Тишина и мертвый покой поразили бы случайного свидетеля, ежели бы он каким-то чудом оказался в этом заброшенном многие эпохи назад гигантском зале. В нем царили затхлость и полная темнота. Ничто не нарушало вечный покой, да, наверное, и не могло. Некому было сюда приходить, некому было даже помнить, что это место вообще существует — давным давно ушли в небытие последние из тех, кто знал о существовании гигантского ритуального зала, являвшегося частью куда более грандиозного сооружения, о котором, впрочем, тоже все позабыли. Здесь не было ничего — ни шевеления, ни дуновения ветерка, ни даже легкого шума. Тишина, разруха и пустота. Отсутствие воздуха и дикий, леденящий холод. Никому не дано было знать, сколько тысяч или даже миллионов лет все это длилось, да никого это, впрочем, и не интересовало.

Тысячелетия шли за тысячелетиями, но все оставалось по-прежнему. Уставший от бесконечного одиночества и отсутствия надежды хоть на что-либо древний разум изредка просыпался, не обнаруживал никаких изменений и снова засыпал, надеясь, что однажды ресурсы закончатся, и его наконец-то не станет. Слишком надоело бессмысленное, никому не нужное существование. Он невыразимо устал и давно ничего не хотел.

Однако в какой-то момент что-то изменилось. Сначала послышалось странное щелканье, затем нарастающий низкий гул. По скрывающимся в темноте далеким стенам хлестнуло волной синих энергетических разрядов, на потолке неохотно зажглось несколько сотен разрозненных световых панелей, большинство из которых давным-давно пришли в негодность, но некоторые, как ни удивительно, все еще были работоспособны. Их создатели даже такую мелочь, как световые панели для космических объектов, создавали с тысячекратной степенью надежности.

Резкое, неожиданное пробуждение заставило древний разум встряхнуться и вырваться из сонной пелены. Он далеко не сразу понял, что происходит, а когда понял, несказанно изумился. Разве станцию не исключили из кластера еще тогда, когда она опустела? Это должно было произойти автоматически! Однако не произошло, и теперь сюда вскоре перенесет спасенных. Причем, детей! Одаренных детей — высшую ценность мироздания. Но они же здесь погибнут! Нужно срочно активировать систему жизнеобеспечения хотя бы в этом зале. И древний разум поспешно принялся за работу, активировав немногих уцелевших дроидов.

Он едва успел восстановить атмосферу и плюсовую температуру до того момента, когда ритуальная гексаграмма засветилась призрачным, пульсирующим светом и выплюнула из себя около двух десятков гуманоидов, кубарем покатившихся по пыльному металлическому полу. Ну вот они и прибыли. Теперь все пойдет по-другому. Может, и ему удастся найти себе новый смысл жизни. Древний разум очень на это надеялся.

Звонок будильника вырвал Ивана Афанасьевича из тяжелого сна, в котором за ним кто-то гнался, кто-то темный, страшный и неумолимый.

— Фу ты, пакость какая… — вытер рукой со лба холодный пот директор школы. — Приснится же…

Да, давно ему не снилось кошмаров. Пожалуй, что со времен службы в армии, а тому уже больше сорока лет. Он покачал головой, почесал бороду и бросил взгляд на циферблат будильника на столе напротив. Всего-то половина седьмого, можно было бы еще поспать, так ведь не заснет. Противно болела и дергала нога, сегодня явно придется ходить с палочкой, покалывала печень, ныла поясница, давала о себе знать покалываниями старая рана на спине — еще в Афганистане получил, во время упомянутой уже срочной службы. Да, не заснуть. Вставать не хотелось, однако придется — в глотке пересохло, да и белого друга навестить не помешает.

Иван Афанасьевич облизал сухие губы и с тоской посмотрел на стакан с водой, стоявший рядом с будильником. В этот момент все и случилось. Стакан медленно поднялся в воздух и не спеша поплыл в сторону ошалевшего от такой картины директора. Такого не могло быть просто потому, что не могло быть никогда! Однако собственные глаза говорили Ивану Афанасьевичу обратное: стакан все так же плыл по воздуху к нему, а подплыв, ткнулся прямо в ладонь. Директор взял этот стакан и уставился на него вытаращенными глазами. Затем залпом выпил воду и задумался.

Ведь это не первый странный случай, черт возьми! Просто раньше он старался не обращать на такое внимания, убеждая самого себя, что ему почудилось. Похоже, не почудилось, и в школе № 3 города Сафроновска действительно происходит что-то странное. А уж если вспомнить шепотки окрестных бабок о том, что ее построили на проклятом месте, где испокон веков никто не селился, так вообще появляется повод задуматься. Похоже, эти слухи возникли не на пустом месте.

Иван Афанасьевич принялся лихорадочно вспоминать все, что он порой замечал, но старательно не обращал внимания, не веря, что такое в принципе возможно, и тем самым обманывая самого себя. Несколько эпизодов всплыли в памяти, и он тихо выругался. Взять хотя бы тот, когда дети перекидывались портфелями в раздевалке — эти самые портфели всегда оказывались у них в руках, ни один ни разу не упал, даже если летел из противоположного угла, делая по дороге пару виражей. А если вспомнить, как дежурные мыли пол? Ведь видел же, что тряпка сама елозит по этому самому полу! Почему не обратил внимания? Решил, что показалось? А мел, прыгающий в руку учителя? Ведь и с ним такое не раз случалось! Но это почему-то казалось правильным, само собой разумеющимся.

Потом вспомнилось, как Николай Иванович, физрук, в одиночку таскал и монтировал в спортзале тренажеры, которые один человек, насколько бы силен он ни был, поднять просто не сможет. А на вопросы бывший майор морской пехоты отшучивался, он хорошо умел уходить от неудобных вопросов, еще на службе научился. Также перед глазами встала картина, как страницы книги сами собой перелистывались перед Ефимом Наумовичем, учителем химии и биологии. Другие не отставали. Но Иван Афанасьевич закрывал на все это глаза, слишком такое выбивало из колеи, шло вразрез со всем, во что он верил.

Похоже, больше нельзя делать вид, что в школе ничего необычного не происходит. Происходит, еще как происходит! Решив еще раз проверить, директор опустил взгляд на стакан, который все еще держал в руке, и пожелал, чтобы тот улетел обратно к столу и опустился на его поверхность. Это тут же произошло. Ивану Афанасьевичу стало слегка не по себе. Ну не был он раньше колдуном или экстрасенсом! Не был! Так каким же образом стал?! В церковь, что ли, сходить? Покаяться? Может, и придется.

За размышлениями, приготовлением и поглощением нехитрого завтрака прошло время до отправления на работу. Иван Афанасьевич всегда ходил туда пешком, благо жил всего в пяти кварталах от построенной три года назад на средства богатого спонсора школы № 3. Если честно, особой необходимости в ней не было, имеющиеся две школы полностью закрывали потребности Сафроновска, крохотного и мало кому известного городишки в Южной Сибири. Но городское начальство, понятно, от подарка мецената отказываться не стало, тем более, что тот оборудовал школу настолько хорошо, что местные жители ходили туда, как в музей. Особенно поражали компьютерные классы, оборудованные по последнему слову техники, даже голографический проектор имелся. Кабинеты химии, физики и биологии удивляли не меньше.

Также упомянутый меценат выстроил в Сафроновске трехэтажную больницу и до сих пор спонсировал ее, платя огромные, по местным меркам, зарплаты врачам и даже медсестрам с санитарками. До сих здесь и не слышали о зарплатах в сто тысяч у той же нянечки. Понятно, что стремились устроиться в школу и больницу очень многие, хоть кем-то, хоть как-то, ведь немало горожан и до сих получали по двадцать, а то и по пятнадцать тысяч в месяц. А цены росли. Выживали натуральным хозяйством, картошка почти у каждого была своя, как и овощи с огородов.

Одно только очень не нравилось местным жителям. Новую школу построили на проклятом месте, Лысом холме, на который даже дети не забирались, тянуло от него какой-то потусторонней жутью. Старики все поведали приезжему архитектору, но тот только скривился и пробормотал что-то о глупых предрассудках невежественных обывателей. Может, он был и прав, поскольку после постройки школы ощущение жути от холма больше не шло.

Многие родители перевели детей в третью школу, которая по сравнению с двумя городскими буквально сияла новизной, а уж как она была оборудована! Наверное, только в Москве и Петербурге имелось нечто подобное. На открытие приезжал сам омский губернатор, так даже он удивился тому, что имелось в провинциальной школе. Директором меценат пригласил заслуженного петербургского учителя Ивана Афанасьевича Нестерова, имевшего несколько государственных наград. Тот потянул за собой всю свою команду — завуча, преподавателей химии, биологии, математики, физического воспитания. Все они получили квартиры в единственном на весь город десятиэтажном доме, построенном для врачей и учителей тем же меценатом.

В школе было выделено двадцать мест для малоимущих учеников и десять для сирот из небольшого сафроновского детского дома. После открытия педагогический коллектив с энтузиазмом приступил к работе. К сожалению, далеко не все удавалось так, как хотелось. Хулиганы оставались хулиганами, а малолетние шлюхи — малолетними шлюхами. И последних оказалось на удивление много для небольшого городка. После расспросов и разговоров с местными жителями вырисовалась очень неприглядная картина. Оказывается, Сафроновск славился безотказными молоденькими проститутками, часто еще школьницами. И затягивали в это дело многих, поначалу о таком и не помышлявших девочек. Именно проституция составляла основу благополучия довольно большого числа жителей города. Даже мэр с помощниками оказались замешаны в эту грязь. Конечно, неявно, но свой жирный кусок от держателей притонов они получали, за что прикрывали тех от полиции и прокуратуры.

Иван Афанасьевич однажды лично набил морду осмелившемуся появиться в его владениях главному городскому сутенеру, Семену Беззубому, совместив кличку с реальностью — тот лишился передних зубов и теперь щеголял золотыми, как урка в семидесятых. Директор запретил этой сволочи появляться возле школы, пригрозив, что поднимет все свои старые связи в МВД и ФСБ, и тогда сутенеру придется солоно. А связи у него имелись, и немалые, это знали в городе все, поэтому старого учителя и не трогали, другому давно заткнули бы рот. Беззубый решил не рисковать и отступился, однако вылавливал старших девочек в других местах, капая им на мозги и суля золотые горы. Как ни жаль, находились наивные дурочки, которые на это велись. А в центральную гостиницу Сафроновска то и дело наезжали из областного центра, а порой даже из Москвы и Питера солидные господа, желавшие побаловаться молодым мяском. Это началось еще в лихих девяностых и продолжалось до сих пор. Об происходящем все знали, но никто ничего не предпринимал, слишком многим в городе это было выгодно.

Все жалобы Ивана Афанасьевича оставались без ответа, наоборот, ему настойчиво советовали отступиться и не лезть не в свое дело, а то ведь могут быть неприятности. Однако старый учитель не мог позволить себе закрыть глаза на совращение несовершеннолетних девушек и собирался завтра ехать в Москву, к старому другу, ныне полковнику ФСБ. Тот подскажет, что можно сделать, сил терпеть этот кошмар больше не было. Видеть, как еще вчера хорошая, скромная девочка на глазах превращается в развязную шлюху, было физически больно, это следовало остановить любой ценой, даже если этой ценой станет жизнь Ивана Афанасьевича. Он был готов ко всему.

Собравшись, старый учитель погладил портрет жены в траурной рамке, она умерла четыре года назад, и ему так ее не хватало. А затем покинул квартиру, не зная, что уже никогда в нее не вернется.

Неспешным ходом добравшись до школы за четверть часа, Иван Афанасьевич поздоровался с как раз вышедшим из подвала завхозом, Егором Кузьмичом Бойченко, хитрым, всегда хмурым лысым мужичком, зато мастером на все руки, потому его и приняли на эту должность. Директор ни разу не пожалел о своем решении — все в школе работало как часы.

— И вам поздорову, — недовольно пробурчал Кузьмич. — Иван Афанасьевич, ну не знаю я, как энти проклятые бомжи сюда забираются и чего их в школу тянет, будто им тут медом намазано! Седня опять троих из подвала вытурил! Вчера двоих! Это чего ж деется, а? Совсем охренели! А участковый ничо делать не хотит! Я ему уж пять заявлений накалякал! Бурчил, что пока, мол, не убили али не украли, все в порядке. А что энти вонючки мне весь подвал изгваздали да обоссали, энто как?!

Действительно, школа переживала какое-то нашествие бомжей. Буквально все бездомные не только из города, но и из окрестностей стремились хоть раз переночевать в школьном подвале, утверждая, что после этого все болячки проходят. Один вообще заявил, что забыл про цирроз печени. А как бомжи ухитрялись пробираться в запертый подвал и вовсе оставалось загадкой. Но не проходило дня, чтобы завхоз не выдворял оттуда одного-двух.

— Не знаю я, что с этим делать, Егор Кузьмич, — развел руками директор. — Гоняйте их, я вам премию выпишу.

— Лады, Иван Афанасьевич, — сразу подобрел завхоз. — Пойду дальше трубы проверять, чегой-то мне их поведение не нравится, где-то течь.

Директор кивнул ему и отправился дальше. Войдя в учительскую, он поздоровался с присутствующими, а присутствовали далеко не все — двадцатое августа только, многие еще не вышли из отпусков. Возле стола слева стояла новенькая учительница русского языка и литературы, Ирина Васильевна Томилина, совсем еще девочка, сама выглядящая десятиклассницей. Не очень красивая, но милая. Она тоже поздоровалась и радостно улыбнулась Ивану Афанасьевичу.

— Приветствую, — прогудел Константин Петрович Воложанин, трудовик, кряжистый сибиряк с окладистой, ухоженной бородой. По постановлению президента в школах России два года назад снова ввели уроки труда, пришлось срочно искать преподавателя, причем непьющего, что было труднее всего. Нашел, и очень хорошего.

— И вам доброго дня, — поднял голову от планшета Ефим Наумович Дейнего, одесский еврей, сбежавший из Украины после событий второго мая две тысячи четырнадцатого год и с тех пор люто ненавидевший бандеровцев, желая им всяческих несчастий. В школе он преподавал химию и биологию — Слышали, эти сволочи опять Донецк обстреляли! Ну когда же наши начнут воевать всерьез, а не на полшишечки?!

— Тише, Ефим Наумович, тише, — выставил руки перед собой директор. — Я полностью разделяю ваше негодование, но от нас ничего не зависит. К сожалению. А теперь, коллеги, я хотел бы обсудить…

Его прервала распахнувшаяся настежь дверь, в которую буквально влетела завуч, Мария Степановна Холмогорова, сухощавая пожилая женщина, чем-то сильно похожая на Минерву Мак-Гонагалл из фильмов о Гарри Поттере. Она прекрасно знала об этом сходстве и порой подчеркивала его, держа указку, как волшебную палочку, и с интересом наблюдая за реакцией учеников и родителей. Коллеги к ее чудачествам давно привыкли. А дети за глаза прозвали старой кошкой.

— Нет, это чистой воды безобразие! — с порога высказалась завуч. — Просто безобразие!

— Что случилось, Мария Степановна? — поинтересовался Иван Афанасьевич.

— Девочки наши, десятиклассницы! — агрессивно заявила та. — Маша Старцева опять на своем мопедике заявилась одетая так, что у меня чуть когнитивный диссонанс не случился! Вы бы видели цвет и раскраску ее куртки! Это же жуть какая-то!

Директор улыбнулся. Да, одевалась упомянутая девочка действительно нестандартно. Но его беспокоило по ее поводу совсем другое. По школе ходили настойчивые слухи, что Машка дает, и были они, похоже, не только слухами, поскольку учителя пару раз выпроваживали девушку из мужского туалета. Белокурая, симпатичная, но далеко не красавица. Почему-то Семен Беззубый обихаживал Машу больше, чем других ее сверстниц. И неизвестно, не поддалась ли на его уговоры сирота при живой матери-алкоголичке. Пока было известно, что подрабатывает девочка в свободное время в местном «Вкусно — и точка», а там потогонка, да и платят копейки. Могла и соблазниться «легкими» деньгами.

В школе, как уже говорилось, были такие компьютерные классы, что оставалось только завидовать, и Ивана Афанасьевича уговорили разрешить на лето открыть для учеников компьютерный кружок, который взялся вести на общественных началах Ефим Наумович, поскольку неплохо разбирался в вычислительной технике и часто подменял болезненного учителя информатики. Он мотивировал это тем, что пусть лучше дети сидят за мониторами под присмотром, чем ищут себе приключений на пятую точку. Иван Афанасьевич подумал немного и согласился. Действительно, лучше.

В итоге даже летом в школе было довольно шумно, десяток-другой учеников всегда находились здесь, обсуждали что-то свое, смотрели фильмы на большом экране, благо проектор имелся, вместе играли в разные онлайн-игры, учились программировать и создавать сайты. Ефим Наумович, невзирая на свой вид строгого учителя, умел находить общий язык с детьми, вокруг него всегда толпились разновозрастные мальчишки и девчонки.

— А кто следит за детьми в компьютерном классе? — встревожилась Мария Степановна.

— Сережа Хрущ, — ответил биолог. — У него не забалуешь.

Завуч успокоенно кивнула. Действительно, первый силач школы баловства не терпел и порядок наводил быстро и жестко, учителя ему доверяли и часто оставляли на него малышей, с которыми парень умел обращаться на удивление хорошо, сказывалось детдомовское прошлое. Родная тетка не сразу забрала его к себе после смерти родителей, погибших в автокатастрофе, и Сережа провел несколько лет в детдоме. Вот только тетке он оказался не слишком нужен, взяла она племянника только потому, что так положено. В школе он накоротке сошелся с физруком, Николаем Ивановичем Сафроновым, бывшим майором морских пехотинцев Тихоокеанского флота. Ивану Афанасьевичу его порекомендовал старый друг, и с тех пор физрук был в его команде, переходя вместе с лидером из школы в школу. Сереже Сафронов посоветовал поступать в военное училище, и парнишка всерьез к этому готовился.

В учительской словно призрак возник Николай Иванович, он умел ходить совершенно бесшумно, что было удивительно при его габаритах. Невысокий, но очень мускулистый седой мужчина с офицерской выправкой двигался так, что дух захватывало. Немногих избранных он обучал боевым искусствам, но брал далеко не всех желающих. И прежде всего никогда не брал хулиганов, способных использовать его науку ради злых дел.

— Вот все и собрались, — улыбнулся физруку Иван Александрович. — Коллеги, я хотел поднять очень важный вопрос, на который мы все уже год старательно не обращаем внимания.

— И что же это за вопрос? — явно удивилась Мария Степановна.

Директор молча протянул руку вперед, и классный журнал, лежавший на дальнем столе, прилетел ему в руку.

— Думаю, все уже заметили, что в этой школе мы приобрели некие странные способности, — констатировал он. — Я многое видел, но закрывал на это глаза, заставлял себя не обращать на необычные происшествия внимания, не желая расставаться с привычным мировоззрением. Но сегодня утром реальность оказалась таковой, что дальше так вести себя стало нельзя.

— Да, заметили, — тяжело вздохнула завуч и провернула тот же фокус с куском мела.

Остальные учителя, кроме изумленной до предела новенькой, Ирины Васильевны, молча кивнули, и каждый что-то показал. Николай Иванович вообще зажег над ладонью белый огонь, от которого явственно потянуло жаром. Константин Петрович взглядом скрутил два толстых гвоздя воедино, а затем сплавил их. Ефим Наумович с улыбкой стянул влагу из воздуха в водяной хлыст, светящийся призрачным светом, и негромко сказал:

— А я все думал, когда же хоть кто-нибудь решится об этом заговорить… И, если честно, думал, что первым будет либо Константин Петрович, либо Николай Иванович. Но никак не вы, Иван Афанасьевич. Ошибся, получается.

— Считали меня слишком приземленным? — приподнял бровь директор.

— В общем, да… — смущенно признался биолог. — Извините…

— Да не за что, — усмехнулся Иван Афанасьевич. — Я действительно всегда предпочитал реальность любым фантазиям. Но вот это, — он снова поднял в воздух журнал, — уже не фантазии.

— И что вы предлагаете с этим делать? — хмыкнул Николай Иванович. — Вы же понимаете, что наше родное государство нас в лаборатории засадит и никогда оттуда не выпустит? Кто как, а я подопытным экземпляром становиться не желаю и не собираюсь.

Директор вздохнул. Физрук, после того, как его в начале нулевых вышвырнули из армии без выходного пособия, очень обиделся на государство и не доверял ему ни в чем. Ситуация давно изменилась, но Николай Иванович продолжал тешить и лелеять свою обиду. Никакие доводы на него не действовали, не верил он в изменения. Даже когда началась СВО ради защиты жителей Донбасса от нацистов, не поверил, бурча, что это опять ради какой-то гнусности делают. Ведь у власти все те же поганые капиталисты.

— Послушайте, но ведь если мы это можем, то дети, получается, тоже? — побледнела Мария Степановна.

— Так, а вот это мне в голову почему-то не пришло… — встал севший было Иван Афанасьевич. — Видел же не раз фокусы всякие в их исполнении. Пойдемте-ка в компьютерный класс, поспрашиваем.

Учителя дружной гурьбой покинули учительскую и двинулись по коридору в сторону большого класса, в котором имелось больше тридцати компьютеров и прочая аппаратура. К счастью, никто в городе не обворовывал детей. Как стало известно директору, в Сафроновск ненадолго приезжал вор в законе и заявил, что тот, кто обворует детей, учителей или врачей, будет иметь дело с ним. Местный преступный мир впечатлился и взял школу под негласную охрану. Насколько понял Иван Афанасьевич, это произошло с подачи мецената. Он каким-то образом договорился с ворами. Директора совершенно не интересовало, каким. Главное, что на его вотчину никто не покушался. Кроме разве что бомжей, пробиравшихся в подвал. Но даже они ничего не воровали.

В классе оказалось довольно многолюдно. Восемь будущих десятиклассников, трое ребят и пять девушек. Гена Койтов, страстный любитель аниме и косплеинга напялил на себя какой-то странный комбинезон, ему помогала в его хобби старшая сестра, швея. Сергей Хрущ, как всегда мускулистый и основательный, краем глаза приглядывал за младшими, чтобы чего не учудили. Витя Хмуров увлеченно изучал изображения какого-то мотоцикла на экране, он пока ездил на мопеде, но все равно называл себя байкером. Над парнишкой посмеивались, но добродушно.

А вот девушки вызывали у Ивана Афанасьевича куда больше беспокойства по вышеуказанной причине. Особенно две — Маша Старцева и Галя Дурново. Если первая ярко одевалась, красилась как шлюха и гордо называла себя таковой, то вторая выглядела скромно, мало с кем общалась, но в этом тихом омуте явно водились очень большие черти. У директора с юности был очень острый нюх, о чем мало кто знал, он не раз ощущал идущие от Гали мускусные запахи, так пахла его жена после брачных игр. Ночью девушка явно была с мужчиной, и, судя по запахам, не с одним. Иван Афанасьевич прекрасно понимал, что это значило, ее, похоже, паскудный Беззубый сумел убедить, но поговорить с Галей никак не получалось, на контакт она не шла.

Три другие десятиклассницы были, к счастью, еще невинны, это опытному человеку было ясно, как божий день. Хотя Валя Семенова, сейчас изучаюшая крой роскошного бального платья, явно станет в будущем роковой женщиной. Пока она была не слишком красива, но уже видно, какой станет через несколько лет. Парни будут у ее ног штабелями лежать.

Зина Горяева в наушниках смотрела какой-то приключенческий фильм. Мелкая трещотка и отчаянная балаболка, такой она, похоже, и останется, способна любого заговорить. Влада Коротенко увлеченно читала на каком-то сайте очередной любовный роман, до которых была большая охотница.

Восемь пятиклассников и два третьеклассника сгрудились возле большого игрового монитора и явно во что-то играли, поскольку то и дело слышались азартные возгласы наподобие: «Ну, наподдай ему!», «Налево иди, налево!», «Тут ловушка, обходи!». Иван Афанасьевич с улыбкой посмотрел на них. Пять мальчиков и пять девочек, правда среди последних две, Лариса Субботина и Аня Кайнеберг, были явными пацанками и носились по улицам с мальчишками. Зато остальные три, Аня Смирнова, Ксюша Гартова и Марина Мироненко, на первый взгляд казались примерными девочками, хорошо учились и слушались учителей, но у каждой имелась своя червоточинка.

Из мальчиков директору больше всего нравился Ваня Луговой, белокурый и очень симпатичный, когда подрастет, девушки к нему буквально липнуть станут. Страстный любитель фантастики, как и Ефим Наумович, скрывавший свою, как он говорил, пагубную, страсть от коллег. Мальчишка смог вычислить химика по заинтересованным взглядам, которые тот бросал на принесенные в школу новые книги Лукьяненко и Злотникова. После чего зажал учителя в углу и разговорил. С тех пор они не раз обсуждали прочитанное. Иван Афанасьевич наблюдал за этой эпопеей с улыбкой, он про страсть Ефима Наумовича знал и одобрял ее, сам на досуге любил почитать что-нибудь эдакое, про космос.

— Дети, внимание! — заговорил директор, выйдя в центр класса.

Ученики неохотно начали оборачиваться к нему, отрываясь от экранов. Однако рассказать о своих новых способностях Иван Афанасьевич не успел.

Стены класса внезапно стали красными, по ним поплыли какие-то непонятные символы, послышался нарастающий низкий гул, все вокруг затряслось, словно в лихорадке. А затем послышался идущий одновременно со всех сторон нечеловеческий, пугающий голос:

— Внимание, до полного уничтожения школы остался один ларс. Всем приготовится к переносу!

Дети повскакивали из-за компьютеров, учителя принялись оглядываться, не понимая, что происходит, но больше ничего сделать не успели. По классу пробежала волна света, и он мгновенно опустел.

Весь Сафроновск видел, как стоящая на Лысом холме третья школа внезапно вспучилась, словно ее раздули изнутри, и с диким грохотом обрушилась, превратившись в груду развалин. Зазвучали тревожные сирены, горожане толпами побежали к холму, а добежав, принявшись лихорадочно разбирать завалы в надежде найти хоть кого-то живого. Однако, странное дело, в развалинах не обнаружили ни одного тела, хотя школа пустой точно не была, кто-то видел заходивших туда учителей и учеников. Еще кто-то заметил недавно приехавшую на крошечном мопедике белокурую девушку в кожаной куртке попугайской расцветки. Этот мопедик, кстати, тоже куда-то подевался.

Следственный комитет без промедления возбудил уголовное дело о теракте, на дыбы от возмущения встала вся страна — давно в России не взрывали школ. Поэтому виновных отыскали на удивление быстро. Как выяснилось, местные мафиози очень не хотели, чтобы наступивший им на хвост директор добрался до Москвы, однако сами себе подгадили. Столичные следователи, а резонансное дело о взрыве школы у местных, скупленных на корню правоохранителей уже на второй день отобрала столица, быстро выяснили в чем тут дело, и подпольные бордели Сафроновска были все до единого закрыты, а их держатели и сутенеры отправились до конца жизни валить лес. Посадили даже мэра с помощниками. Однако куда подевались тела погибших, так и осталось загадкой.

Ивана Афанасьевича вертело, как на карусели, вокруг то вспыхивало, то гасло разноцветное сияние. Воздуха не хватало, легкие уже начинали гореть, когда его вышвырнуло куда-то. Старый учитель покатился по пыльному металлическому полу в мелких нарезках. Остановился он, только ударившись об какой-то тоже металлический ящик. С кряхтеньем встав, директор потер болящую поясницу и с недоумением огляделся.

Он находился где угодно, но только не в компьютерном классе родной школы. Огромный, непредставимо огромный зал, стены которого терялись в темноте. Весь его вид говорил о разрухе и запущенности, над головой слабо светились разрозненные то ли панели, то ли сегменты. На полу виднелись бесчисленные каббалистические фигуры, пентаграммы и прочая магическая муть. Там и тут попадались ящики, об один из которых и ударился Иван Афанасьевич.

— Ох, мамочки… — с трудом встала, держась за ушибленный бок, Мария Степановна. — Это что же такое было?

— Понятия не имею, — недовольно пробурчал Константин Петрович, выпутывая из бороды какой-то странной формы стержень.

— Думаю, теракт, — холодно заявил настороженно оглядывающийся по сторонам Николай Иванович. — Вы слышали слова о переносе? Похоже, сработала какая-то автоматическая система безопасности. Это что же при постройке наш дорогой меценат туда заложил? Впервые про такое слышу. Вопрос в другом. Где мы? И как выбраться наружу? А выяснение того, как мы тут оказались, можно отложить на потом.

Директор покивал. Бывший офицер все разложил по полочкам. Действительно, нужно поскорее выбраться из этого давно заброшенного помещения и вызвать помощь. А может прямо отсюда позвонить? Он вытащил телефон и обнаружил, что нет сигнала. Не позвонишь.

Раздался детский плач. Плакала самая маленькая из девочек, Аня Кайнеберг, тоже убедившаяся, что домой не позвонить. Завуч кинулась к ней, обняла и принялась утешать, хотя у нее самой тряслись руки. Остальные ученики растерянно оглядывались.

— Где это мы? — хмуро спросил Сережа Хрущ.

— Никто не знает, — подошел к нему Иван Афанасьевич. — Будем искать выход. Нужна твоя помощь, Сережа. Последи за порядком, пожалуйста, особенно среди малышей, чтобы никто не отходил далеко от остальных.

— Хорошо, — кивнул парень. — Так, народ, от меня не отходить!

Внезапно неподалеку от них сантиметрах в двадцати над полом засветился воздух, и оттуда посыпались разные вещи. Портфели, сумки, одежда, несколько ноутбуков. Последним вывалился маленький мопед.

— Ой, мой мопедик! — всплеснула руками Маша Старцева.

— Моя сумка! — вторила ей Валя Семенова.

— Мой планшет! — обрадовался Ваня Луговой. — Здорово, у меня там куча фантастики!

Остальные тоже обнаружили и разобрали свои вещи, которые кто-то неизвестный переместил сюда. Вот только способ перемещения вызывал немало вопросов. Это что, фантастическая телепортация? Или что-то другое? Никто не знал, но все, даже дети, понимали, что дома случилось что-то очень плохое. Их кто-то спас. Но как теперь вернуться в родной город? Ведь у многих там остались родители, братья и сестры.

Воздух снова засветился, и на пол выпал завхоз, трясущий какого-то грязного бомжа. Вслед за ними в зале оказались две собаки и три кошки, жившие при школе. Егор Кузьмич, похоже, не заметил переноса, он продолжал трясти несчастного бомжа, кроя его такими матами, что Мария Степановна и несколько девочек покраснели.

— Немедленно прекратить! — приказал Иван Афанасьевич. — Егор Кузьмич, это что такое?

— Ой, а как вы тут оказались? — удивился тот. — Стоп, а где это я? Это ж не подвал, где я этого козла поймал!

— Понятия не имею, — вздохнул директор. — Стены в классе внезапно стали красными, затем чей-то голос сказал, что школа вот-вот будет уничтожена, и велел готовиться к переносу. Потом нас сюда и перенесло. Видимо, это автоматическая система, которая спасает всех живых существ, иначе не объяснить появление животных. Я…

Ему не дал договорить грохот свалившегося из воздуха на завхоза ящика с инструментами, принадлежавшего ему. Егор Кузьмич схватился за голову, на которую тот упал, и снова цветисто выматерился. Потер здоровенную шишку, и в который раз помянул по матушке того, кто все это устроил. Потом спохватился, что здесь женщины и смущенно умолк. С угрозой посмотрел на бомжа, с недоумением оглядывающегося по сторонам.

— Успокойтесь, — положил ему руку на плечо Иван Афанасьевич. — Мы сейчас все в одной лодке. Вы кто, уважаемый?

— Булыгин, Леонид Михайлович, — отозвался бомж, с кряхтеньем вставая. — Но все зовут попросту Булыгой. В прошлом — профессор физики в Омском университете. Но… честно признаюсь, спился. Жена выгнала. С тех пор бомжую.

— Так вы физик?

— Был когда-то.

— Способ переноса, это что по-вашему? — спросил директор.

— А черт его знает, — пожал плечами Булыга. — Не знай я, что телепортация невозможна, сказал бы, что это она. Только как отсюда выбираться?

— Надо искать выход, — вздохнул Иван Афанасьевич.

— Пошли вон в ту сторону, — коснулся его плеча Николай Иванович, он сейчас походил на охотящегося кота, словно перетекая с места на место. — Там что-то другое виднеется, не мистические фигуры на полу и бесчисленные ящики. Может, это выход.

Директор кивнул, и они направились в указанную сторону, обходя ящики, некоторые из которых были попросту огромны, в несколько человеческих ростов. Остальные, немного помедлив, поспешили за ними, никому не хотелось оставаться в этом странном месте, оно чем-то подсознательно пугало. Маша Старцева тащила с собой мопедик, напрочь отказавшись бросать его.

Идти пришлось чуть ли не километр, по словам Ефима Наумовича, имевшего при себе счетчик шагов. Наконец Иван Афанасьевич и Николай Иванович оказались перед странными, непривычной формы, покрытыми слоем пыли шкафами и тумбами, на которых кое-где перемигивались огоньки. Немного в стороне и в самом деле виднелся проход. Куда он вел? Трудно сказать, в нем царила темнота. Пахло пылью и затхлостью, сунувшийся туда физрук даже расчихался.

— Похоже, это какие-то пульты, — уронил Булыга. — Может, мы на заброшенной, еще советской подземной военной базе?

— Надписи на незнакомом языке, — возразила Мария Степановна, смахнув пыль с поверхности одной тумбы.

На ней действительно виднелись словно стелящиеся надписи, немного напоминающие арабские, но более угловатые.

— Дети, на пультах ничего не нажимать! — завуч повернулась к школьникам, с интересом изучавшим бесчисленные переключатели, шкалы и огоньки на тумбах. — Еще запустим что-нибудь не то.

— Я прослежу, — пообещал Сережа, схватив за ухо уже протянувшего руку к переключателям девятилетнего Кольку Дугаря. — Сдурел? Хочешь, чтобы рвануло?

— Не… — испуганно выдохнул тот. — Отпусти, больно!

— Думай сперва, не дурак же вроде, — отпустил его культурист. — Ребят, вы чего? Нельзя ж трогать ничо. Кто знает, что оно такое!

Внезапно на учителей и учеников навалилась дурнота, они все сели на пол, кто где стоял. Каждому показалось, что под черепом начали шебуршиться чьи-то пальцы, даже, скорее, бесчисленные тонкие щупальца. Ощущение было на изумление отвратительным, казалось, нечто невидимое тщательно изучает тебя всего, выставляя напоказ самое тайное и сокровенное. А затем все разом прекратилось. Люди принялись вставать, с недоумением переглядываясь.

Раздался какой-то шум, треск, а затем хриплый, потрескивающий голос произнес:

— Здравствуйте! Приношу свои извинения за неприятные ощущения, но у меня не было другой возможности изучить ваш язык, а без этого коммуникация между нами становилась невозможной. Мне пришлось считать знания языка прямо у вас из памяти при помощи ментоскопа, а он за годы бездействия потерял калибровку.

— Кто вы? — обрадовался появлению кого-то местного Иван Афанасьевич. — Где вы? Покажитесь!

— Простите, не могу, — ответил незнакомец. — Я — искусственный интеллект, и я вокруг вас. Имя — Айтос. Когда-то, задолго до перемещения моего сознания в искина, я был одним из директоров этой школы.

— Это школа?

— Очень давно была таковой. Школа для одаренных «Тархи Ла», в свое время она считалась самой престижной по всей галактике, конкурс на место при поступлении составлял до трех тысяч разумных. Но потом произошло нападение, дети и персонал были перенесены куда-то той же системой, что спасла вас, а я в последнее мгновение перед уничтожением станции успел нырнуть в блуждающую червоточину и оказался в межгалактическом пространстве. С тех пор станция вот уже шесть миллионов лет пребывает здесь, без капитана я не могу запустить двигатели.

— Станция? — тупо переспросил растерянный Иван Афанасьевич. — Межгалактическое пространство? Так мы не на Земле?!

— Что такое земля? — поинтересовался Айтос.

— Наша планета.

— Нет, вы точно не на планете. Хотя очень странно, что вас перенесло именно сюда, «Тархи Ла» почему-то не исключили из системы спасения, хотя раньше после ее срабатывания это делалось автоматически. Вас вообще-то должно было перенести в ближайшую школу для одаренных на вашей планете. Почему этого не случилось я не понимаю. Система надежно работает не один десяток миллионов лет. Ни разу до сих пор не было сбоев!

— Что вы подразумеваете под словом «одаренный»? — нахмурилась Мария Степановна, очень не любившая, когда людей делили на какие-либо категории.

— Обладающий особыми способностями, — лаконично ответил искин.

— Такими? — поинтересовалась завуч, усилием воли поднимая с пола какой-то неизвестный предмет, напоминающий кособокую, перекрученную юлу.

— Да, вы все здесь одаренные, разве что вот эти двое имеют пока не раскрытый дар, — над Ириной Васильевной и Булыгой появились световые кольца. — Однако на станции сильный источник, скоро они пробудятся. А почему вы спрашиваете? Ведь не будь вы одаренными, система вас спасать просто не стала бы. Такой ее создали.

— Знаете, мы ничего не понимаем, — устало потер лицо Иван Афанасьевич. — Мы и одаренными, как вы говорите, стали совсем недавно и очень этому удивлены. Никогда раньше не слышали ни о какой системе спасения. Других школ для одаренных на Земле тоже нет, некуда было нас перемещать. Не могли бы вы по порядку рассказать, что это все такое?

— Хорошо, мне нетрудно, — после небольшой паузы ответил Айтос. — Дело в том, что уже многие десятки миллионов лет высшей ценностью мироздания считаются одаренные дети. В любой цивилизации и любой разумной расе.

— А не одаренных, значит, спасать не надо? — не выдержала такого откровенного нацизма Мария Степановна. — Они мусор, что ли?

— Нет, конечно, — явно удивился искин. — Однако система их просто не видит, она, извините, туповата. Нет, если в эвакуируемой школе будут не только одаренные, она их спасет за компанию. Но не более того. Дело в том, что ее создавали перешедшие на иной уровень бытия, она и существует где-то там, за пределами мироздания, в Сферах Творения. Почему ее создали такой я понятия не имею, но она именно такая — логика перешедших мне непонятна, она у них какая-то выкрученная, что ли. Школы в себя система включает автоматически, как только где-то количество одаренных детей превысит количество не одаренных. Так, видимо, произошло и с вашей, когда большинство детей получили дар.

— Откуда он взялся, этот чертов дар? — в голосе Николая Ивановича слышалась откровенная досада.

— Сколько лет назад была построена ваша школа? И на каком месте?

Директор, переглянувшись с коллегами, поведал историю школы № 3 города Сафроновска. Айтос некоторое время молчал, затем предположил:

— Похоже, ее построили на месте Силы, иначе говоря, на источнике. Причем, не знаю, как вы к этому отнесетесь, однозначно темном источнике, созданном, скорее всего, при помощи массовых жертвоприношений разумных существ. Поэтому дар у вас всех тоже темный, этого никак не изменить. Длительное нахождение около сильного источника делает разумных одаренными, это давно известный факт.

— Неприятное известие, но что поделать, — нахмурился директор. — Но почему сработала эта чертова система? Почему нас перенесло сюда? Именно из-за отсутствия на Земле школ для одаренных?

— Скорее всего, именно так, — задумчиво произнес искин. — Сработала же система потому, что вашей школе грозило одномоментное уничтожение, вы все находились на волосок от гибели. Она отслеживает в вероятностном поле все подключенные к ней школы на предмет опасности, и едва обнаруживает таковую, как происходит срабатывание. А вот почему перенесло ко мне, я и сам не понимаю, неужели в вашем рукаве галактике не нашлось ни одной нужной школы? Видимо, нет, поскольку система всегда переносит спасенных в наиболее близкую по расстоянию. Самое неприятное, что сейчас станция равноудалена от восьми галактик, и понять из какой вы родом не представляется возможным. Разве что обследовать все по очереди, а это вряд ли получится, даже если нам удастся запустить двигатели.

— Думаю, это задача не первостепенной важности, — заметил Николай Иванович, быстро адаптирующийся к любой ситуации. — Раз немедленное возвращение домой невозможно… А оно действительно невозможно?

— К моему глубокому сожалению, невозможно. На борту имеются телепортационные лифты, но они давно не работают. Так что вернуть вас на вашу планету я не в состоянии, тем более, что ее координаты неизвестны.

— Ясно, — помрачнел физрук и риторически спросил: — И что нам теперь делать?

— Полагаю, для начала следует выжить, — принял вопрос на свой счет Айтос. — Прежде всего надо открыть хотя бы вспомогательные склады, находящиеся в стазисе, иначе вы все через некоторое время умрете от голода. Воду я еще могу синтезировать, а вот продукты — нет, рабочих пищевых синтезаторов не обнаружено. Да и жилые помещения за шесть миллионов лет пришли в полную негодность. Разве что капитанское крыло полностью цело, но оно тоже под стазисом, а снять его сможет исключительно сертифицированный капитан. Сертифицировать я право имею, но только после сдачи квалификационного экзамена. Также претендент обязательно должен быть действующим или отставным офицером, прослужившим не менее пяти лет. Желательно во флоте.

— Ну, ко мне последнее точно относится, — хмыкнул Николай Иванович. — Прослужил двенадцать лет в морской пехоте Тихоокеанского флота. Вышел в отставку в звании майора. Но кораблями не управлял, только служил на них.

— Неважно, главное, что вы имеете понятие о том, как должна быть устроена корабельная служба, — явно обрадовался искин. — Также для открытия складов, особенно главных, необходим сертифицированный директор школы, имеющий не менее тридцати лет педагогического опыта. Я, когда еще был живым, занял эту должность после ста двадцати лет работы в школах попроще. Это притом, что я являлся отнюдь не гуманоидом, а арахнидом, двухметровым шерстистым пауком. В «Тархи Ла» учились и работали представители более трехсот разумных рас. Естественно, кислородышащих. Для фтородышащих имелась другая станция, «Тхарти Ла». Для водных видов — «Арати Ла».

— Это все, конечно, очень интересно, но нам действительно стоит подумать о выживании, раз ситуация такова, — решительно заявила Мария Степановна, блеснув очками. — Значит, чтобы открыть склады необходимы капитан и директор?

— Да.

— Тогда предлагаю в капитаны Николая Ивановича Сафронова, как бывшего офицера. А в директора — Ивана Афанасьевича Нестерова, заслуженного учителя Российской Федерации, опыт работы больше сорока лет.

— Принято, — согласился Айтос. — Но для начала следует сертифицировать их, а для этого придется пройти обучение. Это возможно только в медцентре, он тоже под стазисом, но управляется автономным неразумным искином. Нужно добраться туда, приложить конечность к красному сенсору возле люка и попросить помощи, сообщив об угрозе для жизни разумных. Медцентр будет немедленно выведен из стазиса. Там, кстати, могут найтись и рабочие пищевые синтезаторы, я туда доступа не имею. И где отдохнуть найдется.

— Как туда добраться? — деловито спросил Николай Иванович.

— В этом-то и проблема, — сымитировал вздох искин. — До медцентра больше четырехсот километров. Станция огромна по вашим меркам — шестьсот километров в диаметре.

— Ого! — присвистнул физрук. — Но делать нечего, придется идти. За неделю дойдем.

— Погодите немного, — попросил искин. — Мне удалось реанимировать трех ремонтных дроидов, сейчас они прибудут сюда и попробуют привести в рабочее состояние лифт. Если получится, то вы мгновенно окажетесь в нужном месте. Не придется тратить время на дорогу.

— Да? — оживился Иван Афанасьевич. — Подождем, конечно!

Он отошел к детям, встревоженно слушавшим разговор с искином, и те тут же засыпали его вопросами, на которые у старого учителя ответов не было. Однако он пытался отвечать на все, но слишком часто приходилось разводить руками и честно признавать, что не знает.

— Значит, домой не вернуться… — глухо сказал Ваня Луговой, вытирая слезы рукавом. — А там мама… Она же думает, что я погиб…

Многие девочки и младшие мальчики принялись всхлипывать, до них начало доходить, что они вполне могут больше никогда не увидеть родителей. Представить такое было попросту страшно.

— Хватит нюни распускать! — решительно потребовал Сережа Хрущ. — Девчатам еще можно плакать, но вы-то — мужики! Вам их поддерживать надо, а не рыдать в уголочке!

Мальчишки вытерли слезы и приняли решительный вид, показывать слабость перед Сергеем, которого в школе уважали все, не захотел ни один. Да и девочки вскоре успокоились, все же им было очень интересно. Еще бы — такое приключение! Оказаться в далеком космосе на заброшенной инопланетной станции! Подобное только в фантастических фильмах увидишь! А с ними это случилось в реальности.

Ваня покосился на директора, достал из сумки планшет, поблагодарив про себя невидимку, нашедшего и доставившего сюда их вещи. Включил и принялся рыться в своей базе фантастических произведений, ища совпадения с ситуацией, в которую они попали. Похожие были, но именно такой — нет. Что ж, тем интереснее. Вот только мама…

Через какое-то время послышалось легкое постукивание, и из коридора выскочили в ритуальный зал трое странных существ с сотней, наверное, ног и манипуляторов, от крупных до почти невидимых, крошечных. Видимо, это и были упомянутые Айтосом ремонтные дроиды. Они в самом деле вскрыли пол под огражденным невысоким барьером участком пола у стены, принявшись там что-то делать. Манипуляторы так и мелькали, понять что они делают было совершенно невозможно, человеческий глаз просто не успевал уследить за ними. Однако люди наблюдали за ними с болезненным интересом, понимая, что от успеха или неуспеха зависит жизнь всех. Тащиться целую неделю по пыльным пустым коридорам никому не хотелось.

— Похоже, получается настроить лифт, — сообщил через некоторое время искин. — К счастью, выходной лотел в рабочем состоянии, он находился в стазисе, но после подачи сигнала активации вышел из него.

— Лотел? — не выдержал Ваня. — Что это?

— Локальный телепорт, — объяснил Айтос. — Слишком длинное название, обычно его сокращают до первых двух слогов каждого слова.

— Ясно, — кивнул мальчик. — А…

— Ваня, подожди немного с расспросами, — мягко остановил его Иван Афанасьевич. — Понимаю, что любопытно, но на это еще будет время. Айтос, значит, этот самый лотел работает?

— Еще нет, — ответил тот. — Но примерно через полчаса заработает. Сейчас дроиды меняют основные блоки.

Указанное время учителя и ученики провели, как на иголках. Им в ритуальном зале было почему-то очень неуютно, хотелось поскорее покинуть его. Почему? Причины никто не знал, но от пребывания здесь даже зубы ныли.

— Готово! — наконец объявил Артос. — Прошу всех встать на огражденную площадку и подготовиться к перемещению. Возможно, кого-то стошнит, все-таки точная калибровка не проводилась.

Переглянувшись, земляне принялись становиться на указанную площадку. Маша завела туда же свой мопедик, а остальные ребята затащили собак и кошек, жмущихся к людям, им здесь тоже не нравилось. Последним был недоверчиво морщащийся Николай Иванович, который вообще мало кому и когда доверял, слишком битым жизнью был. Однако даже он понимал, что другого выхода, кроме как довериться искину, нет. Умирать от голода и жажды в ритуальном зале никому не хотелось.

— Готовы? — спросил Айтос.

— Да! — поежившись, выдохнул директор.

Оградка площадки полыхнула багровым, у стоящих на ней людей на мгновение потемнело в глазах, и… они оказались в совсем другом месте — большой комнате, в конце которой виднелся на скрытой серым свечением стене большой люк с красным, перечеркнутым кругом на ней. По бокам от него виднелись круглые сенсоры, к которым следовало прикладывать руку. В комнате было на удивление чисто, у стен стояли непривычного вида кресла, от крохотных до больших.

Иван Афанасьевич решительно направился к люку и приложил ладонь к сенсору. Какое-то время ничего не происходило, затем мелодичный женский голос спросил:

— Каето эн ранхе? Дикае йоа лонх, тэнхе?

— Одну минуту, — вмешался Айтос. — Сейчас я передам местному искину пакет русского языка, иначе вы с ним не поймете друг друга.

Прошло не две, а целых пять, прежде чем вопрос был повторен по-русски:

— Что случилось? Вам нужна помощь, уважаемый?

— Опасность для жизни разумных, — сообщил директор. — Восемь взрослых и восемнадцать детей находятся в крайней опасности, — и добавил на всякий случай: — Одаренных детей!

— Принято, — сообщил голос. — Медцентр выходит из стазиса. Запущено пробуждение дежурного медика.

— Дежурного медика?! — ошалело переспросил Айтос. — Он что, не ушел вместе со всеми во время эвакуации?

Местный искин ничего не ответил, однако серое свечение стены погасло, а затем круглый люк отъехал в сторону. Из него вышла невысокая синекожая женщина с четырьмя руками, улыбнулась детям и сказала:

— Добро пожаловать! Какая требуется помощь?

Некоторое время длилась немая сцена, а затем Айтос ошарашено выдохнул:

— Госпожа Эмрис, вы не были эвакуированы системой вместе со всеми?!

— А была эвакуация? — удивилась медик. — С какой стати? Что случилось?

— Не просто была, уважаемая! Вы только не падайте, но с момента ее завершения прошло шесть миллионов лет! Вы все это время провели в стазисе.

Теперь челюсть отвисла у госпожи Эмрис. Она некоторое время стояла с таким видом, словно на нее рухнула бетонная стена. Потом ошарашенно потрясла головой и хрипло спросила:

— Айтос, это у тебя шутки такие? Дурные, знаешь ли, шутки.

— К сожалению, нет, — сымитировал вздох тот. — Извините, что вот так в лоб, но вы женщина сильная, да и не было у вас никого, за кем стоило бы горевать. Я все эти годы провел в одиночестве, в основном, проспал. В полной уверенности, что на станции никого не осталось. Помните, директор Нахау-Рам говорил, что нам угрожают нападением Черные кланы Райторна? Так вот, они действительно напали, большими силами, причем в самый неподходяший момент, когда флот поддержки отозвали на техобслуживание. Вызванная помощь не успела прибыть вовремя, станция находилась на грани уничтожения, о чем говорит срабатывание древней системы спасения. Но мне повезло, хотя теперь я уже не знаю можно это называть везением или нет. Неподалеку открылась блуждающая природная червоточина большого размера, и я, поскольку двигатели после эвакуации экипажа все еще оставались активированными, успел нырнуть в нее до завершающего вражеского залпа. Вот только вывела меня эта червоточина в межгалактическое пространство, равноудаленное от восьми галактик. Двигатели отключились, и я остался полностью беспомощным на полуразрушенной станции. Однако за последующие двести тысяч лет я восстановил ее насколько смог. Вот только это не было никому нужно, в итоге я отключился, активируясь раз в сто тысяч лет, а то и реже. О том, что вы спите в стазисе, я даже не подозревал, в медцентр доступа у меня никогда не было, как вы знаете. Не понимаю, почему вас не перенесло вместе с остальными.

— Стазис, — тяжело вздохнула медик. — В медцентре во время ремонта установили особые установки стазиса, последнюю новинку, полностью останавливающую течение времени для находящихся внутри стазисного поля. Похоже, этот вид поля непреодолим даже для древней системы. Но тогда откуда здесь эти разумные?

Она показала на землян.

— Перенесены сюда все той же древней системой, которая почему-то не исключила из реестра «Тархи Ла», — пояснил Айтос. — Несколько часов назад. Учителя и ученики с какой-то планеты Земля. Темные одаренные, дар проснулся около года назад, поскольку какой-то идиот построил школу на очень сильном темном источнике. На их планете магия считается сказками, поэтому они были своими новыми способностями очень удивлены.

— Мда… — потерла разболевшийся от таких известий висок госпожа Эмрис. — Станция в разрухе, насколько я понимаю?

— Именно так. А для восстановления нужны…

— Капитан и директор. Без них не вскрыть склады и не войти в рубку, не говоря уже о чем-то более серьезном. Понимаю. Что ж, все логично, требуется внедрение имплантов и обучение в медкапсулах. Причем, не только для них, школа должна снова стать полностью функционирующей, чтобы активировались все ее механизмы. Но это тебе подробнее объяснит Кайе-Орхай. Он специалист, в отличие от меня.

— Он тоже не эвакуировался?! — оживился искин.

— Нет, сейчас находится в одной из трех занятых капсул стазиса, — вздохнула медик. — Кто в остальных двух я не знаю, не смотрела, их положили туда, когда я уже спала. Сейчас проверим.

Она повернулась к землянам:

— Уважаемые, кто из вас директор, а кто капитан?

— Я — директор, — ступил вперед Иван Афанасьевич, затем назвался. — Заслуженный учитель Российской Федерации, педагогический опыт — сорок лет. Одаренным, как сообщил Айтос, стал недавно, до того полагал подобные способности не существующими. На роль капитана предлагается Николай Иванович Сафронов, — он показал на того, — бывший майор морской пехоты Тихоокеанского флота, ныне преподаватель физической культуры и, факультативно, боевых искусств. Человек опытный, воевавший.

— Рада приветствовать вас на борту школьной станции «Тархи Ла», господин директор! — наклонила голову женщина. — Господин капитан! Я Халана Кейто Эмрис, представительница народа хайдар. Вы, насколько я могу судить по первому взгляду, принадлежите к гуманоидному разумному виду Кер’Эб Вр’Ан, иначе говоря — люди. Если это так, то мы генетически совместимы. Прошу пройти в медцентр, в нем имеется все необходимое для проживания шести сотен разумных в течение двенадцати тысяч лет. Надо поскорее расселить и обследовать детей, перенос при помощи древней системы никогда не проходит для организма бесследно, я уже сталкивалась с весьма нехорошими последствиями этого. Желательно купировать их как можно быстрее, говорю это, как сертифицированный медик.

— Раз врач говорит, что надо, значит надо, — вмешалась Мария Степановна и представилась. — Вы говорили, что школа должна стать снова функционирующей? У детей ведь вскоре должен был начаться учебный год…

— Обязательно должна, если мы хотим привести станцию в нормальный вид, — подтвердила госпожа Эмрис. — Продолжать висеть в межгалактическом пространстве никакого смысла нет. Необходимо найти нашу или вашу галактику и узнать, что там происходит в это время. Но прошу учесть, что «Тархи Ла» — школа для одаренных, имеющая собственный сильный источник, поэтому и детям, и вам придется учиться управлять своим даром. Неконтролируемый дар… Это равносильно тому, что расхаживать по арсеналу с факелом в руках и тыкать им во все вокруг. Когда-нибудь обязательно рванет, причем чисто случайно. Мне в молодости довелось обследовать полностью безжизненный мир, в котором не обнаружили и не обучили всего лишь одного крестьянского паренька. Так там даже бактерий и вирусов не осталось. Думаю, вам такое не нужно.

— Не нужно, вы правы, — кивнула завуч. — Раз дело настолько серьезно, будем учиться. Не привыкать.

— Прошу! — показала на люк врач. — Айтос, даю тебе ограниченный доступ к местному искину, своим допуском. Надеюсь, ты не станешь им злоупотреблять, а то знаю я твое неуемное любопытство.

— Слишком много лет прошло, — грустно ответил тот. — Я давно изменился, так что точно не стану. Но все равно благодарю!

Дети, настороженно смотревшие на четырехрукую женщину, потянулись за учителями внутрь медкомплекса. Там, если не обращать внимания на футуристичность обстановки, было вполне цивильно. В общем-то, обычный холл, подобие приемного покоя земной больницы. Причем запахи стояли именно больничные, от чего Николай Иванович, терпеть не могущий госпитали, где ему немало довелось лежать в свое время, скривился.

— Этот телепорт ведет в жилое крыло, — показала на засветившуюся рамку госпожа Эмрис. — Давайте отправим туда женщин и детей. Сунга, искин медкомплекса, и Айтос помогут с расселением, а мы с вами, господа капитан и директор, проверим, кто еще спит в стазисе. По мне, очень хорошо, что помощник главного инженера станции здесь, тем более, что именно он был реальным главным инженером. Фатао-Ольм делами почти не занимался, давно надо было этого ленивого олуха уволить, но прежний директор, понимаете ли, был у нас больно жалостливый, на все претензии к работе главного инженера отвечал, что старику некуда податься, нельзя его после стольких лет службы на улицу выбрасывать. Пусть, мол, доживает свое в тепле и сытости. Так пусть бы себе и жил на курортной палубе, отдыхал, никому не мешая! Так нет же — любой ремонт или модернизация через него шли, а от старого дурака попробуй подписи добейся. Все мозги выест, пока подпишет! Надеюсь вы, господин директор, не будете держать на важных должностях бесполезных разумных.

— Там посмотрим, — не стал ничего обещать Иван Афанасьевич. — Хорошо, отправляем детей и женщин селиться. Мария Степановна, это на вас.

— Конечно, я прослежу за порядком, — кивнула завуч. — Сережа, мне понадобится твоя помощь.

— Иду, — двинулся к ней культурист. — Валя, подойди, вместе займемся делом. Мария Степановна, Валя отличный организатор, я свидетель. Стесняется только, вот и кажется, что не умеет.

— Да? — удивилась та. — Очень хорошо, Семенова. Я отмечу это в твоем личном деле.

Арка телепорта тем временем затянулась светящимся туманом. Первым в нее вошел Сергей Хрущ, за ним потянулись остальные учителя и ученики, которым было сильно не по себе, слишком быстро и кардинально изменилась их жизнь. Вскоре в холле остались только госпожа Эмрис, Иван Афанасьевич и Николай Иванович. Медик тут же включила еще один телепорт, ведущий в стазисный зал. В него они и вошли.

Первым, что предстало взору директора, были бесконечные ряды больших овальных капсул, тянущиеся в темноту насколько хватало взгляда. Все они были тусклыми, кроме ближних трех, которые светились призрачным светом. Внутри них виднелись человеческие фигуры.

— Итак, кто у нас тут? — в голосе госпожи Эмрис звучало любопытство. — В этой, как и предполагалось, инженер, Кайе-Орхай, урук-хай из клана Дархук. А здесь? Вот так неожиданность! Преподаватель стихийной магии Лиенна дар Хебонель. Та еще высокомерная родовитая стерва. Рекомендую сразу показать ей, кто есть кто, господин директор, иначе возможны проблемы. С ней-то что случилось, с какой стати она в стазис восстанавливаться полезла? Ого! Оторвало обе руки и ногу?! Распороло живот и превратило в труху хребет?! Где? Как? Во время нападения, что ли? Но сейчас она полностью здорова. Ладно, запускаю пробуждение и усвоение пакета русского языка. Насколько я понимаю, отныне он является официальным языком школы «Тархи Ла», господин директор?

— Именно так, — поспешил подтвердить Иван Афанасьевич, переглянувшийся с приподнявшим бровь Николаем Ивановичем, которого ситуация немного забавляла.

То, что на станции нашелся кое-кто из прежнего персонала, было несомненным плюсом, без них все оказалось бы на порядок сложнее. Удивительно, что медик так легко приняла новыми директором и капитаном землян, по ее меркам, дикарей. Видимо в этой цивилизации занять высокую должность мог только человек, имеющий определенный профессиональный опыт, и никак иначе. Странно, но, в общем-то, ничего удивительного.

— Ого, да это же высший мастер пространства, марес Оторхо кейд Маор, академик, профессор и архимагистр шести дисциплин! — оживилась при виде последней капсулы госпожа Эмрис. — При его помощи мы точно сможем добраться хотя бы до одной галактики! Но и досталось же бедняге… Когда его клали в капсулу, от него оставались небольшие фрагменты головы и кусок плеча. Восстановление длилось больше ста лет по локальному времени. Да и то я не уверена, что все порядке, поскольку излечение происходило без наблюдения врача, в автоматическом режиме. Простите, господин директор, но я бы не рекомендовала пробуждать мареса до того, как я проведу полную диагностику и возможное лечение. Не хотелось бы его потерять, человек очень хороший и добрый, всегда помогал кому только мог, не говоря уже о том, что редкий, скорее даже невероятный мастер.

— Конечно, — кивнул Иван Афанасьевич. — Проверьте все, что можно, профессор должен быть полностью здоров, когда проснется.

Он сам удивлялся своему ледяному спокойствию, но так было лучше всего. Удивляться, переживать и даже плакать он станет, когда останется наедине с собой, когда никто этого не увидит. А пока он обязан быть сильным, ведь от него зависят дети, их жизни и их благополучие.

Тем временем две капсулы открылись, в одной из них сел высокий краснокожий гуманоид с сильно выступающими нижними клыками, в котором однозначно угадывался сказочный орк. А вот во второй… Во второй оказалась красивая, даже очень красивая женщина, при виде которой у директора подкосились ноги. Господи, этого не может быть! Лена, вылитая Лена в молодости! Он с трудом избавился от наваждения, прекрасно понимая, что это не его покойная жена. Эта женщина просто похожа.

— Госпожа Эмрис? — надменным тоном поинтересовалась последняя, выбравшись наружу, своей наготы она ничуть не стеснялась, а фигурой она обладала потрясающей, радующей взгляд любого мужчины. — Что происходит? Последнее, что я помню, взрыв… Было объявление о нападении кланов Райторна, но так ли это?..

— Насколько мне известно, именно так, — брезгливо процедила медик, из чего стало ясно, что эти две женщины на ножах. — Согласно записи искина, вас доставили сюда без обеих рук и ноги. И с кучей других ранений, от позвоночника вообще остались одни осколки. Вот только затем станция подверглась смертельной опасности, и весь персонал вместе с учащимися был эвакуирован древней системой. Кроме тех, кто находился в стазисе. Айтос, спасаясь от гибели, увел «Тархи Ла» в блуждающую червоточину. Вот только с того момента прошло шесть миллионов лет. Можете сами запросить дату у искина, если не верите мне.

Леди Хебонель широко распахнула свои красивые зеленые глаза, застонала и села на пол там, где стояла. Некоторое время она раскачивалась, обхватив голову руками и явно пребывая в отчаянии, однако затем взяла себя в руки. Еще немного посидела, размеренно дыша, и встала, воспользовавшись помощью протянувшего ей руку Николая Ивановича.

— Кто эти люди? — надменно спросила она. — И на каком языке мы сейчас говорим? Я его раньше не слышала.

— Язык именуется русским, — насмешливо бросила госпожа Эмрис. — По распоряжению нового директора, Ивана Афанасьевича Нестерова, стоящего перед вами, он с сегодняшнего дня является официальным языком школы. Второй мужчина, помоложе — наш новый капитан, Николай Иванович Сафронов. И прикройте, наконец, срам, сударыня, вы в школе, а не в элитном борделе среди своих любовников.

Медик швырнула стихийнице запаянный пакет с комбинезоном. Та молча поймала его, вскрыла и быстро оделась. После чего вежливо поприветствовала новое начальство, не став прекословить. Видимо ее слишком поразил срок, проведенный в стазисе.

Орк тоже успел одеться, после чего подошел к Николаю Ивановичу и представился:

— Кайе-Орхай, первый помощник главного инженера, господин капитан! К вашим услугам! Я готов приступить к своим обязанностям.

— Очень хорошо, что готовы, — кивнул тот. — Поскольку вы единственный инженер на борту, то становитесь главным инженером.

— Зафиксировано! — провозгласил Айтос. — Это правильное решение, Николай Иванович. Никто лучше Кайе-Орхая не знает станцию. С его помощью восстановление пойдет намного быстрее.

— А правда, что прошло шесть миллионов лет? — поинтересовался урук-хай.

— Правда, — заверил искин. — Станция в страшном состоянии. Я, конечно, сделал, что мог, но возможностей у меня было маловато. Основные ремонтные дроиды в стазис-складе, а добраться до него без капитана и директора я никак не мог. Во время нападения почти все имевшиеся были уничтожены.

— Я нападения не застал, — вздохнул Кайе-Орхай. — Пострадал во время ремонта вспомогательных двигателей, взорвался недавно приобретенный пространственный инжектор, какая-то сволочь заложила в него мину. Похоже его в таком виде и доставили на «Тархи Ла». Думаю, наш снабженец в сговоре с кем-то, без его ведома провернуть такой фокус было невозможно. Найти бы паскуду, я бы ему сердце вырвал за все хорошее…

— Он мертв уже миллионы лет, — с грустным смешком ответил Айтос. — Скидываю тебе на имплант отчет по состоянию станции, как разберешься во всем, связывайся, будем решать, что делать в первую очередь.

— Хорошо, — кивнул инженер.

Госпожа Эмрис тем временем колдовала над капсулой профессора, по поверхности той прокатывались световые волны и потоки различных символов, формируя из себя целые картины. Иван Афанасьевич с любопытством наблюдал за происходящим, понимая, что видит работу профессионала. Очень хорошо, что эта женщина здесь, квалифицированный медик очень пригодится.

— Господин директор! — подошла к нему леди Хебонель. — Прошу срочно запросить у искина медцентра, нет ли скрытых стазис-помещений.

— Зачем? — поинтересовался Иван Афанасьевич.

— Дело в том, что незадолго перед моим ранением были ранены несколько учеников. Их переправили в медцентр и положили в стазис, я это точно знаю. Но детей здесь не вижу! Нужно выяснить, где они.

— Так обратитесь к медику, — с недоумением посмотрел на стихийницу директор. — Это ее епархия.

— Мы с ней в очень плохих отношениях, — вздохнула та. — Не буду скрывать, что большей частью по моей вине, но это не отменяет того факта, что слушать меня она просто не пожелает.

— Понял, — кивнул Иван Афанасьевич и двинулся к госпоже Эмрис, как раз отошедшей от капсулы, снова засветившейся ровным бежевым свечением. — Извините, но леди Хебонель утверждает, что перед ее ранением сюда отправили раненых учеников и положили в стазис. Это значит, что они должны быть где-то здесь.

— Да что может утверждать эта сука! — вспыхнула негодованием медик.

— Стоп! — поднял ладонь директор. — Вы сначала вдумайтесь в смысл слов, не обращая внимания на то, кто их сказал. Речь идет о жизни детей!

— Да что это я… — опомнилась госпожа Эмрис. — Извините. Слишком не люблю… эту. Но дети? Говорите, несколько учеников?

— Да.

— Сейчас запрошу искина.

Примерно через минуту молчания медик тяжело вздохнула и явной неохотой сказала:

— Мне очень не хочется признавать правоту этой дамы, но не признать тоже не могу. Здесь действительно имеется скрытый отсек, в нем сейчас шестеро детей, два мальчика и четыре девочки, возраст от тринадцати до пятнадцати лет. Не знаю, почему мои коллеги решили поместить их туда. Хотя…

— Как вы думаете, детей следует разбудить сейчас? — спросил Иван Афанасьевич.

— Думаю, да, столь долгое нахождение в стазисе никому не идет на пользу, — кивнула госпожа Эмрис. — Судя по отчетам аппаратуры капсул, дети здоровы, проведено полное восстановление. Расовая принадлежность — три человека, аллиара, урук-хай и кайсар.

— Аллиара и кайсар? — приподнял брови директор. — Кто это?

— Аллиара? — на мгновением задумалась медик. — Самое близкое понятие в вашем языке — эльфийка, но эта раса, в отличие от сказочных эльфов, не бессмертна, живет примерно до восьмисот лет. Но столь же красива. Кайсар — гуманоид, кожа коричневая, уши заостренные, небольшие, два ряда зубов, небольшие рога. Все три расы генетически совместимы с людьми.

— Значит, это подвиды людей, — констатировал Иван Афанасьевич.

— Естественно, просто долго жили в других условиях, вот и изменились, — подтвердила госпожа Эмрис. — Общее происхождение большинства рас от Кер’Эб Вр’Ан давно доказано. Хотя это не объясняет появление у моего народа дополнительной пары рук и кое-каких других органов. Видимо, предки увлекались генетическими экспериментами. Но вернемся к делу. Я отдала приказ на закачку детям инфопакета русского языка и их последующее пробуждение. Идемте туда, нельзя, чтобы они никого не увидели, проснувшись. Перепугаются.

— Идемте! — решительно заявил директор, когда речь шла о детях, он забывал обо всем.

Медик двинулась к боковой стене, приложила к ней руку. Открылся проход, он словно протаял, как протаивает льдинка, если приложить к ней горячий паяльник. Леди Хебонель двинулась за ними. Госпожа Эмрис недовольно покосилась на нее, но ничего не сказала, помня, что по отношению к детям эта стерва очень заботлива. Николай Иванович остался в основном зале обсуждать с инженером предстоящий ремонт станции. Он снова ощущал себя при деле, на службе, и испытывал немалый подъем духа. Бывшему офицеру в мирной жизни было неуютно, не хватало драйва, поэтому он совершенно не переживал о Земле и оставшихся там. Родных у физрука не осталось, не о ком беспокоиться. Помимо того, ему очень понравилась четыхрукая медик, невзирая на ее экзотический вид. Была в этой женщине что-то основательное, правильное, настоящее.

В относительно небольшом отсеке, бывшем на самом деле больше земного спортзала, стояло двенадцать капсул, несколько отличающихся по виду от остальных, они были более вытянутыми и серебристыми. Иван Афанасьевич обратил на это внимание госпожи Эмрис.

— Все верно, — кивнула она. — Это так называемые обучающие капсулы. Они куда более совершенны, имеют множество дополнительных функций помимо лечения и стазиса. Я и сама бы положила раненых детей именно в них. Правильно коллеги поступили.

Шесть капсул с легким шелестом открылись. Около минуты ничего не происходило, а затем в одной из них села человеческая фигура. Точнее, не совсем человеческая — красная кожа и выступающие нижние клыки говорили о ее принадлежности к тому же народу, что и Кайе-Орхай.

— Здравствуй, Лия-Дорай, — ступила вперед стихийница. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, госпожа Хебонель, — ломким баском ответила урук-хай. — А что случилось? Я помню, мы бежали к эвакуационным капсулам, потом вспышка и… все. Открыла глаза здесь…

— Ты была сильно ранена, поэтому тебя переместили в медцентр и поместили в стазис для восстановления, — пояснила женщина. — Но так случилось, что станция оказалась заброшена после эвакуации, и о нас забыли. Прошло очень много времени. Но все равно надо жить. Позволь представить тебе нового директора школы, представителя народа Кер’Эб Вр’Ан, Ивана Афанасьевича Нестерова. Сразу предупреждаю во избежание. Он темный одаренный со всеми достоинствами и недостатками таковых. Язык, на котором мы сейчас, говорим, называется русским и отныне является официальным языком «Тархи Ла». Дальнейшее обучение будет проходить на нем.

— Добрый день, господин директор! — раздался хор детских голосов. — Желаем вам здравия!

Как оказалось, остальные дети тоже сели в капсулах и сейчас с интересом и явной опаской смотрели на старого учителя. Похоже, известие о том, что он темный, изрядно напугало их. Иван Афанасьевич тоже пристально изучал их. Вот та невероятно красивая девочка с огромными глазами и острыми подвижными ушками наверное пресловутая аллиара, эльфийка. Вон тот угрюмый паренек с шестью почти не видными рожками на голове, маленькими, почти незаметными заостренными ушами, плотно прилегающими к коже, и коричневой кожей скорее всего кайсар. Остальные трое практически ничем не отличались от земных ребят, разве что хорошо тренированными телами. Мальчик и две девочки. Лет четырнадцати-пятнадцати.

Госпожа Эмрис между тем раздала детям пакеты с комбинезонами, те выбрались из капсул и оделись. Наготы никто не стеснялся, и Иван Афанасьевич отметил это про себя. Видимо, моральные нормы здесь отличались от привычных. Затем ученики вежливо поклонились учителям и медику.

— Лия-Дорай, урук-хай, клан Майхар с планеты Даурум, система Кайхон, — представилась краснокожая крупная девушка.

— Калатиэль Олиханниэ из Дома Белых Звезд, — последовала ее примеру «эльфийка». — Космостанция «Сияние Белых Звезд», система Таналис.

— Марика лон Даас, Гейта лон Карос, — присели беловолосая красивая девушка и пухленькая брюнетка. — Планета Алария, система Шерадо-Онис.

— Гастар Ди Фариад, — хмуро пробурчал кайсар. — Торговая станция «Барахай», система Леорад.

— Лиас Горарди из рода Хойто, — опять поклонился последний из учеников, среднего роста улыбчивый шатен, довольно симпатичный, но не красавец. — Наследник рода. Планена Аллания, система Байхар.

— Иван Афанасьевич Нестеров, — улыбнулся детям старый учитель. — Планета Земля, Солнечная система.

— Простите, господин директор, а как мне связаться с домом? — спросил Лиас. — У меня больной отец, ему даже аллиарские целители помочь не могут, я за него очень волнуюсь…

— Боюсь, что никак… — Иван Афанасьевич понял, что скрывать случившееся нельзя. — Слишком много лет вы провели в стазисе, ваших родных, простите за печальное известие, давно нет в живых.

— Много — это сколько? — решительно спросила Марика.

— Шесть миллионов, — с тяжелым вздохом сообщила леди Хебонель.

Шесть пар расширенных до предела глаз скрестились на ней. Поначалу дети просто не поверили в страшное известие, но постепенно до них начало доходить, что им не солгали. По щекам девочек побежали дорожки слез. Мальчики сжали зубы и набычились.

Воцарилось тяжелое молчание.

— Я понимаю ваше горе, дети, и сочувствую ему, — негромко сказал Иван Афанасьевич, — мы тоже оказались здесь после срабатывания древней системы без всякой надежды вернуться домой. Но надо жить дальше.

— То есть меня теперь никто не заставит выйти замуж за грэнна Холатаса? — несколько невпопад спросила Калатиэль. — Святые боги, спасибо вам!

— Те, кто мог это сделать, давным давно истлели, — с улыбкой заверила ее леди Хебонель, вызвав слабую ответную улыбку «эльфийки». — Но наших семей, родов и кланов тоже нет, возвращаться нам некуда, дети, так что у этой медали две стороны.

— Да и демоны с ними, со всеми! — резко махнула рукой Марика. — Мне, например, особо возвращаться было некуда. Я же колдунья, отрезанный ломоть. Такой в добропорядочной дворянской семье не место! Да я даже каникулы в школе проводила, лишь бы их кислые морды не видеть!

— Я тоже, — поддержала землячку Гейта. — На нашей планете одаренных очень не любили и всеми силами это показывали, так что для меня разницы нет — меня даже родная мать дочерью не признавала, говорила через губу, с презрением, как со служанкой. Так что я вижу одни только плюсы — теперь не придется отрабатывать плату за обучение там, где семья определит.

— Я вообще сирота, — пожал плечами Гастар, — поступил по квоте, сдав экзамены на отлично. Спасибо учителям из приютской школы, без их помощи не справился бы. Поэтому мне тоже безразлично в каком я времени. Все равно пришлось бы заново устраиваться.

— Я — вольная охотница урук-хай, и никому ничем не обязана, — оскалила нижние клыки Лия-Дорай. — Кроме нашедшего и отправившего меня сюда за свой счет шамана клана. Но он давно мертв, убит на второй год моего обучения, с его убийцами мне не по пути.

— А меня ждал дома больной отец… — закусил губу Лиас, явно с трудом сдерживая слезы. — Я был единственной его отрадой в жизни… Он не дождался и умер в одиночестве… И нищете… На мое обучение все наши деньги ушли, последние земли продали… Я так надеялся вернуться и изменить ситуацию, маги в нашем мире очень хорошо зарабатывают…

— Поплачь, малыш, не держи горе в себе, — Иван Афанасьевич подошел и обнял его.

Лиас сперва дернулся, а затем, осознав, что ему действительно сочувствуют, уткнулся директору в подмышку и принялся всхлипывать. Он по-настоящему любил отца, и потеря рвала душу в клочья. Однако долго плакать дворянин себе не позволил, а он, невзирая на то, что род разорился, все равно считал себя дворянином. Парнишка был благодарен новому директору за сочувствие, но должен был держать себя в руках. Отец всегда так учил.

— Идемте, дети, надо поселить вас, — позвала леди Хебонель. — Познакомитесь со своими новыми соучениками. Прошу не удивляться разрухе, станцию придется восстанавливать, поэтому все сейчас будут поселены в жилом комплексе медцентра. Однако уроки мы вскоре начнем, здесь также архимагистр Маор, он поможет выстроить учебный процесс, как должно.

— Да, леди права, — поддержала ее медик. — Господин директор, давайте разберемся с расселением, аппаратура сообщила, что профессора можно выпускать из капсулы, все неточности восстановления купированы. А затем вам с господином капитаном следует лечь в капсулы на внедрение имплантов и обучение, чтобы вы могли пройти сертификацию. Нам нужно, чтобы вы как можно быстрее вступили в должности по всем правилам. Иначе по-настоящему начать ремонт будет невозможно.

Архимагистр Маор оказался высоким, пожилым, полностью лысым мужчиной, почти не отличавшимся от человека, разве что кожа сиреневая и вместо ушей складки кожи. Молча выслушав медика, он ненадолго задумался, затем поприветствовал новых директора и капитана, тоже не выказав сомнений в их компетентности. Однако сообщил, что сразу после внедрения имплантов займется их обучением в ускоренном режиме, темный дар следовало как можно быстрее брать под контроль, пока он не пошел вразнос.

Из стазисного зала все переместились в жилое крыло, где продолжалась суматоха расселения. Кают хватало с большим запасом, поэтому земляне заняли ближайшие к телепорту. Причем некоторые дети предпочли поселиться по двое и даже по трое, не желая оставаться в одиночестве на новом месте. Валя Семенова, например, выбрала в соседки флегматичную Владу Коротенко. Правда, в каютах у каждого жильца все равно имелась отдельная спальня, а помимо спален небольшая гостиная, подобие кухни и удобства, включая ионный душ. К сожалению, не водный. Маша Старцева, Галя Дурново и Зина Горяева предпочли поселиться в одиночестве. Старшие мальчики — Сергей Хрущ, Гена Койтов и Витя Хмуров — предпочли одну каюту на троих. Младшие тоже решили жить с друзьями, разбившись на пары, а вот девочки, наоборот, обрадовались возможности стать полноправными хозяйками в своем жилище. Двух самых маленьких учеников забрали в свои каюты учителя — Аню Кайнеберг взяла Мария Степановна, а Колю Дугаря — Ефим Наумович. Остальные взрослые расселились поодиночке.

В каютах имелось все нужное для жизни, причем предназначение многих вещей было совершенно неясно, приходилось чуть ли не каждую мелочь спрашивать у искинов. Особенно порадовали стоящие в каждых апартаментах малые пищевые синтезаторы. Огорчен был только Булыга — синтезатор не выдавал спиртного, сообщая, что оно в школе под строгим запретом.

— Прошу всех покинуть каюты и собраться в коридоре, — объявил через подобие интеркома Иван Афанасьевич.

Дождавшись, пока земные учителя и ученики собрались в большой, уютной кают-компании, каковых в жилом комплексе имелось около десятка, он представил им местных коллег и соучеников, вызвав негромкий шум и переглядывания. Потом назвал имена землян. Немного помолчав, предложил шести новым ученикам выбрать себе каюты.

Марика и Гейта, как землячки, поселились вместе, рядом с каютой Зины Горяевой. Остальные четверо решили жить в одиночестве. Точнее, трое. Калатиэль сначала было направилась к одной из пустых кают, но прошла мимо Гали Дурново и резко остановилась. Ее тонкий нюх сразу уловил, что прошлой ночью эта хмурая девушка спала, как минимум, с тремя мужчинами, а значит, она, скорее всего, такая же, как и сама аллиара. Посмотрев на землянку аурным зрением, Калатиэль поняла, что полностью права. Тоже целительница! Только темная, а это еще опаснее и тяжелее дается носительнице дара.

— Здравствуй, — повернулась она к Гале. — Меня зовут Калатиэль Олиханниэ из Дома Белых Звезд.

— Здравствуй, — пробурчала землянка. — Слышала. Ты что-то хотела?

— Просто ты такая же, как и я, и проблемы у нас схожие. В последнее желание жить не дает, хочется все время отдаться мужчине? Так ведь? Можешь не стесняться, у меня то же самое. И, как я уже говорила, причина одна.

— Ты ее знаешь? — оживилась Галя. — Я уж думала, что у меня бешенство матки, что с ума схожу, а ничего поделать не могу! Приходится все время ходить с… одной штукой… там…

— Мне бы такую, — позавидовала аллиара. — Только давай не будем здесь это обсуждать, не хочу, чтобы кто-то лишний услышал, еще шлюхами посчитают. Хотя сейчас все равно, наверное. Это раньше нельзя было репутацией рисковать, меня собирались сразу после школы выдать замуж за одного старого козла, он восемь молодых жен уморил, я была бы девятой. А если бы в Доме узнали, что я с кем-то переспала, то сразу же палача прислали бы, он бы меня и прирезал. Причем ритуальным способом. Прежняя администрация еще и ритуальный зад под это дело бы предоставила. Нынешний директор вроде не такой, не станет лебезить перед всякими высокопоставленными скотами?

— Иван Афанасьевич? — позволила себе слабую улыбку землянка. — Ни в жизнь! Он лично морду главному сутенеру города набил, когда тот прямо в школе начал заманивать девчонок в притоны, шлюхами. Но об этом дейтсвительно не здесь, пошли в ко мне в каюту.

Девушки направились туда, заперлись, заказали в синтезаторе сока и фруктов, сели напротив и поняли, что симпатичны друг другу, хоть и принадлежат к разным видам. Без всяких пошлых подоплек симпатичны.

— Я к сутенеру пошла только из-за этого треклятого желания, когда совсем уж невтерпеж стало, — продолжила рассказ Галя, которой давно хотелось поделиться с кем-то своей бедой, но она боялась реакции на это и молчала, держала все в себе. Понимала, что девушки сразу обзовут шлюхой, а парни воспользуются ее безотказностью и будут хвастаться этим на каждом углу. — Условием поставила, чтобы никто ничего не знал, ночами приходила, замаскировавшись. Потом, когда клиенты остались довольны, попросила всякие приспособления, чтобы иметь возможность… э-э-э… постоянно… ну…

— Я поняла, — улыбнулась Калатиэль. — У нас в Доме ни о чем подобном никогда не слышали. Да и вообще знали только одно. Женщина покорно и неподвижно лежит в ночной рубахе с дыркой, пока мужчина в темноте не сделает свое дело и не уйдет. Ничего более этого разрешено не было. Если ты хотя бы пошевелишься в процессе или застонешь, могли камнями забить. Или, того хуже, привязать к решетке над молодыми ростками сайтара, они за день проросли бы сквозь тело. Это, говорят, очень больно…

— Жуть! — содрогнулась землянка. — Нет, я бы так жить не смогла! А приспособления? Вот, гляди.

Она подняла с пола свою сумку, которую кто-то неизвестный переместил на станцию, за что ему стоило сказать отдельное спасибо, Галя понятия не имела, сумела бы справиться с собой без столь нужных ей вещей. Скорее всего, нет, пришлось бы идти отдаваться первому встречному, и будь что будет. Или вешаться. Выложив различные штуковины на стол, она объяснила для чего предназначена каждая, с интересом глядя, как глаза «эльфийки» делаются все более круглыми.

— Потрясающе! — выдохнула та. — Слухи ходили, что у взрослых целительниц что-то такое есть, но об этом говорили очень тихо и намеками, чтобы, не дай боги, мужчины не услышали. За такие разговоры можно было и розг, вымоченных в соленой воде, отхватить, мне однажды за длинный язык сорок ударов досталось, больше не хочу. Две декады пластом на животе лежала, от боли белого света не видя. Думала сдохну.

— Целительниц? — уловила незнакомый термин Галя. — То есть, мы целительницы?

— Да, — подтвердила аллиара. — Я светлая, а ты — темная. Тебе еще веселее, чем мне, придется. У темных становление очень тяжело дается. И наставницы нет, придется по книгам все осваивать, а это ой как трудно! Пойдем к госпоже Эмрис, нельзя от нее скрывать, что ты темная целительница, она немного поможет. Желание сможет уменьшить, по крайней мере. Полностью убрать нет, но уменьшит точно.

— Да я за это все готова отдать! — всплеснула руками землянка. — Меня и сейчас потряхивает, так хочу, только штуковина там немного помогает, без нее бы уже на стенку дралась и выла.

— Так идем быстрее! — встала Калатиэль.

— Погоди, — подвинула к ней одну из штуковин Галя. — Возьми, тебе поможет. Только трусики нужно носить широкие. Могу поделиться, я себе десятка три специальных для этого дела купила. Вот.

— Благодарю, — слегка покраснела аллиара, взяла подарки и скрылась в душевой.

Выйдя она выглядела уже не напряженной, как струна, и чему-то мечтательно улыбалась. Еще раз поблагодарив землянку, «эльфийка» повела ту в коридор, нашла госпожу Эмрис говорящей с Марией Стапановной и остановилась, подав принятый среди целителей знак крайней срочности.

— Что случилось, девочка? — встревоженно повернулась к ней медик. — Извините, Мария Степановна, но дело срочное.

— Я нашла темную целительницу, — решительно заявила Калатиэль. — В самом разгаре инициации.

— Бедная девочка! — всплеснула передней парой рук госпожа Эмрис. — Какой ужас! Идем со мной, милая, — приобняла она всхлипнувшую Галю, не привыкшую получать участие от взрослых, с раннего детства она была никому не нужна, единственная родственница терпеть ее не могла, попрекая каждым куском хлеба, — я помогу немного облегчить состояние. Полностью, прости, не смогу, способ только один, но хоть облегчу.

— Что произошло? — требовательно спросила завуч.

Медик вздохнула и кратко объяснила ей, что такое дар целительницы, а тем более — темной целительницы, и с какими издержками он связан.

— И что, это желание невозможно вытерпеть? — недоверчиво спросила Мария Степановна.

— Многие пытались, — грустно вздохнула госпожа Эмрис. — Все попытки заканчивались одинаково — безумием. Хуже всего, если девочка пойдет вразнос, темный целитель равно способен как лечить, так и калечить. Последний известный мне случай, когда этот дар достался очень скромной, очень набожной, строго воспитанной девочке, для которой что-либо до замужества было физически невозможно. Она терпела, считая невинность чем-то святым. Сколько могла терпела. Потом сошла с ума и выморила целый город, несколько миллионов человек, создав на его месте некрополь, а сама превратилась в лича. Чтобы с ней справиться понадобилось полтора десятка магистров и три архимагистра. Причем специализировавшихся на некромантии. На месте того города образовалось пепелище.

— Жуть! — с сочувствием посмотрела на Галю завуч. — То-то ты, Дурново, в последние месяцы была все время бледная и с синяками под глазами. А почему за помощью не обратилась?..

— Да кто бы мне поверил, что хочется так, что терпеть невозможно? — прошелестела Галя, уже не скрывая потекших по щекам слез. — Простите, Мария Степановна, но вы первая обозвали бы меня шлюхой…

Та хотела возразить, но умолкла, поняв, что девушка права. Обозвала бы. И была бы полностью уверена в своей правоте. Кто же мог знать, что это не просто так, не девичья блажь, а последствия начавшего раскрываться дара. Представив, что ей самой достался такой, завуч содрогнулась. Ужас же! Да нет, хуже, самый настоящий кошмар!

— Леди Хебонель! — с недовольным видом позвала ту госпожа Эмрис, видно, что ей очень не хочется говорить со старой недоброжелательницей, но иного выхода она не видит. — Подойдите сюда, пожалуйста.

— Это что же в лесу сдохло, что вы ко мне обратились? — удивилась стихийница, подходя.

— Не до шуток тут, — хмуро ответила медик. — У нас темная целительница в разгаре инициации.

— Ой-йо! — отшатнулась леди Хебонель. — Калатиэль обнаружила?

— Да.

— Ну да, никто другой не заметил бы, а последствия потом расхлебывали бы все вместе. Это большое везение, что она вовремя заметила девочку.

До Гали только сейчас дошло, что ее дар — это не только постоянное желание, но и нечто намного более страшное. Она всхлипнула и зарыдала уже в голос, не сдерживаясь. Стихийница подошла, обняла ее и прижала к себе, принявшись утешать и приговаривая:

— Ничего, угомоним мы твой дар, милая. А он очень полезен, ты после обучения и полной инициации разорванного на куски человека одним прикосновением исцелить сможешь! Сейчас тяжело, но ты потерпи. А мы поможем, чем сможем.

— Правда, смогу? — удивилась Галя.

— Еще и не то сможешь, — заверила леди Хебонель, потом заметила вышедшего из своей каюты архимагистра Маора в компании Ивана Афанасьевича с Николаем Ивановичем и позвала их. — Профессор, у нас темная целительница в процессе инициации с почти пошедшим вразнос даром. Нужно срочно принимать меры.

— Минуту, — нахмурился тот, легким движением пальцев создал диагностирующее плетение, которое, завершив работу, нарисовало в воздухе иллюзию энергетического тела Гали. — Да, вы правы. Забирайте девочку в стазисный зал, капсула номер сорок шесть, она специализирована под темных целительниц, имеет особые программы. Я объясню коллегам в чем дело и подойду, без меня полноценное воздействие не начинайте, только купируйте вот эти и эти сгущения в ауре. Милая, — обратился он к изумленной землянке, — иди с врачом, она тебе поможет. Не буду скрывать, ситуация очень серьезная, тебя надо срочно лечить, пока не стало намного хуже. Но мы вовремя тебя обнаружили, так что все будет в порядке. Не нервничай.

— Спасибо, профессор… — пролепетала окончательно растерявшаяся Галя и покорно пошла за госпожой Эмрис к телепорту.

— Не могли бы вы мне объяснить, что все это значит? — несколько удивленно спросил директор.

Архимагистр и стихийница объяснили, что такое темная целительница, какие ее снедают желания и что происходит, если эти желания не удовлетворять. Рассказали об известных случаях и посоветовали не губить бедного ребенка по моральным соображениям. Также уведомили, что с Калатиэль, пусть и в более слабом варианте, происходит то же самое.

— Так вот в чем дело… — задумчиво протянул Иван Афанасьевич. — Я подозревал, что девочка подрабатывает проституткой, пахло от нее соответствующе, но не думал, что дело тут в открывшемся даре, считал, что она просто денег хочет. Но дело в том, что есть еще одна девочка, вызывающая подобные подозрения, она тоже… хм-м-м… этим вопросом слишком увлечена, но со сверстниками, хотя бы. Может она тоже целительница?

— Надо проверить. Позовите ее.

Вызвав Машу Старцеву, директор подождал, пока собравшаяся было поспать девушка оденется и выйдет. Объяснив в чем дело, Иван Афанасьевич отметил ее явное удивление. Похоже, о медицинской карьере Маша никогда не задумывалась. Профессор Маор создал еще одну иллюзию энергетического тела, изучил ее и задумчиво хмыкнул.

— Действительно, целительница, — констатировал он. — Но светлая, как и Калатиэль. Только как это возможно? Второй дар, некроманта, у нее однозначно темный! Такого просто не может быть! Однако я вижу это своими глазами. Светлая целительница и некромантка одновременно? Чудеса на постном масле и кобыльем молоке. Это что у вас там за источник такой был?..

— Понятия не имею, — развел руками Иван Афанасьевич. — По слухам, на Лысый холм, где построили нашу школу, даже дети не забирались, от него веяло потусторонней жутью. Но архитектор был атеистом, в ответ на предупреждения старожилов он только пальцем у виска покрутил. Кстати, после постройки ощущение жути исчезло.

— Архитектор этот ваш — просто напыщенный дурак, — скривился архимагистр. — А вот исчезновение некрофона — факт интересный. Это говорит, что в могильнике присутствовал разумный дух, а может, и не один. Как бы не создавшего его некромага. Подчеркиваю, некромага, а не некроманта! Это разные специализации. И если некроманты полезны, они способны помогать в исцелении, упокаивать некроконструкты и многое другое, то некромаги… Это та еще мерзость. Они набирают силы при помощи жертвоприношений разумных существ, причем, максимально жестоких. О том, что могильник создавал именно таковой, говорит ощущение жути от него. Но каким образом тогда девочка получила дар светлой целительницы? Разве что его передала ей плененная в могильнике душа. Да, это единственная возможность. Бедная малышка, тебе придется очень тяжело…

И простыми словами объяснил ошалевшей от таких известий Маше, каковы последствия для нее дара светлой целительницы, а потом и дара некроманта. Если первый всего лишь вызывал нестерпимое сексуальное желание, то второй приводил к жестокости и безразличию. И если его не обуздать, то можно легко превратиться в безжалостную тварь, способную ради своего удобства и удовольствия на любую мерзость. Например, она может стать так называемой кархарой, которой не способен отказать ни один мужчина, идя по первому ее зову на что угодно. А после совокупления тварь своих партнеров медленно и мучительно убивает, выкачивая жизненную силу, и ни один не способен сопротивляться, настолько она им заморачивает сознание. Разве что мастер менталистики сумеет сбросить наваждение кархары.

— Но я не хочу становиться такой! — буквально взвигнула девушка, ее глаза наполнились слезами.

— Ради этого нужно сильно постараться, — строго посмотрел на нее профессор Маор. — На твое счастье, одна из моих специализаций — некромантия. Но тебе придется пойти ко мне в личные ученицы. Помимо того необходимо обучаться светлому целительству, чтобы дар тебя не сжег. Ну, и иногда удовлетворять не дающие тебе покоя желания. Калатиэль!

— Да, наставник, — поклонилась та.

— Ты уже относительно опытна, как светлая целительница, попрошу тебя преподать Маше несколько начальных уроков. После инициации, конечно. Примерно до уровня атар. Дальше будет заниматься самостоятельно.

— Да и мне до уровня гатах нетрудно, — пожала плечами аллиара. — Если действительно будет стараться, то за год-два сможет нагнать меня.

— Не сможет, у нее еще и некромантия, причем надо четко соблюдать баланс между светлым и темным дарами.

Маша слушала их разговор и почти ничего не понимала. Нет, то что ее развратное поведение в последнее время — следствие чертова дара, чтоб ему провалиться, она поняла. А вот остальное — не очень. Но становиться тварью, убивающей парней, доставивших ей удовольствие, девушка совершенно не хотела. Раз для этого надо постараться, она постарается.

— Через три часа приходи к моей каюте вместе с темной целительницей, ее к тому времени уже отпустят из медцентра, — велел архимагистр. — А я туда, там без моего вмешательства не справятся. Господин директор, господин капитан! Позвольте откланяться?

— Конечно, — кивнул Иван Афанасьевич, с сочувствием глядя всхлипывающую Машу.

Похоже, надо будет просить профессора обследовать всех детей, вдруг еще у кого-то обнаружится неприятный дар, требующий его вмешательства. Старцеву тем временем, увела Мария Степановна, собираясь откровенно поговорить с ней, сейчас та в таком состоянии, что может и открыться. Одновременно старый учитель испытывал немалое облегчение. Девочки не изначально испорчены, как он раньше думал, а стали такими по причине обретения особого дара Творца. Жаль, конечно, но придется закрывать глаза на их поведение. Раз для них это жизненная необходимость.

Ни он, ни другие учителя не заметили, что за всем происходящим исподтишка наблюдала еще пара любопытных глаз. Ваня Луговой записал все услышанное в свой планшет и принялся обдумывать. А подумать было о чем. О чем-то подобном он читал у нескольких писателей. Надо только вспомнить у кого именно, перечитать и проанализировать. Вся эта ситуация вызывала у мальчика некие смутные подозрения, которые он никак не мог сформулировать.

Интересно, а что у него самого за дар? Надо будет обязательно выяснить. И заняться его развитием, каким бы он ни был.

Сознание возвращалось тяжело, рывками, сопровождаясь приступами головной боли и головокружения. Невыносимо тошнило. Алексей никак не мог понять, где это он и что с ним. Что вообще произошло? Что за чертовщина? Не сразу до лейтенанта дошло, что это обычное состояние при выходе из анабиоза. А это значило, что навигационный компьютер что-то обнаружил впереди по курсу, именно это было единственным условием досрочного пробуждения.

Немного придя в себя, Алексей напился воды из трубки над головой, протянул руку и дотронулся до внутреннего сенсорного пульта анабиозной капсулы. На небольшом экранчике высветилась дата. Так, они проспали семьдесят восемь с половиной лет. Довольно много. Еще двадцать два года, и исходники закончились бы, тогда космонавты все равно пробудились бы. Но это произошло раньше срока. Снова напившись, лейтенант нажатием кнопки открыл крышку капсулы и попробовал встать. Это удалось далеко не с первой попытки, голова все еще страшно кружилась.

Как интересно, мичман Петров уже сидит в своей капсуле. Вот же здоровенный лоб, ничем его не проймешь. Даже от анабиоза отходит вдвое быстрее, чем остальные. Да и габаритами обладает внушительными.

— Здравия желаю, господин лейтенант! — повернул к Алексею белобрысую голову мичман. — Проснулись?

— Да, — лаконично ответил он и с трудом выбрался из капсулы, нашел пакет с новым комбинезоном и принялся одеваться, сверкать голой задницей он не считал возможным, тем более, что второй мичман вот-вот встанет, а это, как ни крути, девушка. Одевшись и выведя на плечевых экранах нужные погоны, Алексей наконец почувствовал себя тем, кем являлся — русским офицером.

Петров последовал его примеру. А затем из третьей капсулы раздался слабый женский голос:

— Господа, попрошу вас отвернуться.

Офицеры дружно повернулись спиной к капсуле, из из нее без промедления выскользнула гибкая девичья фигурка, поспешно схватила пакет с комбинезоном, разорвала и быстро оделась.

— Все, можно поворачиваться, — проинформировала мичман Ямпольская. — Готова к несению службы, господин лейтенант!

— Готов к несению службы, господин лейтенант! — вторил ей Петров.

— Это хорошо, господа офицеры, что готовы, — пристально посмотрел на спутников Алексей. — Идемте в рубку, надо понять, по какой причине автоматика нас пробудила.

С корветом «Решительный» произошла самая страшная для земного корабля вещь — он во время учений, прячась от обнаружения условным противником среди астероидов в кольцах Сатурна, угодил в блуждающую червоточину, из которых еще никто и никогда не возвращался. Банально и просто. Когда до крохотного экипажа из трех человек дошла страшная истина, что корабль находится где-то в межгалактическом пространстве, им стало дурно. Но офицеры быстро взяли себя в руки и принялись искать выход, разве что мичман Ямпольская изредка всхлипывала, но стоило командиру бросить на нее укоризненный взгляд, принимала невозмутимый вид.

К сожалению, перед отправлением на учения трюмы корвета не загрузили припасами согласно предписанию, начальник склада просто отмахнулся от поданных заявок, заявив, что незачем, все равно через три дня флот вернется обратно на базу. Лейтенант подумал и признал его правоту, не став требовать положенного. И теперь экипаж «Решительного» пожинал плоды этой безалаберности. Еды, воздуха и воды при соблюдении жесточайшей экономии хватит ровно на год, после чего трем офицерам предстоит либо задохнуться, либо умереть от жажды. Либо, чего уж там, застрелиться из табельного оружия. Чтобы не мучаться.

Повезло в одном. Корвет был серии Т-3456А, и последняя буква означала, что на нем должны иметься анабиозные капсулы. После долгих поисков они нашлись, но в самом дальнем трюме, не подключенные, и их подключение к энергосистеме корабля стало той еще эпопеей. Но справились, хотя, как тихо бурчал себе под нос мичман Петров, известный перфекционист, через известное место пониже пояса. Но главное, они работали. Понятно, что это не выход, но хоть какая-то надежда добраться до ближайшей галактики через несколько тысяч лет. Правда, придется просыпаться каждые сто лет, заправлять картриджи капсул и снова засыпать. Правда, космонавты прекрасно понимали, что однажды ресурс реактора будет полностью выработан, и они просто не проснутся. Но избегали говорить об этом, надеясь, что какое-то чудо их спасет.

Эта итерация была четвертой, то есть шла четвертая сотня лет безнадежного полета к ближайшей галактике, не ставшей за это время ощутимо ближе. Но преждевременно пробуждение говорило, что аппаратура впереди что-то обнаружила. В душе каждого горела лихорадочная надежда, что они нашли что-то такое, что поможет спастись. Глупо умирать где-то в неизвестности молодым офицерам не хотелось. Если бы в бою за Родину, то без проблем, их к этому готовили. Но вот так… без толка и смысла? По ошибке? Случайно? Не хотелось, и они решили бороться за жизнь до последнего.

Прошло полчаса, прежде чем удалось относительно оживить аппаратуру рубки, для чего пришлось провести полную профилактику и с горечью убедиться, что добрая половина нужных устройств окончательно вышла из строя, не рассчитывали их на такой срок эксплуатации.

— Ну что там? — не выдержала мичман Ямпольская, связист и канонир, у нее подрагивали от волнения руки.

— Прямо по курсу обнаружен шарообразный объект диаметром шестьсот восемьдесят километров, — хриплым голосом ответил Петров. — Металлический. Однозначно искусственного происхождения. Одно только…

— Что? — насторожился командир.

— Разрушения там сильные, четверть поверхности вообще в клочья разорвана. Этот корабль однозначно побывал в бою, и серьезном бою.

— Связист, вызывайте по всем доступным диапазонам, — приказал Алексей, сам не находя себе места, он очень надеялся, что станция не заброшена, это однозначно станция, а не корабль, не бывает таких больших кораблей, они просто не нужны.

Минут десять ничего не происходило, а затем Ямпольская радостно вскинулась и выдохнула:

— Отвечают! По-русски!

— Давай на динамики!

Из дребезжащих от старости динамиков рубки прозвучал чей-то уверенный голос:

— Слышим вас, «Решительный». Говорит капитан станции «Тархи Ла», майор Сафронов.

— Здравия желаю, господин майор! — непроизвольно вытянулся Алексей. — Лейтенант Глодин, второй системный флот Российской империи! Корабль попал в случайную червоточину и оказался здесь. За прошедшие с тех пор триста семьдесят восемь лет ресурсы почти все израсходованы. Просим помощи!

— Ясно. Погодите минуту, я должен кое-что уточнить. Айтос, мы сможем принять этот корвет на борт?

— Сможем, господин капитан, — ответил еще чей-то голос. — Согласно отчетам аппаратуры, шестой шлюз исправен. Лифты в ангаре также функционируют. Вопрос только в том, сможет ли корвет сесть в ангар самостоятельно? Тяговый луч, к сожалению, вышел из строя.

— Вы слышали вопрос, лейтенант? — поинтересовался майор. — Сможете посадить корабль в ангаре?

— Так точно, смогу! — заверил Алексей. — Мы базировались на станции «Николай III», я ежедневно сажал корвет в ангары, специально обучен этому.

— Хорошо. Айтос, открывай шлюз.

— Сейчас. Он расположен на противоположной от «Решительного» части станции, будет подсвечен сиреневым свечением. Закрыт силовым полем, преодолеть которое для корабля труда не составит, оно только воздух задерживает. Даю пеленг.

— Мичман, поймали? — повернулся к воодушевленной Ямпольской лейтенант.

— Так точно, пеленг взят, можете вести корвет по нему.

Алексей кивнул, разогнал «Решительного» и принялся облетать станцию. Действительно, на противоположной ее стороне он обнаружил гигантский шлюз, километра в два высотой и три шириной. Он-то думал, что это будет семидесятиметровый, как на «Николае III», шлюзик, в который приходилось буквально втискиваться, а сюда даже линкор войдет, не особо теснясь. Что же корабли тут принимали?

Аккуратно преодолев завесу силового поля, лейтенант завел корвет в непредставимо огромный ангар, увидел вдали вспыхивающий синим светом круг посадочной площадки, подлетел к нему и опустился внутрь, выпустив опоры в последний момент перед касанием к полу. Затем отключил двигатели и, впервые за последние триста семьдесят восемь лет, погасил реакторы, оставив их на минимальном уровне активации, как положено по уставу на пространственных станциях. Нельзя было допустить серьезного повреждения ангара в случае взрыва, ведь малые корабли прибывали на базу в самом разном состоянии, порой сразу после боя. А драться с американцами, японцами, арабами и европейцами приходилось часто.

— Ох, ничего себе! — выдохнула Ямпольская, вытаращившись на экран.

— Что там? — насторожился Алексей.

— Силовое поле! Оно резко набирает интенсивность, превращаясь в непроницаемый барьер! У нас о таком только мечтали, перекрывали шлюзы броневыми плитами.

— Да сама эта станция — чудо из чудес, — недовольно проворчал Петров, он редко бывал хоть чем-то доволен. — Такие размеры? Обалдеть! Это сколько же палуб здесь? Тысяч двадцать?

— Если не все двадцать пять, — кивнул лейтенант. — Ладно, пошли. Приказываю оставить оружие. Это хоть и русские, но однозначно не наши русские, да и станция, похоже, не земная. Ссориться с хозяевами не стоит. Документы захватите.

Покинув корвет, экипаж принялся осматриваться. И первое, что бросилось космонавтам в глаза — разруха, причем явная. Пыль везде. Разбросанные тут и там непонятные приспособления, сломанные дроиды, а ничем иным эти многорукие существа быть не могли. Возникало ощущение заброшенности станции, причем многолетней заброшенности.

— Странно… — с недоумением протянул Петров. — Такое ощущение, что тут сотни, если не тысячи лет никого не было…

— Миллионы лет, молодой человек, — поправил его чей-то голос. — Станция была покинута экипажем и сотрудниками шесть миллионов лет назад. Поэтому неожиданное появление здесь трех десятков русских оказалось немалой неожиданностью.

— А кто вы? — поинтересовался Алексей.

— Местный искин, имя — Айтос.

— Разумный?

— А вас это смущает? — в голосе искина слышалась ирония.

— Если честно, да, — кивнул лейтенант. — У нас это строго-настрого запрещено, искины не доводят до уровня обретения сознания после нескольких очень неприятных инцидентов.

— Ну, если вас это утешит, то я не просто искин, а личность одного из бывших директоров школы «Тархи Ла», — хмыкнул Айтос. — Умирая, согласился на перезапись своего сознания в память искина.

— Это совсем другое дело, — успокоился Алексей. — Хотя у нас искинов такого уровня, чтобы вместили в себя память человека, не было. Но ваша цивилизация, судя по всему, намного превышала нашу по развитию. Мы еще не вышли за пределы Солнечной системы, разве что отправили несколько экспедиций в соседнюю, однако ни одна еще не достигла цели к моменту нашего попадания в червоточину.

— У нас была освоена практически вся галактика, — с грустью сообщил искин. — Более трехсот развитых разумных рас, так называемых старых. И тысячи молодых. Воевали, мирились, организовывали союзы, развивались. Несколько древних цивилизаций перешло, если вы понимаете о чем речь.

— Да, у нас знали о Переходе, — кивнул лейтенант. — Но не знали его критериев, известно было только, что цивилизация для Перехода должна соответствовать каким-то особым критериям.

— Это долгий и несвоевременный разговор, — сымитировал вздох Айтос. — Хочу сразу предупредить о нескольких вещах. На станции разруха после миллионов лет отсутствия экипажа, а ваши земляки здесь всего около трех суток. Предстоит огромная работа по ее восстановлению и запуску двигателей, чтобы добраться до какой-либо галактики. Поэтому пока что все живут в медцентре, находившеся в стазисе. Дело в том, что станция «Тархи Ла» — это школа в прошлом и, надеюсь, в будущем. Прошу не пытаться захватить власть, иначе я буду вынужден применить жесткие меры. Капитаном утвержден бывший майор морской пехоты Тихоокеанского флота Сафронов Николай Иванович. Вам, господин лейтенант, скорее всего, будет предложена должность старпома, как офицеру космофлота и опытному пилоту. На станции двенадцать, а включая вас, пятнадцать взрослых. И тридцать два ребенка. Часть из них ваши, русские, часть из прежнего состава сотрудников и учеников школы, спавшие в стазисе. Домой вернуть вас мы не в состоянии, у самых сейчас одна задача — выжить. Захотите, присоединитесь. Ничего другого мы вам предложить не в состоянии.

— Морпехи — это круто, но они не космонавты, — несколько невпопад заметил Петров. — Но раз выбор сделан, это ваше дело. Господин лейтенант, думаю, нам стоит присоединиться к экипажу станции. Это всяко лучше, чем лететь неизвестно куда без всякой надежды. Думаю, наших ресурсов хватило бы еще не шесть-семь столетних циклов, после чего — все.

— Я тоже за присоединение, — решительно заявила Ямпольская.

— Другого выхода все равно нет, — тяжело вздохнул Алексей. — Мы согласны на присоединение к экипажу станции, уважаемый Айтос.

— Хорошо, — отозвался тот. — Тогда идите к стене напротив, там найдете площадку, окруженную светящейся оградкой, сообщите мне, и я перемещу вас в медцентр.

— Каким образом? — не сдержал любопытства мичман.

— Телепортом, — любезно ответил искин. — Прошу не беспокоиться. Эта технология очень давно отработана.

Троица военных космонавтов переглянулась, но делать было нечего, и они пошли в указанном направлении. Идти пришлось почти час, прежде чем удалось достичь противоположной переборки, где находилась упомянутая площадка. Немного посомневавшись, офицеры встали на нее, сообщив об этом Айтосу. На мгновение потемнело в глазах, и они оказались в совсем другом помещении — приятного вида холле, где их встретили двое в гражданском. Мускулистый седой мужчина, в котором по выправке сразу угадывался офицер, и сутулый старик с белой бородкой. Первый был майором Сафроновым, а второй оказался директором школы Иваном Афанасьевичем Нестеровым.

— Лейтенант российского императорского системного космофлота Глодин Алексей Михайлович! — щелкнул каблуками командир «Решительного». — Мичманы Петров Сергей Иванович и Ямпольская Ядвига Яновна.

— Императорского? — нахмурился капитан станции. — То есть у вас Российская империя, а не Федерация?

— Так точно, империя, — подтвердил лейтенант.

— А из какого вы времени? — поинтересовался директор.

— Из две тысячи сто восемьдесят второго года, — ответил ничего не понимающий Алексей.

— Что-то тут странное… — задумчиво произнес Иван Афанасьевич. — Дело в том, что мы из первой четверти двадцать первого столетия, из Российской Федерации, образовавшейся после распада Советского Союза.

— Советского Союза? — не сдержал любопытства Петров. — А что это?

— Государство, образовавшееся на территории бывшей Российской империи в одна тысяча девятьсот семнадцатом году. Николай II был расстрелян вместе со всей семьей под Екатеринбургом. Советский Союз выиграл величайшую войну в истории, первым вышел в космос, он просуществовал до 1991-го года.

— Это какая-то чушь, простите! — уверенно заявила Ямпольская. — Николай II второй умер своей смертью в тысяча девятьсот тридцать втором году, после этого на престол взошла его дочь Ольга, поскольку сын умер в двадцать шестом от белокровия.

— Ефим Наумович, — позвал кого-то Иван Афанасьевич. — Подойдите сюда, будьте добры.

К ним подошел в сопровождении белобрысого мальчишки явный еврей, который никак не мог оказаться в космосе по очень простой причине — в Российской империи представителей этого хитровыкрученного народа к работе в пространстве не допускали. Он выслушал рассказ директора, задумчиво хмыкнул и констатировал:

— Мы и эти офицеры из разных реальностей, в русской фантастике этот вопрос многократно обыгран. Но вы понимаете, что это значит, Иван Афанасьевич?

— Нет, — растерянно покачал головой тот.

— Мы совсем не обязательно в родной вселенной, — вздохнул Ефим Наумович. — И вопрос возвращения домой подвисает в воздухе. Даже если удастся запустить двигатели. Уверенности в том, что одна из восьми близлежащих галактик наша, теперь нет никакой. История в нашей и их реальности сильно отличается. И в какой именно мы находимся — неизвестно. Дальнейшие выводы делайте сами.

— Вот проклятье! — выругался Николай Иванович. — Я-то думал, что починим станцию и полетим искать Землю… А оно вон что…

— Поищем все равно, конечно, — вздохнул Иван Афанасьевич. — Но теперь уверенности в том, что найдем, нет. А если и найдем, то не факт, что это будет наша Земля. Но делать нечего. Вы с нами, господа офицеры?

— Естественно, — щелкнул каблуками Алексей. — Деваться нам некуда, поэтому располагайте нами, господин директор.

— В таком случае, я предлагаю вам занять должность старпома, — заинтересованно посмотрел на него Николай Иванович. — Я все-таки морской пехотинец, а не космонавт. Ваша помощь будет очень кстати. Хоть это и не военная станция, а школа, но экипаж должен знать дисциплину.

— А вдруг здесь отстойник для попавших в червоточину кораблей? — вдруг заговорил белокурый мальчик. — Простите, что вмешиваюсь, но я читал что-то подобное недавно. В той книге писалось о множестве кораблей, оказавшихся в так называемом отстойнике, причем это были корабли самых разных цивилизаций из разных вселенных. Сюжет заключался в том, как экипаж земного линкора собирал себе экипаж, поскольку попал в червоточину только с перегонной командой. Айтос, у тебя ведь сохранились корабли?

— Да, и немало, разных классов, — подтвердил искин. — Причем все в стазисе, им надо только профилактику провести, и будут готовы к полету. Отличная идея! Тем более, что теперь экипаж для поисковика имеется. Можно будет порыскать вокруг станции на расстоянии до тысячи светолет, может еще кто-то найдется, у нас ведь тоже страшная нехватка экипажа.

— Возьметесь за это дело? — обратился к лейтенанту капитан.

— Конечно, возьмусь! — оживился тот. — Полетать на корабле более развитой цивилизации? Да об этом можно только мечтать!

— А можно будет мне с вами полететь? — загорелись глаза мальчика.

— Извини, Ваня, но ты еще слишком мал для этого, — отрицательно покачал головой директор.

С момента внедрения имплантов и первичного обучения прошли сутки, и Иван Афанасьевич никак не мог привыкнуть к мышлению шестью потоками, это вызывало немалые затруднения, но и давало немало преимуществ. Да и идеальная память поражала. Он сейчас мог вспомнить дословно любую прочитанную когда-то книгу, да даже мельком увиденную газетную заметку. Воспоминания стали четко структурированными, разложенными по полочкам.

Сегодняшнее происшествие стало полной неожиданностью. Учителя и ученики, не находившиеся в капсулах на обучении, очень удивились, когда Айтос вдруг сообщил, что к станции приближается чужой корабль, вызывающий ее в радиодиапазоне, причем на русском языке. Поначалу было обрадовались, что их нашли свои, но быстро поняли, что это невозможно, не имелось на Земле способных преодолеть такое расстояние кораблей. Но кто это тогда? На быстром совещании было принято решение ответить гостям. И не зря, как выяснилось. Это все же оказались русские, но из другой реальности.

— Ну вот, опять маленький… — огорчился и надулся мальчик. — Так нечестно! Все самое интересное мимо меня проходит!

Алексей с улыбкой наблюдал за ним. Именно из таких вот юных любителей фантастики и вырастают космонавты, мастера и ученые, тянущие вперед всю страну. Обыватели никуда, кроме болота, ее не заведут, нужны энтузиасты. Он и сам был таким в детстве.

— Как вижу, у нас пополнение, — раздался приятный женский голос.

Лейтенант обернулся и чуть не упал — на него смотрела четырехрукая, синекожая женщина с довольно симпатичным лицом. Инопланетянка, точно инопланетянка! Хотя Айтос же говорил, что кое-какие сотрудники школы из прежнего экипажа пребывали в стазисе.

— Как я слышала, вы тоже долго спали, — продолжила незнакомка. — А значит вас нужно как можно быстрее обследовать, чтобы своевременно купировать возможные проблемы. Я здешний медик, Халана Кейто Эмрис. Какого типа был ваш стазис?

— Не стазис, анабиоз, госпожа доктор, — поправила ее мичман Ямпольская, во все глаза рассматривавшая инопланетянку.

— Анабиоз?! — ахнула медик. — То есть вас замораживали, а потом размораживали?!

— Именно так, — подтвердила девушка.

— Какой ужас! — обхватила свои щеки одной парой рук медик. — Да у вас же страшное с клетками сейчас творится! Немедленно в медкапсулы, вас надо срочно лечить, пока проблемы не стали неустранимыми! По известным мне данным хотя бы трехкратное использование анабиоза приводит к полной атрофии мышц за какие-то несколько лет!

— Все настолько серьезно? — встревожился Алексей, врачам он привык доверять, они не раз спасали ему жизнь.

— Серьезнее, чем вы думаете, — заверила госпожа Эмрис. — Идемте. Господин директор, забираю у вас молодых людей. И да, направьте ко мне этого вашего алкоголика, Булыгу. Я могу полностью излечить его от алкогольной зависимости и обновить организм до тридцатилетнего возраста, как у вас сейчас, а он не хочет от нее избавляться. Вы представляете?! Бурчит, что это его единственная отрада в жизни. И все просит спирта. Естественно, я не даю, не хватало еще поощрять пьянство! Попробуйте вы уговорить его. Иначе я буду вынуждена поместить его в капсулу насильно при помощи меддроидов и поставить блок в сознании, чтобы забыл о спиртном.

— Забирайте насильно, я уже пытался говорить с ним, — скривился Иван Афанасьевич. — Бесполезно. Вы можете обещать, что пить после лечения он не будет? Ведь образованный же человек, профессор физики, а водка сгубила!

— Гарантию даю, — усмехнулась медик. — Хорошо, я разберусь. Прошу также отправить ко мне всех, у кого еще нет мозговых имплантов, без них на станции разумный слеп и глух. Айтос, будь добр, разработай график обучения. Прежде всего учителей, профессор Маор разработал для каждого методики первичного овладения даром, причем очень толковые. Господин директор, господин капитан, прошу не манкировать тренировками, вы сами знаете, что начать ремонт мы сможем только после вашего окончательного вступления в должность. Пока все. Молодые люди, следуйте за мной.

Космонавты сразу поняли, что этой женщине прекословить не следует, ей лучше повиноваться, проще будет. Тем более, что ничего дурного она им не сделает, они ощущали это подсознательно. Поэтому последовали за медиком в рамку телепорта, а оказавшись в стазисном зале, покорно разделись и легли в капсулы, вскоре заснув. Бог услышал их молитвы и послал спасение. Теперь главное воспользоваться предоставленной возможностью.

— Раньше, чем через неделю, новички из капсул не выйдут, — сообщила госпожа Эмрис на следующее утро. — У них с клеточной структурой сущий кошмар творится. Пять заморозок, пять! Это кто же такой умный был, что такое придумал?! Ни один из них и до тридцати пяти не дожил бы, и умирал бы очень тяжело. Буквально все клетки поштучно перебирать придется!

— А у них выхода другого не было, — вздохнул Николай Иванович. — Либо сразу помирать, либо так. До стазиса на их Земле еще не додумались. Они даже за пределы Солнечной системы толком не вышли.

— Понимаю, — вздохнула медик. — Просто мне больно видеть, когда разумные так поступают со своими телами. Вот и возмутилась. Хорошо, что до нас добрались, славные ребята. А вот вам, господа, я пошла навстречу, оставила прежнюю внешность, но вы учитывайте, что сейчас вам, по физическому состоянию, не шестьдесят с плюсом, а примерно по тридцать. И вашим мышцам следует давать нагрузку в спортзале. Хотя бы по часу в день.

— Ясно, — кивнул капитан, директор только вздохнул, спорт он никогда не любил, будучи стопроцентным книжником. — И не вздыхайте, Иван Афанасьевич! Врач полностью права. Раз уж нам достались молодые тела, то их следует держать в тонусе.

— Согласен, но удовольствия от этого не испытываю ни малейшего. Что по основным инфопакетам контроля над даром? Когда будете их внедрять?

— Через три дня, — ответила госпожа Эмрис. — У вас пока не усвоились первичные, это не такой быстрый процесс, как хочется. К тому же следует пройти несколько начальных уроков у архимагистра. Перед внедрением пакетов вам следует выстроить так называемую точку опоры, без ее наличия никакое тонкое манипулирование энергиями невозможно, а любая попытка приводит к выгоранию, после которого только смерть, причем весьма мучительная. Поймите, то, что невежды называют магией — это далеко не игрушки, к энергетическому манипулированию следует относиться со всей возможной серьезностью. Оно очень многое дает.

Иван Афанасьевич с Николаем Ивановичем только вздохнули — им трудно было относиться к сказочной магии серьезно. Но раз надо, то придется этому научиться. Они хотели было отправиться к профессору Маору, но не успели — из стазисного зала вернулись остальные учителя и завхоз. Все они сильно помолодели и сейчас выглядели лет на двадцать пять, разве что трудовик казался тридцатилетним из-за своей окладистой бороды. Отсутствовали только Ирина Васильевна и Булыга, которым предстояло провести в капсулах еще несколько дней для пробуждения дара. Последнего, к тому же, ждало полное преобразование тела, омоложение и избавление от страсти к алкоголю и никотину. Его, к счастью, не пришлось заставлять идти в медцентр силой — по здравому размышлению бомж все же согласился, что избавление от вредных привычек будет для него благом, и с тяжелыми вздохами отдался в руки госпожи Эмрис. Та не преминула погнать пациента как следует вымыться, поскольку несло от него так, что глаза слезились. А потом уложила в медкапсулу, выбросив всю одежду Булыги в дезинтегратор, стирать эти вонючие тряпки смысла не имело. Благо новых комбинезонов в медцентре хватало, будет во что одеть его после пробуждения.

— Вот и отлично, — удовлетворенно кивнула медик. — Вместе и идите к архимагистру. Первый урок лучше проводить для всех. Одно попрошу запомнить твердо. Вы не обычные энергеты, вы носители темного дара! А он очень опасен сам по себе. Одно неверное действие, и вы либо сами пострадаете, либо пострадают окружающие, в том числе и дети. Приведу один пример. Так случилось, что сопровождающий группу школьников в длительном походе наставник ухитрился лечь спать на древнем могильнике, прямо над глубоко закопанной могильной плитой. Получил, как и все вы, темный дар. А через пару дней в сердцах пожелал балующимся непослушным детям провалиться сквозь землю. Грунт мгновенно превратился в болото, и дети почти все погибли. Думаю, вы подобного не хотите.

— Нет, конечно! — содрогнулась Мария Степановна, представив себя на месте бедного наставника, когда он понял, что натворил. — Благодарим за рассказ, это повод задуматься.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула медик. — Идите, вас ждут в шестьдесят четвертой кают-компании.

Указанное помещение находилось довольно далеко в глубине жилого комплекса, плюс было закрытым. В нем когда-то, видимо, проводились собрания персонала, поскольку оно было заставлено рядами кресел. В этот момент землянам и довелось впервые увидеть осознанное использование магии, как, похоже, придется называть энергетическое манипулирование. Не энеманом же его звать? Уж больно аббревиатура нелепая. Профессор Маор легким шевелением пальцев поднимал ряды кресел в воздух, затем скатывал их в крохотные рулончики, которые прилеплял к стене. Это настолько впечатлило завуча, что она икнула с вытаращенными глазами.

— Добрый день, дамы и господа! — поздоровались архимагистр и стихийница, которую учителя поначалу не заметили, она скромно стояла в уголке. — Очень хорошо, что вы все пришли, не придется повторять основной урок дважды.

— Еще двое в медкапсулах, — возразил Иван Афанасьевич. — Да и новички.

— Ах да, запамятовал, — поморщился профессор Маор. — Ладно, повторю. Для начала хочу объяснить вам кое-какие аксиомы, известные в нашей цивилизации даже детям, но вам они вряд ли известны. Иногда их еще именуют законами, хотя в полном смысле законами они не являются. Итак, первый из них — закон Знания1. Разумный, использующий энергетическое манипулирование, должен четко знать, чего именно он хочет добиться, предпринимая любое действие. Чем больше вы узнаете, тем становитесь сильнее. Если ваше знание о чем-либо закончено и совершенно, то вы обладаете абсолютной властью над данным явлением. Ключевая фраза этого закона: «Знание — сила». Чем больше вы знаете, тем вы лучше владеете своим даром. Особенно это касается темных. Если Свет еще допускает невежество, основанное на вере, то Тьма — никогда. Она требует прежде всего знаний. Дополнением к закону Знания идет закон Самопознания. Чем лучше разумный знает свое сознание и свое тело, тем более он приспособлен для выживания. И, естественно, знает свои возможности и свои ограничения. Ключевая фраза: «Познай себя».

— Простите, это нужно записать, — как примерная ученица подняла руку Мария Степановна.

— Зачем? — удивился архимагистр. — А, ясно, вы еще не привыкли к мозговым имплантам. Они записывают все происходящее вокруг вас в фоновом режиме, и эти записи в любой момент можно просмотреть. А можно отдать импланту приказ перевести видеозаписи в текстовый формат и сохранить. Также можно создать базу данных в памяти искина, и сделать ее общедоступной чтобы все могли вносить в нее изменения. Айтос будет контролировать процесс и не допустит внесения в базу изначально ложных сведений.

— Благодарю, — наклонила голову завуч, — мы действительно еще не привыкли, что есть такие возможности.

— Тогда продолжу. Некоторые школы еще выделяют законы Имен и Силы Слов. Но это касается прежде всего тех школ, в которых используются словесные конструкции, так называемые заклинания или заговоры. Или ритуалистов. Я же предпочитаю и учеников своих учу либо разнородным энергетическим плетениям, либо прямому мыследействию, поэтому с этими двумя законами знакомить вас не буду, если захотите, самостоятельно ознакомитесь с ними в библиотеке, доступ в нее через импланты для взрослых свободный, а для детей ограниченный, только с разрешения наставников. Ритуалистику в «Тархи Ла», к моему глубочайшему сожалению, преподавать некому. Очень полезная дисциплина. Но оставим сожаления и перейдем к закону Ассоциации. Если две вещи имеют что-то общее, неважно что именно, то это может быть использовано для контроля над обеими. Эти вещи оказывают воздействие друг на друга в зависимости от степени их общности. Чем больше они имеют общего, тем сильнее это воздействие. Но этот закон редко используют в чистом виде, чаще используют два наследующих ему закона — Сходства и Сродства. Первый является основой так называемой «симпатической магии» и в упрощенной форме гласит, что следствия сходны с причинами. Помните: любой предмет, идея или личность, напоминающий вам или ассоциирующийся с конкретным феноменом или сущностью, обладает частицей силы этой сущности и может быть использован так же, как и сама сущность. Например, перья, щебет и другие «реквизиты», связанные с идеей полета, могут использоваться для создания феномена полета. Ключевая фраза закона Сходства: «То, что выглядит подобным, является подобным».

— Не совсем понял, — Ефим Наумович растерянно посмотрел на профессора Маора. — То есть, навесив на какой-то предмет перья и почирикав над ним, мы добьемся того, что он полетит?.. Но ведь это не так!

— Не так, — с улыбкой подтвердил тот. — Но данные действия несколько увеличат шанс полета. На самом деле этот закон чаще всего используется в плетениях и рунных конструктах во время создания сложных артефактов. При их помощи артефакту передаются нужные свойства, но требуются расчеты, чтобы не ошибиться. Это мы будем рассматривать позже, когда вы изучите инфопакеты по энергоматике. Пока же вернемся к первичным законам. Следующим идет второй исходящий из закона Ассоциации закон — Сродства. Он гласит, что «вещи, однажды находившиеся в контакте, продолжают взаимодействовать после разделения». Здесь делается акцент на предметах или людях, вступавших в физический контакт друг с другом. Ключевая фраза: «Сила пронизывает собой все». Закон Ассоциации со своими многочисленными следствиями используется намного чаще, чем любой другой. Поскольку магия является преимущественно функцией разума, можно ожидать, что этот закон тесно связан с принципом работы мозга и шестой оболочки души. И это действительно так, поскольку главная их функция заключается в ассоциативном мышлении. Ключевая фраза закона Ассоциации: «Общность управляет частностями», некоторые упрощают, говоря вместо «частностями» — «вещами», но я с такой трактовкой не согласен.

— Одну минуту, — потер виски Иван Афанасьевич. — То есть все связано со всем? У нас некоторые увлекающие личности утверждали, что даже сорванная травинка связана с погасшей в далекой галактике звездой, а мы просто не в состоянии уловить их связи, поскольку не понимаем каковы эти связи. Но они есть, и если знать, как воздействовать на что-либо, то можно получить нужный результат, совершив так называемое минимально необходимое воздействие, которое может заключаться в простой перестановке двух предметов с места на место. И если все рассчитано правильно, то результат будет достигнут. Это так?

— Так, — с улыбкой подтвердил архимагистр. — Но то, о чем вы говорите, уже божественный уровень, а то и уровень демиургов. Обычному разумному даже при помощи искинов не хватит жизни, чтобы без ошибок произвести хотя бы один расчет такого рода воздействия. Но вы правы, это именно закон Ассоциации, его следствия.

— Сложно, — покрутил головой директор, почти все остальные поддержали его согласным гулом. — Понимаете, мы из технологического, материалистического мира, нам очень нелегко уложить в сознании хотя бы наличие богов и прочих высших сущностей.

— Это кому как, — не согласился химик. — Мне легче, поскольку всегда любил фантастику и фэнтези, а в последнем каких только систем магии нет. Я только, если разберусь с имплантом, смогу десятка три описать.

— Был бы очень благодарен, если бы вы меня ознакомили с этими описаниями, — заинтересовался профессор Маор.

— Когда сделаю, обязательно ознакомлю, — пообещал Ефим Наумович. — Тут бы еще одного мальчика задействовать, он, невзирая на возраст, не меньше меня фэнтези прочитал. Я Ваню Лугового имею в виду.

— Сегодня детям должны установить особые детские импланты, помогающие мозгу развиваться, после этого мальчик тоже сможет выделить из прочитанных когда-либо текстов нужную информацию.

— Я ему скажу. Можно спросить?

— Спрашивайте, — с интересом посмотрел на химика архимагистр.

— А вероятностная магия существует? — поинтересовался тот.

— Что вы подразумеваете под этим? — явно насторожился профессор Маор.

— Прямое управление вероятностями посредством особенностей мозга вероятностного ментата, — пояснил Ефим Наумович. — То есть оный ментат делает изначально очень маловероятное событие стопроцентно вероятным, и оно тут же происходит. Делается это посредством подмены созданным магом плетением основной линии вероятности. Это очень упрощенное объяснение, в книге, где я его вычитал, оно дано намного подробнее, если хотите, я вытащу объяснение.

— Не надо, — поднял ладонь профессор Маор. — Я знаю, о чем вы говорите. Да, такая магия существует, но ее носители чрезвычайно редки, у нас на всю галактику их было то ли трое, то ли четверо. Так что давайте вернемся к теме урока. Итак, следующий закон называется законом Идентификации, сочетающим законы Знания, Ассоциации и Персонификации. Он гласит, что благодаря максимальной ассоциации между вашей метасхемой и метасхемой иной сущности вы можете временно стать ею и обрести ее силу. Творческий акт вживания в образ другой сущности даст вам не только новые сведения, но и представление о том, как данная сущность воспринимает себя изнутри. В итоге вы изучите свою личную метасхему с точки зрения другого сознания. Это приводит к более тесному сродству, но чревато отождествлением себя с другим. Всякие мысли о разделении исчезают, и вы можете делать все, на что способна сущность, поскольку отныне являетесь ею. Таким образом наставники делятся своими знаниями с учениками. Нам с вами это предстоит освоить, поскольку потом вам предстоит учить детей. Но тут есть подводные камни, которые обязательно надо учитывать. Многие люди порой настолько теряются внутри чужой сущности, что не способны выбраться обратно и снова стать собой. Они теряют осознание себя, как самостоятельной личности. Но два существа не не равны, поэтому сильнейшее поглощает слабейшее. В зависимости от общества и культуры это состояние известно либо как безумие, либо как святость. Закон Идентификации имеет преимущественно теургическую природу, поскольку, достигнув цели, вы больше не в состоянии продолжать эксперименты, да и не хотите этого делать. Если идентификация временная, мы имеем нечто, называемое одержимостью «небесными» или «демоническими» силами. Ключевая фраза: «Одно может стать другим».

— Очень интересно! — загорелись энтузиазмом глаза Ефима Наумовича. — То есть вы сможете значительно ускорить наше обучение посредством этого закона?

— Не самого закона, а практик, использующих его, — уточнил архимагистр. — К тому же с каждым из вас в мое сознание отправится леди Хебонель, чтобы вывести вас, если начнете растворяться в моей метасхеме. Не беспокойтесь, методика давно отработана и опробована, мы все проходили это в начале обучения, так что ничего страшного. Зато это чуть ли не стократно ускорит обучение, а вам надо как можно скорее пройти сертификацию. Пока капитан и директор не полноправны, мы почти ничего не можем исправить. Тем более, что основной источник спит, и как его разбудить я понятия не имею. Его и найти-то проблема без его желания. Он разумен, но очень своеобразно разумен, нам никогда разум такого порядка не понять.

— Ясно, — кивнул Иван Афанасьевич. — Ускорение обучения — это очень хорошо, ведь детей тоже надо обучать, у них тоже темный дар.

— А это очень опасно, дети далеко не всегда понимают слово «нельзя», — вздохнул профессор Маор. — Но давайте продолжим урок. Следующий у нас закон Синтеза или единства противоположностей, он гласит, что в результате синтеза двух противоположных идей рождается третья, более высокого уровня, чем первые две. Эта третья идея является не компромиссом между двумя предыдущими, а чем-то совершенно новым. Порой переворачивающим все с ног на голову, такое не раз случалось.

— У нас этот закон был известен в науке диалектике, — вмешался Константин Петрович. — Только назывался законом единства и борьбы противоположностей. Но выводы из него следовали те же. Однако Гегель сформулировал не один, а три закона. Первые два — закон перехода количественных изменений в качественные и закон отрицания отрицания.

— Не могли бы вы сформулировать мне последний? — с явным интересом посмотрел на него архимагистр.

— Не проблема, — пожал плечами трудовик и процитировал, на плохую память он никогда не жаловался и помнил формулировку еще с времен обучения в институте: — Отрицание отрицания означает, что переход из одного качественного состояния в другое произошел после преодоления старого качества и вторичного принятия в новом виде того, что было накоплено на предшествующей ступени. Процесс развития носит поступательно-повторяемый характер. Новое всегда отрицает старое и занимает его место, но постепенно уже само превращается из нового в старое и отрицается все более новым. Таким образом, развитие скорее идет не линейным образом (по прямой), а по спирали: причем каждый виток спирали повторяет прежние, но на новом, более высоком уровне.

— В общем, все верно, — кивнул профессор Маор. — Ваш Гегель объединил в одном законе два, поэтому сразу перейду к следующему, закону Противоположностей, гласящему, что что любую характеристику можно разделить на две противоположные, и каждая из этих противоположностей содержит в себе сущность другой. Данный закон часто проявляется в комментариях, вроде «черноты белого и белизны черного» и так далее. Фактически сама сущность черного заключена в сущности белого, и наоборот. Одного этого уже должно быть достаточно, чтобы раз и навсегда понять неправоту идиотов, верящих в «черную магию», «белые чары» и прочую чушь. Как ни жаль, переубедить религиозных фанатиков невозможно.

— Основные монотеистические религии нашей планеты вообще отрицают магию, как таковую, — вздохнул директор. — В их книгах говорится, что где встретил ворожею или чародея, там их и убей. В итоге в средние веки заживо сожгли всех красивых женщин в Европе, там полагали, что раз красивая, то обязательно ведьма.

— Это же как они изуродовали свой генофонд? — ошарашенно покачал головой архимагистр.

— Сильно, — усмехнулся физрук. — Там сейчас почти не встретить красивую женщину, а если и встретишь, то это будет приезжая из мест, где инквизиции не было, как у нас в России.

— Ладно, продолжим. Ключевая фраза закона Противоположностей: «Все имеет свою противоположность». От него переходим к закону Равновесия. Он довольно прост. Если вы хотите выжить, то должны уравновешивать все аспекты своего бытия. Для выживания любому разумному существу нужно обладать определенной силой или энергией. Ее избыток или недостаток приводит к гибели. Именно поэтому сторонники как «белой», так и «черной» магии в конечном счете зайдут в тупик. Чем чаще разумный впадает в крайности, тем он становится менее гибким и восприимчивым к переменам. Но гибкость — понятие относительное, поэтому необходимо поддерживать динамическое, а не статическое равновесие. Как видим, этот закон вписывается в более крупную группу «парадоксальных законов», а именно, законов Синтеза, Противоположностей и Правдивой Лжи. Ключевая фраза: «Сохраняй равновесие».

— Это общие слова, — негромко заметила Мария Степановна. — Остается неясным вопрос: как сохранять равновесие?

— До этого мы со временем доберемся, — понимающе усмехнулся архимагистр. — Очень рад, что вы сразу задаетесь практическими вопросами. Ну да, вы не дети, люди взрослые, имеющие немалый жизненный опыт. Поэтому сегодня я ограничусь только формулировкой основных законов, без частных случаев. Вы обдумайте их и на следующем занятии задайте мне. А теперь перейду к следующему, закону Бесконечной информации, который гласит, что познание не имеет конца (еще его называют законом Бесконечного простора). Он предотвращает стагнацию и отчаяние, побуждает к постоянному поиску новых данных и, таким образом, к выживанию. Также стимулирует разумную осторожность, поскольку нельзя заранее сказать, насколько опасным может оказаться новое знание. Ключевая фраза: «Всегда найдется что-то новое».

— Этот закон использует не только магия, но и наука, — произнес Ефим Наумович.

— Естественно, — кивнул профессор Маор. — Он всеобъемлющ. Теперь перейдем к закону Ограниченного восприятия. Мы, живые разумные, воспринимаем любую информацию в очень ограниченном спектре наших пяти-восьми, в зависимости от биологического вида, чувств. Это всего ничего, таким образом нам никогда не достичь пределов познания Вселенной, всегда останется что-то непознанное. Нет никаких доказательств того, что поступающая через наши органы чувств информация является всеобъемлющей. То есть можно предположить, что количество информации в мироздании бесконечно. Ключевая фраза: «Мы не способны видеть все сущее».

— У нас на Земле по поводу этого закона существует притча о слепых и слоне, — хохотнул Николай Иванович. — Слон — это очень большое животное в два человеческих роста, с хоботом, толстыми ногами и небольшим хвостом. Слепые ощупали его с разных сторон, и каждый рассказал что-то свое. Один, что слон — это хвост, второй — это хобот, третий — шершавая шкура, четвертый еще что-то. Так и с любым явлением в мире, мы слепо ощупываем его, получаем малый процент информации, но чаще всего уверены, будто понимаем, что перед нами. А это отнюдь не так.

Директор с некоторым удивлением посмотрел на физрука, обычно отыгрывавшего роль тупого солдафона. Нет, он знал, что тот далеко не глуп, но порой забывал, слишком маска бывшего офицера бросалась в глаза.

— Эта притча очень хорошо иллюстрирует сказанное, — кивнул архимагистр. — Теперь поговорим о законе Бесконечных вселенных. Он гласит, что существует бесконечное множество способов изучения вселенной, а следовательно, и число самих вселенных не ограничено. Данный закон является прямым следствием закона Бесконечной информации. Если объем информации не ограничен, то схемы и метасхемы, возникающие в результате манипулирования этой информацией, также бесконечны — в сущности, это просто бесконечность более высокого порядка. Ключевая фраза: «Мироздание бесконечно, как и число вселенных в нем».

— У нас ученые предположили бесконечность вселенных в теории Струн, — не сдержался химик.

— У нас она тоже была известна, — задумчиво посмотрел на него профессор Маор. — Да о чем речь, живое подтверждение ее истинности сейчас спит в стазисном зале. Но это пока неважно, продолжим. Закон Прагматизма. Если что-либо работает, то оно истинно. Иначе говоря, если некая информация, схема или метасхема помогает разумному выжить, то для данного разумного она априори истинна. Если наоборот — ложна. И если он не отвергает последнюю, то гибнет. Ключевая фраза: «Если что-либо работает в определенных условиях, то в этих условиях оно истинно».

— Здесь можно и поспорить, — хмыкнула Мария Степановна, — но не буду, надо все осмыслить сначала.

— Верно, концепции слишком основополагающие, чтобы воспринимать их сразу, — улыбнулся профессор Маор. — Переходим к очень важному закону Правдивой лжи. Он относится к сведениям, противоречащим известной нам информации, но тем не менее реальным. Предположим, ваша метасхема считается «истинной» или «реальной», поскольку помогает вам выжить. Однако одновременно вы сталкиваетесь с совершенно другой и очень правдоподобной информацией. Какую из них выбрать? Ведь мы можем иметь две противоречащие друг другу истины. В любой другой системе такое может привести к полной утрате ориентиров, а то и вовсе к безумию. Однако в магии имеется закон Синтеза, позволяющий одновременно держать в сознании противоположные истины до принятия окончательного решения. Вы можете прийти к выводу, что реального противоречия не существует, или даже синтезировать новую истину. Однако до тех пор, пока вы этого не сделаете, сохраняется ситуация «правдивой лжи». В магии мысль обладает большей силой, чем где-либо еще. Поэтому ключевую фразу можно сформулировать так: «Если мы видим парадокс, то, возможно, это истина».

— Если честно, не вижу практического применения этого закона, — задумчиво потер щеку пальцем Иван Афанасьевич. — Понимаю умом, что синтез, единство противоположностей и так далее, но все равно не вижу…

— Этим мы займемся на следующем занятии, — заверил архимагистр. — Попробуйте осмыслить все услышанное в медитации, которую я вам показывал.

— Я еще раз покажу после урока, — вмешалась леди Хебонель.

— Хорошо. Мы дошли до последнего из основных законов. Закона Персонификации, подразделяющегося на два подзакона — Инвокации и Эвокации. Он формулируется очень просто. Любой предмет или феномен можно считать живым и обладающим сознанием — иначе говоря, личностью. Разумному существу, уточняю, биологическому разумному существу, у энергетических рас все иначе, свойственно персонифицировать неодушевленные предметы. Например, ударившись об дверь или шкаф, оно обругает их, словно они живые и обладают личностью. Отсюда легкость, с которой люди персонифицируют неодушевленные предметы и даже абстрактные идеи. Отсюда тенденция лепить богов и демонов по нашему образу и подобию, не говоря уже о том, что такие боги оправдывают глупое поведение своих приверженцев. Однако при достаточном количестве персонифицирующих личностей бог или демон способен проявиться в реальности, что не раз случалось. Ключевая фраза закона: «Все в мироздании можно представить личностью».

Он на мгновение умолк, обвел землян взглядом и залпом выпил стакан воды, который достал из воздуха. Опустевший стакан исчез.

— Законы Инвокации и Эвокации гласят, что в пределах своей метасхемы человек может взывать к неким разумным сущностям и даже вызывать их при помощи определённых действий. Разумеется, эти сущности являются лишь персонифицированными схемами, но то же самое можно сказать о любых существах, включая ваших друзей. Добавлю, что персонификация удобна, как разновидность конформизма, поскольку собственные паранормальные способности разумного существа часто пугают его. Но есть и различия между двумя типами персонификации. Эвокация — это направление своей энергии на объекты внешнего мира. Исходящая от разумного энергия может быть как положительной, как, например, любовь и желание исцелить, так и отрицательной — ненависть, злоба, желание причинить боль. Инвокация — это магический призыв к некой потусторонней внешней силе, обращение к ней, будь то дух предков или тотемное животное. К последней, например, относится демонология и жреческая магия, основанные на обращении к высшим силам. С точки зрения адептов, разумеется. Вариантов существует множество, но вам они, в основном, не пригодятся. Наша с вами задача как можно скорее создать точки опоры, опирающиеся на персонификацию чего-то крайне важного для вас лично. Причем у каждого точка опоры будет своя, сильно отличающаяся от таковых у других. Обдумайте, что именно для вас важнее всего, какая идея или воспоминание. Или что-то иное. Выбор за вами, только учтите, что на выбранном вам предстоит выстраивать многомерную конструкцию, которая станет вашей основой, как энергета. На этом урок закончен, дамы и господа! Следующий завтра в шестнадцать часов. Жду вас здесь же. Леди, ученики в вашем распоряжении.

С этими словами профессор Маор коротко поклонился и покинул кают-компанию. Стихийница обвела землян внимательным взглядом, кивнула чему-то своему и негромко произнесла:

— Прошу всех сесть на пол в удобной для каждого позе. Приступим к медитации. Итак, чтобы войти в ментальный транс, необходимо…

— Вань, к тебе можно? — раздался из интеркома, или как там еще называлась эта штуковина, возбужденный голос Кольки Дугаря. — Дело есть!

— Ну заходи, — неохотно пробурчал упомянутый, отправляя мысленную команду открыть люк, он как раз создавал библиотеку фантастики в памяти своего импланта и не слишком хотел отвлекаться. Но от Кольки не отвяжешься, проще будет его выслушать, чем пытаться избежать этого, чему имелось множество примеров.

Неугомонный пацаненок влетел в каюту с горящими глазами, он пританцовывал и поблескивал глазами, явно что-то интересное обнаружил, иначе не выглядел бы так.

— Вань, Вань! — затараторил Колька. — Я нашел способ, как из медцентра выбраться! Пошли посмотрим, чего там! Интересно же!

На шум из своей спальни вышел Сашка Лосенко, вихрастый, невысокий парнишка с очаровательной улыбкой, постоянно что-то учиняющий, но учителя ему за открытую, буквально сияющую улыбку прощали многое, они от нее просто таяли.

— Не брешешь, малый? — с интересом спросил он, на девятилетнего башибузука мелкий хулиган с высоты своих двенадцати лет смотрел слегка иронично и всерьез не воспринимал.

— Неа! — отчаянно замотал головой тот. — Там все просто, подходишь к люку, три раза проводишь рукой по сенсору сбоку, он и открывается. Я проверил! Это вроде как аварийное открытие. Мне так имплант сказал.

— Ну, ты проныра, — удивился Ваня, которому и в голову не приходило спрашивать у импланта такие вещи.

У него мелькнула было мысль сообщить учителям, но юный книголюб задавил ее на корню. Когда еще выдастся шанс бесконтрольно полазить по заброшенной незнамо когда космической станции? Упускать его глупо. Потом, конечно, попадет, и неслабо, но это будет потом, а пока можно удовлетворить свое любопытство. Вот только Колька может сунуться куда-то не туда, с него станется, очень уж неугомонный пацаненок, в свои девять лет он где только ни побывал. Как-то раз даже ухитрился спрятаться в машине дальнобойщика, тот обнаружил зайца только когда отъехал километров на сто от Сафроновска. Пришел в ужас, что его обвинят в похищении ребенка, и сдал того первому встречному полицейскому. Колька был очень недоволен тем, что приключение так быстро закончилось — уже на следующее утро его вернули приемным родителям, которые давно прокляли тот день, когда взяли из детдома этого неугомонного разгильдяя.

— Он меня не отходить, зараза! — Ваня сунул Кольке под нос кулак. — И ничего руками не трогать и не включать. Чуешь, чем пахнет? Гляди мне!

— Ни-ни! — замотал головой тот. — Пошли.

Ребята быстро похватали рюкзаки, чтобы было куда складывать находки, а в том, что они будут, ни один не сомневался. В коридоре, к счастью, никого не оказалось, учителя снова были на уроке у архимагистра, а старшие дети сидели по каютам, разбираясь со своими имплантами и внедренными инфопакетами. Чем занимались Венька Хазаров и Витька Стребишев приятели не знали, да не очень-то и интересовались — с этими двумя ни Ваня, ни Сашка, ни, тем более, Колька компании не водили, никогда не были такими фанатами компьютерных игр. Играли, как и все, но постольку-поскольку.

Осторожно проскользнув к выходному люку, приятели снова никого не встретили и очень этому обрадовались, попадаться не хотелось. Колька трижды провел рукой по сенсору, позже выяснилось, что так действительно провоцировалось аварийное открытие в случае проблем, и люк бесшумно отъехал в сторону. Ребята поспешили наружу, галопом проскочили холл, в который прибыли телепортом из ритуального зала, и выскочили в один из четырех выходящих из него коридоров, в котором тут же зажглись отдельные тусклые лампы на потолке. Тихий шелест позади дал понять, что люк за их спинами закрылся.

Не теряя ни минуты, ребята припустили по коридору, не желая, чтобы их поймали, во второй раз ведь можно и не вырваться. А приключений хотелось! Они же, черт возьми, на космической станции, а не где-то в родном Сафроновске! И что же, ничего не увидеть, так и просидеть все время в жилом блоке? Нет уж, пусть другие сидят! А они поищут приключений.

Пробежав парочку коридоров и свернув налево, приятели отдышались и принялись осматриваться. Ваня на всякий случай через имплант запоминал дорогу, у того имелась и функция навигатора. Почти нейросеть из книг по игре EVE-online,но все-таки не настолько крутая, у импланта функций поменьше. Правда, многие пока недоступны, они относятся к манипулированию даром, о которым мальчишка пока имел очень смутное предоставление.

Вокруг все горизонтальные поверхности покрывала пыль, на стенах висели какие-то странные устройства, помигивающие или темные металлические шкафчики, клубки чего-то напоминающего паутину на торчащих то тут, то там разной формы рычагах. Иногда стайка почти невидимых огоньков перелетала с одного предмета на другой, чтобы их заметить, нужно было сильно напрячь глаза, и Ваня подозревал, что это что-то нематериальное. Айтос говорил, что вскоре у землян должно активироваться энергетическое зрение, позволяющее видеть энергоконструкты и плетения. Книголюбу не терпелось начать осваивать свой дар, профессор Маор после проверки сообщил, что он в будущем пространственник, способный перемещаться между разными планетами и даже реальностями без помощи кораблей.

— Ой, а это чего? — Колька остановился возле почти незаметно светящегося рычага и, ничтоже сумняшеся, дернул за него, Ваня его остановить просто не успел, только руками замахал.

Отсек, в котором они находились, низко загудел и затрясся, по его стенам побежали цепочки странных символов. Наверное, это те самые рунные конструкты, о которых в стольких книгах написано.

— Экспериментатор хренов! — дал пацаненку подзатыльник Сашка. — Ходу отсюда! Придурок малолетний! Сказано же было руками ничего не трогать!

Однако ребята не успели. Стены отсека содрогнулись в последний раз и засветились ровным белым светом, вот только они этого уже не увидели, поскольку оказались в совсем другом помещении, дико выглядящем и на первый, и на второй, и на десятый взгляд. Длинная, десятки раз перепутавшаяся с самой собой «кишка», поросшая изнутри то ли кустами, то ли слабо шевелящимися щупальцами. Эдакая бесконечная лента Мебиуса, многократно завязанная на саму себя. А скорее уж бутылка Клейна. Ваня вспомнил эти топологические названия только потому, что совсем недавно читал книгу, в которой они упоминались и описывались.

— Ну что, допрыгался? — повернулся он к ошарашенному Кольке. — Вот какого хрена ты этот рычаг трогал, а? Как отсюда выбираться будем?

— Так интересно же… — заныл тот. — Ну кто же знал?.. Вот захотелось мне за тот рычаг дернуть, сам не знаю, с чего… Словно подтолкнул кто в спину…

— Ладно, толку нет читать ему нотации, — вмешался Сашка. — Все равно не дойдет. Давай лучше искать, как выбраться. А то придется к… этому обращаться.

Называть Айтоса по имени ребята решили избегать, тот, судя по всему, услышит их всюду на станции, а возвращаться в медцентр прямо сейчас не хотелось, приятели еще не устали и намерены были увидеть как можно больше. К тому же сейчас они оказались в по-настоящему интересном месте.

— Ты гляди… — зачарованно произнес Ваня, смотря на цепочки разноцветных огоньков, танцующих в воздухе.

— Слушай, а они нас куда-то зовут, точно говорю, — Сашка ткнул пальцем в сторону то отлетающей вдаль, но снова приближающейся к мальчишкам цепочки сине-черно-белых огоньков.

Они менялись местами, образовывали из себя различные символы. И действительно казалось, что огоньки куда-то зовут ребят, поскольку они возвращались, делали пару кругов и снова отлетали. Щупальца на потолке и стенах тоже тянулись куда-то в ту сторону.

— Пошли! — решился Ваня и двинулся за снова отплывшими куда-то вглубь «кишки» огоньками.

Те радостно поплыли дальше, иногда останавливаясь, чтобы медлительные люди не отстали. Теперь стало окончательно ясно, что их действительно куда-то зовут. Но кто и зачем? Трудно сказать, но мальчишками постепенно овладевал азарт.

Путешественники не знали, что в медцентре понемногу поднимается переполох. Освободившаяся после урока у профессора Маора Мария Степановна решила проверить, чем заняты дети, решив для начала поучить их медитации, которой учителя уже уверенно овладели. Когда все дети собрались в большой открытой кают-компании, выяснилось, что нет Вани Лугового, Саши Лосенко и Коли Дугаря, самого маленького и самого непоседливого из мальчишек. Тщательные поиски ничего не дали, Сунга, искин медцентра, по просьбе Айтоса даже открыл каюты и спальни пропавших, однако их там не оказалось, как и их рюкзаков. А затем были обнаружены записи того, как малолетний башибузук Колька находит способ аварийным способом открыть дверь и уводит приятелей наружу.

— Айтос, где они?! — схватилась за сердце завуч, от Вани Лугового она такого не ожидала, мальчик всегда был послушен. А получается, в этом тихом омуте черти водятся, и очень даже толстые.

— Ищу, — хмуро ответил тот. — Пока не обнаружил. Многие помещения станции вне моего контроля, датчики и камеры вышли из строя. Так, отследил их до консультационного пульта первого источника, но он и тогда не работал, до всего случившегося. А теперь… Да что ж это такое, а? Сработал! И где их теперь искать?! Куда их, к чертям собачьим, перебросило?!

— Что еще случилось? — встревожился Иван Афанасьевич.

— Да уж случилось… — хмуро ответил искин. — Такое случилось, что ни в одни ворота не лезет. Извините, но позовите профессора Маора, без него не понять, что вообще происходит. Тут что-то очень серьезное.

Вскоре срочно разбуженный архимагистр, так и не успевший толком поспать, присоединился к остальным учителям, ознакомился с записями происшествия и с недоумением поинтересовался:

— И что тут такого? Ну, активировали дети неучтенный телепорт, сооруженный кем-то и зачем-то. Дело обычное, у нас подобных инцидентов по двести-триста в году бывало. Найдем и накажем, чтобы другим неповадно было. На следующий раз задумаются перед тем, как дергать за непонятно какие рычаги. Юные авантюристы!

— Это если не учитывать, что это за телепорт, — в голосе Айтоса прорезалась язвительность.

— И?

— Первого источника.

— Что?! — полезли на лоб глаза профессора Маора. — Шутить изволите?!

— Если бы, — с досадой пробурчал искин. — Вы понимаете, что это значит?

— А только одно, — подобрался архимагистр. — Источник нашел себе нового хозяина. Впервые за многие тысячелетия.

— Не могли бы объяснить в чем дело? — вмешался ничего не понимающий директора.

— Да, мы не понимаем, почему вы так встревожились, — поддержала его завуч. — Что вообще происходит?

— Дело в том, что создатель этой школы был так называемым хозяином высшего источника, дающего своему обладателю огромные возможности, — нехотя объяснил профессор Маор. — Его емкость и сила — нечто непредставимое и невозможное с точки зрения всех законов магии. Этот источник обладает подобием разума и сам выбирает того, кому будет служить. И служит пожизненно. Правда, критерии выбора никому неизвестны. Но после создателя школы первый источник не подчинился ни одному из последующих директоров, да о чем речь, его даже найти не смогли, он находится где-то вне времени и пространства, в нашей реальности проявляется только его внешний интерфейс. Имелось несколько переходных телепортов к нему в самых разных местах станции, причем они произвольно перемещались, сегодня могли быть здесь, а завтра в закутке возле ритуального зала. Вот только активировать такой телепорт еще никому не удавалось, хотя пытались, честно признаюсь, многие. Да о чем речь, в молодости я и сам пытался, но телепорт на меня не среагировал. Второму директору пришлось установить на станции приобретенный у одной древней сверхцивилизации источник, чтобы школа могла функционировать, поскольку добраться до первого не смог, хотя являлся архимагом такого уровня, что мне еще пару тысяч лет до него расти. Айтос, еще будучи живым арахноидом, тоже пытался, насколько мне известно.

— Пытался, конечно, — сымитировал тяжелый вздох тот. — А кто бы не попытался? Это же такие возможности…

— Но какое отношение имеет этот самый первый источник к пропавшим детям? — растерянно спросил Иван Афанасьевич.

— Смотрите, видите на записи, — снова показал момент исчезновения ребят искин, — Коля Дугарь дергает за рычаг, и дети исчезают?

— Вижу. И что?

— Этот рычаг активирует телепорт первого источника. И раз он сработал, то это может значит только одно — источник выбрал себе хозяина. Впервые за очень много лет! И хозяин — кто-то из этих трех ребятишек. Понимаете? Очень плохо, что ребенку в руки попала такая сила, он еще не способен относиться к своим действия со всей ответственностью. Например, рассердится на какую-то планету, пожелает ей плохого, а по несчастной планете огненный шторм прокатится, не оставив на ней ничего живого. Понимаете?

— Не дай Бог! — всплеснула руками Мария Степановна.

— Да, теперь недостатка в энергии любых типов у нас не будет, пока хозяин не решит отсюда уйти, но ребенка нужно очень осторожно и умно воспитывать, направлять, он должен четко понимать, что делает, почему и зачем, — закусил губу архимагистр. — Иначе случится катастрофа.

— Вы забыли еще об одном, — напомнил Айтос. — Раз источник проявился, то на станции также есть компенсатор источника и его владельца. Это, скорее всего, девочка, поскольку хозяин — один из мальчиков. Хозяин и компенсатор всегда разнополые, насколько мне известно, этот закон еще ни разу не нарушался. Девочкой тоже нужно будет заняться вплотную, детей придется учить контролировать свои чувства. Очень жестко учить. На том уровне, что учили ситхов из ваших «Звездных войн», иначе срыв неизбежен.

— Да уж, проблемы накатываются снежным комом, — поморщился профессор Маор. — С одной стороны, наличие столь сильного источника даст нам очень многое. С другой — ребенок может загордиться.

— Знать бы еще кто именно стал хозяином, — задумчиво произнес Ефим Наумович. — Не дай Бог Колька Дугарь! Тогда мы попрыгаем.

— А чем он плох? — полюбопытиствовал архимагистр.

— Да ничем, парнишка добрый и веселый, просто он искатель приключений и безумный экспериментатор, способный сунуть руку в огонь только ради того, чтобы узнать, каково это, — скривился химик. — Такое порой устраивает, что слов нет. Сашка Лосенко немногим лучше. Очаровательный юный негодяй, творящий несуразности чисто из-за живости характера. Лучше всего, если хозяином окажется Ваня Луговой, мальчик ответственный и очень умный, начитанный. Балуется, конечно, как и все дети его возраста, но в меру.

— Да, Ваня был бы лучшим выбором, — кивнула Мария Степановна.

— К сожалению, наши слова ничего не значат, — вздохнул профессор Маор. — Выбирает источник. И да, искать детей бесполезно, они сейчас вне известных нам времени и пространства. Захотят вернуться — вернутся.

— Мы же тут все изнервничаемся… — поджала губы завуч.

— Ничего поделать не могу, — развел руками архимагистр. — Я…

— Источник активировался! — прервал его Айтос. — Станция переподключается к нему! Никогда еще не ощущал такого энергетического изобилия. Это… это нечто! Системы, отключенные еще при втором директоре из-за нехватки энергии, снова начинают работать! Одна за другой! Я… я не понимаю, что происходит… Но… похоже… станция обновляется, она словно омолаживается… Она меняется…

— Похоже, дети скоро вернутся, — констатировал профессор Маор. — Или уже вернулись. Скорее всего туда, откуда перенеслись к источнику. Идемте-ка в этот отсек, дамы и господа. Отправляйте детей по каютам, и идемте.

Ученики их диалога не слышали, леди Хебонель поставила защиту о тподслушивания, она делала это автоматически, так привыкла с детства. Они только поняли, что неугомонные Ванька, Сашка и Колька опять что-то натворили, поэтому не стали прекословить и разошлись по каюте. Разве что Сергей Хрущ посулил юным хулиганам подзатыльников, да примерная девочка Ксюша Гартова поджала губы, вздернула носик, тем самым усилив свое сходство с Гермионой Грейнджер из фильмов о Гарри Поттере, и прошипела в адрес мальчишек что-то нелицеприятное. Она не понимала, что с ней такое происходит, почему станция вдруг начала чувствоваться чуть ли не родной, близкой и знакомой. Подумывала даже рассказать об этом учителям, но решила пока погодить. Может, это ей просто кажется.

Где-то вне времени и пространства пробирались по извилистой «кишке» вслед за цепочкой огоньков трое мальчишек. Они обходили венчики шевелящихся щупалец, огненные источники, кружащиеся в воздухе крохотные разноцветные вихри. Также миновали несколько темных провалов, из которых тянуло чем-то жутким и холодным.

Наконец «кишка» привела приятелей в какой-то полый черный шар с мохнатой поверхностью внутри, каждая шерстинка на его стенах слегка светилась и переливалась, создавая световые волны. Это было настолько красиво, что мальчишки замерли на месте, любуясь невероятной картиной. Даже неугомонный Колька перестал доставать остальных бесконечными вопросами, на которые они не знали, что отвечать.

— Ребят, глядите… — показал пацаненок куда-то вглубь шара.

— Чего там? — повернулся в указанную сторону Ваня.

И застыл с приоткрытым ртом. В центре шара висел странный, двойной тусклый кристалл. Больший сверху и меньший снизу, он был повешен на какой-то ли подвеске, то ли креплении. Форма обоих вызывала морозную дрожь, она казалась очень сложной и словно бы текла, постоянно меняясь, в итоге казалось, что двойной кристалл не имеет постоянной формы, он словно был здесь и одновременно не был. Находился где-то в ином мире, в этом проявлялась только небольшая часть его сущности.

Откуда Ваня узнал, что это именно так, он понятия не имел, но был полностью уверен в своей правоте. Мало того, он вдруг осознал, что должен, да что там должен, просто обязан сделать. Мальчик словно сомнамбула двинулся к кристаллу, не обращая ни малейшего внимания на возгласы приятелей, заметивших его отсутствующий вид. Но так было правильно! Как они не понимают?! Ваня отмахнулся от Сашки, попытавшегося схватить друга за локоть, но нечто невидимое не позволило ему этого сделать.

Подойдя вплотную к кристаллу, книголюб обнял его, словно что-то родное, до невозможности близкое. Да так оно и было. Разве может быть что-то ближе и роднее? Нет, конечно! Затем Ваня порезал руку об одну из граней кристалла и полил его кровью, тихо шепча: «Просыпайся, родной… Хватит спать, ты слишком долго спал… Просыпайся… Пора вставать, мой хороший…»

Двойной кристалл как-то странно зазвенел, словно запел, а затем вдруг в его глубине начало разгораться призрачное свечение, расходящееся по граням, оседающее в глубине бесчисленными, роящимися, словно пчелиный рой, серебристыми огоньками. Где-то в невероятной дали прозвучал удар колокола, от которого пошло волнами все мироздание. Так, по крайней мере, показалось Ване. Его окутало облако тепла и заботы, словно мама обняла, и мальчик, вспомнив о ней, едва не расплакался. Нечто невидимое тут же принялось его утешать, твердо пообещав, что обязательно найдет и перенесет к нему маму, но это будет нескоро, ведь миров бесконечно много. Затем кристалл засветился ровным, слегка приглушенным серебристым светом, окончательно пробудившись. Он словно ощупывал невидимыми руками все вокруг и все больше удивлялся, явно не ожидая того, что увидел. Затем Ваня вдруг ощутил, что знает, как вернуться в отсек, из которого они переместились сюда по вине неугомонного Кольки. Откуда взялось это знание? Да какая разница!

— Ребята, идите сюда, — повернулся книголюб к приятелям. — Я знаю, как нам вернуться.

— Да мы бы и рады, — отозвался Сашка, — да не пускает что-то невидимое. Ты чего, сдурел, кровью на кристалл плескать? Чай не Колька! Его ругал, а сам? Совсем с головой не дружишь?..

— Да вот ощутил, что так надо, — покраснел Ваня. — Теперь подпустит, — он погладил кристалл, отозвавшийся на ласку едва слышной птичьей трелью. — Это друзья, пусти их.

Невидимая преграда тут же исчезла, и мальчишки подошли к другу. Он взял их за руки и представил, что они в том странном отсеке с кучей полуразобранных пультов и аппаратных шкафов. На мгновение потемнело в глазах, и они оказались там. Вот только не сами, двойной кристалл переместился вместе с мальчишками и завис под потолком, но до нижней его части Ваня вполне мог достать, тот был намного больше, чем казался изначально. Одновременно, о чудо, мальчик почувствовал, что станции катастрофически не хватает силы, еды, энергии. Он не знал, как сформулировать то, что почувствовал, зато твердо знал, что его новый друг способен решить эту проблему. И попросил помочь. Получив импульс согласия, Ваня ощутил, как в энерговоды древней станции потекли буквально реки энергии, она никогда раньше столько не имела. Мальчик подошел к кристаллу и ласково поблагодарил его, получив в ответ волну удовлетворения, даже показалось, что это огромный кот замурлыкал.

В этот момент раздался топот, и в отсек буквально влетели запыхавшиеся учителя в сопровождении леди Хебонель и профессора Маора. Иван Афанасьевич окинул взглядом светящийся двойной кристалл, положившего на него руку мальчика и двух его приятелей. Затем вздохнул и спросил:

— Ваня, ну и зачем вы это устроили? Мы же чуть с ума не сошли, когда поняли, что вас нет… Ты же уже большой мальчик…

— Да мы не хотели ничего плохого, — смутился он, потупившись, о том, что взрослые переволнуются, книголюб действительно не подумал1. — Но дернули случайно вон за тот рычаг, и нас перенесло в странное место…

— Мы видели запись, — укоризненно покачал головой директор. — И там ты нашел… вот это?..

— Да, — широко улыбнулся Ваня. — Он такой хороший! Добрый и ласковый! Я его чувствую. Он сейчас станцию кормит, и будет кормить, сколько нужно.

— Не просто кормит, а еще и чинит, — довольно сообщил с потолка Айтос, видимо там располагались динамики. — Ведь станция изначально строилась на его энергии, энергия другого источника была не слишком подходящей. Ты, милый мальчик, ухитрился найти и стать симбионтом легендарного первого источника, о котором все слышали, но никто его не видел. Не знаю, почему он выбрал именно тебя, но теперь он будет с тобой до самой твоей смерти. А проживешь ты, благодаря ему, не одну тысячу лет.

— Но тебе придется очень много учиться, парень, — подошел ближе архимагистр, с явной опаской поглядывая на двойной кристалл первого источника. — Научиться управлять источником будет нелегко, зато и возможностей тебе это даст немало. Учти, я буду тренировать тебя так, как тренировали учеников небезызвестные тебе ситхи. Я посмотрел ваши фильмы и прочел книги. Так вот, подготовка ситхов по сравнению с той, что придется пройти тебе, еще слаба. Готов к такому?

— Да! — с восторгом выдохнул Ваня, который ситхов просто обожал, искренне презирая джедаев, защитников омерзительной «демократии», тошнотворнее которой трудно что-либо придумать.

Профессор Маор мысленно улыбнулся. Он правильно просчитал парнишку и правильно надавил на его болевые точки. Главное не перегнуть палку, но он справился, не одну сотню учеников вырастил. Вырастит и этого.

1 Именно этот момент изображен на обложке книги. (Прим. автора).

— Ну что, Николай Иванович, не по себе? — поинтересовался Иван Афанасьевич, которому и сам пребывал не в своей тарелке.

— Не по себе, — не стал скрывать тот. — Будто вы в порядке.

— Да нет, не в порядке, — вздохнул директор. — Как будто все нужное освоили, практику в виртуальности прошли, но как все пойдет во время сертификации? Айтос ведь не говорит, что на ней будет, только предупреждает о неожиданностях. А каких неожиданностях?

— Вам-то только управление, политику и энергетические практики осваивать пришлось, а мне еще и навигацию с управлением станцией, — вздохнул физрук. — Если честно, голова кругом идет. И представить не мог раньше, насколько сложна межзвездная навигация! Если бы не особый навигаторский имплант, то хрен бы я так быстро считать научился. Кстати, вы, как математик, будете удивлены, но общее решение задачи трех тел даже космическая цивилизация не нашла, только частные.

— Ничего удивительного, — усмехнулся Иван Афанасьевич. — Однако что вы думаете о точечных двигателях и перемещении при помощи эгрегориальной Сети? От одной ее точки к другой.

— Дикая для меня концепция, — нервно повел плечами Николай Иванович. — Но, хочешь не хочешь, пришлось осмысливать. Надо же, между населенными мирами возможно мгновенное перемещение через точки эгрегориальной сети! Вот как так? Не доходит до меня. Но Айтос утверждает, что это работает, и на «Тархи Ла» есть точечные двигатели, только они пока бесполезны, поскольку населенных миров и других станций рядом нет.

— Мне не дает покоя одна мысль, — задумчиво произнес директор. — Представьте, что мы нашли Землю. Что тогда делать? Отдавать станцию капиталистам во власти, готовым ради прибыли на любую мерзость и любую подлость? Сомневаюсь, что это будет умным поступком. В моих глазах они не люди, а так, зверье бешеное…

— В моих тоже! — решительно махнул рукой физрук. — Пока я тут капитаном, эти твари станцию не получат! Никогда! Ни за что! Ни при каких обстоятельствах! Не верю я им, ни на йоту не верю. Все, что они делают, они делают только ради выгоды, на людей им плевать.

— Значит, принято, — удовлетворенно кивнул Иван Афанасьевич. — Пока рано думать о том, что станем делать, если найдем Землю, но позже об этом обязательно надо следует подумать. Может, сумеем помочь навести на планете должный порядок. Президента нашего я все-таки уважаю, в отличие от камарильи, которая его окружает.

— Там посмотрим, — неопределенно сказал Николай Иванович, не уважавший никого из власть имущих. — Давайте лучше вернемся к нашим баранам. Нам сейчас квалификационные экзамены сдавать, а это, печенкой чую, очень непросто нам дастся.

— Согласен, — вздохнул директор. — Особенно сложные магические конструкты, я их, конечно, научился выплетать на минимальном уровне, но, честно скажу, так и не понял, как и почему они работают. Да о чем речь, для меня все это энергетическое манипулирование дичью кажется.

— У меня в какой-то мере проще, у меня большей частью навигация, а она без магии, разве что точечная сложная, там расчеты каждого прыжка такие, что голову сломать можно, — поежился физрук. — Благо, что в рубке специальный навигационный искин имеется, без него я бы ни одного прыжка не рассчитал, слишком уж все это сложно. Особенно тяжело было разбираться в топологии и физике многомерных пространств. Кое-что понял, но именно кое-что. Еще разбираться и разбираться. Благо, старпом будет неплохой, он только вышел их капсулы, учился, осваивал межзвездную навигацию и прочие радости. Скоро будет здесь, сразу назначу его на должность. Кстати, вторым помощником я Булыгу помолодевшего возьму, физик все-таки.

Из рамки телепорта вышла госпожа Эмрис в сопровождении лейтенанта Глодина, ободряюще улыбнулась землянам и сказала:

— Ну что ж, господа, пора. Вирт-капсулы готовы к сдаче экзаменов. Как там у вас говорят? Ни пуха, ни пера?

— К черту! — дружно ответили Иван Афанасьевич с Николаем Ивановичем и двинулись вслед за медиком к двум особо крупным капсулам с поднятыми крышками.

Раздевшись, они улеглись в эти капсулы, крышки закрылись, отсекая их от реальности. И для каждого началось испытание. Точнее, целый ряд испытаний и тестов. Директору большей частью пришлось решать политические вопросы, связанные со школой и ее отношениями с разными государствами, каждое из которых хотело иметь на нее влияние, ведь в «Тархи Ла» большей частью учились дети высокопоставленных особ, богачей, чиновников, аристократов и высших магов. Причем ситуации были самыми разными, порой совершенно неожиданными и нехорошими.

Дома, в России, ни с чем подобным Ивану Афанасьевичу сталкиваться не доводилось. Самой сложной оказалась ситуация с сутенерами и покрывающими их чиновниками. Здесь же все было намного хлеще, порой приходилось принимать решения, от которых зависело само существование школы. Именно сейчас до землянина окончательно дошло, почему его так охотно приняли. Да все просто — прежний директор, дварф Нахау-Рам, нарушил тысячелетние принципы «Тархи Ла», ее легендарный нейтралитет, четко выбрав сторону в не касающемся его и никак не затрагивающем интересы школы противостоянии. Но мало этого, он отказал в обучении учеников из секторов Черных Кланов Райторна, невзирая на результаты их экзаменов. Такого не случалось больше трех тысяч лет! И гордые до безумия райторны такого плевка в лицо не простили, уничтожив нанесших им оскорбление. Стать детоубийцами они не опасались, прекрасно знали, что в случае опасности учеников и учителей обязательно спасет древняя система. Причем, зная особенности ее функционирования, специально привели в соседний сектор свою школьную станцию, и детей вместе с персоналом станции должно было перенести на нее. Нахау-Рам, скорее всего, был ритуально казнен Черными жрецами, успев перед смертью сильно пожалеть о своей глупости и опрометчивости. Интересно, кто вбил ему в голову, что Тьма — это зло? Причем зло экзистенциальное, требующее обязательного уничтожения. А она всего лишь одна из сил, без которой невозможно существование населенных миров, исключи ее из уравнения, и сама жизнь прекратится.

Иван Афанасьевич анализировал случившееся с прежним директором и с каждым мгновением все четче понимал, что тем мастерски манипулировали. Вот только кто и как понять не мог, это делалось исподволь, бедного дварфа подводили то к одной мысли, то к другой таким образом, что он был полностью уверен в их правильности и считал собственными. Делал это прекрасный знаток психологии его вида, и этот неизвестный добился своей цели — школы «Тархи Ла», стоявшей многим власть имущим в галактике костью в горле именно из-за ее независимости, не стало. Две дочерние школы фтородышащих и водных видов вряд ли долго продержались после исчезновения основной.

Похоже, последним экзаменом было требование разобраться, кто и как спровоцировал Нахау-Рама отойти от нейтралитета и выбрать сторону. Иван Афанасьевич принялся разбираться. Он ознакомился с личными делами всех сколько-нибудь значимых разумных в школе, не только учителей, далеко не только. Поначалу все указывало на заместителя главы службы безопасности, его вина прямо-таки бросалась в глаза, а значит, скорее всего, была всего лишь отвлечением внимания. Когда Иван Афанасьевич впервые заподозрил добрую воспитательницу Инеки Ша Тайд, которая всегда была приторно ласкова с детьми и радостно улыбалась коллегам, он поначалу не поверил своим выводам, уж больно это не вязалось это с добрым, улыбчивым лицом. Только потом директор обратил внимания, что дети старались держаться от воспитательницы подальше, не доверяя ей ни в чем. И он снова принялся анализировать разговоры госпожи Та Шайд с Нахау-Рамом. Буквально через пару просмотров и осмысления услышанного директор понял, что виновница найдена. К сожалению выяснить на кого она в действительности работала возможности не имелось, да и не требовалось за давностью лет.

— Поздравляю с прохождением сертификации, господин директор! — раздался голос Айтоса. — Включена официальная фиксация и заверенная запись при четырех свидетелях. Сим я, главный искусственный интеллект станции «Тархи Ла», признаю Ивана Афанасьевича Нестерова сертифицированным директором школы для одаренных «Тархи Ла» и передаю ему все полномочия и права такового. Полномочия и права всех прежних директоров отменяются. Зафиксировано и принято!

— Сим я, профессор Оторхо кейд Маор, подтверждаю принятие Иваном Афанасьевичем Нестеровым полномочий и прав директора школы «Тархи Ла»! — торжественно провозгласил архимагистр. — Прошу главного искина станции официально зафиксировать мое свидетельство.

Затем то же самое повторили остальные — медик Халана Кейто Эмрис, инженер Кайе-Орхай и преподавательница стихийной магии Лиенна дар Хебонель.

— Зафиксировано и принято! Господин директор, вы готовы к вступлению в должность?

— Готов! — решительно заявил землянин.

— Примите директорский жезл, — голос Айтоса подозрительно подрагивал, словно он готовился расплакаться. — Как только вы возьмете его в руки, он станет частью вашего тела и, пока вы живы, останется с вами символом директорской власти.

Перед Иваном Афанасьевичем возник из ниоткуда небольшой светящийся, словно бы скрученный из разноцветной проволоки жезл. Директор взял этот жезл, тут же преобразовавшийся в подобие широкого браслета, растекшегося по его руке руке сложным рунным узором. В то же мгновение землянин ощутил каждое разумное существо на станции, он четко знал, где то находится и чем занято. Ощущение было очень странным и непривычным, но явно давало директору множество возможностей. Быстро пробежавшись по всем сорока двум находившимся на станции, он не сразу поняв несуразность этой цифры, ведь, включая землян, прежних сотрудников и имперских космонавтов разумных на «Тархи Ла» должно было быть тридцать девять. Причем последние трое находились в стазисе, о чем говорила тусклость их отображения. Причем в этих стазисных камерах явно заканчивалась энергия, о чем говорила нестабильность их работы, еще несколько суток, и они отключатся. Разумные внутри погибнут.

— Айтос! — не стал терять времени Иван Афанасьевич. — Помимо нас всех на станции присутствуют еще трое разумных, находящихся в стазисе. Их капсулы на грани отключения. Они находятся в… не знаю, как описать это помещение… там на потолке металлический шар, светящийся искорками.

— Это медотсек большого корабля, — тут же сориентировался искин. — Таких на «Тархи Ла» три, причем два из них в нерабочем состоянии, они полностью обесточены. Относительно исправен только находящийся в стазисном поле тяжелый крейсер «Орхис Ла Дарх», он в восемнадцатом ангаре. Ближайший к нему рабочий рабочий телепорт находится в трех километрах. Отправляю туда дроидов, чтобы подключили корабль к энергосистеме станции, энергии у нас сейчас, благодаря первому источнику, хватает.

— Отправляй, — разрешил директор. — Когда капитан выйдет из капсулы и примет должность, отправимся туда. Профессор Маор, попрошу вас сопровождать нас.

— Позвольте так же мне пойти, господин директор, — попросил до того тихо стоящий у входа в стазисный зал лейтенант Глодин. — Извините, но я бы советовал на всякий случай захватить с собой оружие.

— Не беспокойтесь, молодой человек, — улыбнулся ему архимагистр. — Я сам по себе оружие, но можно и захватить.

— Захватим, — кивнул Иван Афанасьевич. — Я…

Его прервала начавшая открываться капсула, в которой сдавал квалификационный экзамен Николай Иванович. У него все прошло проще и одновременно сложнее. Поначалу пришлось рассчитывать и использовать на практике самые разные перелеты, потом прыжки через гиперпространство, а под конец и точечные. Последние едва не свели будущего капитана с ума, их логика была настолько вывернутой, что мозги в трубочку скручивались. Ну почему, скажите на милость, переход между двумя соседними системами считается оптимальным, если проходит через другую галактику?! Почему обязательно нужны промежуточные точки, отстоящие друг от друга на невообразимом расстоянии?! Трудно сказать, но в точечном представлении они считаются наиболее близкими. По какой причине? Что за идиотизм? Понять этого Николай Иванович так и не смог, просто принял к сведению. Благо, привычка к армейской дисциплине позволяла ему принимать правила, которые сам он считал идиотскими.

Однако куда больше задач пришлось решать по совместимости экипажа. Если честно, то последнего капитана «Тархи Ла», темного эльфа Кхайта Дархада, бывший майор морской пехоты без колебаний поставил бы к стенке за все хорошее. Он развел среди подчиненных кумовство, о нормальной флотской дисциплине не шло и речи, каждый творил то, что взбредало ему в левую пятку. Мало того, Дархад отменил полноценную проверку допускаемых на станцию кораблей и, похоже, за взятку. Ничем иным взрывы на борту было не объяснить. Мины каким-то образом пронесли внутрь, а служба безопасности даже не почесалась. Откровенно говоря, в последние годы перед нападением на «Тархи Ла» творилось черт-те что. Хоть директор, хоть капитан действовали во вред школе. Удивительно, что этого никто не замечал. Хотя нет, замечали, потому, наверное, так хорошо приняли их с Иваном Афанасьевичем. Понадеялись, что при них все станет иначе. И станет. Обязательно станет.

Именно в этот момент виртуальная реальность погасла, и голос Айтоса объявил, что квалификационный экзамен успешно сдан, и по его результатам Николай Иванович Сафронов официально признается капитаном станции «Тархи Ла». Затем последовало вручение капитанского жезла, его превращение в рунные узоры на правой руке и ощущение своим телом всех помещений станции, где имелись хоть какие-то датчики. Любые неисправности новоиспеченный капитан теперь чувствовал, как ноющую зубную боль на краю сознания. Из этого следовало, что Дархад не мог не знать о том, что на «Тархи Ла» появилось нечто чужеродное. А значит, откровенное, прямое предательство. Однозначно.

Новости об обнаружении еще трех спящих на борту единственного пригодного к быстрому восстановлению большого корабля, а тяжелый крейсер имел ширину корпуса в полтора километра в диаметре, не слишком удивили Николая Ивановича. Однако проверить, кто там спит, было необходимо как можно быстрее. Если предатели, то расстрелять после допроса. Церемониться с тварями, способными погубить станцию, бывший морской пехотинец не собирался. Случившееся на «Тархи Ла» в последние годы перед нападением Черных кланов привело его в немалый гнев. Допускать повторения капитан не собирался.

— Лейтенант Глодин! — повернутся он к вытянувшемуся по стойке смирно офицеру. — Вы готовы принести временную присягу школе «Тархи Ла», действующую до момента обнаружения вашей родины, и занять вакансию старшего помощника?

— Так точно, готов!

Еще несколько минут, и прозвучали торжественные слова присяги, после чего Алексай получил жезл старпома, тихо удивляясь про себя наличию здесь сказочной магии. Мало того, он и сам стал магом, не так давно впервые подняв силой мысли планшет.

— Теперь предлагаю выдвигаться к «Орхис Ла Дарх», — едва не споткнулся на непривычном названии Николай Иванович. — Надо будет сменить ему имя, не дело каждый раз так ломать язык.

— Это в вашей власти, господин капитан, — заверил Айтос. — А господин директор может даже сменить имя станции. Если честно, это следует сделать, поскольку название «Тархи Ла» себя скомпроментировало. Теперь, когда вы в курсе дела, я могу этого больше не скрывать.

— Значит, дело все же было в предательстве руководства? — глухо спросил профессор Маор, с гневом сжав кулаки. — Это не просто нападение?

— С одной стороны всего лишь глупость, с другой предательство, — ответил Иван Афанасьевич. — Директора аккуратно подталкивали к тому, чтобы нарушить нейтралитет и перестать допускать Черных к обучению. А он покорно шел туда, куда его вели, как телок на веревочке. Клановые, сами понимаете, такого оскорбления простить не могли.

— А вот со стороны капитана Дархада было именно прямое, неприкрытое предательство, на станцию заранее доставили взрывные заряды, только поэтому штурм был удачный, генераторы защитных полей взорвали изнутри, — добавил Николай Иванович. — Он, исходя из того, как я сейчас чувствую даже полуразрушенную станцию, не мог об этом не знать. Я очень надеюсь, что на крейсере не предатели, иначе они способны нас всех погубить. Сразу скажу, что без медикаментозного допроса и магической клятвы никому не поверю. С вас всех тоже клятвы, дамы и господа.

— Вот теперь я вижу перед собой капитана, а не жалкую размазню, как Дархад, чтоб ему на том свете икалось, паскуде, — удовлетворенно кивнул архимагистр и первым дал клятву, причем довольно жесткую. Световое кольцо, возникшее вокруг его руки, показало, что клятва истинна и принята высшими силами. Хотелось бы только знать какими именно высшими силами, но это осталось тайной за семью печатями.

За ним последовали остальные, разве что леди Хебонель были не очень довольна, но протестовать не стала, только слегка поджала губы. Видимо понимала, что протесты ничего не дадут, да и прав капитан.

— Женщины остаются здесь, а мы отправляемся к крейсеру, — распорядился Николай Иванович.

— Извините, господин капитан, но я медик, — возразила госпожа Эмрис. — Будить спящих без меня не стоит. Вдруг они в таком состоянии, что трогать их нельзя? Так что прошу разрешить пойти с вами.

— Хорошо, — немного подумав, согласился бывший морпех. — Но держитесь позади мужчин. Оружие бы еще где-то раздобыть на всякий случай. Старпом, у вас есть что-нибудь?

— Табельный пистолет, — показал на кобуру тот. — Запасного, простите, нет.

— В главном сейфе медцентра есть четыре ручных плазмера, — вспомнила медик. — Не знаю, исправны ли, никогда не интересовалась, но могу принести.

— Несите! — потребовал Николай Иванович.

Госпожа Эмрис скрылась в одном из телепортов. Вернулась она минут через десять, неся две пластиковые кобуры, в которых нашлись странной формы пистолеты с голубой, слегка светящейся линзой на кончике дула. Показав, как пользоваться плазмерами и выставив минимальную мощность, медик проверила их на одной из переборок, на которой плазменные сгустки не оставили никаких следов, после чего вручила оружие директору и капитану.

— Телепорт настроен, — доложил Айтос. — Выходной контур расположен за три километра от восемнадцатого ангара, оттуда придется идти пешком. Кстати, крейсер уже подключен к энергосистеме станции, дроиды добрались до него, искин просыпается. Он там мощный, но не имеет личности. По крайней мере, не имел раньше. К текущему моменту мог и обрести, проверьте, это важно, даже очень важно. Если обрел, то с него тоже надо будет взять клятву.

— Ясно, — кивнул Николай Иванович. — Идемте.

И первым вошел в засветившуюся рамку телепорта. Архимагистр, директор, старпом и медик последовали за ним. Они оказались у стены почти пустого отсека, пыльного, как и все на станции. Перед внутренним взором каждого высветился маршрут к ангару, переданный искином. Капитан решительно двинулся к левому коридору и свернул в него. Внутри было пыльно и почти темно, засветилась едва одна лампа из сотни.

Шли почти час, прежде чем оказались в огромном помещении, в дальнем конце которого стоял на восьми опорах полуторакилометровый выпуклый ромб с четырьмя пилонами двигателей. Каждая из опор оказалась толщиной метров десять и была полой, являясь одним из входов в корабль. Судя по окружающему «Орхис Ла Дарх» призрачному сиянию, он находился в стазисе, однако энергию потреблял, что было видно по протянувшимся от переборок пульсирующим энерговодам, возле которых суетились три дроида.

Подойдя к одной из опор, Николай Иванович мысленным приказом активировал капитанский жезл, узоры на его руке засветились, и приложил ладонь к сенсору в виде черного круга на выступающем за пределы стазисного поля небольшом пилоне.

— Кхае тха она ла, — скомандовал он отмену стазиса на старом языке станции, который им с Иваном Афанасьевичем пришлось освоить, благодаря имплантам это было довольно просто. — Айтос, передай местному искину пакет русского языка.

— Сделано, — лаконично отозвался тот.

Свечение вокруг крейсера пошло волнами и погасло. Некоторое время ничего не происходило, затем приятный баритон сказал по-русски:

— Добро пожаловать, господин капитан! Какие будут приказания?

— Проводи нас к стазисным камерам, в которых находятся разумные, — распорядился Николай Иванович. — Дай доступ к своей системе главному станционному искину с самоназванием Айтос.

— Принято. Прошу!

В опоре открылось отверстие, засветившееся рамкой телепорта. Бывший морпех хмыкнул и ступил в него, мгновенно оказавшись в небольшом стазисном зале, почти не отличавшемся по форме от станционного. Свечение вокруг трех капсул говорило о том, что они работают. Внутри каждой виднелись гуманоидные силуэты.

— Разумные живы? — ступила вперед госпожа Эмрис.

— Да, медик первого ранга, — ответил искин, его голос как-то странно дрогнул, и это сразу насторожило Николая Ивановича.

— Искин, ты имеешь личность? — поинтересовался он.

— Так точно, господин капитан, имею, — неохотно ответил тот. — Прикажете стереть?..

— Ни в коем случае, — покачал головой бывший морпех. — Предпочитаю иметь дело с разумными существами, а не с железными истуканами. Однако клятву тебе придется дать, магическую. Имя есть?

— Никак нет, только кодовое обозначение.

— В таком случае нарекаю тебя Кузьмой Мининым в честь древнего русского героя. А сам корабль приказываю переименовать в «Москву». Крейсер «Москва» погиб в бою с врагом, с честью погиб. Хочу увековечить его память.

— Принято, господин капитан! — в голосе искина звучала откровенная радость, он явно не рассчитывал на благополучный исход. — Запускаю процедуру смены названия корабля! С гордостью принимаю имя Кузьма Минин и обязуюсь с честью носить его! Клятву готов принести немедленно, прошу сообщить точную формулировку. Однако для этого потребуется господин директор. Прикажете пробудить его?

— Зачем? — удивился Николай Иванович. — Новый директор, Иван Афанасьевич Нестеров, стоит рядом со мной.

Тот продемонстрировал директорский жезл, полыхнувший цветовой гаммой подтверждения. Некоторое время царило молчание, а затем Кузьма с явным недоумением в голосе сообщил:

— Приношу свои извинения, но возник информационный конфликт. В левой капсуле лежит действующий директор, профессор Нахау-Рам…

Некоторое время царило ошеломленное молчание, а затем вмешался Айтос:

— Нахау-Рам более не является директором, директорский жезл покинул его после предательства школы, когда в результате его действий погибло более восьмисот детей. Иван Афанасьевич, продемонстрируйте жезл еще раз, будьте добры. С подтверждением полномочий.

Директор дал символу власти мысленную команду на полную активацию и поднял руку, над которой пробежала цепочка рунных конструктов.

— Принято, господин директор, — после недолгого молчания произнес Кузьма. — Дварф Нахау-Рам исключен из реестра персонала.

— Кто еще в капсулах?

— Воспитательница Инеки Ша Тайд и преподавательница бытовой магии Астара Энио Хо-Тирай. Обе принадлежат к биологическому виду Кер’Эб Вр’Ан, последняя к подвиду хартан.

— Инеки Ша Тайд… — задумчиво повторил Иван Афанасьевич. — Ну вот у нас и появился шанс выяснить, что произошло на самом деле. Это именно упомянутая женщина сумела за несколько лет исподволь изменить взгляды Нахау-Рама, в результате чего он отказал Черным в обучении и начал искать выходы на Светлый Совет.

— Эта серая мышь?! — изумился профессор Маор. — Да у нее и дар-то слабенький, едва ощутимый! Потому и была всего лишь воспитательницей.

— Я тоже не сразу понял, кто виноват, — криво, понимающе усмехнулся директор. — Но чем больше анализировал события в последние годы перед нападением, тем чаще приходил к определенному мнению. Поначалу казалось, что мои выводы по поводу госпожи Ша Тайд смехотворны. Однако чем дальше я обдумывал происходящее, тем больше понимал, что это законченная и очень умная сволочь, великолепный знаток психологии, четко понимающая, что именно и зачем делает. Вспомните, как шарахались от нее дети, невзирая на ее добрый вид и фальшивую ласку. Они таких чуют подсознательно.

— А ведь действительно, — задумчиво произнесла госпожа Эмрис. — Сейчас вспоминаю. К ней подходили только дети из Светлых кланов, да и те редко, только по делу. А на темных она смотрела жаждущим взглядом палача. Словно готова была прямо сейчас начать их убивать. Ша Тайд ко всем пыталась найти подход, даже ко мне, и в любом разговоре роняла пару-тройку фраз о том, что Тьма — это чистой воды зло, что мы неправы, работая с ней, но при малейших логических возражениях сворачивала разговор, улыбалась своей коронной ласковой улыбочкой и уходила.

— Вот, значит, как? — закусил губу архимагистр. — Это, получается, была спецоперация светлых фанатиков? Они давно стремились навязать свои взгляды всей галактике. Любой ценой. А наша школа своим нейтралитетом стояла им костью в горле, ведь к нам стремились попасть на обучение дети власть имущих, сохраняя взгляды, полученные здесь, на всю жизнь. Светлым это очень сильно не нравилось. Настолько, что мы, в свое время, даже ультиматумы от них получали с требованиями изменить политику. Не обращали внимания, конечно, а они вон что удумали…

— И реализовали, — закончил за него Николай Иванович. — Директора обманули, а капитана купили или завербовали. К сожалению, вынужден признать, что капитан Кхайт Дархад — откровенный предатель, невзирая на то, что он дроу. Как он сумел обойти капитанскую клятву, не знаю, но как-то обошел, иначе на борт не пронесли бы мины. Ведь без уничтожения генераторов защитных полей атака на «Тархи Ла» была бы бессмысленной.

— Да уж… — понурился профессор Маор. — Что будем делать с этими двумя?

— Допросить, а потом держать взаперти, пока не достигнем какой-нибудь населенной планеты, где высадим их.

— Предлагаю лишить дара сначала, иначе могут нагадить, особенно Нахау-Рам, он очень сильный и подготовленный стихийник, архимастер преобразований всех видов материи, ему для разрушения станции и мины не понадобятся, своей силой справится. Желательно не выпускать его из капсулы без антимагических браслетов, слишком опасен.

— Где найти эти браслеты? — поинтересовался Николай Иванович.

— В главном сейфе крейсера есть несколько комплектов, — поспешил вмешаться Кузьма. — Но требуется ваше личное присутствие, никому, кроме вас и капитана крейсера, сейф не отпереть. Я сейчас открою телепорт.

Бывший морпех кивнул и, в сопровождении лейтенанта Глодина, скрылся в рамке телепорта. Минут через десять он вернулся, неся четыре широких браслета, усеянных бесчисленными, почти невидимыми рунными конструкторами. От них веяло чем-то таким, что всем в стазисном зале стало не по себе, словно морозная дрожь по телам прокатилась, заставив поежиться.

Профессор Маор забрал браслеты у Николая Ивановича, велел открыть капсулы, отключив стазис, но не будя спящих, после чего надел их на руки Нахау-Рама и Инеки Ша Тайд. После чего создал и активировал несколько сложных плетений. Браслеты растеклись по рукам бывшего директора и воспитательницы опаловым свечением и стали невидимы. Теперь снять их мог только тот, кто надел.

— Внедрите спящим инфопакеты русского языка, — распорядился Иван Афанасьевич. — Потом будите.

Прошло минут десять, и коренастая бородатая фигура Нахау-Рама села в капсуле. Он окинул стоящих перед ним хмурым взглядом и спросил:

— Все закончилось? Нападение отбито?

— Нет, нападение после твоего предательства было успешным, погибло больше восьмисот учеников, остальных эвакуировала древняя система защиты, — спокойно ответил архимагистр, с болью глядя на мага, которого считал своим близким другом. — Ты виновен в гибели детей, господин бывший директор. Именно твои действия привели к нападению Черных кланов. Если бы не твой отказ обучать их наследников, ничего подобного не случилось бы.

— Бывший директор? — нахмурился дварф. — Кто лишил меня полномочий?

— Я, — отозвался Айтос. — Точнее подпрограмма выбора руководства, оставленная первым директором, вы о ней должны были слышать. Доказательства вашего предательства были предоставлены и сочтены достаточными. Жезл директора покинул вас и отныне принадлежит Ивану Афанасьевичу Нестерову, — тот поднял руку и активировал жезл. — Приговор вам будет озвучен после судебного разбирательства.

— Я никого не предавал! — сжал кулаки Нахау-Рам. — Я действовал единственно верным способом! Давно пора было покончить с идиотским нейтралитетом и выбрать сторону в начавшемся противостоянии! Поймите, Тьма — это зло, чистой воды зло!

— И это говорит мне архимастер? — изумился профессор Маор. — Стихиал? Да что с тобой случилось? Тебя что, перепрограммировали? На тебя наложили морок? Тебе ли не знать, что Тьма и Свет — это всего лишь две силы, без которых невозможна сама жизнь?! Что за чушь ты мелешь?

— Слепцы… — в отчаянии простонал дварф. — То, что ты говоришь, ложь, Оторхо! Давно надо было выбрать Свет и сотрудничать со Светлым Советом! Но нет, вы все ничего не хотели слышать, пришлось действовать самому.

— Полагаю, следует проверить его на зомбирование, — подошла ближе госпожа Эмрис. — Это неестественное поведение, профессор раньше никогда не демонстрировал такой зашоренности. Такое поведение свойственно, скорее, обычному светлому фанатику. Причем, малообразованному.

— Мы не менталисты, к сожалению, — тяжело вздохнул архимагистр. — Среди детей есть парочка, но они не обучены. И обучать их некому.

— Посмотрите, нет ли на нем скрытых артефактов, я слышала, что Светлый Совет начал тайно навешивать такие на своих противников. Разумные резко менялись после этого, превращаясь именно в такого рода фанатиков.

— Не смейте! — заорал Нахау-Рам, яростно сверкая глазами. — Не вам, темным тварям, сомневаться в правоте и святости Светлого Совета!

Он попытался создать какое-то плетение, но внезапно ощутил пустоту на месте своего дара. Сделав еще несколько попыток, разъяренный дварф кинулся на профессора Маора с кулаками, пришлось Николаю Ивановичу успокоить его несколькими короткими ударами. Кузьма вызвал полицейских дроидов, имелись у него, оказывается, и такие. Бывшего директора заковали по рукам и ногам. Вскоре он очнулся и принялся дергаться, разъяренно рыча.

Лейтенант Глодин, между тем, не спускал глаз с госпожи Ша Тайд. Его опыт говорил, что вот такие, на вид безобидные, твари наиболее опасны. И оказался прав, дамочка, думая, что ее никто не видит, достала какой-то небольшой предмет и хотела с ним что-то сделать, но не успела. Раздался щелчок затвора, и пистолет космонавта уставился ей в лоб.

— Не советую, — заставил ее вздрогнуть холодный голос. — Пристрелю, как собаку.

— Я только волосы поправить хотела, — заюлила воспитательница.

— Бросайте то, что у вас в руках, мне под ноги. Быстро!

Госпожа Ша Тайд ожгла Алексея разъяренным взглядом, но, увидев, что палец на курке начал сжиматься, с грязным ругательством бросила на пол какой-то медальон. Позже выяснилось, что она пыталась его активировать, но не смогла — дар был заблокирован.

— Господин архимагистр! — позвал лейтенант. — Посмотрите, у этой дамочки был какой-то артефакт.

— А ну-ка, а ну-ка… — заинтересовался профессор Маор.

Он мысленным усилием поднял в воздух медальон, накинул на него анализирующее плетение и, получив результат, протяжно присвистнул.

— Господа, это управляющий артефакт светлых фанатиков, — повернулся архимагистр к директору и капитану. — Впервые он попался мне на глаза целым, хорошо, что мы блокировали этой сволочи дар, — он кивнул на шипящую от злости госпожу Ша Тайд. — Иначе она взорвала бы медальон.

— Я не понимаю, о чем речь! — отчаянно взвизгнула женщина, однако глаза ее бегали, а руки дрожали. — Этот медальон я купила на рынке Фарансиса, он мне просто понравился. Если это какой-то там артефакт, то я просто не знала, и официально об этом заявляю!

— Вы полагали, что ваша роль во всей этой грязной истории останется неизвестной? — насмешливо поинтересовался Иван Афанасьевич. — Зря, очень зря, нам прекрасно известно, кто довел профессора Нахау-Рама до такого состояния. Но раньше мы думали, что это была чистой воды психология, теперь видим, что не только. Кстати, чтобы вы знали, с момента нападения на школу прошло шесть миллионов лет. Все это время вы проспали в стазисе. Так что ни Черных Кланов, ни Светлого Совета давно не существует. Однако ваше преступление не останется безнаказанным. Из-за ваших действий погибло больше восьми сотен детей. И вы за это заплатите.

— Темных тварей, а не детей! — сбросила маску женщина, поняв, что дальше притворяться белой и пушистой у нее не выйдет. — Допустимые потери ради дела Света. А в миллионы лет я не верю. Немедленно верните мне дар и отпустите! Не то пожалеете!

— Да что вы говорите? — насмешливо осклабился Николай Иванович. — Знаете, я бы ее не отпускал после допроса на планету, а отправил на прогулку в открытый космос. Без скафандра.

— Вы сможете убить женщину? — спросила госпожа Эмрис, с каким-то болезненным интересом глядя на капитана.

— Смогу! — решительно заявил он. — Если эта женщина открытый враг и сама готова убивать. А эта готова. Значит, восемьсот детей — допустимые потери? Это не женщина, это бешеная мразь. Фанатичка. Встречал я дома таких. Поначалу мы их жалели, а они проносили взрывчатку и стреляли из подворотен. Когда до нас дошло, что такое религиозные фанатички, мы их жалеть перестали.

— Слава всем богам! — всплеснула обеими парами рук медик. — Наконец-то настоящий капитан, способный ради защиты детей на поступок! Нам бы теперь еще главного безопасника с такими же взглядами найти. Прежние только и знали, что сопли по мордам размазывать. Ах, женщины! Ах, их нельзя обижать! Вот и доразмазывались.

До госпожи Ша Тайд, похоже, начало доходить, что на сей раз она влипла по-настоящему. Женщина разъяренно зашипела и выплюнула:

— Да не дети это были, а еще не выросшие темные твари! Как можно этого не понимать?! Ради борьбы с Тьмой любые способы хороши!

Профессор Маор в это время внимательно обследовал старого друга, используя какую-то запредельную магию. Тело Нахау-Рама всплыло в воздух, покрылось разноцветным, переливающимя туманом, из которого то и дело выплескивались снопы желтых искр, а то и небольшие огненные вихри. Затем его накрыло черное, как ночь, покрывало, что вызвало злобный визг воспитательницы, сквозь который прорывались слова, что такую мерзость нельзя использовать, светлые боги накажут. Архимагистр не обратил на нее ни малейшего внимания. Он продолжал обследование. Наконец, профессор Маор сформировал над бывшим директором несколько клубков белесых нитей, напоминающих паутину, и пошевелил пальцами. Нити скрылись в теле дварфа, отчего тот принялся биться и надрывно стонать, видно было, что ему очень больно. А затем грудина Нахау-Рама на мгновение разошлась, и оттуда всплыла тускло светящаяся гнилостным светом жемчужина или какое-то ее подобие. Она завертелась в воздухе, попыталась метнуться в сторону, но поток алых молний из пальцев архимагистра настиг ее и превратил в пепел, вызвав вопль ужаса у госпожи Ша Тайд.

— Что вы натворили? — в отчаянии простонала она. — Это же Меткае Ойль! Вы хоть представляете его стоимость?!

— Ну надо же, — весело заломил бровь профессор Маор. — Ради нашего уничтожения светлые подонки даже древнего артефакта ценой две планеты не пожалели. Только запрограммировать его как следует не смогли. Идиоты!

— А что он делал? — поинтересовался Иван Афанасьевич.

— Подавлял основную личность и создавал на ее месте искусственную. В общем, бывший директор, получается, не так и виноват, ему подсадили эту гадость, а затем разговорами натренировали новую личность, вот только сделали это неправильно и получили тупого фанатика вместо умного, талантливого мага на своей стороне. Вскоре Нахау-Рам придет в себя, и я не уверен, что он будет хоть что-то помнить о своих последних годах. Разве что обрывки какие-то. Как бы не покончил с собой, узнав, что натворил…

— Нежелательно, у нас сейчас каждый толковый разумный на счету, — покачал головой директор. — Раз он не виноват, то придется простить. Но директорский жезл я ему не верну, все же не доверяю.

— И не надо, — усмехнулся архимагистр. — Насколько я знаю Хаора, он и сам не возьмет, не посчитает себя вправе, даже если вы предложите. Тут и моя вина есть, к сожалению. Удивился смене линии поведения друга, подумал, что с ним что-то случилось, но не стал проверять. А мог бы обнаружить эту пакость еще тогда! И ничего бы не случилось. Но сожалеть смысла не имеет. Есть только то, что есть. Из этого и будем исходить.

В этот момент Нахау-Рам открыл глаза, обнаружил себя на полу, потом понял, что скован, и сильно удивился, что было хорошо заметно по его вытянувшемуся лицу и расширенным глазам. Однако по движению пальца архимагистра оковы спали. Бывший директор медленно встал, держась за стену, осмотрелся, заметил незнакомые лица и озадаченно уставился на профессора Маора.

— Что происходит, Оторхо? — глухо спросил он. — Почему я на крейсере? Почему я был скован? Кто все эти разумные? Что они здесь делают?

— Это, Даор, новые директор и капитан, — ответил архимагистр, с грустью смотря на старого друга. — С тебя полномочия были сняты после того, что ты натворил, а натворил ты, прости, немало. В результате твоих действий погибла почти тысяча детей. Станция полуразрушена. Всех остальных эвакуировала древняя система спасения, мы остались здесь только потому, что находились в стазисе. И пробыли в нем очень много лет.

— Моих действий?! — изумился дварф. — Но я ничего не помню! Последнее воспоминание… Я вызвал в свой кабинет госпожу Ша Тайд, намереваясь либо развеять свои подозрения по ее поводу, либо расстаться с ней. Она вошла и… Нет, больше ничего не помню…

— Во время этой встречи она подсадила тебе Меткае Ойль, — тяжело вздохнул профессор Маор. — Да-да, тот самый невероятно редкий и дорогой древний артефакт. Понимаешь ли, она — эмиссар Светлого Совета. И, к сожалению, добилась своей цели, школы «Тархи Ла» больше нет. Теперь, кстати, у меня есть сомнения и в предательстве капитана Кхайта Дархада, я не знал другого разумного, столь же дорожащего своей честью. Он не мог предать, разве что находясь под контролем. Видимо, эта сволочь, — он кивнул на стоящую в углу воспитательницу, радостно оскалившуюся в ответ, — и его зомбировала. Или кто-то другой. Думаю, предателей среди преподавателей хватало. Ты, находясь под влиянием артефакта, начал нанимать тех, кого раньше и на плазмерный выстрел не подпустил бы к школе.

— Боги подземелий! — схватился за голову Нахау-Рам, ноги его не держали, поэтому дварф сел прямо на пол, от таких известий у него зашумело в голове. — Да как же так?! Я ведь подозревал ее, хотел уволить, но не успел… Ее надо допросить!

— Допросим, — пообещал Николай Иванович. — Обязательно допросим.

— А вы?

— Новый капитан, сегодня получил жезл.

— Ясно, — кивнул дварф. — А кто сейчас директором?

— Я, — засветил над рукой печать Иван Афанасьевич.

— Педагогический опыт есть?

— Больше сорока лет, последние годы был директором школы на родине.

— А как здесь оказались? — поинтересовался Нахау-Рам.

— Древняя система перенесла вместе с коллегами и учениками, — скривился землянин. — А здесь разруха. Для начала ремонта, как вам известно, нужны директор и капитан, вот мы и согласились занять эти должности.

— Сколько лет станция простояла пустой?

— Шесть миллионов.

— Боги подземелий! — опять схватился за голову дварф. — Где «Тархи Ла» сейчас?

— В межгалактическом пространстве.

— Значит полное восстановление, пока не найдем хотя бы большой астероид, невозможно. Нужна материя. Кто из прежнего персонала остался?

Иван Афанасьевич назвал. Нахау-Рам покивал, закусив губу, потом надолго задумался. Только минут через пять он снова заговорил:

— Очень хорошо, что Кайе-Орхай здесь, он отличный инженер. А уж то, что Оторво остался, и вовсе огромная удача. Я тоже смогу помочь. И да, клятву я дам любую, даже самую жесткую. Мне необходимо искупить то, что, пусть и неосознанно, натворил. Но вот эту, — он кивнул в сторону госпожи Ша Тайд, — надо будет допросить под сывороткой правды. Жаль, что менталистов нет, вполне возможно, что ее обучили сопротивляться сыворотке. Возможно, даже придется умертвить ее, поднять и допросить в таком виде, тогда уж точно ничего скрыть не сможет.

— Не поднимете, темные твари! — торжествующе выкрикнула женщина. — У нас всех защита от этого! Самими светлыми богами поставленная!

— Они еще и с энергетическими паразитами связались… — скривился профессор Маор. — Не спрашивайте пока, потом объясню. К Творцу и Сферам Творения их так называемые «боги» не имеют никакого отношения. Паразиты Порядка, а то и Закона. С ними связываться себе дороже. Искин крейсера!

— Слушаю вас, архимагистр, — отозвался Кузьма.

— Насколько мне известно, на борту есть карцер, из которого даже я не выберусь. Это так?

— Так. Дроиды для наблюдения за узниками и уходом за ними тоже имеются.

— Очень хорошо, — кивнул профессор Маор. — Господин капитан, вы не будете против, если пока мы поместим эту даму в карцер? Пусть помаринуется в одиночестве, подумает о своей судьбе. Нам некогда ею заниматься, нужно срочно открывать склады и рубку, запускать ремонт в полную силу.

— Ничего против не имею, пусть посидит, — усмехнулся Николай Иванович. — Кузьма, головой и именем отвечаешь, чтобы она не сбежала!

— Не сбежит, — заверил тот. — Ни на мгновение ее без внимания не оставлю.

В то же мгновение в стазисном зале появилось двое многоруких дроидов, они надели на ноги и руки возмущенно выругавшейся госпожи Та Шайд ножные и ручные артефактные кандалы, после чего увели ее. А Директор с капитаном обратили внимание на последнюю из проснувшихся, скромно выглядящую девушку с косой, в длинной, закрытой юбке, что на космической станции смотрелось крайне нелепо.

— Добрый день, сударыня! — поздоровался Иван Афанасьевич. — Кто вы?

— Астара Энио из рода Хо-Тирай, господин директор, — сделала совершенно земной книксен незнакомка, потупив взор. — Планета Лаонай, система Хартан, последовательница культа Вечно Живого Творца. Светлая. Преподавательница бытовой и строительной магии, по которым имею мастерские степени. Была нанята за две недели до происшествия, к своим обязанностям приступить еще не успела. Клятву готова дать любую, какая потребуется.

— Мне она незнакома, — покачал головой профессор Маор. — Из новых. Надеюсь, вы не светлая фанатичка?

— Нет, господин, — покачала головой Астара. — Мои сестра и мать — темные одаренные, но при найме я об этом умолчала. Мне очень нужна была работа, простите…

— Ну раз не фанатичка, то все хорошо, — улыбнулся Иван Афанасьевич, девушка понравилась ему своей скромностью.

— А можно связаться с домом? — подняла на него взгляд преподавательница. — У нас… Проблемы… Я потому и стала искать работу за пределами системы, чтобы помочь семье…

— Вы разве не слышали? — с грустью посмотрел на нее директор.

— Что именно? Я очень не люблю лезть в то, что меня не касается. Нас с детства учили, что мы должны честно исполнять свои обязанности, а отношения других разумных — их личное дело. Потому я не вслушивалась.

— Вы проспали в стазисе шесть миллионов лет. Простите за откровенность, но все ваши родные давно мертвы. Станция находится в межгалактическом пространстве, и чтобы выбраться отсюда нам всем придется очень постараться.

— Мамочка! — наполнились слезами глаза Астары, она как-то сразу поняла, что ей сказали правду, такими вещами никто шутить не будет, тем более такой солидный пожилой мужчина, чем-то похожий на ее дедушку. — Кайхада, сестренка! Они умерли?! Да как же так?! Святой Творец, за что?! Я же только ради них нанялась! Чтобы маму вылечить…

Не выдержав свалившихся на нее известий, девушка села прямо на пол и отчаянно разрыдалась. Госпожа Эмрис поспешила к ней, присела рядом и принялась утешать. Но Астара успокоилась только минут через пять, да и то продолжала всхлипывать, глядя на небольшую голографическую карточку, которую достала из своей крохотной сумочки.

— Я вам очень сочувствую, — грустно сказал Иван Афанасьевич. — Но здесь все в таком же положении. И если мы хотим выжить, нам придется хорошенько поработать. Вы с нами?

— Да, господин директор… — почти неслышно ответила Астара. — Располагайте мной, как считаете нужным.

— Хорошо. Тогда приступим к клятвам.

Нахау-Рам принес настолько жесткую клятву верности школе, что даже профессор Маор удивился, но ничего не сказал, только покивал — все верно, старый друг чувствует себя виноватым, не распознал вовремя светлую гадину, попался в ловушку, а из-за этого погибли ученики, которых он обязан был защитить. А дварфы всегда отличались обостренным чувством долга.

Астара выбрала усиленный вариант клятвы преподавателя и наставника, едва сдерживая слезы. Она не переставала с тоской смотреть на карточку с изображением давно умерших мамы и сестры, которые ее не дождались. Умом понимала, что ничего поделать нельзя, но душа плакала.

— Что ж, дамы и господа, а не пора ли нам посетить главную рубку? — негромко спросил Николай Иванович. — Кузьма, будь другом, свяжи свою систему с системой станции и открой туда проход.

Выйдя из телепорта, Николай Иванович с Иваном Афанасьевичем уставились на огромную круглую черную бронедверь, украшенную серебристым орнаментом и незнакомым гербом. По бокам от нее виднелись два круга сенсоров, выступающих за пределы свечения стазисного поля. Капитан с директором переглянулись, подошли, активировали свои печати, в которые превратились жезлы, и приложили руки к этим кругам. Около минуты ничего не происходило, а затем свечение начало медленно тускнеть, а когда погасло, бронедверь разделилась на две части и бесшумно уехала в переборку, имевшую, наверное, толщину около десяти метров, если не больше.

— Как только войдете в граничный отсек, слева увидите пульт с двумя сенсорами, там надо будет сделать то же самое, — негромко произнес Нахау-Рам. — И представиться навигационному искину. После этого откроется центральный зал с главным контрольным кристаллом, потребуется сесть в кресла возле него, опять активировать печати и принять управление станцией через свои мозговые импланты. Но только не полной процедурой, она слишком опасна. Рассказать как все это делается словами невозможно, сами поймете в процессе. Это всегда происходит только так. После завершения процедуры вы окончательно станете капитаном и директором школы «Тархи Ла». Придется также выслушать послание создателя школы потомкам. После чего потребуйте от Навигатора полного подключения к станции и связи с Айтосом.

— Ясно, благодарю, — кивнул Иван Афанасьевич, поежился и вошел.

Бронекапсула вокруг главной рубки оказалась двенадцатиметровой толщины, перекрывающая проход бронедверь была, как оказалось, шестислойной, каждый слой — больше полутора метров. И это не считая защитных полей. Как объяснил бывший директор, после завершения посвящения и признания Навигатором для нового руководства станет доступна прямая телепортациявнутрь рубки. Но не ранее.

Миновав проход, Николай Иванович и Иван Афанасьевич оказались в не имеющем выходов круглом помещении, стены которого светились нехорошим, опаловым свечением, от которого душа в пятки уходила. Так же видны были светящиеся синим светом выводящие линзы шести десантных плазмеров, следящие за незваными гостями, а таковыми они будут считаться, пока не докажут обратного. Слева действительно виднелся пульт с двумя круглыми сенсорами, к которым капитан и директор без промедления приложили руки с активированными печатями.

— Я, Николай Иванович Сафронов, бывший майор морской пехоты Российской Федерации, принимаю на себя ношу капитана станции «Тархи Ла» и представляюсь по этому поводу навигационному искину по имени Навигатор, — щелкнул каблуками бывший офицер, сейчас он говорил на тахри-ла, старом языке школы, русского местный искин еще не знал. — Клянусь исполнять свои обязанности с честью и согласно правилам школы!

— Я, Иван Афанасьевич Нестеров, заслуженный учитель Российской Федерации, принимаю на себя ношу директора школы для одаренных «Тархи Ла» и представляюсь по этому поводу навигационному искину по имени Навигатор, — последовал его примеру старый учитель. — Клянусь исполнять свои обязанности с честью и согласно правилам школы!

— Я рад приветствовать на борту новых капитана и директора, — раздался в ответ мягкий, сочный баритон. — Однако вы сказали, что мое имя Навигатор. Тем самым вы даете мне имя?

— Если вы обрели личность, то да, — ответил Николай Иванович.

— Не так давно перед помещением рубки в стазис обрел, — сообщил искин, однако землянам почему-то показалось, что он лукавит.

— Тогда мы рады приветствовать вас, как равноправное со всеми остальными на станции разумное существо и спрашиваем устраивает ли вас данное имя?

— Устраивает, — заверил Навигатор. — Оно полностью соответствует моей сути. Но перейдем к основному. Открываю центральный зал. Хочу сразу предупредить, что принятие обязанностей в полной мере будет нелегким. Приношу свои извинения, но после случившегося с капитаном Дархадом и директором Нахау-Рамом я не могу позволить использовать облегченную процедуру. Если бы они проходили полную процедуру посвящения, то зомбировать их стало бы невозможно в принципе.

— Вы уже знаете о случившемся?

— Естественно. Проснувшись, я первым делом связался с Айтосом, и он перебросил мне всю нужную информацию. Ситуация, господа, у нас очень неприятная, поэтому предлагаю не терять времени.

— Мы готовы, — озвучил общую мысль Николай Иванович.

— Тогда прошу, — с этими словами искин открыл проход в центральный зал, в котором не было ничего, кроме гигантского белого кристалла и двух кресел на помостах у его подножия.

Поежившись, капитан с директором направились к ним, сели и активировали печати, пожелав принять свои обязанности, причем по полной процедуре, раз уж иначе нельзя. В то же мгновение им показалось, что кто-то невыразимо огромный и страшный открыл глаза глубоко в Бездне и посмотрел оттуда прямо на них. Пристально, очень внимательно и холодно. А затем принялся препарировать истории жизней претендентов, начиная с момента рождения. Люди принялись вспоминать все, что в обычном состоянии не помнили, даже сколько раз пачкали пеленки в тот или иной день. С разных точек зрения рассматривался каждый поступок, каждое сказанное слово, да о чем речь, даже каждая мысль. К сожалению, у обоих нашлось то, чего стоило стыдиться. И Николай Иванович с Иваном Афанасьевичем стыдились, им показали многие их поступки с совсем другой стороны, выдав варианты действий, не приводящие к отрицательным результатам для других людей.

Обитатель Бездны внимательно изучал каждый день, копаясь в памяти директора и капитана, доставая оттуда любую мелочь, которая его интересовала. Сколько длился этот кошмар Иван Афанасьевич никогда бы не смог сказать, ему показалось, что много лет. Однако позже выяснилось, что прошла всего лишь четверть часа. А затем все закончилось. Некто одобрил кандидатуры, установил им ментальную защиту и перестал ощущаться, однако было ясно, что он продолжает наблюдать за своими протеже.

Печати на руках землян обрели глубину и многомерность, получили множество дополнительных деталей. Каких именно? Неизвестно. Еще только предстояло разобраться, что это за детали и для чего они предназначены.

— Чтоб я сдох! — выдохнул Николай Иванович, открывая глаза и нервно ежась. — Жуть какая!

— Кошмар! — вторил ему Иван Афанасьевич. — Кажется, теперь я понимаю, что такое суд у престола Всевышнего после смерти тела.

— Думаете? — повернулся к нему новоиспеченный капитан. — А что, похоже. Так меня не выворачивали наизнанку еще никогда. Не хотел бы повторения этого опыта, совсем не хотел бы.

Стены зала вокруг внезапно начали меняться, открывая множество пультов и рабочих мест членов экипажа. Судя по их количеству, для полноценного управления станцией требовалось не менее десяти, а то и пятнадцати разумных. Кристалл отъехал в сторону и скрылся в стене. Оба землянина откуда-то знали, что до появления новых претендентов на должности капитана и директора он не появится снова. Посреди рубки возник помост с капитанским креслом, окруженным десятком небольших голографических пультов, все это вызывало ощущение просмотра фантастического фильма.

— Совсем как в «Звездном пути», — задумчиво хмыкнул Николай Иванович. — Ну, почти, там пульты не голографические.

Что поражало, капитан прекрасно знал, для чего предназначен тот или иной пульт и каждый его сенсор. Мало того, понимал, что нужно делать в любой ситуации, какие двигатели, устройства или оружие задействовать, а какие — нет. И был вполне способен провести станцию хоть через гиперпространство, хоть через совмещение реальностей, хоть через Изнанку, используя точечники. Откуда взялись все эти знания? Видимо были внедрены после окончательного принятия полномочий.

— Навигатор, что с запасами топлива? — поинтересовался бывший морпех.

— Отсутствуют, — лаконично ответил тот. — Однако в Центруме его столько, что хватит на десять тысяч полных заправок.

— Центруме? — переглянулись директор с капитаном. — Что это?

— Видите ли, господа, склады станции «Тархи Ла» имеют два уровня и занимают почти половину ее внутреннего объема, — пояснил искин. — Руководители, не прошедшие полную процедуру посвящения, имеют доступ только во внешний уровень, о Центруме они просто не знают, поскольку он находится в пространственном смещении и являет собой так называемый пространственный карман, привязанный к центральному отсеку внешнего склада. Его объем превышает объем станции вдесятеро и полностью заполнен всем, что может потребоваться для ремонта. Дважды станция благодаря наличию Центрума восстанавливалась из куда худшего, чем сейчас, состояния. Однако последние двадцать шесть директоров и капитанов доступа туда не имели, поскольку не проходили процедуру, которую прошли вы. Поэтому я им о наличии Центрума просто не сообщал, о нем не знал даже Айтос, поскольку, будучи живым директором, не решился на то, что только что сделали вы. Помимо того хочу уведомить, что отныне вы оба являетесь менталистами, но внедренные в память инфопакеты по менталистике будут разворачиваться медленно, в течение нескольких лет, уж очень они объемны и сложны. Сообщать об этом никому не советую, способность тайно считывать и анализировать память разумных дает немало преимуществ.

— Это неэтично, — тут же возразил Иван Афанасьевич. — Использовать я эти знания буду, но только против врагов, союзники о моих способностях узнают, скрывать их будет подлостью.

— Присоединяюсь, — несколько недовольно сказал Николай Иванович, он думал несколько иначе, считая, что любое оружие хорошо в определенной ситуации, но одновременно понимал, что после процедуры принятия полномочий вопросы этики стали для него крайне важны. К тому же это вполне могла быть проверка со стороны электронного истукана.

Позже стало известно, что это действительно была именно проверка со стороны Навигатора, и земляне ее прошли, чему он очень обрадовался — давно на станции не появлялось настоящих капитана и директора, только замещающие, не прошедшие полной процедуры, побоявшиеся ее пройти. Он им подчинялся, конечно, но в очень ограниченных пределах. И сейчас очень сожалел, что обращал мало внимания на дела трусливых ничтожеств, иначе не позволил бы свершиться зомбированию и предательству. А прежде всего не допустил бы гибели детей и разрушения «Тархи Ла»!

— Пора приступать к ремонту станции, — встал с кресла Иван Афанасьевич. — Что для этого нужно сделать, уважаемый Навигатор?

— Открыть обычные склады вместе с инженером Кайе-Орхаем, там провести его через подобную вашей процедуру, это крайне желательно, после чего он сам будет знать, что дальше делать, — ответил тот. — В Центруме имеются особые мега-дроиды, работающие исключительно в открытом космосе, так что нам даже на руку, что сейчас мы далеко от населенных миров. Рядом с ними запускать процесс восстановления строго-настрого воспрещено, это чревато полным разрушением всего находящегося на расстоянии до двух, а то и трех световых лет. Зато мега-дроиды за два-три месяца полностью восстановят станцию, если дать им доступ в Центрум, где достаточно материалов, чтобы построить пять таких. Но как только заработают основные внутренние контуры, вам надо будет официально объявить в ритуальном зале станции об открытии школы «Тархи Ла», без этого многие ее функции останутся отключенными, а это крайне нежелательно.

— Я хотел бы изменить название станции и школы, — решительно заявил старый учитель. — Имя «Тархи Ла» скомпрометировало себя.

— Согласен, — в голосе искина появилась заинтересованность. — На какое?

— «Доверие».

— Принято! С этого момента школа, как и станция носит имя «Доверие». Передаю информацию об этом всем искинам и членам экипажа. Как я только что говорил, после запуска основных контуров вам нужно будет объявить школу действующей, без этого половина сервисов и устройств просто не запустится, таковы правила, установленные основателем.

— Кстати, — вспомнил Иван Тимофеевич, — прежний директор говорил, что нам нужно выслушать послание оного основателя.

— Это касается только тех, кто не решился на полную процедуру, — издал ехидный смешок Навигатор. — Вы и так обладаете всеми нужными моральными и этическими нормами.

— Знаете, что самое смешное? — прищурился Иван Афанасьевич. — Мы согласились на полную процедуру, поскольку понятия не имели, что это такое. А нас ведь предупреждали на нее не соглашаться…

— Не имеет значения, — заверил искин. — Вы ее прошли, это главное. Тем более, что на этом настоял я. И впервые за очень долгое время у «Доверия» появились настоящие директор и капитан, а не жалкие заместители, не имеющие и десятой доли возможностей настоящих мастеров абсолюта. Да если бы во время нападения школу возглавлял настоящий директор, а не подделка, то ни один из кораблей Черных и подойти достаточно близко для залпа не смог бы, был бы на подходах разнесен в пыль. Основатель серьезно относился к безопасности детей, за которых нес ответственность, и предусмотрел очень и очень многое.

— Ясно, — кивнул директор. — Что ж, мы идем. Вы подтверждаете назначение старпома?

— Да, неплохой юноша, — согласился Навигатор. — Но через полную процедуру я его все же проведу, пусть и не сразу, вначале ему нужно дар как следует активировать и начать осваивать. А первым пилотом советую взять девушку из его экипажа, Ядвигу Ямпольскую, у нее дар прирожденного пилота, хотя сама она об этом и не знает. Также у вас есть идеальный вариант для мастера складов — Егор Кузьмич Бойченко. Он не позволит разбрасываться невосполнимыми ресурсами просто так, обязательно использование каждой мелочи перепроверит. Я исхожу из ваших воспоминаний, господа. Напоследок сообщаю, что отныне я постоянно нахожусь на связи с вами обоими и даю доступ Айтосу, но ограниченный, полностью я ему не доверяю.

— Почему?

— Он не мог не видеть, что происходит, однако молчал и подчинялся зомбированному директору. Мог бы дозваться до меня и сообщить о происходящем, я бы принял меры. Но он выбрал собственное спокойствие. К сожалению, представители его биологического вида отличаются некоторой духовной леностью, и Айтос унаследовал ее, даже став искином. Поэтому его зона ответственности будет ограничена.

В сотый, наверное, раз земляне переглянулись и покинули рубку, находиться в ней до завершения ремонта станции смысла не имело.

— Знаешь, я подозреваю, что личность наш визави обрел очень давно, может, он вообще — запись личности основателя школы, как Айтос — запись личности одного из ее директоров, — негромко сказал Иван Афанасьевич.

— Очень может быть, — пожал плечами Николай Иванович. — Мне, если честно, безразлично. Пытаюсь понять, как сделать все нужное при столь малом числе людей. Со школой немного легче, все-таки на данный момент есть девять учителей, есть кому заняться детьми. А если считать и меня, то десять. В моем же в хозяйстве только инженер, завхоз, имперские космонавты и бомж. Да-да, Булыгу я забираю себе, он вполне способен стать оператором систем связи и сканирования пространства. Преподавать мужик желанием не горит, наелся этого еще во время работы в университете. Да и кому нужна устаревшая на столетия физика? Это его слова, кстати, так что сами понимаете.

— Ничего не имею против, — кивнул директор. — Кстати, после запуска восстановления стоит, пожалуй, действительно отправить космонавтов на поиски вокруг станции, вдруг еще кого-то найдут. Мне предположение Вани о том, что здесь отстойник для прошедших через червоточины кораблей, кажется правильным.

— Отправим, — согласился капитан. — Только «Москву» гонять не будем, крейсер слишком велик, есть двухсотметровый фрегат с большой автономностью, до трех тысяч светолет. Он на ходу. Его и используем.

Они миновали проход в бронекапсуле и вышли наружу, к ожидающим архимагистру, бывшему директору, медику, лейтенанту и новой преподавательнице, скромно стоящей позади всех, она все еще то и дело с тоской поглядывала на карточку с изображениям умерших родных, но уже не плакала, решив, что как следует поплачет у себя в каюте, когда получит ее.

— Ну что? — не выдержал профессор Маор.

Иван Афанасьевич и Николай Иванович не стали ничего говорить, сформировав над руками голограммы печатей.

— Полная процедура?!! — отступил на шаг ошарашенный архимагистр. — Да как вы решились?! Можно же было сойти с ума!

— Навигатор настоял, — вздохнул директор. — Знай я, что мне предстоит, предпочел бы избежать. Но дело еще и в том, что не прошедшие полную процедуру посвящения считались всего лишь заместителями, не имеющими и четверти возможностей настоящих директора и капитана.

— А например?

— Например? Кто-нибудь из вас слышал что-либо о так называемом Центруме?

— Это старая сказка, повествующая, что где-то в центре станции есть некая привязка к иному пространству, превышающему размер «Тахри Ла» чуть ли не вдесятеро, и там есть все, — вспомнила госпожа Эмрис. — Вариант пещеры с сокровищами. Мне как-то раз пациенты об этом рассказали.

— Я не слышал, — покачал головой Нахау-Рам.

— Так вот, Центрум существует, — усмехнулся Иван Афанасьевич. — Там одного только топлива на десять тысяч полных заправок. Материалов и запчастей на создание пяти таких станций хватит. Пространственные мега-дроиды, способные за два месяца не просто восстановить «Тахри Ла», а построить ее заново. Помимо того мы с Николаем Ивановичем стали менталистами, разве что инфопакеты еще не развернулись.

— Ну да, они будут разворачиваться несколько лет, — кивнул профессор Маор. — Информацию по управлению даром я вам подброшу, есть у меня несколько монографий, написанных опытными менталистами, желательно вам будет с ними ознакомиться. А вот новости по поводу Центрума меня крайне радуют, это облегчает нашу участь вдесятеро.

— Кстати, хочу сообщить, если вы еще не получили эту новость через импланты, что станция и школа переименованы в «Доверие», название «Тархи Ла» скомпрометировано гибелью детей, — пристально посмотрел на него директор. — Айтос, ты слышишь?

— Слышу, — отозвался тот, явно пребывая в замешательстве.

— Ты получил всю информацию от Навигатора?

— Да.

— Тогда срочно вызови сюда Кайе-Орхая, Егора Кузьмича, Булыгу и остальных двух космонавтов, — попросил Иван Афанасьевич.

— Сделано, — сообщил искин, — через пять минут будут. Но с ними попросилась Мария Степановна. Разрешаете?

— Да, пусть идет, это уже безопасно, — кивнул директор. — Мне как раз нужно ввести ее в должность по всем правилам, через полную процедуру. Думаю, она достаточно сильна духом, чтобы выдержать это. А мне еще один мастер абсолюта не помешает.

— Мастер абсолюта?! — охнул архимагистр, схватившись за сердце. — Так вы теперь мастера абсолюта?!

— Навигатор сказал так, — пожал плечами Иван Афанасьевич. — Еще бы иметь понятие, что это такое. Мне известно только, что мои возможности сейчас очень велики, но каковы они? Этого я не знаю.

— Я объясню, — пообещал профессор Маор. — И расскажу все, что знаю. Но не сейчас, разговор долгий.

В этот момент из телепорта вышли Мария Степановна, Кайе-Орхай, Булыга, сейчас выглядящий тридцатилетним парнем с русой бородой, Ядвига Ямпольская, Сергей Петров и Егор Кузьмич.

— Вот вы-то мне и нужны! — обрадовался последнему директор. — Готовьтесь принимать под свою ответственность склады, Иван Кузьмич. Они здесь грандиозные, но конечные. Местный искин сказал, что вы для кладовщика лучше всех подходите, поскольку не позволите разбазаривать невосстановимые ресурсы на чушь.

— Эт-то да, — довольно потер руки завхоз. — Для нужного дела все выделю, а для баловства гайки лишней не дам.

Быстро рассказав новоприбывшим о случившемся и представив им бывшего директора с новой преподавательницей, Николай Иванович отозвал в сторону космонавтов, чтобы оговорить предстоящую экспедиции по поиску затерянных кораблей вокруг станции, звавшейся отныне не «Тархи Ла», а «Доверие». Те подобной перспективой были очень воодушевлены и решили, не теряя времени, начать осваивать фрегат с порядковым номером тридцать восемь, пообещав назвать его привычным образом.

Мария Степановна, услышав, что Астара потеряла семью, преисполнилась сочувствия к бедной девушке и принялась ласково ее расспрашивать, позволив даже поплакать у себя на плече. Понимала каково сейчас бедняжке. Просьбу директора пройти какую-то полную процедуру посвящения завуч приняла к сведению, ничуть не испугавшись возможных последствий. Тридцать два года работы в школы отучили ее удивляться чему бы то ни было. Как и бояться чего-либо. Мария Степановна считала, что видела и испытала все. Ей еще только предстояло убедиться в обратном.

Бомж Булыга, услышав, что ему предлагают стать одним из офицеров рубки, надолго задумался. В молодости ведь и он мечтал о космосе, но не сложилось. А тут вдруг такая возможность. Он махнул рукой и согласился, все еще продолжая удивляться своей новой молодости и отсутствию желания выпить или закурить. Жизнь заиграла новыми красками, и человек, давно поставивший на себе большой и жирный крест, был этому рад.

— Теперь мы с вами, уважаемый, отправимся на склад, — пристально посмотрел на инженера директор.

— Как скажете, — наклонил голову Кайе-Орхай.

— Но, чтобы иметь полный доступ к мега-дроидам, способным полностью восстановить станцию, вам придется пройти полную процедуру и стать мастером абсолюта, — сообщил Иван Афанасьевич, внимательно отслеживая реакцию разумного, раньше он так тонко видеть чужие чувства и манипулировать ими не мог. — По своему опыту говорю, что это очень трудно и страшно, во время этой процедуры изучается каждый день и час вашей жизни, и оценивается с разных точек зрения. Причем просматривает эту самую жизнь некто всемогущий, причем из Бездны, не той, что губит все, а основы всего.

— Я знаю, о ком вы говорите… — хрипло выдохнул урук-хай, облизав нижние клыки. — И… Я готов. Мне нечего стыдиться, подлостей не совершал, никого и никогда не предавал, честно делал свое дело.

— Что ж, тогда идемте, — пожал ему руку директор. — Николай Иванович, нам пора!

— Иду! — отозвался тот. — Только выдам ребятам допуск на фрегат, пусть начинают осваивать.

Примерно через десять минут три человека и один орк переместились к входу на склад, куда никто не входил больше шести миллионов лет. Им предстояло открыть Центрум, который не открывался намного дольше.

Странное ощущение не давало Ване покоя, ничего не могло его от этого ощущения отвлечь — ни уроки, ни любимые книги, ни местные или земные фильмы, ни даже великолепные компьютерные игры с эффектом присутствия, который в памяти Айтоса оказалось огромное количество. Тот без проблем выводил их на создаваемый прямо в воздухе голографический экран. Вот только мальчишка все равно не находил себе места, его нестерпимо куда-то тянуло, и что с этим делать он понятия не имел. Внутри полыхало желание что-то делать. Он должен что-то сделать. Но что, черт побери?!

Тренировки, которым подверг его и, почему-то, примерную отличницу-заучку Ксюшу Гартову с каштановыми волосами и азиатским разрезом глаз профессор Маор, оказались невероятно трудными и даже выматывающими. Зато позволили резко повысить ощущение источника и связь с ним. Ваня теперь чувствовал, где используется энергия последнего, и мог словно со стороны наблюдать за этим местом. Что удивительно, позади почти всегда ощущалось удивленное внимание Ксюши, словно она тоже имела связь с источником. Не сказать, чтобы девочка не нравилась мальчишке, нравилась, но была слишком, с его точки зрения, правильной. Стопроцентная Грейнджер! Чуть что — бежит к учителям ябедничать. Потому ей еще в Сафроновске дети не доверяли и не посвящали в свои дела.

— Вань… — подошла к нему упомянутая Ксюша. — Ты тоже это чувствуешь?

— Что? — настороженно посмотрел на нее мальчишка.

— Нам куда-то нужно, причем срочно, меня всю колотит, понимаю, что мы там необходимы…

— Вот оно что… Ты тоже с ним связана. Это он куда-то зовет.

— Источник? — поинтересовалась девочка.

— Да, — кивнул мальчишка. — Но как и куда? Аварийный выход заблокирован. За этим теперь следит Сунга, а он истукан, ему любые доводы не интересны. Запрещено — и все тебе.

— Айтос! — решительно заявила Ксюша, встряхнув кудрями. — Давай попробуем ему объяснить. Только сначала надо учителям сказать. Ефиму Наумовичу, хотя бы. Иван Афанасьевич, Николай Иванович, Мария Степановна, Егор Кузьмич, леди Хебонель и профессор Маор отсутствуют, я спрашивала. Константин Петрович ведет урок у старших.

— Пошли к нему, — после недолгого размышления кивнул Ваня.

Они не знали, что где-то в интеллектронном пространстве произошел другой разговор, продлившийся всего несколько миллисекунд, что для собеседников было огромным сроком.

«Почему ты не сообщил мне об активации первого источника и появлении новых хранителей?» — поинтересовался Навигатор.

«После всего случившегося было несколько не до того, посчитал не слишком важным, — ответил Айтос. — А что?»

«Неважным? Первый источник? Ты сошел с ума? Эти миллионы лет, вижу, оставили на тебе немалый след, твоя логика стала ущербной. После завершения ремонта проведи полную диагностику всех своих схем, а пока я ограничиваю твое влияние на жизнь станции. Вполне возможно, что светлые фанатики сумели не только зомбировать капитана с директором, но и заразить тебя каким-то вирусом. Такое поведение несвойственно для искина!»

«Несвойственно? До тебя не доходит, что я просто пожалел детей, которым и так достается?»

«Так бы и сказал, что пожалел, — мгновенно успокоился Навигатор. — Это понятно и обычно. Мне и самому их жаль, но они хранители, а значит должны многому научиться, а прежде всего контролю над мыслями и чувствами, иначе источник их сожжет. И тебе это прекрасно известно».

«Известно, — от образа Айтоса повеяло досадой. — Не могу понять, почему источник выбрал детей, а не взрослых разумных. Такое случается впервые за всю его историю, и мне это очень не нравится».

«Да, здесь ты прав, такого еще не бывало. Но одновременно неправ, оберегая детей. Сам вслушайся — их уже зовут. Без их помощи мегадроиды не развернутся полностью, попросту не хватит энергии. На данный момент директор провел через полную процедуру завуча, инженера, старпома, медика, завхоза и профессора, получив еще шестерых мастеров абсолюта, пусть пока неопытных и мало знающих, но опыт и знания — дело наживное. А теперь нужно как можно быстрее сделать таковыми этих двух детей. И ты прекрасно знаешь почему, не можешь не знать».

«Знаю. Потому и хотел дать им хотя бы еще пару лет детства. Но уже понимаю, что не выйдет. Однако хочу тебя предупредить — не переусердствуй. Если на Ваню слишком давить, мальчик может сорваться и уйти вместе с источником, для нас всех это будет очень плохим исходом».

«Да, допускать подобного нельзя, — образы Навигатора окрасились цветами недовольства. — Придется переработать программу обучения под детей. К сожалению, я не слишком хорошо понимаю их психологию…»

«Так посоветуйся с учителями, — хмыкнул Айтос. — Сам всегда говорил, что любым делом должны заниматься специалисты».

«Уел, — вынужден был признать навигационный искин. — Как есть, уел. Пожалуй, действительно надо посоветоваться, чтобы не напортачить. Но первый контакт придется провести прямо сейчас, дети слышат Зов. Директор как раз вскрыл Центрум и активировал первого мегадроида, но тому не хватает энергии. Он обнаружил первый источник и зовет хранителя. Дай мне доступ в медцентр, я сам поговорю с детьми».

«Ты их напугаешь. Лучше я, тем более, что меня они знают. Потом можешь присоединиться. Но лучше уже на складе».

«Хорошо».

Ефим Наумович нашелся в одной из кают-компаний, где вместе с Колькой Дугарем, Венькой Хазаровым, Витькой Стребишевым и Сашкой Лосенко как раз закончил просмотр одного из местных фильмов о приключениях изворотливого капитана-авантюриста Дайнера. Айтос перевел его на русский язык и настолько хорошо дублировал, что местные, раньше видевшие этот фильм, удивлялись такому точному соответствию голосов.

— Добрый день, Ефим Наумович! — поздоровались дети. — Можно вас минут на десять? Дело очень важное.

Учитель кивнул, встал и отвел их в свою каюту, там усадил на диван и сам сел напротив. Довольно долго длилось молчание, затем Ваня рассказал, что его с Ксюшей куда-то нестерпимо тянет, и это явно зов первого источника, который от него чего-то хочет.

— Хм-м-м… — пожевал губами химик. — Надо точно знать, куда тебя зовут и зачем, а только затем идти. Иначе можно нарваться.

— Все это могу объяснить я, — заставил всех вздрогнуть неожиданно раздавшийся с потолка голос Айтоса. — Дело в том, что Иван Афанасьевич с Николаем Ивановичем активировали первого мегадроида для восстановления станции, а тому не хватает энергии. Ее он может получить только из первого источника, хранителем которого является Ваня, а компенсатором — Ксюша. В этот момент Навигатор говорит с директором и капитаном, объясняет, что присутствие детей в Центруме необходимо. Сразу могу заверить, что там полностью безопасно. Но попрошу их сопровождать.

— Раз необходимо, то другое дело, — кивнул Ефим Наумович. — Но мне нужно подтверждение от Ивана Афанасьевича.

— Одну минуту, — попросил искин.

Вскоре напротив действительно загорелся голоэкран, на котором появился директор и попросил доставить Ваню с Ксюшей в центральный склад, а там их встретят. Химик молча кивнул и повел обрадованных детей к телепорту, который засветился за мгновение перед их приходом. Перейдя, они оказались в теряющемся вдали огромном помещении, по которому потоками носились разномастные дроиды. Они что-то таскали, выскакивали из одного телепорта и заскакивали в другой. Всем этим хаосом, словно дирижер оркестром, руководил инженер Кайе-Орхай, исходящие от него тысячи команд фоном улавливались имплантами всех присутствующих.

Иван Афанасьевич очень не хотел привлекать к восстановлению станции детей, но другого выбора не имел. К сожаление, хранителем первого источника стал Ваня Луговой, а его компенсатором — Ксюша Гартова. Не кто-то из учителей, что было бы крайне желательно. И передать источник невозможно, он сам выбирает хранителей, и никак иначе. А без него просто не хватит энергии, Навигатор заявил об этом четко. Зато с его подключением ремонт ускорится вчетверо, а то и впятеро.

Открытие внешних складов прошло без эксцессов, внутри нашелся еще один кристалл представления, поменьше того, что был в рубке, но процедуру полного формата он Марии Степановне и Кайе-Орхаю провел без особых проблем, правда длилась та по внешнему времени около часа. Завуч с инженером, встав с кресел, выглядели так, что краше в гроб кладут, чуть ли поминутный разбор всей их жизни нелегко дался. Однако справились, и на «Доверии» стало на двух мастеров абсолюта больше. Третьим процедуру прошел профессор Маор, после чего заявил, что знай он, что ему предстоит, никогда бы на это не решился.

Однако нашлись еще два добровольца — Егор Кузьмич сел в кресло под кристаллом в компании старпома, лейтенанта Глодина. Ох, как же оба матерились, когда встали! Однако новые возможности вскоре примирили их с тяжелым испытанием. А возможности мастера абсолюта были крайне велики.

Искин склада, как и его коллега из Центрума, оказался неразумным, но очень мощным, он подключался прямо к мозгу пользователя, а точнее — к его импланту, давая тем самым огромные возможности. К сожалению, полученные способности мастера абсолюта не заменяли обучения, а тем более — опыта. Последнего придется набираться самостоятельно. И по книгам — наставника в древнем искусстве преобразования материи и энергии на станции нет, даже профессор Маор разводил руками, ему предстояло учиться этому, как и всем другим, методом проб и ошибок.

Однако когда после становления инженера мастером впервые открыли проход в Центрум, выяснилась не слишком приятная вещь — энергии обычного источника хватит только для одного мегадроида, а это затянет ремонт и восстановление станции до двух лет, если не больше. Тогда-то Иван Афанасьевич и вспомнил о первом источнике, спросив нельзя ли использовать его. На что Навигатор только вздохнул и сказал, что знал бы он, где искать этот самый первый источник, так с удовольствием бы использовал. Но, увы, это невозможно. Старый учитель удивился, не обратив внимание на сдавленное мычание Айтоса, и рассказал о побеге трех мальчишек, а затем о его результатах. Некоторое время Навигатор ошалело молчал, в воздухе было буквально разлито его изумление, оно чуть ли не физически ощущалось, а затем высказался. Трехэтажным матом. Поминая некого интеллектронного придурка, считающего себя умнее всех. Кого он имел в виду люди не поняли, зато прекрасно понял Айтос, и сам не знающий, что его натолкнуло на мысль скрыть информацию о первом источнике от Навигатора.

Вызвав Ваню и Ксюшу, почему-то оказавшуюся компенсатором хозяина источника, Иван Афанасьевич подключился к внешним контурам станции и удовлетворенно хмыкнул. Буквально все ее отсеки, ангары, учебные аудитории, жилые помещения и коридоры наполняли разномастные дроиды, чинившие все, до чего могли дотянуться. Кайе-Орхай не терял времени и уже вовсю работал. Пока он пользовался только дроидами из внешнего склада, дожидаясь усвоения пакета информации по Центруму и всему имеющемуся там. Однако первый мегадроид начал расконсервацию и выход наружу. Благо, вся связь с Центрумом происходила через сопряжение пространств, и доступ в любое его место был мгновенным. Вот только нехватка энергии сводила все преимущества вышесказанного на нет.

Один из складских телепортов засветился, и оттуда вышел Ефим Наумович, сопровождающий Ваню и Ксюшу. Дети замерли на месте, приоткрыв рты, да и химик немногим отличался от них. Ведь склад выглядел с точки зрения землянина дико и походил на что угодно, но только не на склад. Бесконечные совмещающиеся полые сферы самых разных размеров, причем многие из них находились внутри других в пространственных карманах, причем вложенность оных доходила порой до двенадцатого уровня. Все это пересекали тысячи светящихся дорожек, в самых разных местах размещались рамки пассажирских и грузовых телепортов, от крохотных до огромных. Сейчас через них проносились вереницы дроидов, несущих различные, порой совершенно непонятные вещи. Наверное, только инженер понимал для чего они предназначены.

— Здравствуйте, Иван Афанасьевич, Мария Степановна! — хором поздоровались дети.

— Добрый день, — улыбнулся им директор. — Ваня, Ксюша, мы начинаем полный ремонт станции, для чего нужны мегадроиды, находящиеся в так называемом Центруме. Но дело в том, что мегадроидам, да и вообще Центруму не хватает энергии. А первый источник, который может ее дать, в ваших руках.

— А я здесь причем? — удивилась девочка. — Айтос что-то говорил, будто я какой-то там компенсатор. Но почему я? И что это вообще такое? Почему не только Ваня, но и я ощутила зов?

— Так уж вышло, — вздохнул Иван Афанасьевич, — что первый источник избрал Ваню своим хранителем, а тебя его компенсатором, благодаря которому он способен сохранять равновесие. Хранитель и компенсатор всегда разного пола. Почему именно ты? Не знаю, но профессор Маор определил это точно. Он еще сказал, что у вас странные желания и ощущения появятся под влиянием источника. Так, мол, это было описано в старых книгах.

— Я уже говорила о зове, — кивнула Ксюша. — Нам с Ваней показалось, что мы где-то очень нужны, это ощущение было настолько сильным, что мы пошли к Ефиму Наумовичу и рассказали об этом. Айтос вмешался и объяснил, что нас ждут у входа в какой-то Центрум.

— Вы сейчас возле него. Идем.

Они миновали границу совмещения пространств и оказались в Центруме. Картина бесконечных пересекающихся в самых диких видах сфер различного размера, наполненных всяческой всячиной, до онемения поразили детей, они довольно долго только хлопали глазами, раскрыв рты — ничего подобного никому из землян не доводилось видеть даже в фантастических фильмах. Не хватало человеку воображения, чтобы представить себе нечто подобное. Разве что математики-топологи могли, но их объяснения понимали только они сами.

— Ребята, — повернулся к Ване с Ксюшей Иван Афанасьевич. — Хочу познакомить вас с навигационным искином станции, его зовут Навигатором. Он разумен, как и Айтос. Кстати, станция переименована, с сегодняшнего дня она называется «Доверие».

— Здравствуйте! — пророкотал бас Навигатора. — Рад познакомиться с новыми хранителями источника. И прошу помощи. Нужна энергия, тогда мы сможем полностью восстановить станцию за месяц-другой. А там выберем к какой галактике двигаться и полетим к ней. Без энергии первого источника ремонт затянется на два-три года.

— И вам здравствовать! — переглянулись дети. — А как нам дать эту энергию?

— Видите, на этом постаменте, — искин подсветил стоящий в глубокой нише искомый постамент, — есть специальное углубление для отражения источника. Обратитесь к нему мысленно и попросите направить сюда свое отражение, дав позволение подключаться к нему всем связанным со станцией «Доверие» устройствам, дроидам, приборам и другой аппаратуре. А мне прошу дать разрешение распределять энергию.

Несколько растерянный Ваня кивнул, на такое он все-таки не рассчитывал. До мальчишки только сейчас начало доходить, хранителем какого источника он стал. Это одновременно пугало и восхищало. Тут не напортачить бы! Понятно теперь почему профессор Маор так взялся за них с Ксюшей. Стоп, думать об этом он будет позже. Дело сначала! И Ваня, взяв растерянную девочку, вообще не хотевшую ничего такого и фантастику на дух не переносящую, за руку и обратился к источнику, сразу ощутив направленное на него доброжелательное внимание. Тогда он попросил направить в данную нишу отражение и позволить все нужные Навигатору подключения. И уже от себя попросил полностью обеспечивать станцию энергией.

Нишу заволокло густым туманом, в котором что-то происходило, поскольку он клубился и стрелял во все стороны пучками искр. Затем развеялся, и над постаментом медленно проявился полупрозрачный двойной кристалл первого источника. Однако присмотревшись Ваня понял, что это не он сам, а действительно отражение — оно было полупрозрачным, не настолько насыщенным, как сам источник. Однако это не помешало ему дать нужную энергию, потоком полившуюся в энерговоды древней станции.

Навигатор восторженно хохотнул про себя — давно он не ощущал такого энергетического изобилия, очень и очень давно. Причем новый хранитель явно сделал больше, чем его просили, поскольку буквально все устройства и аппаратура «Доверия» начали переподключаться к первому источнику. Но главное, что полностью подключился Центрум, все девять мегадроидов начали активацию, причем в ускоренном режиме. Пройдет не больше чама, и они начнут восстановление станции. Ведь что-такое мегадроид? Это гигантское облако специализированных наноботов, способных преобразовывать любое вещество в нужные для ремонта станции конструкции. О чем речь, эти мегадроиды были способны вообще с нуля выстроить новую станцию. А если им заменить основную программу, то и что-то другое. Никто понятия не имел, откуда основатель школы взял все эти невероятные технологии, которых не было больше ни у кого в галактике. Но «Тархи Ла» многие столетия была абсолютно неуязвима и давала лучшее из лучших образование. Невзирая на дороговизну обучения, в школу стремились попасть десятки тысяч разумных. Однако администрация предоставляла и бесплатные места для талантов, правда конкурс порой достигал восьмисот разумных за одно из них.

Первые три мегадроида завершили активацию, произвели сопряжение пространства и облепили поврежденные сегменты. Точнее, половина из них вообще отсутствовала, Черные Кланы хорошо постарались, расстреливая «Тархи Ла». После проведения первичного анализа, из хранилищ Центрума к мегадроидам начали поступать нужные материалы, которые тут же разлагались на молекулы, из которые выращивались нужные конструкции. Включая сложнейшие интеллектронные схемы.

Ваня с Ксюшей зачаровано смотрели на осветившиеся призрачным светом помещения Центрума.

— Очень вам благодарен! — голос Навигатора лучился удовлетворением. — А теперь вам желательно пройти полную процедуру, чтобы стать с будущем мастерами абсолюта, прямым мыследействием управляющими пространством и материей. Возможно, не сейчас, поскольку процедура очень тяжела.

— Я бы тоже предпочел, чтобы позже, — вмешался Иван Афанасьевич. — Слишком тяжело.

— Это для вас тяжело, — возразил искин. — А дети еще не успели слишком сильно нагрешить, им почти не в чем раскаиваться. Так что сейчас это будет для них много проще, чем через несколько лет. И вообще я предпочел бы спросить у них самих. Объясните им в чем дело. Поймите — это хранители! От них нельзя ничего скрывать, все равно узнают правду. Тем или иным способом, хотя бы запросив источник — он ответит им на любой вопрос и выдаст любую информацию, даже ту, к которой даже я не имею доступа.

— Им по двенадцать лет всего… — тяжело вздохнул директор.

— Иван Афанасьевич! — заговорил Ваня. — Вы неправы! Думаете нам не интересно знать, что происходит на станции? Мы сидим в медцентре и с ума сходим, ничего не зная и не понимая! Слухи совсем уже дикие пошли! Ну кто вам мешает попросить Айтоса хотя бы короткие сводки новостей по станции давать, чтобы не было глупых домыслов?

— А он прав, — заметил упомянутый. — Вы своим желанием скрыть все от детей делаете только хуже.

— Согласен, — присоединился к нему Навигатор. — Поймите, их нужно вырастить не тепличными растениями, а боевыми магами и воинами, а этого не сделать, держа их в тепличных условиях. Именно эти выросшие дети станут вашими первыми помощниками, именно они примут флаг из ваших рук, когда придет время. Лучше начинать их готовить загодя. Понимаю, это трудно, особенно с вашей психологией учителя-защитника, но иначе нельзя.

— По поводу информационных сводок… — тяжело вздохнул явно недовольный Иван Афанасьевич. — Разрешаю. А по поводу процедуры… Ваня, Ксюша, сейчас я расскажу вам, что это такое. Решайте сами проходить ее или нет, и когда это делать.

После чего, не жалея себя и ничего не скрывая, поведал, как каждый день его жизни рассмотрели под лупой, каждый поступок изучили, препарировали и взвесили по каким-то непонятным критериям. А главное о том, насколько это было больно и тяжело.

Ваня, ни мгновения не сомневаясь, согласился на процедуру немедленно, ему скрывать и стыдиться было нечего, ну разве что несколько раз в раннем детстве кошку Мурку за хвост потаскал да банку вишневого варенья спер и слопал в одиночку, за что получил пару раз лозиной по мягкому месту. А вот Ксюша серьезно задумалась. Одна мысль о том, что кто-то чужой увидит все, чем она жила, узнает все желания, фантазии и мечты, претила девочке. Но, общем-то, и ей особо стыдиться было нечего. И Ксюша со вздохом согласилась.

Укоризненно покачав головой, Иван Афанасьевич вывел детей из Центрума, через ближайший телепорт переместился к кристаллу представления, где усадил Ваню с Ксюшей в кресла. Те мгновенно уснули. Однако по мечущимся туда-сюда глазным яблокам было ясно, что это далеко не спокойный сон, а нечто совсем иное. Директор с грустью смотрел на детей, которым совсем недолго осталось быть таковыми. Встав с этих кресел они будут кем угодно, но только не детьми. А жаль.

— Внимание! — вдруг заговорил Навигатор. — В сорока восьми с половиной миллионах километров сформировалась выходная воронка природной червоточины! Из нее вышел объект искусственного происхождения. Согласно первым данным сканирования — небольшой корабль с химическими ракетными двигателями. От него следуют вызовы в радиодиапазоне какого-то ЦУПа. На русском языке.

— Что это такое было, ребята? — хрипло спросил Александр Селимов, бортинженер. — И… Где Земля?..

— Не знаю, — не менее хрипло ответил Сергей Нагоев, командир корабля, лихорадочно пытаясь связаться с ЦУПом, однако в эфире царило мертвое молчание, слышалось только потрескивание редких помех.

С ними действительно произошло нечто очень странное. «Буран МТ4» был отправлен на облет Луны, чтобы проконтролировать посадку двух грузовых модулей и начало возведения в автоматическом режиме третьего купола будущей базы. В начале девяностых годов по настоянию генсека Романова была возобновлена советская лунная программа, в нее начали вкладывать огромные средства, поскольку ученым срочно понадобился гелий-3 в больших количествах. Это говорило о том, что в стране вовсю идет разработка термоядерных реакторов.

Стартов с каждым годом становилось все больше и больше, Советский Союз начал вкладывать в исследования космоса до четверти бюджета. Это крайне встревожило западников, решивших, будто русским известно что-то такое, чего они сами не знают, потому так и надрываются. И космическая гонка вместе с интенсивными шпионскими играми возобновилась на новом уровне.

Космонавтов политика интересовала мало, они хотели одного — летать, как можно больше и чаще летать. И правительство им такую возможность предоставило. Отряд разросся чуть ли не вдесятеро, что еще несколько лет назад казалось совершенно невозможным. Были разработаны новые многоразовые корабли «Буран» модификации МТ4 и тяжелые ракеты-носители с жидкостными двигателями. Американцы безнадежно отстали. Они, конечно, лихорадочно разрабатывали и строили что-то свое, но догнать СССР при всем старании не могли. Их шатлы слишком сильно уступали русским «Буранам», особенно последней модификации.

За каких-то пять лет СССР выстроил на орбите огромную космическую станцию под названием «Тайфун», вдесятеро превышающую по размерам почивший на дне океана «Мир». Причем постоянно населенную минимум десятком космонавтов, военных и ученых. Допускать на нее иностранцев советское правительство наотрез отказалось, уведомив, что любой сторонний корабль, приблизившийся к «Тайфуну», будет уничтожен лазерным оружием, которое недавно было продемонстрировано всему миру.

В двухтысячном году СССР начал строить лунную базу, не обращая никакого внимания на возмущенный вой «цивилизованного человечества». Ее собирались завершить к две тысячи пятому году, и это выглядело вполне реально, поскольку первые два купола уже закончили, экипаж «Бурана МТ4» как раз должен был начать возведение третьего и последнего.

Александр Селимов, Сергей Нагоев и Руслан Харамов подружились сразу по приходу в отряд космонавтов, невзирая на разницу характеров и специальностей. Пилот, инженер, он же астроном, и врач. Впрочем, последние двое умели и пилотировать «Буран», пройдя соответствующее обучение. Готовились к полетам они истово, и в первый раз поднялись на орбиту в девяносто восьмом году. А затем летали по два-три раза в год. Даже к Луне. Поэтому рейс с грузом был для друзей всего лишь очередным, никаких неожиданностей от него не ожидали.

Вот только их чаяния, как выяснилось, никого не интересовали, и когда «Буран» после схода с орбиты начал набирать скорость, двигаясь следом за автоматическими кораблями, впереди, примерно в трех километрах перед ним, вдруг возникло облако непроглядной черноты. Аппаратура только успела предупредить, что впереди что-то странное, как корабль в это самое странное влетел. И вся аппаратура на борту словно ослепла и оглохла, «Буран» немилосердно затрясло, хорошо, что экипаж еще не покинул стартовых ложементов и был пристегнут. Свистопляска продолжалась минут десять, а затем все разом закончилось. Вот только вокруг корабля ничего не было — ни Земли позади, ни «Тайфуна», от которого они не так давно отошли, ни грузовиков, ни даже звезд. Сплошная могильная чернота, полное отсутствие света и вообще чего-либо. Только на грани чувствительности бортового телескопа удалось обнаружить несколько небольших световых пятнышек.

— Ничего не понимаю… — растерянно произнес Руслан. — Где мы, блин?

— Не знаю, но точно не в Солнечной системе, — хмуро ответил Сергей, выводя на экран изображения обнаруженных через телескоп световых пятнышек. — Кажется, я понимаю, что это, ребята. Но если я прав, то нам, простите уж за мой французский, пи…ц.

— И что же это? — повернул к нему внутри шлема голову Александр.

— Галактики, — с трудом выдавил из себя бортинженер.

— То есть?..

— Да, мы в межгалактическом пространстве…

— Но как мы тут оказались?!! — глаза командира корабля стали круглыми.

— Подозреваю, что при помощи блуждающей червоточины, — пожал плечами Сергей. — Да-да, знаю, официальная наука считает, что их не существует, но другого объяснения у меня нет. Черное пятно, куда мы провалились, скорее всего, именно червоточиной и являлось.

— Так может попытаться развернуться и снова в эту штуку нырнуть? — предложил Руслан. — Вернемся к своим…

— Это если она не закрылась, — резонно возразил Сергей. — Да и как мы ее найдем в этой кромешной тьме? Аппаратура ничего не ловит. Вокруг пустое пространство.

— Стоп, ребята! — вдруг поднял руку Александр. — Нас вызывают! На волне ЦУПа! Перевожу в общий канал.

Некоторое время царило молчание, затем раздался негромкий треск и уверенный мужской голос:

— Станция «Доверие» вызывает неизвестный корабль! Просим побыстрее отозваться, поскольку в открытом космосе мега-дроиды, способные любое вещество разобрать на атомы, они неразумны, для них что астероид, что ваш корабль — только запас вещества. Мы обнаружили ваш выход из червоточины и сразу вызвали вас.

— Слышим вас, станция «Доверие», — после недолгого размышления решил все же ответить командир корабля. — «Буран МТ4», бортовой номер 16А, приписан к станции «Тайфун». Следовали на Луну, сопровождая грузовые корабли, однако попали в какое-то странное черное пятно. Десять минут бешеной тряски, и мы здесь… Но где это — здесь?.. И кто вы?..

— Я капитан «Доверия», майор Сафронов, Николай Иванович, в прошлом служил в морской пехоте Тихоокеанского флота. Сейчас вы, как и наша станция, находитесь в межгалактическом пространстве, примерно на одинаковом расстоянии от восьми галактики, и сказать какая из них ваша мы не можем, поскольку сами не знаем. Станцию полуразрушена, сейчас идет ее восстановление, но она простояла пустой шесть миллионов лет, прежде чем на ней оказались мы. Может только предложить присоединиться к нам, поскольку вернуть вас домой не состоянии.

— А где ваша станция? — закусил губу Александр, подтвержденные незнакомцем подозрения бортинженера сильно огорчили его.

— На расстоянии сорока восьми миллионов километров от вас.

— Нам столько просто не пролететь…

— Не беспокойтесь, сейчас отправим фрегат, он будет возле вас через пять-десять минут, — заверил майор Сафронов. — Возьмет ваш кораблик в трюм и вернется на «Доверие».

Космонавты ошалело переглянулись. Это что же за фрегат такой?!

— А почему нет задержки связи, раз мы на таком расстоянии? — недоверчиво спросил командир корабля.

— Простейшее пространственное сопряжение, — не стал скрывать капитан «Доверия». — Даже скорее дециметровый прокол, для радиоволн хватило.

Он сказал это настолько обыденном тоном, что трем друзьям чуть не стало дурно. Это с какого же уровня цивилизацией им довелось столкнуться?! Причем цивилизацией однозначно русской, о чем говорило и название станции, и имя ее командира. Из какого они времени? Сергей сам не заметил, что спросил об этом вслух.

— Из две тысячи двадцать шестого года, — ответил майор Сафронов. — Российская Федерация. И вы из когда и откуда?

— Из две тысячи третьего, — хмуро пробурчал Александр, пытаясь понять, что такое «Российская Федерация». — Советский Союз. Вы хотите сказать, что за какие-то двадцать три года мы смогли настолько развиться?

— Советский Союз?! — в голосе командира «Доверия» звучало откровенное, ничем не прикрытое изумление. — Вот оно что… Мы из разных реальностей с разной историей. В нашей Советский Союз распался в тысяча девятьсот девяносто первом году. А потом… Реставрация капитализма. Одиннадцать миллионов вымерших от голода и отчаяния. Разрушение всего, что было построено нашим народом, в угоду западным тварям. Едва не отказались от ядерного оружия. К счастью, все же удержались на краю пропасти, к власти кэгебешники пришли и начали наводить хоть какой-то порядок. Навели, но… А что тут говорить! От всей души завидую вам, у вас страна, которой я присягал, не распалась, оставшись в силе.

Космонавты слушали его монолог с расширенными глазами, у них от ужаса перед услышанным перехватывало дыхание. Майор описывал реалии своей родины короткими, рублеными фразами. Особенно их потрясло, что из украинцев вырастили нацистов и натравили их на русских.

— Но откуда тогда такие технологии? — растерянно спросил Руслан.

— Инопланетные, — вздохнул капитан «Доверия». — И очень древние. Как мы оказались здесь? Очень просто…

Выслушав историю учителей и учеников третьей школы города Сафроновска, которого в их реальности не существовало, космонавты только головами покрутили. Особенно поразило наличие магии. Еще удивило появление русских коллег с Земли, на которой не было Октябрьской революции. Рассказ майора поражал, но в его правдивость космонавты как-то сразу поверили, такую изощренную и нелогичную ложь никто не стал бы выдумывать. Отказываться от приглашения они, после недолгих размышлений, не стали, без толку гибнуть от отсутствия воздуха и воды никому не хотелось. А со временем, возможно, найдется способ вернуться домой, да еще и с собой несколько пробивных технологий привезти.

Прибытие фрегата и его дикая на первый взгляд форма вызвали у космонавтов сдавленное мычание и удивленные переглядывания. Корабль напоминал разделенный надвое неровный, словно выжатый кем-то огромным шар, из перемычки между полушариями торчали пучки разномастных шипов, на вершине каждого светилась призрачным светом серебристая призма.

— Приветствую, господа! — раздался бодрый голос по связи. — Прошу заглушить двигатели, я заведу ваш корабль в трюм силовым захватом. — Мичман Петров, Сергей Иванович.

Космонавты представились, подивившись про себя непривычному обращению «господа». Александр подлетел ближе к фрегату и выключил двигатели, после чего с интересом наблюдал, как часть поверхности того словно растворилась в кипятке, и некая невидимая сила затянула «Буран» внутрь. Корабль оказался в непривычной формы призмообразном ангаре, где так же непонятная сила мягко опустила его в светящийся синим круг.

В ангаре Александра, Сергея и Руслана встретила строгого вида не очень красивая девушка, представившаяся мичманом второго системного флота Российской империи дворянкой Ядвигой Ямпольской. Она провела космонавтов в рубку, если это странное помещение, напоминающее смятый комок бумаги изнутри, можно было так назвать. Там их встретили двое молодых офицеров — командир пока еще безымянного фрегата лейтенант Алексей Глодин и мичман Сергей Петров, белобрысый громила с лицом, на первый взгляд, не отягощенным интеллектом, однако умные, слегка насмешливые глаза говорили об обратном.

— Рад вас видеть, господа! — улыбнулся лейтенант. — Будет экипаж еще для одного фрегата. Мы вскоре собираемся обследовать пространство вокруг станции примерно на тысячу световых лет. Возникло подозрение, что это место — отстойник, куда червоточины из разных реальностей сбрасывают все попадающие в них объекты. Сами смотрите, сначала сюда вышвырнуло саму станцию, потом нас, а последними — вас. Нас, конечно, подальше, мы до станции почти четыреста лет ковыляли. Очень может быть, что еще кого-то удастся найти и спасти.

— А разве люди столько живут?.. — удивился Руслан.

— Анабиоз, — скривился Алексей. — Выбора другого не было, либо подыхать, либо засыпать и лететь куда-то. Повезло, что на станцию наткнулись, и на ней были люди. Но нам эта дорога дорого встала. Как потом сказала местный врач, после четырех замораживаний мы все и до тридцати пяти не дожили бы. А теперь, после станционных медкапсул, мы, по словам того же врача, и пару тысяч лет проживем, если не больше. Вас она тоже сразу по прибытию потребует к себе на обследование, очень ответственная женщина. Только внешности ее не удивляйтесь — инопланетянка, синяя кожа и четыре руки, но при этом весьма симпатичная. Если бы на нее наш капитан глаз не положил, я бы и сам за ней приударил.

Александр поежился, представив себе, что это они просыпаются раз в столетие, осматриваются, ничего нового не обнаруживают и снова засыпают, прекрасно понимая, что однажды просто не проснутся. Вот уж действительно — повезло! Не встретили бы станцию, так бы и случилось. А уж как повезло им самим, что «Буран» выбросило из червоточины в пределах досягаемости аппаратуры «Доверия»! В ином случае жили бы только до того момента, пока не закончились запасы, а потом пришлось бы шлюз открывать, чтобы не мучиться. Межгалактическое пространство!

Скорость фрегата поражала, мало того, как объяснил, на нем стояли гравитационные компенсаторы, поэтому разгон, короткий полет и торможение космонавты не почувствовали. Долетели до станции за каких-то пятнадцать минут. Та была ярко освещена, видно было, что побывала в бою, не хватало чуть ли не четверти сегментов огромного шара, из бесчисленных разломов торчали какие-то непонятные, перекрученные конструкции. Однако сейчас они полнились разного вида юркими машинами, разломы на глазах зарастали, нечто невидимое заращивало их, чем тут же пользовались дроиды. Полыхали огни плазменной сварки, потоки грузов плыли то в одно место, то в другое.

— Инженер обещает, что за полтора-два месяца полностью закончит ремонт, «Доверие» будет как новенькая, — заметил командир фрегата. — Кстати, не удивляйтесь, у нас инженером сказочный орк. Да-да, здоровенная краснокожая орясина с выступающими нижними клыками. Но отличный парень и специалист великолепный. А уж руки у него и вовсе золотые.

Он что-то сделал и принялся вызывать какого-то Айтоса. Однако вместо того отозвался капитан Сафронов.

— Лейтенант, только что открылась еще одна червоточина! Немедленно отправляйтесь туда! Судя по перехваченным переговорам, перешло два корабля. И… наш ведет неравный бой с американским. Его добивают. У ребят не больше получаса, так что прыгайте немедля. Приказываю оказать любую требуемую помощь русскому кораблю!

— Пиндосовская сволота! — загорелись гневом глаза Алексея, в родной реальности не раз сталкивавшегося со звездно-полосатыми. — Что с ними делать?

— Уничтожить, — коротко ответил Николай Иванович. — Нам здесь люди, которым никто не доверяет, не нужны. Не теряйте времени, там ситуация все хуже с каждой минутой.

— Есть!

Развернув фрегат рискованным маневром, Алексей мгновенно разогнался и нырнул в гипер, совершая переход по полученным от Навигатора координатам. Когда вокруг замельтешило разносцветье гиперпространства, он повернулся к космонавтам.

— Извините, ребята, придется подождать, там наши сражаются и гибнут. Раз по-русски говорят, значит, наши.

— Это и ежу понятно, — усмехнулся Александр, ему поведение людей с «Доверия» очень понравилось. Услышали, что американцы бьют русских, и, не теряя ни мгновения, сорвались на помощь. Даже дома сначала было бы долгое согласование и выяснение, что, где и как, а здесь — сразу и без споров. Так и надо, без всякой бюрократии. — Иначе нельзя. Скоро прибудем? Может, сможем чем-то помочь?

— Пока у вас нет мозговых имплантов, — постучал себя пальцем по виску лейтенант Глодин, — не сможете, на фрегате все управление через импланты идет. Штука полезная, позволяет человеческому мозгу в реальном времени сложные навигационные расчеты производить. И напрямую подключаться к любой сложной аппаратуре.

— Я читал о таком в фантастике, — вспомнил Руслан. — Но вы так и не ответили, когда долетим.

— Уже, — сообщил Алексей. — Петров, Ямпольская, приготовиться вести огонь без команды, как только определитесь по кому. Чем овладели?

— Мезонными и гиперорудиями, — доложили мичманы. — Также на борту имеются восемнадцать гиперторпед класса «Дейтай», одна при попадании полностью уничтожает корабль типа фрегата и сильно повредит, возможно даже обездвижит крейсер.

— Выбор за вами, — отмахнулся командир. — Мне главное, что пиндосы перестали стрелять в наших! А там хоть в пыль их превращайте. Читал я что-то про деструкторы.

— Виновата, не освоили еще! — доложила Ямпольская.

— Все, к бою! — скомандовал лейтенант Глодин.

Однако он подумал о гостях и сделал всю боковую стенку рубки голографическим экраном, чтобы те видели происходящее. Через несколько мгновений фрегат вышел из гипера, принявшись сканировать близлежащее пространство. На экране тут же появились два вытянутых корабля, с тремя двигателями на пилонах каждый, один почти вдвое больше другого, на его борту было видно изображение американского флага. На самом деле изображение формировал по результатам сканирования искин, в непроглядной тьме межгалактического пространства человеческий глаз не увидел бы ничего. Русский и американский корабли довольно сильно отличались по внешнему виду, хоть технологии, похоже, были и одинаковы, но сильно отличались инженерные школы и подходы.

— Подключаю перехват радиодиапазона, — сообщила девушка.

В рубке тут же стало шумно, чей-то хриплый голос отдавал непонятные команды, кто-то матерился, еще кто-то надрывно стонал, явно раненый.

«Василенко! — раздался хриплый, сорванный баритон. — Какого хрена молчит Василенко?!»

«Нет больше Василенко, товарищ капитан… — отозвался чей-то совсем молодой, слегка подрагивающий голос. — Вон он лежит, последним залпом накрыло…»

«Царствие небесное… — отозвался первый. — А кто мне все последние координаты передавал?»

«Я, товарищ капитан, мичман Флейшман».

«Молодец, мичман! Вернемся, представлю к награде. Связь с нашими не появилась?»

«Никак нет!»

«Значит, помощи можно не ждать… Что ж, значит пришло время гибнуть. Я не могу позволить, чтобы секретный корабль попал им в руки. Поэтому приказываю…»

— Пришла помощь! — не выдержал Алексей, включив связь. — Говорит фрегат № 38, приписанный к станции «Доверие». Мы уже возле вас, открываю огонь по американцу. Командир фрегата — лейтенант Глодин.

— Вы вовремя, лейтенант! — явно обрадовался обладатель баритона. — Еще немного, и мне пришлось бы уничтожить корабль, чтобы не попасть в руки этих сволочей живыми. Сможете их пленить?

— Мне приказано уничтожить, — возразил молодой офицер. — Капитаном станции. Приношу свои извинения, не знаю, кто вы, но приоритет у приказа моего командира.

— Прав ты, конечно, — вздохнул незнакомец. — Капитан второго ранга Негожин, командую разведывательным рейдером «Орел». На борту немногие уцелевшие беженцы со станции «Немезида». Эти твари атаковали мирную станцию, где даже оружия толком не было, надеялись, что не останется свидетелей, но на их несчастье появились мы и спасли с обломков выживших. Забрали записи внешних видеокамер и хотим сообщить о преступлении американцев всему миру. Они преследовали нас, чтобы уничтожить записи.

В этот момент американец выстрелил по фрегату, обнаружив его. Металлической болванкой при помощи пушки Гаусса. Алексей только рассмеялся, когда оная болванка сгорела защитном поле, после один из мичманов испарил двигатели вражеского корабля залпом мезонников. Больше ничего делать не понадобилось, американец закувыркался, отлетая в сторону.

— Товарищ капитан, к нам подошел большой, двухсотметровый корабль! — доложил мичман Флейшман. — Американцы сдуру атаковали его, получили ответ и теперь мельтешат, словно их хорошенько пнули. Я не знаю, что за оружие было использовано! У нас такое неизвестно!

Некоторое время царило ошеломленное молчание, затем Негожин еще более хрипло, чем раньше, спросил:

— Лейтенант, это ты на той громадине, что приближается?

— Да, это наш фрегат, — подтвердил Алексей. — Он не такой и большой, всего лишь двухсотметровый. Вы бы крейсера увидели, вот там реально громадины. Экипажей только нет, мало нас слишком. Может, именно вам и придется одним из них командовать. Домой-то все равно не добраться.

— Это еще почему? — явно насторожился командир рейдера.

— А вы разве не видите, где мы? В межгалактическом пространстве. Причем сюда угодили люди из разных реальностей с разной историей. Перед вами мы летали забирать космонавтов из начала двадцать первого века, из Советского Союза. Мы, экипаж фрегата, из реальности, где никогда не было Октябрьской революции, и в двадцать втором веке, из которого мы, все еще существует Российская империя. Наш капитан и директор школы из реальности, где СССР распался, вместо него Российская Федерация. А вы?

— Из Русской Директории… — сделался мертвым голос Надеждина. — Значит, все же червоточина…

— Да, аппаратура станции уловила за сегодня два открытия червоточин, — подтвердил Алексей. — Первое — «Буран» из начала двадцать первого века. Второе — вы с американцем.

— А почему вы пришли нам на помощь, ведь мы не ваши?..

— Неважно, откуда вы. Вы — все равно русские. А русские своих не бросают. Так уж принято.

— Все верно, сынок, — снова появились в голосе командира рейдера живые нотки. — Русские своих не бросают. А теперь…

— Как ви сметь?! —прервал его возмущенный голос с американского эсминца. — Какой право ви иметь стрелять по корабль великий Америка?! Ви немедленно собрать виживший, доставить в Америка и идти под суд!

— Они у вас там что, ухи объелись? — удивился Алексей. — Может, распылить их на атомы?

— Не стоит, пусть лучше сами дохнут, медленно, все осознавая, все понимая, — в голосе Надеждина слышалась злая радость. — Хоть чуток расплатятся за женщин и детей с «Немезиды». Их ведь молили не стрелять, говорили, что это не военный объект, но подонки только смеялись и продолжали расстреливать беззащитную станцию! А при нашем появлении бросились наутек, словно им хвост прижгли, далеко не сразу поняли, что у нас всего один корабль, да и тот намного слабее.

— Значит, пусть дохнут, — кивнул лейтенант. — Нам на станции такие твари точно не нужны. Так что пошли на хрен! Товарищ кавторанг, ваш корабль может двигаться самостоятельно? Я имею в виду в гиперпространстве.

— Уже нет, — тяжело вздохнул Надеждин. — Измочалили нас конкретно.

— Каковы его размеры?

— Тридцать метров длина, шестнадцать на шестнадцать ширина и высота.

— Отлично, принайтуем к фрегату, у него есть силовые захваты, — обрадовался Алексей. — Погасите двигатели, сейчас займемся. Думаю, не позже, чем через час, будем на станции. Да, медика предупредить? Раненые есть?

— Есть, — хмуро отозвался командир рейдера. — И много. Почти все гражданские с «Немезиды» ранены, даже дети. Пока мы летели, треть, наверное, умерла. Наш медик не справляется, да и медикаментов не хватает, не рассчитан наш медотсек на такое число людей…

— Тогда поспешим.

Действительно, не прошло и двадцати минут, как «Орел» притянули к центральной части фрегата, тот разогнался и скрылся в гиперпространстве. На бесконечные вопли американцев русские не обращали внимания. Прощать и спасать убийц женщин и детей никто не собирался. Господам англосаксам еще только предстояло понять, где они оказались и что их ждет. И это было полностью справедливо.

Сразу после прибытия тридцать восьмого фрегата с «Орлом» и «Бураном» на борту на станции начался аврал. Как оказалось, на рейдере больше сорока человек раненых, причем большинство — женщины и дети от пяти до двенадцати лет. Американские подонки специально били по трюмам, в которых разместили спасенных со станции. Видимо, очень не хотели, чтобы кто-нибудь из них выжил и смог выступить свидетелем в суде. Было еще несколько совсем маленьких детишек, но они умерли от болевого шока во время боя — корабль настолько сильно швыряло со стороны в сторону, что корабельный военврач, капитан Михаил Сергеев, не смог их спасти. Он, бедняга, метался между ранеными, как безумный, перевязывал, на скорую руку оперировал, удаляя самые крупные осколки, а раны попроще кое-как лечили помогавшие ему взрослые русские женщины, не впавшие в истерику, как впали бы на их месте американки и европейки. Не зря про них говорилось: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». И чудом выжившие связистки, официантки, технички и операторы различных систем со станции «Немезида» терпели собственную боль, не обращали внимание на раны, спеша помочь стонущим, обгоревшим детям. Как-то перевязать, как-то утешить. Да хотя бы подержать умирающего малыша за руку до самого конца, чтобы не чувствовал себя брошенным.

— Внимание всем! — люди в забитых, как бочка сельдью, трюмах «Орла» услышали из похрипывающих и потрескивающих динамиков усталый голос командира рейдера. — Дорогие товарищи! Мы выжили. Пришла помощь, мы отбились с помощью соотечественников со станции «Доверие», в ангар которой только что сели. Капитан Сергеев, снаружи раненых ждут носилки и местный медик, чтобы доставить их в медцентр. Прошу не удивляться внешнему виду медика, она инопланетянка.

— Инопланетянка? — удивленно вскинул брови военврач. — Это когда же мы с инопланетянами-то в контакт вступили? Ладно, впрочем, черт с ним, потом выясню, не до того. — Он обернулся к женщинам, с надеждой слушающим голос Негожина. — Бабоньки, дорогие мои, берите малышей, и пошли отсюда, пока корабль не взорвался!

Сам офицер осторожно подхватил с подстилки на полу застонавшую от боли, сразу же начавшую всхлипывать девочку лет семи. Ей оторвало ножки, культи едва успели перетянуть, чтобы бедняжка не истекла кровью, и вкололи последнюю дозу противошокового, иначе она тоже умерла бы. Женщины послушно взяли на руки неходячих детей и с трудом заставили встать тех, кто мог кое-как ходить. После чего поковыляли за военврачом по искореженным коридорам рейдера, сейчас выглядящими железными лабиринтами, изорванными и изогнутыми. Пробраться к шлюзу удалось с немалым трудом, порой делая немалый крюк через пару палуб.

С трудом спустившись по покореженному трапу, капитан Сергеев огляделся. Ангар, в котором они сейчас находились, был попросту огромен. Это что же за станция такая? Ничего себе размерчики! Никогда о ней раньше не слышал. Секретная, что ли? В какой-то момент метрах в пятидесяти от рейдера вспыхнули тусклым светом и затянулись туманом четыре большие арки. Это что, сказочная телепортация?! Капитан даже головой от полноты чувств помотал, постепенно начиная понимать, что ситуация намного сложнее, чем ему показалось вначале. Затем из одной арки вышла синекожая женщина с четырьмя руками. Ага, вот и упомянутая инопланетянка. На Земле таких точно не водится. Где же они оказались? Что вообще, черт возьми, происходит?

— Что с ребенком? — направилась к капитану четырехрукая. — Я медик станции.

— Оторвало ноги взрывом, — коротко ответил он. — Военврач первого ранга, капитан Сергеев, Михаил Петрович.

— Приветствую коллегу, — мягко улыбнулась инопланетянка. — Халана Кейто Эмрис, сертифицированный медик первого класса, двадцать шесть лет прослужила военным врачом на крейсере «Дархаб Аван Тор». Рада, что я на станции больше не единственный медик, одной все же трудновато. Прошу всех следовать за мной в арки телепортов, к приему раненых подготовлено восемьдесят капсул высшего уровня, они способны спасти даже умерших не более двух часов назад. Если кому-то трудно нести пострадавших, многие, вижу, сами ранены, то пусть передадут их меддроидам. Это вон те шары со щупальцами, они хорошо умеют обращаться с больными и ранеными. Также я поручу дроидам доставить погибших, может хоть некоторых еще можно спасти.

— Был бы рад, если бы это оказалось возможным, — тяжело вздохнул капитан. — Самых маленьких детей я удержать не смог, болевой шок. А медикаментов почти не было, мы возвращались из долгого рейса, когда обнаружили, что амеры расстреливают беззащитную гражданскую станцию.

— Надеюсь, им воздали по заслугам! — скрипнула зубами госпожа Эмрис. — Ненавижу таких тварей!

— Видимо, воздали, раз мы здесь. Я не в курсе, я ранеными занимался.

В этот момент девочка на руках Сергеева снова застонала и тихонько заплакала, после чего медик поспешила увести его в один из телепортов, чему военврач почти не удивился — слишком устал за последние сутки. Оказавшись в огромном помещении, заставленном большими овальными капсулами, он растерянно посмотрел на госпожу Эмрис.

— Кладите ее в любую открытую, они все готовы к работе, — велела та. — Я потом проверю, что и как. Ножки малышке отрастим где-то за неделю. Проснется полностью здоровой.

— Ножки отрастите?! — изумился капитан. — Да уж, далеко у вас тут медицина пошла… Раздевать пациентку?

— Можно и раздеть, — ответила четырехрукая. — Но вряд ли нужно. Капсула растворит любую одежду. Не думаю, что эту рвань следует сохранять. Уж чего-чего, а одежды на складах вдоволь, на любой вкус.

— Ясно, — кивнул Сергеев и осторожно опустил хнычущую девочку в ближайшую открытую капсулу.

Та немедленно замигала разноцветными огоньками, загудела, после чего крышка опустилось, и ее затянуло непрозрачным бирюзовым туманом. Женщины, несшие других детей, последовали его примеру. А когда закончили с детьми, местный медик занялась ими самими. Не прошло и получаса, как раненые и тела погибших, принесенные дроидами, были помещены в капсулы. Они с капитаном остались последними.

— Вам тоже желательно залечь в капсулу, — заметила госпожа Эмрис, дав Михаилу проглотить какую-то странную зеленую таблетку. — Думаю, вам, как врачу, нужно поставить специализированный медицинский имплант, он позволит управлять медицинской аппаратурой любого класса. После сертификации, разумеется.

Выслушав объяснения, что такое имплант и что он дает, капитан, недолго думая, согласился — от таких возможностей не отказываются. Тем более, что его дальнейшая судьба, похоже, связана с этой станцией. Но где она находится? Михаил спросил, после чего госпожа Эмрис не слишком охотно рассказала историю школы «Тархи Ла» и попавших на нее немногочисленных землян. Услышанное даже не слишком удивило военврача, чересчур много он успел увидеть того, что в родной реальности просто не существовало. Те же телепорты и медкапсулы хотя бы взять. Да и дроиды, бесчисленное множество которых носилось по всей станции, занимаясь ремонтом. Дома о подобных можно было только мечтать. Нет, специализированные роботы имелись, но не настолько многофункциональные.

Домой не вернуться, судя по полученной информации. А им ведь легче, чем выходцам из далекого прошлого, проспавшим в стазисе шесть миллионов лет, тем похуже будет. У землян надежда найти дом все же имеется, пусть и иллюзорная. А вот у той же госпожи Эмрис надежды нет никакой, но она не тушуется, живет полной жизнью. Значит, не до переживаний.

— А что с экипажем? — поинтересовался Сергеев.

— Сейчас дроиды доставят раненых и погибших, — ответила медик. — Из последних, понятно, спасем не всех, но хоть кое-кого — и то дело.

Действительно, не прошло и двух минут, как из нескольких активировавшихся телепортов заскользили дроиды, несущие тела погибших, некоторые из них пришлось вырезать из искореженных переборок. После обследования быстро стало ясно, что спасти удастся только двух человек, но среди них военврач с удовлетворением обнаружил ершистого боцмана Геннадия Василенко, редкого профессионала, верного друга и отличного бойца, невзирая на ворчливый характер. Затем прибыли еще двое раненых из экипажа, они дисциплинировано разделись, сложив форму в шкафчики, и легли в указанные капсулы. Госпожа Эмрис повторила свое предложение залечь в капсулу и Сергееву, однако он решил погодить и поучаствовать в разговоре капитана второго ранга Негожина с руководством станции.

В этот момент из самой крайней арки вышел парень слегка за тридцать, одетый в такой же, как на госпоже Эмрис, комбинезон. Кто-то из его предков явно был горцем, о чем говорили смуглая кожа, черные волосы и резкие черты лица. Однако глаза незнакомца были голубыми.

— Здравствуйте, коллеги! — мягко улыбнулся он. — Руслан Романович Харамов, врач и пилот с борта «Бурана». Рад знакомству, нам, похоже, предстоит работать вместе.

Михаил пожал ему руку и представился. А затем, по настоянию Халаны Эмрис отправился в душ, после чего переоделся в выданный ею комбинезон, посетовав про себе из-за отсутствия нижнего белья, которое здесь, похоже, не носили. Надо будет обязательно спросить об этом, неудобно.

После того, как военврач вышел из душевого отсека, он вместе с коллегами переместился в кают-компанию, где собрались все бодрствующие взрослые на станции «Доверие». Кавторанг Надеждин, невысокий хмурый мужчина со шрамом, пересекающим щеку, поприветствовал Михаила кивком, рядом с ним сидели Леонид Григорьевич Сумароков, кряжистый, словно медведь, второй пилот и мичман Саша Флейшман, худенький мальчик субтильного вида, в его печальных глазах отражалась вся скорбь еврейского народа.

— Добрый день, товарищи! — встал директор школы, Иван Афанасьевич Нестеров, когда все были представились друг другу. — Общую ситуацию вы все знаете, не буду лишний раз останавливаться на ней. Однако инженер Кайе-Орхай обещает, что примерно через полтора-два месяца станция будет готова к старту и полностью исправна, не хуже новой. Надо решить, куда именно отправляться. Вокруг нас — восемь галактик, находящихся на приблизительно равном расстоянии. Навигатор, сколько нам понадобится времени, чтобы достичь хотя бы одной из них?

— От ста двадцати до ста шестидесяти лет, — холодно ответил тот. — Однако доступ на населенные планеты можно получить и иным способом. Вы ведь наверняка задавались вопросом, почему мы с Айтосом настаиваем, чтобы открыть школу официально? Дело в том, что это не только активирует все устройства станции, но и включит «Доверие» в особый реестр учебных заведений для одаренных. Поэтому, как только какой-либо ученик изберет ее, он окажется в нашем Зале Перехода. После этого мы получим мгновенный доступ в его мир, и будем иметь этот доступ, пока ученик не закончит школу. Однако данная система работает только при наличии прошедших полную процедуру директора и капитана. В последние века работы «Тархи Ла» о ней попросту забыли, слишком давно она включалась в последний раз. Вы с Николаем Ивановичем полную процедуру посвящения прошли, а значит, как только вы объявите об официальном открытии школы «Доверие», она активируется.

— Интересные новости… — задумчиво хмыкнул директор, переглянувшись с капитаном, у них все чаще возникало ощущение, что Навигатор играет в какие-то свои, непонятные им игры. — Почему сразу не сказали?

— А смысл? — иронично поинтересовался искин. — Все равно до завершения ремонта это малозначимая информация. Да и доступ на отдельные планеты не заменит нахождения в нормальной галактике с ее бесчисленными звездными системами. Как ускорить путь станции я не знаю. Найти бы населенную планету или хотя бы другую станцию, тогда бы с помощью точечных двигателей мгновенно добрались, но где здесь их искать?

Иван Афанасьевич вздохнул и укоризненно покачал головой. Все же логику местных искинов он понимал с трудом. Ладно, впрочем, пока не время обо всем этом думать. Он перевел взгляд на кавторанга Негожина и произнес.

— Вам ясна наша ситуация, Владислав Иванович?

— Ясна, — подтвердил тот. — Домой как нам, так и вам быстро не вернуться, если это вообще возможно. Значит, будем устраиваться здесь. В первую очередь благодарю за помощь, без нее наш рейдер был бы уже уничтожен вместе со всеми находящимися на борту.

— Не могли бы вы рассказать нам, что такое Русская Директория и с чем ее едят? — попросил Иван Афанасьевич. — С историей нашей реальности мы вас кратко ознакомили.

— Директория выросла из известной вам Российской Федерации, — объяснил командир рейдера. — После ее победы в СВО на Украине Запад не успокоился, продолжив давить на нас всеми силами, то и дело устраивая провокации, причем чаще всего кровавые провокации. К счастью, на сей раз русское руководство не простило украинских нацистов, как прежде, и вернуло себе исконно русские территории, не став забирать только западные области, где жили, в основном, националисты. Их, в итоге, захватили поляки. Приднестровье также присоединилось к России, что вызвало очередные исходящие ненавистью вопли «свободной» прессы. Следующими точками напряжения оказались Казахстан и Туркмения — там началась резня русских и русскоязычных, там творилось такое, что даже Украине было далеко. Россия изо всех сил пыталась не влезать во все это, однако после того, как казахские нацисты огромной толпой перешли границу и начисто вырезали несколько русских городков, вынуждена была вступить в войну. Естественно, ее тут же объявили агрессором, а все зверства казахов выдуманными. Но Запад не учел одного — военных разработок России. Наши ученые создали особого рода излучатели, заставляющие людей засыпать на трое суток, и облучили ими территории Казахстана и Туркмении, после чего быстро взяли их под контроль. Все известные нацисты были под рукоплескания народа повешены на главных площадях городов — после референдума в стране вернули смертную казнь, за возвращение которой люди проголосовали чуть ли не единогласно. Запад всего этого не ждал, надеясь снова втянуть нас во многолетнюю кровавую войну. Затем ситуация, с их точки зрения, усугубилась. Во время следующих выборов к власти пришли молодые технократы-патриоты. Именно они первыми высказали идею страны-предприятия, причем семейного предприятия, где все свои. В чем-то она была хороша, в чем-то плоха, но технократы гнули свою линию и постепенно преобразовывали Россию, вышедшую из всех международных организаций, оставаться в них никакого смысла не было — договариваться с нами никто и ни о чем не собирался, от нас хотели только одного — чтобы мы склонились перед ними, приняли их идеологию и передохли, перестали мешать им грабить остальной мир.

Он налил себе стакан воды, на мгновение задумался и продолжил:

— Основные силы и средства страны, пока еще страны, были брошены в научные и инженерные разработки. На Западе на это смотрели посмеиваясь и крутя пальцем у виска, пока Россия не продемонстрировала ошеломляющие результаты — уже в две тысячи шестьдесят пятом стартовал первый межзвездный корабль, за несколько дней достигший Альфа Центавра. Это вызвало во всем мире буквально шок. Об остальных достижениях нашей страны на Западе вообще не имели понятия, поэтому когда на границах возникли непреодолимые защитные поля, достающие до стратосферы, это стало для них полной неожиданностью. На нас натравили Польшу, но она была полностью разгромлена в течение дня, и ни один русский солдат при этом не пострадал — мы на расстоянии выжгли излучателями все польские войска, военные предприятия и казармы. Запад оказался в положении догоняющего, и был вынужден тоже вкладывать огромные средства в наукоемкие технологии. К сожалению, в России нашлись предатели, продавшие западники чертежи и научное обоснование работы гипердвигателя, сами они не разработали бы его еще очень много лет. Однако наша страна постепенно переставала быть страной, становясь чем-то иным, и когда изменения достигли предела, отношения между людьми стали куда более человечными и добрыми, она на всеобщем референдуме была переименована в Русскую Директорию. Власть стала избираемой сразу на двадцать лет, поскольку иначе планировать любое развитие невозможно. К выборам допускались только лучшие профессионалы-технократы, сдавшие все квалификационные экзамены. А сдать их очень и очень непросто, далеко не каждый на это способен. Ведь принимают эти экзамены не люди, которых можно подкупить или заболтать, а искины.

— Очень правильный подход! — одобрил Айтос. — У нас в школе тоже все важные должности занимают только после сдачи квалификационных экзаменов. Вам мы хотели предложить должность командира крейсера «Москва», однако ваша прежняя служба не избавит от учебы и сдачи экзаменов.

— Естественно, — кивнул Негожин. — Я и сам без сдачи квалификационки не рискну подняться на мостик нового корабля.

— Но ведь не все люди одинаково ответственны, — заметил Николай Иванович. — Что с обывателями?

— Никакой важной должности человек, не способный сдать квалификационку, не займет, — усмехнулся командир рейдера. — Кто-то скажет, что это несправедливо и даже жестоко, однако это не так — обыватель погубит любое порученное ему дело, это не раз проверено.

— Но даже среди сдавших экзамены могут оказаться сволочи, — продолжил гнуть свою линию капитан. — Как с ними бороться?

— Психологические тесты и отслеживание поведение всех высокопоставленных руководителей. Здесь это еще проще делать, чем у нас, наши искины разумности еще не достигли, в отличие от ваших.

— Ясно, — кивнул Николай Иванович. — Хорошо, пусть будет так. Но хочу сразу предупредить, что всем новичкам придется давать клятву верности, действующую до момента обнаружения их родной реальности. И здесь это не просто клятва, поскольку сказочная магия, как выяснилось, существует, — он зажег над поднятой ладонью мохнатый клубок первородного пламени, — и клятва убьет любого, кто нарушит ее.

— То есть присяга становится реальной силой? — восхищенно выдохнул Негожин, у него даже глаза чуть ли не засветились. — То есть, предательство абсолютно исключено?!

— Почти, — заверил профессор Маор. — Нужно быть архимастером, как минимум, чтобы обойти клятву, а таковым становится один из многих тысяч, слишком много труда нужно приложить, чтобы достичь этого уровня.

— Жаль, что у нас дома не было подобных клятв, — вздохнул командир рейдера. — Предателей всегда хватало, причем прихватывали их порой на таких глупостях, что слов нет. В итоге контрразведке приходилось работать без сна и отдыха, чтобы выловить большинство до того, как успеют нагадить. И не всегда справлялась.

— Да, с клятвами проще, — кивнул архимагистр. — Вы готовы принести их?

— Готов, — решительно кивнул Негожин. — Понимаю, что в ином случае нам не доверят ничего серьезного. Но это справедливо и правильно.

— Хорошо, — кивнул Иван Афанасьевич. — С этим решили. Прошу завершить рассказ о Русской Директории.

— Да, в общем-то, рассказывать дальше почти нечего, — вздохнул командир рейдера. — После изобретения гипердвигателей у стран-изгоев появилась возможность уйти от остальных, не прошло и двухсот лет, как Земля была практически оставлена, мы вывезли все, даже разобрали старые города. Оставаться на одной планете с западной мерзостью было попросту невозможно. Мы нашли отличную систему, выстроили в ней систему обороны, колонизировали три планеты и устроились с максимальными удобствами, принявшись спокойно развиваться. К сожалению, старые враги о нас не забыли, для них само существование русской цивилизации было нестерпимо. Ведь мы отказывались принимать основополагающие для них истины — не желали становиться подонками, эгоистами и нелюдью, имели консервативную этику и мораль, которых, по западным меркам, существовать не должно. Но достать нас теперь было не так легко, как раньше, и это скотов безмерно бесило. Успокаиваться они не пожелали, и с тех пор гадят по мелочи. Не знаю, каким образом американцы смогли прорваться к станции «Немезида», но прорвались и атаковали, убив почти сто восемьдесят тысяч человек. Мы спасли едва несколько десятков…

— А что сейчас делают эти твари? — оживился Николай Иванович. — Навигатор, ты следишь?

— Слежу, конечно, — заверил тот. — Рискнут подойти к станции ближе, получат полной мерой. До скотов дошло, где они оказались, и сейчас они заливают эфир визгливыми требованиями немедленно прилететь за ними, крича, что на «Немезиде» были террористы, и они в своем праве. Срываются на плач, просьбы, но потом снова начинают что-то требовать непонятно у кого, словно им все мироздание обязано. Странный народ, я настолько уверенного в своем превосходстве над другими и праве творить все, что вздумается, еще не встречал. Будет интересно последить, как станет меняться их тон, когда станет ясно, что никто их требований слушать не намерен, что им предстоит просто сдохнуть в межгалактическом пространстве от голода и жажды.

— В общем, вялотекущая война идет почти двести лет, — закончил рассказ Негожин. — Расскажи мне кто-то о том, что случится с нашим кораблем, я бы не поверил, но факт остается фактом. Поэтому, товарищи, располагайте нами до момента обнаружения нашей реальности. После этого мы, конечно, вернемся домой. Из экипажа уцелело семь человек, плюс сорок шесть выживших со станции «Немезида», четырнадцать взрослых женщин и тридцать два ребенка.

— Девять из экипажа и тридцать пять детей, — поправил его Сергеев. — Пятерых мертвых удалось оживить. Среди них Василенко, вытащили все же старого ворчуна с того света. Плюс Густавсон, Карл Дитрихович. И трое малышей совсем, года по три. Жаль, что только пятеро, но даже медкапсулы не могут помочь тем, кто умер больше двух часов назад.

— Даже это очень хорошие новости, капитан, — слабо улыбнулся командир рейдера. — Особенно ты меня порадовал по поводу Василенко. Буду рад видеть его боцманом на «Москве», он и большой корабль потянет. Да, уважаемые, а мы справимся с таким куцым экипажем? Ведь крейсер, насколько я понял, очень велик?

— Полтора километра в диаметре, — ответил Навигатор. — Но на то есть дроиды, и их хватает. Могу связать вас с Кузьмой Мининым, искином «Москвы», он тоже разумен. Решите с ним все вопросы лично.

— Тогда после совещания, пожалуйста, — попросил Негожин.

— Хорошо.

— Мы почти закончили, — кивнул ему директор. — Одно только. Если к нам начнут перемещаться ученики из разных миров, то хватит ли у нас преподавателей по разным дисциплинам?

— Их придется нанимать, — ответил Айтос. — Когда школа появится в реестре, мы сможем подавать заявки на преподавателей. Мифрила, адамантита и золота, которым можно оплачивать их труд, в Центруме столько, что хватит на приобретение нескольких десятков планет вместе со всей инфраструктурой. Если вы согласитесь платить адамантитом, то от желающих отбоя не будет, даю в этом гарантию. Но всех новичков прошу брать под очень жесткую клятву! Я проработаю ее текст, чтобы исключить возможность предательства даже для архимагистра. Попрошу профессора Маора потом проверить ее.

— Проверю, — пообещал тот. — Также хочу вернуться в исследованию близлежащего пространства. Раз только сегодня червоточина открывалась дважды, то сколько раз она открывалась хотя бы за последние сто лет? Нужно знать, что есть по соседству. Сможем кого-то спасти, хорошо. Но попрошу космонавтов соблюдать при обследовании погибших чужих кораблей величайшую осторожность. Вы можете столкнуться с чем угодно.

— А теперь я прошу новичков проследовать за мной в медцентр, — встала госпожа Эмрис. — Необходимо пролечить вас и внедрить мозговые импланты, без которых на станции вы останетесь слепыми и глухими. Господин капитан, попрошу облечь мои слова в форму приказа.

Негожин вместе со своими людьми и советские космонавты принесли клятвы, проверенные профессором Маором, с удивлением полюбовавшись на световые кольца, легшие на их руки цветными печатями. А затем действительно отправилось вслед за медиком. День выдался очень тяжелым, и следовало отдохнуть. Это осознавали все.

Пространство вокруг станции вполне можно было назвать корабельным кладбищем. Настроение у экипажа тридцать восьмого фрегата, названного «Искателем», было похоронным. Бесчисленные мертвые корабли вызывали уныние осознанием факта, что если бы имперцы не натолкнулись на тогда еще «Тархи Ла», то такая же судьба ждала и их самих. За прошедшие трое суток поиска каких только кораблей ни повстречали космонавты. Самых разных народов и рас, кислородо— и фтородышащих. Попались даже два корабля амфибий, напоминающих худых лягушек. И все они были полны мертвыми. Разумные боролись до конца, но выбраться из межгалактической бездны возможности не имели, а любые запасы в конце концов исчерпывались. Одни оставались разумными до конца, и последние крохи продовольствия делили поровну. Другие сходили с ума и дрались между собой, чтобы прожить на пару дней дольше. Видеть следы таких побоищ было очень неприятно.

— На расстоянии двух миллионов километров отсюда большой корабль, трехкилометровый, — доложила Ядвига. — Электроника там еще жива, на запрос ответила, но непонятно, корабль явно не земной. Искин обменивается сигналами, пытается расшифровать язык.

Она никак не могла перестать думать об увиденном утром на небольшом кораблике, на котором летела семья с маленьким ребенком. Когда закончилось продовольствие, родители начали кормить сына частями своих тел, пока сами не умерли от истощения и ран. Ребенок, понятно, тоже вскоре умер. Его маленькая, высохшая фигурка, скорчившаяся на койке, стояла перед глазами, Девушке хотелось плакать, и сдерживалась она из последних сил.

— На большом корабле могут быть стазисные камеры, — заметил мичман Петров. — А то сплошное кладбище…

— Да уж, — поморщился лейтенант Глодин, ему тоже обследование бесконечных могильников уже поперек горла стояло. — Координаты определены?

— Да.

— Летим туда.

«Искатель» набрал ход и сменил курс, направляясь к неизвестному кораблю. Однако близко молодой офицер подходить не собирался — если это боевой корабль, то можно отхватить по полной программе. Даже у них дома искины стреляли, не получив сигнал «свой».

— Внимание! — вдруг выпрямилась Ядвига. — Уловлен сигнал «SOS» в земном формате! Вызываю неизвестный корабль, вы меня слышите? Говорит фрегат «Искатель»!

— Слышим вас, «Искатель», — отозвался чей-то хриплый голос. — Слава Богу, что хоть кто-то откликнулся! Мы в этой пустыне десятый день болтаемся, не понимая, где мы и как тут очутились. Вы в курсе?..

— Блуждающая червоточина, — ответил вместо Ядвиги Алексей, обрадованный, что обнаружили хоть кого-то живого, тем более своих, русских. — Вы в межгалактическом пространстве. Сюда червоточины, похоже, сбрасывают попавшие в них корабли из нескольких галактик. За последние три дня поисков мы обнаружили шестьдесят два мертвых корабля. Разных разумных рас.

— Ну ни хрена себе! — ахнул незнакомец. — То есть, нам, получается, повезло, что вы на нас напоролись?..

— Как и нам до того повезло наткнуться на космическую станцию, где были люди, — вздохнул лейтенант. — Кто вы?

— Рейдер дальнего поиска «Святогор», экипаж два человека, семейная пара, Николай и Елена Гарышевы, приписка — система Тариново, космостанция «Горюново-26».

— А страна?

— Восточнославянский Союз, — удивленно ответил Николай. — А вы разве из другой? Вы же по-русски говорите…

— Мы из Российской империи, — ответил Алексей. — На станции есть люди из Советского Союза, Российской Федерации и Русской Директории. Из разных реальностей с разной историей. Домой никто вернуться не может, станции, чтобы выбраться отсюда, потребуется после завершения ремонта до ста пятидесяти лет. Так что можем только предложить присоединиться к нам. Сейчас мы собираемся обследовать большой корабль, на котором уцелела электроника, он отвечает на вызовы, но непонятно. Вы пеленг получили? Долетите до нас сами или вас надо брать на буксир?

— Долетим, — после недолгого молчания ответил поисковик, — до вас всего полмиллиона километров, будем через полчаса. Буксир пока не нужен, топлива хватает, мы только месяц назад вылетели в поиск, трюмы и баки полны. Говорите, вы заняты исследованием кораблей в этом… отстойнике?

— Да, — подтвердил лейтенант.

— Будем рады присоединиться к этому делу, — голос Николая буквально лучился интересом. — Чужие корабли… Это же…

Космонавты переглянулись, сразу поняв, кто перед ними — энтузиасты, помешанные на космосе. Да, таким прямая дорога в Дальний Поиск, в империи они тоже туда рвались. Гибли сотнями и тысячами, но находили множество нужного и полезного для страны. Несколько лучших имперских планет обнаружили и первыми обследовали именно дальники.

Николай оказался прав, и через полчаса возле «Искателя» вынырнул из гипера небольшой, всего двадцатиметровый кораблик, немного напоминающий собой толстый стержень, насаженный на шестигранную юбку отражателя. Немного подумав, Алексей предложил им сесть в трюме фрегата, но дальники отказались, сказав, что вполне смогут помочь в исследовании близлежащего пространства. А потом вместе прибудут на станцию. Лейтенант, пожав плечами, позволил, передал координаты и приказал выдвигаться к большому кораблю.

Выйдя из гиперпространства на расстоянии двухсот тысяч километров, Алексей отправил к чужаку зонд. Форма того была очень странной, он являл собой связки разного размера шаров, сваленных в кучу, их связывали полые полупрозрачные трубы, фонящие радиацией. Способ передвижения был неясен, поскольку ни дюз, ни отражателей, ни каких-либо иных двигателей обнаружить не удалось. Возможно, гравитационные, но определить это точно при помощи первичного сканирования зонд не смог.

— Искин, удалось расшифровать язык? — поинтересовался лейтенант.

— Пока на двадцать пять процентов, — ответил тот. — Сразу могу сообщить, что здесь могут быть выжившие, поскольку имеются стазис-камеры. Это так называемый исследовательский корабль, на котором проходили практику группы студентов-физиков и не только физиков. Цивилизация Наорха, мультирасовая, но большей частью в ней кислорододышащие гуманоиды разного вида. В основном, одаренные. Большего пока понять не удалось, язык требует дальнейшей расшифровки. Советую связаться с профессорами Маором и Нахау-Рамом, возможно, им что-то известно о данной цивилизации.

— Шесть миллионов лет, — напомнил Алексей.

Однако по здравому размышлению он все же связался с «Доверием» и сообщил о находках и встрече с рейдером Дальнего поиска из Восточнославянского Союза. Затем вызвал упомянутого профессора и рассказал о корабле цивилизации Наорха.

— Что?! — чуть не подпрыгнул архимагистр. — Бегите оттуда немедленно, пока не поздно! Пока не занесли на станцию эту заразу!

— А в чем дело? — заинтересовался Николай Иванович, подключившийся к разговору.

— Эта цивилизация погибла в незапамятные времена из-за выведенного ее мастерами энергетического вируса, превращающего разумное существо в немертвого, в вашем языке это именуется зомби, — со вздохом ответил профессор. — К их планетным системам никто не решался приближаться, посылали дроидов, там такое творилось, что слов нет. Когда ничего живого не осталось, носители вируса залегли в подобие стазиса. И не дайте боги кому-либо столкнуться с ними! Несколько развитых цивилизаций погибло! Полностью. Поэтому немедленно уходите. Не надо этот корабль исследовать, даже если там действительно есть кто-то живой, риск слишком велик.

— Поддерживаю это своим приказом, — после недолгого размышления резюмировал капитан. — Не приближайтесь к этому кораблю!

— Будет исполнено, — вытянулся Алексей.

Когда связь прервалась, он распорядился:

— Передайте приказ на «Святогор».

Оттуда посыпались недоуменные вопросы, пришлось сообщить о полученных приказах и их причинах. К счастью, с эпидемиями сталкивались и в Восточнославянском Союзе, поэтому дальники не стали спорить, опасность неизвестной болезни понимали и они. Поэтому фрегат с рейдером изменили курс, прекратив изучение большого корабля.

Следующие трое суток поиска не дали ничего, кроме десятка очередных мертвых кораблей, которые обследовали при помощи дроидов, самим космонавтам забираться в эти могильники не хотелось, насмотрелись подобного. К сожалению, трое из этих кораблей оказались русскими, один советский и два имперских. Согласно первичного анализа, они погибли около шестисот лет назад. Как и все прочие — провалились в блуждающие червоточины, оказавшись между галактиками, в отстойнике. А это пространство уже уверенно можно было называть отстойником.

По связи космонавты постоянно общались с дальниками, оказавшимися интересными и веселыми собеседниками. Они совершенно не переживали, что никогда не смогут вернуться домой, наоборот, горели энтузиазмом, ведь их ждало столько нового. А когда услышали, что им предстоит стать магами, так и вовсе пришли в восторг. Алексею трудно было понять таких людей, но они были полезны, поскольку согласны добровольно лезть в любую дыру, куда нормальный человек никогда не полезет.

На исходе четвертого дня аппаратура «Искателя» уловила чей-то слабый радиосигнал, Алексей распорядился ответить, и Ядвига принялась вызывать неизвестный корабль. Тот поначалу молчал, затем отозвался на неизвестном языке. Искин без промедления начал его расшифровку, но не понадобилось. Минут через пять чужаки перешли на русский. Немного архаичный и странно звучащий, но вполне понятный.

Кхайтас медленно умирал, запасы на живом корабле постепенно подходили к концу, их берегли, насколько могли, но все четверо беглецов понимали, что растянуть их удастся разве что еще года на два. А потом все. Останется только провести ритуал и залечь в стазис в надежде, что их кто-нибудь и когда-нибудь найдет. Но уж больно эта надежда была иллюзорной.

— Сканирование все так же ничего не дает? — тихо спросил Тайхир До Рает, магистр пространственных преобразований.

— Только мертвые корабли, насколько хватает моей ощущалки, — отрицательно покачал седой головой Уйдо Ра Майх, старый боевик, когда-то считавшийся одним из лучших мастеров Астариума, если он выходил на поле боя, то вражеские маги просто разбегались, понимая, что им ничего не светит.

Прошло уже три года бесконечного пути через пустоту. Расскажи кто лет десять назад четырем мастерам, пользовавшимся в шестом сегменте галактики вполне заслуженным уважением, что им придется бежать из родного мира, украв эльфийский корабль, управляющие системы которого даже Мариата Ка Эсхайд, архимагистр тонких манипуляций, взломала с немалым трудом, они бы просто не поверили. Однако другого выбора беглецам не оставили — победившие в гражданской войне религиозные фанатики оставлять жизнь защитникам старого режима не планировали, пленников ждали костры. Но недоучившиеся идиоты не учли, что высших магов обычными антимагическими ошейниками не удержишь. Они вырвались и устроили светлым тварям самый настоящий геноцид, зачистив всех, до кого дотянулись, включая посольство эльфов, прилетевших проконтролировать своих ставленников. Их кхайтас беглецы потом и похитили, сумев взломать, что сами остроухие сволочи полагали совершенно невозможным.

К сожалению, на орбите беглецов ждали и накинулись на них всеми силами. Но четыре по-настоящему великих мага сумели отбиться и уйти в гиперпространство, устроив вокруг планеты, отрекшейся от своих детей, адский шторм. Два эльфийских боевых флота погибли в полном составе, а на самой планете встали все кладбища, затем самообразовались восемь костяных драконов, начав уничтожать все, до чего дотягивались. Высшие маги прощать предательство не умели и не желали. Предавшие все, чем жил и дышал их мир, пошедшие на поводу у эльфов светлые должны были заплатить за сделанное. Кровавую цену. И они заплатили!

Вот только поганые остроухие, чтоб им скопом в ад провалиться, сумели сделать что-то непонятное, и не успел кхайтас выйти в реальное пространство неизвестно где, ведь уходили в гипер наобум, некогда было рассчитывать точку выхода, как впереди открылась случайная, а может, и не случайная червоточина. Живой корабль на полном ходу влетел в нее, около часа трясся, как в лихорадке, после чего оказался в межгалактической бездне, откуда никто и никогда не выбирался, о чем говорили бесчисленные мертвые корабли разных рас, встреченные за годы пути. Сюда, похоже, попадали очень многие разумные из разных мест, и все они здесь погибли.

Поначалу великие маги не верили, что выбраться невозможно, они фонтанировали идеями, испытывали их одну за другой, создавали новые, считавшиеся ранее невозможными плетения. Но… ничего не помогало, кхайтас оставался в межгалактической бездне. Где-то очень далеко виднелись светлые пятнышки нескольких галактик и… все. Попытки перенести корабль ближе к ним ничего не дали — слишком большое расстояние.

Однако мастера не сдавались, они слишком многого достигли в жизни, чтобы вот так просто сдаться, опустить руки и умереть. Они начали думать, причем в своих исследованиях забирались в такие дебри, в которые раньше не рисковал забираться никто из магов. Неудача следовала за неудачей, однако четверо коллег и друзей, а они за проведенное вместе время стали друзьями, сцепляли зубы и продолжали исследования пространственной магии.

— Не может быть! — вдруг вскинулась Кейсара Та Анир, архимагистр Жизни и Смерти. — Я же, как только оказались здесь, запустила радиопередатчик. Чисто на всякий случай. И напрочь забыла про него. Но нам ответили! Еще кто-то живой здесь есть.

— Что говорят? — оживился Уйдо.

— Пока неясно, надо определить язык, — ответила женщина. — Я его когда-то слышала, это точно. Кажется… Да, точно, это русский! Помните Конрада Семирадова, мастера шести Стихий? Это его родной язык. Где-то он у меня в тенархе был записан, сейчас поищу.

Она достала из пространственного кармана большой черный кристалл и ментально подключилась к нему. Тренированный мозг высшего мага быстро нашел искомое и тут же усвоил. Затем Кейсара передала знание русского Тайхиру, Уйдо и Мариате. Тем тоже не понадобилось много времени для усвоения новый знаний. После этого мастера снова вслушались в идущий от неизвестного корабля сигнал.

— Фрегат «Искатель» вызывает неизвестный корабль, — раз за разом повторял приятный женский голос.

— Слышим вас, «Искатель», — прокашлявшись, ответил по-русски Уйдо, язык оказался довольно труден для артикуляции. — Приношу свои извинения за несовершенство произношения, язык изучался с помощью старого информационного пакета. Здесь кхайтас, живой корабль, названия не имеет. На борту четыре человека. Разные вариации первичного вида Кер’Эб Вр’Ан.

— Рады вас слышать, вы второй корабль с живыми на борту, встреченный нами за много дней, — отозвался уже не женский, а мужской голос. — Мы также принадлежим к биологическому виду Кер’Эб Вр’Ан. Лейтенант Алексей Глодин, командир фрегата, приписан к станции «Доверие», но это новое название, до последнего времени станция и расположенная на ней школа для одаренных назывались «Тархи Ла».

Молодой офицер и сам не знал, что его подтолкнуло сказать последнюю фразу, показалось, что так будет правильно. Позже он узнал, что именно так срабатывает интуиция при инициации дара.

— Легендарная школа «Тархи Ла»?! — в один голос вскрикнули четыре высших мага. — Так она существовала на самом деле?! Не выдумка?!

— Нет, — ответил Алексей. — Однако она шесть миллионов лет провисела здесь пустой, пока древняя система спасения одаренных детей не перенесла на нее учителей и учеников из земной школы, находящейся на грани уничтожения. Раз вы слышали о «Тархи Ла», то, наверное, знаете, как работает эта система.

— Знаем, конечно, — подтвердил Уйдо. — Удивлены только, что не нашлось другой школы ближе. Представляю себе изумление и отчаяние директора, оказавшегося на заброшенной миллионы лет назад станции…

— Станция больше не заброшена, — возразил лейтенант. — Она ударными темпами восстанавливается и через два-три месяца будет полностью исправна. Однако до ближайшей галактики «Доверию» добираться больше ста пятидесяти лет. Есть, правда, способ получить доступ на некоторые населенные планеты, если по всем правилам объявить школу действующей. Но я не слишком понимаю в этом, только недавно стал одаренным и еще не успел освоиться со своим даром. Насколько я понимаю, вы тоже маги, уважаемые?

— Именно так, — ответил за всех Тайхир, переглянувшись с друзьями.

— Возможно, вы захотите присоединиться к нам, став преподавателями в школе, однако директор с капитаном обязательно потребуют жесткую клятву.

— А кто они такие, чтобы требовать клятву с магов нашего уровня?

— Мне сказали, что некие мастера абсолюта, — Алексей ответил так, как его учили отвечать на подобные вопросы профессора Маор и Нахау-Рам.

— Ого! — опять в один голос выдохнули высшие маги. — Да, мастерам абсолюта не грех и клятву принести.

— Помимо того на станции были обнаружены спавшие в стазисе несколько разумных из старого экипажа, в том числе архимагистр Оторхо кейд Маор и бывший директор, профессор Нахау-Рам. Они также принесли клятву школе.

— Оторхо кейд Маор… — мечтательно повторила Мариата, ее глаза буквально горели предвкушением встречи с легендарным мастером.

О профессоре Маоре и школе «Тархи Ла» в среде высших магов Астариума стало известно после того, как археологи раскопали древние захоронения, обнаруженные на астероидах ненаселенной системы. Там нашлись кристаллические, очень старые носители информации, которые с величайшей осторожностью восстановили и тщательно изучили. Сокровищница знаний потомков Кер’Эб Вр’Ан очень сильно пополнилась после этого, особенно ценными оказались знания по темному целительству. Но даже эти знания светлые фанатики потребовали запретить. Ведь профессор Маор являлся не только стихиалом и пространственником, но и некромантом, а это, с точки зрения сумасшедших идиотов, было недопустимо.

— Почему и как станция оказалась здесь? — поинтересовался Уйдо.

— Светлый Совет смог внедрить в школу своего эмиссара, — со вздохом объяснил Алексей, скрывать случившиеся так давно он не считал нужным. — Зомбировали директора и капитана при помощи неких артефактов Меткае Ойль, после чего те начали вести себя, как безумцы, поссорились с темными кланами и довели дело до того, что темные напали. Дети и преподаватели, кроме спавших в стазисе, были куда-то перенесены древней системой спасения, а искин, спасая полуразрушенную станцию от полного уничтожения, увел ее в открывшуюся невдалеке червоточину, в итоге оказавшись здесь. О том, что на борту есть разумные, он не знал и впал в спячку, продолжавшуюся до появления на станции землян, из которых были избраны новые директор и капитан. Прежнего директора пробудили и избавили от зомбирующего артефакта. Эмиссара Светлого Совета пленили, но что с ней делать неясно. Сидит пока в карцере.

— Значит, паскудные фанатики и в те времена гадили всем вокруг, — с горечью констатировал Уйдо. — Тварь надо будет обязательно как следует допросить, она могла оставить на станции сюрпризы, которые вы не обнаружили. Если что, могу взять допрос на себя, имею в этом немалый опыт.

— Это не мне решать, простите, — ответил лейтенант. — Сейчас с вами будут говорить директор, Иван Афанасьевич Нестеров, и архимагистр Оторхо кер Маор, мы связались с ними и подключили к каналу.

— Очень хорошо, — кивнул старый боевик, он тоже предпочитал говорить не с молодым парнем, а с пожилыми, имеющими право решать людьми.

Мастера переглянулись, все четверо прекрасно понимали, насколько им повезло, что фрегат с «Тархи Ла» услышал их слабый сигнал и ответил. Они были ничуть не против принести клятву непричинения вреда мастерам абсолюта, которых многие и многие считали всего лишь красивой легендой. Но они, получается, существуют на самом деле. Интересно будет понаблюдать за их работой, прямое управление пространством-временем дает огромные, непредставимые возможности.

— Добрый день, господа! — голос сменился, теперь говорил человек явно не первой молодости. — Позвольте представиться, директор школы для одаренных «Доверие», ранее «Тархи Ла», Иван Афанасьевич Нестеров. Первое имя — личное, второе — имя отца, третье — родовое. Рядом со мной профессора Оторхо кейд Маор и Хаор Нахау-Рам.

— Рады приветствовать вас, уважаемые! — отозвались мастера. — Особенно профессора Маора, мы читали ваш труд «Пространственные преобразования» и крайне восхищены им.

— Этот черновик? — явно удивился архимагистр. — Интересно, как он мог дойти до ваших времен? Шесть миллионов лет прошло!

— Мне кажется, — заговорила Мариата, — что произошла путаница. Исходя из обнаруженной нами информации, школа «Тархи Ла» существовала отнюдь не шесть миллионов лет назад, а, может быть, девять-десять тысяч лет назад. Скорее всего, станцию перебросило не только в пространстве, но и во времени. Я могу посчитать вероятность этого, думаю, она достаточно велика. Зато… — она на мгновение умолкла. — Зато наша с вами встреча, наоборот, имеет крайне низкую вероятность. Это говорит о том, что нас всех ведут некие силы из Сфер Творения. Ради каких-то своих целей.

— Я давно это подозреваю, — заговорил профессор Нахау-Рам. — С самого момента избавления от Меткае Ойль. Слишком много совпадений, совершенно невозможных совпадений. А перенос в прошлое вполне возможен, но для нас не играет роли, сколько на самом деле прошло времени — шесть миллионов или десять тысяч лет. Все близкое нам в любом случае давно распалось в прах.

— Мы тоже лишились всего, — вздохнул Уйдо. — Причем по той же причине. Светлые фанатики захватили власть и погубили тем самым нашу родину. Хотелось бы ее найти и воздать им по заслугам. Но… стоит ли? Не знаю. Нам тоже надо строить новую жизнь. И мы совсем непрочь присоединиться к преподавательском коллективу школы, мы многому можем научить детей. Опыт преподавания имеется.

— Будем рады видеть вас в нашей среде, — отозвался директор. — Вы сами сможете добраться до станции или фрегату взять ваш корабль на буксир?

— Сами, — решительно заявила Кейсара. — Только координаты дайте.

— Тогда ждем вас. Координаты сейчас передадим.

— Ребята и девчата, — обратился к ученикам Иван Афанасьевич. — Сейчас вам предстоит встреча с детьми со станции «Немезида». Не хочу вмешиваться в ваши возможные отношения, но очень прошу отнестись к ним бережно. На их глазах погибли родители, множество сверстников. О чем речь, из ста восьмидесяти семи тысяч человек выжило всего четырнадцать взрослых и тридцать пять детей. Многие из них были тяжело ранены и мучились от боли, пока их не поместили в медкапсулы. В общем, я надеюсь на вас.

— Постараемся, Иван Афанасьевич, — пообещал за всех Сергей Хрущ, взглядом пообещав тому, кто ляпнет что-то не то, массу неприятностей.

В большую кают-компанию, а обитатели станции не так давно перебрались в восстановленный жилой и учебный блок, где могли не особо теснясь проживать до десяти тысяч человек, вошли несколько незнакомых женщин, несущих маленьких детей, настороженно поблескивающих глазами. За ними двигались настороженно осматривающиеся мальчишки и девчонки, их было примерно поровну. Разного возраста, от семи до шестнадцати лет. Все в привычных станционных комбинезонах.

— Здравствуйте, товарищи! — ступил вперед директор и представился. — Добро пожаловать на станцию «Доверие»! Не знаю, все ли вы в курсе текущей ситуации, но на всякий случай повторю. Не считаю себя вправе скрывать что-либо, поскольку ситуация у нас нелегкая.

Он коротко поведал новичкам о том, где они оказались, что такое станция и школа «Доверие», до недавних пор именовавшаяся «Тархи Ла», и что с ней происходит в данный момент.

— То есть сейчас станция в межгалактическом пространстве? — спросила хмурая пожилая женщина с явной примесью грузинской крови, уж больно характерную внешность она имела.

— Именно так, — подтвердил Иван Афанасьевич. — До ближайшей галактики лететь сто пятьдесят лет на предельной скорости. Но есть возможность получить доступ на населенные планеты другим способом, зарегистрировав школу особым образом, тогда она появится в специальном реестре и выбравшие ее ученики смогут мгновенно перемещаться сюда через портальный зал. Мы после этого будем иметь доступ на его планету, пока данный ученик не завершит обучение. Однако с какой он окажется планеты и из какой галактики никто понятия не имеет. Да и из какой реальности, скорее всего, тоже. Ведь на станции сейчас находятся люди из четырех вариантов Земли с разной историей и из разного времени.

— Значит, придется устраиваться здесь надолго, — тяжело вздохнула женщина. — Да, простите, товарищ директор, я не представилась. Нина Вахтанговна Горидзе, на «Немезиде» возглавляла пищевой блок.

— Возможно вы согласитесь взять на себя такую же обузу здесь? — поинтересовался Иван Афанасьевич. — Нам давно пора наводить порядок с питанием, а то пока что все едят, что взбредет в голову, используя пищевые синтезаторы. Я не раз замечал, что некоторые молодые люди слишком увлекаются сладким.

— Отчего же не взяться? — пожала плечами Нина Вахтанговна. — Дело привычное и знакомое. Организуем нормальный пищеблок и сбалансированное питание. Тем более, что здесь еще трое из моих девочек. Вы нам только дроидов и помещение недалеко от жилых секций выделите, ну и прикажите складским работникам выдавать все нужное.

— Прикажу, — пообещал Иван Афанасьевич. — Прошу остальных назвать свои профессии, сами понимаете, что в нашей ситуации дело найдется для всех.

— Да оно и лучше, делом-то заниматься, — заметила некрасивая женщина с тяжелым узлом каштановых волос на затылке. — Хоть отвлечься немного от своего горя. Я, кстати, Александра Васильевна Гай, учительница физики в станционной школе. Рядом со мной, — она показала на строгого вида статную даму с серыми глазами и короткой пегой прической, — Галина Михайловна Ломакина, учительница математики.

— Очень хорошо! — обрадовался директор. — Прошу заняться преподаванием указанных вами предметов. Возможно, придется ознакомиться с новыми для нас, землян, достижениями в данных науках, но с имплантами это не проблема. Всем, кстати, поставили импланты?

Женщины согласным гулом подтвердили, что всем.

— Мы сейчас прорабатываем программу обучения, ведь «Доверие» не просто общеобразовательная школа, а школа для одаренных, где детей помимо привычных предметов будут обучать магии по всем возможным дисциплинам, — продолжил Иван Афанасьевич. — Хочу также сообщить, что прожив на этой станции хотя бы месяц, одаренными, иначе говоря, магами, станут все. Да уже, скорее всего, стали, поскольку заработал так называемый первый источник, он открывает и активирует у разумного существа в пределах досягаемости все скрытые таланты. Поэтому взрослым тоже придется учиться, чтобы хоть немного обуздать свой дар, в ином случае он может легко пойти вразнос, что равнозначно прогулке с факелом по пороховому погребу. Надеюсь, школа начнет нормальное функционирование примерно через два-три месяца, сразу после завершения ремонта и старта. А пока надо чем-то занять учеников. Наши новые преподаватели, высшие маги Тайхир до Рает, Мариата Ка Эсхайд и Кейсара та Анир, с завтрашнего дня начнут уроки для детей по простейшим магическим преобразованиям. Как и архимагистр Маор, профессор Нахау-Рам, леди Хебонель и госпожа Хо-Тирай, — когда он представлял кого-либо, тот делал шаг вперед и коротко кланялся. — Биологию и химию будет преподавать Ефим Наумович Дейнего, русский язык и литературу — Ирина Васильевна Томилина, трудовое воспитание — Константин Петрович Вологжанин. Физическую культуру по возможности станет вести наш капитан, Николай Иванович Сафронов, но он очень занят, поэтому желательно найти другого преподавателя.

— Я могу взяться за это, — подняла руку невысокая крепкая женщина, — Ирина Васильевна Галчонок, тренер по легкой атлетике, — она действительно напоминала галчонка, будучи чернявой и встрепанной. — Не думаю, что не справлюсь с детьми, со студентами справлялась.

— А я могу также преподавать боевые искусства, будущим магам они необходимы, как воздух, — заговорил Уйдо Ра Марх, — особенно тем, кто выберет боевку, а прирожденные боевики среди учеников есть, вот этот, например, — он показал на явно обрадованного услышанным Сергея Хруща. — Хороший боевой маг будет, если огранить талант как следует. Среди новичков вижу еще четырех, которыми стоит заняться вплотную.

— Буду очень благодарен, если вы возьмете это на себя, — кивнул Иван Афанасьевич.

Помимо сказанного старый боевик начал создавать службу безопасности станции, сразу после ознакомления с делами отругав директора с капитаном за излишнее доверие к новичкам. Тем совсем не нужно было сообщать обо всем, что происходит на станции, пока не заслужили доверия. Неподходящих ведь придется потом высаживать где-то, а зачем им в таком случае знания о «Доверии»? Продадут же информацию кому-то, а это чревато немалыми неприятностями. Уйдо вообще очень серьезно отнесся к своему новому дому, без пререканий дав клятву верности школе, да и друзья последовали его примеру, поскольку прекрасно понимали, что идти им некуда К тому же власти ни один из высших магов не желал, наелись ее вдоволь, до отвала, давно надоела. Опять возиться со всем этим? Ни у одного из четырех друзей такого желания не возникло, да и возникнуть не могло. Зато все согласились, что вырастить и обучить новое поколение магов — достойное дело, которому вполне можно посвятить остаток своей жизни.

Новый начальник СБ пятый день вдумчиво допрашивал Инеки Ша Тайд, подвергая ее особым пыточным заклятиям, воздействующим на подсознание. Они погружали человека в самые страшные его кошмары, причем эти кошмары казались реальными, во всей полноте ощущений. Светлая фанатичка сломалась довольно быстро, всего лишь на третий день — на станции действительно имелось несколько заложенных ею «сюрпризов», включая капсулу со смертельным даже для высших магов вирусом. Место, где та находилась, пришлось выжечь первородным пламенем, сплавив металл в монолит, а затем вырезать его и выбросить в открытый космос. Две мины и гипертрейсер, способный подменять выходные координаты во время гиперпрыжка, нейтрализовать оказалось намного проще. Однако Уйдо не верил, что Ша Тайд выдала все и продолжал не спеша потрошить ее сознание. Дамочка постепенно дошла до состояния овоща, когда можно было чуть ли поминутно считывать и анализировать ее память, чем и занялся Навигатор, выделив на это почти полпроцента своих вычислительных мощностей.

Калатиэль с интересом изучала новичков, среди которых вполне могла оказаться еще одна целительница. А может, и не одна. Упустить ее не хотелось бы, чревато слишком большими неприятностями. Новая наставница, Кейсара Та Анир, оказавшаяся одновременно и светлой, и темной целительницей, вызвала у эльфийки восторг — мастеров такого уровня она никогда не встречала. Та, правда, при виде девушки сперва скривилась, как выяснилось, ее остроухие сородичи, немало нагадили высшим магам, но Калатиэль заверила, что ничего против темных не имеет, поскольку у нее мать — темная. Кейсара вздохнула и согласилась, что к спровоцировавшим у них на родине бунт светлых фанатиков эльфам девочка отношения не имеет. А затем занялась обучением трех юных целительниц, причем на таком уровне, что Калатиэль только восторженно вздыхала. А вот Галя и Маша, не понимая своего счастья, стонали и жаловались, но наставница не обращала на это внимания, не оставляя подопечным ни одной свободной минуты. Даже перед сном они особым образом медитировали. И эти медитации помогли свести до терпимого уровня проклятое желание! За одно это Кейсаре можно было в ноги поклониться.

Переведя зрение в энергетический диапазон, Калатиэль принялась осматривать новичков. Из-за случившегося с ними и последующего шока среди них вполне могли оказаться только что инициировавшиеся целительницы. И, естественно, обнаружила сразу трех. Двух девушек лет пятнадцати-шестнадцати, похоже, родных сестер, белобрысых и курносых, но одна была темной, а вторая — светлой. Но третья… Точнее, третий. Третьим целителем, как это ни удивительно, оказался парень, причем неясно было темный он или светлый. Почти невозможное явление, мужчины-целители — большая редкость, и какой окажется их плата за дар трудно предсказать. Поняв, что нужно срочно принимать меры, эльфийка направилась к наставнице.

— Госпожа Та Анир, — поклонилась она. — Среди новичков две целительницы и один целитель, инициация началась, надо срочно что-то делать. Особенно с парнем, он скоро вразнос пойдет. У него аура бликует.

Мастер Жизни и Смерти удивленно вскинула бровь. Надо же, впервые за свою долгую жизнь столкнулась с мужчиной-целителем. Юная эльфийка обладала удивительным даром видеть недавно инициировавшихся, что мог очень мало кто, чрезвычайно редкое и очень полезное умение. Хотя что делать с парнем все равно неясно. Кейтара осмотрела его — невысокий, но крепкий, хмурый парнишка, судя по бросаемым на девушек тоскливым взглядам, общей судьбы для представителей своей профессии бедняга не избежал, а это для мужчин еще мучительнее, и сейчас нестерпимо хочет женщину. Ну, в этом вопросе девочки ему охотно помогут, они и сами непрочь. Да и наставница свое от ученика получит в обязательном порядке, но, конечно, когда он станет совершеннолетним. Ведь многим вещам будущего целителя лучше всего обучать в процессе сексуальной связи с наставником противоположного пола, а пробуждать кое-какие грани дара и вовсе следует исключительно во время оргазма, в другое время их не пробудить. Надо будет порыться в своем тенархе, инфохранилище, где-то там было пособие по воспитанию мужчины-целителя, это не такая простая задача, как может показаться на первый взгляд.

— Профессор Маор, — подошла она к архимагистру. — Еще три целителя, причем один из них — мужчина.

— Мужчина?! — изумился тот. — Никогда раньше с ними не сталкивался. Вы готовы взять его?

— Готова, но реального опыта воспитания мужчин-целителей не имею. Пособие, правда, есть, но довольно старое, изучу его и переработаю.

— Я бы тоже хотел его изучить.

— Не проблема, — кивнула женщина. — Переброшу запись вам на имплант, когда освою. Только на русский перевести потребуется. А сейчас следует поговорить с детьми.

Они отозвали в сторонку девочек, Алену и Иру Старовойтенко, действительно оказавшихся сестрами-близнецами, и Игоря Таринова, невысокого русоволосого паренька, после чего объяснили удивленным детям, кто они они такие и что их ждет, если не обуздать дар вовремя. Немного в стороне за происходящим с любопытством наблюдали Калатиэль, Галя и Маша. Они уже поняли, что новички будут жить в их блоке, и были уверены, что этот симпатичный паренек вскоре окажется в их постелях. Поодиночке или со всеми вместе, девушек устраивал любой вариант.

— То есть, я не сошел с ума? — с хорошо заметным облегчением спросил Игорь. — Это… желание… оно… как наваждение какое-то… Я уже думал к психологу обращаться, но стыдился…

— Оно совершенно естественно и для тебя, и для девочек, — мягко улыбнулась Кейсара. — Так что вы сможете помочь друг другу, если совсем уж невтерпеж станет. Только противозачаточное плетение на вас наложу, чтобы ненужных последствий не было. Однако не слишком усердствуйте в этом деле, вредно. Методики ослабления желания дам вам сегодня же. Особенно они нужны Ире, она темная целительница, как и Галя, а это накладывает свои ограничения. Но Галя уже кое-чему научилась, ей проще. А ты, милая, можешь пойти вразнос, и это очень нехорошо, поэтому прямо сейчас пойдем ко мне в каюту и проведем правильную первичную инициацию. Я только господину директору скажу.

Она подошла к Ивану Афанасьевичу и коротко рассказала о трех будущих целителях, которых требовалось срочно инициировать, после чего увела всех шестерых своих учеников. Профессор Маор на прощание попросил вызывать его, если что-то пойдет не так. Возможно, понадобится медкапсула, как в случае с Галей, и его помощь. Ведь одна из белобрысых сестричек тоже была темной целительницей, а это всегда большая проблема.

Остальные новички явно нервничали, хоть и старались этого не показывать, но взрослым их состояние было хорошо понятно. Уйдо поманил к себе Сергея Хруща, тот подошел, стараясь вести себя солидно.

— Имя? — коротко спросил боевой маг.

Парень назвался.

— Какие планы на будущее? — коротко спросил Уйдо.

— Дома хотел пойти учиться на офицера, — ответил Сергей. — Меня Николай Иванович, наш капитан, к поступлению в военное училище готовил.

— Боевой маг — всегда офицер, — проворчал старик. — Пойдешь ко мне в ученики? Научу всему, что знаю и умею. Но учти сразу, гонять буду нещадно. Талант у тебя есть, но его как следует огранить надо.

— Пойду! — решительно заявил парень, в последнее время изнывающий от скуки, поэтому предложению он обрадовался. Будет трудно? А когда ему было легко? Вся работа по хозяйству дома на нем лежала, не больной же матери надрываться. Эх, как они там без него справляются?..

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Уйдо. — Пошли еще четверых боевиков опросим.

Он решительно двинулся к новичкам, потом по очереди показал пальцем на двух парней и двух девушек, после чего скомандовал:

— Вы, четверо, ко мне!

Выбранные осторожно приблизились, глядя на боевого мага настороженно, явно готовясь к безнадежному бою, однако сдаваться не собирались. Старик это заметил и удовлетворенно кивнул — и характер у всех тот, что нужен.

— Значит, так, — пристально посмотрел он по очереди на каждого. — Вы имеете дар боевого мага, сможете стать таковыми за несколько лет. Но будет не трудно, а очень трудно. Однако после обучения у меня одолеть вас сможет очень мало кто в мироздании. Сразу говорю, жалости и сочувствия от меня не дождетесь, вы возненавидите меня всеми фибрами души, пока не повзрослеете и не поймете, что вам было дано. Больше боевке здесь вас никто не научит. Если согласны пойти ко мне в ученики, называйте имя. Если нет, идите себе, куда хотите, в таком случае вы мне неинтересны. Итак?

— Геннадий Разумков, товарищ наставник, — ступил вперед невысокий чернявый вихрастый парень с упрямым взглядом карих глаз. — Готов приступить к занятиям немедленно. Обучался в нахимовском училище станции, готовился стать флотским офицером.

— Очень хорошо, принят. Вот ваш командир отделения, Сергей Хрущ.

— Мария Матросова, — назвалась русоволосая красавица с косой до пояса. — То, что я девушка, роли, надеюсь, не играет?

— Нет, — покачал головой Уйдо. — И облегчения это тебе не даст, будешь тренироваться наравне с парнями. И бить буду не слабее, чем их. Повторяю, жалости от меня вы не дождетесь. Я исповедую старое правило: пожалел ученика, значит убил, он погибнет в первом же бою. Ясно?

— Да, — кивнула Мария и отошла к Сергей и Геннадию, став рядом.

— Петр Хоренко, товарищ наставник, — представился второй из новичков. — Тоже учился в нахимовском, на канонира.

— После обучения ты сам станешь опаснее любого орудия, — пообещал старый боевик. — Мне для уничтожения крейсера оружие не потребуется, достаточно одного плетения. Мои предупреждения ты слышал.

Вторая девушка думала довольно долго, но наконец представилась:

— Елена Завьялова, товарищ наставник. Всегда хотела стать дизайнером, о карьере офицера даже не помышляла. Но теперь, когда мама и папа погибли… Ненавижу тварей, приходящих убивать тех, кто не сделал им зла! Не прощу!

— Настоящие боевые маги всегда стояли на защите справедливости, — кивнул Уйдо. — Мне немало упомянутых тобой тварей довелось спровадить на тот свет. И еще доведется. Сейчас вот допрашиваю сволочь, из-за которой станция оказалась в таком состоянии. Тех, кто ее послал, видишь ли, не устраивали независимость и нейтралитет школы, они хотели, чтобы она плясала под их дудку. В итоге школа погибла, как и множество детей, она только сейчас восстанавливается. И это очень непросто. Так ведь на случай, если у нее не получится, светлая сволочь еще и мины в малодоступных местах установила, их было не так просто нейтрализовать. Но ничего, справились.

К ним незаметно подошел Гена Койтов, как всегда одетый в изукрашенный странным образом комбинезон, он опять косплеил какого-то супергероя. Немного постояв, парнишка набрался решимости и спросил:

— Простите, товарищ наставник, а вы берете на обучение только тех, у кого есть талант?..

— Боевиками могут стать и не имеющие его, — поднял на него тяжелый взгляд Уйдо. — Но им приходится во время тренировок прикладывать втрое-вчетверо больше усилий, чем талантливым. Если готов работать над собой как следует, возьму. Но если будешь лениться, выгоню. Ясно?

— Да! — яростно закивал Генка. — Я не подведу!

— Только оденься нормально. Это что за дурацие тряпки ты на себя нацепил?

— Он подражает супергероям, — со смешком пояснил Сергей. — Американские супергерои, наводящие справедливость одаренные, примерно так и одевались. Вот наш Геночка и берет с них пример. Если хотите, наставник, у Вани Лугового есть записи фильмов с ними, могу перебросить вам на имплант несколько, сами посмотрите.

— Перебрось, любопытно, что это за супергерои такие, — хмыкнул Уйдо. — Но ты все равно так не одевайся, недостойно будущему боевому магу выглядеть подобно ярмарочной птице. И да, вас шесть, поэтому разместитесь в одном большом жилом блоке, там пятнадцать апартаментов — для наставника и четырнадцати учеников. А вы у меня явно не последние. Я бы еще вон того мальца взял, уж больно шустрый, в самый раз для хорошего боевика, — он показал на Кольку Дугаря, успевшего познакомиться с тремя своими сверстниками с «Немезиды» и что-то бурно с ними обсуждающего. — Хоть и маловат, конечно, но к дисциплине лучше приучать заранее. А то знаю я, что из таких разгильдяев вырастает, если им волю дать, проблем потом не оберешься.

Он решительно направился к Ивану Афанасьевичу, тот выслушал старого боевика и обрадованно закивал — слава тебе, Господи, хоть кто-то решил заняться шебутным Колькой, с которым директор не знал, что делать. Может действительно удастся пацаненка хоть немного к дисциплине приучить. Право на физические наказания? Да ради бога! Главное, хоть чуть-чуть этого любителя приключений в рамки поставить.

Немного подумав, Уйдо решил взять также новых друзей Кольки, будут две разновозрастные группы, которые можно будет вести по разным программам. Малыши, конечно, особого дара к боевке пока не имеют, зато, в силу малого возраста, очень легко воспримут новую информацию и ломку характера, а без оной хорошего боевика не получится.

Услышав, что его берет в ученики боевой маг, Колька пришел в откровенный восторг, особенно после того, как Уйдо показал несколько фокусов, заставив летать вокруг себя огненных драконов. Его новые приятели тоже согласились, завороженно глядя на игры старого боевика. Раньше они такое только в фильмах видели, а тут реальность.

Последней в группе Уйдо оказалась красная орка Лия-Дорай, которую старик сразу не заметил, а она оказалась очень талантливой, дар к боевке буквально пылал а ауре дикарки. Услышав предложение пойти в ученики к боевому магу такого уровня, она радостно согласилась, на такую удачу вольная охотница никогда не надеялась, а тут вдруг повезло.

Вскоре Уйдо выяснил какой жилой блок поблизости от спортивных залов свободный и повел своих подопечных заселяться. Он хотел уже сегодня провести первую тренировку и инициацию учеников. Да и под ученическую клятву их подвести не помешает. Хотя старик почему-то был уверен, что совсем скоро число его подопечных увеличится.

Вскоре учеников себе подобрали и остальные высшие маги. Тайхир взял Витьку Хмурова, сразу увидев дар пространственника у юного байкера, Валю Семенову, Владу Коротенко и трех новичков. А в группу малолеток попали Сашка Лосенко, Лариса Субботина, Аня Кайнеберг и три мальчика со станции «Немезида» — Сергей Ванин, Ли Суань и Марат Шустов. Заинтересовался высший маг также Ваней Луговым и Ксенией Гартовой, но брать их в личные ученики не стал — хранители первого источника, как-никак, дар пространственника — только один из их даров. Поэтому этими двумя занимался профессор Маор. Однако обучать манипулированию пространством-временем этих двух детей предстоит именно Тайхиру.

Мариата взяла личных учеников меньше всех, всего трех, на тонкие воздействия и высшую бытовую магию был способен мало кто. Поэтому выбрала только девочек, они изначально более усидчивы и старательны, чем мальчики. Первой ей попалась на глаза болтушка Зина Горяева, которой болтовня не мешала одновременно что-то вязать. А это значит, что и плетения она сможет создавать вторым слоем сознания. Очень ценное качество, а желание поболтать она у ученицы купирует, не раз такое делала в прошлом. Второй и третьей ученицами мастерица тонких манипуляций позвала Аню Смирнову и Марину Мироненко, особенно ей понравилась последняя. Совсем еще юная интриганка, пока еще наивная и глуповатая. Но ничего, наставница огранит ее талант и позволит набраться ума.

Вскоре детей развели по жилым блокам, а учителя собрались обсудить предстоящее открытие школы. До него было еще далеко, конечно, но многое предстояло сделать уже сейчас, заранее.

Низкий гул, от которого сотрясалась вся станция, давал понять, что началось тестирование главного двигателя. О нем заранее предупредили всех, но когда задрожали переборки и противно заныли зубы, это все равно стало неприятной неожиданностью. Однако происходящее говорило о том, что до завершения ремонта и старта осталось совсем недолго. За прошедшие с момента появления на «Доверии» высших магов два месяца было найдено еще около двадцати живых разумных, причем гуманоидов из разных миров, в основном, правда, технологических. Для них само существование магии было чем-то невероятным и потрясающим. Русских больше не попадалось, точнее, попадались, но мертвые. С их кораблей снимали компьютеры, чтобы изучить историю чужой реальности — во время долгого пути времени хватит на все. Спасенных разместили в закрытом отсеке, за ними наблюдал Айтос — Уйдо Ра Майх взялся за вопросы безопасности серьезно и для начала хотел понять, что это за разумные и чем они дышат. Допустить на «Доверии» появление светлых или темных фанатиков он не считал себя вправе, погубить свой новый дом старый боевик позволять не собирался, в чем дал самому себе слово.

Ваня буквально всей кожей ощущал, как первый источник некой своей частью погружается все глубже куда-то, в непонятное нечто, в геометрической прогрессии увеличивая поток получаемой оттуда энергии. Порой подобные ощущения были приятны, порой нет, но юный хранитель постепенно учился управлять ими, ведь добиться от источника чего-либо можно было только формируя пакеты собственных ощущений. Поначалу до него не доходило, как это вообще делается, но после того, как профессор Маор сводил их с Ксюшей в свое сознание и показал, как надо, использовав закон Идентификации, понял. Чувствовать себя другим человеком было очень странно, даже жутковато, зато непонятное ранее сразу становилось понятным. Леди Хебонель страховала мальчика с девочкой в чужом сознании и вовремя выводила их оттуда, когда они только начинали теряться, но заблудиться еще не успели. Такой способ обучения использовали не только они, но и земные учителя, благодаря этому уже вполне уверенно манипулирующие различными, причем довольно сложными энергоконструктами. Высшие маги тоже освоили его и были очень рады новым возможностям для обучения, буквально вколачивая знания в учеников. Те только стонали в ответ, к такой нагрузке они не привыкли.

Тестирование шло трое суток, из-за чего почти у всего персонала и учеников гудели головы, но и оно, в конце концов, завершилось. Вполне успешно. Станция теперь выглядела совсем иначе, ни в одном ее отсеке даже намека на заброшенность не осталось, она буквально сияла чистотой и новизной, любая система работала, а если что-то было не так, то стоило сообщить об этом Айтосу, как тот присылал толпу дроидов, и неисправность очень быстро устраняли. Как выяснилось, в лучшие времена в «Тархи Ла» обучалось почти двенадцать тысяч разумных. На ней имелись огромные лаборатории, библиотеки, учебные аудитории, полигоны, артефакторные и магоинженерные мастерские, зельеварни, алхимические конструкты, химерологические инкубаторы и многое-многое другое, предназначение чего было землянам пока непонятно. Например, специальное закрытое со всех сторон кладбище для обучения некромантии вплоть до создания костяных драконов. Ритуальных залов самого разного толка было десятка три, в них имелись расчерченные на любой случай сложнейшие магические фигуры, от простейших пентаграмм до четырехмерных, а то и пятимерных гексограмм. Но больше всего поражал расположенный вокруг складов многомерный лабиринт, в котором обычно проводилась сдача выпускных экзаменов.

Еще неделя прошла в лихорадочной подготовке к старту, все обитатели станции хотели как можно быстрее покинуть полный мертвецов отстойник. «Искатель» и «Святогор» сделали последний круг вокруг «Доверия», ничего нового не обнаружили, разве что выслушали в эфире новые вопли американцев, которые никак не могли успокоиться и продолжали что-то требовать. У кого? Да кто их знает, идиотов самовлюбленных. До них все еще не дошло, что они не номер один в мироздании и никому не интересны.

Наконец пришло время старта, последние испытания успешно завершили, кроме точечных двигателей — запустить их там, где не имелось населенной планеты или хотя бы большой космической станции, возможности не было. По «Доверию» передали приказ капитана всем обитателям: занять протиперегрузочные ложементы. На всякий случай. Экипаж, высшие маги и директор отправились в главную рубку, где расселись по креслам.

— Разгонные и гипердвигатели к старту готовы! — доложил Булыга, активировав свой пульт и включившись напрямую в систему управления движением.

— Инженерная секция к старту готова! — вторил ему Кайе-Оркай, оскалив нижние клыки.

— Оружейные системы готовы к ведению огня! — выдохнула Ядвига Ямпольская.

— Генераторы защитных полей готовы к активации! — сообщил мичман Петров.

— Системы сканирования готовы к работе, — отозвался Николай Гарышев, как дальник занявший должность сканирующего оператора рубки.

— Ну что, господин капитан, ни пуха, ни пера? — повернулся к Николаю Ивановичу лейтенант Глодин, сидевший за пультом второго пилота.

— К черту! — отозвался Николай Иванович, подключаясь через свой имплант напрямую к Навигатору. — Как говаривал Юра Гагарин, поехали!

Циклопические разгонные двигатели «Доверия» чередой импульсов вышли в рабочий режим, станция мягко содрогнулась и покинула место, где провела больше шести миллионов лет. Целью избрали галактику, наиболее внешне похожую на Млечный Путь, насколько ее помнили земляне. Разгонялась «Доверие» медленно, все же ее инерция была огромной, однако с каждой минутой скорость нарастала. При необходимости станция могла набрать нужную для перехода в гиперпространство скорость очень быстро, но сейчас такой необходимости не было, насиловать только что отлаженные двигатели на форсаже никто не собирался. Лучше потратить четыре часа на разгон.

— Внимание! — вдруг заговорил Навигатор. — Американский корабль заметил старт и направляется в нашу сторону, они, видимо, сумели починить двигатели. Ушли в гипер, через пять минут появятся в пределах досягаемости. Какие будут распоряжения?

— При попытке приблизиться — открыть огонь на поражение, — , скривившись, бросил Николай Иванович. — Нам тут убийцы женщин и детей не нужны. Но свяжи меня с ними, как только вернутся в реальное пространство, объясню подонкам политику партии.

Некоторое время царило молчание, а затем хриплый голос заговорил по-английски:

— Слышим вас! Просим помощи! Корабль «Теодор Рузвельт» терпит бедствие! Мэй дэй!

— Убийцам детей никто помогать не станет, — брезгливо процедил на том же языке капитан, он английский знал, как родной, в военном училище, которое он закончил, был хороший преподаватель. — Вы убили сто восемьдесят тысяч человек гражданского населения, такое не прощают. Подыхайте тут сами, сволочи! А мы улетаем. Приятно оставаться. При попытке приблизиться к станции будет открыт огонь.

— Русские? — уточнил американец.

— Русские, — подтвердил Николай Иванович.

— Поймите, по нашим данным на станции были террористы, потому мы и атаковали ее!

— Не лгите. Вы прекрасно знали, что там гражданские, что там женщины и дети. Вам об этом криком кричали на всех диапазонах, но вы продолжали стрелять. Вы даже выживших, подобранных рейдером, попытались уничтожить, чтобы избежать ответственности за сделанное!

— Хорошо, пусть мы виноваты, пусть мы ошиблись, но меру вины должен решать суд… — судя по тону, американец пребывал в отчаянии.

— Считайте, что он проведен, — брезгливо процедил капитан. — Вы приговорены к медленной смерти от голода и жажды. Возиться с вами никто не намерен.

— Если вы нас не подберете, мы выпустим по вам спецбоеприпасы!

— Да выпускайте, нам они, что слону дробина. Поднять защитные поля!

— Есть! — отозвался мичман Петров. — Поля активированы.

— Да послушайте, это же жестоко! — буквально завизжал американец. — Мы тоже люди! Да, ошиблись, разведка подвела! С вами такое тоже может случиться!

— Не лгите! — с еще большим отвращением в голосе повторил Николай Иванович. — Вы прекрасно знали, что идете убивать женщин и детей, вам нравилось убивать беззащитных, это ваша суть. В вашем языке даже нет понятия совесть, вам ее алчность заменяет. Но одного вы не понимали никогда. За все когда-нибудь придется ответить! Вот ваше время отвечать и пришло. Приятно оставаться!

Капитан отключил связь, мысленным приказанием выведя на голоэкран результаты сканирования окружающего пространства. Американец попытался выполнить свою угрозу, но запущенные им ракеты просто испарились в защитном поле «Доверия». А станция, набрав нужную скорость, включила гипердвигатели и исчезла из реального пространства, оставив «Теодора Рузвельта» в полном одиночестве. Запасов на его борту еще хватало, однако осознав, что им никто не поможет и эти запасы все равно когда-нибудь закончатся, американцы яростно сцепились между собой, каждый жаждал выйти победителем и прожить дольше всех. Звери и эгоисты есть звери и эгоисты, сотрудничать они неспособны в принципе, даже ради выживания. Самым сильным в итоге оказался огромные плосконосый негр из десантников, убивший всех остальных и рачительно заморозивший их тела, чтобы съесть их, когда ничего другого не останется. О, победитель прожил еще целых десять лет, но, в конце концов, и он отдал Богу свою грязную душу. О том, какое его ждало посмертие, лучше не упоминать, такого лютому врагу не пожелаешь.

— Ну вот, летим, — констатировал Николай Иванович, когда вокруг станции воцарилось цветное многомерие гиперпространства. — Лететь нам долго, может, и не доживем до конца пути. Но все равно — летим.

— Летим, — согласно кивнул Иван Афанасьевич, до того не вмешивавшийся в работу команды. — Теперь нужно официально открыть школу, это даст нам выходы в другие миры, если кто-то оттуда захочет здесь учиться.

— Обязательно захотят, — заверил Уйдо, до того скромно сидевший в стороне, на гостевом кресле. — Особенно если объявить редкие дисциплины для изучения, мы с профессорами Маором и Нахау-Рамом это уже обсуждали. Дело в том, что в разных мирах существует разные ограничения на изучение того или иного, потому правительства так и бесила школа-станция, на которой разрешено было все, и запретить это они никакой возможности не имели. Эту же политику нужно, я считаю, продолжать. На нас будут пытаться давить, но доступ на стацию будет очень ограниченным, только для учеников и нанятых учителей, поэтому полноценно атаковать нас не смогут. Разве что напасть на кого-то из персонала во время посещение какого-либо мира. Поэтому в таком случае придется принимать меры безопасности. Желательно посещать чужие миры, пока не станет ясно, что они относительно безопасны, либо мастерам абсолюта, которым я дам некоторые боевые плетения, в их исполнении они и планету в пыль превратят, либо опытным боевикам. Когда станет ясно, что данный мир не принадлежит фанатикам, можно будет и остальным прогуляться по свежему воздуху, но под хорошей охраной. Нанятых учителей следует брать под очень жесткие клятвы и ограничивать их возможности навредить станции.

— Какие дисциплины для изучения вы предлагаете? — деловито спросил директор. — И какие специализации?

— Дисциплины — все, которые знает хоть кто-то из преподавателей, — ответил старый боевик. — А вот специализации такие. Боевая магия, пространственная магия, стихиальная магия, светлое и темное целительство, некромантия и магия смерти, магия жизни, магия крови, теневая магия, ментальная магия, бытовая магия, тонкие воздействия, преобразования вакуума, да-да, не удивляйтесь, я предлагаю эту дисциплину выделить, вакуумщик способен на очень многое. Светлая и темная магия, их совмещение и смешение, первоосновы, то есть Хаос и Порядок, рунология, инженерная магия, техномагия, плетения и чары, защитная магия. Однако нам не хватает преподавателей зельеварения, алхимии, артефакторики, ритуалистики, кровной магии, преобразования, в одном из ваших фильмов про школу магии названного трансфигурацией, мастеров сложных плетений, стихийников, теневиков. А главное — ритуалистов самых разных направлений, без ритуалистики нам никак не обойтись. Причем все эти специалисты нужны в немалом количестве. Первые наборы учеников предлагаю сделать бесплатными, это привлечет немало желающих. Затем, когда пройдут первые выпуски и все убедятся в отличных профессиональных качествах наших выпускников, сделать обучение платным, однако оставить какое-то количество мест бесплатными для талантов, способных сдать вступительные экзамены на отлично. Так, насколько мне известно, и работала «Тархи Ла».

— В общем, согласен, эти вопросы мы уже обсуждали на педсовете, — кивнул Иван Афанасьевич. — Когда будет готов ритуал открытия школы?

— Сегодня вечером, мои друзья и профессора Маор с Нахау-Рамом как раз заканчивают подготовку, — ответил Уйдо. — К сожалению, мы все — не ритуалисты, так, умеем кое-что, но именно кое-что, поэтому приходится десятикратно просчитывать любую мелочь, ошибка слишком дорого нам встанет. Нельзя ее допускать.

— Как, интересно, это будет работать? — поинтересовался Николай Иванович.

— После ритуала открытия школы она появится в списках школ для одаренных, в так называемом реестре, который ведется в Сферах Творения, — пояснил Навигатор. — Также откроется нынче закрытый портальный зал. Во многих мирах абитуриенты в храмах местных богов видят список школ и выбирают себе подходящую. Когда выбор сделан, администрация школы получает извещение об этом и дает претенденту на поступлению доступ в изолированный от всей остальной станции отсек. Он защищен так, что оттуда не вырвется и высший архимагистр, о чем речь, даже гранд не сможет. Да и не допустит система перемещения сильного мага, если он только не собрался наниматься. Однако в этом случае он дает перед перемещением клятву непричинения вреда. С учеником проводится собеседование. Если условия обучения его устраивают, производится оплата и подписывается контракт, который также не позволит причинить вреда школе. В нашем случае первые пять-шесть наборов будут бесплатными, поэтому желающие обязательно найдутся, поскольку обучение магии обычно — дорогое удовольствие, не все могут себе его позволить. Однако таланты все равно прорываются. Я полностью согласен с уважаемым Уйдо в том, что необходимо будет держать не менее ста бесплатных мест для талантливых юношей и девушек. А может, и больше. Они потом не забудут свою альма-матер и всегда помогут ей в случае необходимости.

Станция вошла в рабочий режим полета, и населяющие ее разумные покинули каюты, собравшись в столовой, где было решено устроить банкет по поводу завершения ремонта и старта. Нина Вахтанговна постаралась на ура и вместе с помощницами за месяц буквально из ничего создала большой пищеблок, способный обслуживать до пяти тысяч человек. Помимо пищевых синтезаторов в нем имелись печи и все необходимое для приготовления еды обычным способом. Вскоре Елена Семеновна Ломова, пекарь божьей милостью со станции «Немезида», стала чуть ли не каждый день баловать учеников и учителей невероятно вкусной выпечкой, сладкой и несладкой. Она даже торты печь ухитрялась. К сожалению, настоящий борщ сварить так и не удалось, только его подобие, не хватало нужных овощей, в программе синтезаторов их не оказалось. Тех же помидоров, свеклы, картошки и сладких перцев. Зато имелась масса других, совершенно незнакомых. Нет, поварихи придумали, чем заменить их, но вкус у получившегося блюда был совсем другим, далеким от привычного. Однако ели все равно с удовольствием, кроме старых учеников, которые не понимали, в чем прелесть этого странного красного супа и почему он так нравится русским. Зато высшие маги оценили новый борщ по заслугам и нахваливали золотые руки довольных поварих.

Директор, капитан и высшие маги пробыли на банкете недолго, и как только получили сообщение, что к ритуалу все готово, незаметно покинули столовую, попросив завуча проследить за порядком. Мария Степановна пожелала им удачи и пообещала, что здесь все будет хорошо. За прошедшее время дети с «Немезиды» немного оттаяли, начали иногда улыбаться, хотя многие еще часто плакали, вспоминая погибших родителей. И как им помочь женщина не знала. Время, конечно, лечит, но нужны еще ласка и сочувствие, а на них далеко не все способны.

Прошло еще полчаса, и в огромном ритуальном зале, где земляне впервые появились на станции «Тархи Ла», собрались Иван Афанасьевич, Николай Иванович, лейтенант Глодин, инженер Кайе-Орхай, госпожа Эмрис, леди Хебонель, профессора Маор и Нахау-Рам, Тайхир до Рает, Уйдо Ра Майх, Мариата Ка Эсхайд и Кейсара Та Анир. Поскольку для ритуала требовалось шестнадцать разумных, то позвали еще кавторанга Негожина, завхоза Бойченко и, по необходимости, хранителей первого источника — Ваню Лугового и Ксюшу Гартову, без них просто ничего не получилось бы. Детей довольно долго тренировали, чтобы они исполнили свою роль без сучка и задоринки, и они выучили свою роль так, что от зубов отскакивало.

Тысячи сложнейшие магических фигур покрывали пол, висели трехмерными энергетическими узорами в воздухе, постепенно наливаясь силой и становясь видимыми. Казалось, сюда стекаются некие сущности, желающие насладиться спектаклем, возникало ощущение, что кто-то невидимый смотрит на происходящее, причем смотрит с разных сторон.

Каждый занял строго выверенное место, после чего профессор Маор замкнул основную пентаграмму, и ритуал открытия школы для одаренных начался. Вел его директор, поскольку именно ему предстояло в дальнейшем отвечать за все и всех.

— Сим я, Иван Афанасьевич Нестеров, директор школы для одаренных «Доверие» заявляю об открытии школы и внесении ее в высший реестр Сфер Творения! — стукнул он по полу посохом, собственноручно вырезанным из найденной на складе ветки легендарного черного мэллорна.

— Сим я, Николай Иванович Сафронов, капитан станции «Доверие», свидетельствую об открытии школы «Доверие», расположенной на упомянутой станции!

— Сим я, Иван Петрович Луговой, хранитель первого источника, свидетельствую об открытии школы для одаренных «Доверие», расположенной на одноименной станции, и прошу зафиксировать мои слова! — вторил им тонкий голос мальчишки.

— Сим я, Ксения Никоновна Гартова, компенсатор первого источника, свидетельствую об открытии школы для одаренных «Доверие», расположенной на одноименной станции, и прошу зафиксировать мои слова! — поддержала его девочка, ей было страшно до жути, но она сдерживала свой страх, понимая, что ошибиться нельзя.

— Сим я, архимагистр Оторхо кейд Маор…

— Сим я, профессор Хаор Нахау-Рам…

— Сим я, капитан второго ранга Владислав Иванович Негожин…

— Сим я, заведующий складом станции «Доверие» Егор Кузьмич Бойченко…

— Сим я…

Один за другим участники ритуала произносили положенные слова, и после каждого свечение линий пентаграмм усиливалось, они уже сияли так, что было больно глазам, и надрывно гудели, как гудят высоковольтные провода, когда по ним проходит большое количество энергии. Вокруг разумных полыхали неистовым пламенем воздушные силовые линии, казалось, еще мгновение, и все внутри них сгорят, жар уже стоял нестерпимый.

Когда все свидетельства были произнесены, профессор Маор принялся читать катрены древнего заклятия, переданного ему Навигатором. Странные, нечеловеческие жуткие слова звучали непривычно для человеческого уха, от них мороз по шкуре шел.

Когда профессор умолк, кто-то невыразимо огромный открыл слепые глаза и посмотрел на проводящих ритуал разумных. От этого взгляда каждому стало жутко настолько, что передать это словами было невозможно в принципе. Кто это был? Трудно сказать. Может, демиург. Может, бог. Может высший демон. Может, Контролирующий. Может, вообще существо Творения. Никто не знал, но это был кто-то неизмеримо выше и сильнее человека и не только человека.

«Вас услышали, — рухнул на собравшихся в ритуальном зале ментальный образ такой мощи, что они едва удержались на ногах. — С этого момента школа „Доверие“ объявляется открытой. Отныне на вас лежит долг честно учить детей всему, что знаете сами. Ничего не скрывая и ничего не отбрасывая. Именем Света и Тьмы! Да будет так!»

Линии пентаграмм, напольные и воздушные сперва полыхнули яростным белым светом, затем налились тяжелой, пугающей тьмой, откуда смотрели бесчисленные голодные глаза, и погасли. Ритуал завершился.

— Такого я не ждал… — хрипло выдохнул Уйдо. — Вы хоть понимаете, КТО обратил на нас внимание?! Сущность какой мощи?! Теперь перед нами только одна задача — сделать школу лучшей из лучших! Иначе с нас спросят, да так, что мало никому не покажется.

— Сделаем, — пообещал Иван Афанасьевич. — Будет трудно, но когда нам бывало легко? Я такого не помню.

— Да, сделаем, — кивнул профессор Маор. — С такой-то поддержкой. Навигатор! Ты видел и слышал?

— Да, — отозвался искин. — И поражен. Силы такого порядка на нашу школу внимания еще не обращали. Похоже, на нас возложен долг воспитать мага, который будет очень важен для мироздания в будущем. Но кто он? Возможно, он еще не прибыл. Наша задача одна — учить. Как следует учить!

— Портальный зал открылся?

— Да, доступ в него есть. Также имеется возможность подавать запросы на учителей, имеется связь с шестью тысячами трехсот сорока двумя храмами в разных мирах. Переместиться из храма на станцию сможет только желающий наняться преподаватель, причем переместится он в защищенный, полностью изолированный отсек на внешней обшивке, который в случае необходимости будет выброшен в открытый космос. Мы получим ограниченный доступ в мир, откуда пришел претендент, только после заключения контракта. Да, хочу также сообщить, что межмировые телепорты настроены таким образом, что при переходе разумный получает знание местного языка. То есть, переходящий к нам будет знать русский, как родной, вы же, в случае перехода на какую-либо планету, будете говорить на языке, наиболее распространенном в близлежащей к храму местности.

— Это многое облегчает, — кивнул директор. — Что нужно для подачи заявки на найм учителей с оплатой двухсотграммовым бруском адамантита в год?

— Сейчас я подключусь к системе, после этого вам, как директору школы, надо будет объявить о найме и сообщить, кто именно нужен. Запись об этом появится в общем реестре, любой ищущий работу преподавателя маг получит информацию об имеющейся вакансии и сможет подать заявку. С каждым придется проводить собеседование. Нам, как уже говорил уважаемый высший маг Уйдо Ра Майх, прежде всего нужны ритуалисты, зельевары, рунисты, кровники и алхимики.

— Подключайся, — велел Иван Афанасьевич. — Не будем терять времени, подадим заявки сразу же.

Тяжелые мысли с трудом ворочались в голове почти не спавшего прошлой ночью Сайруса, он уже почти впал в отчаяние, почти согласился наняться помощником аптекаря в «Керпис и сыновья». За жалкие два золотых в месяц, которых едва хватит на полуголодное существование. Причем, на почти рабский десятилетний контракт. А ведь он мастер зельеварения! Но что делать, если другого выхода ему не оставили? Старые сволочи сговорились показать «обнаглевшему мальчишке» почем фунт лиха. Матерых зельеваров очень разозлило, что кто-то, не обучавшийся у них и не заплативший огромные деньги за это обучение, осмелился сдать в гильдии экзамен и получить звание мастера. Вот они и решили доказать, что звание, если нет их благоволения, ничего не значит. Доказали. Еще как доказали, убедительно. На экзамене свалить претендента они не смогли, хоть очень и очень старались, зато перекрыли ему любую возможность заработать на жизнь своим мастерством.

— Здравствуй, Сайрус! — раздался позади холодный голос Харента, лорда Ранхарда, бывшего в их школьной группе старостой, аристократ стоял, опираясь на резную трость, и выглядел, как всегда, безукоризненно, один его клубный галстук стоил больше ста золотых. — Все бегаешь?

— И тебе здравствовать! — ответил молодой зельевар, ссориться с одним из немногих людей, которые ему помогали, он не хотел. — Бегаю, что же делать-то? Но… А, сам ведь знаешь…

— Знаю, — сочувственно посмотрел на школьного приятеля лорд. — Уезжать тебе надо. Пойми, в Альбионе тебе жизни не будет, старики не угомонятся. Я попытался обсудить с главой гильдии твой вопрос…

— И?..

— Если ты заплатишь положенную за обучение сумму вместе со штрафом, то тебя, так и быть, простят, но будут лет десять, то и все пятнадцать держать на должности подмастерья. И унижений за это время, даже если ты найдешь деньги, ты получишь столько, что я бы не советовал. Для мастеров гильдии одно то, что кто-то сумел выучиться самостоятельно, минуя их, равносильно удару в солнечное сплетение. Они считали такое в принципе невозможным и сейчас в ярости. Ты не представляешь, какой урон ты нанес их репутации.

— У меня таких денег нет и не предвидится, — тяжело вздохнул Сайрус. — А в долг я не возьму даже у друзей, поскольку не уверен, что смогу вернуть. Уезжать? Я бы уехал, но не на что. Да и куда ехать? Кому я нужен за границей?

— А вот тут я могу тебе кое-что подсказать, — как-то странно усмехнулся лорд. — Ты совершенно забыл о храмах и постоянно обновляющихся списках вакансий в зарегистрированных школах магии. Говорят, среди других появилась заявка на зельеваров, и не только на зельеваров. Некая школа «Доверие» набирает персонал, причем изучают там даже то, что у нас строго-настрого запрещено. Наши министерские уже бегают и возмущенно квохчут, как встревоженные куры, боясь, что наследники древних родов, специализировавшихся на запретном, туда наймутся. Ты представляешь, школе нужны специалисты по магии крови, магии жизни и смерти, и даже некромантии. Руководит школой, только не падай, легендарный мастер абсолюта! Да-да, они, оказывается, существуют. Один минус для тебя, как англичанина — школа русская, но ты русский язык знаешь, да и мать у тебя была из России, так что…

— И школе плевать на мнение гильдии? — загорелись надеждой глаза молодого зельевара.

— Абсолютно плевать, — заверил Харент. — Она расположена на большой космической станции, находящейся в межгалактическом пространстве, и ни от кого не зависит, кроме своего руководства. Так, по крайней мере, записано в реестре храма, а там, сам знаешь, лжи не бывает, поскольку информация поступает напрямую из Сфер Творения. Так что это правда. Пойми, старый друг, это твой шанс, не прошляпь его. Другого такого не будет. Тем более, что платят в этой школе так, что даже для меня это большие деньги. Двести грамм адамантита в год. Адамантита! Это равносильно пятистам тысячам золотых, если по курсу банка. А на черном рынке можно и семьсот получить.

— Какие-то сказки невероятные… — покачал головой Сайрус.

— Боишься рисковать? — прищурился лорд.

— Чего мне уже бояться? — криво усмехнулся зельевар. — Идем.

Все его вещи помещались в небольшом саквояже, этим утром хозяйка крохотной квартирки, которую он снимал, выселила злостного неплательщика, что было совсем неудивительно, и куда теперь податься Сайрус понятия не имел. Если честно, он подумывал о самоубийстве, но все же надеялся, что найдет способ выкарабкаться. И почему ему самому не пришло в голову заглянуть в храм? Наверное потому, что уже лет сто никто из Альбиона не нанимался таким образом.

Ближайший храм Трех богов оказался совсем рядом с Гильдией Зельеварения, и внутри спорил о чем-то с двумя дюжими жрецами мэтр Халдоний, мерзкий старикашка, один из главных ненавистников Сайруса, считавший, что «мальчишка украл где-то сакральные знания», а потому должен быть допрошен и посажен в тюрьму.

— Никто не вправе нанимать не гильдейских зельеваров! — раздраженно визжал мэтр Халдоний. — Уберите эту позицию! Пусть обратятся в гильдию, им выделят мастера! И никак иначе!

— Ваше мнение богов не интересует, — холодно и абсолютно спокойно ответил жрец, глядя на сварливого старикашку с легким презрением. — Хотите указать им, что делать? Попробуйте. А я посмотрю, что с вами случится.

— Причем здесь боги?!!

— Эта информация приходит свыше, и любой, кто мешает претендентам на найм по школьным заявкам, получает наказание свыше. Страшное наказание. Последний на моей памяти наказанный сгнил заживо за три часа. Папаша попытался удержать сына-бунтаря, но не смог. Тот ушел, а папаша сгнил. Хотите себе такой сульбы? Прошу!

— Нет! — изменился в лице мэтр Халдоний. — Да что же это такое?!

Он обернулся, увидел Сайруса, покраснел, побелел, а потом завопил, потрясая над головой сухими кулачками:

— А ты что тут делаешь, вор?!! Пошел вон!!! Не смей наниматься!!! Ты должен полностью испить чашу страданий за то, что осмелился пойти другим путем и стать мастером без нашего позволения! Это твое наказание! Не смей пытаться избежать его!

— Да пошел ты на хрен, сволочь старая! — выплюнул молодой зельевар и направился к стене, по которой снизу вверх текли бесконечные строки убористого текста.

Насколько он знал, сообщения повторялись раз за разом. Для того, чтобы высказать заинтересованность в предложении, достаточно было дотронуться до записи и вслух сообщить о своем желании занять одну из указанных вакансий. После этого претендента куда-то переносило. Возвращались после этого очень немногие, поэтому мало кто решался наниматься таким образом, никто ведь не знает, что там ждет человека. Может осмелившихся просто в жертву приносят! Или вообще съедают. Рисковали только самые отчаявшиеся. Сайрусу, в принципе, терять было нечего, поэтому он принялся читать ползущие по стене строки, описывающие вакансии в далеких, незнакомых и непривычных мирах, где говорили на совершенно неизвестных языках, да и предложения были очень странные. Например, некой бабаруке «Хабат» из мира Остар требовались заотрические орогатели для двухвостого спирального самамбуя. Что это такое никто в Альбионе понятия не имел, потому еще мало кто решался уходить в неизвестность.

Молодой зельевар дождался, пока по стене поползли нужные ему строчки, и буквально впился в них глазами: «Школа для одаренных „Доверие“, расположена на одноименной космической станции, дрейфующей в межгалактическом пространстве. Полностью независима от кого бы то ни было. Язык преподавания — русский. Школе требуются преподаватели зельеварения, магии крови, химерологии, артефакторики, алхимии, превращений (трансфигурации), чар и преобразований, инженерной, пространственной светлой и темной магии, техномагии, магии Хаоса и Порядка. А также штатные зельевары, сотрудники хозяйственного блока и мастера боя для охраны. Оплата преподавателям — двести грамм адамантита в год, работникам других направлений — сто пятьдесят грамм адамантита или двести грамм мифрила, по желанию. Работники школы подводятся под жесткую клятву верности, действующую во весь срок контракта. Им бесплатно предоставляется жилье, питание, одежда, нужное для профессиональной деятельности оборудование и медицинское обслуживание любого уровня, вплоть до омоложения».

— Сайрус Теренс Сайд! — дотронулся он до медленно ползущей вверх надписи. — Мастер зельеварения! Претендую либо на должность преподавателя зельеварения, либо на должность штатного зельевара.

— Заявка принята, — прогремел из ниоткуда пугающий, нечеловеческий голос. — Прошу принести клятву непричинения вреда школе «Доверие» и ее сотрудникам, после чего стать в светящийся круг. Вы будете перенесены на собеседование с руководством.

— Не смей, мальчишка! — потряс клюкой мэтр Халдоний. — Не смей! Ты не мастер зельеварения! Ты вор! Жалкий вор, укравший чужие знания! Ты не имеешь права их использовать!

— Не мешайте, если не хотите получить проклятие богов, — одернул старика жрец. — Вы уже на грани его получения! Заткнитесь и уходите!

Сайрус помахал рукой улыбнувшемуся Харенту, принес на удивление продуманную клятву, отсекающую любую возможность навредить школе, и решительно стал в засветившийся синим круг. В то же мгновение в глазах у него потемнело, показалось, что тело растянуло на многие мили, а затем схлопнуло в одну точку. И молодой зельевар оказался в небольшой комнате, в которой не было ничего, кроме стола и трех даже на вид удобных кресел.

— Добрый день, уважаемый претендент! — раздался с потолка приятный баритон. — Прошу подождать, директор школы, глава службы безопасности и заведующая учебной частью вскоре подойдут. Возможно, вам что-нибудь нужно?

— Можно воды? — попросил Сайрус, облизав пересохшие губы.

— Конечно.

Через несколько секунд в комнату влетело некое подобие железного осьминога, принесшего на подносе графин с чистой, прохладной водой и низкий стакан. Молодой зельевар с удовольствием напился, сел и принялся ждать, волнуясь с каждой минутой все больше. Прошло еще около четверти часа, прежде чем дверь напротив отворилась, и в комнату вошли двое пожилых мужчин и строгого вида женщина лет тридцати с небольшим на вид, она походила на декана его факультета в школе, Лиару Алину Даркнейт, разве что была малость симпатичнее, не такая сухощавая.

— Здравствуйте! — поздоровались вошедшие. — Позвольте представиться, Иван Афанасьевич Нестеров, директор школы «Доверие», Уйдо Ра Майх, начальник службы безопасности, и Мария Степановна Холмогорова, заведующая учебной частью. Вы?

— Добрый день, уважаемые! — встал и поклонился Сайрус, после чего представился. — По матери я русский, по отцу — англичанин. Мастер зельеварения, однако обучался не у наставника, а самостоятельно. Сумел сдать экзамен в Альбионской гильдии Зельеварения, невзирая на сопротивление и придирки старых мастеров. Но потом не смог найти работы.

— Неудивительно, — хохотнул господин Ра Майх. — Молодой наглец, осмелившийся без обучения у мастеров пойти на экзамен и, паче чаяния, сдавший его, вызвал, наверное, немалое возмущение. Это так?

— Так… — уныло кивнул Сайрус. — Мне и здесь не на что надеяться?..

— Почему? — задумчиво посмотрел на него директор. — Если вы достаточно профессиональны, чтобы сдать экзамен в гильдии, то вы вполне можете варить сложные зелья. Вопрос в другом. Способны ли вы преподавать? Порой великолепные специалисты совершенно не умеют передавать другим свои знания, не умеют понятно объяснять простые для них вещи.

— Если честно, не знаю, — тяжело вздохнул молодой мастер. — Не преподавал. Поэтому я бы предпочел наняться штатным зельеваром, пусть оплата и меньше. Понимаете, я не особо люблю людей, и мне действительно трудно объяснять то, что кажется мне простым.

— Мне кажется, это наваждение… — почему-то потрясла головой Мария Степановна.

— Почему? — повернулся к ней Иван Афанасьевич.

— Сами смотрите, — тяжело вздохнула завуч. — Нелюдимый молодой зельевар с черными прямыми волосами и черными глазами, имя и фамилия начинается с буквы «С». Англичанин. Еще не дошло?

— Северус Снейп из книг о Гарри Поттере? — изменился в лице директор. — Нет, это всего лишь сходство, да и наш претендент не настолько нелюдим, как упомянутый вами Снейп.

— Слишком большое сходство, — недовольно проворчала Мария Степановна. — И если характер господина Сайда хоть немного похож на характер канонного Снейпа, то я его к детям на пушечный выстрел не подпущу. Пусть лучше варит зелья в лаборатории. Безопаснее. Поэтому предлагаю взять молодого человека на должность зельевара, а не преподавателя. Ну, а там поглядим.

— Согласен, — пристально посмотрел на удивленного их диалогом Сайруса директор. — Но учтите, вам придется дать клятву верности школе на время действия контракта. Вы готовы к этому, господин Сайд?

— Готов! — резко кивнул упомянутый, от одной мысли, что у него будет своя лаборатория, зельевара тянуло глупо улыбаться, он с трудом заставлял себя оставаться серьезным. Неужели вечному неудачнику наконец улыбнулась удача?

— Тогда приступим к заключению контракта и принесению клятвы, — выложил на стол папку с бумагами начальник СБ, глядя на Сайруса так, что у того сердце в пятки ушло. До него мгновенно дошло одно — с этим жутким стариком ссориться нельзя ни в коем случае, следует выполнять все его приказания, если хочешь спокойно жить.

Боевая пятерка прорывалась через толпу противников, оставляя за собой кровавую просеку из изрубленных на куски тел, но противников было слишком много. Отпускать слишком много знающих мастеров живыми никто не собирался, поэтому на них нападали, не считаясь с потерями, надеясь, что завалят мясом. И, в общем, эти надежды были далеко не беспочвенными. Мастера начали выдыхаться и прекрасно это понимали. А как только они выдохнутся, их обязательно достанут. Господа магистры не желают рисковать своими драгоценными особами, вон, наблюдают за происходящим издали, из окон Академии. А ведь боевики верно им служили! Жизней своих не щадили ради них! Да, узнали кое-что им не положенное. И что с того? Не собирались они разглашать эту информацию! Наоборот, пришли к главе Академии посоветоваться, что делать, и отдали ему все компрометирующие документы, поклявшись забыть об этом. Мэтр Сангаро сочувственно покивал, пообещал разобраться, помочь, но как только пятерка покинула Академию и вышла на площадь, ее атаковали большими силами. И живыми мастеров брать не собирались. Это стало ясно опытным воинам сразу.

Резким рывком пятеро друзей оторвались от преследующих, повернулись к ним и использовали стихиальные техники. Синто Хаорта вылил на стражников несколько тонн воды, притянув ее из низких туч. Ланхо Койда тут же заморозил ее, превратив десятка три стражников в ледяные статуи. Итаро Марита создал над площадью огненный вихрь, а Зайро Барита вызвал ураган и распространил огонь по всем зданиям вокруг главной площади Шлассегольма. Старшему мастеру пятерки, Тархо Истайа, владеющему всеми четырьмя стихиями, даже не пришлось вступать в бой. На некоторое время все стихло, но мастера понимали, что как только погасят пожар, их снова атакуют. И большими, чем до сих пор, силами.

Взгляд Тархо упал на стоящий посреди площади небольшой храм Трех богов, и в голову мастера пришла безумная идея. Он вспомнил о надписях на стене храма, приглашающих всех желающих наниматься в другие миры. Мало кто решался на такое, ведь ни один из решившихся так и не вернулся. Но им-то терять нечего, их просто убьют, завалив трупами. И лучше живыми в руки дознавателей не попадаться. Пытками заставят признать вину, причем обвинят в какой-то чуши, а потом — казнь. Растянутая на десять-пятнадцать дней. Нет уж, лучше либо погибнуть в бою, либо уйти в неизвестность. Тархо повернулся к друзьям и озвучил свою безумную идею.

— А что? — заинтересовался Ланхо. — Может, и повезет. Идемте.

Остальные не стали ничего говорить, не до разговоров, ситуация всем им была ясна полностью. Случайно во время расследования путей работорговых караванов наткнулись на одну из главных государственных тайн королевства. И сглупили, надо было промолчать об этом, просто уничтожив документы. Но они привыкли, что своих не сдают. Однако их сдали. Самым подлым и жестоким образом. Причем кто? Ректор Академии Стихий, которому они верили, как богу! Это было настолько обидно, что в горле каждого стоял горячий комок.

По крайней мере, пока мастера в храме, нападать на них не станут — боги оскорблений не прощают, те, кто пытался нарушить право убежища, сгнивали заживо. Но долго в маленьком храме не просидишь, да и жрецы не обязаны обеспечивать беглецов едой. Воды дадут, и будь благодарен. А тронуть их — верная смерть, причем нелегкая, это всем известно.

— Приветствую вас, служители богов! — поклонились жрецам мастера. — Просим показать, где заявки на найм в другие миры.

— Приветствуем и вас, мастера, — отозвался старший жрец. — Следуйте за мной, я покажу.

Пятерка двинулась за ним к дальней стене храма, по которой текли снизу вверх бесконечные ряды иероглифов.

— Выбрав нужную заявку, нужно будет коснуться ее рукой и озвучить свое желание наняться, — пояснил жрец. — После этого перед вами появится текст клятвы непричинения вреда той стороне, вы принесете ее, затем встанете в светящийся круг и переместитесь в место найма. Что будет там мне неизвестно, оттуда еще никто не возвращался.

С этими словами он повернулся к мастерам спиной и удалился. А они принялись читать ползущие по стене строки. Ничего интересного обнаружить не удалось, искали, в основном, преподавателей незнакомых дисциплин, которых в Академии не изучали. Также хотели нанять каких-то шлыздиков для конекопания. Зачем копать коней? Закапывать их или выкапывать? Мастера не понимали. И терялись с каждым мгновением все больше.

Внезапно какой-то позади привлек внимание, и они обернулись. Позади стоял ректор Академии и грустно смотрел на них. Потом протянул руку, на которой лежало пять крохотных корешков.

— Это яд, — тихо произнес мэтр Сангаро. — Безболезненный. Вы просто уснете и не проснетесь.

— А ведь это подлость… — покачал головой Тархо. — Мы верно служили вам, не щадили своих жизней… А вы… Вы оказались просто дрянью…

— Дрянью… — с горечью повторил ректор. — Ты не понимаешь. Мне больно делать это, но долг есть долг. Информация, которую вы получили, должна остаться скрытой ото всех. Кто-то из вас обязательно проговорится. А значит, вы должны умереть. Пойми и прости, но у меня нет иного выбора. Долго в храме вы не просидите, еды вам жрецы не дадут. Я предлагаю самый достойный выход. Вы останетесь в памяти потомков героями.

— Вы не просто дрянь, вы мразь, — пристально посмотрел на него мастер четырех стихий. — Вариант клятвы даже не рассматривали. Вам проще убить верных вам людей, предать их. Да, вы предатель.

— Глупец, — уронил мэтр Сангаро. — Я…

— Тархо, я нашел! — прервал его возглас Зайро. — Некой школе «Доверие» требуются мастера боя для охраны, оплата — немногим больше четверти стайна адамантита. Клятва верности школе на время контракта. Бесплатно предоставляется жилье, еда, одежда, оружие и исцеление в случае необходимости. Только мир, где школа находится, почему-то называется Межгалактическое пространство.

— Подходит, — резко заявил Тархо и снова повернулся к ректору. — Мы уходим. Приятно оставаться.

— Что ж, это тоже выход, — кивнул тот. — Но не пытайтесь вернуться.

— Разве что как сопровождение нанимателя, — безразлично отозвался мастер четырех стихий.

— Посоветуй ему брать другую охрану, или он будет атакован. Впрочем, у меня нет гарантии, что вы не сообщите ему секретную информацию, так что любой пришедший через храм будет атакован, стоит ему выйти наружу. А теперь уходите, чего вы ждете?

Тархо покачал головой, ему до сих пор было нестерпимо больно, что человек, которого он почитал за отца, оказался сволочью. Затем дотронулся до ползущей по стене надписи и высказал свое желание наняться в охрану школы «Доверие». Друзья последовали примеру командира.

— Заявки приняты! — заставил всех присесть громовой голос, раздавшийся откуда-то сверху. — Принесите клятву непричинения вреда и станьте в светящийся круг, вас перенесет в переговорную комнату указанной школы.

Клятва оказалась настолько продумана, что удивился даже внимательно наблюдающий за происходящим мэтр Сангаро. В ней предусмотрено было все, что в принципе можно было предусмотреть. Мастер-законник, разрабатывавший эту клятву, являлся редким крючкотвором. Но никаких подводных камней она не содержала, как ни удивительно. Клятва была произнесена в пять голосов и легла на руки друзей световым браслетом обета, они ощутили ее тяжесть. А затем дружно плюнули под ноги ректору, выражая свое к нему отношение, и встали в световой круг. В глазах потемнело, каждого затошнило, головы закружились, и пятеро мастеров оказались в большой комнате, посреди которой стоял овальный стол и восемь кресел.

— Здравствуйте, уважаемые претенденты! — раздался непонятно откуда приятный баритон, он говорил на незнакомом языке, но друзья все прекрасно поняли и удивились этому. Позже они узнали, что при переносе разумные получают знание местного языка и письменности. — Прошу подождать около часа, директор и начальник службы безопасности заняты. Как только они освободятся, то навестят вас. Не желаете ли напитков или закусок?

— Желаем, — брякнул простодушный здоровяк Ланхо, он всегда, сколько его помнили друзья, хотел есть. И ел в огромных количествах, поражая трактирщиков своим аппетитом, при этом оставаясь поджарым и быстрым, как ртуть. Куда только все девалось.

Не прошло и нескольких минут, как в комнату влетели парящие в воздухе осьминоги с подносами, вызвав удивленные переглядывания мастеров, ничего подобного они никогда не видели, в родной стране использовали людей-слуг, созданием химер, да еще и летающих, никто не заморачивался, слишком затратно. Здесь, похоже, все иначе. Что ж, придется привыкать к новой жизни.

Закуски оказались роскошными, многие даже на королевском столе были бы к месту, особенно невероятно вкусные мясные рулетики с неизвестной белой начинкой. Друзья воздали угощению должное, поскольку ничего не ели со вчерашнего дня, и запили еду незнакомыми, но очень приятными кисло-сладкими напитками.

Летающие осьминоги едва успели убрать посуду после трапезы, как дверь открылась, и в комнату вошли трое солидных, пожилых мужчин. Идущий впереди бородатый сиял аурой мастера абсолюта, как и мэтр Сангаро, это, видимо, и был местный директор. А вот остальные двое… Их ауры просто пугали, это оказались боевики такого уровня, что оставалось только поежиться. Особенно сухощавый старик с пронзительным взглядом, от него исходила давящая сила, ни с кем хоть немного приближающемся к нему по уровню друзьям сталкиваться не доводилось. Впрочем, второй был ничуть не слабее, он, к тому же, являлся некромантом.

— Здравствуйте, господа претенденты! — поздоровался бородатый. — Позвольте представиться, Иван Афанасьевич Нестеров, директор школы «Доверие». Слева от меня — архимагистр четырех направлений Оторхо кейд Маор, а справа — начальник службы безопасности, высший маг Уйдо Ра Майх.

Он говорил на все том же странно звучащем, но понятном языке, внедренном мастерам в память во время переноса. Они переглянулись и представились, коротко сообщив о своих умениях.

— То есть, вы стихийники, — констатировал архимагистр.

— Именно так, — подтвердил Тархо. — Я владею всеми четырьмя стихиями, но на более слабом уровне. Остальные четверо мастера одной стихии. Это не считая боевого мастерства. Мы — сработавшаяся боевая пятерка, занимались расследованиями и устраненением врагов государства, пока… пока сами не оказались таковыми…

— Почему? — тут же спросил глава службы безопасности.

Мастер четырех стихий не стал ничего скрывать и рассказал их нехитрую историю, поклявшись жизнью, что говорит правду. Его внимательно выслушали, не задавая вопросов, только переглянулись.

— Вот так и вышло, что верных Академии людей приговорили к смерти только потому, что нам стал известен некий секрет, — завершил рассказ Тархо. — Приношу свои извинения, но этот секрет навсегда останется при мне, честь не позволит мне озвучить его кому-либо. Пусть меня предали, но я предавать никого не намерен. Не могу просто.

— У нас секретов такого порядка нет, — усмехнулся Иван Афанасьевич. — И даже если бы были, я бы нашел другой выход. Нельзя так относиться к своим людям, это глупость терять верных бойцов таким образом. Могу обещать, что у нас ничего подобного не будет. Мне нужно, чтобы вы охраняли школу и обучали специализирующихся на боевке детей своему мастерству. Вы нам подходите, — при этих словах он покосился на кивнувшего безопасника. — Так что приступим к заключению контракта. Но предупреждаю, что клятва верности будет очень жесткой. Нам здесь предательство не нужно.

— Только я хотел бы внести в клятву пункт, что если нас предаст наниматель, то она становится недействительной, — хмуро попросил мастер четырех стихий. — Не хочу повторения случившегося.

— Думаю, это возможно, — негромко сказал Уйдо, про себя отметив, что проработать этот вопрос придется очень хорошо, причем вместе с Навигатором и Айтосом, искины способны подсказать такие ходы, которые человеку просто в голову не придут.

Для пятерых друзей начиналась новая жизнь, и они пока не знали, какой она будет. Надеялись, что лучше предыдущей. Обида из-за предательства ректора все еще горела в душе каждого. Хотелось бы думать, что на новом месте ничего подобного их не ждет. Но люди есть люди, здесь тоже есть и жажда власти, и похоть, и жадность. А эти качества заставляют творить непотребства. Но сами мастера собирались честно служить, отдавая этой службе все свои силы, ведь у них имелось то, чего не было у многих и многих. Честь. Которая намного дороже жизни.

Сторожко оглянувшись, Михаил перешел улицу, ведя за собой уцелевших после ночной атаки детей семьи Лапиных. Их осталось всего семеро, включая его самого, шестнадцатилетнего главу рода и клана. Парень игнорировал цепкие взгляды ищеек, следующих за ними. Понимал, что в людном месте боевики Тихомировых не рискнут напасть, не захотят привлекать к себе внимание имперских спецслужб. Те позволяют родам и кланам разбираться между собой, но тихо, не вызывая общественного резонанса. А вот если оный возникал, то виновный получал по полной. И не дай бог кому-либо захотеть получить власти больше, чем он имел. Император Владимир IIIочень не любил подковерные игры знати и расправлялся с интриганами безжалостно.

Нет ли возможности обвинить Тихомировых в заговоре? Может зайти в жандармерию и написать на них донос? Если ему поверят, это спасет остатки рода Лапиных. Хотя ненадолго, другие кланы подождут год-другой и все равно сожрут ослабевших. Что же делать? До вечера, если держаться людных улицах, они доживут. Но как только стемнеет Тихомировы загонят выживших в какой-то закуток и покончат с ними. Им ведь главное уничтожить Лапиных как род и клан, превратить в пепел орифламму, сейчас спрятанную за пазухой Михаила. Вон, их боевики идут позади с наглыми, насмешливыми мордами, прекрасно понимая, что никуда от них жертвы не денутся.

Еще вчера Михаил жил жизнью обычного кланового парня, сбегал с утра в школу, сдал зачеты по боевке и получил задания на лето по другим дисциплинам. Потом отправился с друзьями на речку, где плескался почти до самого заката. Ничего не предвещало беды. И старшие дети, четверо парней и три девушки из одаренных втихомолку отправились ночевать в охотничий домик, где их встретил лесник Петрович и угостил свежей олениной, запеченной в углях. Потому они и не услышали сигнала тревоги, прозвучавшего в основных поместьях.

Мог ли представить себе разгильдяй Мишка, что на него свалится ответственность за немногих выживших членов рода? Нет, не мог, поскольку стоял в очереди наследования восемьдесят шестым! Его не учили быть главой рода! Однако проснулся посреди ночи, ощутив на пальце тяжесть кольца главы и резкую боль становления таковым. А потом в руки ошарашенного парня опустилась орифламма. Немного придя в себя, Михаил поспешно разбудил остальных и показал им свой новый статус. Его наличие значило только одно — никого из старших в живых не осталось. Единственный вывод — кто-то атаковал клан прошлой ночью.

Молодежь поспешила включить телевизор и была ошарашена новостями, которыми буквально захлебывались информационные агентства империи — вчера вечером клан Тихомировых по всем правилам объявил Лапиным кровную месть за какую-то древнюю, давно забытую обиду. Совершенно неожиданно! Буквально через несколько минут после этого их боевики атаковали все дома и поместья считавшегося сильным и богатым клана. Массированного нападения там не ждали и, вполне ожидаемо, проиграли. Тихомировы действовали с какой-то первобытной, нечеловеческой жестокостью, такого никто не делал уже очень давно. Они попросту вырезали всех до единого Лапиных, женщин, стариков, даже маленьких детей. И принялись тщательно обыскивать поместья уничтоженного клана в поисках орифламмы, собираясь торжественно сэечь ее на лобном месте Москвы. При большом стечении народа.

Увидев глумливую ухмылку Петровича, новый глава рода сразу все понял и буквально пинками погнал ребят и девчонок прочь из охотничьего домика. Лесник, скорее всего, сообщил Тихомировым о выживших Лапиных, и вскоре здесь появятся их боевики. Повезло, перепуганные выжившие успели добраться до города, прежде чем враги настигли их. Убийцы даже не скрывались, они с шуточками и прибауточками следовали за белыми от отчаяния ребятами и плачущими девчонками. Возглавлял их губастый Василий Тихомиров, старший сын главы клана, известная, патентованная, законченная сволочь. Этот подонок обожал издеваться над теми, кто не мог ему ничего противопоставить, в Московской Высшей Магической школе его боялись и старались обходить десятой дорогой. Не всегда и не у всех получалось, наследник Тихомировых даже насиловал девушек из приличных семей, и ничего ему за это не было. А семью, осмелившуюся пожаловаться на изнасилование в полицию, сожгли прямо в их доме, не позволив никому выбраться наружу.

— Миш… — обратилась к парню Вера, признанная красавица с толстой русой косой до пояса и идеальной фигурой, на нее засматривалась половина школы. — Это вас просто убьют. А меня и Надю с Леной сначала… ну ты понимаешь. Позабавятся от души. Поэтому прошу ближе к ночи нас заколоть. Лучше так, чем этим живыми достаться…

У Михаила задрожали губы, он с трудом сдержал слезы, но все же сдержал и резко кивнул, на самом деле не зная, хватит ли у него духу вонзить кинжал в грудь красивой девушки, которой втихомолку восхищался. Не будь они такими близкими родственниками, попытался бы за ней поухаживать. В беззаботном прошлом, не сейчас, конечно, сейчас не до того.

— Хорошо, — уронил он, лихорадочно пытаясь придумать способ избежать такого исхода. Но ничего не придумывалось.

Мимо прошла группа простолюдинов, неприязненно посмотревшая на клановых. Михаил, ранее относившийся к безродным безразлично, сейчас им даже позавидовал — их никто не станет загонять и убивать, поскольку они никому не нужны. Зато могут жить так, как им хочется, не оглядываясь на кровную вражду, о которой все давно позабыли.

Выжившие Лапины невольно пошли за безродными и стали свидетелями их разговора. А те обсуждали невероятную возможность попасть на обучение, причем бесплатно, в некую магическую школу «Доверие», недавно объявившую набор учеников. Правда, ограниченный, берут всего двести человек, зато преподавание на родном русском языке, пусть и расположена эта школа непонятно где. Межгалактическое пространство? Разве такое может быть? Нет, что такое галактики и пространство между ними в общеобразовательных школах изучали на астрономии, но поверить, что школа и в самом деле где-то там, между ними, было невозможно.

Простолюдины шумно обсуждали случившееся, ведь для них возможность выучиться на мага была очень редка, чтобы устроиться в самую непритязательную школу для одаренных в империи необходимо иметь гарантийное письмо сильного клана, которому выпускник после учебы пойдет служить. С улицы в школы не берут, даже если у человека найдется огромная сумма, чтобы заплатить за обучение — восемнадцать тысяч рублей в год! При зарплате хорошего инженера в полторы сотни. Такое только богатым купцам или промышленникам по карману, но и они без позволения кланов обучить своих детей возможности не имеют. А тут вдруг в церквях появилось объявление о бесплатном наборе в школу другого мира! Но при этом — русскую! Ей неважны местные законы и обычаи, она готова брать всех, кто достаточно талантлив. Тем более, что руководит школой не кто-нибудь, а сказочный мастер абсолюта, которых в Российской империи полагали несуществующими. Но, как выяснилось, местные маги ошибались! И это правда, на стенах церквей ложь появиться не могла, поскольку информация туда шла свыше, от слуг Небесного Престола. А то и напрямую от ангелов.

В этот момент на коммуникаторы всех семи выживших Лапиных поступило официальное сообщение об отчислении из Московской Высшей Магической школы. Администрация решила обезопаситься заранее, боясь, что всемогущие Тихомировы займутся ею. Именно после получения этого сообщения Михаилу пришла в голову идея, которая могла их спасти. А почему бы не попытаться поступить в эту самую чужую школу? Ведь ей безразличны имперские расклады, поэтому она, скорее всего, не выдаст беглецов по первому требованию. Обычно никто не пытался уходить в другие миры, поскольку бесплатного обучения и там до сих пор никто не предлагал, стоимость его была лишь немногим меньше, чем в империи. Откуда у простолюдинов, живущих от жалования до жалования такие деньги? А богатые купцы и промышленники отправлять своих драгоценных чад неизвестно куда не особо стремились. Кое-кто, конечно, уходил, но никто еще не вернулся. Хотя, поговаривают, что глава имперской безопасности и министр двора обучались в каком-то другом мире. Но так ли это? Никто не знал, а слухи оставались всего лишь слухами.

Обернувшись к своим, Михаил озвучил пришедшую ему в голову идею. Поначалу Лапины были изумлены, а потом задумались. О достоянии рода никто из них даже не помышлял, оно было безвозвратно потеряно, детям уничтоженного клана не позволят ничего получить. Однако тайные счета, знания о которых новый глава рода получил вместе с орифламмой, останутся. А там средств достаточно, чтобы скупить треть империи. И если они выучатся на боевых магов, то смогут со временем отомстить проклятым Тихомировым, чтоб их черти живыми в ад забрали. Хотя можно забыть о них и просто жить своей жизнью, однако Михаил понимал, что это вряд ли — не сможет он простить и забыть убийство папы, мамы и маленьких сестричек, которые этим тварям ничего плохого не сделали.

Приняв решение, молодой глава рода повел выживших родственников за простолюдинами, которые направлялись к небольшой церквушке святого Варфоломея. По крайней мере, внутри их тронуть никто не рискнет — ангелы за попытку насилия в божьем доме наказывали сразу и очень страшно, даже обнаглевшие Тихомировы не захотят себе такого наказания. Давно никто не рисковал богохульствовать в церкви — за такое люди сгнивали заживо. И никакая магия или лекарства не помогали. Да наказанным свыше и помогать-то никто не стремился. Виноват? Виноват, язык не там распустил или вообще руки. Подыхай, раз такой глупый.

Преследователи, увидев, что Лапины направляются в церковь, явно встревожились, это не входило в их планы, но поделать ничего не могли — никто не мог запретить людям посещать Божий дом. Гнить заживо им не хотелось, и боевики только бессильно матерились вслед беглецам, которые могли просидеть в церкви и несколько дней. Попробуй их оттуда выковыряй, если чертовы святые отцы, паче чаяния, предоставят беглецам убежище. А они могут, такое не раз случалось, ни к кому, сволочи, не прислушиваются, разве что к императору, да и то не всегда.

К церкви святого Варфоломея со всех сторон тянулись молодые простолюдины, причем большая часть из них была не одаренными или имели очень слабый дар, ауры говорили об этом четко. Михаил даже удивился — на что они надеются? Он еще не знал, что для школы «Доверие» отсутствие дара не проблема, что там он под влиянием первого источника пробуждается всего за несколько дней, как это ни удивительно. Дойдя до входа, Лапин по всем правилам поклонился худому попику с редкой козлиной бороденкой и на удивление умными, проницательными глазами.

— Прошу убежища, святой отец! — церемониальным образом протянул руки вперед Михаил. — Для себя и своего рода.

— Лапины, — констатировал попик. — На неделю можем предоставить, но не больше. Нас недавно вынудили подписать соглашение об этом. Ты знаешь о нем, вас должны были уведомить. На что ты надеешься?

Молодой глава рода вздохнул — за это дурацкое соглашение голосовали и старшие Лапины в боярской думе. Их объяснения тогда казались правильными — чтобы враги клана не могли скрыться нигде, даже в церкви. Это казалось разумным и правильным, никому в голову не приходило, что гонимыми беглецами могут оказаться они сами.

— Мы хотим попытаться поступить в иномирную школу, — сообщил Михаил. — «Доверие», кажется. Ее руководству, как я слышал, наши местные расклады совершенно не интересны.

— Да, ты прав, не интересны, — кивнул попик, в его глазах появилось какое-то странное выражение. — Но проблема в том, что вы учитесь в другой школе для одаренных, так что вас вряд ли возьмут.

— Уже не учимся, — возразил глава рода, показав сообщение об отчислении на своем коммуникаторе. — Такие пришли всем семерым.

— Идиоты! — расхохотался служитель Бога. — Святой Боже, какие идиоты! Хотели выслужиться перед победителями и попали впросак! Да, парень, тебе сильно повезло, что тебя отчислили. Хороший у тебя ангел-хранитель. Ладно, иди, пытайся. Когда дотронешься до бегущей строки, сообщи, что учился в Высшей Магической школе, но отчислен по политическим соображениям. Обязательно скажи, что не из-за неуспеваемости, а именно по политическим соображениям, тогда возьмут. Или не возьмут, это уже Ивану Афанасьевичу решать. Так зовут директора «Доверия». От него ничего не скрывай! Он человек добрый, посочувствует и поможет.

— Благодарю вас! — снова низко поклонился Михаил.

— Проходи, — посторонился попик. — Следуй за остальными претендентами к дальней стене, там дождешься своей очереди, дотронешься до нужной записи вместе со всеми своими, после чего сообщишь о желании поступить в школу «Доверие». Обязательно скажи, что обучался магии ранее! Ну, я тебе уже говорил. Ничего не скрывай! Повторяю, Иван Афанасьевич — человек очень добрый, я с ним говорил после того, как первый из местных к ним поступил, очень толковый и умный учитель. А боевики у него такие, что втроем всех Тихомировых на ноль умножат и не запыхаются.

Еще раз поблагодарив Божьего служителя, Михаил пошел за двумя простолюдинами. Дойдя до дальней стены, он обнаружил на ней медленно текущие снизу вверх надписи, в основном, совершенно неинтересные. Найм учителей и охранников, набор каких-то кахаторов в истассу инеболически, поиск поедателей хабалокасса синергически и прочее в том же духе. Однако минуты через две показалась надпись о школе «Доверие», расположенной в межгалактическом пространстве. Она набирала на бесплатное обучение одаренных и не одаренных, причем последние становились после обучения одаренными. От такой новости молодой глава рода едва не упал на месте, это считалось в принципе невозможным. Школа предоставляла двести бесплатных мест, из которых было занято уже двадцать восемь, причем из одного мира не могло быть более шестидесяти учеников.

— А вы, клановые, чего сюда приперлись?1 — агрессивно вызверился на Лапиных какой-то кудрявый здоровяк цыганского вида. — Это наш шанс! Так и его забрать хотите, гады позорные?!

— Если мы не сбежим из этого мира, то нас, как только выйдем из церкви, убьют, — не пожелал идти на конфликт Михаил. — Меня девочки попросили заколоть их, чтобы живыми этис тварям не достались. Смог бы ты заколоть родных сестер, лишь бы на позор не отдавать?..

Девушки тихо всхлипнули при этих словах. Здоровяк изменился в лице и отступил на шаг.

— Лапины! — выдохнул он. — Не смог бы… Ты это… Прости… Я не со зла…

— Понимаю, — кивнул молодой глава рода. — Вам клановые давно как кость в горле торчат, все под себя подгребли. Мне наши старшие говорили, пока были живы, что в империи дело к кровавому бунту против кланов идет. О нас вы слышали, что мы относились к простым людям как к людям, а не как к скотам. Но… нас перерезали Тихомировы. А кто они такие вы тоже знаете.

Безродные переглянулись и хмуро покивали. О кровных врагах Лапиных они действительно знали, поскольку те отличались какой-то нечеловеческой жестокостью и патологической жадностью. Платили за работу вдвое-втрое меньше других кланов, и попробуй возрази, забьют насмерть, а то и вовсе сожгут заживо. Специалистов держали на кабальных, практически рабских контрактах, которые заставляли подписывать пытками или угрозами убийства детей. Только имперская жандармерия заставляла сволочей хоть как-то держаться в рамках. Да и то они все время пытались вырваться за них, устраивали то одну провокацию, то другую. Поговаривали, что Владимир IIIподумывает об объявлении клана Тихомировых вне закона. Если это произойдет, то против них поднимется вся страна, слишком многим нагадили, слишком много зла сотворили.

Очередь медленно, очень медленно продвигалась вперед. Понятно, впрочем, почему — с каждым претендентом проводят пусть короткое, но собеседование. Михаил тревожился хватит ли мест, ведь из предоставленных его родному миру шестидесяти заняли уже сорок два, осталось всего восемнадцать. Однако перед ним осталось только шесть человек, и он надеялся, что их все же возьмут.

Молодой глава рода не знал, что у входа в церковь разыгрался целый спектакль. Василию Тихомирову, никогда не отличавшемуся терпением, надоело бессмысленно торчать перед входом в церковь. Он-то рассчитывал перехватить выживших в лесном домике, быстро расправиться с парнями, а девушек отвести в укромное место и там поразлечься с ними как следует. Особенно с наглой сучкой Веркой, строившей в школе из себя недотрогу. Но паскудные Лапины успели добраться до Москвы, а на людных улицах отец строго-настрого запретил ему устраивать разборки. Из-за этого мог пострадать весь клан. Эх, когда клан наконец призовет обнаглевшего императора к порядку? Отец говорил, что совсем недолго осталось. Скорее бы! Тогда можно будет делать все, что пожелает, не оглядываясь на дурацкие законы и обычаи.

Подождав еще немного, Василий не выдержал и решительно направился ко входу в церковь, откуда на него спокойно смотрел худой то ли монах, то ли попик.

— В вашу церковь вошли Лапины! — выплюнул Тихомиров. — Требую немедленно выдать их, или вы пожалеете!

— Они получили убежище, — безразлично отозвался служитель бога. — Хотите оспорить право убежища?

— Да плевать я хотел на ваше право убежища! — вызверился на него Василий. — Сейчас вытащу их! И не смейте мне мешать!

— Ну, попробуй, — попик ухмыльнулся настолько нагло, что у сына главы клана зачесались кулаки, так захотелось поучить его вежливости.

Он не выдержал и замахнулся кулаком. Но в то же мгновение из ниоткуда ударила молния, превратив этот кулак в нечто, покрытое красными волдырями. Василий от боли и неожиданности заорал, как резаный, к нему тут же подбежали боевики клана, видевшие все случившееся, и извинились перед попом, глядя на своего предводителя, как на последнего идиота. Всем же известно, что церкви находятся под защитой высших сил! Чем надо было думать, чтобы не только пытаться прорваться внутрь, но и угрожать святому отцу? Уж точно не головой. Скорее тем, на чем сидишь. Придется доложить о глупости сына боярину Тихомирову, пусть поучит дурака уму-разуму.

Прошло еще два часа, и Лапины наконец-то подошли к стене. Михаил выполнил полученные от святого отца инструкции, остальные шестеро последовали его примеру. Некоторое время ничего не происходила, затем нечеловеческий голос произнес:

— Принесите клятву непричинения вреда, текст которой сейчас появится перед вами. После ее активации станьте в световой круг, все семеро. Вас перенесет на собеседование с администрацией школы.

Михаил, как и все остальные Лапины, дрожащими губами озвучил появившиеся в воздухе перед ним строки клятвы, дождался, пока она ляжет на левое запястье световой, слегка жгущейся печатью, и вошел в засветившийся синим цветом круг на полу. Едва все Лапины успели ступить в него, как в глазах у них потемнело, и примерно через минуту они оказались в прямоугольной комнате перед большим овальным столом. За ним сидели двое пожилых мужчин, бородатый и безбородый. Плюс строгого вида женщина, изучающая какие-то бумаги. За их спинами стояло трое явных боевиков, держащих наготове несколько незнакомых плетений, Михаил таких никогда не видел.

— Добрый день, молодые люди, — поздоровался бородатый. — Я директор школы «Доверие», Иван Афанасьевич Нестеров. Слева от меня заведующая учебной частью Мария Степановна Холмогорова. Справа — глава службы безопасности Уйдо Ра Майх, архимагистр боевой магии. Кто вы? И почему избрали нашу школу для обучения?

— Лапины Михаил, Александр, Семен, Роман, Вера, Надежда и Елена! — уважительно поклонился молодой глава рода. — Последние выжившие из рода и клана Лапиных. Все остальные, больше шестисот человек, прошлой ночью были убиты. За нами ведется охота. Ваша школа — наш единственный шанс на выживание. Если вы нам откажете, то после возвращения мне придется заколоть девушек, нельзя позволять им попадать живыми в руки Тихомировых, то, что с ними сделают, описанию не поддается. А потом пойти в безнадежный бой против боевых магов и опытных воинов. Ведь мы — всего лишь школьники, до того обучавшиеся в Высшей Магической школе города Москвы. Но были отчислены оттуда сразу же после того, как стало известно о гибели клана Лапиных. Администрация решила выслужиться перед победителями.

— Ну и гнусный же у вас мирок, молодой человек… — укоризненно покачал головой Иван Афанасьевич. — Мы не откажем вам в обучении, но предупреждаю, что клятвы вам придется принести куда более жесткие, чем остальным ученикам.

— Мы согласны на любые, — хрипло ответил Михаил, переглянувшись с родственниками. — Кроме рабских и кабальных, конечно.

— Боевик? — спросил Уйдо Ра Майх, пристально глядя на него.

— Да, специализировался на боевой магии в группе старшего мастера Никонова Петра Ивановича. Но больше огненное направление.

— Покажи.

Молодой глава рода продемонстрировал огненные хлысты, смерчи и шары. Глава СБ похмыкал, скептически покрутил головой и пробурчал, что за такое обучение прежних наставников талантливого парня надо поганой метлой гнать.

— Пойдешь ко мне в ученики? — спросил он.

— Пойду, господин архимагистр! — решительно заявил Михаил, такого предложения он никак не ожидал и понимал, что за него надо хвататься руками и ногами. Архимагистры боевой магии абы кому ученичество не предлагают! Это дикое, непредставимое везение.

— Вот и хорошо, — кивнул Иван Афанасьевич. — Сейчас Мария Степановна вас оформит и поставит на довольствие. Предпочитаете жить в одном большом жилом блоке? Или раздельно? В блоке у каждого будет своя спальня и общие помещения.

— Вместе! — в который раз переглянулись Лапины.

— Принято. Готовы к принесению клятв?

— Да, готовы.

Что ж, они выжили. Каким-то чудом, наверное. Трудно сказать, что теперь ждет последних семерых Лапиных. Остается надеяться, что все будет хорошо, и когда-нибудь у них появится возможность полной мерой отплатить Тихомировым за все хорошее. Будь они вовеки веков прокляты!

Педсовет перед скорым началом полноценного учебного года собрали в большой закрытой кают-компании в учебном отсеке, ее решили сделать учительской, соответствующе оборудовав. Для начала учителя собрались в старом составе, почти без новичков, исключение составили бывшие сотрудники школы «Тархи Ла» и четыре высших мага, которые влились в коллектив, словно всегда в нем работали, легко став своими среди своих. Обсудить предстояло многое, возникло немало сложных вопросов, требующих ответов, и проблем, требующих разрешения. Дети из разных миров пока настороженно посматривали друг на друга, но учителя хорошо понимали, что вскоре начнутся конфликты. Чисто из-за разницы менталитетов. Ведь безобидная шутка в одной культуре является смертельным, смываемым только кровью оскорблением в другой. И это надо четко объяснить ученикам.

— Итак, что у нас на данный момент? — поинтересовался Иван Афанасьевич.

— Найм учителей и набор учеников дал школе выход на восемь разных миров, из которых три Земли с разной историей, — ответил Уйдо. — Но в половину этих миров лучше не соваться. Можно нарваться так, что костей не соберешь. Даже я не рискну ходить в парочку особо выкрученных. Например, в Санатан, откуда родом наши боевики. Или в Истрию, там магическая гражданская война, сперва бьют, а потом только смотрят кого прибили.

— Три Земли… — растерянно произнес директор. — Они однозначно из разных вселенных. Профессор Нахау-Рам, в ваше время были ученики из разных вселенных?

— Ни разу, — развел руками дварф. — Только с планет известной нам галактики. Ни с чем подобным школа «Тархи Ла» раньше не сталкивалась.

— Причем все три Земли магические, — заметил Уйдо. — Разного типа, но магические. Точнее, две чисто магические, а одна — смешанная, там магическая часть отстранена от обычных людей и почти не участвует в их жизни. Я имею в виду родину Сайруса Сайда. Кстати, с местными родовитыми магами мы нашли общий язык, открыли в их банках счета, пополнили мифрилом, которого в Центруме хватает, и произвели первые закупки недостающего. Свежие фрукты и овощи оттуда уже на столах. Но вернемся к проблеме разных вселенных. Раз раньше такого не бывало, то новые возможности возникли во время ритуала открытия школы. Или раньше? Господа искины, что вы можете сказать по этому поводу?

— В прежние времена такого действительно не было, — отозвался Айтос. — И причины я не знаю.

— Зато, похоже, знаю я, — задумчиво произнес Навигатор. — Мне кажется, что во время инициации по полной процедуре на нас обратили внимание высшие сущности из Сфер и решили, что мы способны что-то важное сделать. Отсюда все и последовало. Нас к чему-то ведут.

— Все это началось значительно раньше, — отрицательно покачал головой Ефим Наумович. — Начиная с нашего попадания на заброшенную станцию, события шли под чьим-то ненавязчивым контролем. Слишком много совпадений, чтобы они произошли сами собой. Так что, повторяю, все это началось задолго до инициации директора и капитана. Возможно, вообще с постройки на нашей Земле школы на темном источнике.

— Может, и так, — не стал спорить искин. — Но мы пока не можем понять, чего от нас хотят. А значит надо выводить школу на должный уровень, невзирая на любые странности. Возможно, в процессе станет ясно, что требуется. Поэтому давайте подобьем итоги. Сразу хочу сказать, что некоторые наши новые учителя и ученики являются источниками проблем, и немалых. В первую очередь, Лапины и Сайрус Сайд. По поводу первых нас вызывают на переговоры, церковники передали. Причем вызывают кровные враги Лапиных, Тихомировы. Однако не только они. Вчера пришла информация о том, что вас, Иван Афанасьевич, желает видеть император Владимир III. Аудиенция будет неофициальной, скорее тайной. Нас заверили в вашей полной безопасности.

— Император? — растерялся директор, эта новость его сильно удивила. Если требования Тихомировых он ждал, их придется просто послать по матушке, то что может быть нужно от школы властителю местной России? Этого он не знал и занервничал, никогда не любил общаться с высокопоставленными господами.

— Ничего удивительного, к нам пошло большое число простолюдинов и небогатых дворян, они выучатся и вернутся, став немалой силой, ведь у нас обучают так, что местным школам далеко, — тон Навигатора стал ироничным. — И спецслужбы империи это прекрасно поняли, доложив патрону. Тот обеспокоился нарушением статуса кво. Хотя, думаю, не только. Но встретиться придется, если мы хотим сохранить доступ в этот мир.

— Передайте согласие, — вздохнул Иван Афанасьевич, ему очень не хотелось этого делать, но он понимал, что иначе нельзя. — Тихомировым тоже, они хотели встретиться сегодня. Уйдо, мне понадобится ваша помощь. Надо напугать этих тварей так, чтобы от мысли связаться с нами они пачкали штаны. Сможете?

— С преогромным удовольствием, — расплылся в недоброй улыбке тот. — Ненавижу подонков, способных хладнокровно перебить сотни ничего им плохого не сделавших женщин и детей. Они у меня попрыгают. Я бы предложил еще Тайхира и Тархо захватить, втроем мы заставим Тихомировых визжать от ужаса. Да и вам советую не скрывать ауру мастера абсолюта, как вы постоянно делаете, а наоборот — сиять ею во все стороны. Пусть смотрят и впечатляются. Император вашу суть тоже оценит, даю гарантию. Думаю, встреча с ним — это неплохо, это даст нам в обществе Земли-2 некий статус. Также считаю, что стоит встретиться в обязательном порядке с родовитыми магами с Земли-1, где мы пока имеем доступ только в Англию, которая там называется Альбионом. Причем, России там нет, вместо нее Славянское Царство, включающая в себя территорию России и всех славянских и не только славянских государств, даже Польшу, Иран, Ирак, Китай и Турцию. Очень закрытое государство, часто воюющее с Европой и почти не поддерживающее с ней отношений. Я направил человека в их посольство, с письмом. Пока не ответили. Но в Альбионе, невзирая на наши договоренности с аристократией, есть проблемы. Во-первых, гильдия зельеваров, не могущая простить нам того, что мы взяли на работу молодого Сайдаю А во-вторых, чиновники местного правительства большей частью являют собой светлых фанатиков, ненавидящих темных аристократов всеми фибрами души. Такими их воспитали в местной магической школе, называемой «Ландхольм», там весь персонал состоит из фанатиков, а прежде всего таковым является местный директор, как он себя позиционирует, великий светлый маг Харальд Рувен Хартальф, норвежец. На наших посланцев его люди уже пытались оказывать давление.

— С целью? — поинтересовалась Мария Степановна.

— Чтобы мы приняли их безумные идеи о том, что Свет — это добро, а Тьма — зло. Дикая чушь! Егор Кузьмич, что вы им ответили?

— Выслушал, посмотрел на них тупыми глазками мало что понимающего увальня и пробурчал, что «мине оно не надобно, мине надобно фруктов закупить, да еще чиво съестного». На все их сентенции реагировал таким образом, они потрындели и отстали. Попробовали навесить следилку, но профессор Маор хорошо научил нас от этой пакости избавляться. Пославшие получили ее обратно вместе с проклятием вечного поноса. Ауру мастера абсолюта я не показывал, пусть, коли что, это окажется для них сюпризом.

— Что ж, ежели придется, то мы можем и уйти с этих двух миров, потеря не слишком велика, — констатировал Иван Афанасьевич. — Что с Землей-3?

— Странный мир, — поморщился Уйдо. — Земля-2, доведенная до абсурда. То есть, никакой центральной власти нет и в помине, каждый клан на своей территории полный хозяин. Обычаи самые дикие и нелепые, причем опять же в каждом клане свои. Например, в клане Ладогиных, он женский, все мужчины рабы, их ничему не обучают, обучены магии только женщины, и они заставляют бедолаг делать такие вещи, что глаза на лоб лезут. Озвучивать, простите, не стану, противно, если это кому-то интересно, можете затребовать отчет разведки у Айтоса. В клане Саготиных распространен постоянный обмен женами между семьями, а их в каждой семье не менее шести. В клане Луговицыных приняты добровольные человеческие жертвоприношения. Очень жестокие. В клане Омелиных — право первой ночи, в день свадьбы невесту прилюдно имеют все старшие мужчины селения, сколько бы их ни было, часто бывает так, что бедняжка в процессе этого изнасилования не выживает. Исключений не предусмотрено даже для боярских дочерей. В клане Шаровых самое обычное дело — массовый свальный грех, причем никто не может отказать никому. И так далее. К нам попали только немногие бунтари, причем исключительно через храм богини Плодородия, Зеаны. С ее жрецами и жрицами у нас установился неплохой контакт, им все творящееся на родине очень не нравится. Поэтому наличие по-настоящему сильных магов жрецам на руку, а местные обученным у нас не смогут ничего противопоставить — там магия развита очень слабо, да и вообще развитие на уровне шестнадцатого-семнадцатого века, причем без огнестрельного оружия. Но заходить на территорию кланов наши разведчики не рискнули, и правильно сделали, обошлись вольным городом Суздальском, вышли на крупных торговцев. Думаю, Егор Кузьмич с помощниками вскоре отправятся туда на закупки. Ценится на Земле-3 обычное золото и серебро, которых у нас хватает. К счастью, мы никого из сильных кланов не заинтересовали, там уход на учебу в другие миры через храмы — самое обычное дело и никого не удивляет.

— А остальные пять миров? — поинтересовался Константин Петрович.

— Сейчас, — вздохнул начальник СБ. — В общем, после анализа стало ясно, что из пяти миров стоит наведываться только в два. Первый, куда ходить не надо, это Санатан, родина пятерки Тархо. Когда он уходил, то получил предупреждение от ректора Академии, что местные будут атаковать любого пришедшего через портал храма. Не вижу смысла вызывать их агрессию.

— Согласен, — кивнул директор.

— Далее идет Арана, там то, что в земной фантастике называют магическим парапанком, огромные паровые машины, поддерживаемые магическими плетениями. В общем, техномагия чистой воды. По развитию примерно девятнадцатый век, вторая половина, — как ни странно, но прочитав несколько книг и посмотрев «Звездные войны», Уйдо пристрастился к фантастике не меньше Ефима Наумовича и Вани Лугового. — Мир очень спокойный, тихий, туда через стационарные порталы ходят люди из множества других миров, к пришельцам аранцы вполне толерантны. Обучение в чужих школах для них привычно. Оттуда у нас двадцать шесть учеников. Толковые, хорошо образованные в начальных школах ребята и девчата. Клятвы дали без лишних споров. Думаю, стоит поискать в Аране преподавателей по отсутствующим у нас дисциплинам, той же техномагии и магическому инженерингу.

Он напился воды, прокашлялся и продолжил:

— Следующий мир, Гелар, особого интереса не вызывает, разве что для закупки свежего продовольствия, местная магия по сравнению с нашей откровенно убогая. Обычное магическое средневековье. Королевства, герцогства, баронства. Населен Гелар исключительно людьми. Кстати, все миры, с которых пришли на «Доверие» ученики, чисто человеческие. Ни эльфов, ни гномов, ни орков, ни дварфов, ни кого другого. И это несколько странно. Но вернусь к рассказу. Оттуда у нас всего восемь учеников. Особой ценности Гелар не представляет. Даже оптовые закупки там делать сложно, слишком все разрозненно. Поначалу мы подумали, что ученики оттуда из разных миров, не сразу поняли, что из разных стран одного. Причем уроженцы герцогства Таламото понятия не имеют о существовании маркграфства Оноро, они на разных концах материка находятся. Но для нас Гелар почти безопасен, местные маги и воины нам не противники. Инциденты, конечно, будут, но по их законам с нападающими можно делать все, что пожелаешь. Но толку от этого мира, как я уже говорил, мало.

— А остальные два? — поинтересовался Ефим Наумович, которому во всем услышанном что-то активно не нравилось, настолько, что он кусал губы. — Тоже средневековые?

— Практически, — кивнул Уйдо. — Оланея — мир без государств, как таковых. Местные жители абсолютно неконфликтны, одна мысль, чтобы ударить кого-то вызывает у них ужас и отторжение. Очень развита магия Жизни и друидизм. Мы сейчас ведем переговоры с мастером-друидом, может, он согласится наняться и преподавать свое искусство. Оттуда у нас одиннадцать учеников, все деревенские, причем желающие освоить кузнечную магию. Нам удалось нанять мага-кузнеца, который будет их обучать. Закупаться там трудно, общество безденежное, все только на обмен. Кузнецу, например, мы заплатили редкими металлами. Друид хочет семена и саженцы иномирных растений. Доступ через храмы Великой Матери. Да, там матриархат. Но не безумный, а по-настоящему добрый. Оланея вообще — очень добрый мир, такие — невероятная редкость во вселенной. Но я бы не советовал туда особо ходить, не знаю, что местные могут воспринять за оскорбление.

— А последний? — глухо спросил биолог.

— Истрия, — поморщился начальник СБ. — Мир вечной войны. Это, конечно, преувеличение, но там действительно постоянные войны всех со всеми, куча мелких государств, орденов, объединений. И у каждого свои предпочтения. Они постоянно то ссорятся, то мирятся, то вообще вступают в союз, то сцепляются между собой. Но все очень ненадолго и зыбко. Сегодня были союзниками, завтра воюют, послезавтра мирно торгуют и интригуют. Магия развита исключительно боевая, причем местные магистры опасны даже для меня и Тайхира. Поэтому мы наняли оттуда восемнадцать охранников под очень жесткую, тщательно проработанную клятву. И шестерых магистров для преподавания различных аспектов магического боя. Они под еще более жесткой клятвой. Учеников из Истрии ровно двадцать. Все они пришли через храмы бога войны Рахада. Немногие выжившие в междоусобицах. Соваться туда можно только под очень хорошей охраной. В итоге новых учеников несколько больше, чем мы рассчитывали — двести двадцать. Это не считая пятидесяти трех землян из разных реальностей. И шести прежних учеников школы «Тархи Ла». Итого — двести семьдесят девять человек. Предлагаю догнать количество до трехсот, на Земле-2 желающих сотни, если не тысячи, достаточно будет сказать священникам, они подберут талантливых ребят.

— Согласен, цифра нелепая, — кивнул Иван Афанасьевич. — Доведите общее число до трехсот. Но нам надо будет развиваться, насколько мне известно, в прошлые времена школа принимала по несколько тысяч разумных в год. Надо вернуться на этот уровень, а для этого нужен персонал, причем персонал, решивший связать с «Доверием» свою жизнь навсегда.

— Запустим слухи по всем доступным мирам, — заверил начальник СБ. — Но желающих все равно потребуется как следует проверять и брать под очень жесткие клятвы, чтобы разные силы нам своих шпионов не подсунули. Только за последнее время я двенадцать таковых удавил.

— Я бы хотел обсудить очень важный вопрос, на который никто из вас почему-то не обратил внимания, — заговорил Ефим Наумович, он выглядел отвратительно, краше в гроб кладут.

— Слушаем, — повернулся к нему директор. — На что именно мы не обратили внимания?

— «Тархи Ла» существовала в парадигме развитой галактической цивилизации, где были распространены космические полеты, — пожевал губами химик. — Точно так же цивилизация, откуда выши уважаемые Уйдо со товарищи. Это ведь была космическая цивилизация?

— Да, — подтвердил упомянутый. — Хотя мы чаще перемещались из мира в мир порталами, это быстрее, но в космос тоже летали. Те же эльфы, гномы, лурхи, русалы и орки имели немалые флоты. У людей поменьше, но флт тоже активно строили. Пространственных и орбитальных станций становилось с каждым годом все больше и больше.

— Вот! — поднял палец Ефим Наумович. — И никто не обратил внимания, что среди восьми планет, на которые у нас появился выход, причем, исходя из трех Земель, планет разных вселенных, нет ни одной развитой. Максимум — уровень начала двадцать первого века. Но никаких космофлотов. Никаких поражающих воображения технологических достижений, с которыми мы столкнулись на станции «Тархи Ла». Ничего! Вам это не кажется странным?

— А ведь действительно… — озадачился Уйдо. — Странно. Это значит, что до нашей галактики очень далеко, раз оттуда никого нет. А желающих было бы много, это я могу сказать точно.

— Да, и в самом деле что-то не то, — согласился Иван Афанасьевич. — Но, думаю, мы еще встретим развитые цивилизации — вон сколько кораблей разных миров было вокруг станции. Сотни, если не тысячи. Видимо, пока информация о школе «Доверие» достигла только тех миров, с которых пришли ученики. Не думаю, что стоит переживать по этому поводу. Мы пока только начали свою деятельность. Посмотрим, что будет через несколько лет. А пока надо отправляться на встречу с Тихомировыми. Уйдо, вы готовы?

— Готов? — по-змеиному усмехнулся тот. — Да я жажду этих тварей за глотку взять! После того, что рассказали Лапины… Они у меня попляшут. Тайхир, Тайро, жду вас в портальном зале. Да, я захвачу еще двух мастеров из Истрии, очень хорошие бойцы. И толковые. Идан Хаорт и Савер Моран. Способны на расстоянии разобрать на составляющие любой отряд.

— Хорошо, — кивнул директор. — Педсовет закончен. Прошу всех подготовить список вопросов, требующих решения. Завтра снова соберемся. Надо поскорее заканчивать подготовку и начинать уроки, я беспокоюсь за детей, они слишком разные, могут быть конфликты. Коллеги, прошу отправиться в их крыло и проследить за происходящим. Мало ли что. Многие новички привыкли решать свои проблемы насилием, они еще не поняли, что здесь это неприемлемо.

Учителя разошлись. Не прошло и получаса, как Иван Афанасьевич со свитой, получив от Навигатора информацию, что делегация Тихомировых уже ждет их в церкви, из которой на «Доверие» перешли Лапины, переместились в портальный зал. Директор снял маскировку и развернул свою ауру мастера абсолюта в полную силу. На что Уйдо, стоящий рядом, одобрительно кивнул. Остальные четверо, одетые в станционные комбезы, заняли место вокруг них. Тайхир переглянулся со старым другом, затем окинул взглядом Тархо, Идана и Савера. Последние двое выглядели самыми обычными мужчинами средних лет, спокойными и собранными, с первого взгляда никто не сказал бы, что перед ним матерые убийцы. Мастера боя, способные на очень многое.

— Открываю проход, — сообщил Навигатор. — Ни пуха, ни пера!

— К черту! — отозвался директор. — Идемте.

Оказавшись в церкви, они оглянулись. Откуда-то сбоку без промедления появился священник, невысокий и сухощавый.

— Благословите, святой отец! — поклонился ему Иван Афанасьевич.

— А крещен ли ты, сын мой?

— Крещен в православии. В городе Москве, в нашей реальности.

Священник благословил его и повел с собой куда-то в сторону. При взгляде на сопровождающих гостя он разулыбался, словно увидел что-то очень смешное. На самого директора он смотреть избегал. Как потом выяснилось, виной была аура мастера абсолюта, которая приводила местных жителей в состояние ступора. А вот ауры бойцов многое сказали отцу Михаилу, он с трудом сдерживал смех, представляя себе лица Тихомировых при виде таких магов. Нет, эту картину упускать нельзя! Потом ее можно будет смаковать часами, а то и продать воспоминания кое-кому.

Старый боярин ожидал представителей школы, в которую смогли сбежать проклятые Лапины, унеся с собой орифламму, и приходил во все больший гнев. Да как они посмели?! На слова попов, что не ему ссориться с мастером абсолюта, Тимофей Петрович не обратил никакого внимания. Он рассчитывал сразу обматерить ничтожного директоришку и потребовать выдать Лапиных. Не посмеет он отказать всемогущим Тихомировым.

Дверь в кабинете, где они с Сергеем Михайловичем, главой второй ветви клана, ожидали представителей школы «Доверие», отворилась и внутрь вошел поп, за которым двигался благообразный седой мужчина с короткой бородой, от которого веяло такой силой, что бояре едва не захрипели, их буквально придавило к полу. Сдвинув зрение в другой диапазон, они ошалело переглянулись — слова о мастере абсолюта оказались не выдумкой, такой жуткой черно-белой, клубящейся огромным облаком ауры не могло быть больше ни у кого. Но ладно это, когда Тимофей Петрович и Сергей Михайлович посмотрели на сопровождающих директора школы охранников, им окончательно стало не по себе, лица вытянулись, а рты приоткрылись. Да любой из этих четверых превратит в пепел всех боевиков клана вместе с крепостями, если только пожелает! Откуда эти мастера взялись?! В этот момент боярин вспомнил слова попа, что школа «Доверие» из другого мира. Тогда он в это не поверил, а, похоже, зря. Если бы боевые маги такого уровня жили в империи, он бы их давно нашел и нанял за любые деньги.

— Добрый день! — мягким голосом поздоровался мастер абсолюта, слегка наклонив голову. — Я Иван Афанасьевич Нестеров, директор школы «Доверие». Вы хотели меня видеть. Я здесь. Итак?

— Добрый день! — последовали его примеру бояре, на ссору им идти перехотелось, но потребовать свое они были обязаны. — Тимофей Петрович и Сергей Михайлович Тихомировы, глава клана и глава рода Тихомировых. Вы взяли в вашу школу семь выживших из клана Лапиных. У нас с ними кровная вражда. Просим добром выдать их, иначе проблем вы не оберетесь. Или пусть хотя бы отдадут свою орифламму, став простолюдинами, тогда мы не станем их преследовать. Простолюдины нам не интересны.

— Школа «Доверие» своих учеников не выдает, — спокойно ответил директор. — Тем более по требованию чудовищ и нелюдей.

— Чудовищ?! — полезли на лоб глаза бояр. — Нелюдей?!

— Убийцы ничего плохого не сделавших им женщин и детей, неважно по какой причине, — звери и чудовища в человеческом обличье, — брезгливо объяснил Иван Афанасьевич. — Поэтому сразу хочу предупредить вас. Если вы продолжите лезть к нам, то вами займется архимагистр боевой магии Уйдо Ра Майх. И вам это однозначно не понравится.

От осклабившегося худого старика потянуло таким черным кошмаром, что Тимофей Петрович чуть на месте не обделался. До него мгновенно дошло, что идиоты-моралисты, не понимающие простейшей истины «Все во имя рода», действительно не считают Тихомировых людьми из-за того, что они полностью уничтожили вражеский клан. И раздавят их самих без зазрения совести. Причем легко, таких монстров у клана в подчинении нет. Некому защитить. А у Нестерова их целых четверо. И это вряд ли все его боевики. Проклятье, что за невезение? Рассчитывали одним ударом покончить с надоевшими до зубной боли Лапиными, так нет же, семь наследников выжили и сумели сбежать. И не достать их теперь никак…

— Клан Тихомировых снимает свое требование, — хрипло выдохнул боярин. — И приносит извинения школе «Доверие».

— Извинения принимаются, — холодно ответил Иван Афанасьевич. — А теперь позвольте откланяться, у нас не может быть никаких общих дел.

Он встал и, не говоря больше ни слова, двинулся к двери. Боевики пошли за ним, кроме того, кого директор назвал странным именем Уйдо Ра Майх. Он наклонился к Тихомировым и прошипел:

— А ведь Лапины вернутся. Обещаю, что воспитаю из них боевиков не слабее меня самого. Ждите. Они будут в своем праве, подонки.

С этими словами он тоже покинул кабинет. А бояре в ужасе посмотрели друг на друга, когда до них дошло, что сказал этот страшный старик. Господи, спаси и помилуй их несчастный клан! Но Бог молчал, на молитвы нелюди он не отзывался, ибо каждому воздастся по делам его.

За столом в уютном кабинете сидел средних лет высокий мужчина в шитом золотом камзоле. Он бы надел что-то другое, поудобнее, но предстояла важная встреча, во время которой придется держать марку. Положение обязывает. Появление в империи новой силы крайне важно, причем она уже нарушила статус кво, и весьма сильно. Появилась надежда хоть как-то справиться с всевластием проклятых кланов, надоевших Владимиру III до зубной боли. Особенно императора возмущали и даже бесили Тихомировы и иже с ними. Его величество снова перечитал доклад о том, как человек, с которым он должен встретиться, поставил наглых сволочей на месте, и негромко рассмеялся. Хорошо осадил их директор «Доверия», настолько хорошо, что бояре в себя прийти не могут. А уж как обеспокоилась Боярская дума! Особенно после того, как Тихомировы подтвердили на заседании, что Иван Нестеров на самом деле является мастером абсолюта, а его охранники — боевиками невероятно высокого уровня, способные каждый в одиночку сравнять большой город с землей. А то и сотворить что-то похлеще. Это вызвало шок, а затем бояре зашевелились, каждый клан решил попробовать перетянуть школу на свою сторону, но директор встречаться с кем-либо отказался. Только с ним согласился, и эта встреча может оказаться ключевой.

— Ваше величество! — словно призрак возник в кабинете глава жандармерии, князь Лука Спиридонович Мозырин, на вид неприметный, но очень опасный человек. — Гости прибыли. Вышли из портала прямо перед дворцом, не в церкви. Наши маги тайно просканировали их. Точнее, им это позволили. Все верно, один — мастер абсолюта, его аура полностью соответствует описаниям в «Книге Черных волхвов». А второй, как минимум, архимагистр, но мэтр Сомов утверждает, что его уровень намного выше. Этому мастеру, простите, не составит никакого труда справиться со всей вашей хваленой охраной. Да и вообще со всеми магами империи, у нас способных с ним тягаться монстров нет. Не знаю, что посоветовать. Я бы не рискнул с ними встречаться…

— Это мой долг, — тяжело уронил император. — Зовите.

Он встал и подождал, пока Лука Спиридонович заведет в кабинет двух человек — среднего роста пожилого человека с седой бородкой, в классическом костюме, и высокого худого старика с пронзительным взглядом, одетого в странного вида комбинезон с множеством карманов.

— Приветствую вас, господа! — ступил на шаг вперед Владимир III.

— Ваше величество! — поклонились гости. — Позвольте представиться. Иван Афанасьевич Нестеров, директор школы «Доверие». Уйдо Ра Майх, архимагистр боевой магии, начальник службы безопасности.

Ауры этих двоих действительно впечатляли до дрожи, магов такого уровня в империи просто не было, не рождались никогда. Интересно, что им все-таки нужно? Император надеялся прояснить этот вопрос во время разговора.

— Присаживайтесь! — показал он на кресла вокруг низкого столики. — Сок? Вино?

— Сок, — переглянулись гости, прекрасно понимающие, что травить их во дворце точно не станут, что не помешало им провести ладонями над предложенным напитком, проверяя на яды. — Вы хотели нас видеть, ваше величество. По какой причине?

— Я объясню, — пообещал Владимир III. — Ответьте только на один вопрос, если это возможно. У вас русские имя и фамилия. Откуда вы родом?

— Из Москвы, — мягко улыбнулся Иван Афанасьевич. — Родился в Филях. Но не в вашей Москве. На моей родине не было империи, была Российская Федерация с избираемым раз в шесть лет президентом во главе. И мой случай далеко не одиночен. Мы сталкивались с людьми из восьми разных реальностей с разной историей, считая нашу.

— То есть теорию параллельных вселенных можно считать доказанной? — подался вперед император, его глаза загорелись живым интересом.

— Да, — подтвердил директор. — Причем магическими являются всего три из восьми известных нам земных реальностей, в остальных магия считается вымыслом. Я и сам не являлся одаренным до шестидесяти двух лет. Но так вышло, что школу, которую мне довелось возглавить, построили на древнем темном источнике. Дальше, думаю, все понятно.

— А что представляет из себя ваша школа? — Владимир III не стал расспрашивать о становлении магом в пожилом возрасте, понимал, что никто ему ничего не скажет, такие вещи держат в секрете. — Где она расположена?

— На большой космической станции, сейчас находящейся в межгалактическом пространстве, — ответил Иван Афанасьевич. — После регистрации ее ритуалом информация о наборе учеников появилась на стенах храмов разных миров. Как только ученик или нанятый специалист впервые перемещается в школу, мы получаем доступ в его мир.

— Космической станции… — в некотором ошеломлении повторил император, чья страна только недавно запустила первые спутники. — И какого же она размера?..

— Шестьсот сорок километров в диаметре, — не стал скрывать директор. — Обладает разгонными, гиперпространственными и точечными двигателями. Способна дать пристанище сорока миллионам человек при необходимости. Об оружии, я простите уж, умолчу. Скажу только, что оно есть. Соответствующее размеру и мощности станции.

Владимир III лихорадочно размышлял. Реальность оказалась намного интереснее всех предположений. Встреча с более развитой цивилизацией! Намного более развитой — о теории гиперпространства, не говоря уже о гипердвигателях, имперские ученые только поговаривают, утверждая, что это дело далекого, даже очень далекого будущего. Кто же смог построить махину диаметром шестьсот сорок километров? Страшно представить себе возможности страны, на такое способной. Но что им нужно здесь? Зачем им обучать местных жителей? Чего они добиваются?

— А чего вы хотите от нас? — хмуро спросил император. — Зачем вы сюда пришли?

— Практически ничего, — вздохнул Иван Афанасьевич. — Поймите, мы — школа для одаренных, и только. У нас нет никаких далеко идущих целей в вашем мире, кроме обучения желающих, причем наилучшего обучения. Мы здесь оказались только потому, что появились ученики отсюда. Как только последний ученик с вашей Земли закончит школу, мы потеряем на нее доступ. Или когда уволится последний нанятый у вас специалист. Да, школе многое нужно, но мы готовы честно платить за это. Тем, что у вас ценится.

— А бесплатность обучения? — прищурился Владимир III.

— Это ненадолго, только пока мы зарекомендуем себя, — заверил директор. — Однако часть мест всегда будем оставлять бесплатными для талантов, они будут распределяться согласно результатам экзаменов.

— Ясно, обычный маркетинговый ход, — успокоился император. — Но я все же не могу понять вашей выгоды…

— Дело в том, что любой мир дает что-то в копилку знаний, — пояснил Иван Афанасьевич. — В итоге мы с каждым годом знаем и умеем все больше. Мы всегда готовы на обмен знаниями, и предлагаем его вам без всякой задней мысли. Сейчас, например, нам не хватает преподавателей по нескольким дисциплинам, мы хотели бы нанять их у вас, если это в принципе возможно. Также хотим производить закупки продовольствия.

О цели разных групп землян отыскать со временем свои дома он распространяться не стал, это знание его величеству совершенно не нужно. С перемещением из портального зала станции на планеты дело оказалось лучше, чем раньше думали, выяснилось, что оно возможно не только в храмы, а вообще в любую точку, где находится специальный адресный артефакт, на вид — обычный камешек. Обратно на станцию привязанный к ней разумный тоже мог переместиться откуда угодно. Так называемый аварийный выход. О защитных амулетах и прочем оборудовании, захваченном с собой, стоило вообще умолчать. В Центруме нашлись даже многофункциональные амулеты, способные позволить комфортно себя чувствовать даже в эпицентре ядерного взрыва, в лавовом озере и открытом космосе — в свое время на сотрудников школы многие пытались нападать, прежде чем убедились, что те практически неуязвимы. Их много раз пытались захватить, но со временем осознали, что действовать нужно иначе.

К сожалению, в конце концов светлые фанатики смогли уничтожить школу, пусть долгим и трудным путем, но смогли. Теперь бы избежать подобного. Поэтому никто на станцию без самых жестких клятв, разработанных искинами, не допускался. Даже гости, которых не допускали никуда, кроме гостевых апартаментов, физически не связанных с остальными отсеками. Ученики, помимо клятвы, тоже были ограничены учебным и жилыи корпусами, доступа в технические и командные сегменты станции они не имели. Кроме пришедших на «Тархи Ла» с Иваном Афанасьевичем. Им было позволено больше других.

— Вот, значит, как? — откинулся на спинку кресла Владимир III, его взгляд стал задумчивым. — В таком случае стоило бы договориться об обмене знаниями. В наших книгохранилищах есть многое из того, что нам самим недоступно и даже непонятно. Также я хотел обратиться к вам с просьбой принять на обучение сто юношей и девушек из верных престолу семей. Подчеркиваю, дворянских, а не боярских. Мы готовы оплатить их обучение по высшей планке, организовать поставки продовольствия и помочь с наймом специалистов. Причем последних можно найти очень толковых, многие не могут работать по специальности, поскольку имели конфликты с кланами.

— Кланы… — недовольно проворчал директор. — Знаете, мы имеем доступ на Землю, где кланы победили, и государство перестало существовать как таковое. Каждый клан на своей земле царь и бог. Там кошмар творится. И вас, если не оградите аппетиты тварей, подобных Тихомировым, ничего хорошего не ждет.

— Знаю, — дернул щекой император. — Для того мне и нужны мастера, обученные лучше, чем обучают в наших школах.

— Что ж, с этим мы поможем, — наклонил голову Иван Афанасьевич, переглянувшись с Уйдо, на мгновение прикрывшим глаза. — Но все будущие ученики дадут очень жесткую клятву непричинения вреда школе и станции, на которой она расположена. Как и нанятые специалисты, те еще будут ограждены клятвами сохранения наших секретов.

— Согласен, — позволил себе намек на улыбку Владимир III. — Но с учениками пойдут четверо воспитателей. Они также дадут любые нужные клятвы.

— У них будет доступ только в жилой и учебный комплексы, — предупредил директор. — Также они будут находиться под постоянным наблюдением разумных искусственных интеллектов.

— Разумных? — вскинул брови император. — И вы… не опасаетесь их?..

— Нет, — усмехнулся Иван Афанасьевич. — Не подводили пока. По поводу поставок продуктов я направлю к вам нашего хозяйственника. Вот, возьмите, — он положил на стол невзрачную каменную пластинку. — Портал от нас откроется там, где вы поместите этот камешек. Но прошу не обижаться, после каждого открытия местность возле портала будет тщательно проверяться боевыми дроидами. Также через этот амулет можно вызвать нас на связь, направив определенного типа магический импульс, вот на этом листке его форма и модуляция, думаю, ваши маги разберутся.

— Разберутся, конечно, — спрятал переданное в ящик стола император, подумав, что если не разберутся, то последуют оргвыводы. — Значит, вы можете уйти к себе прямо отсюда?

— Да, можем, — подтвердил директор. — Но это невежливо, поэтому уйдем после того, как покинем ваш кабинет.

— Ясно, — потер лоб Владимир III, подумав, что гости еще опаснее, чем он считал, поэтому ссориться с ними ни в коем случае нельзя. — Когда можно будет направить к вам учеников и воспитателей?

— Когда вам будет удобно, мы готовы принять их в любой момент, — пожал плечами Иван Афанасьевич.

— А какие специалисты вам нужны?

— Зельевары, мастера и преподаватели, воспитатели для внеучебного времени, маги крови, стихиалы, прежде всего огневики и воздушники, ритуалисты и артефакторы любого класса, все не ниже мастерского звания. Хотя подмастерьев тоже возьмем, но на других условиях.

— Желающие наняться, как я уже говорил, найдутся, особенно артефакторы, семья Назаровых, например, — кивнул император. — Они не желают иметь ничего общего с кланами. Ладыгины посчитали, что смогут заставить Никодима Назарова, их патриарха, шантажом работать на себя. Похитили его сына с дочерью и прислали по отрубленному пальцу каждого. Одоевские предложили Назаровым выручить похищенных с условием, что Никодим будет работать на них. А потом выяснилось, что эти два клана сговорились, и похищение было их совместным проектом. В дело вмешались мои спецслужбы и вытащили искалеченных парня с девушкой, их оставили без ног, чтобы не сбежали. Причем, я помог без всяких условий. За это Назаровы благодарны престолу и прислушаются к моему совету. А лучших артефакторов в стране, да и во всей Европе просто нет.

— Да, мы не сказали, что нанятые проходят полное исцеление, а старики — омоложение до двадцатипятилетнего возраста? — спросил директор. — Вот, говорю. И пострадавшим детям вернем конечности. Я при омоложении оставил себе прежнюю внешность, но тело у меня молодого человека. Как и у Уйдо. Если мы с вами договоримся, то эта услуга будет доступна избранным. И вам самому, естественно.

— Вы и это умеете… — нервно передернул плечами Владимир III. — Что ж, вы дали мне множество поводов для размышлений. В течение трех дней мы подберем учеников и воспитателей, после чего свяжемся с вами. К этому времени также соберутся несколько желающих наняться. Возможно, Назаровы подтянутся. Они прекрасно понимают, что не достигшие своего кланы Ладыгиных и Одоевских жизни им в империи не дадут, невзирая на мою защиту. Бояре и убийц вполне способны подослать, всегда руководствовались принципом: «Если не нам, то никому». И Никодим это помнит. Договора о поставке продуктов мои юристы подготовят. Как только завершат, с вами свяжутся, уважаемый Иван Афанасьевич.

— Будем ждать, — встали гости.

Попрощавшись, они вышли в приемную, посмотрели на секретаря с охранниками, сообщили о разрешении императора на это, и активировали срочный возврат на станцию. Однако оставаться там директор с начальником СБ не собирались, их сегодня ждала еще одна встреча. На сей раз на Земле-1, в Лондоне, с другом Сайруса Сайда, лордом Ранхардом и его знакомыми, лордами Вайтом и Блэквардом. Они неожиданно передали через храм просьбу о срочной встрече. Зельевар пошел раньше, чтобы передать старым друзьям маяк, встречаться в храме не хотелось, мало ли. С охраной, конечно, при виде которой гильдейцы не осмелятся напасть. Также предполагалось взять с собой Егора Кузьмича и Нину Вахтанговну, чтобы обсудить новые поставки овощей и фруктов, которые пришлись населению станции по вкусу — маги поставляли выращенные ими, без какой-либо химии и пестицидов. Но решили с этим все же погодить. Для начала надо договориться.

Охранниками на сей раз пошли Рогнис Койор, магистр темной магии, Идан Хаорт, магистр боевой некромантии и магии мертвых, и Сарви Эртар, магистр светлой магии. Ну и сам Уйдо стоил десятка, если не больше, подобных. При этом на Земле-1 равных истрийцам не было в принципе. Особенно теперь, когда запретили некромантию, магию крови и артефакторику. Помимо того замахивались на ритуалистику, то было вообще идиотизмом чистой воды.

После перемещения директор оказался в большом кабинете ресторана «Посох Мерлина», в котором, по полученному ранее сообщению Сайруса, запланировали встречу. Настречу гостям встали три человека в классических костюмах и мантиях. Зельевар рассказывал об этой особенности местных магов, но она все равно вызывала удивление — неудобно же. Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Нравится им — их дело.

Представившись друг другу, стороны попробовали превосходное вино и заговорили о погоде, что несказанно насмешило Ивана Афанасьевича — ох уж эти англичане со своими дурацкими обычаями. Но так уж у них принято. Однако он сдержал смех и поддержал тему. Но надолго директора не хватило.

— Господа, — наконец не выдержал он, — вы хотели меня видеть. Приношу свои извинения, но я человек очень занятой, мне некогда вести пустые разговоры. Поэтому спрашиваю прямо. Чего вы хотите?

Лорды переглянулись, такой прямоты они все же не ждали, но понимали, что легендарному мастеру абсолюта позволено все. Клубящаяся на метры вверх черно-белая аура гостя заставляла нервно ежиться. Впрочем, его начальник службы безопасности пугал еще сильнее. Темный маг невероятной силы и мастерства. Как сообщил Сайрус, архимагистр боевой магии, способный всю местную магическую полицию в одиночку похоронить. Мало прочего — мастер плоти, способный творить с людьми все, что ему захочется. Остальные трое послабее, но один из них светлый настолько, что глаза сияют, даже Харарльду Хартальфу до него далеко. Второй — темный с черно-багрово аурой. А третий — вовсе некромант и, кажется, маг смерти. Вон, поглаживает свое костяное ожерелье, каждая бусина которого — некроконструкт уровня костяного дракона, и насмешливо ухмыляется. Видимо понял, что они увидели его суть.

— Дело в том, что у нас запрещены многие магические дисциплины, — осторожно начал лорд Говард Блэквард, пожилой мужчина с пышными полуседыми бакенбардами. — Старые рода, конечно, скрыли запретные книги и сделали вид, что не занимались ничем подобным. Однако с каждым годом положение становится все нетерпимее, нас давят изо всех сил, обыски мэноров каждый месяц, как минимум, многих обвинили в нарушении закона и посадили на много лет в Ортас, после года в котором маг превращается в ничто, полумертвое ничтожество. Светлые не дают нам вздохнуть. И сбежать за границу не позволяют. Вы — наша единственная надежда на переселение в другой мир, где нас оставят в покое. Также мы хотели бы обучить наследников в вашей школе. И готовы предоставить преподавателей по кровной магии, артефакторике и ритуалистике высших степеней.

«Я бы просил помочь товарищам по несчастью, — Уйдо через имплант обратился к Ивану Афанасьевичу. — Точно также все начиналось у меня на родине. Ненавижу светлых тварей… Они же и „Тархи Ла“ уничтожили…»

«Поможем, — не стал отказывать тот. — Тем более, что есть пара подходящих для них миров».

«Да, Арана и Гелар».

— Это все реализуемо, — кивнул директор. — И мы готовы вам помочь, поскольку нам в прошлом светлые фанатики нагадили очень сильно, мы это не забыли и не простили. Миров на выбор есть два. Точнее три, но, думаю, мир постоянных магических войн вам малоинтересен.

— Мы не любители воевать, — заверил лорд Айвен Вайт.

— Тогда либо Арана, там век пара и магии, девятнадцатый, если по-земному, но простецы и маги живут вместе, последние не скрываются. И Гелар — магическое средневековье, одиннадцатый-двенадцатый век. Маги там — высшая аристократия. Выбирайте.

— Второй будет оптимальнее, — переглянулись лорды. — Мы хотим уйти сами, вывести из экономики Альбиона все наши деньги, забрать наших людей, закрыть наши предприятия. Пусть светлые выживают сами, как хотят. Терпеть их дурацике выходки больше нет никаких сил. Просим забрать наших детей немедленно, мы на несколько дней отпросили их из местной школы, которой руководит старая сволочь Хартальф, они там, считайте, заложники. Но мы нашли способ разорвать магические контракты на обучение, которые нас заставили подписать. Для этого дети должны учиться в другой школе. Вот контракты, если вы их подпишете, то они станут свободными.

— Простите, но пока мои крючкотворы не проверят контракты до последней буквы, я их подписывать не стану, — отрицательно покачал головой Иван Афанасьевич. — Могу магически поклясться, что приму детей на обучение, и переместить их на станцию хоть прямо отсюда. С нее не достанут.

— Так ваша школа действительно расположена на космической станции?

— Да. И доступ на нее только через наши порталы.

— Мы как чувствовали, — вздохнул лорд Ранхард. — И привели детей основных пятнадцати родов с собой. С ними матери. И несколько старых леди, которые готовы преподавать кровную магию, темные ритуалистику и артефакторику. Я бы очень просил сразу забрать их всех, мы опасаемся, что наши приготовления не остались секретом для светлых. Они могут помешать.

— Не проблема, — посмотрел на Уйдо директор.

Тот кивнул, открыл портал на «Доверие», вызвал профессора Маора и коротко описал ему ситуацию. Архимагистр некоторое время размышлял, затем велел переправлять всех к нему, он позаботится и о контрактах, и о клятвах, и о возможном переходе на Гелар.

Не прошло и пяти минут, как из соседнего кабинета привели целую толпу детей в сопровождении молодых и пожилых женщин. Все они дали клятву непричинения вреда и быстро перешли на станцию, где их встретили профессора Маор и Нахау-Рам, Мария Степановна, Ефим Наумович и более десяти охранников, магов-боевиков. И не только магов — боевые дроиды, вооруженные плазменным оружием, тоже имелись.

— Успели, слава всем богам! — выдохнул лорд Блэквард, когда портал за последним ребенком закрылся.

— А считали, что можете не успеть? — поинтересовался Уйдо, приподняв брови. — Почему?

— Нехорошие шевеления в правительстве Альбиона, — неохотно ответил вместо коллеги лорд Вайт. — Хартальф, подонок бородатый, забеспокоился после того, как все известные рода одновременно забрали своих отпрысков из его школы. И начал мутить воду. Он и вас может обвинить в похищении.

— Да пусть обвиняет, — развеселился Иван Афанасьевич. — Щелкнем по носу, чтобы не зазнавался.

— А полезет в бутылку, можно будет и по голове дать, — осклабился начальник СБ, нежно «любивший» светлых. — Я…

Его прервал шум со стороны дверей. Они распахнулись, и в кабинет полезли крепкие мужчины с магическими посохами в руках, одетые в темно-красные мантии. Их сопровождал высокий, благообразный старик с длинной седой бородой, заткнутой за роскошный, тканый золотом пояс. При виде сидевших за столом лордов он радостно осклабился и выдохнул:

— Вы все арестованы за похищение детей! Немедленно сдавайтесь!

— Да вы что? — радостно осклабился Уйдо, которому давненько не доводилось развлекаться, гоняя светлых по закоулкам. — Что ж это вы, господа, так неосторожно, а? Ничего, сейчас мы вас оприходуем, да-с.

С этими словами архимагистр развернул свою чудовищную ауру во всю мощь. Она буквально придавила к полу всех присутствующих, даже старик в синей мантии с золоченым поясом присел, в ужасе уставившись на старого боевика. Засмеявшийся Иван Афанасьевич последовал примеру своего начальника СБ и раскрыл ауру мастера абсолюта полностью, добавив в нее первородного Света — специально, чтобы удивить фанатиков. В итоге его аура буквально засияла вышним сиянием, которое доводилось видеть только тем немногим, кто поднимался к вратам Сфер Творения.

Невидимая сила подняла мапсов, как в просторечии называли альбионских магических полицейских, и пришпилила их к стенам в самых диких позах. Для этого Уйдо понадобилось всего лишь легонько пошевелить пальцами. Остальные охранники не успели ничего предпринять, как все было кончено. Разве что стариком в синей мантии занялся не архимагистр, а уже немало умеющий Иван Афанасьевич, спеленав того и подвесив в воздухе с растянутыми в стороны руками и ногами. Бородач с ужасом смотрел на клубящуюся Светом и Тьмой ауру директора, до него постепенно начало доходить, что дела, паче чаяния, обстоят совсем не так, как ему хотелось. Шпионы доложили, что надоевшие до зубные боли аристократы, никак не желающие принять свою судьбу, встречаются с кем-то, кто способен помочь им избавить детей от обучения в «Ландхольме». А этого допускать нельзя ни в коем случае! Ведь если у него не будет в руках заложников, которыми можно шантажировать темных тварей, они снова попытаются взять верх, снова начнут свои грязные политические игры. Но великий светлый маг, каковым старик себя полагал, никак не рассчитывал столкнуться с непреодолимой силой, с которой он, невзирая на все свои силу, опыт и знания, ничего поделать не мог.

Перед Харальдом Хартальфом находился тот, кого существовать в принципе не могло. По крайней мере, он искренне полагал, что мастеров абсолюта, способных напрямую, без заклятий и плетений преобразовывать материю в энергию и наоборот, не существует. Однако клубящаяся, полыхающая первородными Силами, вздымающаяся на многие метры вверх аура стоящего напротив человека с небольшой седой бородкой, говорила сама за себя. Мастер абсолюта! Живой. И явно о чем-то договорившийся с темными.

Затем директор «Ландхольма» обратил внимания на сопровождавших незнакомца магов и чуть не взвыл от отчаяния. Он-то думал, что тварей такого уровня давно перебили. Ан нет! Чего стоит хотя бы темный, скорее даже черный боевик в ранге архимагистра? Да он всех светлых магов Альбиона в одиночку в бараний рог скрутит! Но ладно он, а остальные? Великий, по-настоящему великий светлый маг, до которого самому Хартальфу как до звезды небесной, от него буквально рвется во все стороны Свет, причем не фальшивый, а истинный. Еще один темный боевик послабее, но тоже очень сильный. И, что самое худшее, высший некромант, у которого в ожерелье десятка три костяных драконов, если не чего похуже. Это с кем же он столкнулся? Кто все эти чужаки?! Они не из Альбиона!

— Вам не кажется, что вы превысили полномочия, напав на коллегу, тоже директора школы для одаренных? — мягко поинтересовался бородатый. — Или у вас, в Альбионе, так принято? Могли бы нормально вызвать на дуэль, если что не по вам.

— Кто вы такой? — выдохнул Хартальф. — Что вам нужно в Лондоне?!

— Меня попросили прибыть родители будущих учеников школы «Доверие», которую я имею честь возглавлять. Нападение на представителей школы из другого мира — это официальная политика правительства Альбиона? Вы готовы подписать дипломатический протокол об этом?

Он повернулся к возглавлявшему мапсов пожилому одноглазому магу, Джорджу Саммеру. Тот задергался, глядя на иномирца с бессильной яростью, потом выдохнул:

— Отпустите! Не политика это, не политика! Мы не вас собирались арестовывать, а наших граждан! Имеем право!

Заместитель начальника оперативного отдела мапсата прекрасно понимал, что сделает с ним начальство, если начнется международный скандал. Мордредов Хартальф подставил его так, как никто и никогда еще не подставлял. Попросил неофициально арестовать и припугнуть нескольких обнаглевших аристократов, осмелившихся забрать своих детей из школы, где те были в полной власти директора. Саммер был обязан старику по гроб жизни и не мог отказать в небольшой просьбе. Кто же знал, что темные сволочи встречаются в этом ресторане с иномирными магами? И какими магами! Столкнуться с мастером абсолюта? Не дай Мерлин! Остальные не хуже, особенно пугала многообещающая ухмылка некроманта, поглаживающего свое жуткое ожерелье. Еще выпустит костяных зверюг, которых даже адское пламя не берет. Нельзя идти на конфликт с такими мастерами, это очень дорого обойдется всему Альбиону, а может, и не только Альбиону. Хорошо хоть они не местные, здесь таких монстров постепенно выбили, а остальных поставили хоть в какие-то рамки. Но они нашли себе союзников, сволочи темные. Никак не могут успокоиться и принять новую реальность. Что же они задумали?

— Если начнется бой, то это будет только ваша вина, господа, — заявил Уйдо, отпуская мапсов, Иван Афанасьевич последовал его примеру и тоже отпустил Хартальфа. Служители закона сбились у двери, двое сразу куда-то убежали. Видимо, предупредить своих о происходящем.

— Мы не намерены нападать! — показал пустые ладони глава светлых. — Но извольте объяснить, что здесь происходит?! И где похищенные дети?

— Похищенные? — почти незаметно усмехнулся лорд Вайт. — Что за чушь вы несете? Мы, как родители, решили перевести наших отпрысков в другую школу, имеем на это полное право, почитайте устав «Ландхольма». Вы перекрыли возможность обучать альбионских детей в европейских, американских и славянских школах, думая, что нам некуда деваться. Однако забыли про иномирные. Директор Нестеров милостиво согласился принять наших наследников. И запретить это вы не вправе.

— Нужный закон будет принят в течение недели! — прошипел Хартальф. — Не выйдет спрятаться, господа темные! А вы? — повернулся он к Ивану Афанасьевичу. — Вы почему пошли на поводу у этих сволочей? Они же темные!

— И что? — растерянно посмотрел на него тот.

— Тьма — это абсолютное зло, темная магия должна быть запрещена навеки! Неужели это так трудно понять?!

— Ваше утверждение бездоказательно, — хмыкнул землянин. — Такие утверждения присущи только полубезумным фанатикам. Вы фанатик?

— Нет! — изменился в лице бородач. — Вы просто не понимаете! Само использование темной магии пачкает душу! Повторяю, она зло в чистом виде!

— Какая глупость, — укоризненно покачал головой Уйдо. — Зло и добро в человеческих поступках, а не в нейтральной силе. С помощью темного заклятия вполне можно сделать доброе дело, а с помощью светлого — злое. Например, есть такое светлое заклятие, Очищение Души, оно буквально выжигает из разумного эгоистичные желания, но использовать его можно только тем, кто почти готов подняться в ранг святого, кто сам дорос до этого. Для всех остальных это заклятие окажется жестокой казнью, обычный человек не выдержит испытания духа. Но мне известен случай, когда вот такие фанатики, — он кивнул на мапсов, — облучили им целую планету. Из ее шестимиллиардного населения выжило всего двенадцать человек. А ведь заклинание было использовано светлое. Вы скажете, что это добро?

Он пристально посмотрел на забеспокоившегося Хартальфа, который явно не знал, что ответить. Наконец он глухим голосом сказал:

— Нет, такое деяние нельзя назвать добрым…

— Но ведь это Свет?

— Да, Свет тоже может причинить зло, если использовать его необдуманно. Зато Тьма в принципе не способна на что-либо доброе!

— Да что вы говорите? — осклабился Уйдо. — А упокоение вставшего кладбища некромантом это что? А темное исцеление? А прямая передача знаний? А создание темных троп? А магоинженерия, невозможная без темных плетений? А артефакторика? А ритуалистика? Впрочем, мне спорить с вами недосуг. В нашей школе преподаются все возможные дисциплины, и вы ничего поделать с этим не сможете. Так было и так будет. Мнение фанатиков нас не интересует. Я был свидетелем того, к чему приводят их действия.

— Вы не понимаете… — с тоской повторил Хартальф. — Вы просто не понимаете… Нельзя пользоваться темными знаниями, нельзя… Вся их польза — всего лишь иллюзия…

— Да уж… — укоризненно покачал головой Иван Афанасьевич. — Фанатизм чистой воды. И скольким же разумным подобные вам фанатики нагадили, сколько миров вы погубили, но вас это почему-то не останавливает. Знаете, вашу страну стоит оставить вариться в собственном соку, дав возможность всем темным покинуть ее. Интересно, как вы без них обойдетесь и во что через несколько лет превратится Альбион?

— Этого нельзя делать! — изменился в лица бородач. — Они должны отказаться от Тьмы и передать светлым, правильным семьям свое неправедно нажитое имущество!

— Так вот в чем дело! — расхохотался Уйдо. — В имуществе. Вот теперь все ясно. Обычная алчность, прикрываемая «светлыми» идеями. У нас тоже дело было в этом, светленьким эльфам, чтоб им провалиться, очень нужны были планеты с залежами мифрила и адамантита, вот они и объявили их жителей темными, устроив тем геноцид. Вы от них ничем не отличаетесь.

Хартальф едва не взвыл от досады, осознав, что проговорился. Поймали, как маленького ребенка, развели на эмоции. Но что же делать? Надавить на чужаков не получится, они сами на кого хочешь надавят, магов такой силы поди принудь к чему-либо. И никто не поможет, некому. Директор «Ландхольма» потому и стремился ограничить знания большинства магов, чтобы остаться самым сильным, чтобы не было достойных противников у великого светлого. С местными аристократами он почти справился, почти додавил их, почти заставил отказаться от родовых знаний. Они стонали, протестовали, но были вынуждены подчиняться. Однако древние книги и рукописи не отдали, а куда-то спрятали, и дознаться куда именно никак не удавалось. А после перевода детей в иномировую школу давить на них стало и вовсе нечем.

Попытавшись заболтать чужаков, как забалтывал многих и многих, Хартальф быстро понял, что на них его дар сладкоречия не действует, они смотрят на него с брезгливостью, как на что-то дурно пахнущее. Явно мысленно поставили на великом светлом печать «фанатик» и «дурак», не понимая мотивов его действий. И хорошо, что не понимают, это даст шанс добиться своего. Пусть иллюзорный, но все-таки.

— Приносим вам свои извинения! — поклонился бородач. — Мы не хотели оскорбить магов иного мира, если бы мы знали о вашем присутствии, то этого инцидента не случилось бы.

В этот момент в кабинет проскользнул худой, невысокий маг, несколько смахивающий на крысу, он окинул взглядом диспозицию, поправил свою темно-красную мягкую фетровую шляпу и повернулся к директору «Ландхольма», глядя на него, как смотрят разве что на вошь.

— Ну, конечно, — прошипел незнакомец. — Где неприятности, там ищите Харальда Хартальфа, обязательно обнаружите его следы. Кто дал вам право задействовать силы правопорядка по своему разумению?

— Мой статус, — напыщенно отозвался тот.

— Ах, статус… — зло ощерился человек в шляпе. — Статуса можно и лишиться. Особенно после таких инцидентов. Вы в последнее время что-то слишком часто начали лезть в дела, которые вас не касаются. Учите детей, а дипломатические переговоры оставьте тем, кто в них разбирается! Идите, господин директор, и подумайте о своем поведении. Вы заигрались!

Хартальф зло передернул губами, явно желая что-то сказать, однако промолчал и вышел из кабинета в сопровождении Джорджа Саммера, который предчувствовал немалые неприятности, ведь в ресторан явился не кто-нибудь, а сам Хьюго Ройсен, председатель Ларанта, высшего совета магов Альбиона. Он и так косо посматривал на слишком тесные связи начальника оперативного отдела мапсата с директором школы, а теперь точно уволит. И куда старику податься? Думал спокойно дослужит до пенсии, но Хартальф, чтоб ему провалиться, козлу белобородому, все испортил. Скотина старая!

— Позвольте представиться, господа! — поклонился, приподняв шляпу, незнакомец. — Хьюго Ирвинг Ройсен, председатель Ларанта, высшего совета магов Альбиона. Хочу вас заверить, что попытка ареста — это личная инициатива директора «Ландхольма»! От государственных органов такого приказа не исходило! Но мы все равно приносим свои искренние извинения и просим сообщить, чем мы можем загладить эту неловкую ситуацию.

— В таком случае с нашей стороны нет никаких претензий, — спокойно ответил Иван Афанасьевич, представившись и представив Уйдо, называть имена охранников он не стал. — Мы здесь неофициально, частным порядком. Нас интересуют закупки продовольствия и ингридиентов для зелий, за что мы готовы платить золотом, мифрилом или адамантитом по вашему выбору. Также в нашу школу поступили более шестидесяти граждан Альбиона, прошу учитывать это обстоятельство. И предупреждаем, что ваши ограничения и запреты нас не касаются. Господин Хартальф смог убедить правительство запретить многое, на чем стоит сама магия. Вы зря пошли у него на поводу.

— У него слишком много сторонников, — скривился Ройсен. — Ни один неугодный ему закон не проходит…

— Сочувствую, — покачал головой директор. — Он погубит вашу страну, мы уже сталкивались со светлыми фанатиками и понесли из-за них огромные потери. А на родине нашего начальника службы безопасности они вообще уничтожили несколько населенных миров. Устроили самый настоящий геноцид, вырезав всех, по их мнению, темных. Фанатики очень опасны. Для них чужие жизни, в том числе и ваша, ничего не стоят.

— Это мне известно… — тяжело вздохнул председатель Ларанта. — Но, могу только повторить, у этого человека слишком большое влияние. Мы сопротивляемся, как можем, но…

— Он в ближайшие дни попытается принять закон, запрещающий гражданам Альбиона обучение где-либо, кроме «Ландхольма», — заговорил лорд Вайт. — Этому можно как-нибудь противодействовать?

— Боюсь, что нет, — тяжело вздохнул Ройсен. — Причем, он примет закон, как магический, вам придется вернуть детей. Единственный способ — отказаться от гражданства Альбиона. Но влияние старика слишком велико, вас не примет ни одна страна мира.

— Зато примет мир Гелар, — уведомил Иван Афанасьевич.

— В таком случае, аристократические и старые рода Альбиона выбирают эмиграцию с отказом от гражданства, — закусил губу лорд Блэквард. — Жить здесь стало совершенно невозможно. Я сообщаю вам об этом, Хьюго, чтобы наше исчезновение не стало для вас неприятным сюрпризом — вы всегда старались нам помочь и хоть как-то нивелировать влияние бородатой сволочи. Но нам не оставляют выбора. Во время обследования забранных из школы детей было обнаружено, что их травили психотропными зельями и заставляли давать директору клятвы верности, которые удалось снять только на родовых алтарях. Допустить повторения подобного мы не вправе.

— Даже так?.. — закусил губу председатель Ларанта. — Зелья и клятвы? Знаете, я попробую инициировать проверку школы на это. Не уверен, что получится, но попробую. Только советую захватить с собой все сколько-нибудь влиятельные семьи, даже нейтральные. А потом, может, и мы к вам присоединимся. То, во что Хартальф с присными превращают нашу страну, не может понравиться ни одному нормальному человеку.

— Даже если вы докажете применение зелий, Хартальф сделает невинное лицо, укоризненно покачает головой и расскажет о детских шалостях, — горько усмехнулся лорд Ранхард. — И ему поверят, что самое страшное.

— Но после этого он на некоторое время хотя бы притихнет, — возразил Ройсен. — А воспользовавшись скандалом, те, кто не успел забрать детей из «Ландхольма», заберут их и переведут в школу уважаемого мистера Нефедова. Главное, чтобы родители уходили вместе с детьми, иначе их заставят вернуть тех. Способы найдутся, светлые и перед пытками не остановятся, они ради своих завиральных идей никого не жалеют.

Иван Афанасьевич незаметно вздохнул, ему не слишком хотелось влезать в местные дела, но и оставить без помощи людей, находящихся в отчаянном положении, он тоже не мог. Сам себе не простит. Хартальф вызвал у него буквально тошноту — мерзость, а не человек. Скользкая, беспринципная тварь, готовая на все ради своего влияния и власти. Очень изворотлив, смог буквально подмять под себя страну. Это явно требовало десятилетий подготовки. Сначала долго растил себе сторонников, проталкивая их во все государственные структуры, а затем начал понемногу, не спеша внедрять свои идеи. Если честно, этот человек напомнил другого светлого лидера из фильмов о Гарри Поттере, Альбуса Дамблдора, который в фильмах и книгах был выставлен чуть ли не святым. Понять всю подлость и бесчеловечность директора Хогвартса способен только взрослый, опытный человек, немало поживший и сталкивавшийся с манипуляторами, ломающими чужие жизни в угоду своим идеям. Хартальф точно такой — ему плевать на чужие жизни и право разумного существа самому определять, как ему жить. Он жестоко ломает судьбы других, поэтому помочь выступившим против него будет благим делом.

— Господа, предлагаю сразу подобрать тех, кто пойдет на разведку на Гелар, — решительно заявил директор. — Уйдо, какую страну там вы посоветуете?

— Как по мне, лучше всего королевство Лагорат, — ответил тот. — Короля не интересует ничего, кроме балов, охоты и гулящих женщин. За относительно небольшую плату, несколько тысяч золотых, он охотно продаст землю и подтвердит дворянский статус. Озаботьтесь дворянскими грамотами. Там может быть написано что угодно, все равно в Лагорате никто по-английски читать не умеет, главное, чтобы свитки были красивые, с множеством печатей. А узнав, что вы маги, Кайсет и вовсе обрадуется, в его стране маги не слишком любят селиться, недостаточно роскошно. Однако для вас это будет самым оптимальным вариантом. Главное, предупредите разведчиков, что там за оскорбление словом убивают. И если они услышат в свой адрес что-то нелицеприятное, пусть сразу бьют насмерть. Сразу зауважают.

Лорды переглянулись и вежливо поблагодарили за совет, сказав, что ничего против Лагората не имеют. А обустроить жизнь по своим стандартам они сумеют без особых проблем, вскоре местные маги охотно поедут в королевство, ставшее светочем цивилизации. Главное тайно подготовиться и уйти всем одновременно. Иначе не дадут.

— Возьмите, — положил на стол каменную пластинку Иван Афанасьевич. — Там, где вы ее поместите, откроется большой портал. Но сразу предупреждаю, что клятву непричинения вреда школе я возьму со всех, даже с маленьких детей. Когда соберете уходящих на Гелар, трижды проведите пальцем по пластинке, затем легонько ударьте по ней. Мы услышим вызов и ответим. После этого вы перейдете на станцию, в оттуда в выбранное место в Лагорате. Разведчикам я дам такой же маяк. Да, чтобы вы не беспокоились, при перемещении школьным порталом вы получите знание языка и письменности той местности, куда перемещаетесь.

— Это очень ценно, — заметил лорд Ранхард. — Особенно знание письменности. Тогда мы попросим… Хьюго, сколько потребуется Хартальфу, чтобы ввести и активировать, как магический, новый закон?

— Не более двух недель, — вздохнул председатель Ларанта. — Так что у вас на подготовку эвакуации не более десяти дней. Лучше рассчитывать на худшее. Я и моя фракция, конечно, максимально задержим принятие закона, но отменить его принятие не сможем.

— А ведь после вашего ухода светлые могут принять закон, запрещающий отказ от гражданства Альбиона, — напомнил Уйдо. — Так что желательно, чтобы первая партия уходящих была максимально большой. Второй может и не быть.

— Может, — хмуро согласились лорды. — Тогда не будем терять времени. Мы крайне благодарны вам за помощь. И, поверьте, неблагодарными не останемся. Женщинам из старых родов, ушедшим вместе с детьми, велено не скрывать никаких, даже старых родовых секретов. Они будут обучать одаренных в их дисциплинах учеников так, словно это их сыновья и дочери.

— Мы рады этому обстоятельству, — улыбнулся Иван Афанасьевич. — Ждем информации от вас, через маяк. А мы возвращаемся в школу, надо распределить и расселить новых учеников. Да, хочу сразу предупредить, что у нас приняты физические наказания за особые провинности. Альтернативой служит отчисление и отправка слишком наглого недоросля домой.

— Мы полностью это одобряем, — резко кивнули местные, включая Ройсена. — Молодежь должна знать рамки, за которые выходить нельзя. Наши сыновья и дочери не раз были пороты за различные провинности. И что такое дисциплина они прекрасно понимают.

— Очень хорошо, — наклонил голову директор и встал с кресла. — Пока прощаюсь, господа! Желаю успеха в вашем нелегком деле!

С этими словами он отошел к охранникам, гости встали тесной кучкой и растворились в воздухе, на мгновение превратившись в двумерные тени. Лорды в который уже раз на этот долгий день переглянулись и дружно выдохнули. Кажется, они наконец-то вытащили выигрышный билет.

Две группы подростков стояли, хмуро глядя друг на друга. Кто-то сжимал кулаки, кто-то держал наготове слабенькое плетение, но не боевое, максимум жалящее — всем было известно, что за боевые будут прилюдно пороть, да так, что месяц на животе спать придется. Ведь медицинскую помощь наказанным оказывать было запрещено. А кого есть наставник, тот еще от себя добавит. Но конфликт зашел слишком далеко, чтобы погаснуть сам по себе.

Количество учеников в школе зашкалило за пятьсот человек, персонала на всех не хватало, воспитателей искали, где только можно, ведь людей, не умеющих ладить с детьми, на такую должность брать было нельзя. А сами дети, а точнее подростки пятнадцати-шестнадцати лет, поскольку маленьких детей имелось немного, понемногу сбивались в стайки по происхождению, возрасту и интересам. Например боевики, ученики Уйдо, всегда держались вместе, невзирая на то, что были родом с разных миров. Как и ученики остальных архимагистров, магистров и высших магов. А вот те, кто личного ученичества не удостоился, им очень завидовали.

Изначальные земляне и спасшиеся со станции «Немезида», быстро нашли общий язык, невзирая на разницу в истории и времени — все же менталитет у них был схожий. А вот уроженцы магических миров — совсем другое дело. И если с русскими еще кое-как находили точки соприкосновения, то с альбионцами с Земли-1 дело было худо. Совсем худо. Поначалу, пока в школе не появились аристократы, поступившие вели себя относительно нормально. Но после того, как в «Доверие» перевели учеников из «Ландхольма», началось нечто непонятное. Альбионцы задрали носы до потолка и ни во что не ставили даже учителей. Мало того, несколько лорденышей обнаглели до предела, объявив, что они выше всех и другие ученики обязаны им прислуживать. Их, понятно, никто всерьез не воспринял, так они начали вылавливать несогласных поодиночке и избивать. Когда до учителей дошла информация об этом, они приказали Айтосу отслеживать все творимое учениками и при помощи дроидов останавливать беспредел. После того, как несколько особо наглых лорденышей были парализованы, остальные ненадолго притихли. Однако гадить не перестали. Но теперь исподтишка. Портили вещи, ставили подножки, запускали гадкие слухи. Рамок, правда, больше не переходили, особенно после того, как двое были прилюдно выпороты. Значительно позже стало известно, что альбионцев больше всего задевало то, что никого из них в личные ученики не взяли, а каких-то простолюдинов взяли.

Однако то, что сегодня сотворили выходцы с Земли-1, не лезло ни в какие ворота. Они подошли к целительницам и гнусными голосами предложили обслужить их прилюдно извращенным способом. При этом четко зная, кто такие целительницы и какие с их даром связаны проблемы. Все это однозначно делалось с одной целью — оскорбить и унизить. Разрыдавшихся девочек пришлось долго успокаивать, а двум самым наглым лорденышам попросту набили морды, они не успели применить магию и были очень удивлены. Остальные альбионцы сбились за спиной Оливера Ранхарда, которого прикрывали вассалы — Стенли Харед и Айвен Корит. Напротив стояли Сергей Хрущ, недавно назначенный старостой школы, Гастар Ди Фариад, Гена Разумков и Михаил Лапин.

— Вы перешли грань дозволенного, — холодно заявил Сергей. — Я вызвал директора и буду поднимать вопрос о вашем отчислении.

— Что?! — изумился Оливер. — Да кто ты такой?! Мой отец…

— Твой отец здесь — никто и звать никак, — прервал его землянин. — Если ты этого не понимаешь, то ты просто дурак. Гордыня зашкаливает? Так смотри, обломаем.

В этот момент появились учителя, возглавляемые Иваном Афанасьевичем. Мария Степановна, Ефим Наумович, Уйдо Ра Майх, Мариата Та Анир, профессор Маор и леди Джарет, куратор альбионцев, высокая сухощавая старуха, преподаватель кровной магии.

— Что здесь происходит? — поинтересовался директор. — Мало нам других проблем, так еще и ваши склоки разбирать?

— То, что они сотворили сегодня, перешло все границы, — спокойно ответил Сергей. — Вы меня хорошо знаете, Иван Афанасьевич, я никогда шум по пустякам не поднимал.

И подробно рассказал о проблемах с альбионцами, их странном поведении и наглости, сделав акцент на оскорблении целительниц.

— Их гордыня, — он кивнул в сторону сжавшего кулаки Оливера, явно не ждавшего жалобы преподавателям, — превышает все разумные пределы. Они полагают себя выше всех и требуют от нас признания этого, а если кто-то признавать эту глупость отказывается, начинают ему гадить. Чаще всего исподтишка, подло и мерзко. Как крысы.

— Почему вы не прекратили это? — повернулся к куратору альбионцев Иван Афанасьевич. — В нашей школе такое поведение неприемлемо.

— Я этого не знала, господин директор, — пожала плечами леди Джарет. — Раз так, приму меры. В «Ландхольме» это было принято, а директор только пел пространные песни о Свете, взаимопощи и добре. Но особого влияния на детей лордов я не имею.

— Позвольте предложить, Иван Афанасьевич? — снова заговорил Сергей.

— Говори.

— Его отец, — парень показал на задравшего нос альбионца, — насколько мне известно, прикладывает массу усилий для спасения темных альбионцев, для вывода их в другой мир, а сын предает отца, сводит на нет все его усилия. Давайте свяжемся с лордом Ранхардом и расскажем ему о поведении отпрыска. Отчисление ведь он уже почти заработал, оскорбив девочек.

— Прекрасная идея, Сережа, — улыбнулся директор. — Ты у нас староста школы, действуй. Я поддержу.

— Айтос! — позвал староста. Уйдо одобрительно кивнул своему ученику. — Есть возможность связаться с упомянутым лордом?

— Есть, — отозвался искин. — Он сейчас на Геларе, покупает землю для будущих мэноров. Рядом с ним двое наших боевиков. Но это займет некоторое время.

Оливер встревоженно переглянулся с друзьями. Если он по недомыслию сделал что-то такое, что повредит планам отца, тот и родного сына не пожалеет, всегда отличался безжалостностью. Но он же сам учил таким образом вести себя в школе! Показывать быдлу, что оно быдло, ничтожное, тупое и гадкое. В этот момент юного аристократа ожгло понимание, что это касалось «Ландхольма», где директорствовал Хартальф, их старый враг. А вдруг здесь нужно было поступать иначе? Если это так, то он действительно ошибся. Сердце Оливера ухнуло вниз, он мертвенно побледнел.

Остальные альбионцы за его спиной зашептались, видя реакцию предводителя. Та же истина начала постепенно доходить и до них. И если они не ошибаются, то родители им этой ошибки не простят. Заставят ответить, да так, что никому мало не покажется.

— Почему же мы этого идиота заносчивого слушали? — простонала Гвендолин Стентон, вторая дочь лорда Вайта. — Какого Мордреда?..

— А так проще было, — хмуро ответила Дженнифер Арвинг, редкая для альбионских широт смуглая красавица испанского типа, ее отец, лорд Картрайт, привез жену из Южной Америки. — Школа и школа, пусть и другая. Привычным образом вести себя проще, чем вырабатывать новую модель поведения. Я-то почему не задумалась? А вы, девочки? Здесь же преподают темные науки! На таком уровне, что мы и представить себе не могли! Это почему не заставило нас подумать? Меня, по крайней мере!

Девушка закусила губу. Они считала себя, да и являлась одной из самых умных юных ведьм Альбиона, но тоже почему-то прислушалась к молодому Ранхарду, ни на мгновение не задумавшись, что ситуация изменилась, причем полностью. Дженнифер покосилась на третью подругу из компании и вздохнула — хорошо Шейле, она ни о чем не сомневается, всегда спокойна и весела. А что полная дура, так это не порок. Рожать мужу детей и блистать на приемах вполне способна, внешностью Мерлин не обидел, желающих взять в жены девицу с большим приданым хватает, а за ней дают немало. Лорд Хорн прекрасно осведомлен о «выдающемся интеллекте» своей единственной дочери и страстно жаждет от нее наконец-то избавиться.

На стене напротив засветился голографический экран, который альбионцы посчитали иллюзией, тихо подивившись про себя мастерству мастера, его создавшего. На нем появилось недовольное лицо лорда Ранхарда. Он некоторым недоумением оглядел диспозицию, пожевал губами и вопросительно приподнял бровь.

— Добрый день, уважаемый! — ступил вперед Сергей, он говорил по-русски, зная, что Айтос автоматически переведет его речь на английский. — Я староста школы «Доверие», Сергей Хрущ. Это я вас вызвал по поводу недостойного поведения вашего сына. Директор может подтвердить мои слова.

— Недостойного поведения? — нахмурился лорд, нашел взглядом Оливера и посмотрел на него так, что у того поджилки затряслись.

Староста, ничего не скрывая, рассказал о поведении альбионцев в последние дни, большинство из них слушали его слова с явным удивлением, они свое поведение с такого ракурса не рассматривали и удивлялись, как оно, оказывается, выглядит со стороны. Старший Ранхард с каждым словом все больше бледнел, от чего Оливер изнывал от страха — он-то понимал, что отец не злится, нет, все намного хуже — он в бешенстве. Как хорошо, что глава рода сейчас далеко, не то запытал бы насмерть. Однажды только мать чудом вырвала залитого кровью сына из рук отца. Но сама пострадала из-за этого и вскоре умерла. Теперь некому будет его спасать…

— Подтверждаю рассказ старосты, — произнес Иван Афанасьевич. — Слова на вашего сына не действуют. Если честно, я подумываю о его отчислении, научить чему-либо человека, который напрочь отказывается слышать твои слова, невозможно.

— Что это значит, Оливер? — голос лорда сделался свистящим, от чего у его сына потемнело в глазах, это был очень нехороший признак.

— Я… — голос юноши дал петуха. — Я следовал вашему приказу, отец! Вы велели вести в школе именно так!

— Сын, ты совсем идиот? — холодно спросил старший Ранхард. — Этот приказ касался только школы «Ландхольм», в которой вы являлись заложниками. Потому вам и был дан приказ вести себя, как последним подонкам. Мы надеялись, что терпение Хартальфа в конце концов лопнет, и хоть кого-то из вас выгонят, но он все терпел. Однако случилось чудо, и вас оттуда вытащили, нам пришел на помощь господин Нестеров, он согласился взять вас в свою школу из милости и спугнул норвежца. С его же помощью был найден мир, в котором нас готовы принять, в котором нет светлых скотов. Эвакуация начата пять дней назад! Причем идет она через школу «Доверие», через ее портальный зал. Первые два десятка старых семей уже здесь, на Геларе. И все это обрушится из-за недостойного поведения наших детей? Которые в школе своего благодетеля ведут себя так, словно все еще в плену у врага? Это как понимать?

Глаза лорда стали белыми от бешенства, Оливеру от этой картины становилось плохо, до него наконец-то дошло, что он сотворил, и юноша чуть не потерял сознание от ужаса. Мерлин, если его род обязан директору этой школы спасением, то он действительно повел себя как последняя сволочь! Даже хуже. Ранхарды ведь всегда платили свои долги — хоть денежные, хоть моральные. Проклятье! Да чем он думал?!

— Ты ничего мне не говорил, отец… — прохрипел юноша, едва держась на ногах. — Никому из нас ничего не сказали… Просто отправили в другую школу, ни о чем не предупредив, не дав никаких директив. Что мы могли подумать?! А только одно! Вас принудили к этому! Потому и вели себя по-прежнему! Вы же не сказали, что господин директор, — он коротко поклонился в сторону Ивана Афанасьевича, — на самом деле спас нас и помог вам. Да хоть бы намек дали! Откуда мы могли знать, где мы и в чем дело?! Нас собрали, велели слушаться преподавателей, потом перенесли через портал в какую-то странную школу, откуда нет выхода. Мы хотели по улице прогуляться, свежим воздухом подышать, но не сумели выбраться наружу. Нас в парк направили, который внутри школы! Стали учить странным предметам, и темным, и светлым, и простецким. Никто ничего не объяснил! Мы не понимали, что это за школа и почему мы здесь! Что мы могли подумать?! Только то, что нас держат здесь, шантажируя вас чем-то, потому и действовали привычным образом.

— Вы действительно ничего не объяснили детям? — удивленно поинтересовался директор.

— Выходит, что не объяснили… — с явной досадой в голосе ответил старший Ранхард. — Раз так, то у тебя есть шанс избежать изгнания из рода, Оливер. Ты должен добиться искреннего прощения всех тех, кого оскорбил. И как ты этого добьешься — твои проблемы. Мне твое недомыслие все равно очень не нравится, догадаться, что вас спасли, вырвав из рук Хартальфа, было нетрудно. Сказанное мной касается всех альбионцев, о вашем поведении будет сообщено родителям. Думаю, их реакция будет не лучше моей. Запомните! Эта школа — ваш шанс. Тому, чему вас научат в ней, не научат больше нигде. Не будьте неблагодарными скотами! И возьмите все, что вам могут дать.

Он на мгновение замолчал, обвел бешеным взглядом вытянувшихся альбионцев и выплюнул:

— Как я уже говорил, ваша задача — получить прощение соучеников и учителей. Не получите — пеняйте на себя. Последствия вам не понравятся. Господин директор!

— Слушаю вас, — отозвался Иван Афанасьевич.

— Полностью отдаю этих обнаглевших недорослей в ваши руки! — уведомил лорд. — Можете их пороть, можете сажать в карцер, можете использовать любые другие наказания. Это в вашем праве. И прошу принять мои искренние извинения за их отвратительное поведение! Особенно за поведение моего наследника. К сожалению, моя доля вины в этом есть, не проследил, чтобы детям сообщили об изменении ситуации. Прошу не жалеть глупцов, не видящих своей пользы и своего счастья. Не хотят пускать ум в передние ворота, значат получат через задние. А сейчас еще раз прошу прощения, но вскоре предстоят сложные переговоры, а мне еще предстоит успокоиться.

— Извинения приняты, лорд Ранхард, — кивнул директор. — Всего вам доброго и удачи в переговорах! Детьми мы займемся.

Экран погас. Оливер стоял, с трудом сохраняя вертикальное положение, ему было физически плохо от осознания того, что он натворил. Да, пусть не понимая, что происходит, но все равно натворил. Получается, он — неблагодарная скотина, плюнувшая в лицо тем, кто протянул руку помощи находящимся в отчаянной ситуации. И что теперь делать?

— Перед девушками изволь извиниться, хам! — прошипела сзади Гвендолин, сама переживающая по тому же поводу.

При воспоминании о том, что он наговорил совсем недавно целительницам, щеки Оливера полыхнули алым. Он выставил себе не просто хамом, а еще и подлецом, поскольку прекрасно знал, что такое дар целительницы и с чем он связан, да что там, его мать была целительницей, и отец позволял ей получать свое в специальных заведениях. Это светлым идиоткам, у которых никаких даров от Мерлина не бывает, можно говорить, что угодно, слишком противно было смотреть, как они вылизывают пятую точку старого подонка Хартальфа. С восторгом и прихлебыванием, заявляя, что ничего лучше и вкуснее быть не может, что бородатый скот, извративший саму суть магии, — и вовсе святой. Потому с таким презрением и относились аристократы в «Ландхольме» к простолюдинам, истово верующим в директора и его завиральные идеи. Беда в том, что перевод в «Доверие» они восприняли, как переход из одной тюрьмы в другую. И страшно ошиблись. Как вернуть нормальную репутацию Оливер понятия не имел, но понимал, что должен сделать это любой ценой. Иначе сразу после возвращения домой будет забит отцом насмерть. Как и большинство его друзей. И это невзирая на то, что взрослые не разъяснили им линию поведения.

Взяв себя в руки, сын лорда двинулся к целительницам, впереди которых стояли Галя Дурново и Калатиэль Олиханниэ. Он опустился перед ними на одно колено и склонил голову. Затем заговорил, глядя в пол, сил смотреть в глаза оскорбленных девушек Оливер не имел.

— Приношу свои искренние извинения за мой гадкий поступок. Меня оправдывает только то, что мы считали себя заложниками, как и в предыдущей школе. Потому мы так и вели себя — врагов не уважают. Я знаю, что сказанное мной непростимо, но все равно умоляю простить меня! Произошла ошибка!

— Черт с тобой, дурак, прощаю, — процедила сквозь зубы Галя. — Но к нам больше не подходи!

— Благодарю, госпожа! — встал и поклонился Оливер.

Затем он извинился перед всеми учениками школы.

— Больше такого творить не будешь? — поинтересовался Сергей.

Теперь он немного понимал альбионцев, те считали себя заложниками. Культурист не знал, как сам повел бы себя в таком случае. Возможно, еще хуже. Представив, что его с друзьями захватили в плен хотя бы украинские фашисты, заставив учиться по своим дурацким программам, парень содрогнулся. Потом покивал своим мыслям. Да, протестовали бы и гадили руководству «школы» всеми возможными способами. Так что ребят можно и простить.

— Нет, — покачал головой младший Ранхард. — Раз мы среди своих, то никто больше строить из себя брезгливого лорда на ферме не станет. Честное слово, мы ровным счетом ничего не понимали, потому и ошиблись. Нам же ничего не объяснили! Я смотрел на всех вокруг, как на врагов…

— Теперь мне ясно, почему вы хренью маялись, — вмешался в их разговор Уйдо Ра Марх. — Я все удивлялся, что прирожденный боевик строит из себя манерного выпендрежника, расставляя пальцы веером во все стороны. Среди вас боевиков трое, и теперь я готов вас взять. Но сначала докажете, что на что-то пригодны. На следующем уроке боевки готовьтесь, возьмусь за вас по-настоящему. И жалеть не буду!

— Докажем, господин архимагистр! — повеселел Оливер, затем повернулся к Ивану Афанасьевичу, низко поклонился и попросил прощения за свою ошибку.

— Хорошо, прощаю, — кивнул директор. — Но прошу учесть, что контроль за вами в течение ближайшего года будет куда более строгим, чем над остальными.

Немного помолчав, он добавил:

— Конфликт, к счастью, исчерпан. Теперь объявление для всех учеников школы. Завтра состоится профориентация, каждый из вас будет проверен на предрасположенность к тому или иному типу магии, нужно определить вашу основную специализацию. От этого будет зависеть список изучаемых предметов. Поэтому до завтра можете быть свободны. Надеюсь после случившегося проблем больше не возникнет. Предлагаю ученикам из разных миров пообщаться, а не замыкаться в своем кругу. Вы пришли сюда научиться тому, чему в родных мирах научиться не сможете.

С этими словами учителя покинули кают-компанию. Ученики, негромко переговариваясь, начали сбиваться в кучки. К боевикам подошел Оливер и спросил, как можно выйти наружу, очень уж хочется прогуляться по лесу или хотя бы по парку.

— Наружу? — удивился Петр Хоренко. — На кой ляд тебе в открытый космос? Скафандр нужен. Да и станция сейчас в гиперпространстве, не слышал я про дураков, выбиравшихся в гипере из корабля.

— Открытый космос? — растерянно посмотрел на него младший Ранхард. — В смысле?

— Стоп! — поднял руку Сергей Хрущ. — Похоже, альбионцы, а может, и не только они, не знают, где расположена школа. Внимание всем, важная информация! Айтос, будь добр, усиль мои слова так, чтобы все услашали.

— Сейчас, — отозвался искин. — Готово.

Дождавшись тишины, староста заговорил:

— Мне только что стало известно, что не все из вас знают, где именно оказались. Всем известно, что такое космическая станция?

Как выяснилось, далеко не всем, а прежде всего этого не знали люди из средневековых миров. Пришлось довольно долго объяснять, что он имел в виду, и Сергей не был уверен, что смог объяснить толком.

— То есть, мы внутри огромного железного шара, летящего через пустоту? — спросил Нитам Ольх, уроженец Гелара.

— Упрощенно можно сказать и так, — тяжело вздохнул староста, продолжать объяснения было выше его сил. — Станция очень велика, хорошо защищена и вооружена. Сейчас она летит между галактиками, направляясь к ближайшей из них. И лететь ей предстоит больше ста пятидесяти лет. Это если мы, выучившись, чего-то не придумаем. А мы придумаем, я уверен. Ведь у нас богатая фантазия?

— Да! — поддержали его ученики.

— Мы же придумаем, как помочь станции быстрее достичь цели?

— Обязательно придумаем!

До Оливера и остальных альбионцев сама идея космической станции дошла далеко не сразу, а когда дошла, они поразились невероятным расстояниям, которые этой самой станции приходится преодолевать. Что уж говорить о геларцах, оланейцах и истрийцах, они поняли только то, что высказал Нитам.

Сергей в который раз вздохнул. Трудностей во взаимопонимании имелось множество, и их надо как-то преодолевать. Многих из новичков придется очень осторожно учить всему тому, что земляне знают с детства. Но ничего, справятся. Научат. Со временем.

К счастью, конфликт окончательно сошел на нет, оказавшись следствием ошибки взрослых альбионцев. Надо пожалуй организовать показ нескольких хороших фильмов, на их примере иномирцы поймут многое из того, что словами пришлось бы объяснять долго и трудно.

— Ты здесь? — хриплый голос Джорджа Саммера, раздавшийся из ниоткуда, заставил Хартальфа вздрогнуть.

— Здесь, — ответил он, огладив свою роскошную бороду. — Что-то срочное?

— Да как тебе сказать… Открой зеркальный переход, такие вещи надо рассказывать лично.

— Хорошо.

Старик бросил короткое разрешающее плетение, стоящее в углу директорского кабинета большое старинное зеркало затуманилось, в нем сперва появилось хмурое лицо начальника оперативного отдела мапсата, затем он вышел из зеркала, откашлялся и тут же закурил любимую трубку, с которой никогда не расставался. Директор скривился, он не любил табачного дыма, но этому человеку было позволено многое, и он промолчал.

— Ну и что такого страшного произошло, что это не могло подождать до завтра? — устало спросил Хартальф.

— Да так, мелочи, сущие мелочи, — гнусно осклабился Саммерс, садясь на табурет, в директорское «гостевое», жутко неудобное кресло он садиться не рискнул, не любил выглядеть нелепо. — Ты добился своего, поздравляю! В Альбионе не осталось темных, они все до единого написали магические отказы от гражданства и исчезли в неизвестном направлении. И все им принадлежащее забрали с собой. Даже мэноры разобрали по кирпичику и увезли. Даже могилы предков, склепы тоже исчезли.

— Ты шутишь? — изменился в лице Хартальф, когда до него дошел масштаб катастрофы.

— Да как-то не до шуток, — скривился старый мапс. — Это ведь самое начало. Ты знал, сколько всего им принадлежало в стране? Я о предприятиях.

— Ну, треть, наверное, — пожал плечами директор. — А что?

— Да? А девять десятых не хочешь? Мало того, они вывели свои средства из всех, я повторяю, из всех фирм Альбиона. Остановлено производство продовольствия, одежды, ингридиентов для зелий и вообще всего нужного для жизни. Сейфы старых родов, причем не только темных, но и нейтральных, и даже светлых, в банке полностью опустошены и закрыты. В общем, если мы срочно не найдем, где занять денег, то через месяц-другой в стране начнется голод. А сволочь Ройсен в ответ на все вопросы нагло скалится и бурчит, что нечего было давить без продыха на ничего плохого не сделавших людей. И, судя по тому, что чиновники собираются, даже не особо скрываясь, они, в большинстве, тоже вскоре уйдут. Мало того, сборы идут по всей территории страны среди всех мало-мальски уважающих традиции семей. Так что еще немного, и мы с останемся только с твоими сторонниками. Нищими и ничего не умеющими. С чем тебя и поздравляю!

— Но куда они могли уйти? — растерянно спросил Хартальф. — У меня договоренности со всеми магическими правительствами мира. Их нигде не примут, даже у славян!

— Ты что, забыл с кем мы столкнулись недавно? — ошалело уставился на него Саммер. — Забыл мастера абсолюта и его кошмарных охранников?

— Не забыл, — скривился директор «Ландхольма», — такое унижение вряд ли забудешь. Но и особо вспоминать тоже не хочу. К чему это ты?

— Как к чему? — потряс головой мапс, его всегда поражала особенность «великого светлого» слышать и видеть только то, что он хотел, что его устраивало. — Все же ясно! Детей аристократы перевели в школу этого самого Нестерова, а сами с его же помощью устроились в каком-то другом мире, откуда их никак не выковырять.

Глаза Хартальфа полезли на лоб, дыхание перехватило, старика всего затрясло. Где-то в глубине души он и раньше понимал, что такое возможно, но неосознанно запрещал себе даже думать об этом. Ведь если Саммер прав, то ситуация намного страшнее всего, что он только мог представить.

В это мгновение артефакт доставки почты осветился, и на круглом подносе на краю стола возникло несколько свернутых в трубки газет. «Магический вестник», «Жизнь и магия» и «Светлые решения». Директор нетерпеливо потянулся к ним, развернул одну за другой и отчетливо скрипнул зубами. Во всех трех передовицы были совершенно одинаковы. Обращение старых магических семей и родов к населению Альбиона. Понимая, что в этом обращении ничего для него приятного нет, старик приступил к чтению.

— Твари! — выплюнул Хартальф, швыряя газету на стол и в ярости колотя по ней кулаком. — Какие подлые, лживые, гнусные твари! Почему нельзя было принять реальность, сдаться и нормально жить наравне со всеми? Без всех этих дурацких традиций и древних, замшелых, никому не нужных знаний?! Неужели нельзя было подчиниться общим законам?! Нет, они же особенные! Паскуды!

— Ты хотел, чтобы люди ради твоих измышления отказались от привычного образа жизни? — вскинул брови Саммер. — Ты что, идеалист? Не рассказывай мне сказок. Ты избрал Свет, как инструмент перехвата власти, и только.

— Не только, но тебе этого не понять, — заставил себя успокоиться директор, хотя внутри него все продолжало бушевать. — Как-то отыскать и вернуть их можно?

— Сумеешь уговорить мастера абсолюта, чтобы он переправил тебя в мир, куда сбежали аристократы, станет можно, — невесело хохотнул мапс. — Только еще надо, чтобы ни этот Нестеров, ни его охранники, ни местные маги не вмешивались. И даже если ты всего этого каким-то образом добьешься, то аристократы вряд ли сдадутся и добровольно пойдут за тобой в тюрьму. А какие среди них есть маги ты знаешь. Причем сдерживаться в бою там, где нет наших запретов, они не станут, ударят всем арсеналом темных проклятий.

Вспомнив мастера абсолюта и его брезгливый взгляд, Хартальф нервно повел плечами. Нет уж, связываться с этим ходячим кошмаром глупо, его отношение к делу Света полностью понятно. Очередной соблазнившийся силой Тьмы глупец. Святые боги, ну почему они все так слепы?! А единственному зрячему, пытающемуся указать им правильный путь, уводящий от пропасти, не дают этого сделать. Мешают всеми силами.

— Ты что-то говорил о сборах простых семей, не аристократов? — хрипло спросил директор. — Этим-то что не так?

— Как выяснилось, очень многие не принимали твоих идей, именно благодаря этому паскуда Ройсен иоказался избран, — скривился Саммер. — Ты думал, его аристо избрали? Как бы не так! Вот эти вот незаметные клерки, ремесленникии булочники, привыкшие к своим дурацким традициям. Они не выставлялись, они просто не принимали твоих идей и голосовали против них на выборах. Поэтому наш кандидат не прошел, апрошел Ройсен, уже нагадивший нам так, как никто другой. Ты, наверное, хочешь, спросить, как не допустить ухода обывателей?

— Да!

— Не советую этого делать. Или получишь бессмысленный и беспощадный бунт. Я сам не знал до недавних пор, как, оказывается, простые маги ненавидят наши нововведения и нас самих. Да-да, ненавидят, не удивляйся! Особенно людей выбешивает то, что целители без запрещенных ныне темных практик не могут вылечить девять десятых того, что легко лечили раньше, и их родные умирают. Хотя могли бы жить. В их смерти винят тебя. Да и правы они, если разобраться, это твои неумные запреты убили этих больных. Вот какого Мордреда тебе понадобилось трогать медицину? Не пойму!

— Да как же до них не доходит, что есть вещи, которые просто нельзя использовать?! — схватившись за голову, простонал Хартальф. — Что никакие спасенные жизни не оправдывают их использования!

— И ты в это действительно веришь? — изумленно посмотрел на него Саммер. — Мерлин, с кем я связался? Да пойми ты, что даже если ты прав, простому Джону или Смиту ты никогда этого не докажешь! Он знает одно: его любимая Мэри могла бы жить, но она умерла потому, что ты запретил метод лечения, способный ее спасти. И в его глазах ты всегда будешь убийцей! Неужели мастер абсолюта был прав, и ты действительно фанатик?

— Даже ты не понимаешь… — с тоской протянул директор. — Но не имеет значения, уход обывателей нужно остановить. Пусть лучше ненавидят меня, Свет, законы, правительство, но будут ограничены в знаниях и возможностях. Они должны оставаться в рамках, которые я установил!

— Зачем тебе это? — непонимающе уставился на него мапс.

— А то ты не понимаешь. Если в школе Нестерова преподают такие монстры, то ты представляешь, кого они там вырастят? И если дети умерших из-за запретов темных искусств магов обучатся там, то не захотят ли они нам отомстить? А Нестеров охотно позволит им пройти на Альбион. Что тогда? Ты представляешь себе хотя бы пару сотен боевиков такого уровня? И что они сделают со страной? С нами и нашими сторонниками?

— Наконец-то я понял смысл твоих запретов! Ты хочешь, чтобы у тебя не осталось достойных соперников, а только ни на что не годные слабаки. Что ж, это я вполне могу понять и принять. Но все равно считаю, что ты ошибаешься.

— Думай, что хочешь, — устало произнес Хартальф. — Но ты со мной?

— Я бы очень хотел сказать нет, — недовольно скривился Саммер, — Ты перешел грань разумного. Но я слишком многим с тобой повязан. И если проиграешь ты, то меня точно прибьют. Так что деваться мне некуда. Я с тобой, пусть и от безысходности.

Директор исподлобья посмотрел на старого подельника, понимая, что его вскоре придется убирать. Слишком о многом догадался. Слишком многое не понимает и не принимает. Но пока еще полезен. Надо подождать и приглядеть за ним, чтобы не натворил чего лишнего. И, отбросив несвоевременные мысли, Хартальф погрузился в обсуждение того, как не позволить большинству традиционалистов покинуть страну. Они должны принять его идеи! И примут. В любом случае примут.

На большом прозекторском столе, разделенном на зоны разного цвета, лежали кучи мертвой плоти. Кости, печень, хрящи, сухожилия, жгуты мышц, сердца, печень, желудки и другие внутренние органы. Самые разные. На первый взгляд они казались человеческими, но на самом деле являлись искусственными некроконструктами, учебными пособиями, созданными мастерами для учеников школы «Доверие». Однако у неподготовленного человека все это вызвало бы тошноту, а то и рвоту. Вот только неподготовленных в прозекторской не было, ученики некромантов свое давно уже отблевали и отплевали, они привыкли ко всему и сейчас деловито отбирали кто горсть глаз, кто селезенку, кто кучку кишок. Им предстоял экзамен по создание простых, но полноффункциональных некроконструктов, и выставить себя неумехов в глазах наставников не хотел никто.

Маша Старцева озабоченно рылась в куче сердец, но никак не могла подобрать нужное, все они были слишком большими, для ее планов не подходящими. Кровь на руках девушку давно не смущала — привыкла. Эх, похоже придется уменьшать, самые маленькие успели разобрать другие ученики, тоже не стремившиеся создавать конструкты в человеческий рост. Ладно, ничего страшного, «плавить» плоть, лепя из нее все, что нужно, она уже умела. Не на уровне мастера, конечно, до этого еще расти и расти, но умела.

Вспомнив свое первое впечатление от уроков некромантии, девушка тихо хихикнула в кулачок. Визжала, как последняя дура, увидев прозекторский стол с мертвецом. Трудно сказать, где его раздобыл профессор Маор, кажется, притащил с собой из похода в Гелар. Но тогда еще единственной своей ученицей профессор занялся всерьез, недовольно ворча, что некромантия — это вам вам не фунт сыра, и к ней следует относиться серьезно. Особенно в совмещении с даром светлой целительницы. Оба дара, темный и светлый, не должны мешать другу, наоборот, они обязаны работать в связке, как единое целое. И его, как наставника, задача этого добиться. Маша не сразу успокоилась и смогла вслушаться в объяснения профессора. К счастью он настолько хорошо умел рассказывать, что девушка вскоре забыла обо всем и слушала лекцию о началах некромантии, раскрыв рот от восторга перед открывающимися перспективами.

Покосившись на Игоря Сокольникова, среднего роста плотного блондина со станции «Немезида», Маша подумала, что стоит затащить его в постель. Или не стоит? Трудно сказать. Пока что она нацелилась на другого соученика, Кайена Нораго с Араны, вечно хмурого высокого парня, который давно исподтишка посматривал на нее, но никаких шагов навстречу не делал. Поначалу Маша сомневалась, что их стоит делать и ей, любовников ей сейчас хватало, но после того, как подсмотрела за аранцем в душевой и увидела размеры его «достоинства», поняла, что не простит себе, если упустит сей дивный экземпляр. К ней в этой охоте, воодушевленные восторженным рассказом, готовы были присоединиться Галя Дурново и Ира Старовойтенко, да и Калатиэль проявила сдержанный интерес. До сих пор у целительниц такой ажиотаж вызвал только Рустам Саидов, дагестанец, второй пилот с «Орла». Его встретил в их каюте самый настоящий цветник, у бедняги даже глаза разбежались и чуть ли не слюни потекли. Но что-то пошло не так, и Рустам после пары совместно проведенных ночей при виде целительниц менялся в лице и старался куда-то спрятаться, их активность оказалась для восточного человека слишком шокирующей. Интересно, как поведет себя аранец? Пока он только поглядывал на девушек, когда думал, что они этого не замечают. Придется брать его в оборот, не то так и ограничится жаркими взглядами.

Помимо трех новичков с «Немезиды» к целительницам добавились новые ученицы, но немного, всего лишь шесть. Две альбионки, две русские с Земли-2, аранка и истрийка. Со всеми ними, даже с Хлоей, чопорной дочерью лорда Эбингауэра, Маша быстро нашла общий язык. Куда труднее ей пришлось в группе некромантов, где тоже постепенно начали появляться другие ученики. Первым пришел Игорь Сокольников, невысокий хмурый блондин со станции «Немезида». Бедняга пребывал в депрессии после того, как на его глазах погибли родители и две младшие сестры. На Машу внимания не обращал совершенно, ему явно было не до девчонок, и она отступилась.

Следующей наставник привел настороженную некрасивую альбионку в длинном платье, на которое землянка без отвращения смотреть не могла, сама щеголяя либо в комбинезонах, либо в мини-юбках, благо фигура позволяла. Джоанна была простолюдинкой и очень удивилась наличию у себя темного дара, присущего старым семьям, даже заподозила собственную мать в неподобающем поведении. После нее появился первый мужчина, тоже альбионец, виконт Айвен Корит, тот еще громила в свои шестнадцать лет. Когда вырастет, он, пожалуй, будет выше двух метров. Потом второй наставник, Идан Хаорт, магистр боевой некромантии и магии смерти из Истрии, доставил уже упомянутого Кайена Нораго. И вдвоем с профессором Маором, с которым они сошлись накоротке, зауважав профессионализм друг друга, нашли еще трех одаренных — Са Ли Хо, геларца из дальнего герцогства Оварон, и двух истрийцев, Норена Хайдора и Осера Ирата.

Последней оказалась крестьянская девушка с Земли-2, Акулина Мякишева, основательная во всем и обладающая монументальной фигурой. Ее и обнаружили-то совершенно случайно. У Джоанны сбежал первый удачный некроконструкт, сплавленный из трех мышей. Причем сбежал в женской части спален, вызвав немалый переполох среди девушек — щелкающая зубами двухголовая облезлая большая мышь со светящимися потусторонним светом синими глазами и венчиком кишок на спине многих напугала. Только Акулина, завидев ее, топнула ногой и мгновенно упокоила. Срочно вызванный профессор Маор очень удивился, у девушки обнаружился так называемый скрытый дар, проявляющийся только в случае необходимости. На предложение пойти в личные ученицы крестьянка слегка удивилась, но согласилась, знала уже, что от таких предложений люди в здравом уме не отказываются. Специализация ее совершенно не смутила, еще дома на ферме она не раз резала курей и кроликов. Учиться обращаться с мертвой плотью? Это ценится? За это платят? Ах, платят, и очень хорошо? Тогда почему бы и нет?

Самое удивительное, что Акулина, хоть и не была целительницей, по любвеобильности не сильно от них отличалась, вот только молодые люди от нее большей частью шарахались, слишком впечатленные монументальностью фигуры. Зато многие взрослые маги из преподавателей с нетерпением ждали, пока девушка повзрослеет и к ней станет можно подкатиться.

— Маш, подскажи как сердце с печенью увязывать, а? — обратилась к ней стоящая за соседним прозекторским столом Акулина, когда девушка вернулась на свое место.

— А ты чего, не выучила?! — изумилась она.

— Да увлеклась вчера, вокруг Сережки Хруща ходила, а он, зараза, ни тпру, ни ну, — вздохнула крестьянка. — Не успела попросту все вызубрить…

— Вот выпорет тебя наставник, тогда повеселишься! — посулила Маша.

— Да пусть порет, сколько хочет! — фыркнула Акулина, огладив свои широкие бедра. — Мне оно, что мертвому припарки, щекотка легонькая. Это вы порки боитесь, а меня он по-другому наказывает, зудом в одном месте. И чесать запрещает. Очуметь можно!

— А чего ты за Хруща взялась-то? — поинтересовалась целительница. — Серега у нас мужик основательный, однолюб. Он себе Лию-Дорай выбрал, и теперь не изменит ей ни с кем и никогда, хоть ты тресни.

— Да? — расстроилась крестьянка. — А я подумала, что он просто девок с такими фигурами, у нее и меня любит. Жаль не знала, зря только время потратила. И где мне хорошего парня сыскать? А то все от моей задницы шарахаются, большая слишком…

— Не спеши ты, как на пожар, — посоветовала Маша. — Погоди года три. Не видела разве, с каким восторгом на тебя доктор с советского «Бурана» поглядывает? Пока тебе восемнадцати не будет, он даже не рыпнется, зато потом — вольному воля.

— Это который? — оживилась Акулина.

— Руслан Романович Харамов, чернявый такой. Ты только не блядуй слишком, у него дагестанские корни, он такого не любит и не простит.

— Так хочется же…

— Ну и делай все тихонечно где-нибудь, — хмыкнула Маша. — Свободных кают, что ли, мало? Только парня найди неразговорчивого. И не среди наших, не среди русских. Лучше всего геларца или оланейца. У последних вообще культ женщины-матери. Да, среди них всего трое парней, но они никем еще не заняты, я проверяла. Исиан Хамоат, например, ты его видела, здоровенный парняга с соломенными волосами и прической горшком. А я его и голым видала. Поверь, там есть на что посмотреть, я даже побоялась рисковать, для меня такое слишком. А тебе, насколько знаю, в самый раз будет.

— Ага, — обрадованно кивнула Акулина, — Спасибо за совет! Седня же его отловлю. Помню я энтого громилу.

— Ты, главное, не забывай, что оланейцы отказывать женщине в просьбе именем Великой Матери не могут. Так что просто берешь его, говоришь нужные слова и ведешь к себе в каюту. И он сделает все, что ты только пожелаешь, даже самые дикие извращения исполнит.

— Это ж надо! Отказать не могет! Да я ж его и так, и эдак…

— А сердце с печенью связывают через вот такие плетения. Гляди сюда.

Остальные юные некроманты за соседними словами слушали их разговор с явным интересом, особенно их удивили слова о том, что есть мужчины, которые не могут отказать женщине ни в чем. Парни беднягам даже посочувствовали, не хотели бы они оказаться в руках свихнувшейся на сексе девки, не имея возможности ни в чем отказать. Она ж такое выдумает, что чертям в аду тошно станет! Разве что Джоанна, известная ханжа, брезгливо скривила губы, но на нее не обратили внимания. Никто не знал, что она тоже приняла рассказ Маши к сведению, и еще одного оланийца ждала не слишком приятная ночь, поскольку в этом тихом омуте водились очень большие и жирные черти. И фантазии некрасивая альбионка имела такие, что любой мужчина от отвращения бы исплевался. За исключением совсем уж чокнутых изврашенцев. А тут такая возможность — безотказный парень, готовый исполнить любой приказ и не способный никому об этом рассказать.

Если кто-то думает, что девушки только болтали, то он глубоко ошибается. За разговорами они занимались делом, роясь в подобранных внутренностях, костях и мышцах, уменьшая, увеличивая и сращивая их. Готовили каждая свой будущий некроконструкт. Акулина быстро разобралась, в чем дело, поскольку, если честно, для своего опыта была очень неплоха и старательна, и принялась, напевая себе под нос веселую детскую песенку и представляя в подробностях, что потребует от Исиана, создавать основу. От предвкушения редкого наслаждения у нее сводило зубы. Ведь получается, что оланиец готов даже на то, о чем при других парнях и упоминать нельзя, чтобы не сочли бесстыдной и жестокой сукой? А он сделает, да еще и поблагодарит? Это же счастье какое-то немыслимое! Она даже не особо понимала, что именно лепит из мертвой плоти, не обращала внимания на начавшие лезть на лоб глаза соучеников, увидевших на прозекторском столе топчущийся на множестве маленьких ножек огромный мужской орган.

Маша, тихо хихикая, лепила Зефирного человечка из американских фильмов, причем делая его полностью жизнеспособным, чтобы мастер Жизни имел возможность даже оживить голема плоти, и тот мог самостоятельно прожить не менее нескольких дней. Правда, с разумом дело обстояло худо, создавать имеющие достаточно сложную программу поведения некроконструкты она научится еще не скоро.

Задание мастера дали сегодня ученикам несколько странное. Так называемое свободное творчество. Придумать и создать немертвого голема плоти, продемонстрировав его анимацию и прямое мысленное управление. Причем призвали проявить всю свою фантазию и покинули прозеркторскую, где проводился зачет. Несколько растерявшиеся юные некроманты некоторое время постояли, а затем двинулись к центральному столу, на который были навалены кости, мышцы и прочая требуха.

Когда до конца урока осталось десять минут, профессор Маор и магистр Хаорт вернулись в прозекторскую и принялись изучать расхаживающих по партам големов. Игорь Сокольников сделал подобие космодесантника со светящимся багровым светом лицом. Джоанна Рандхольм — рыцаря на костяном коне. Айвен Корит — тролля с огромными кулаками, что-то тихо бурчавшего, виконт смог даже вырастить для своей поделки голосовые связки, за что удостоился особой похвалы, сдержанно кивнув в ответ, хотя на самом деле буквально лучился от гордости. Кайен Нораго соорудил оварха, грозного боевого зверя с Араны, причем настолько похожего на оригинал, что мало кто смог бы опознать немертвую тварь. Остальные трое ничего особенного не создали, тоже вылепив животных из родных миров. Однако зачет все получили, поскольку некроконструкты получились вполне жизнеспособными.

Мастера подошли к столу Акулины и ошалело замерли. По его поверхности топтался на коротеньких когтистых ножках и щелкам большими треугольными зубами огромный мужской орган, вполне себе узнаваемый. Разве что на заднем его конце зачем-то был налеплен павлиний хвост. Но не из перьев, а из пластинчатых костей.

— Э-э-э… — растерянно протянул профессор Маор, переглянувшись с не менее ошарашенным коллегой. — Девушка, а что вы хотели этим сказать?

— А? — оторвалась от своих мечтаний Акулина, опуская взгляд. — Что? Ой, мамочки…

До девушки мгновенно дошло, что она вылепила и показала преподавателям. Щеки ее мгновенно стали багровыми от стыда. Надо же было так опозориться! Однако крестьянка, еще в детстве ухитрявшаяся избегать наказаний строгого отца за шкоды, которых творила немало, быстро нашлась.

— Я хотела попытаться совместить несовместимое, профессор! — протарахтела она. — Как будто получилось. Только форма… ну… неудачная вышла… Зато я смогла уместить все нужные органы. И все нужные сопряжения создать, даже малый магический источник в виде преобразованной кости под хребтом поместила.

— Да? — удивился магистр Хаорт. — А ну-ка, а ну-ка… А ведь точно, тварь способна до трех суток самостоятельно существовать без подпитки. Но больше не советую создавать вот такие недоисточники, можно получить магическое истощение. Я вам позже покажу, как надо. Но работа все равно выше всяких похвал. Разве что форма… Гм-м-м… Интересная у вас фантазия, девушка, даже более, чем интересная. Впрочем, об этом мы поговорим, когда вы повзрослеете. Ну что, ставим зачет, коллега?

— Ставим, — кивнул профессор Маор. — Девочка хорошо поработала.

— Знаете, я не верил, когда вы сказали, что ученики обязательно найдут чем меня удивить. Признаю свою неправоту. Удивили.

На этом фоне Машин зефирный человечек особого ажиотажа не вызвал, только легкое удивление преподавателей, поинтересовавшихся, где она видела таких странных демонов. Девушка напомнила о фильме «Охотники за привидениями», который профессор Маор, скорее всего, смотрел, он вообще очень заинтересовался земными фильмами и книгами. После тщательной проверки всех функций, зачет Маше тоже поставили.

Группу похвалили и отпустили на обед, после которого их ждал урок артефакторики у леди Хембольц, сухощавой старой стервы из Альбиона. Ее дружно ненавидели все до единого ученики школы, даже соотечественники. Уж больно преподавательница любила потоптаться по чужой гордости и делала это максимально унизительно. Однако мастерицей была редкой, это тоже признавали все. Поэтому терпели и учились, стараясь взять все знания, которые леди готова была преподать.

Маша шла, радостно улыбаясь. Ей новая жизнь на станции «Доверие» нравилась тысячекратно больше жизни в родном Сафроновске. Ну что ее там ждало? Судьба шлюхи? На получение высшего образования денег у нее не было, и так приходилось исхищряться, чтобы мать не пропила заработанные дочерью небольшие деньги. Зато здесь перед ней открываются сотни миров! Дипломированный некромант и целитель никогда не останется без работы. Хорошо оплаченной работы! Будущее, лежащее перед девушкой, цвело всеми красками.

А теперь следовало соблазнить Кайена, чтобы еще и ночью получить свое удовольствие. Маша хищно ухмыльнулась и направилась к насторожившемуся парню, при помощи своей обостренной интуиции почувствовавшему предстоящие неприятности. Он еще не понимал, что перешел в разряд добычи и никуда ему от юной охотницы не деться.

— Здравствуйте, Мария Степановна, как вы? — поинтересовался Иван Афанасьевич, заходя в учительскую. — А то что-то мне ваш вид не нравится.

— Трудно, — вздохнула завуч, просматривавшая расписание на голоэкране. — Очень трудно. Устало неимоверно. Попривыкла немного, конечно, но многое все равно и до сих пор дико. К магии так толком и не привыкла, хотя пользуюсь ею уже не задумываясь. Молодость эта новая… Тут и плюсы, и минусы имеются. Вы-то хоть внешность солидную сохранили, а я сейчас — девчонка девчонкой. Говоришь молодому оболтусу сделать то или это, а он пялится на тебя, слюни пуская и представляя всякие пошлости. Причем не вслух, не попеняешь, но образы улавливаются. И что с этим делать я понятия не имею!

— Принимать как должное, — мягко улыбнулся директор. — Вы сейчас красивая молодая женщина, найдите себе кого-нибудь. На вас многие наши новые преподаватели заглядываются.

— Ох уж эти мне новые преподаватели… — недовольно проворчала Мария Степановна. — Не нравится мне кое-кто из них, сильно не нравится. Двоих знаю, кого только клятва в каких-то рамках держит, да страх перед Уйдо и Оторво, а то бы они развернулись. И я не уверена, что кто-то из них не сможет клятву обойти, мозгов у них хватает, а вот совести и этики — жесткий дефицит.

— Все возможно, — криво усмехнулся Иван Афанасьевич. — Но вы забываете еще и про наших интеллектронных друзей. Невидимые мини-дроиды Навигатора наблюдают за всем происходящим в постоянном режиме. Он отбросил политику невмешательства, из-за которой светлые смогли провернуть свой финт с «Тархи Ла», и я это полностью одобряю. Кто-то скажет, что такое наблюдение неэтично, я же на это отвечу одно — плевать. Безопасность важнее.

— Как легко и просто жилось в Сафроновске… — тяжело вздохнула завуч. — Никакой тебе магии, никакой тебе политики, никакого лавирования между разными группировками учеников, разве что сутенеров иногда гонять приходилось.

— Они, думаю, школу и взорвали, — поморщился директор, вспомнив Семена Беззубого, будь он неладен, сволочь поганая. — И было легко только на первый взгляд. Вспомните бесконечные отчеты, планы и презентации. Гороно, облоно и прочую бюрократическую сволочь. Наших дорогих чиновничков от образования, чтоб им всем в отхожую яму провалиться и там до конца жизни просидеть, содержимое хлебая.

— Планы я и сейчас от учителей требую, — возразила Мария Степановна, — хоть и не настолько подробные, как дома. Их полезность признал даже профессор Маор.

Она потерла виски и тихо добавила:

— Да, дома тоже порой бывало трудно, но там все привычно и знакомо. Понимаете, я довольно приземленный человек, я даже фильмов фантастических никогда не смотрела. Неинтересно! И тут вдруг все это на меня свалилось. Космос. Станция. Магия. И прочая, простите за выражение, хрень.

— А вы попытайтесь себе представить, что вы, такая, как сейчас, возвращаетесь к прежней жизни, — пристально посмотрел на нее Иван Афанасьевич. — Без магии, без космоса и без станции. Дом-работа, дом-работа. Ничего нового изо дня в день, все то же самое, скучное и обыденное. Сможете так? Знаете, я сомневаюсь. Я бы вряд ли смог снова стать тем, кем был тогда.

— Не задумывалась над этим вопросом, — нахмурилась завуч. — А ведь вы правы, мне дома бы быстро стало скучно. Слишком много повидала и испытала с тех пор. Изменилась. И сильно.

— Вот и я о том же, — снова расплылся в улыбке директор. — Так что повторяю совет: найдите себе парня, вы сейчас далеко не старуха, а молодая женщина в самом соку, вам это нужно.

— Да неудобно как-то… — покраснела Мария Степановна.

— Сказал бы я вам, что на самом деле неудобно, но это будет невежливо, — тяжело вздохнул Иван Афанасьевич. — До чего же мы любим портить самим себе жизнь из-за выдуманных предрассудков… Не считаю себя вправе лезть, но настойчиво советую подумать. Ситуация вокруг нас изменилась, значит, стоит измениться и нам самим. А теперь давайте вернемся к делу. Идемте.

Он двинулся к что-то обсуждавшим в другой углу учительской профессорам Маору, Нахау-Раму, преподавателям Идану Хаору и Савену Морану. Немного в стороне от них сидели, поджав губы, двое альбионских пожилых леди, Бриджит Ариадна Джарет, преподавательнице кровной магии, и Джессика Ровена Олдисс, преподавательница темной ритуалистики.

— Оторво, — обратился Иван Афанасьевич к профессору Маору. — Насколько у нас закрыты вакансии преподавателей?

— Практически все, — ответил тот. — Однако нужны еще преподаватели инженерной, созидательной и строительной магии. Также не помещают преподаватели по светлой и общей ритуалистике. И кровной магии высшего уровня.

— Вас не удовлетворяет уровень моего преподавания? — вздернула бровь леди Джарет.

— Простите, уважаемая, но нет, — вздохнул архимагистр. — В Альбионе либо очень многое забыли, либо многого вообще не знали. Смотрите.

Он сформировал иллюзию и показал, что такое кровный маг, боевой маг. Это было нечто! Он взрывал кровь прямо в жилах тысяч врагов, формируя из нее все, что хотел. Он передавал через кровь информацию любой сложности, он создавал кровавое оружие, он вытворял такое, что многие и представить себе ничего подобного не могли. О наложении проклятий и исцелением через кровь даже говорить не стоило.

— Я читала в старых книгах об этом всем… — закусила губу леди Джарет. — Похоже, у нас не только в последнее столетие, а уже больше тысячи лет идет намеренное уничтожение древних знаний, ничем иным объяснить их забвение я не могу. А ведь тогда не было Хартальфа и иже с ним…

— Значит, был кто-то другой, — заметил незаметно подошедший Уйдо. — Мы в Астариуме тоже были самоуверены, а светлые начали давить исподтишка, а потом сумели добиться восстания и запрета всех «темных» знаний. Мы сами вырвались из их рук чудом. Думаю, Хартальф — это всего лишь вершина пирамиды. Чем больше я наблюдаю за происходящим в разных мирах, тем больше понимаю, что идет чье-то комплексное воздействие на самые разные миры и вселенные. С целью ограничить знания и силу магов, превратить их в невежд. Свет и Тьма — всего лишь предлоги для этого. Думаю, те, кто стоит за этимпроисходящим используют и другие силы. Я бы поставил на служителей Закона, они часто сходят с ума на желании контролировать все и вся. Поэтому на нашу школу они обязательно обратят внимание, ведь мы идем против них, сохраняя и приумножая знания. Я, на всякий случай, начал принимать меры, чтобы их противодействие не оказалось для нас сюрпризом.

— Вполне возможно, — тяжело вздохнул Иван Афанасьевич. — Меры принимайте. Не хотелось бы опять столкнуться с серьезными врагами.

— Обязательно столкнемся, — со странной усмешкой заверил старый боевик. — Вопрос с кем и когда. Я постараюсь, чтобы мы были готовы по максимуму к этому моменту. Я…

Его прервал звук сирены, от чего Уйдо выругался — накаркал, похоже. На стене возникло изображение Николая Ивановича, он сидел в своем капитанском кресле в рубке станции. Вид имел раздосадованный.

— Что случилось? — встревожился Иван Афанасьевич.

— Сигнал бедствия, — тяжело вздохнул капитан. — Впереди по курсу. А сигналы бедствия в космосе не игнорируют. Никто и никогда. Нужно решать срочно, у нас пять минут для выхода из гипера, иначе минуем источник сигнала.

— А кто просит помощи?

— Пассажирский лайнер «Сергей Радищев». Просит по-русски, по-английски, по-японски и на каком неизвестном языке. На борту шестьсот пятьдесят человек. В том числе наследники русского и японского престолов.

— Ох, мать-перемать! — схватился за голову директор. — Принцев нам только не хватало! И бросить нельзя…

Немного подумав, он позвал Навигатора с Айтосом и спросил:

— Нам возможно будет разместить спасенных в полностью изолированном отсеке, откуда бы они не имели никакого доступа на остальную территорию станции?

— Возможно, — отозвались искины.

— Тогда готовьте такой отсек, — решительно велел Иван Афанасьевич. — Николай Иванович, организовывайте спасательную миссию.

— Есть способ лучше, — возразил тот. — Взять их лайнер на борт, в один из пустых ангаров. Главное, полностью изолировать его. Навигатор, имеются подходящие ангары?

— Имеется, правда, всего один, — немного подумав, сообщил искин. — Это ангар, предназначенный для трофейных кораблей, в нем предусмотрены все нужные меры безопасности. Из него никто не проникнет на станцию. Все переборки защищены силовыми полями и активными боевыми плетениями. Корабль, насколько я могу судить из перехваченных сообщений, принадлежит чисто технологической цивилизации, хотя я могу и ошибаться.

— Озвучьте сигнал бедствия.

Некоторое время царило молчание, а затем усталый мужской голос произнес:

— Мэй дэй! Пассажирский лайнер «Сергей Радищев» терпит бедствие! Просим помощи! На борту наследники русского и японского престолов! Просим помощи! Кто-нибудь, ответьте! Мэй дэй!

— И так раз за разом, — сообщил Навигатор. — Запись, понятно. Вполне возможно, что корабль давно мертв, а запись продолжает транслироваться автоматикой.

Он на мгновение замолчал, после чего зажег потолок красным светом и сообщил:

— Внимание всем! Станция покидает гиперпространство! Возможен толчок.

«Доверие» мягко содрогнулась, потолок вернул прежний свет.

— Вызывайте лайнер! — распорядился Николай Иванович.

Некоторое время ничего не происходило, а затем тот же усталый голос, что был в записи, захлебываясь, зачастил:

— Слышим вас, станция «Доверие»! Где вы?

— Вышли из гиперпространства, услышав ваш сигнал бедствия, — ответил капитан. — Вам сильно повезло, что у нас чувствительная аппаратура, и мы вас вообще услышали. По дороге нам повстречались сотни мертвых кораблей, которые так и не дождались помощи. Насколько я понимаю, лайнер попал в червоточину и оказался между галактиками?

— Видимо, так, — ответил незнакомец. — Мы здесь уже четыре месяца, пассажиры требуют от экипажа невозможного, вернуть их домой. А как? Нашим словам, что мы не в состоянии, они не верят. Да я не представился, извините. Капитан пассажирского лайнера «Сергей Радищев» Логачев Петр Свиридович.

— Капитан школы-станции «Доверие» Сафронов Николай Иванович, директор Нестеров Иван Афанасьевич. Да, сразу хочу предупредить, что мы не с вашей Земли, скорее всего. Нам довелось сталкиваться с землянами из восьми реальностей с самой разной историей. Так что высадим вас на той, которая придется по вкусу. Вернуть вас домой мы не может, мы и на свою родину тоже вернуться не имеем возможности.

— Пассажиры начнут требовать… — тяжело вздохнул Петр Свиридович.

— Нам их требования совершенно безразличны, пусть скажут спасибо, что их вообще спасли, — хмыкнул директор. — Далее, мы примем ваш лайнер в один из ангаров, полностью закрытый. Приношу свои извинения, но доступа на территорию станции никто из пассажиров иметь не будет. Вас и пару ваших доверенных людей пригласим для переговоров.

— Просил бы еще позволить присутствовать на переговорах их высочествам со свитами.

— Не более двух человек на каждого принца. Повторяю, мы не из вашей реальности, мы вообще из демократического государства под названием Российская Федерация, начало двадцать первого века.

— К делу, — вмешался Николай Иванович. — Приближаемся к вам, ваши сканеры видят станцию?

— Видят… — ошалело ответил Петр Свиридович. — Этот огромный металлический шар… Шестьсот сорок километров… Это вы?..

— Да, это станция «Доверие».

— И она имеет собственные двигатели?!

— Да, причем несколько типов. Думаю, не все из них вам известны. Точечные двигатели, например, позволяют мгновенно перемещаться между населенными планетами и большими станциями, пусть даже они находятся в разных галактиках. Но у этих двигателей есть одна проблема — если рядом нет объекта, на котором находится не менее десяти миллионов человек, они не работают. Иначе мы давно бы оказались в какой-либо галактике.

— Нет, такого рода двигателей у нас действительно не знают, — вздохнул Петр Свиридович. — Мы и за пределы Солнечной системы вышли недавно, всего тридцать лет назад. Освоили четыре планеты, если это можно назвать освоили. Так, не слишком большие колонии. Даже через гиперпространство к ним лететь полтора-два месяца. Наш лайнер подрядили доставить их высочеств с невестами с колонии Надежда на Землю.

— Какой у вас год? — поинтересовался Иван Афанасьевич.

— Две тысячи триста шестьдесят третий.

— Пока мы подходим, не могли бы вы кратко рассказать историю вашей реальности? У вас была революция в начале двадцатого столетия?

— Революции не было, насколько мне известно, — ответил Петр Свиридович. — Попытка бунта — да, была, но его величество Михаил II отличался изрядной решимостью в отличие от своего покойного брата, убитого три года назад бомбистами, и повелел жестко расправиться с бунтовщиками. Жандармерия несколько лет вычищала корни этого бунта, но нашла и ликвидировала всех виновных, даже находившихся за границей. Это стоило нам ссоры со странами Антанты, но от союза с ними давно пора было избавляться, он стал вреден. Зато мы помирились с Германией, вернувшей России захваченные территории, а затем вместе выступили против Англии и Франции. Поражение в войне им дорого встало, после него эти две страны больше не являлись гегемонами в Европе. Франция вскоре вообще прекратила свое существование, став частью Германии. Англия лишилась всех колоний и долгие годы пребывала в блокаде, которую сняли только через сорок лет. За это время бывшие союзные государства дважды воевали между собой, пока монархи не объединили их посредством брака детей. С Австро-Венгрией разобрались совместными усилиями.

— Да, у нас все было намного хуже, — вздохнул Иван Афанасьевич. — В тысяча девятьсот семнадцатом году Николай IIподписал отречение, а Михаил отказался всходить на престол. В итоге революция, гражданская война, миллионы погибших и беженцев, голод и прочие радости. К власти пришла часть партии социал-демократов, назвавшаяся партией большевиков. В конце двадцатых готов наверх в ней поднялся человек, которого ненавидели и любили даже через пятьдесят лет после его смерти. Иосиф Сталин, сын грузинского сапожника, его многие называли красным монархом. Он принял страну с сохой, а отдал с атомной бомбой и космическими кораблями. Один минус — великий человек не оставил после себя как следует воспитанного наследника, и после него в Кремль пришли жалкие, ничтожные людишки, погубившие страну, в начале девяностых годов распавшуюся на пятнадцать государств. Мы родом из самого крупного ее осколка — Российской Федерации, снова сумевшей подняться, из-за чего на нас накинулся весь «цивилизованный» мир, будь он сто раз проклят. Но это все лирика. Вашей реальности немного больше повезло, однако у каждой свой путь.

— Сейчас станция развернется к лайнеру открытым шлюзом, — деловито произнес Николай Иванович. — Сможете сесть в ангаре? Его размеры и другие параметры передаю.

— Получил, — ответил Петр Свиридович. — Корабль посажу без особых проблем. Что после посадки?

— Думаю, пассажирам стоит остаться на лайнере, мы, конечно, сможем выделить обычные жилые блоки, поставив их прямо в ангаре. Однако они тесные, не рассчитаны на высшее общество. Продовольствием и водой обеспечим, если требуется. Но без особых изысков.

— Ясно. Да, на лайнере действительно лучше. Да и запасов всяческих деликатесов нам хватит еще лет на пять. Но очень прошу сообщить пассажирам лично об условиях пребывания на вашей станции. Нам они не верят…

— Честно признаюсь, мы бы очень хотели от этих ваших пассажиров избавиться, они нам и на понюшку табака не нужны, — тяжело вздохнул Иван Афанасьевич. — Поймите, у нас школа, в которой учатся дети с разных миров. Их безопасность — важнее всего. Так что готовьте делегацию для переговоров, когда сядете, увидите возле переборки ангара светящиеся огороженные площадки. Это телепорты. Когда будете готовы, встаньте на одну из них и сообщите о готовности к перемещению. Других способов доступа в ваш ангар не будет, как уже говорилось, мы не допустим, чтобы чужаки, которым мы не доверяем, свободно ходили по станции. Здесь дети!

— Я вас понял, — недовольно проворчал капитан лайнера. — Вижу открытый шлюз. Приступаю к посадке.

На появившемся голоэкране было видно, как большой треугольный корабль с надписью на борту «Сергей Радищев» на малом ходу двинулся к шлюзу, он, как выяснилось, почти погасил реакторы, чтобы беречь топливо. Невзирая на требования пассажиров срочно лететь куда-то, команда прекрасно понимала, где оказался корабль и что его ждет, когда запасы топлива, воды и продовольствия подойдут к концу. То, что в межгалактической бездне кто-то встретился и, мало того, что встретился, но еще и пришел на помощь, иначе, чем чудом, не назовешь. Но это понимала команда, а пассажиры сразу начнут что-то требовать. Петр Свиридович, представив, как местное руководство осадит самых наглых, мечтательно улыбнулся. У него, к сожалению, таких прав не было, приходилось делать вид, что прислушиваешься к любому идиоту. А то ведь можно и работы лишиться. Поди потом найди столь же выгодную, платили в компании «Системные перевозки» так, как нигде больше.

Передав в пассажирские отсеки сообщение о том, что им на помощь пришли русские из другой реальности, капитан сам сел за пульт, поскольку считал себя лучшим мастером пилотирования на борту. Да так оно, в общем-то и было, хотя второй и третий пилоты являлись пилотами ненамного хуже. Размеры станции «Доверие» потрясали. Один шлюз чего стоил! Три километра в диаметре! Это что же за корабли они принимали в этом ангаре? Монстры какие-то. Чтобы до пассажиров хоть что-то дошло, Петр Свиридович приказал вести видеотрансляцию происходящего, пусть увидят гигантскую станцию своими глазами, может до кого-то дойдет хоть что-нибудь.

Аккуратно проведя шестисотметровый лайнер в шлюз, капитан почти незаметными импульсами посадочных двигателей направил его к пульсирующему световому кругу около дальней переборки. А там очень аккуратно посадил корабль, выпустив шестнадцать толстых опор перед самым касанием к полу ангара. Раздался громкий лязг, лайнер содрогнулся и слегка осел, после чего Петр Свиридович без промедления отключил двигатели и перевел бортовые реакторы в стояночный режим, снизив тем самым энергопотребление до минимума.

Какое счастье, четырехмесячная эпопея завершена! Их все же спасли. Пусть и не полностью свои, но тоже русские. В последние две недели капитан лайнера все больше впадал в отчаяние, он-то, в отличие от мало разбирающихся в космонавигации пассажиров, прекрасно понимал, куда червоточина выбросила корабль и сколь мало шансов выбраться отсюда. Да, запасов в трюмах хватило бы на пятнадцать-двадцать лет, но они все равно закончились бы. Со временем.

— Дамы и господа! — взял в руки микрофон Петр Свиридович. — Сообщаю, что наш лайнер подобрала станция «Доверие», не принадлежащая нашей цивилизации, вы все видели ее со стороны — мы ничего подобного строить еще не умеем и нескоро научимся. Поскольку данная станция является школой для детей разных миров, ее руководство нам не слишком доверяет. Для переговоров о нашем будущем созывается делегация. Прошу прибыть в рубку их высочества, каждый не более, чем с двумя сопровождающими — таково требования директора «Доверия», Ивана Афанасьевича Нестерова. Также, насколько мне известно, среди пассажиров присутствуют двое высокопоставленных профессиональных дипломатов. Прошу их также явиться в рубку, ваша помощь, господа, будет полезной.

Примерно через два часа состав делегации был окончательно определен. Наследники престола, Александр Романов и Кадзука Исэда из династии Ямато, воспитывавшиеся вместе то при русском, то при японском дворе, взяли с собой по два охранника. Александр казачьих урядников, а Исэда — особым образом обученных самураев. Также прибыли два классически одетых пожилых господина — Олег Исидорович Сумароков и князь Игорь Михайлович Волконский, оба дипломаты со стажем, немало выгодных договоров для империи заключивших. От команды пошел сам Петр Свиридович в компании со штурманом Захаром Леонидовичем Сапрыкиным.

Пассажиров пока из лайнера предпочли пока не выпускать, невзирая ни на какие протесты. Ангар, в котором сейчас находился «Сергей Радищев», был попросту огромен, его переборки виднелись далеко вдали. Судя по легкой дурноте, станция снова ушла в гиперпространство, на разгон ей потребовалось на удивление мало времени, не более получаса. Это что же за циклопические двигатели на ней стоят? Разогнать такую махину — очень непростая задача.

К трапу подлетела невысокая антигравитационная платформа с креслами, на которых делегация и разместилась. Наследники престола держались вместе, хмуро поглядывая по сторонам, им обоим недавно исполнилось по восемнадцать лет. Как уже говорилось, росли они вместе и считали себя братьями, собираясь жениться на младших сестрах друг друга, чтобы окончательно объединить семьи. Против этого брака протестовали все королевские дома Европы, для них такое сближение России и Японии было как кол в глотку. И какими последствиями обернется исчезновения наследников никто не знал, в том числе и они сами. В России могло дойти до смены династии, точнее приходу к власти другой ее ветви, проанглийской.

— Это точно чужая цивилизация… — хмуро произнес Олег Исидорович, проводив взглядом нескольких пронесшихся по стене юрких шестиногих дроидов, один из которых то и дело останавливался, что-то делал и двигался дальше.

— Если бы не они, то мы так остались бы в пустоте, — вздохнул Петр Свиридович. — Лет двадцать мы продержались бы, запасов немало, но они обязательно пришли бы к концу. Дальше?.. Сами понимаете.

Члены делегации молча кивнули, поскольку были людьми взрослыми и все понимали, даже наследники престола повзрослели после случившегося очень сильно. Пассажиров и экипаж лайнера ждал голод и отчаянные драки за оставшиеся крохи ресурсов. Публика, к сожалению, в этом рейсе подобралась не лучшая, капризная и неприятная, далеко не офицеры или инженеры, а всего лишь обыватели, рантье, живущие за счет заработанного предками, но при этом считающие себя пупом земли. Охране наследников не раз приходилось одергивать обнаглевших купчиков. К сожалению, крейсер на котором они должны были лететь, столкнулся с астероидом, потому и пришлось воспользоваться пассажирским лайнером. Следовало как можно быстрее оказаться на Земле, дело на которой шло к очередной большой войне между Россией и Западом. Последний все еще не оставил надежду расчленить и потребить старого врага, само наличие русской цивилизации было для западников нестерпимо, они русских не понимали, а потому боялись.

Платформа остановилась возле самой переборки, рядом с довольно большой площадкой, окруженной низенькой, слегка светящейся оградой.

— Прошу всех стать на площадку и приготовиться к перемещению, — раздался из ниоткуда чей-то безразличный голос. — Не беспокойтесь, господа, технологии телепортации десятки тысяч лет, она полностью отработана.

— Телепортация… — пробурчал себе под нос Игорь Михайлович, высокий худой старик с тростью, одетый в полувоенный сюртук. — Десятки тысяч лет? Далеко они от нас ушли. Только откуда среди них русские?..

— Причем русские не из нашей реальности, мне директор школы говорил, что у них Российская империя распалась в 1917-м году после революции, которую у нас подавили, — добавил капитан лайнера.

— Директор школы?

— Я не упоминал, что эта станция — какая-то особая школа для детей из разных миров? Так вот, это так. Для персонала на первом их безопасность. Нас они, конечно, спасли, но вернуть домой не могут.

Дипломат ничего не сказал в ответ, только недоверчиво похмыкал. Члены делегации встали на указанную площадку, у каждого на мгновение потемнело в глазах, и они оказались в уютном конференц-зале с большим круглым столом. Их уже ожидали Иван Афанасьевич, Николай Иванович, Мария Степановна, Уйдо Ра Майх и профессор Маор. Они представились и предложили садиться. Затем коротко рассказали о том, что такое школа «Доверие», не касаясь своей истории. Их недоверчиво выслушали.

— Магия? — задумчиво хмыкнул Олег Исидорович. — Вы верите в эту… чушь?..

— Да как тут не верить, когда вот, — с этими словами Уйдо раскрутил над поднятой ладонью чуть ли полуметровый шар первородного пламени, во все стороны от которого потянуло сухим жаром. — Меня всегда смешили разумные из технологических миров, считающие, что раз они чего-то не могут или не умеют, то этого чего-то не существует. А когда получали от «несуществующего» на орехи, возмущались, что так быть не должно.

Иван Афанасьевич поддержал коллегу, создав за своей спиной разрыв в пространстве, откуда потянуло леденящим холодом Бездны. Его новые способности нравились старому учителю с каждым днем все больше, особенно по мере их освоения. Чем больше он знал и умел, тем больше осознавал, что это мизер, что границ познания не существует.

— Значит, это все — магия? — повел тростью вокруг Игорь Михайлович.

— Нет, конечно, — отрицательно покачал головой директор. — Но технология и магия на этой станции перемешаны самым причудливым образом.

— А как вы здесь оказались?

— Простите, но мы вам не настолько доверяем, чтобы посвящать в это. Припасами мы лайнер обеспечим, однако доступа на станцию из ангара не будет. Поймите, у нас школа! И несколько сотен детей, за которых мы несем ответственность. Вам вообще повезло, что мы пролетали мимо и услышали ваш сигнал бедствия. Иначе так и продолжили бы безрезультатно звать.

— Но что дальше? — хмуро спросил Александр, наследник русского престола. — Нам годами сидеть на лайнере?

— Мы имеем доступ на три варианта Земли, — развел руками Иван Афанасьевич. — Можем вывести вас на один из них. Но прошу учесть, что миры магического плана, там многое основано именно на магии. Например, недавно мы общались с русским императором Владимиром III.Думаю, он не будет против, если вы осядете в его стране. Ему не хватает верных людей, чтобы справиться с вольницей боярских кланов.

— А как вы получили доступ во все эти миры? — поинтересовался Исэда, японский наследник, он говорил по-русски без малейшего акцента.

— Дали через реестр Сфер Творения объявление о наборе специалистов и учеников, — не счел нужным скрывать директор. — Как только человек из какого-либо мира нанимается к нам, либо поступает на учебу, мы получаем доступ в его родной мир.

— А почему бы не дать объявление, что на станции «Доверие» находятся наследники престолов двух стран? — подался вперед японец. — Вдруг эта информация дойдет до наших родителей? Это ведь возможно?

— Вполне, — кивнул Иван Афанасьевич, переглянувшись с Уйдо. — И будет сделано сегодня же. Профессор Маор, вы подготовите ритуал?

— Конечно, — кивнул тот. — Это действительно выход, таким образом мы в прошлом не раз выходили на контакт с конкретными мирами. Возможно, получится и сейчас. Не думаю, что вашим родителям, молодые люди, сейчас комфортно. Потеря наследников… это всегда беда. Есть одна только неприятность…

— Какая? — насторожились члены делагации.

— Пробыв на нашей станции хотя бы месяц вы все станете одаренными. То есть, магами, — пристально посмотрел на них архимагистр. — Первый источник обеспечит это. И мне придется преподать вам хотя бы основы контроля над своей силой, иначе можно такого натворить…

Немного помолчав, он добавил:

— И ваш родной мир может стать для вас чужим.

Минуты две царило потрясенное молчание, а затем Петр Свиридович хрипло спросил:

— Что, вот эти вот все задравшие нос до потолка купчишки и рантье у нас на борту станут магами? Имеющими огромные возможности?

— К сожалению, да, — развел руками профессор Маор. — Их придется заранее брать под очень жесткую клятву верности, иначе будут неприятности. Судя по вашему тону, упомянутые люди уважения не достойны, а значит, их придется жестко контролировать, чтобы не натворили лишнего. Источник, увы, не разбирает, кого наделить даром, ему достаточно наличие разума.

— Очень плохо, — недовольно проскрипел Олег Исидорович, с трудом смирившийся с существованием магии. — Просто чрезвычайно. Упомянутые господа считают себя недооцененными, хотя ни один ничего полезного в жизни не сделал и даже не пытался сделать.

— Тогда стоит подвести их под клятву заранее, ничего не объясняя, — заговорил Уйдо. — Кто-то скажет, что это подло, но от личностей описанного вами типа нужно защищаться всегда, иначе обязательно нагадят. А вот нормальных мы обучим, чтобы к моменту, когда отзовется ваш родной мир, он не стал вам чужим.

Он пристально посмотрел на наследников престола и спросил:

— Мечники? Движения у вас специфические.

— Да, господин Ра Майх, — наклонили головы Александр с Исэда. — С трех лет занимаемся у двух учителей, казачьего старшины Ивана Михайловича Садыки и мастера меча Сато Комацу. А вы?..

— Наставник боевого мастерства, — усмехнулся Уйдо. — Обычного и магического. Возраст — сто двадцать семь лет. Когда дар пробудится, могу потренировать вас вместе со своими учениками. Вам нужно будет взять свои новые способности под контроль, чтобы, как уже говорилось, родной мир не стал для вас окончательно чужим. Поскольку вернувшись вы принесете с собой то, что изменит там всю жизнь — магию. И это далеко не всем понравится.

— Очень мало кому, — переглянулись наследники. — Факт наличия особых способностей по возвращению желательно скрыть.

— Это вы будете решать со своими родителями, — поднял руку старый боевик. — Мое дело помочь немного, раз уж судьба столкнула нас.

Обсуждение предстоящего длилось еще долго. Ни одна, ни другая сторона еще не понимали, что с этого момента изменилось все и навсегда, и их встреча далеко не случайна. И тем разумным, кто сделал чужую школу своей, предстоит сделать то же самое с целым миром. Чужим миром.

Нужная встреча все же состоялась, хотя это стоило ему огромных усилий. Пришлось свернуть в клубок тысячи вероятностей, чтобы свести воедино тех, кто не должен был встретиться ни при каких обстоятельствах. Однако он справился. С этого момента многое пойдет иначе. Будут проложены новые русла рек событий и пересохнут старые, произойдет невозможное и невероятное. Несовместимые до сих пор реальности начинают постепенно сливаться в единое полотно, единое кружево, в которое можно вплести, что угодно, причем самым невероятным образом. На это не рассчитывал никто. Потому никто и не придумал способов противодействия. Что ж, на то он и трикстер, чтобы путать планы всемогущих и заставлять их поступать совсем не так, как они собирались. Ведь это так забавно!

Не зря же его когда-то прозвали богом шутников? Нет, совсем даже не зря. И черно-белый паяц, весело расхохотавшись, танцующим шагом двинулся дальше по бесконечному канату над Бездной. Ему предстояло еще многое. И те, кто стоял над ним, о чем он сам даже не подозревал, тоже были довольны.

Чужое переставало быть чужим. И становилось своим. Это было только начало, самое начало, предстояло еще очень многое. И это хорошо.