуюся в нём участницу реалити-шоу. Поскольку ФБР контролировала всю сетевую и телефонную активность Брюса, данное сообщение не осталось незамеченным.

На следующий день, 9 июля, Айвинс отправился на сеанс терапии группы "анонимных алкоголиков", встречи которой стал посещать после прерывания весеннего запоя. Во время сеанса он произнёс эмоциональный монолог, в котором сообщил присутствующим, что у него имеется план восстановления справедливости. Со слов Брюса можно было понять, что он намерен взять у сына пистолет и бронежилет, а потом разделаться как с коллегами по работе, так и со всеми теми, кто обижал его прежде. Понятное дело, руководитель группы сообщил об этом заявлении полиции и 10 июля Брюса взяли под стражу до выяснения обстоятельств.

В ночь на 11 июля Айвинс дважды позвонил по домашнему телефону руководителя группы и произнёс угрожающие монологи, которые были записаны автоответчиком. Через несколько дней он позвонил в третий раз и опять проорал в телефон угрозы и оскорбления.

Эти вздорные и нелогичные действия явно свидетельствовали о нервном срыве и утрате способности управлять эмоциями.

24 июля телеканал CNN дал в ТВ-эфир интервью с директором ФБР Мюллером, который заявил о большом прогрессе в расследовании биотеррористических атак. В точности неизвестно, видел ли это интервью Брюс Айвинс.

Вечером 26 июля он пожелал супруге спокойной ночи и отправился спать в свою комнату (у супругов были разные спальни). В 1 час ночи Дайан зашла в уборную и увидела лежавшего на полу Брюса, в 01:06 27 июля диспетчер службы 911 приняла её сообщение о передозировке «тайленолом». Машина «скорой помощи» прибыла в 01:15. В ходе реанимационных мероприятий прямо в автомашине, Айвинс пришёл в сознание и врач его спросила, умышленно ли он принял сверхдозу лекарства? Брюс не мог говорить, на его лице была кислородная маска, но он всё слышал и понимал происходившее вокруг.

Он кивнул, сняв тем самым все сомнения в попытке суицида.

Казалось, его удастся спасти, он прожил в реанимации более 2 суток. Однако 29 июля начались отказы внутренних органов и всё закончилось.

На поминальную службу пришло большое количество людей, церковь не смогла вместить всех желающих почтить память друга и ценного специалиста.

А 1 августа газета «Лос-Анджелес таймс» оказалась первой, сообщившей Америке, что Брюс Айвинс являлся основным подозреваемым в расследовании актов биотеррора в октябре 2001 г. и уточнила, что он покончил с собою накануне ареста.

Тут самые внимательные читатели вряд ли воздержатся от закономерного вопроса: а как же другой главный подозреваемый, Стивен Хэтфилл?

В конечном итоге Брюс Айвинс обманул всех, оставив загадки, которые вряд ли когда-то будут разгаданы.

С ним всё сложилось хорошо. Он подал иск против Министерства юстиции США, в состав которого входит ФБР. В своём исковом заявлении от потребовал официального признания ошибочности заявлений и действий, допущенных ФБР в отношении него, а также материальной компенсации за утрату работы, подрыв деловой репутации и моральный ущерб. 30 июня 2008 г., т. е. за месяц до смерти Айвинса, Министерство юстиции объявило о досудебном урегулировании конфликта. Хэтфиллу в виде отступных были выплачены 5,8 млн.$, но никаких заявлений, признающих действия ФБР ошибочными или неправильными, не последовало.

История с рассылкой конвертов, содержавших бактерии сибирской язвы, чрезвычайно запутана и до сих пор содержит множество так и не объяснённых правоохранительными органами США моментов. Как-то:

— Непонятно где и как Брюс Айвинс получал из питательных растворов с морфами порошкообразную форму. Никаких доказательств того, что он действительно занимался подобным промыслом, не получено. Даже при наличии необходимых знаний, навыков и инструментария, крайне сомнительно, чтобы он смог создать подобный технологический цикл в домашних условиях, не заразив при этом членов семьи.

Стивен Хэтфилл поступил в точности по пословице: хоть горшком назови, да только в печь не сажай! Он удовлетворился казёнными миллионами и решил, что сможет прожить без извинений должностных лиц Минюста или федерального агентства. Понятный прагматизм…

— Непонятно почему в почтовой рассылке использовались порошки 2-х типов, радикально отличавшихся друг от друга размером и весом зёрен, цветом и гигроскопичностью. Белые порошки, направленные сенаторам Дэшлу и Лихи, имели поверхностную защиту от взаимодействия с влагой в воздухе, чего не имели тёмные порошки, разосланные в редакции средств массовой информации. Для их производства использовались разные технологии. Это заставляет подозревать существование по меньшей мере 2 производителей, ибо для преступника-одиночки 2 технологии представляются явно избыточными. Примечательно, что сотрудники ФБР во всех своих комментариях официальной версии всячески уклоняются от обсуждения этого вопроса и делают вид, будто его вообще не существует.

— Анализ обстоятельств последнего периода жизни Айвинса наводит на мысль, что ФБР умышленно подталкивало подозреваемого к самоубийству. Фактически Айвинс покончил с собою с 3-й попытки, после первой и второй — имевших место 18 и 19 марта 2008 г. — ФБР и руководство USAMRIID не предприняли никаких мер по стабилизации его психоэмоционального состояния: его не отстранили от работы, не направили на медицинское обследование или в отпуск и т. п. Складывается такое ощущение, что смерть Айвинса устраивала всех вокруг него. Его осуждение в суде являлось вопросом весьма спорным, нельзя полностью исключать того, что преследование Брюса закончилось бы примерно также, как и преследование Хэтфилла — т. е. полным пшиком и выплатой многомиллионной компенсации. Мёртвый Айвинс был удобен всем — как Пентагону, его работодателю, так и ФБР, и Правительству, поскольку мёртвого человека можно назвать виновным без суда. И заявить: дело раскрыто, мы во всём разобрались, вот только преступник ускользнул на тот свет!

— С юридической точки зрения данные ФБР можно считать ничтожными. Ламберт, первый начальник оперативно-следственной группы ФБР, прямо заявлял в различных интервью, что с имевшимися оперативными данными не передал бы дело прокурору и в суд. Всё, что реально нашло ФБР — это выходки, компрометирующие Айвинса в прошлом, но из подобной компрометации отнюдь не следует его причастность к актам биотеррора.

— Айвинс не имел мотива заниматься чем-то, подобным рассылке почтовых отправлений со смертельными бактериями внутри. Несмотря на претензии, высказанные в адрес вакцины, в разработке которой он принимал участие, программа эта не подлежала сокращению. Ещё до сентября 2001 г. было принято решение финансировать в полном объёме все работы в Форт-Детрик по тематике, связанной с сибирской язвой, и Айвинс об этом знал. У него не было никаких причин испытывать неприязнь к сенаторам Дэшлу и Лихи.

Слева: Брюс Айвинс, фотография сделана на его рабочем месте в конце 2001 г., когда он работал в интересах ФБР. Справа: 2 августа 2008 г., сцена перед домом Айвинса.

— Весной 2008 г. Брюс несколько раз разговаривал о собственной смерти с дочерью Амандой, рассказывал ей об изменениях в завещании и т. п. Он ни единым словом не обмолвился о своей возможной причастности к актам биотеррора. Кроме того, он не оставил никакой записки на сей счёт перед последней суицидальной попыткой.

— Вместе в тем, не может быть сомнений в том, что в актах биотеррора использовалось содержимое именно колбы RMR-1029. И никакой иной. Её содержимое являлось уникальным, а исследовавшие состав порошков специалисты были настолько авторитетны, что сомневаться в точности их выводов не приходится.

И тут мы приходим к «логической вилке», которую разрешить, по-видимому, не сможем никогда. И не потому, что Брюс Айвинс умер, не сделав признаний, а потому, что трагические события октября 2001 г. плотно увязаны с терактом 11 сентября и целым каскадом последствий, наложивших отпечаток на весь ход мировой истории. Агрессия США против Ирака и Афганистана с одной стороны разрушила эти страны, а с другой — открыла колоссальное окно возможностей для России. Бжезинский в своё время упивался рассказами про то, как ловко США втравили Советский Союз в войну в Афганистане, ну так что ж, «обратка» прилетела сторицей! Мы хорошо знаем, что долг платежом красен…

Вокруг событий 2001 г. в США затянулся тугой узел интересов самых разных политических сил, как американских, так и иностранных. В этой заметке вкратце упоминалось о конспирологических версиях «израильского участия» в терактах, но справедливости ради следует заметить, что существуют также версии и «саудитовского участия», и «пакистанского», и даже «российского». Автор умышленно берёт эти понятия в скобки, потому что рассуждения на эти темы в равной степени бездоказательны, надуманны или основаны на тривиальных совпадениях.

Там, где работают серьёзные высокопрофессиональные разведслужбы всегда есть мощная дезинформационная завеса, призванная бросить тень на недружественную сторону. Истинные намерения всегда маскируются, а способы их достижения умышленно запутываются, главная цель настоящей профессиональной разведки — скрыть сам факт своей работы в определенном месте в определенное время. Когда автор в 2010 г. написал очерк о событиях на перевале Дятлова, у некоторой части читателей порвались внушенные в школе наивные шаблоны о принципе разумной достаточности (школьникам сейчас говорят, что это «правило Оккама», хотя на самом деле «правило Оккама» совсем не про это). Пресловутое «правило Оккама» неприменимо к криминальной деятельности.

И оно тем более неприменимо к анализу активности спецслужб, которые в своей работе прямо ставят задачи по максимальной шифровке собственной деятельности (ибо такая шифровка предотвратит или сильно затруднит возможное противодействие).

По этой причине мы никогда не узнаем что именно и почему происходило в США во второй половине 2001 г. Возможно, это узнают наши потомки, более или менее отдаленные, но сие совсем не факт.

Есть история жизни и смерти Брюса Айвинса, имеется клубок связанных с ней загадок, но отгадок нет и не предвидится.

Жизнь такова!

Лишь в США газета «Нью-Йорк таймс» в своём номере от 25 ноября 2001 г. лаконично сообщила о смерти Пасечника в результате апоплексического удара. При этом ссылка была сделана на доктора Кристофера Дэвиса, который отказался сообщить какие-либо детали. Англичане хранили молчание вплоть до 29 декабря 2001 г., т. е. почти 5 недель. Это кажется невероятным для страны, где существует практика размещения в газетах некрологов всех сколько-нибудь известных людей. Лишь 29 декабря лондонская газета «Теlegraf» предоставила свои страницы для весьма скупого и явно запоздавшего некролога.

Невольно напрашивается сравнение с гибелью в 2006 г. другого беглеца из России — Александра Литвиненко. Английская пресса закатила тогда постыдную истерику, совершенно необъективно преподнося и трактуя связанные с этим события. А вот в 2001 г. в тамошней прессе наблюдалась полнейшая тишина… Почему бы это?

Конспирологи обратили внимание на то, что в октябре 2001 г., когда в США начались атаки «биотеррористов», Пасечник с энтузиазмом предложил американцам свою помощь. Как специалист по российскому бактериологическому оружию он мог вполне компетентно определить источник того штамма сибирской язвы, который использовали злоумышленники. Американцы, разумеется, эту помощь только приветствовали. Вплоть до конца октября 2001 г. устроители шоу под названием «атаки биотеррористов на Америку» явно рассчитывали выставить в качестве источника бактериологического оружия Россию или Ирак (именно поэтому специалисты из Форт-Детрик в последней декаде того месяца сделали свои лживые заявления во время интервью каналу «ABC-News»).

Однако затем в планах этих людей что-то изменилось, скорее всего, им стало ясно, что Россию не удастся привязать к актам террора на территории США и поэтому дальнейшее участие Владимира Пасечника в «проекте» стало ненужным. При этом он оставался человеком, посвящённым в тайны «кухни» разведывательного сообщества США и Великобритании. Если бы его действительно допустили к исследованию бактерий, которые использовались террористами, то он без труда бы понял источник их происхождения. Его осведомлённость и широчайшая эрудиция превращали его в опасного свидетеля подтасовок и манипуляций общественным мнением. В конечном итоге это предопределило как его скоропостижную смерть, так и тот заговор молчания, который окружил её…

3) 8 д е к а б р я 2001 г.: убийство Роберта Шварца. В отличие от гибели Донована Уайли, это преступление формально считается успешно расследованным.

4) 12 д е к а б р я 2001 г.: убийство микробиолога Бенито Кей-Кей (Benito KK) в Майами, штат Флорида.

Учёный занимался исследованием рака крови и был довольно известным специалистом в своей области. 12 декабря 2001 г. Бенито Кей-Кей оставил своё рабочее место в гематологическом отделении Медицинской школы при Университете Майами и отправился к своей машине, припаркованной всего лишь в одном квартале от здания — на 10-й Норд-Вест авеню в Майами. Это был весьма цивилизованный район города, спокойный, в криминогенном отношении — вполне безопасный.

Поздно вечером Кей-Кей был найден лежащим на асфальте в нескольких десятках метрах от машины. Он находился в коматозном состоянии, из которого так и не вышел, скончавшись в больнице. Официальная причина смерти — острая сердечная недостаточность. Уже после кремации тела Бенито его родственникам сообщили, что тот подвергся нападению четырёх неизвестных мужчин, один из которых был вооружён бейсбольной битой.

Нападение было немотивированным и не преследовало цель завладеть имуществом жертвы — бумажник Бенито и его автомобиль (который не составляло труда открыть с помощью ключей, зажатых в его руке) нападавших не заинтересовали. Свидетели нападения просили родственников не разглашать их имён, опасаясь возможной расправы.

Добиться полицейского расследование по подозрению в убийстве Бенито Кей-Кей родственникам так и не удалось. Полиция Майами отказалась заниматься этим делом, мотивируя своё решение недоказанностью факта причинения погибшему телесных повреждений (ввиду кремации повторное судебно-медицинское исследование трупа было невозможно).

Конспирологи совершенно справедливо указывают на то, что если учёный действительно стал жертвой нападения неизвестных, то со стороны правоохранительных органов имела место умышленная фальсификация протокола аутопсии. Вопрос о том, зачем это им понадобилось делать, мы рассмотрим чуть ниже.

5) 12 д е к а б р я 2001 г.: убийство 54-летнего микробиолога Ричарда Нелсона в г. Сидар-Рэпидс, штат Айова. С 1994 г. Нелсон являлся деканом педиатрического факультета Медицинского колледжа при Университете штата, а с 2000 г. совмещал эту должность с исполнением обязанностей декана факультета повышения медицинского образования.

За время своей учёной карьеры Ричард Нелсон поработал в крупнейших образовательных и научных центрах США, в т. ч. Гарвардском университете. Он получил широкую известность как руководитель Ассоциации Материнского и детского здоровья, объединявшей врачей-педиатров со всех концов США.

Ричард проживал вместе со своей женой Филис в квартире № 6 престижного кондоминиума «Виндзор»; чета вела уединённый образ жизни, практически не поддерживая сношений с соседями. Филис Нелсон работала окружным школьным инспектором — это тоже довольно заметная должность в местной чиновничьей иерархии. Как и мужу ей на момент описываемых событий исполнилось 54 года.

Ранним утром 12 декабря 2001 г., примерно в 05:40, Синтия Такер, проживавшая этажом ниже, была разбужена звонком в дверь; появившаяся на пороге едва одетая Филис Нелсон сообщила, что Ричард подвергся нападению неизвестного человека и ранен. Немедленно вызванные спасатели и полиция обнаружили хозяина квартиры в бессознательном состоянии с несколькими ранениями живота, причинёнными холодным оружием

Борьба за жизнь раненого успехом не увенчалась — Ричард Нелсон скончался на операционном столе в 09:41. В сознание он не приходил и потому ничего о случившемся сообщить не смог. Довольно быстро полиция назвала убийцу — таковой оказалась Филис Нелсон. Уже через два дня на допросе у коронера она допустила, что «возможно ударила» мужа ножом. Несмотря на тяжесть преступления судья отнёсся к вдове на удивление мягко и даже разрешил ей остаться на свободе под залог в 250 тыс.$ (сие, надо признать, весьма необычно для нынешней юридической практики в США. Американские судьи как правило не отпускают сознающихся в убийстве под залог, тем более, что в данном случае залоговая сумма оказалась почему-то весьма и весьма невелика для обвиняемой, уровень достатка которой был намного выше среднего).

У Филис Нелсон быстро нашлись смягчающие вину обстоятельства. Выяснилось, что она весьма неуравновешенная особа, прежде уже не раз нападавшая на мужа. Ричард обращался за помощью в местную полицию и в конце концов Филис попала под программу борьбы с бытовым насилием. Ей назначили персонального психолога, обязали посещать курсы по обучению управлению и снятию агрессии. Всю осень 2001 г. она ходила на эти курсы, но как видно, это ей помогло мало. Не подлежит сомнению, что Филис имела очень серьёзные психологические проблемы (так и напрашивается параллель с Кайлом Халбертом, ещё одним «проблемным» убийцей).

6) 14 д е к а б р я 2001 г.: странная смерть австралийского микробиолога и специалиста по генной инженерии вьетнамского происхождения Ван Нгуена. Он погиб в лаборатории по исследованию особо опасных болезней, расположенной в небольшом австралийском городке Джилонге неподалёку от Мельбурна.

Ван Нгуен являлся высококлассным учёным, отдавшим работе в этой лаборатории 15 лет своей жизни и считавшимся одним из ведущих её специалистов. Смерть выглядела как несчастный случай: Ван Нгуен вошёл в герметично запирающийся тамбур, в который стал поступать азот из потёкшего рефрижератора. Случившееся нельзя было не назвать подозрительным: во-первых, при расследовании инцидента оказалось, что система автоматического контроля газовой среды в герметичных помещениях лаборатории была в тот день почему-то отключена; во-вторых, погибший направлялся в исследовательское помещение уже после окончания рабочего времени; в-третьих, он был один. Все три перечисленных пункта категорически противоречили правилам внутреннего распорядка, которые на объектах столь высокой опасности исполняются, вообще-то, неукоснительно (вернее, должны были исполняться неукоснительно).

Очень странной была и сама смерть от удушения азотом. Этот газ тяжелее воздуха, следовательно он должен был заполнять помещение снизу вверх, от пола, постепенно вытесняя воздух. Азот, если рассматривать его активность в сравнении с газовой смесью, которой дышит человек, весьма инертен и совершенно нетоксичен: фактически он не участвует в процессе дыхания. В случае с Ван Нгуеном его опасность заключалась лишь в том, что азот вытеснил из помещения кислород. Но подобное вытеснение не могло произойти быстро и Ван Нгуен никак не мог потерять сознание за короткий промежуток времени.

Почувствовав нехватку кислорода, он должен был в течение ещё нескольких минут не только оставаться в сознании, но и сохранять двигательную активность. Ему не составляло труда покинуть опасную зону, тем не менее, он не вышел из помещения, оказавшегося ловушкой. Почему? Потому ли, что не заметил нехватки кислорода (что кажется невероятным)? Или потому, что к моменту поступления газа был уже обездвижен и, возможно, лишён сознания? Но кто это сделал с Ван Нгуеном, а главное — зачем?

Может показаться, что история в мирной лаборатории, работавшей, кстати, по некоторым программам ООН, направленным на медицинскую помощь слаборазвитым странам Африки, не имеет к нашему сюжету ни малейшего отношения.

Однако, всего через месяц с момента гибели Ван Нгуена стало известно, что в лаборатории в Джилонге создан новый, никогда не существовавший в природе штамм оспы. Создание новой разновидности опаснейшей болезни, фактически уничтоженной на Земле несколько десятилетий назад, может представлять интерес только для военных. Оспа, иммунитета к которой не имеют уже несколько поколений людей, в случае развязывания бактериологической войны, способна будет выкосить целые материки. Конспирологи совершенно оправданно указывают на то, что ООН не имеет программ, преследующих цель создать новые разновидности опаснейших болезней. Стало быть, генерация нового штамма оспы не имеет к гуманитарной программе ООН ни малейшего отношения.

Очевидно, что лаборатория в Джилонге работала в интересах Пентагона, ибо вооружённые силы Австралии не имеют бактериологического оружия и не ведут работы с целью его создания. Между тем, связи австралийских спецслужб и научных центров с «Большим Братом» из-за океана широко известны. Т. о. смерть Ван Нгуена вполне оправданно ставится конспирологами в один ряд с другими случаями такого рода, произошедшими на территории США и перечисленными выше.

Итак, что же получается? За период с 16 ноября по 14 декабря 2001 г. в США и дружественных им Австралии и Великобритании при подозрительных обстоятельствах скончались 6 известных микробиологов и генетиков. Никогда прежде выдающиеся представители этих мирных научных дисциплин не умирали с такой частотой. В принципе, в США в те дни погибло меньше полицейских, т. е. людей, рискующих жизнью так сказать профессионально, в силу служебных обязанностей.

Почему так случилось? Имеем ли мы дело с игрой случая или это нечто иное?

Попробуем реконструировать события осени и зимы 2001 г. с позиций «теории заговора 11 сентября» и посмотрим насколько правдоподобной окажется получившаяся картина.

Все конспирологические версии совершенно справедливо указывают на то, что в середине октября 2001 г. (т. е. когда «биотеррористические атаки» стали реальностью и подняли волну паники среди населения США) Администрация Президента Буша столкнулась с необходимостью публично назвать источник угроз. Руководство США всерьёз рассматривало в качестве таковых Россию или Ирак, видимо, однозначный выбор на тот момент сделан ещё не был. Научная истина никого из американского политического истэблишмента не интересовала — выбор объекта предъявления претензий диктовался сугубо политическими соображениями. Конспирологи считают (и доказывают это), что заговор против народа США вызрел вовсе не в «Аль-Кайде», а внутри самой Администрации Буша. Если мусульманские террористы что-то там и фантазировали насчёт самолётных атак, то эти замыслы уж всяко были вторичны по отношению к планам самих американских заговорщиков (напомним, что таковым «заговорщиком № 1» обычно называют Вице-Президента США Дика Чейни).

Заговорщикам требовалась придать своим последующим действиям силового характера легитимность в глазах мирового сообщества, прежде всего, в глазах своих союзников по НАТО. Для этого требовалось научное подтверждение того, что споры сибирской язвы, использованной «биотеррористами», выращены или в России, или в Ираке, или на худой конец, в подпольной лаборатории на территории США (оборудование для которой получено, опять-таки, либо из Ирака, либо из стран СНГ — читай России!). Это позволило бы средствам массовой информации развернуть компанию в стиле «Страны-изгои снабжают оружием массового поражения своих наймитов! Ату их! Ату!». В конечном итоге американские СМИ такую компанию в отношении Ирака и развернули, но это произошло чуть позже.

Подготовить научное заключение, призванное послужить обоснованием последующей пропагандистской шумихи, должна была негосударственная компания. Специалисты из Форт-Детрик являлись, безусловно, очень компетентными людьми, но все они находились на государственной службе, а потому их объективность вполне обоснованно могла быть поставлена под сомнение. Именно поэтому на роль экспертного центра, проводящего анализ образцов биологического оружия, следовало подобрать авторитетную частную компанию. Помимо того, в интересах заговорщиков было бы заручиться поддержкой независимых экспертов из других стран, разумеется, таких, которые гарантированно бы дали бы необходимое заключение.

Институт Говарда Хьюгса (HHMI) идеально отвечал требуемым условиям — этот крупнейший научный центр пользовался доверием в научном мире и являлся негосударственным. Для заговорщиков важно было то, что в HHMI имелись случаи растрат и нарушений финансовой дисциплины — это делало руководство института принципиально управляемым. Напомним, что после убийств Жозе Триаса и Цунао Сайто в 90-х годах прошлого века никто из руководителей не понёс никакой ответственности, другими словами, все воры остались на своих местах. В силу этого первоначальный план сводился к тому, чтобы поручить HHMI подготовить заключение, подтверждающее происхождение спор сибирской язвы из «стран-изгоев».

План этот, видимо, перешёл в плоскость практической реализации. В последнюю декаду октября 2001 г. специалисты из Форт-Детрик трижды озвучили нужный заговорщикам тезис перед многомиллионной аудиторией. Скорее всего, в то же время группа микробиологов из HHMI под руководством Донована Уайли приступила к анализу полученных от ФБР образцов биологического оружия.

А вот дальше возник какой-то сбой. Трудно сказать, что именно произошло, но видимо события начали развиваться в неблагоприятном для «Чейни и Ко» направлении. Анализ, проведённый специалистами HHMI, явно дал не тот результат, на который рассчитывали заговорщики из президентской администрации. Именно поэтому 5 ноября 2001 г. осторожно была запущена информация о том, что порошок со спорами сибирской язвы оказался изготовлен на другой основе, нежели предполагалось ранее. Важность данного сообщения рядовой обыватель оценить не мог, но оно определённым образом помогало заговорщикам сохранить видимость объективности информирования общественности.

К середине ноября 2001 г. узел затянулся до такой степени, что заговорщики решили оказать на Дона Уайли прямое воздействие. Вечером 16 ноября учёный встречался с их представителем; именно в ожидании предстоявшей ему важной встречи он ничего не пил на банкете в отеле «Пибоди». Оттуда он ушёл в 20:00, когда мероприятие находилось в самом разгаре. Не подлежит сомнению, что Уайли ждали совсем другие дела…

Никто никогда не узнает как протекал разговор учёного с представителем заговорщиков. Наверное, начинался он вполне мирно и доброжелательно, участники беседы выпили коньяку и притом много. Затем Уайли сделали предложение, от которого он не должен был отказаться, но он… отказался. Беседа закончилась конфликтом, причём Донован прекрасно понял возникшую его жизни угрозу. Он бросился вон из города, отказавшись даже от мысли переночевать в доме отца, понимая, что там он не будет в безопасности. Донован после переговоров с представителем заговорщиков не сделал ни одного телефонного звонка, вернее, не смог сделать. Видимо, его сотовый был заблокирован; заговорщики, безусловно, имели в своих рядах высокопоставленных представителей спецслужб, чей статус позволял проделать это быстро и без малейших затруднений.

Подобный исход беседы, хотя и нежелательный для заговорщиков, всё же просчитывался ими заранее, а потому не застал их врасплох. Акция по устранению опасного свидетеля было проведена без сучка без задоринки: последовала принудительная остановка автомашины Уайли на мосту «Хернандо де Сото», короткое избиение пожилого учёного и бросок безжизненного тела в реку.

К середине ноября 2001 г. возникла также необходимость избавиться от другого учёного, узнавшего о заговоре слишком много. Речь идёт о Владимире Пасечнике. То, что этот предатель был готов пойти на любую подлость в отношении своей бывшей Родины, сомневаться не стоит. Он бы безусловно подтвердил, что сибирская язва из конвертов «биотеррористов» самая что ни на есть русская, но к этому времени политическая целесообразность такого заявления уже миновала. Российские власти информировали Буша-младшего, что станция в Лурдесе будет закрыта, Путин пообещал американцам всяческое содействие в борьбе с «мировым терроризмом» [беспрепятственный транзит грузов НАТО через территорию страны в случае атаки на Афганистан, полное взаимодействие по линии спецслужб и т. п.]. Другими словами, лояльность России уже была гарантирована и стало ясно, что она не станет мешать американской агрессии в Персидском заливе (надо ясно понимать, что Россия являлась единственной страной в мире, способной создать американцам серьёзные помехи в этом деле). Поэтому Пасечник со своим набором стандартных услуг предателя стал заговорщикам попросту не нужен.

Вместе с тем, отказ от сотрудничества с Пасечником мог его насторожить — всё-таки это был человек ушлый и хорошо понимавший скрытые пружины происходившего. Его чрезмерная осведомлённость, как и в случае с Уайли, предопределила неизбежность расправы. Убийство было замаскировано под смерть по естественным причинам; это было тем более просто сделать, что жил Пасечник одиноко и притом вне населённого пункта. Американцы попросили своих британских союзников не поднимать из-за смерти предателя шума — те и не поднимали, воздерживаясь от любых публикаций на данную тему целых 5 недель. Это, конечно, неслыханно для страны со столь свободной прессой, как Великобритания, но просьба о молчании исходила со столь высокого этажа власти, что на журналистскую братию пришлось-таки надеть намордник. Чего не сделаешь во имя борьбы с «мировым терроризмом», правда?

Между тем задача проведения анализа образцов бактериологического оружия с получением необходимого заговорщикам результата нуждалась в решении. Причём именно таком, какое требовалось организаторам этого шоу. Вместо Института Говарда Хьюгса «Дик Чейни и Ко» решили обратиться в другое известное учреждение подобного профиля — Центр Исследовательских Технологий (CIT) в г. Херндон. Заведение это было авторитетным, работало по программам ООН и вполне годилось для целей заговорщиков. Так в поле их зрения попал Роберт Шварц — именно ему предполагалось поручить научное оформление нужного заговорщикам решения. Параллельно отрабатывались аналогичные задачи в отношении других крупных научных центров — Университетов Айовы и Флориды, а также лаборатории в Джилонге. Участие иностранной организации должно было придать весомость вердикту.

Роберт Шварц, видимо, неслучайно заинтересовал заговорщиков. Дело крылось не только в его научных заслугах и авторитете, но и кое в чём другом. Он имел серьёзный конфликт с младшей дочерью, которая жаловалась на отца своим друзьям. Этот конфликт можно было использовать в том случае, если бы взаимодействие с Шварцем не заладилось и его тоже пришлось бы убирать. Из истории с Донованом Уайли заговорщики извлекли необходимый урок: нельзя было убивать всех опасных свидетелей путём сбрасывания их с моста, ведь это в конце концов могло кого-то насторожить. Способы убийств надлежало разнообразить и Клара Шварц предоставляла тому отличную возможность! Она играла в идиотские игры, дружила со странными ребятами «не от мира сего», а её любовник — Кайл Халберт — вообще был незамутнённым шизофреником, клейма ставить негде! О лучшей кандидатуре в убийцы и мечтать не приходилось!

В конце ноября CIT получил образцы бактерий для изучения. Исследователям, видимо, мягко подсказали, какого именно вывода от них ждут. Работу по изучению ДНК спор сибирской язвы и выявлению родственных штаммов курировал Шварц, как заместитель директора по научной работе; ему же надлежало своей подписью заверить заключение и придать ему видимость научно установленного факта.

Но у заговорщиков опять что-то не заладилось. Специалисты CIT'а установили, что сибирская язва, рассылаемая «биотеррористами» адресатам в США, происходит вовсе не из Ирака и не из России. Попытки воздействовать на Роберта Шварца успеха не возымели: учёный отказался подписывать фальсифицированный отчёт, прекрасно понимая, что рано или поздно истина станет достоянием научного сообщества. Подкупить его было невозможно — это был богатый человек, имевший недвижимость, автомобили, счета в банках на сумму более 1 млн.$. Кроме того, как и многие другие увлечённые своим делом учёные, это был честный человек, живший в мире своих интересов и дороживший честным именем.

В общем, купить Шварца у заговорщиков не получилось. И встал вопрос об очередной ликвидации…

Как именно Кайла Халберта убедили убить Роберта Шварца мы скорее всего никогда не узнаем. Такого рода секреты очень специфичны, в этом деле нет шаблонов. Но сотрудники спецслужб хорошо знают, что даже разумного, вменяемого и адекватного человека можно многое заставить делать помимо его воли. Например, нелегально перевозить оружие, наркотики, принять на себя роль провокатора, стать убийцей, наконец. Во всех серьёзных спецслужбах мира для этого существуют особые люди, именуемые «вербовщиками». Они не просто вербуют агентов (это слишком узкое понимание данного термина); в более широком смысле они убеждают нужного человека в необходимости поступить определённым образом, а не как-то иначе. В ход может пойти очень широкий арсенал методов и средств — от физического принуждения, до шантажа, подкупа, лести, убеждения, приёмов нейро-лингвистического кодирования и т. п. При этом принимается во внимание широкий круг индивидуальных качеств объекта воздействия: пол, возраст, национальная и расовая принадлежность, вероисповедание, образование, наличие семьи, степень социальной адаптации и т. п. «Вербовщики» обычно ориентируются на строго определённую категорию лиц, с которой они могут работать — кто-то специализируется по мусульманам-шиитам, кто-то — по гомосексуалистам…

Психически больные люди относятся к категории наиболее легко управляемых. Манипулировать больным много проще, чем здоровым, поскольку здоровый человек живёт в чёткой системе нравственных координат, определяющей допустимость тех или иных действий. У больного такая система координат очень сильно сбита, а нередко и вообще отсутствует.

У заговорщиков — «Дика Чейни и Ко» — был очень большой административный и финансовый ресурс. Они могли привлекать для работы в своих интересах лучших сотрудников американских спецслужб[11]. Какие слова направленный к Кайлу Халберту «вербовщик» нашёл для шизофреника, останется тайной навеки. Возможно, он сказал что-то вроде: «Послушай, ты ведь талантливый человек, ты напишешь о своей любви и совершённом подвиге книгу, она станет бестселлером, ты заработаешь миллионы и любимая девушка будет с тобой!» Невозможно сказать, какие именно струны в больной душе Халберта задел «вербовщик», но профессионалу сделать это было вполне по силам. В начале декабря он убедил Халберта в том, что его возлюбленная Клара Шварц нуждается в защите и только Кайл может ей помочь. «Вербовщик» подсказал, как лучше убить отца девушки, объяснил, что Кайл ничем не рискует — ведь он официально признанный шизофреник и в случае разоблачения его даже в тюрьму посадить не смогут! И разумеется, подчеркнул, что действовать надлежит в одиночку и тайно — вот тогда точно никто никогда до истины не докопается.

Кайл Халберт понял сказанное по-своему. Это ведь был настоящий псих, чудак из тех, кто «всё делает не так». Мысль спасти девушку ему очень импонировала, тем более, что Клара Шварц действительно не раз и не два ворчала на отца. Он уговорил принять участие в преступлении своего дружка — Майкла Пфохля, чтобы подъехать к месту убийства солидно, на «тачке». А Пфохль подтянул к делу Кэтрин Инглис, дабы девушка знала, что крутит роман с «крутым перцем». Инглис была им совершенно не нужна, она ничем не могла помочь (и не помогла!), но придурков, видимо, прямо-таки пёрло от осознания серьёзности миссии, за которую они взялись.

Вся компания отправилась на «дело», которое провела предельно бездарно. Машина Пфохля застряла при развороте, водитель эвакуатора записал их номер. Убить свидетелей преступники даже и не подумали, ибо это было выше их сил и разумения… В общем, когда 11 декабря 2001 г. их допросили детективы местной полиции, заговорщики (те, что в Белом доме) поняли: Кайл Халберт умудрился завалить даже верное дело и его разоблачение — это вопрос ближайших часов. Тогда-то «Чейни и Ко» приняли решение полностью остановить комбинацию по фальсификации ДНК-анализа спор сибирской язвы и перейти к другому алгоритму действий (таковых алгоритмов, разумеется, было несколько, они могли корректироваться и заменяться в зависимости от развития событий). Операция была полностью свёрнута, а все специалисты, посвящённые к тому времени в детали, уничтожены, как опасные свидетели. Именно поэтому в последующие дни — 12–14 декабря 2001 г. — погибли ещё три известных микробиолога.

Разумеется, Кайла Халберта нельзя было оставить без внимания, его надо было засадить за решётку на максимальный срок, а убийству Роберта Шварца придать видимость расправы на почве внутрисемейного конфликта. Кто-то из группы заговорщиков явно курировал ход прокурорского расследования и последующих судов, дабы там не вышло неожиданных «проколов». Найти слабое звено в троице арестованных молодых людей для профессионалов оказалось делом несложным. Кэтрин Инглис без долгих колебаний ухватилась за предложенную ей роль, согласившись дать необходимые показания. И хотя Клара Шварц на самом деле не планировала убийства отца, впутать её в это дело при поддержке Инглис оказалось проще простого. Клару представили злостной лгуньей, пытавшейся ввести следствие в заблуждение; для этого её показания детективу Локу изъяли из материалов дела, а самого детектива устранили искусственно вызванным кровоизлиянием в мозг. Современная фармакопея позволяет это сделать без особых затруднений, особенно в тех случаях, когда объектом воздействия оказывается пьющий мужчина 40 с лишком лет.

Поэтому когда Клара Шварц стала настаивать на собственной невиновности и в доказательство оной потребовала огласить в суде оба рапорта детектива Лока, обвинителю осталось лишь улыбнуться — ни рапортов, ни самого детектива в суде никто не увидел. Клару Шварц сделали крайней, назначили виновной, а юношеское упрямство и «несознанка» в суде ей же самой вышли боком — Клару «укатали» за решётку всерьёз и надолго.

На такую («конспирологическую») версию событий косвенно работает то соображение, что никаких объективных доказательств вины Клары Шварц в суде предъявлено не было. Фактически обвинение строилось на оговоре Кэтрин Инглис, получившей за своё сотрудничество максимальное снисхождение. Ни Халберт, ни Пфохль так и не признали того, что Клара Шварц прямо просила их убить отца и занималась организацией их деятельности в этом направлении. Да, она жаловалась на него, но она не совершала тех действий, которые американская юриспруденция трактует как «организация заговора с целью убийства».

Важно отметить особенности поведения Кайла Халберта. Он явно рассчитывал на то, что его вытащат из передряги и столкновение с законом закончится для него благополучно. Трудно сказать как именно он это себе представлял, возможно, думал, что его оправдают по суду (кто знает? вдруг такое оправдание ему пообещал «вербовщик»). Именно в силу этой странной уверенности он пожелал суда над собою, а ведь от этого адвокат отговаривал Халберта чуть ли не два месяца! В общем, когда Кайл понял, что его жестоко обманули и он не получит ни лечения в спецбольнице, ни тем более свободы, менять что-либо было уже поздно.

И даже если ныне он пожелает рассказать правду, то она окажется никому не нужна. В самом деле, кто поверит параноидному шизофренику, совершившему кровавое бессмысленное убийство?

Инициаторы шоу под названием «террористические атаки на Америку» создали вокруг правды о содеянном подлинный заговор молчания. Убийство же Роберта Шварца было одним из элементов этого заговора. И надо ли удивляться тому, что вокруг него тоже оказалась создана зона умолчания и подтасовок? Получился своеобразный «заговор молчания» вокруг «заговора молчания» — звучит как тавтология, но лучше ведь и не скажешь…

Впрочем, правда о чудовищных провокациях, устроенных в США осенью 2001 г., постепенно пробивается наружу вопреки воле их организаторов. Как и предполагали конспирологи, бактериологическое оружие из «арсеналов стран-изгоев» оказалось самого что ни на есть американского происхождения. Уже в феврале 2002 г. на это туманно намекнула Барбара Хэтч Розенберг, изучавшая изъятые ФБР образцы спор. После того, как в июне 2002 г. ей удалось встретиться с представителями Сената США эту тайну стало уже невозможно замалчивать. Американский микробиолог Уильям Патрик-третий, создавший принятый на вооружение армии США вид сибирской язвы и защитивший 5 связанных с этим патентов, официально признал, что споры, использованные «биотеррористами» генетически восходят к образцам, хранимым в криогенных хранилищах USAMRIID в Форт-Детрик.

Доступ к этим смертоносным материалам имели всего несколько десятков человек. ФБР приступило к их методичной проверке, растянувшейся на несколько лет. Сначала под подозрение попал доктор Стивен Хэтфилл, о нём, как о подозреваемом даже сообщили прессе. Позднее, однако, невиновность Хэтфилла была доказана и учёному в конце июня 2008 г. выплатили компенсацию за моральный ущерб в размере 5,8 млн.$.

В декабре 2002 г. в штате Мэриленд был найден прозрачный сосуд (типа кюветы для выращивания недоношенных детей), в котором, по мнению сотрудников ФБР, неизвестный преступник (или преступники) осуществлял свои манипуляции, снаряжая письма порошком со спорами сибирской язвы.

Брюс Айвинс, 62-летний микробиолог из Форта-Детрик. Этот человек создал эффективную вакцину против сибирской язвы, защищённую принадлежавшими ему патентами. Он был одним из нескольких десятков микробиологов, имевших доступ к коллекции штаммов сибирской язвы, помещённой на долговременное хранение в арсенале американской армии. Если следовать официальной версии событий, то именно Айвинс от имени мусульманских террористов осенью 2001 г. рассылал смертоносные письма американским сенаторам и журналистам. Делал он это якобы для того, чтобы разбогатеть на продаже своих патентов компаниям-производителям вакцин.

Летом 2003 г. Бюро откачало воду из расположенного рядом озера, рассчитывая отыскать на дне водоёма какие-либо вещи, связанные с преступной деятельностью «биотеррористов». Ничего найдено не было, тем не менее ФБР продолжило проверку подозреваемых, считая, что находится на верном пути. В конце июля 2008 г. сотрудники ФБР США официально сообщили Брюсу Айвинсу, научному сотруднику USAMRIID из Фотр-Детрик, что он рассматривается в качестве подозреваемого и ему предстоит вызов на допрос к окружному прокурору. 27 июля 2008 г. тот купил в аптеке по упаковке «тайленола» и «кодеина», перетёр таблетки с фруктовым пюре и съел его. Медик знал, как надо отравиться, чтобы не быть спасённым. Двое суток врачи-реаниматологи боролись за жизнь важнейшего свидетеля и потенциального подозреваемого по делу о «биотерроре», но ничего поделать не смогли — 29 июля 2008 г. Айвинс скончался, унеся с собою в могилу ответы на важнейшие вопросы.

Конспирологи, разумеется, не поверили официальной версии. Смерть Айвинса слишком уж похожа на запрятывание концов. Есть некоторая вероятность того, что Айвинс действительно являлся тем «террористом», кто от имени мусульманских радикалов рассылал «письма смерти», но вопрос о мотивации его действий пока не может считаться полностью прояснённым. ФБР заявило, что учёный предполагал разбогатеть на продаже своих патентов вакцин, однако такое объяснение не может считаться исчерпывающим.

Как тут не вспомнить вопли американских политиков и журналистов о «бактериологическом оружии Саддама Хуссейна»! Рассуждая по совести, Президенту США надо бы теперь воскресить Хуссейна, вывести американские войска из Ирака и Афганистана и на протяжении 60 лет выплачивать населению этих стран компенсацию на учинённый там террор (немцы же платят за холокост, правда?). Ну и конечно же, не забыть застрелиться в прямом эфире CNN…