В первой брошюре нашей серии «Народный опыт» рассказывалось о том, как выращивать по «20 мешков картошки с каждой сотки». При этом, картошка была использована, в качестве общепринятого примера.

Изложенные в брошюре принципы получения высоких урожаев применимы ко всем сельскохозяйственным культурам.

Так, народный опытник Пётр Матвеевич Пономарёв, которому и была посвящена работа, на протяжении двадцати с лишним лет получал по 250-300 центнеров пшеницы и ячменя с гектара. Его опыт и был мною описан.

В Подмосковье народный опытник Владимир Петрович Ушаков, последователь и соратник Пономарёва, выращивал и собирал по тонне картофеля с сотки.

Подобные урожаи — не сенсационная новость на Земле. Земледельцы древнего царства Шумеры, существовавшего в 30-28 веках до н. э., высевали на гектаре (в переводе с шумерских единиц площади) 120 кг зерна и собирали урожай «сам-200», а в урожайные годы «сам-300», что равнозначно:

Основа высоких урожаев — конечно же, бактерии. А вот, закрепление высоких урожаев и их увеличение обеспечивают черви.

Информации о червях в научной литературе сколько угодно, начиная с 1789 года, когда английским натуралистом Гильбертом Уайтом впервые была установлена положительная роль дождевых червей в почвообразовании.

В 1881 году Ч. Дарвин после своих шестидесятилетних исследований опубликовал работу «Образование растительного слоя земли деятельностью дождевых червей и наблюдения над их образом жизни». Казалось бы, всё доказано, бери и пользуйся. Но…

Вот вы, мои читатели, — земледельцы. Что вы знаете о роли дождевых червей в формировании урожаев на вашем огороде? Ответ и является оценкой деятельности организаторов нашей сельхознауки и управления сельским хозяйством.

Этим отступлением я просто хочу напомнить о том, что наиглавнейшие секреты можно прятать, держа у всех на виду. Дарвин — личность известная, и никто не может сказать, что его открытия прячутся.

На них просто не обращают внимания тех людей, которым нужны эти знания, и сами не принимают решения. Вот и получается, что спасаться надо самим. А потому знайте:

На 1 га ухоженных пастбищ живёт от 200 млн. червей. Если вес каждого, предположим 1 г, то общая их масса составит от 1 до 200 тонн. Это по весу равнозначно от 4 до 800 коров на 1 га.

Понятно, что натуральные коровы нуждаются в пище, воде, тепле, уходе. Только тогда они дадут продукцию. А разве 30 млн. червей на ваших 15 сотках не нуждаются в том же самом?!

Питаются черви частицами отмерших растений и переГНОЕМ почвы, содержащей бактерии, микрогрибы, всевозможные другие простейшие.

Поскольку кишечником дождевых червей вырабатывается фермент, разрушающий целлюлозу, то они поедают всё, что содержит клетчатку: солому, кору деревьев, опилки, бумагу, картон, опавшие листья, траву и т. д.

За сутки черви поедают различных органических веществ по весу равному половине собственного веса. И не просто поедают.

В процессе переваривания пищи, в их кишечнике выделяются вещества, способствующие образованию переГНОЯ.

За несколько лет черви «пропустят» через себя 400-600 т земли на 1 га площади, превратив её, при этом, в своеобразные гранулы — капролиты, небольшие крупинки с большой водостойкостью, с содержанием переГНОЯ от 11 до 15%.

Благодаря дождевым червям, почва становится воздухо– и водопроницаемой, защищённой от водной и воздушной эрозии.

При переработке бактериями и дождевыми червями тонны навоза (в пересчёте на сухой), получается 0,6 тонны сухого перегнойного удобрения с содержанием гумуса от 25 до 40%.

В таком удобрении около 1% азота, столько же фосфора и калия, и все необходимые для растения микроэлементы. Остальные 400 кг органических питательных веществ превращаются в 100 кг белка в виде биомассы червей и бактерий.

Перегнойное удобрение полученное с помощью бактерий и червей, в 4-8 раз эффективнее навоза и обычных компостов.

Оно способствует резкой и продолжительной (при использовании нашей агротехники) прибавке урожайности, на две–три недели сокращает у растений вегетационный период, улучшает качество и сохранность продукции при длительном хранении.

Теперь, когда вы получили необходимую теоретическую подготовку в объёме наиглавнейших знаний, можно будет на практике осознанно повторять всё то, что делается в природе, когда создаётся чернозём, и самим производить его на огородных и дачных участках, на полях.

В основу этого производства будет положен аэробный процесс, то есть, использование бактерий, которым для жизни необходим воздух, а для питания — различные органические вещества.

В качестве технологического приёма используем компостирование в буртах.

Об органических удобрениях и компостах написано очень много. Всё это людьми прочитывается, запоминается, используется и хранится в памяти, как проверенные, а потому и непоколебимые знания.

Таким «знатокам» трудно ввести в сознание что–либо новое. Ведь приходится выбивать из памяти их старые, вредные знания.

А для начала можно задаться, например, таким вопросом: почему во всех публикациях обязательно говорится о низкой эффективности органических удобрений, по сравнению с минеральными? Причём говорится, как о факте, не нуждающемся в доказательствах.

Но, тогда, откуда бралась высочайшая урожайность у шумеров, не знавших ни суперфосфата, ни аммиачной селитры? Там только органика: сопропель, солома и мутная, с микроводорослями, вода.

Словом, чтобы понять и использовать предлагаемое «народным опытом», постарайтесь какое–то время побыть критичным в отношении знаний, полученных из публикаций «Агропромиздата» и прочих специализированных (а значит и контролируемых) сельскохозяйственных издательств.

При этом, помните: «Безумие думать, что злые не творят зла».

Итак, что же они преднамеренно умалчивают и искажают? И где надо делать поправку до «наоборот»?

Для доказательства возьмём книжку Санкт–Петербургского «Агропромиздата» серии «Мир усадьбы» под названием «Урожай и удобрение». Автор А. В. Попов пишет для овощеводов–любителей:

Давайте спросим:

— Это сколько же надо иметь «кухонных отбросов», чтобы удобрить хотя бы шесть соток?

— А насчёт «сухих листьев» и «картофельной ботвы»? Ждать осени?

— А как отделять семена от «сорной растительности»?…

— Как отделять гельминты от фекалий?

— Есть ли оптимальные соотношения компонентов или надо валить всё в кучу, что попадётся под руку, а там видно будет?

А видно будет вот что. Цитирую:

Как говорится, приехали!

Во–первых, как же приготовить «правильно», когда не даются правила?

Во–вторых, зачем такой компост, который «не уступает» навозу по эффективности?

В другой книжке, предназначенной, в первую очередь, в помощь людям, не имевшим ранее опыта работы на земле, как пишут автор В. Б. Голубев, «Стабильный урожай на шести сотках», излагается:

По первой книжке, высота куч должна быть повыше — 1,5‑1,7 м. И ещё выше требуют сооружать ТУ 10.11.887-90. Бурт должен иметь трапецеидальную форму с размерами по высоте 2 м, по нижнему основанию 3,0 м и верхнему — 2,5 м.

Через 1,5‑2,5-3 летних месяца компост готов. И, как уже говорилось, такие компосты «не уступают навозу».

Теперь всё это сопоставьте с нашей технологией, излагаемой далее.

Но, при этом, постарайтесь не просто запомнить, а понять весь механизм происходящего, чтобы потом не заглядывать в разные «авторитетные справочники», а самим стать авторитетом в получении высоких урожаев, учить других и передавать знания детям, внукам и правнукам.

Ведь, ещё неизвестно, что их ждёт…

1.  Прежде всего, надо подготовить площадку с небольшим уклоном, чтобы с неё стекала, как дождевая, так и прочая вода. Лишняя влага бактериям не нужна, как не нужна сырость любой скотине.

На площадку следует уложить гравий в 2‑3 слоя. Если камешки у вас величиной 1,5‑2 см, то два слоя составят 3‑4 см высоты, а третий — плюс ещё 1,5‑2 см.

Этот гравий нам нужен не только для дренажа, но и для аэрации. Ведь, исходя из Законов Природы, чернозём создают аэробные бактерии. А потому, их место обитания должно быть обеспечено постоянным притоком воздуха.

Если его задержать на несколько минут то вся колония погибнет. Кому–то эта проблема покажется пустяшной: о чём горевать при их–то, бактерий, способности размножаться?

Всё правильно. Да ведь, времени жалко. И урожая, который будет потерян. Там потерял, в другом месте, в третьем — вот и набираются большие потери.

Зачем же терять добро по причине неосведомлённости? Знай и предупреждай беду. У вас же есть в квартире форточки для притока свежего воздуха, и фермы оборудованы вентиляцией, значит, и среда обитания почвенного «живого вещества» должна иметь систему подачи воздуха. И лучше — снизу.

Подстилка гравием, а не торфом или землёй, как предлагают научные авторитеты, решает сразу две проблемы: отводит лишнюю воду и обеспечивает бактериям подачу воздуха.

Что делать, если нет гравия?

Используйте битый кирпич, ветки, сучья, сетки… Любые варианты, способные обеспечить решение проблемы с отводом лишней воды и подачей воздуха.

2.  Вопрос о размерах бурта, не такой простой, каким он кажется учёным мужам, с лёгкостью необыкновенной советующим и предписывающим громоздить их до двух метров высотой. А почему не до пяти или пятнадцати? Где обоснования?..

Санкт–Петербургский народный опытник П. З. Каши проверил данные литературных источников, многое опроверг и выбрал оптимальную высоту 1,0‑1,2 м.

Своими опытами он не только подтвердил её, но предложил и обосновал другую форму. Вот ход его доказательств, иллюстрированный рисунками.

На Рис. 1. показан бурт со стандартными размерами по ТУ, процесс ферментизации которого разбивается на три зоны.

Первая зона — поверхностная. Она постоянно подвергается переменам погоды: то мокнет, то обветривается и пересыхает, то подмораживается и т. д. Согласно опытным данным, эта поверхностная зона составляет 15‑20 см.

Процесс ферментации здесь всегда замедлен, вследствие нарушений тепло–влажного режима компоста.

Вторая зона — находится в оптимальных условиях протекания биотермического аэробного процесса под защитой поверхностного слоя. Высота этой зоны, просчитанная от третьей зоны, составляет 100‑105 см.

Третья зона — появляется в буртах вследствие недостаточной аэрации компостированного материала. Здесь аэробным бактериям не хватает кислорода.

Процесс ферментации замедляется, а то и вовсе останавливается. Земледелец надеется получить компост, по эффективности «не уступающий навозу», а повезёт на поля, в теплицы или на огород балласт.

Исходя из перечисленных рассуждений, с целью обеспечения оптимального режима ферментации во всём объёме сырья Каши предлагает использовать бурты полукруглой формы с радиусом 1,2 м и основанием, естественно, 2,4 м.

Преимущество такого бурта в том, что теперь не будет застойной зоны № 3. Зона № 2 остаётся обеспеченной всем необходимым. А зона № 1 для полной ферментации компоста в бурте через 15‑20 дней после закладки перемешивается — для улучшения аэрации.

Как видите, обоснованное, простое и потому прекрасное решение.

От всех нас скажем спасибо народному опытнику П. З. Каши. И, со своей стороны, предложим ему и его последователям использовать в основании бурта гравийную подстилку (№ 5).

А ещё — воспользоваться придумкой другого народного опытника В. П. Ушакова, который ломом проделывал в бурте отверстия (№ 4).

Всё это усилит аэрацию, а значит, поспособствует увеличению бактериального «поголовья», которое быстрее «пережуёт» сырьё, нагуляет вес и даст для ваших растений белковый «бульон», именуемый переГНОЕМ.

3. О послойном формировании бурта нельзя читать без чувства раздражения по поводу научных измышлений наших радетелей об урожае.

Впечатление такое, что придумывали они свои технологии даже не на дачном участке, а на кухне, наблюдая за стряпнёй пирогов. Один пишет, как надо расстилать слои, другой советует раскладывать навоз «очагами», тут или там класть кучами.

В газете «Санкт–Петербургские ведомости» нашим огородникам под сезон советовали и даже схему привели своеобразного сборно–разборного сруба, куда наваливается всё подряд, а через год якобы получается перегной.

Подобных советов можно насобирать по разным изданиям множество. И люди им верят: ведь напечатано же. Нас долго приучали верить печатному слову, ещё телевизионному.

В итоге, мы получаем не полезные советы, а вредные знания. Чтобы тот, кто больше знает, пользовался нашим незнанием и управлял нами. И даже при формировании навозных компостов.

Ведь, казалось бы, ну что тут скрывать? Так навалили эту кучу навоза, или иначе, всё равно что–то полезное получится.

Ан нет!.. Эти компосты — ключик к получению повышенных урожаев. Именно от них прямая дорожка к 200‑300‑центнеровым урожаям зерновых.

А поскольку нам с вами надо отныне получать только повышенные урожаи, то, пожалуйста, внимательно отнеситесь к излагаемому материалу, дойдите до понимания сути происходящих процессов при компостировании.

Из усвоенного ранее вы уже поняли:

• что переГНОЙ и в целом чернозём, создают животные организмы: бактерии, черви и пр.;

• что почвенные «животные» — бактерии и черви — в основном, едят растительную пищу, а растения — животную, точнее, продукты распада этих «животных»;

• что эти «животные», которые нам очень и очень нужны для повышения урожая, существовать без воздуха не могут. Самые нужные для нас представители этих «животных», хотя и невидимые по размерам, — аэробные бактерии — потому и называются аэробными («аэро» — воздух);

Из этих трёх слагаемых формируются наиглавнейшие требования к получению компостного чернозёма, складывается технология. Наша главная задача — дать «живому веществу»:

• тёплое место обитания (жильё);

• изобильное и разнообразное питание;

• воздух;

• воду.

Конечно, для жилья можно громоздить бревенчатые «хоромы», если предусмотреть в них систему подачи воздуха, загрузки и разгрузки компостируемого материала. Но зачем такая дороговизна?..

Может быть затем, чтобы люди не брались за компостирование, убоявшись таких затрат?.. А кто потратится, в таких бревенчатых склепах всё равно ничего путного не получит и тоже бросит компостирование, так и не узнав главного.

А теперь посмотрим на наше компостное сооружение: открытый со всех сторон бурт (Рис. 3) отвечает всем четырём условиям.

Защитный поверхностный слой обеспечивает защиту от холодов. От лишней влаги, от дождей его можно прикрыть плёнкой или рубероидом, можно и подогреть.

Воздух в такой бурт проникает со всех сторон. Лишняя вода стекает и испаряется. Питание для «живого вещества» подаётся сразу в разнообразии, в перемешанном виде. И никаких «слоёв», «очагов» и «кучек».

У бактерий нет ног, чтобы бегать от клочка соломы к кучке навоза и к горсточке опилок. При компостировании важно не как класть, а что закладывать в бурт.

Наш базовый компонент компоста — навоз всех видов животных, помёт птиц и зверьков, фекалии, из сточных вод.

Наполнитель — солома, сено, бурьян, листья и стебли растений, отходы бумаги и картона, опилки, торф, пожнивные остатки, отбросы овощей и фруктов, отбросы предприятий, перерабатывающих сельхозпродукцию, осадок водоочистки, отходы текстильного и целлюлозно–бумажного производства, отжимки при производстве соков, фильтрованные осадки зерна, отходы мол–, мясо–рыбных консервных комбинатов, пивоварения, лигнин, избыточный активный ил сооружений очистки сточных вод и всё прочее, что имеет отношение к органике, к тому, что когда–то жило, росло и должно вернуться в кругооборот природы.

Все перечисленные компоненты несут в себе не только полезное начало, но и вредное, где семена сорных растений — не самое страшное.

В этой массе могут быть яйца всевозможных паразитов животных и человека (гельминты), различные опасные для здоровья вирусы и ещё не известно что.

Только, пугаться этого не стоит. Природой предусмотрен и защитный механизм их естественного обеззараживания. Первая часть всякого разложения органики происходит при повышенной температуре — до 60-70 С.

Эффект самонагревання навоза (и торфа, и зерна, и пр.) знают многие. Происходит это самонагревание от дыхания микроорганизмов.

Поедая органику, они выделяют большое количество углерода, часть которого микроорганизмы используют на построение своих клеток, а две трети — окисляются, превращаются в углекислоту.

Реакция происходит с выделением большого количества тепловой энергии, вплоть до самовозгорания.

В процессе окислительных процессов в навозе, когда температура доходит до 50-60 С, погибают болезнетворные бактерии, яйца гельминтов, личинки и куколки мух, семена сорняков.

А что происходит с нашими полезными бактериями? — спросит вдумчивый читатель. — Ведь они тоже погибнут.

При высокой температуре «работают» так называемые термофильные («термо» — температура) бактерии. Они выдерживают нагрев до 70С, но при дальнейшем повышении температуры жизнедеятельность микроорганизмов затухает, а, за пределами 80С, идут уже химические реакции.

Нам с вами нужен нагрев до 50-60 °C, чтобы обеззаразить компостную массу. Для этого достаточно её продержать в подогреве летом 5-10 суток, зимой — до 15 суток.

Если температура в бурте менее 30С, то срок обеззараживания надо продлить до 2‑х месяцев. Или поднять температуру, уменьшив аэрацию.

Для этого следует прикрыть, например, плёнкой дренажный нижний слой, завалить его землёй. Можно и весь бурт укрыть плёнкой.

Регулирование процессов самосогревания компостной массы производится периодической поливкой водой.

Для построения своих белковых клеток бактериям нужен не только углерод, но и азот, и калий, и фосфор и пр. Если их не будет хватать, то бурного развития бактериальной массы не получится.

Что делать? Во–первых, не возводить это в большую проблему, как делает наша официальная наука, заявляя, что, при своём усиленном развитии, бактерии будут вынуждены поглощать минеральные формы азота и, тем самым, отнимут его у растений.

Ай–яй–яй, какая большая потеря, при их–то, бактерий, короткой жизни.

Растение не успеет повернуть свои листики к утреннему солнышку, как мириады бактерий отдадут ему всё своё содержимое в идеальном соотношении всех необходимых элементов для полноценного развития и формирования урожая.

Во–вторых, если есть на то возможность, можно самим подстегнуть процесс бурного развития бактерий, подбросив им немного минеральных удобрений — азотных и фосфорных, а ещё микроэлементов, которых недостаёт в почве, а земледельцы постоянно недооценивают их значение.

Надо знать и помнить про химический закон минимума. Суть его в том, что недостаток какого–либо химического элемента не восполняет излишек других.

Это значит, к примеру, если для формирования белковой массы бактерий недостаёт сколько–то граммов меди, кальция или ещё чего–то, то их не заменит и тонна суперфосфата или мочевины.

Более того, эта излишняя химия просто отравит и бактерий, и червей, и всё живое, что было в почве, а теперь надолго исчезнет. Всё это и происходит при использовании минеральных удобрений.

И ещё одна тонкость, которую полезно знать.

Может получиться так, что ваша компостная масса долгое время издаёт запах аммиака. Это свидетельствует о том, что в ней недостаёт углеродосодержащих веществ.

Бактерии съели их в полном объёме, и вот оставшийся неиспользованным излишек азота выделяется в виде аммиака.

При этом, ваш субстрат, естественно, недоберёт азота. Чтобы этого не произошло, надо добавить в компостную массу побольше углеродосодержаших материалов: соломы, травы, листвы, бумаги, опилок лиственных деревьев и т. д.

Микробные клетки на 85% состоят из воды, а потому влажность ферментируемых материалов — предмет особой заботы.

Без воды не растворить питательные вещества, а значит, и не впитать их бактериям в себя. Словом, без воды нет питания, нет и жизни.

В условиях ферментации, вода подразделяется на капиллярную и гравитационную, которая заполняет пустоты, но под действием силы тяжести опускается вниз. Излишки такой воды уходят по дренажной подстилке.

Для нас самая главная вода — капиллярная. Заполняя пустоты в соломе, траве и прочих материалах субстрата, она по законам капиллярных сосудов, передвигается вниз и вверх, вытесняя или впуская воздух.

Что отсюда следует? А, вот что.

Если воды будет много, она вытеснит воздух из трубочек соломы и прочих капилляров, и тогда, без воздуха, прекратится аэробный процесс ферментации. Если же лишить бактерии воды, они погибнут. Истина где–то между этими крайностями.

Опытным путём многих экспериментаторов разных стран было установлено, что относительная влажность компостируемой массы с использованием навоза крупного рогатого скота в аэробных условиях должна колебаться от 70 до 80%.

При этом, соломы или других волокнистых углеродо–содержащих материалов должно быть при компстировании не менее 30% (по весу).

Для определения влажности (в случае отсутствия соответствующих приборов) можно воспользоваться народным способом.

Возьмите в ладонь субстрат и сожмите в кулаке. Если сок не просачивается между пальцами, то масса сухая и требует увлажнения. Если сок просачивается, но не стекает — влажность оптимальная.

Если сок просачивается и стекает с руки, — масса переувлажнена. Чаще всего переувлажнение бывает на открытых площадках в период дождей. Если возможно, прикройте бурт. Перемешивание, ворошение компостируемой массы выравнивает влажность по всему объёму.

Если потребуется увлажнять, то делать это лучше всего утром или вечером, чтобы не было большого перепада температур воды и живого вещества, размножающегося в ваших буртах.

Этот процесс из тех, которым можно легко заморочить головы. И если он вас не интересует, не читайте.

Отвечаю тем, кто любит докапываться до всех тонкостей даже там, где их выявить и уяснить очень трудно.

Научную тонкость не гарантирую, попытаюсь разъяснить главное, что необходимо для понимания сути производства органического компостного бактериального удобрения.

Итак, невидимая жизнь в компостном бурте кипит. Бактерии поедают свою пищу, основная из которых — клетчатка и крахмал.

Естественно, перепадает им и промежуточный продукт распада клетчатки и крахмала — глюкоза. Так что, ваша невидимая «скотинка» потчуется и десертом.

Но жизнь бактерий кратковременна. Умирая, они отдают в кругооборот жизни и смерти белок своих тел. А в белок, как известно, корме углерода, кислорода и водорода, входит ещё и азот. Причём в больших объёмах — 16-18% от веса белка.

Вся эта белковая масса, пройдя всевозможные биохимические превращения (гниение), в конце концов, минерализуется и становится переГНОЕМ, а по научному — гумусом.

Больше переГНОЯ в почве — жирнее чернозём. В самый жирный, как говорил классик, можно сажать оглоблю, и вырастет тарантас.

Но… Ах, уж эти «но». Даже с навозом они подставляют нам ножку. Жалуется иной огородник: всё–то вроде сделал, как сосед. Но сосед урожай вывозит кузовами, а у меня вдосталь полакомиться не получается.

Что сказать? Не подражай слепо, делай всё с пониманием.

Если дело касается приготовления компоста, то надо знать хотя бы немного про азот, про то, как его получать и использовать в своих целях. Вообще–то, азота вокруг нас — океан; в воздухе его 78%, да вот взять его трудно. Дорого.

Судите по стоимости азотных удобрений. Обойтись же без азота невозможно: он входит в состав клеток, как растений, так и животных. А потому, если не будет азота в нашем компосте, — грош ему цена. Как быть?

А всё так же. Проводить компостирование с пониманием происходящих процессов, и азот у нас появится не покупной, не привозной, а собственный и почти бесплатный.

Дело в том, что азота достаточно много содержится в органике. При её разложении микроорганизмами, сложные азотные соединения переходят в простые формы.

Выделяющийся при этом аммиак становится пищей нитрифицирующих бактерий, которых в навозе и в почве всегда содержится в громадном количестве.

Эти бактерии, используя кислород, окисляют аммиак превращая его в азотную кислоту, и в компосте (как и в почве) образуются её соли — селитра (нитраты и нитриты).

Этот важный для земледелия процесс, называемый нитрификацией, идёт более успешно при хорошем газообмене, в слабокислой или близкой к нейтральной среде.

По данным русского учёного С. П. Виноградского (патриот, многое сделал для России), нитрификация навоза в обычных условиях наступает после 33 дней и более, с начала компостирования.

Но, при более длительном компостировании в условиях недостатка кислорода, происходит обратный процесс денитрификации.

Это ведёт к тому, что нитраты восстанавливаются до молекулярного азота, превращаются в газ и безвозвратно теряются.

Отсюда следует практический вывод.

Во–первых, нитрификация навоза происходит быстрее, чем думают земледельцы, растягивая компостирование до года и полутора лет. Именно поэтому их компост «не уступают навозу».

Во–вторых, ускорение процесса может происходить только при постоянном присутствии кислорода, при аэрации.

Хотя, ферментация навоза может происходить не только в аэробном, но и в анаэробном процессе, то есть, без доступа кислорода. Может, но дольше и с потерями.

А потому, земледелец, почаще вороши свою компостную кучу или бурт, и дело пойдёт быстрее. Быстрее созревание — больше компоста — выше урожай.

Уже говорилось о том, почему растениям требуется преимущественно щелочная среда, а животным, в том числе и бактериям, — кислая.

Но всё имеет свои пределы. Всякое «пере…» или «недо…» ведёт к нарушениям, болезням, к гибели. Надо знать оптимальные границы и своевременно вносить поправки.

Среду характеризует концентрация водородных ионов, и обозначается она символом рН. Чем ниже этот показатель (тем больше кислорода и меньше водорода), тем среда кислее.

При высоком показателе — среда щелочная, там, наоборот, больше водорода и меньше кислорода.

Оптимальный уровень кислотности компостируемой массы, по мнению многих практиков, находится в границах рН 6,8-7,2.

Если вы увидели, что кислотность повышается, то её надо понизить путём внесения на поверхность бурта порошка мела, или гашёной извести, или мергеля, или сланцевой золы, или древесной золы, из расчёта 300-400 г на 1 м² поверхности.

Просто рассыпать, а потом обильно полить, чтобы вода прошла через всю массу. Проводить замеры и корректировку не реже одного раза в месяц.

Внесение названных элементов служит одновременно и минеральной добавкой «живому веществу» почвы.

Если реакция среды окажется щелочной (более рН 7,2), то надо просто обильно полить компостный бурт, чтобы промыть остатки мочевой кислоты, которой всегда в навозе с избытком.

Для определения рН пользуются рН-метром или лакмусовой индикаторной бумагой. То и другое продаётся в магазинах. В крайнем случае лакмусовую бумагу можно попросить у школьного учителя химии.

Сам процесс измерения с помощью лакмусовой бумаги прост — надо взять в горсть компост, положить на него полоску бумаги и сдавить в кулаке; через 20-30 секунд разжать кулак и вынуть полоску.

Её изменившийся цвет сопоставить с соответствующим цветом на упаковке лакмусовой бумаги. Каждый цвет соответствует различной величине рН, указанной и проградуированной на шкале от 1 до 12.

Если бумага приобрела красный цвет — компостная масса сильнокислая (рН менее 3,5).

Если стала розовой — среднекислая (рН 3,5-4,5).

Если жёлтой — слабокислая (рН 6).

Если зеленовато–голубой — среда, близкая к нейтральной (рН более 7).

Если стала светло–зёленой — слабощелочная (рН 8).

Если синей — среда щелочная (рН 10).

Если стала тёмно–синей — среда сильнощелочная (рН 11-12).

Этот вопрос задают часто, хотя он и бессмыслен: как будто, есть выбор. Надо брать тот, который есть. Он — органического происхождения, а потому — достоин почитания.

Главное в подходе к использованию навоза — знания, которые позволяют с наивысшей эффективностью им распорядиться.

Цель этой брошюры — ознакомление широких масс земледельцев, огородников и дачников с секретами получения высоких урожаев на основе постижения наиглавнейших Законов Природы.

Специально подчёркиваю «наиглавнейших», потому что, вообще у природы законов — тьма тьмущая. Все они важны, нужны, требуют к себе внимания, а у вас нет на их изучение ни подготовки, ни времени.

Вам надо с наименьшими затратами получать наибольший урожай. Поэтому, постарайтесь понять это наиглавнейшее и закрепите эти познания путём получения чернозёмного удобрения домашней выделки с помощью компостирования в бурте. А потом — и на грядках, и в поле.

Для приготовления сборного компоста используется всё, что можно собрать растительного в условиях сельского домовладения или дачного участка: навоз, фекалии, торф, кухонные отбросы, ботва, листья и пр.

Из сказанного ранее вы, вероятно, хорошо запомнили, что надо обязательно внести в массу солому или сено. Можно их для удобства порубить.

В массу полезно добавить глину и дорожную пыль. Всё перемешать, увлажнить и уложить на подготовленный дренажный слой буртом.

Всё остальное делается, как описывалось ранее, при объяснении происходящих процессов.

Готовность компоста определяется рыхлостью массы и лёгкостью разрыва входящих в него растительных материалов.

И всё же, сколько класть навоза?

С таким вопросом упорно обращаются те, кто не хочет вникнуть в суть процесса. А я с таким же упорством ухожу от конкретики.

Ведь, все вы находитесь в разных условиях, и нет у вас возможностей, как в аптеке, взять с полки то–то и отмерить столько–то. Поэтому, нельзя давать единый для всех рецепт.

Придётся вам понять главное, и с учётом этого понимания самим постоянно корректировать процесс.

А главное в том, что домашний чернозёмный компост, как и чернозём в естественных условиях, производит живое вещество почвы. И переГНОЙ — это то, что остаётся после биохимических превращений трупов этого живого вещества.

Поэтому, в навозе для нас ценен не сам навоз, как органический продукт, прошедший через животных (хотя и это имеет ценность), а, в первую очередь, как своеобразная «закваска» из нужных нам бактерий.

И если нет возможности достать навоз, то легко заменить его смесью фекалий и опавших листьев. И даже без фекалий листовой опад (не дубовых) даёт всё необходимое для напуска ферментационного процесса.

Более того, эту же функцию может выполнить и просто хорошая огородная земля из аэробного слоя (от 5 до 15 см).

Тем не менее, некоторые оговорки придётся, всё же, сделать. Будете вы делать компост с навозом или без него, определяющим условием должно оставаться внесение в него не менее 25-30% целлюлозы в виде соломы, бумаги, опилок, торфа и пр.

Нерационально использовать в качестве «закваски» навоз, пролежавший более двух лет после естественной ферментации. В нём полностью отсутствуют протеин и витамины. Попросту бактериям там нечего есть. Такой навоз надо «оживлять» и наполнять соломой.

Нельзя использовать помёт с хозяйств интенсивного развития птицы из–за его сильной кислотности, здесь необходимо проводить длительную ферментацию при повышенной, до 90 °C, температуре.

Технология эффективного использования птичьего помёта будет изложена в последующих изданиях «Народного опыта».

Овечий навоз тоже не для новичков. Он требует тщательной промывки в течение нескольких дней дождями и поливной водой.

Свиной навоз может быть великолепным компонентом чернозёмного компоста, но нуждается в специальной и трудной для индивидуалов обработке, длительной ферментации.

Всё остальное — можно и нужно смело брать и использовать.

Опытничайте, постоянно помня, что вы имеете дело не с бесчувственной массой, а с живыми существами маленького, до невидимости, размера.

Что им, невидимым, как и большим, требуется для жизни и размножения всё то же самое: и питание с витаминами, и чистый воздух, и вода, и тёплое жильё.

Полученный после компостирования чернозём можно использовать по прямому назначению, то есть, вносить в качестве биологически активной подсыпки в теплицы, на грядки, на поля.

Подсыпка разбрасывается по поверхности и тут же заделывается в аэробном слое. Нормы?.. Чем больше, тем лучше.

При этом, с осени желательно внести в почву как можно больше органики, чтобы было чем питаться перенесённым туда с вашим компостом бактериям. Об этом писалось в первом выпуске нашей серии «20 мешков картошки с каждой сотки».

Сохранять компост до весны надо, хорошо укрыв соломой или торфом.

Второе назначение компостного чернозёма — использование для разведения червей (вермикультура), обычных дождевых или калифорнийских.

Дело, прямо скажем, чрезвычайно выгодное и, пока ещё, не понятое народом.

Не все знают, что белковая масса бактерий и поедающих их червей наращивается в 500 раз быстрее, чем у растений. Черви, как бы, «собирают» белок невидимых бактерий в обозримую и весомую массу своих увеличивающихся тел и многочисленного потомства.

Размножаются они так быстро, что с одного квадратного метра компостного бурта, который вы приготовите, можно получать каждые 160 дней ( 20 дней) с 0,5 до 8 кг червей; запустил 0,5 кг, а получил 8 кг великолепного мясного корма для птицы, свиней, телят и коров.

Да, и коровы, и бычки с удовольствием поедают их, увеличивая привесы и надои. При этом, ещё укрепляется их здоровье. Черви несут в себе какие–то целебные свойства, которые сейчас с успехом используют медики для лечения многих заболеваний.

Рентабельность вермикультуры («верми» — червь) исчисляется от 400%. Во многих странах выращивание — червей многомиллиардный долларовый бизнес.

О том, кик выращивать червей и получать большую прибыль от них, будет изложено в одном из следующих выпусков «Напродного опыта». Как говорят, следите за рекламой и становитесь членами нашего сообщества.

Однако, вернёмся к нашим буртам, будет полезно, после горячего цикла ферментации, когда нагрев прекратится и процесс пойдёт в нормальном аэробном режиме, запустить в компостный бурт дождевых червей.

Вначале надо несколько штук просто положить на поверхность поползать. Если черви углубятся в него, то это будет свидетельством того, что компостирование идёт в нормальном режиме, у червей будет комфортное жильё и сытная пища.

Если же черви расползаются по поверхности, не зарываются в бурт, значит, он ещё не пригоден для их обитания.

Черви быстро размножатся в бурте и принесут двойную пользу. Во–первых, они ускорят процесс переработки органики в пищу для растений — в углекислый газ и переГНОЙ.

Во–вторых, они будут постоянно рыхлить бурт, обеспечивая микроорганизмам доступ воздуха и, тем самым, ускоряя процесс ферментации.

В присутствии червей процессы разложения органики протекают в 2-3 раза быстрее, с более активным образованием переГНОЯ.

В дальнейшем, размножившиеся черви и их коконы попадут в почву вашего огорода или сада, что тоже полезно. Чем больше в почве червей, тем выше урожай.

Мы с вами готовим чернозёмную почву, поэтому, смело разводите самых главных её обитателей и улучшителей — дождевых червей.

При выращивании рассады огородных культур компостный чернозём добавляется к грунтовой смеси из расчёта 1 часть на 3 части торфогрунта или просто почвы.

Этой смесью и наполняют горшочки, лотки, пакеты. Высаживать рассаду на постоянное место надо, естественно, вместе с её почвой и, при этом, добавлять в каждую лунку не менее 200 г. компостного чернозёма.

При посадке картофеля, под каждый клубень надо положить не менее горсти (0,5-0,8 кг) нашего чернозема, но прикрыть его небольшим (2 см) слоем земли.

Это для того, чтобы живое вещество не съело картофелину раньше, чем появятся стебли и корни. Живые корни защищены от бактерий, но могут пострадать от перегрева тем теплом, которое выделяется при дальнейшем перегнивании органики.

Под зелёные культуры (укроп, петрушка, салат и пр.) компостный чернозём рассыпается по грядке и мелко (5-8 см) перекапывается, т. е., переносится в аэробный слой.

При посадке плодовых деревьев, кустов чернозём берётся в количестве не менее 2-3 кг на каждую посадочную яму, перемешивается с почвой для верхнего аэробного слоя.

В период вегетации растений, чернозём можно подсыпать под корневую шейку по 100 г под овощные растения и цветы и по 1-2 кг под деревья и кустарники. При этом, перегной надо граблями перемешать с землёй, т. е., внести в аэробный слой и полить.

Общим для всех остаётся одно требование, сформулированное народным опытником В. П. Ушаковым:

Такое внесение наиболее выгодно со всех сторон. Потребуется меньше органики, если вносить его кучно, а не вразброс. А самое главное, удобрение станет пищей растений, а не сорняков.

Компостный чернозём обеспечивает растениям возможность интенсивного питания, а значит, и ускоренного роста.

У этих растений всегда более развитая корневая система, листья значительно большего размера, ярко–зелёные — т. е., наличествует всё то, что способствует формированию повышенного урожая.

В общем, каждый килограмм компостного чернозёма даёт прибавку урожая от 3 до 8 и более кг.

Стоп! Разброс–то какой?.. Торговали — веселились, подсчитали — прослезились. Мало мне 3 кг, скажет сейчас какой–нибудь читатель.

А давайте подсчитаем. На компост пошёл материал, прямо скажем, бросовый. Труд — свой.

С каждого квадратного метра бурта за один раз получилось по 300-400 кг компостного чернозёма.

Если в бурте было, к примеру, 6 м², то вы получите порядка 2 тонн. А эти 2000 кг обеспечат вам минимальную прибавку урожая в размере 2.000×3 = 6.000 кг, т. е., 6 тонн!

Вам мало?! Очень хорошо! Добивайтесь большего. Накапливайте опыт. Экспериментируйте. И помните, что изготовление собственного удобрения, его использование — это только один приём.

А в земледелии ограничиваться одним агротехническим приёмом нельзя. Тем более, при разумной агротехнике, учитывающей требование Законов Природы по всем этапам жизни растений.

Важно всё: и подготовка почвы, и посадка, и уход, и сорта, и многое другое.

Опыты П. М. Пономарева и В. П. Ушакова показали, что увеличивают урожайность следующие основные факторы:

Однако, хочу предупредить: получить хороший компостный чернозём или биогумус — ещё не значит гарантировать хороший урожай. Считайте, что выполнена лишь треть работы, хотя, конечно, и очень важной. Давайте приступим ко второй части дела.

Поскольку речь пойдёт о самом главном, что обеспечивает получение высоких урожаев, о том, что вам предстоит хорошо запомнить, а прежде — понять, я вынужден воспользоваться своим писательским ремеслом и провести вас путями поиска истины от одного слагаемого к другому.

А начну я с детских воспоминаний, которые имеют прямое отношение к нашему предмету.

Это были тяжёлые годы Великой Отечественной войны. В деревнях народ жил, в основном, за счёт того, что получали с огородов.

И всякий раз, когда закладывали в погреб картошку, моя бабушка Марфа и её старшая дочь Васёна находили в нём местечко для того, чтобы пристроить корзину с «Богородской землёй».

Земля была, как земля, обычная, огородная. И накапывали её где–нибудь рядом с калдой — загородью, где летом держали корову. За калду навоз перекидывали, чтобы потом по огороду разносить. И вот эту–то пронавоженную землицу и клали в корзину, называя ее «Богородской».

Однажды, когда мне впервые поручили накопать за калдой «Богородской» земли, я спросил: «А зачем брать червивую землю? Лучше набрать её с морковных грядок».

Помню, как тётя Васёна удивилась такому моему выступлению и, усевшись на ведро, позвала бабушку.

— Мам, ты слышишь, что Юрка–то говорит? Бабка слышала. Она перестала копать картошку, воткнула в землю лопату и, повесив на черенок свою косынку, принялась расчёсывать гребёнкой седые волосы, глядя, при этом, в какую–то только ей видимую даль.

— Освящённая земля. Когда мы с твоим дедушкой Василием построились тут, из Петровского батюшка приезжал. Обошёл он все избы, хутора, осветил их.

— И колодец?

— И колодец, и все постройки, и огороды. Вышел вот сюда и сказал: «Хорошая земля вам досталась, береги её, молодка.

Я её освятил, а ты с этого места каждую осень набирай землицы, сколько можешь отнести, корзину или поболе, и храни её вместе с картошкой в погребе.

А весной, перед тем как начнёшь копать грядки, разбросай сбережённую землицу, да молитву во славу Богородицы прочитай. Вот и будет у вас господняя благодать всегда.

У других может ничего не вырасти, а вы всегда с урожаем будете».

Глянув на меня, бабка, улыбаясь лукаво, добавила;

— Сколько морковки перетаскал с нашей грядки, когда её ни у кого ещё не было?

— И у Сморчковых тоже было всегда много морковки. И у Гариных, и у… — начал я, было, перечислять всю нашу родню…

— Потому и было, что у них тоже освящённая земля.

— А у Суриных почему не святая земля?

— Приезжие они, встряла в разговор тётя Васёна. — И церкви в Петровском теперь нет, некому святить. Их агроном учит.

— У Суриных вот такая морковка, — я показал мизинец. Давайте я им тоже накопаю священной земли и отнесу.

Бабка молчала, уставившись на меня, не зная, что сказать. Выручила её тётя Васёна.

Она порывисто поднялась, обняла меня за плечи и стала объяснять, что наша земля всё равно не поможет Суриным, потому что они не веруют в Бога и не станут ни хранить эту землю, ни вносить её на грядки, и вообще обсмеют меня, а то ещё и в школу донесут, что пионер верит в бабушкины сказки.

Последний довод оказался для меня самым убедительным и надолго пресёк мой порыв по раздаче «Богородской земли».

До зрелых лет я не понимал, в чём секрет «Богородской земли», почему она прибавляет урожай. Может быть, вообще без удобрений обходиться, а святить землю, как тот батюшка, и сохранять её до весны в корзинах?

Со временем, сообразил, что батюшка тот был человеком большого ума. Землю–то он освятил около калды, принавоженную, значит, наполненную живым веществом.

И вряд ли он чего–нибудь добился бы, если бы стал объяснять моей безграмотной бабаке о бактериях и их роли в формировании урожая. А он, по–своему, верой, спасал наш хутор от голода. Так, наверное, и было.

Но зачем хранить в погребе эту землю? Разве мало бактерий в самой земле, в каждом напёрстке которой, как пишут, их больше, чем жителей в Москве?

Встреча с Пономарёвым, участие в его экспериментах невольно воскресили былое, и я рассказал ему эту мою историю. Он посмеялся и сказал, что у них в роду женщины тоже так делали, а мужикам–пшеничникам баловаться было не с руки.

В заботах о большом хлебе страны Пономарёв искал нечто такое, что сразу решило бы все проблемы. И, как ему казалось, нашёл — бурый уголь. Мы завозили ангренский бурый уголь, молотками дробили его в порошок и этим порошком пересыпали соломенно–лиственную массу, затем всё это вносили в почву под урожай будущего года.

— Уголь для бактерий, как сахар для людей, — повторял Пётр Матвеевич. — И даже полезнее. В нём не только углерод, но и водород, кислород, азот, сера и все остальные элементы, необходимые для жизни растений. Юрочка, это клад. Бурый уголь спасёт Россию от голода.

Я верил ему. Не верить было нельзя, когда я видел результаты: из одного зёрнышка вырастало по 40-50 стеблей пшеницы. Листья — почти в два пальца шириной, стебли толстые, крепкие. Колосья туго набиты крупным зерном.

Вот он — фантастический урожай, в выращивании которого и я принимал участие.

К сожаления, все наши усилия заинтересовать опытом Пономарёва тогдашнее правительство были тщетными. Да, создавались комиссии, приезжали, восхищались, цокали языками, обещали всяческую поддержку, но всё этим и заканчивалось.

Никто Пономарёву не помог. А мне в Госплане УзССР и в ЦК КП Узбекистана устроили выволочку, чтоб и впредь не пропагандировал идеи Пономарёва.

Попутно объяснили, что Узбекистан уже является основным поставщиком хлопка для СССР и не может становиться ещё и его житницей.

Вот когда сибирские реки потекут в Аральское море, тогда, быть может, разработки Пономарева понадобятся.

Словом, ни Рашидов, ни Брежнев, ни Горбачёв опытом Пономарёва не заинтересовались. Как, впрочем, и нынешнее правительство России.

Поэтому, люди российские всех наций и народностей, рассчитывать нам надо только на себя. Вам передаю всё, что узнал у Пономарёва Петра Матвеевича, от других народных опытников, прогрессивных учёных, к чему пришёл сам путём обобщения полученных знаний и собственных догадок.

Когда не стало моего учителя П. М. Пономарёва, к которому всегда можно было обратиться за готовым ответом, я осознал себя морально ответственным перед учителем и перед теми знаниями, которые от него получил.

Как человек верующий, я понимал, что эти знания должны принадлежать людям. А как человек тёртый, мятый и покорёженный перестройками, я понял, что передавать эти знания через правительственные структуры — гиблое дело.

К тому же, и мне самому многое оставалось неясным. Например: как древние шумеры обходились без бурого угля? И как можно вывести эксперименты Пономарева на бескрайние поля России? Сотни других вопросов…

Помогал всякий раз счастливый случай или Тот, Кто его организовывал.

Как–то пришёл в редакцию незнакомый человек, сказал, что собирает все изданные мной газеты «Ремёсла и промыслы и домашние заготовки в городе и на селе», и подарил случайно (!?) оказавшуюся при нём брошюрку В. П. Ушакова «Быть ли агротехнике разумной?»

А автором её оказался не просто некий Ушаков, а Владимир Петрович, близкий друг и последователь Пономарёва, такой же неутомимый и несгибаемый опытник–патриот.

Я был в курсе его экспериментов в Подмосковье. Тут же написал ему письмо, послал свои книги. Но… получил их обратно с надписью на конверте: «Адресат умер».

Да, умер. Но оставил нам много полезных знаний. «Народный опыт» обязательно переиздаст его работы, и вы сможете с ними познакомиться, использовать. А, может быть, кто–то и продолжит его искания.

Мне лично его работы очень помогли, и я благодарен Владимиру Петровичу Ушакову за его бескорыстный, титанический труд.

Ещё один яркий случай среди множества других, многих. Однажды, вдруг, захотелось бросить все дела и отправиться в магазин «Старая техническая литература», что на углу Литейного и Жуковского проспектов.

Я уже знаю, что таким порывам противиться не надо. Приехал. Подошёл к полкам с сельскохозяйственной литературой и вдруг нахожу там старую невзрачную книжечку: В. И. Дианова «672 ц картофеля с гектара в засушливый год». 1947 год издания.

Полистал… Обычные агрономические советы, кочующие по подобной литературе. Но вдруг… что это?.. Сердце учащенно забилось от волнения: абзац, всего один абзац, но какой!

Боже праведный! Да как же после такого не верить, что Ты есть! Вот ведь не погнушался нашими заботами, привёл к знанию, подсказал. Будет и у нас изобилие, выстоит Россия.

И себя накормит, и другим пищу даст. И не сбыться замыслу сатанинских сил уморить голодом неугодные им народы, чтобы оставить на Земле «золотой миллиард» богачей и их прислужников. Бог не позволит.

Земледельцы древних Шумер не имели представления о бактериях, они просто и честно делали то, что соответствовало законам природы, установленным Создателем.

Пользуясь примитивной сохой, они не переворачивали пласты почвы, не губили аэробные и анаэробные бактерии, не травили их минеральными удобрениями и за это вознаграждались гигантскими в нашем понимании урожаями.

Но ведь питательные вещества выносятся вместе с урожаем из почвы, твердят учёные и скрупулёзно считают: столько–то уходит с зерном столько–то с соломой… При таких урожаях неизбежно истощение почвы, максимум, через десять лет…

А как же шумеры умудрялись не допускать истощения почв? Теперь уже можно, наверное, утверждать, что, не имея бурого угля, которым пытался решать эту проблему П. М. Пономарёв, они всю солому от полученного урожая оставляли на поле.

Срезали колосья, уносили их в корзинах, а стебли тут же, на поле, крошили и с высокой стерней закапывали в верхний аэробный слой почвы.

Шумеры, конечно, не знали, сколько и чего даёт солома земле и сколько забирает.

Это наши учёные подсчитали, что «с каждой тонны соломы, стерни и корней выносится до 800 кг органического вещества, 15 кг азота, 8 фосфора, 30 кг калия и необходимые микроэлементы.

Солома стимулирует биологическую активность почв. Развивающийся, при её внесении, комплекс сапрофитной микрофлоры, подавляет болезнетворные микроорганизмы, способствует мобилизации питательных веществ из почвы, фиксации атмосферного азота.

При избытке азота в почве, сапрофиты иммобилизуют его подвижные соединения, сокращая их поступление в растения.

По мере отмирания микроорганизмов, азот в органической форме, возвращается в почву и постепенно минерализуется, становясь снова доступным для растений.

Солома улучшает агрономические свойства почв, существенно уменьшает эрозию. Комплексное положительное действие соломы длится не менее 4-6 лет».

Такой вот гимн соломе в научных терминах. А если проще, то всё сказанное означает: всё что солома «выносит» из почвы, то же самое и возвращает ей… будучи скормленной бактериям.

И чем больше соломенного корма бактериям вы внесёте в почву, тем больше окажется в ней азота, фосфора, углекислоты, калия и всего прочего.

В какой–то момент прожорливые бактерии отнимут (иммобилизуют) у растений азот (о чём постоянно напоминают противники использования соломы в качестве удобрения), но так как бактерии — не долгожители, то, вскоре, отдают его растениям со всем остальным, что накопилось в их теле.

Приведу ещё несколько цитат других учёных, жизнь положивших на изучение соломы, да так и не добившихся признания в родном отечестве.

И. С. Захаров. «Образование гумусовых веществ целлюлозоразрушающими микроорганизмами», г. Кишинёв, 1978 г., 455 экз.

Спрашивается, почему «резервом», а не источником? И почему надо рассчитывать только на 3%, а не на 45 или 60? Но, продолжим цитирование.

Редкая книга даёт такое большое количество ценных фактов, утверждающих истину. Вновь погружаюсь в свои выписки.

С. Н. Виноградский (1952 г.) указывал, что целлюлоза является основным источником энергии для всей жизни почв.

Основные наиболее активные разрушители целлюлозы мёртвых растительных остатков в почве — аэробные организмы, бактерии и грибки.

Основная масса этих бактерий содержится в верхнем 30-сантиметровом слое. Дальше — их меньше, а на глубине 90-100 см почти отсутствуют.

И. В. Тюрин и М. М. Кононова (1963 г) важнейшее значение придают размерам поступления в почву растительной массы и активности почвенных микроорганизмов при её разложении.

Авторы доказывают, что внесение вместе с соломой минерального азота резко активизирует жизнедеятельность целлюлозоразрушителей и других микроорганизмов по разрушению соломы, в результате чего, происходит повышенное образование и накопление в почве перегнойных веществ — основных факторов плодородия.

В их полевых опытах на бурой лесной почве с внесением 5 т/га соломы озимой пшеницы и 150 кг/га азота в виде аммиачной селитры, содержание подвижной гуминовой кислоты повышалось с 71 до 103 мг на 100 гр абсолютно сухой почвы, а урожай кукурузы — с 44 до 69 ц/га.

Как говорится, делайте выводы сами…

Е. Н. Мишустин, Н. С. Востров, Д. И. Никитин, Н. С. Ерофеев в опытах с соломой доказали, что гумусовые вещества значительно лучше образуются в верхнем (0-6 см) слое почвы и хуже — в более глубоких слоях. Избыточная аэрация вызывает быстрое окисление продуктов, служащих для образования перегноя.

Вот такой небольшой, но весьма убедительный, по–моему, обзор в пользу соломы.

Как видите, учёные о ней знают, но, вот что интересно: книжка И. С. Захарова с этими знаниями издана 17 лет назад и в количестве 455 экземпляров!

При таких тиражах полезных знаний можно ли удивляться, что каждую осень наши поля дымятся выгорающей стернёй. Этими всероссийскими пожарами уничтожается великой ценности добро, сгорает перегной, гибнет живое вещество почв.

И всё это — из–за искусственно поддерживаемой невежественности земледельцев.

А потому, не получит высоких урожаев и тот, кто привезёт на огороды и поля прекрасный компостный чернозём, или биогумус, но не позаботится о насыщения органикой самого поля или грядок.

Не получит по той же самой причине, по какой мёртвому не помогут никакие припарки.

Ваш прекрасный, чудодейственный чернозёмный компост, старательно приготовленный в домашних условиях, будет лишь каплей в море.

Да, он пробудит жизнь в почве, но без соломы, листьев или другой пищи, бактерии обречены на голод и вымирание.

За счёт одних только удобрений высоких урожаев не получить.

Выход только один: надо войти в кругооборот высоких урожаев. Что это значит?

Понятие порочного круга всем хорошо известно. Это когда одна беда порождает другую, ставшую причиной первой. В нашем примере низкие урожаи зерновых не дают достаточного количества соломы для удобрения полей, что, в свою очередь, ведёт к низким урожаям.

А теперь представьте, что мы задумали поменять знак этого порочного круга с минуса на плюс, то есть, сделать его не порочным, а продуктивным, добрым и полезным.

Пусть станут нашей «бедой» хорошие урожаи, которые мы вынуждены получать, потому что львиную их долю возвратим земле.

По принципу сказочного мужика, перехитрившего медведя: себе заберём вершки, а земле оставим корешки. И вернём ей, закопаем в аэробный почвенный слой всю солому.

Согласитесь, это не парадокс. Всё по жизни. Именно так и поступали древние шумеры, не высчитывающие проценты содержания в соломе полезных веществ, а знавшие это по жизни, по своему наитию, опыту.

Мелко закопав солому в аэробный слой, они, по сути, делали чернозёмный компост в масштабе поля.

Точно такой же компост сотворял на своих делянках Пономарёв. И также получал высокие урожаи.

Но там был юг поливное земледелие — напомнят мне бдительные читатели. Правильно, и потому нам, в России, можно удовольствоваться и половиной их урожаев.

Понимаю, что на полях сделать это сразу, без соответствующей техники, невозможно. Но на огородах, в теплицах, на дачных участках вполне возможно.

Все расчеты по оценке плодородия почвы сводятся к наличию или отсутствию в ней переГНОЯ, называемого, по научному, гумусом.

В нашей российской почве его очень мало — в среднем 5%, тогда как во многих других странах — от 10% и выше. А ведь когда–то в России его было до 15% там, где сейчас осталось 2-4% (Центрально–Чернозёмный район, Юг России, Районы Сибири).

А вот что писал народный опытник Владимир Петрович Ушаков, о котором вы читали выше:

Владимир Петрович был активным сторонником использования червей для повышения плодородия и довёл их количество на своей почве до 205-210 на квадратном метре. Количество переГНОЯ увеличилось и, соответственно, рос урожай.

Здесь надо понять ход мыслей опытника. Черви им использовались, как показатель другого, самого важного производителя перегноя — бактерий.

Именно увеличение их биологической массы в почве позволило увеличить популяцию червей, которые питаются бактериями, пропуская их с землёй через себя.

А можно ли побыстрее увеличить количество бактерий в компостном бурте или сразу в почве? Такие приёмы есть, и они тоже сокрыты…

Учёными очень много пишется о влиянии на урожай азота, фосфора, калия. Но вот что удивительно — постоянно замалчивается определяющая роль в этом углекислого газа.

И, вроде бы, пишут о том, как он необходим растениям, но конкретной увязки с ростом урожая не дают. А потому эта информация сливается с общим её потоком, проходит мимо сознания.

Нельзя упрекнуть их в сокрытии знаний: ведь пишут же, говорят, что под действием солнечного света в растениях происходит фотосинтез, когда из углекислого газа и воды образуются углеводы.

Но земледельцу надо знать не только то, что происходит в растениях. Важно узнать секреты влияния углекислого газа на урожай, получить подсказку. Как его рационально использовать.

Так знайте, дорогие земледельцы: потребность растений в углекислом газе огромная, и никогда она полностью не удовлетворяется.

Как пишется в справочнике «Органические удобрения», (М., ВО «Агропромиздат», 1988 г.), для формирования урожая озимой пшеницы 50 ц/га, в период её интенсивного роста, суточная потребность в углекислом газе (СО₂) составляет более 200 кг на гектар.

Около 70% этого количества обеспечивается за счёт углекислого газа, поступающего в приземный слой воздуха при минерализации перегноя.

Интенсивный рост пшеницы продолжается около 90 дней. Нетрудно подсчитать, что за это время на каждом гектаре озимой пшеницы будет усвоено растениями около 18 000 кг СО₂, из которых 70% или 12000 кг, должно поступить из почвы. А поступит ли?

Для удовлетворения такой потребности, необходимо внести в почву органики со значительно большим количеством углерода в виде растительной массы, то есть — солому, ботву, торф, опилки, листву и т. д.

Из них с помощью макро– и микроорганизмов сформируются перегной и углекислота. Но вносится, как известно, значительно меньше.

Стерня, как правило, сжигается, а корневые остатки так и остаются «остатками», на которых не раскормить «живое вещество» общим весом (на гектаре) в 50 голов крупного рогатого скота.

И потому земледельцы получают с такого «недокормленного» поля не 50 ц/га, а в 3-4 раза меньше.

Частично на этот вопрос я только что ответил. И раньше говорил, рассказывая об агротехнике древних шумер.

Да, мы должны оставлять в поле всю или большую часть соломы, вносить в почву торф, опилки и прочую органику. И делать это необходимо не только ради углерода.

Тут ещё тянутся секреты, которые полезно знать.

В процессе разложения (гниения) органики выделяется углекислый газ СО₂. Соединяясь с водой, он превращается в угольную кислоту — самый лучший растворитель питательных минералов для растений.

Именно угольная кислота превращает в карбонаты или другие формы те минералы, которые одной только водой не могут быть растворены или растворяются очень медленно.

И это обстоятельство является для нас поистине волшебным, и не надо думать о минеральных удобрениях, платить за них бешенные деньги, завозить невесть откуда.

Ничего этого не надо делать, за вас уже позаботился Создатель и приготовил в почве всё, что вам необходимо. От вас же требуется не нарушать Его Законов.

Если взял зерно, то верни стебли или замени их другой органикой, но не прерывай кругооборота жизни.

Возвращая земле долги, не закапывай их плугом под пласт. Обрати внимание: ведь в природе опавшие листья и трава сгнивают на поверхности. И в этом большой смысл, а для ищущих знаний земледельцев подарок.

При поверхностном или мелком заделе органики в почву, решается проблема обеспечения растений азотом. В этом случае, берутся за дело азотособирающие бактерии. Они поедают органику на воздухе, извлекая из неё азот, и накапливают его в себе в виде белковых соединений.

А так как жизнь бактерий короткая, их клетки, после гибели, разлагаются, и азот переходит в формы, доступные для питания растений.

Кроме того, почва получит и то количество минеральных веществ, которые накопились в перегнивающем органическом веществе.

Так разрешается вопрос с выносом минеральных веществ из почвы, которым нас постоянно устрашают учёные. Хотя, давно доказано, что растения берут для своего роста из почвы одну десятую часть материала, в сравнении с тем, что получают из воды и воздуха.

Если сжечь 1 кг зерна, то оставшаяся часть — зола — будет весить примерно 100 гр.

Отсюда вывод, что надо думать не о компенсации «выноса» минеральных веществ, а о «вносе» в почву органики, которая, в процессе её поедания бактериями, высвободит необходимый углекислый газ, а он, в свою очередь, соединившись с водой, превратится в угольную кислоту, которая и «намоет» минералки вдоволь.

Таким образом, никакого истощения почвы не происходит. Изящно и просто, как всё гениальное.

О буром каменном угле я вам уже говорил. Но ещё раз хочу напомнить об этом секрете повышения урожаев.

— Да что это у тебя один секреты. И враги повсюду, которые мешают распространять полезные знания, — возмущённо заявил мой приятель, прочитав мой труд. — Может быть, люди не знали про уголь, а ты их во враги народа определяешь. Я вот агроном, а я то, впервые об этом узнал из твоей рукописи. Я, по–твоему, тоже враг, скрываю секреты?

— Нет, ты не враг, ты жертва своего невежества, нелюбопытства. Ведь, знал же про гуминовые кислоты, которые получают из бурого угля? Знал! И не подумал, а зачем это из конфетки делать дерьмо?

Зачем часами кипятить уголь в растворе едкого натрия, чтобы получить жёлтенькую водичку для полива растений под благовидным предлогом, что эта водичка повышает проницаемость растительных мембран и усиливает поступление минеральных веществ в клетки корня.

И это при том, что питания–то растениям не дают, они вечно голодные.

— А враги–то откуда? — не сдаётся приятель.

— Всё оттуда же, где воспиталось у тебя почтение к авторитетам: как же, доктор сельскохозяйственных наук сказал! Академик написал! Министр повелел! А я человек маленький, что сказали, то и делаю.

— Да ты не сердись. Объяснил бы лучше, если знаешь…

— Объясняю. Вот вырезка из газеты, читай и прозревай. И вы, дорогие читателя, тоже прочитайте.

Польские учёные приезжали к П. М. Пономарёву в 1981 году. Проверили его идею и, как видите, подтвердили выводы. Но речь — о другом.

Информация опубликована в 1984 году. Газета выходила многомиллионным тиражом, и прочитали её, без сомнения, тысячи советских учёных, специалистов.

И вот ведь парадокс: никто из них не заинтересовался такой перспективной возможностью — превратить бурый уголь в дополнительное зерно, так необходимое народу.

В Санкт–Петербургской Государственной библиотеке им. Салтыкова–Щедрина, второй в стране после «Ленинки», собраны тысячи книг и статей, посвящённых обмену веществ в растениях, ассимиляции углерода в процессе фотосинтеза, но я не нашёл ни одной про то, где растения будут брать этот самый углерод для увеличения урожая.

Правда, одно время долго и много писали об использовании бурых углей и торфа для получения гуминовых кислот, якобы способных повышать урожай.

Варили в котлах уголь, в присутствии едкого натрия и полученной вываркой, многократно разбавленной, поливали посевы.

Бросили химичить только тогда, когда уже стыдно стало этим заниматься: произошло перепроизводство статей, монографий, диссертаций на эту тему, а следовательно, и докторов наук, академиков.

Но ни один из них не предложил взять тот же бурый уголь и вместо того, чтобы парить его я котле, рассыпать по полю вместе с соломой, а потом мелко перепахать, как это сделал простой советский пенсионер Петр Матвеевич Пономарёв в Ташкенте.

Говорите, не знали? А если знали, да не хотели отдать эти знания другим, тогда как это называется? Вот, то–то и оно…

Обращаюсь к шахтёрам: ваши шахты с залежами бурого угля сегодня закрывают под предлогом их нерентабельности. Знайте же, что ваш бурый уголь — это спасение страны от голода, подготовленного развалом сельского хозяйства, и гарантия дальнейшего расцвета России, как основной житницы мира.

С нашими просторами, при новой агротехнике и с вашим углём, Россия завалит Европу и Африку дешёвыми продуктами питания.

Всё, что для этого требуется от вас, — не позволять закрывать шахты, а превратить их в предприятия по производству угольных удобряющих добавок.

…В тот вечер мы долго обсуждали с другом рукопись и пришли к выводу, что России мешают не только враги, но и наша непосвящённость в сельхоздела и просто обычная наша доверчивость обычных нормальных людей.

Ведь, нормальные люди считают, что каждый должен делать своё дело «нормально», иначе не будет пользы от объединения труда.

— Разделения! — поправил меня мой друг.

— Разделение — это для тех, кто разделяет, чтобы властвовать. Знаешь такой девиз властолюбцев «Разделяй и властвуй!»

А в нормальной жизни люди и их труд объединяются в одну общину — семейную, родовую, как было раньше, или колхозную, заводскую, фабричную, учрежденческую…

— Так развалили же колхозы и совхозы…

— Не ценили, потому и развалили. Никто не встал за них, не нашлось такого Ильи Муромца… А без колхоза всем советам моим не велика цена.

Конечно, себя прокормишь, но стране–то нужна товарная продукция, с полей и плантаций. Хочешь, расскажу ещё про один секрет. О том, зачем Сталин колхозы создавал.

— Крепостничество вернуть.

— Не крепостничество, а общину. И не просто вернуть, а укрепить её. Секрет–то заключается в том, что царская Россия экспортировала не крестьянское зерно, а помещичье.

Крестьянам же, на прокорм не хватало своего хлеба, с крошечной делянки. На селе в одиночку не прожить, объединяться надо вам.

Вот говорю про солому, уголь, торф, а сам поёживаюсь от того, что знаю, какая это тяжёлая работа. Без объединения труда земледельцев, шоферов, механиков, инженеров, агрономов и многих других специалистов и браться не стоит.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Ты пиши, что знаешь, про торф у тебя ничего нет, про фосфор, про азот. Вот у меня опилки есть, а что с ними делать, не знаю, может, тоже, как удобрение использовать, ведь целлюлоза же.

— Вот это выкатил арбуз! — ахнул я от удивления. — Тебе же дан принцип самого главного. Какая разница — солома, торф или опилки… То, другое и третье — всё целлюлоза, пища для живого вещества.

— Всё равно допиши про торф. И про фосфор хотелось бы узнать. Может, его самим можно получать?

— Можно.

— Тогда и пиши! — вернул мне друг рукопись. И потому, как он требовательно сказал «пиши!», я понял, что дописывать придётся.

По запасам торфа Россия занимает первое место в мире. Его у нас порядка 70-80%, и это обстоятельство вызывает особую ярость наших врагов, которые делают всё чтобы россияне не осознали, каким могуществом они обладают. Но, по порядку.

Торф — это растительные остатки, оказавшиеся, как бы, законсервированными в силу того, что, находясь в воде и без бактерий, не смогли полностью разложиться. (Вот вам ещё один пример для понимания необходимости аэрации почв.)

Растительные остатки — это целлюлоза, или клетчатка — пища для бактерий, источник получения перегноя и всего того, что с ним связано, прежде всего, углерода, который, в виде различных соединений, участвует в создании плодородия почвы.

А потому, торф активно работает во всех компостах, но — при соблюдении некоторых условий.

Дело в том, что торф имеет повышенную кислотность, и понижают её широко распространённым приёмом — известкованием, задача которого — довести кислотность до слабокислой реакции в пределах рН 5,5-6,0, благоприятной для большинства бактерий.

На поле, огороде или дачном участке с торфяной почвой (и при компостировании торфа) следует рассеять известь, разбросать навоз, и всё это сразу запахать в аэробный слой.

Сколько брать извести — решайте сами, исходя из кислотности почвы или приготовленной для компостирования торфяной массы. Усреднённо, берут 1 кг извести на кубический метр компостируемого материала.

На поля с торфяной почвой колхозники раньше вывозили по 6 т извести на 1 га, что давало рН 5,8. При рН 5,5-6,0, бактерии чувствуют себя комфортно.

Но, от извести страдают растения, не переносящие избытка кальция. Поэтому, тут надо, как бы, пройти по лезвию ножа, не навредив при этом ни тем, ни другим.

Справиться с такой задачей вам поможет приём определения кислотности с помощью лакмусовых ленточек, о чём писалось выше. Надёжнее, конечно, иметь специальный прибор.

Для снижения вредного действия извести, используются её заменители — зола, фосфоритная мука, цементная пыль, доломиты. Хорошо помогают органические удобрения — навоз и компосты. Навоз смягчает вредные действия кислотности, привносит своих бактерий.

Опытным путём установлено, что навоза надо брать от 25 до 50% от веса торфа. Через 2-3 месяца такой торфо–навозный компост пригоден для внесения в почву. Но если прислушаться к нашему совету и проводить аэрацию, то сроки созревания компоста намного сократятся.

Если нет извести, и раскисление торфа производится древесной золой, то на 3-4 т торфа берут по 50-100 кг золы.

Печная древесная зола не только нейтрализует кислотную среду, но и привносит удобрительные элементы. В ней содержится в среднем: 6-10% калия, 2,5-4% фосфора, 30-35% извести и много микроэлементов, причём калий и фосфор находятся в доступном для растений состоянии.

Не случайно её издревле использовали для повышения урожайности, особенно овощных культур. А потому, зола уместна в торфо–навозных компостах, куда она добавляет фосфора. Ещё нужна вода.

На воду и фосфор мы вышли, опять–таки, не случайно. Суть в том, что агрономическую ценность торфяных удобрений определяют не только высвободившиеся микроэлементы и компоненты, а, главным образом, углерод, о чём уже писалось выше, и азот.

Однако и углерод, и азот, находящиеся в торфе (как и в соломе, то есть, в клетчатке), недоступны растениям. Из клетчатки их извлекают бактерии, и, как всем животным, им для жизнедеятельности нужны фосфор и всё прочее, что входит в белок.

Будет в почве живое вещество, будет и переГНОЙ. И все биохимические процессы, происходящие в период компостирования или «созревания» почвы, будут направлены на накопление нитратного азота и растворимых фосфорной, угольной и других кислот.

И тут надо знать, что процесс нитрификации хорошо идёт только при высокой влажности, близкой к 75%.

Значит, ваша задача — не забывать поливать компостные бурты, иначе, при снижении влажности за 60%, нитрификация замедлится, и часть органических веществ как бы «спечётся», перейдёт в необратимое состояние.

Если есть древесные отходы, то превратить их в компостное удобрение — ваша прямая обязанность. В дело пойдут не только опилки, но и древесная кора. И не считайте её второстепенным компонентом.

Во–первых, её всегда много: от 10 до 20% от перерабатываемой древесины. Во–вторых, она дешевле опилок стружек, а питательная ценность для бактерий велика: в коре содержится более 85% органических веществ.

Даже простое внесение коры в почву обогащает её углеродом, разумеется, при запахивании на небольшую глубину, в зону обитания аэробных бактерий. Кора даст питание бактериям и улучшит структуру почвы.

Но тут надо оговориться: если вы внесёте некомпостированную древесную кору, то для быстрого эффекта к ней надо добавлять азотные удобрения в аммонийной форме (мочевина, аммиак), которые нейтрализуют кислотность коры и помогут повысить жизнедеятельность микроорганизмов.

Кора–компост (с навозом) тоже нуждается в азотных добавках с той же целью: снижение кислотности.

По данным Архангельского института лесов, занимающегося проблемами использования лесных отходов, на один кубометр коры, измельчённой до размера частиц не менее 15 см, добавляется 4,3 кг мочевины и 1,5 кг двойного суперфосфата.

Компост выдерживается в течение 2-4 месяцев при влажности не менее 65-75%. Для ускорения процесса институт рекомендовал перелопачивать его один раз в 1-2 месяца.

Всё хорошо, кроме последнего совета. Мы с вами теперь знаем, как можно ускорить процесс компостирования. Поставим правильный бурт и обеспечим его притоком воздуха.

Вот и всё.

Опилки идут в навозный компост и в сочетании с аммиачной водой, аммиачной селитрой и суперфосфатом.

Домашний способ обеспечить себя азотистыми удобрениями описан ещё в прошлом веке. Принцип его изложен выше, в «Богородской земле».

Правда, там говорилось о возобновлении огородной бактериальной живности в целом. Но ведь, можно свой огород и «заражать» азотофиксирующими бактериями, которые сосуществуют с бобовыми культурами.

Вначале это делали европейские фермеры–опытиики, потом инициативу перехватили учёные, модернизировав и индустриализировав процесс, и сейчас вы сможете купить культуры бактерий для обработки семян.

Земледельцы же забыли, что их предшественники проделывали всё это без, лабораторий и белых халатов, на своём подворье, где–нибудь в сарайчике.

Для «заражения» азотофиксирующими бактериями посадочных семян, они брали, к примеру, горсть земли из–под бобовых в том месте, где оно давало клубеньки (естественно, сохраняя в погребе), разбалтывали в воде и смачивали семена. Или поливали этой водой засеянную площадь под грабли.

Ещё надёжнее было выращивать растения в горшке с огородной землёй или в парниках с таким расчётом, чтобы ко времени посева клубеньки были вполне развившимися. Эти клубеньки растирали с водой деревянным пестиком и такой болтушкой «заражали» семена или почву.

Распространённой была и практика заготовки впрок корней растений с хорошо развившимися клубеньками. Высушивали их… не пересушивая! Весной растирали с водой, получая ту же культуру клубеньковых бактерий.

Уже говорилось о том, что в компостное месиво нужно добавлять дорожную пыль. Этот совет у многих вызывает недоумение: зачем? что там полезного?

Начну издалека, чтобы углубить понимание.

Бывалые люди знают, что на песках появляются так называемые «плывуны» — места, где песок вдруг проваливается и увлекает с собой человека, корову или трактор — всё, что окажется в этом месте и в данный момент.

Над явлением долго гадали: почему да как? Наконец, сделали раскопки и выяснили, что под тем местом, где песок «плывёт», собирается какая–то слизь, по которой, как по маслу песок и раздвигается в стороны, давая верхнему слою вместе с жертвой опускаться всё глубже вниз.

Что это за слизь? Откуда она взялась здесь, в песках? Стали исследовать, и пошли открытия за открытием. Правда, знает о них лишь ограниченное количество людей. Наверное, по той же причине, что несут эти знания гигантскую пользу для земледельцев.

Всё дело в том, что под «плывунами» нашли самые первые бактерии, которые, быть может, и создали на земле почвенный слой, помогли развитию всего живого.

Это были бактерии, способные разлагать алюмосиликаты и высвобождать калий в усваиваемой для растений форме.

Разве же не чудо — бактерии живут в песке и им же кормятся! На этой каменной пище их накапливается столько, что пески «плывут». Так почему бы не использовать их на благо людей?

В 1939 году русский патриот Е. Н. Мишустин написал об этом книгу, были у него и последователи. Но… Как всё полезное для народа, хорошая идея была аккуратно «похоронена».

Справедливости ради должен сказать, что передовые учёные бьются за «силикатные» бактерии.

В 1968 году В. Г. Александров и М. И. Терновская выпустили книгу «Силикатные бактерии — эффективное удобрение», а Санкт–Петербургский учёный Е. Я. Виноградов разработал и запатентовал серию биологически активных веществ, за которые дважды награждался серебряными медалями ВДНХ СССР.

Но воз, как говорится, и поныне там же…

А что делать нам? Как найти эти бактерии и использовать? Задача, прямо скажу, не из лёгких, и мой совет вызовет возмущение микробиологов: как можно советовать, не понимая всей сложности… серьезности… опасности… и т. д.

Тем не менее советую: в глинистую, чернозёмную и торфяную почву вносить сырой речной песок. Причём брать его лучше не сверху, а из глубины карьера.

Что происходит с почвой после его добавки, я не знаю. Не знал этого и Пётр Матвеевич Пономарёв. Но мы с ним набирали такого песка для его делянок.

А ещё, собирали пыль с дороги.

И ещё дробили кувалдой камни, и это каменное крошево тоже подсыпали в почву. Для дробления брали и гранит, и мрамор.

«Нам не нужна минералка, — говорил Пётр Матвеевич, подбадривая меня, когда я уставал от работы. — Тут она вся… Бактерии сами разберутся, что им и когда надо, растворят своими кислотами и поедят.

А когда умрут, то их «бульончики» впитают растения и повысят урожай. Так и пойдёт круговорот.

Вспомнив про песок, не забудем и о глине. И она очень нужна земледельцам, особенно тем, кто хозяйствует на песчаных почвах. Сколько органики ни клади, всё уходит, как в бездонную бочку, жалуются они. И спрашивают что делать?

— Вы же сами и ответили, — говорю им. — Уходит «в бездонную». А если сделаешь дно, то и не будет уходить. А глина для такого дна — самый подходящий материал. Внеси её в подпочву, и проблема решена раз и навсегда.

Второе назначение глины — стабилизация водного режима и связанное с этим улучшение комфортности размножения живого вещества.

В набухшей глине увеличивается количество пор, заполненных капиллярной водой. А высыхающая глина вбирает в себя продукты перегноя к сберегает их там до того времени, пока они не потребуются растениям.

С этой целью глину полезно добавлять и в компосты, где она очень скоро потеряет свой красный цвет и превратится в чернозёмную массу.

Кости долго не ценились, как удобрительный материм, и только в первой половине XVII столетия во Франции обратили внимание, что костяной уголь, который использовался для осветления свекловичного сока, при удобрении им виноградников, повышал урожай.

Потом спохватились англичане и принялись кораблями возить кости из Германии. Разумеется, не объясняя зачем.

А секрет был в том, что их учёный Гумфри Дэви во время своих путешествий по Малой Азии, Северной Америке и Сицилии выявил что там постоянно сеяли пшеницу и вынесли из почвы фосфорную кислоту, чем и погубили своё земледелие.

Тогда ещё не знали про фосфориты и другие природные фосфорные удобрения.

Но когда немецкий учёный Юстус Либих указал, что кость является одним из важнейших средств, могущих возвратить почве фосфорную кислоту, отношение немцев к костям изменилось — вывоз их прекратился, открылись заводы для размола костей.

С 30‑х годов прошлого столетия и в России начался организованный сбор костей для вывоза и внутреннего потребления. Из костей добывали сало, клей, производили уголь и… использовали в качестве удобрения.

Удобрительные свойства костей можно оценить по данным Д. И. Прянишникова: