Раньше на этом земельном участке располагался детсад. Одноэтажное деревянное здание, постройки шестидесятых годов, две веранды, игровая площадка, домик-теремок, избушка Бабы-Яги, качели, карусель "вертушка", песочница, деревья, растущие по периметру участка и весёлый разноцветный забор, отделяющий детсад от шумной улицы. Но время шло, деревья росли и старели, детсад и веранды ветшали, исчезла избушка Бабы-Яги, развалился домик-теремок, порвались верёвки качелей, "вертушка" скособочилась, песочница вросла в землю, а игровая площадка была неоднократно разрыта коммунальщиками, искавшими прорывы в трубах центрального отопления. Всё так и происходило, однако причиной окончательного упадка стал новый двухэтажный детский комбинат, строительство которого сделало бессмысленным и затратным содержание старых маломестных детских учреждений.

Детский сад "Ёлочка" закрылся.

Несколько лет здание стояло заброшенным, но потом в него повадились лазать дети. Сначала незаметно и осторожно, а затем, обнаглев от безнаказанности, громко и не прячась. Громко потому что распоясавшиеся детишки принялись бить стёкла и выламывать оконные рамы. Правда, это были уже заключительные аккорды их разрушительной деятельности. Стены и полы в детсаде они ободрали и взломали ещё тогда, когда проникали в оставленные помещения тайно.

Закончился этот детско-юношеский "штурм и натиск" вполне закономерно. Местная власть встрепенулась и навела на покинутый объект муниципальной собственности свой чиновный взгляд. Решение по зданию было принято незамедлительно. Сначала бригада разнорабочих сняла с крыши покрытие из железных листов, затем в дело вступил экскаватор и пара "КАМАЗов"-самосвалов. Экскаватор молодецки разломал постройку, самосвалы живо вывезли образовавшийся мусор на свалку. Завершив работу, техника уехала, оставив после себя ровную площадку и грустные воспоминания старожилов о прежних (лучших) временах. Старожилы вообще чаще вспоминали с ностальгией о прошлом и с нескрываемым раздражением думали о настоящем.

Два года на площадке росла трава и деревья. Старожилы проходили мимо, мысленно гадая, что же будет на ней построено вместо детского сада. Конечно, им хотелось, чтобы на этом месте снова появился детсад, пусть современный, каменный, но обязательно детсад. Так старожилам было привычно. Они не желали никаких перемен.

Однако изменения не заставили себя долго ждать. В один замечательный солнечный августовский день у площадки остановились машины энергетической компании в количестве четырёх механических единиц: фургон, из которого вылезло пять человек рабочих, колёсный трактор "Беларус", производства Минского тракторного завода с буром, грузовой автомобиль "КАМАЗ" (удлинённая версия с телескопическим крюковым погрузчиком), притащивший бетонный столб и грузовой автомобиль "ГАЗ" с телескопическим автогидроподъёмником.

Энергетики дружно взялись за работу. "Беларус" пробурил шурф, "КАМАЗ" подтащил, поднял и опустил в пробуренную скважину столб, рабочие споро закидали основание столба землёй и принялись раскручивать бухту экранированного кабеля. Они трудились быстро, слаженно, без перекуров и вскоре площадка была качественно электрифицирована.

"Решение принято", -- догадались старожилы и решение это точно не в пользу детского дошкольного учреждения. Они оказались правы -- в местной газете напечатали интервью с руководителем районной администрации, где он сообщил жителям райцентра, что по такой-то улице будет простроен пятидесятиквартирный жилой дом.

"Пропал калабуховский дом", -- вслед за классиком могли бы сказать старожилы, но они промолчали. Тихой, патриархальной улице и неторопливой жизни приходил конец.

За энергетиками возникла бригада бомжеватого вида мужиков, вооруженных бензопилами. Мужики безжалостно спилили все окружавшие площадку деревья, разделали на чурки и в несколько приёмов куда-то вывезли на старом советском грузовом "ЗИЛе". Скорее всего, продали как дрова какому-нибудь частнику.

Когда исчезли лесорубы, трейлером (многоосным полуприцепом особой конструкции, предназначенным для перевозки по дорогам тяжёлых и крупногабаритных неделимых грузов) к очищенной от зелёных насаждений площадке доставили экскаватор. Не тот, который разрушал детсад, а новый, превосходящий давешний размерами ковша и поворотной платформы. Если прежний экскаватор был Давидом, то нынешний определенно числился в разряде Голиафов.

С этого-то Голиафа землеройной техники для выемки и отвала грунта началась та странная и невероятная история, свидетелями (торжествующими, чего уж там) которой стали исконные обитатели Н-ской улицы, Н-ского райцентра.

А наутро экскаватор исчез, будто его и не было вовсе. Обнаружил пропажу экскаваторщик и баба Оля, жившая в восьмиквартирном деревянном доме постройки одна тысяча пятьдесят восьмого года, наискосок от строительной площадки. Экскаваторщик пришёл раньше, чтобы проверить вверенную ему технику, а баба Оля вышла, чтобы покормить голубей. Птиц баба Оля кормила регулярно, круглый год: летом всегда в семь часов утра, осенью, зимой, весной -- с восходом солнца. Бабу Олю мучила старческая бессонница и ревматизм. Ревматизм баба Оля лечила мазью с пчелиным ядом, от бессонницы лекарства не находилось, поэтому, едва солнечные лучи проникали в спальню, баба Оля кряхтя поднималась с кровати и отправлялась на кухню -- крошить хлеб для голубей в специально выделенную для кормления птиц глубокую тарелку.

Выйдя, и разбросав крошки так, чтобы налетевшие голуби не сбивались в плотное, дерущееся за каждую хлебную крошку сонмище, баба Оля заметила одновременно присутствие на обочине экскаваторщика и отсутствие его основного средства труда -- экскаватора. Заинтересовавшись таким вопиющим несоответствием, баба Оля, прихрамывая направилась к экскаваторщику.

- Случилось, что, милок? - участливо поинтересовалась у рабочего баба Оля.

- Мать, ты экскаватор не видела? - спросил ошеломлённый пролетарий.

- Вчерась туточки был, - ответила баба Оля и показала рукой, где вчера стояла несчастная машина.

- Украли, значит, - подвёл неутешительный итог экскаваторщик.

- Как это, украли? - не согласилась с трудягой баба Оля. - Ежели бы эту дуру спереть задумали, то на что бы её погрузили? На другую такую же дуру! Как её...

- Трейлер, - подсказал экскаваторщик.

- Вот-вот, - подтвердила баба Оля. - Я бы услышала!

- Могли и с тыльной стороны подъехать.

- Её ж тоже завести надо, - напомнила экскаваторщику баба Оля. - А слух у меня хороший и сплю я чутко.

- Полицию придётся вызывать, - тоскливо озвучил неприятную перспективу экскаваторщик. - И начальство...

- А и вызывай, милок, - баба Оля участливо вздохнула и неспешно похромала восвоясие.

После звонка экскаваторщика начался форменный кавардак и цирк с конями. Прибывшая полиция оцепила место преступления разноцветными лентами. Строительные начальники экспрессивно выясняли отношения друг с другом и экскаваторщиком, то есть активно искали крайнего. Всё склонялось к тому, что виновником утраты движимого имущества предприятия в конечном счёте будет назначен именно экскаваторщик. Руководитель следственно-оперативной группы, следователь в звании капитана отвлёк строительных начальников от увлекательного занятия -- грядущего наказания невиновных и забрал изрядно обалдевшего от несправедливых обвинений экскаваторщика для дачи показаний. Оперуполномоченные в это время проводили поквартирный обход в ближайших к месту преступления домах. На площадке трудился криминалист, кинолог с собакой скромно примостился в сторонке, собака, увы, оказалась бесполезна.

Ближе к одиннадцати часам дня к месту происшествия подъехало районное руководство: глава администрации, главный архитектор, начальник отдела полиции и парочка респектабельных мужчин в одинаковых серых костюмах и белых строительных касках на головах. Мужчины были из головного офиса строительной компании.

Следователь бросился к ним докладывать о предварительных результатах дознания, за ним подтянулись к руководству строительные начальники. Результаты были безрадостными: следы кражи не обнаружились, казалось, экскаватор попросту испарился в воздухе.

- Быть такого не может! - нервно отрезал начальник отдела полиции, - следы всегда остаются. Ищите!

Респектабельные мужчины внимательно слушали, глава администрации и главный архитектор заметно маялись -- они чувствовали себя немного лишними в этой компании -- не могли ни помочь, ни возглавить, а только представляли собой местную исполнительную власть.

В обед на обочине дороги начали собираться старожилы из соседних домов. Группа руководителей в сопровождении следователя бродила по площадке -- загадка исчезновения промышленной машины терзала чиновные умы.

Старожилы негромко переговаривались, иронично комментируя происходящее. Единственный, кто не принимал участие в разговоре был студент первого курса исторического факультета С-кого университета Гриша. Он пристально вглядывался в густую траву напротив.

- Эй! - внезапно крикнул Гриша. - Вот же! Вот же он! В траве! Маленький!

Гриша бросился вперёд, перепрыгнул через канаву, углубился в травяные заросли, нагнулся и, резко выпрямившись, вскинул вверх руку, показывая всем жёлтый игрушечный экскаватор.

Руководство повернуло головы на крик, старожилы замолкли и уставились на зажатую в ладони молодого человека игрушку.

- Молодой человек, - громко сказал начальник полиции, - покиньте место преступления.

- Я не обманываю! - продолжал кричать Гриша. - Не верите?! Идите, смотрите сами! Здесь и номер на капоте есть! Сейчас! Я принесу!

С поднятой над головой "игрушкой" Гриша пошёл к дороге и в этот момент произошло необычайное явление -- с каждым шагом экскаватор в гришиной руке становился больше и больше, тяжелее и тяжелее -- да так, что через шагов пять Гриша резко поставил увеличившуюся в размерах машину на землю.

- Е.... ..ою ..ть! - непроизвольно вырвалось из гришиных уст.

Его клич изумления был услышан. Старожилы дружно охнули, руководство прекратило поиск несуществующих следов похитителей и, увлекая за собой подчинённых, решительно двинулось к студенту.

- Что тут у вас? - властным голосом спросил начальник полиции.

Руководители и подчинённые окружили Гришу, стоящего рядом с подросшим экскаватором.

- У нас тут вот! - ответил потрясённый творящимся на его глазах чудом Гриша. Указательный палец студента нацелился в попирающий законы природы артефакт.

- Ух, ты! - воскликнул бесцеремонно пробравшийся сквозь начальство экскаваторщик. Присев на корточки, он принялся сосредоточенно рассматривать таинственным образом ужавшийся агрегат.

- Твою дивизию! - экспрессивно выразил высшую степень удивления экскаваторщик. - Точняк, моя машина!

- Вы ничего не путаете? - ласково спросил экскаваторщика следователь.

- Да чего тут.., - экскаваторщик едва сдержался, чтобы не выругаться матом, - номер, название и жилет светоотражающий на спинке сиденья!

- Да, - в замешательстве признал следователь, наклоняясь и заглядывая в кабину, - жилет имеется.

- А я что говорю?! - экскаваторщик хлопнул себя по колену.

- Каким образом? - спросил следователь, обращаясь к начальнику отдела полиции.

- Чёрт его знает, - сказал начальник полиции и в свою очередь посмотрел на главу администрации.

Глава администрации, побледнев лицом, молчал. Окружающим почудилось, что он готов упасть в обморок.

- Кхм, - прочистил горло глава. Лицо его постепенно обретало осмысленное выражение. - Прежде всего необходимо выставить охрану. Потом сообщить наверх. И в научный центр. Вызвать учёных. Пусть научники разбираются с данным феноменом. И зевак отсюда уберите.

Начальник полиции достал мобильник. Спустя три минуты наряд ППС вежливо, но настойчиво оттеснял старожилов к противоположной обочине.

- Расходитесь, граждане, - зычно командовал начальник полиции, - вы мешаете работе полиции. - Немедленно покиньте место происшествия! В целях вашей безопасности! В случае неисполнения законных требований служащих правопорядка вас могут подвергнуть административному наказанию! Товарищи! То-вари-щи!!! Прошу вас, разойдитесь по домам! Здесь может быть опасно!

- Ладно пугать-то! - пробормотала баба Оля, - Гришка за дрындулет брался и не помер.

- Товарищи, расходитесь! - надрывался начальник отдела полиции.

- Идёмте, баба Оля, - сказал подошедший Гриша.

- Рука как, не отсохла? - ехидно хмыкнув, спросила у студента баба Оля.

- Да вроде двигается, - весело ответил Гриша, энергично сжимая ладонь в кулак.

- Тогда пошли, - милостиво разрешила баба Оля.

Представить себе Вальку без зубочистки в зубах просто невозможно. Кажется, зубочистка у Вальки в зубах всегда. Он её перекатывает во рту из угла в угол, плющит крепкими белоснежными зубами и мужественно выпячивает при этом нижнюю челюсть. Подбородок у него квадратный, но без ямочки, что очень и очень его печалит.

Валька пилотирует малый спасательный буксир. Пилотирует он его, надо признать, виртуозно. Ещё он виртуозно играет на гитаре. Вальке нравится классика. Не чистая классическая классика: не классическая музыка, не опера, и не балет. Ему нравятся романсы. Из всех романсов ему особенно нравится один. Тот, в котором есть такие слова: "чего-то мне, кого-то жаль, куда-то тройка мчится вдаль. Я вам скажу один ответ, кого люблю, того здесь нет".

Валька обычно сидит в кают-компании, перебирает струны гитары и меланхолично напевает: "Чего-то мне... кого-то жаль... куда-то тройка... мчится вдаль... Я вам... скажу... один ответ... кого люблю... (долгая пауза) ...того здесь нет..." Поднимает очи горе и произносит мечтательно: "Эх, мне бы эту... тройку борзых лошадей". А по лицу видно, не о тройке мечтает Валька, совсем не о тройке, и не о борзых лошадях, и не о любви, нет, а думает Валька о том, работа его скучна, нет, даже не скучна, а безнадёжно уныла, несмотря на близость к кольцам.

Вот они эти кольца, в пятистах тысячах метров от причальной стенки, к которой пришвартован Валькин малый спасательный буксир. На самом деле, не такой он уж и малый. Быстроходный, с солидным запасом прочности, напоминающий короткое зубило, покрытый четырёхслойной рубашкой сверхпрочной и сверхвязкой брони -- идеально приспособленный для глубоких погружений в Кольцо ракетный корабль, способный выдерживать многократные удары каменных и ледяных глыб, из которых состоят кольца Сатурна.

Экипаж -- два человека, пилот и оператор, управляющий магнитно-механическими захватами, цепляющими терпящие бедствие ракетные суда для последующей их буксировки в безопасные зоны. На жаргоне межпланетчиков, "черепаха". Не оригинально, зато точно. Называется так за кормовой полусферический отражательный броневой щит, предохраняющий от ударов закреплённого в захватах летательного аппарата.

Чего проще, зависнуть над Кольцом и, когда вдруг обнаружится таинственное нечто, рвануть вниз, к нему, зацепить намертво и выдернуть в открытое пространство. Чего проще. Только никто не позволит Вальке совершить такую вылазку. Ни Вальке и ни кому-либо другому. Под страхом немедленного увольнения и пожизненного лишения лицензии на работу в границах Солнечной системы руководством было категорически запрещено опускаться к Кольцу ниже двадцати пяти тысяч метров. Поэтому и проводит Валька, равно как и остальные двадцать три члена экипажей спасательных буксиров, базирующихся в системе Сатурна, большую часть времени сидя в кают-компании, либо подменяя планетологов на дежурствах по камбузу, вылетая на патрулирование в порядке очередности не больше двух раз за декаду. Однако Валька не отчаивался. Ждал, верил и дождался.

В субботу Раиса Петровна затеяла генеральную уборку. Надежды на помощь мужа у Раисы Петровны не было никакой. Она уже давно привыкла рассчитывать исключительно на собственные силы. Её муж, Пётр Маркович, упрямо избегал всякого домашнего труда, кроме мелкой бытовой рутины. Вынести мусор, почистить ковер, вытряхнуть половик. Остальное время Пётр Маркович проводил или в гараже, или во дворе, или на диване перед телевизором. Не считая, конечно, работы. С восьми часов утра, до семнадцати часов вечера, с часовым перерывом на обед, при законных двух выходных днях. Плюс праздники и отпуск. Петру Марковичу было полных пятьдесят семь лет, из которых двадцать три года он провел на производстве.

Раиса Петровна в свои пятьдесят два оставалась не просто привлекательной, но красивой женщиной. Казалось, годы не властны над ней. Знакомые, родственницы, подруги завидовали её красоте: одни втайне, другие не скрывая. Пётра Марковича краса жены не волновала, годы брака сделали его флегматичным.

После замужества и рождения ребёнка, Раиса Петровна, по настоянию мужа, занялась воспитанием дочери и домашними делами, но, в середине девяностых годов, была вынуждена снова пойти работать. Дочери в ту пору исполнилось десять лет.

Дочь уже выросла, вышла замуж и жила теперь на другом краю страны, у самого Тихого океана. Когда позволяли обстоятельства, она приезжала к родителям и привозила к ним внуков, мальчиков, младшему из которых в последний их приезд было десять лет, а старшему -- четырнадцать.

Внуки ненадолго меняли привычную жизнь семьи Камышовых. Пётр Маркович решительным образом преображался. Он становился весёлым, деятельным и изобретательным в придумывании различных увлекательных забав, не дающих внукам заскучать. Он брался за любую домашнюю работу, он пёк блины, лепил пельмени, жарил котлеты и варил незабываемые по вкусу щи (без всякой издёвки, действительно, вкуснейшие щи), но своими коронными блюдами Пётр Маркович считал макароны по-флотски и жареную картошку с луком. Их он готовил виртуозно. Виртуозно -- значит, мастерски. Мастерски, но очень часто. Так часто, что макароны по-флотски и жареная картошка внукам надоедала и они требовали чего-нибудь посовременней. Например, чипсов и кока-колы. Пётр Маркович называл этот заморский напиток кака-колой и принципиально его не покупал. Равно как и чипсы. Потому что чипсы есть не что иное, как жареная картошка. А что может быть лучше приготовленной Петром Марковичем на чугунной сковороде жареной картошки с луком? Ничего!

Когда внуки уезжали, жизнь Петра Марковича возвращалась в привычное русло. Дом, работа, двор, гараж, телевизор, пылесос, ведро с мусором. И домино. Тёплыми летними вечерами, в субботу и воскресенье, четверо мужчин собирались за простым дощатым столом во дворе и играли в домино, сосредоточенно и почти не разговаривая друг с другом.

Вот и сегодня генеральная уборка проводилась Раисой Петровной без супруга Камышова. Супруг Камышов с утра, собрав в детский рюкзачок дежурный тормозок -- бутерброды (пшеничный хлеб, колбаса, сыр, сало), термос с крепко заваренным чаем, -- ушёл в гараж перебирать двигатель, снятый со стареньких "жигулей" шестой модели, а на самом деле сидеть в старом, продавленном кресле, неторопливо пить чай, заедать его бутербродами и смотреть такой же старый телевизор советской сборки, или читать старые советские журналы. Гараж Петра Марковича был забит старыми советскими журналами. Были здесь подборки "Вокруг света", "Знания -- силы", "Химии и жизни", "Науки и жизни", "Науки и религии", "Уральского следопыта", "Невы", "Авроры", "Нового времени", "Огонька", Смены". Последние пять из перечисленных Камышов начал выписывать в годы перестройки -- в них печатали прежде запрещённых писателей и актуальные статьи о демократии и ускорении. С демократией и ускорением как-то не заладилось, а к некогда запрещённым писателям Пётр Маркович с возрастом охладел. Поэтому сейчас перечитывал он в основном журналы технические и научно-популярные.

В восемнадцать ноль-ноль Камышов поднялся, закрыл гараж и не спеша вернулся домой. Во дворе, за столом его уже ждали. Сосед сверху, Аркадий Маратович, курил сигарету. Сосед по лестничной площадке, Константин Сергеевич, вдумчиво перемешивал кости. Сосед из третьего подъезда, мрачный пенсионер Тимофей Гордеевич Осадчий нетерпеливо постукивал костяшками пальцев по доске столешницы.

- Привет, компаньоны, - сказал Пётр Маркович, подходя и ставя на скамейку рюкзачок.

- Опаздываешь, Пётр Маркович, - укорил Камышова Аркадий Маратович, давя окурок в банке из-под минтая в томатном соусе.

- Начальство не опаздывает.., - начал было Константин Сергеевич, но его сердито перебил Тимофей Гордеевич Осадчий.

- Хватит, Костя, надоело!

- Какие мы ранимые, - не унялся Константин Сергеевич. - Садись, Маркович, в ногах правды нет.

Лицо Осадчего заметно перекосило. Тимофей Гордеевич сильно не любил заезженные штампы, а Константин Сергеевич очень любил Осадчего ими подначивать. Однажды они даже подрались. Осадчий разбил Константину Сергеевичу нос до крови. Константин Сергеевич подбил Осадчему левый глаз. Разнимал драчунов Камышов, Аркадий Маратович давал советы, не забывая курить. Он вообще старался ни во что и никуда не вмешиваться, называл себя "критически мыслящей личностью" и очень этим гордился. Остальным компаньонам такое поведение Аркадия Маратовича не нравилось, однако они давно знали друг друга и потому снисходительно прощали Маратычу его социальный конформизм. Драка закончилась примирением. Мирились беленькой в камышовском гараже и снова чуть не подрались. Пришлось покупать вторую бутылку и закуску поосновательней того самого минтая в томате, пустая банка которого была превращена в пепельницу.

- Во что играем? - спросил Пётр Маркович, усаживаясь за стол. - В обычные, или в козла?

- В козла, - ответил мрачный пенсионер Тимофей Гордеевич.

- В козла, так в козла, - весело согласился Константин Сергеевич и энергично перемешал кости. - Берите!

Компаньоны быстро разобрали камни.

- Ну-с, - сказал Аркадий Маратович, - у кого "один-один"?

- У меня, - мрачный пенсионер Тимофей Гордеевич резким движением руки припечатал кость к столешнице.

- С почином! - провозгласил Пётр Маркович, вбивая в ряд камень "один-шесть".

- Поддерживаю, - воскликнул Константин Сергеевич, продолжая цепочку камнем "шесть-четыре".

У Аркадия Маратовича "четвёрки" не оказалось и он уступил ход Осадчему.

Азартный стук доминошных костей разносился по двору. Каждый удар по столешнице сопровождался шутливым комментарием игрока. Наконец мрачный пенсионер Тимофей Гордеевич хлёстко объявил: "Рыба!" Игра завершилась.

- Считаем, - Константин Сергеевич первым выложил оставшиеся на руках кости. Вслед за ним открыли свои доминошные камни и остальные.

Победил мрачный пенсионер Осадчий. У него оказалось меньше всего очков.

Планета на обзорном экране напоминала добрую старую Землю. Такой же цвет атмосферы, правда, с чуть зеленоватым оттенком, такое же белое покрывало облаков, такие же воронки тайфунов над океанической гладью. Различия начинались с количеством континентов. В отличие от Земли на этой планете было всего три континента. Центральный -- огромный кусок суши, занимающий большую часть западного полушария, очертаниями напоминающий гигантскую манту. Сходство с земным морским скатом континенту придавала цепь островов, протянувшаяся к южному полюсу. Восточное полушарие могло похвастаться (если было чем хвастаться) двумя, скромных размеров, континентами, связанными, тем не менее циклопическим интерконтинентальным мостом, хорошо различимым даже из околопланетного пространства. Главным, скорее всего, считался центральный континент, потому как именно он был наиболее освоен. Густая сеть дорог и геометрически строгие фигуры городов. Круги, прямоугольники, квадраты, ромбы и треугольники. Цивилизация, их построившая, наверное, возводила математику в абсолют. Или нет? Спросить было некого. И в этом состояло коренное отличие открытого им мира от старушки Земли. Планета, над которой на геостационарной орбите висел его звездолёт была пуста. И это его полностью устраивало.

В недалёком прошлом, лет пятьдесят-шестьдесят назад, магистральные тягачи стартовали из подземных пусковых шахт на горячей тяге. В Управлении ещё работали люди, которые собственными глазами видели, как это происходило. Например, директор Службы метеорологии и мониторинга окружающей среды Васильков Роман Сергеевич. Крепкий старикан, ста двадцати пяти лет отроду, не желающий уходить на покой. Он был из тех зубров, кто встречался с Денисом Кирилловым, жал руку легендарному Реджинальду Джеймсу Барлоу и провожал в рейс Джона Симаду, ставший для того роковым. По правде говоря, с Джоном Симадой был, конечно, перебор. На самом деле, Роман Сергеевич столкнулся с ним в коридоре. Абсолютно случайно. Симада задел Василькова плечом, извинился и пошёл дальше. Лицо пилота было сумрачным и недовольным. Роман Сергеевич развернулся и смотрел пилоту вслед до тех пор, пока Симада не скрылся за дверью диспетчерской. Роману Сергеевичу не понравилось выражение лица Джона. "Он будто бы догадывался о своей судьбе", - этой фразой Васильков обычно завершал рассказ о встрече с Симадой. Но какова была участь Симады? Что с ним случилось? Неизвестно. Он ушёл в рейс и не вернулся. Всё просто.

А взлетали раньше магистральные тягачи весьма эффектно. Сначала из жерла шахты вырывался столб огня и дыма, после чего над лётным полем медленно поднимался тёмный корпус тягача, зависал на мгновение, танцуя, над космодромным покрытием на огненном языке и, набирая скорость, уходил в высоту, оставляя за собой расширяющийся дымный след. Нынче же они стартуют из гравитационных колодцев. Внешне такой колодец выглядит крайне непрезентабельно: стартовый ствол, и четыре направляющие штанги гравигенераторов, между которыми висит магистральный тягач. Заряжание корабля в колодец производилось по старой схеме, иначе и быть не могло, -- ведь каждый стартап не что иное, как прежняя, но модернизированная пусковая шахта. Вся достартовая подготовка осуществлялась под землёй, от минус десятого, до минус первого уровня, после её завершения направляющие штанги выдвигались и тягач зависал над покрытием лётного поля. Вот это зрелище впечатляющее -- кургузые, иного слова и не подберёшь, грузовые космолёты торчали без видимого порядка там и сям и так же, без установленной очередности, бесшумно срывались с направляющих и уносились в небо. На профессиональном жаргоне сотрудников космодромных служб и пилотов: "подскакивали на гравитационном батуте".

Разумеется, -- хаотично и бессистемно -- на взгляд стороннего наблюдателя. Для диспетчера, -- строго и выверенно, -- в соответствии с утверждённым графиком стартов и приземлений.

Единственным выходом к гравитационным колодцам был путь через Аллею Славы. Космодромные остряки прозвали так длинный и широкий тоннель, по обеим сторонам которого были расставлены голоскопические установки, проецирующие ростовые голограммы наиболее именитых пилотов минувших лет и веков. Таких героев набралось ровно семьдесят, по тридцать пять с каждой стороны. Выдающиеся личности были запечатлены в движении: ушлые программисты попросту загнали в устройства сканы архивных записей. Администрация креативность программистов не оценила, ведь поручение создать мемориальный комплекс для сохранения памяти и воспитания молодых кадров исходило непосредственно от директора космодрома. Исполнители были вызваны "на ковёр" и отчитаны лично товарищем директором. Программисты, задорные ребята, не испытывающие особого пиетета перед начальством, весело отбивались от предъявляемых им обвинений, предлагая товарищу директору самому оценить результаты их труда, вместо того, чтобы полагаться на мнения людей, ничего не понимающих в современных тенденциях монументального искусства.

Товарищ директор космодрома (сам по возрасту ненамного старше программистов), ошеломлённый столь беспардонной наглостью, согласился. Шумной толпой они спустились вниз. Директора сопровождал главный обвинитель и по совместительству заказчик -- начальник административно-хозяйственного отдела товарищ Башлыков Иван Григорьевич.

- Вот, товарищ Морошкин, смотрите, что эти охламоны наваяли, - широким взмахом руки начальник АХО продемонстрировал руководству размеры сотворённого программистами безобразия.

- Что ж, глянем, - дипломатично ответил товарищ директор космодрома Морошкин.

Неторопливым шагом он прошёлся вдоль галереи движущихся фигур, останавливаясь перед каждой и внимательнейшим образом её рассматривая. Только раз он задержался дольше у изображения смеющегося Вальтера Александера.

- Если не ошибаюсь, рэд-джампер? - обернувшись к программистам, спросил Морошкин.

- А почему нет? - тотчас вскинулся Андрей Лагутин зачинщик всего "этого безобразия". - Александер был отличным пилотом, - заявил он с апломбом.

- Не отрицаю, - добродушно усмехнулся Морошкин, - Вальтер Александер виртуозно пилотировал космические корабли, однако к элементарной дисциплине, равно как и к технике безопасности он относился... Впрочем, рэд-джамперы и дисциплина -- вещи в принципе несоотносимые. Хотя, надо признать, товарищи, такова специфика работы Дивизиона Трек-Джампинга. В Дивизионе трудятся отчаянные ребята. Поэтому, пусть будет Вальтер Александер. В качестве назидательного примера.

Записка личного характера

На некой планете в одной очень-очень далёкой галактике случился апокалипсис. Внеплановый. Отчего и наверху, и внизу внезапно образовался форменный аврал и неразбериха. Души поступали самотёком, без всякого порядка, из-за чего на входе происходили непрерывно ошибки и недоразумения. Достойные оказывались в раскалённых от нестерпимого жара подземельях Нижнего мира, а недостойные прямиком десантировались в Райские Кущи Верхнего.

Ответственные за приёмку душ службы с ног сбились, исправляя многочисленные промахи. Нижним пришлось организовать прохладные изолированные залы ожидания, в которых души праведников могли с комфортом дожидаться момента отправки к месту назначения. Обольстительные сотрудницы разносили застрявшим в Нижнем мире праведным душам ледяную амброзию, доставленную заимообразно с вершины горы Вчерашних богов. Сотрудницам начальство строго-настрого запретило смущать речами прельстительными праведные души с целью совращения их с пути истинного, что, однако, не мешало предприимчивым служительницам тьмы тайком завлекать праведников в сладкие сети греха своими аппетитными формами.

Верхние сформировали группы по выявлению, сепарации и сортировке -- грешников оперативно отлавливали и собирали в лагерях перемещения, наспех устроенных у Портальных Врат Небесной Благодати. Число грешников не убывало, поэтому лагеря быстро переполнялись, а нижние не слишком торопились обмениваться с верхними заблудившимися душами. Бюрократия внизу процветала, но на верху не без основания подозревали, что нижние тормозили обмен специально, желая таким образом ещё более усилить раздрай и беспорядок, возникший в Райских Кущах. И это несмотря на сложное положение, в котором оказались сами нижние, вынужденные переоборудовать под залы ожидания всё новые и новые пустоты Нижнего мира.

Нижний Мир задыхался от количества поступающих праведников, замерзал в струях холодного воздуха, исторгаемого соплами промышленных кондиционеров, взятых в лизинг у компании "Дуган, Дуглас и Херст. Лучшие климатизаторы по ту и эту сторону жизни". Когда область непредвиденной рекреации расширилась настолько, что подобралась к самому сердцу Нижнего мира -- Адской Кухне, нижние сдались и обмен душами начался. Меняли партиями -- сто на сто -- с обязательной проверкой обоснованности взаимной депортации.

Антон Виленович Смородин, мужчина тридцати пяти лет, среднего роста, слегка полноватый, имеющий жену, двух разнополых детей: семилетнюю девочку и двенадцатилетнего мальчика, трёхкомнатную квартиру на пятом этаже жилищно-торгового комплекса "Лесная грива", дачный коттедж в пригороде, легковой автомобиль "Митсубиси", произведённый в Японии, трудился начальником жилищно-коммунального отдела в районной управе. Должность Антону Виленовичу нравилась. Прежде всего тем, что не была пределом карьерного роста. Нацеливался Антон Виленович занять кресло заместителя главы районной управы по социальным вопросам -- в неформальной обстановке намекнул ему об этом лично глава -- Пожигалов Дементий Константинович. Правда, имелась одна досадная препона. Узнал о ней Антон Виленович случайно, подслушав, ненамеренно, разговор между референтом Пожигалова, Устряловой Варварой Тимофеевной и некоей собеседницей, виденной Антоном Виленовичем со спины. Привлекло внимание Смородина упоминание его фамилии. Остановившись у приоткрытой двери, Антон Виленович услышал, что на вакантное место, помимо него, претендует ещё заместитель начальника управления по социальной защите Мазуренко Николай Фадеевич. Николай Фадеевич Мазуренко был из молодых, да ранних. Двадцать шесть лет, холост, амбициозен, умён, исполнителен, умеет быть незаменимым. Последнее качество немало способствовало продвижению молодого специалиста по карьерной лестнице. Мазуренко напоминал кукушонка, оказавшегося в гнезде малиновки. Тихой сапой, с милой обезоруживающей улыбочкой, он проложил себе дорожку в начальственный кабинет, избавляясь от старых работников так же как кукушонок избавляется от птенцов несчастных родителей. Избавлялся от конкурентов Николай Фадеевич, конечно, в смысле переносном, а не прямом. Хотя, смотря с какого ракурса на это дело посмотреть. Инфаркт и два увольнения по собственному желанию вполне можно рассматривать в качестве безвозвратных и достаточно чувствительных потерь.

В общем, Николай Фадеевич Мазуренко расценивался Антоном Виленовичем Смородиным как противник достаточно серьёзный, но не настолько опасный, чтобы использовать против него самые малоприятные/грязные/омерзительные способы нейтрализации.

Чистоплюй, право слово. Чего не скажешь об оппоненте Смородина, который в противоборстве за должность любыми методами не гнушался.

Неприятности для Антона Виленовича начались с увольнения Вероники Сергеевны. Веронике Сергеевне предложили работу: ближе к дому, лучше оплачиваемую и с удобным графиком. Естественно, Вероника Сергеевна, не раздумывая долго, согласилась. Ведь от таких предложений обычно не отказываются, а если и отказываются, то по очень веским причинам. У Вероники Сергеевны особых причин отказаться не было. Поэтому она написала заявление и пришла с ним к Антону Виленовичу. Смородин был неприятно удивлен, Вероника Сергеевна устраивала его как сотрудник и как коллега, однако он, будучи руководителем внимательным и прогрессивным, заявление об уходе тут же завизировал, разрешив, в виде исключения, подчинённой уволиться без обязательной двухнедельной отработки.

Вместо ушедшей Вероники Сергеевны в отдел пришла Ариадна Георгиевна. Цепь событий была такова: сначала в отделе появилась Ариадна Георгиевна, эффектная блондинка тридцати двух лет /рост -- метр семьдесят три сантиметра без каблуков/, а следом за Ариадной Георгиевной в кабинете у Антона Виленовича появился цветок в терракотовом, цвета кофе с молоком, горшке. Вечером никакого цветка на подоконнике не было, следующим утром он уже там стоял. Кто принёс растение -- Смородин мог только предполагать. Первым, инстинктивным желанием было вынести цветок вон из кабинета, но Антон Виленович интуитивно же удержался от столь необдуманного поступка. Он имел репутацию хорошего руководителя и тщательным образом заботился о её сохранении. К тому же, надо признать, цветок был красивым, отлично вписывался в интерьер смородинского кабинет и источал едва уловимый, навевающий приятные воспоминания, запах.

Через семнадцать дней, отведя взгляд от бумаг, разложенных на столе и смотря на крупные бархатные лепестки бледно-синего цвета Антон Виленович мысленно представил, как из почвы, заполняющей горшок, вылетает тонкая серебристая нить, липнет к потолку, удлиняется дальше, крепится к стене, снова удлиняется, прилипает к полу, удлиняется вновь, прилипает к потолку и вскоре в кабинете не остаётся свободного пространства -- всё наполняют пересекающиеся серебристые нити. И тогда Антон Виленович с тошнотворным ужасом понимает, что бежать ему некуда, тонкий и острый конец нити впивается Смородину прямо в лоб, по самому центру.

Антон Виленович мотнул головой, отгоняя наваждение. "Заработался, ты, дружок, -- подумал он, иронически усмехнувшись. -- Пора тебе в отпуск. В тёплые края, на море, к пляжам чистого жёлтого песка. Но до отпуска служить мне, как медному котелку".

Смородин опять усмехнулся, теперь уже с горькой иронией и занялся делом: чтением проекта квартального отчёта и стилистической правкой текста.

На следующий день видение повторилось с той же страшной реалистичностью. Смородин порывисто встал, метнулся к подоконнику, схватил горшок, желая поскорее убрать его с глаз долой, швырнуть в открытую оконную створку и, против своей воли, опустил бессильно руки. Тонкий, опьяняющий запах лишил Антона Виленовича воли. Он поставил горшок обратно на подоконник и вернулся за стол.

С этого момента видение прочно засело в уме Смородина, но он больше не пугался, он, как законченный наркоман, смаковал каждое мгновение проносящейся перед его внутренним взором зловещей/кошмарной фантасмагории. Удивительней всего было то, что никто из родных, подчинённых и вышестоящих руководителей не замечал происходящей с Антоном Виленовичем трансформации. Смородин был таким же целеустремлённым, исполнительным, доброжелательным, заботливым управленцем, супругом и родителем. Однако, заходя к себе в кабинет, Антон Виленович преображался. Оставаясь в одиночестве, он словно бы размякал, становился то грустным, то неестественно весёлым, то изредка застывал, словно бы прислушиваясь к чему-то, одному ему слышимому, но стоило кому-нибудь войти в кабинет, Смородин мгновенно делался тем самым Антоном Виленовичем -- таким, каким был прежде.

Сам того не замечая, он глубже и глубже погружался в мир извращённой фантазии, переставая отличать вымысел от реальности и продолжалось это до тех пор, пока однажды иллюзия не обрела вещественность. Тонкая серебристая нить заполнила собой пространство кабинета, на миг застыла и вонзилась острым концом Антону Виленовичу Смородину точно посередине лба. Смородин умер тотчас. Нить, изогнувшись, подняла мёртвое тело к потолку, после чего резко метнулась назад, таща за собой по воздуху труп. Хаотично перекрещенные части её, туго натянутые, играючи разрезали тело на сотни мелких кусочков, которые не упали вниз, а прилипли к нитям. При этом ни капли крови не пролилось на лакированные планки паркета. Нить быстро втянулась в горшок.

Больше Антона Виленовича Смородина никто не видел.

В научно-исследовательском институте здоровья и долголетия всерьёз занимались проблемами человеческого бессмертия. Это не была поверхностная работа: здесь не составляли рецепты правильного питания, не сочиняли формулы лечебной косметики, не омолаживали вдыханием чистого кислорода в барокамере -- нет, здесь разрабатывали способ достижения настоящей вечной жизни совокупно с перестройкой всего организма на основе био и нанотехнологий. Революционной разработкой института была комбинированная сыворотка, увеличивающая продолжительность жизни человека до трёхсот пятидесяти лет (теоретически) и возвращающая организм подопытного на уровень тридцати пяти лет (практически).

Для проверки сыворотки первоначально использовались мелкие грызуны (крысы) и животные-долгожители (гаттерия -- клювоголовая рептилия, слоновая и сейшельская черепаха, азиатский слон, розовый фламинго, новозеландский совиный попугай или какапо), затем, после закрепления устойчиво положительного результата, начались испытания на добровольцах.

Волонтёрами набирались офицеры в возрасте от сорока до сорока пяти лет, физически здоровые, морально устойчивые, холостяки. За участие в эксперименте добровольцам обещалось денежное вознаграждение в сумме трёхсот пятидесяти тысяч рублей и сертификат на двухкомнатную квартиру, либо автомобиль "Лада Гранта" с доплатой государством разницы между ценой автомобиля и обещанным денежным вознаграждением. Однако никто из них награду не получил. Не по своей вине, конечно. Виновата была сыворотка, которая прекрасно работала на животных, но на людей воздействовала самым непредсказуемым образом...

Здравствуйте, здравствуйте, уважаемые слушатели, те, кто ещё не помер и надеется дожить до вечера или, по крайней мере, до обеда. Многие из вас не доживут даже до завтрака, но этих воистину счастливчиков мы не берём в расчёт. Пусть их смерть будет быстрой и безболезненной. Лёгкой смерти вам, ребята, и пусть вашим родным, друзьям, знакомым или просто случайным везунчикам достанется ваша утренняя пайка.

Последним в кабинет Генерального подрядчика вошёл Сергей Петрович Горюнов, представитель одного из десятка субподрядчиков, треста "УниверсалТрансСтройМонтаж". Вошёл и плотно закрыл за собой дверь. Все, сидящие за длинным столом, кроме Генерального, непрерывно курили. Генеральный читал разложенные перед ним бумаги, изредка поглядывая сквозь очки на курящих коллег.

За спиной Генерального висел плакат, приколотый к стене кнопками. На склеенных листах ватмана каллиграфическим почерком было выведено крупными буквами: "Министерство здравоохранения предупреждает: Курение опасно для вашего здоровья!" Неизвестный художник постарался на славу, однако не добился ожидаемого эффекта -- предостережение оставалось без внимания.

Присутствующие бесцеремонно игнорировали предупреждение Министерства здравоохранения и никто, даже сам грозный хозяин кабинета, Генеральный подрядчик Валерьян Валерьевич Долгушин, ничего не мог с ними поделать. Разве что приказать секретарше открыть широкие окна настежь.

- Опаздываете, товарищ Горюнов, - сказал Генеральный, отрывая взгляд от бумаг. - Совещание началось три минуты как.

- Начальство у нас не опаздывает, начальство у нас задерживается, - раздался нахальный голос.

Генеральный едва заметно поморщился.

- Уймись, Петров, - осадил наглеца рассудительный голос.

- А я чего? Я ничего, - сказал враз присмиревший Петров, но его выступление словно прорвало невидимую плотину -- люди в кабинете заговорили вдруг разом.

Сергей Петрович огляделся. Кроме стульев, расставленных вдоль стены, оставалось единственное место у стола, неудобное, с краю. Сергей Петрович, виновато склонив голову, на цыпочках прокрался к свободному стулу и усевшись, торопливо пожал протянутую руку Гаврилы Борисовича Сысоева, заместителя директора передвижной механизированной колонны N12.

- По какому случаю собрание, Борисыч? - негромко спросил у Сысоева Горюнов.

- Пока не знаю, - ответил Сысоев и поддел беззлобно, - тебя ждали.

- Да, понимаешь, - сказал Горюнов оправдываясь, - снабженцы, черти эдакие...

- Ну, это завсегда, - ехидно усмехнувшись, перебил Горюнова Сысоев, - снабженцы у нас виноваты...

- Иди, ты.., - обиделся Горюнов, - знаешь, куда?

- Туда не пойду, - вздохнул Гаврила Борисович, - там холодно и пусто. А я люблю, чтобы тепло и хорошая компания.

В этот момент Генеральный подрядчик, которому надоело слишком вольное поведение собравшихся у него людей, громко хлопнул ладонью по столешнице и перекрывая неумолчный гул голосов, прокричал:

- Товарищи! Това-а-а-рищи! Прекратите разговоры! Тише, товарищи! Тише! Тишина! Товарищи-и-и! Тихо!

Разговоры смолкли и присутствующие обратили свои взоры на Генерального подрядчика.

- Товарищи, - уже спокойно проговорил Генеральный. - Ей богу, ведёте себя как дети в младшей группе детского сада. Честное слово, даже стыдно за вас перед гостем!

- Где гость? Какой гость? - немедленно встрепенулся неугомонный Петров.

- Опять Петров, - сказал Генеральный подрядчик. - Знакомьтесь, товарищи, Леонид Арсентьевич Ватагин, учитель природоведения Н-ской средней общеобразовательной школы.

При этих словах невысокий полноватый мужчина средних лет, скромно примостившийся на стуле у стены, встал и смущённо поклонился. Он был одет в серый диагоналевый костюм, чёрные с проседью волосы зачёсаны назад, боцманская бородка аккуратно подстрижена. Пухлый портфель, который ему явно мешал, Леонид Арсентьевич, после недолгого раздумья, поставил на стул рядом с собой.

- И классный руководитель, - уточнил он, освободившись от портфеля.

- Классный руководитель, - благожелательно повторил Генеральный и продолжил. - Кроме того, Леонид Арсентьевич наш работодатель на ближайшее время. Вместе со своими учениками. Присаживайтесь, товарищ Ватагин.

Леонид Арсентьевич поспешно и как-то неловко сел. Было видно, что он несколько ошеломлён.

- Да, я и мой класс выступили в качестве инициаторов этого, в некотором роде, дерзновенного и самонадеянного, - здесь Ватагин умолк, подбирая в уме нужное слово, - прожекта. Наш проект завоевал первое место на конкурсе школьных инноваций и мы получили грант от министерства на его осуществление.

- О чём речь? - задал вопрос Валерьяну Валерьевичу Петров.

- Всё о том же, Петров. Обратите внимание, товарищи. Ни одно совещание не обходится без выступления Петрова. Конечно, это происходит в том случае, если товарищ Петров находится в числе приглашённых. Он постоянно задаёт вопросы, только задаёт он эти вопросы часто не к месту. Я бы сказал -- поспешно и зачастую необдуманно.

Присутствующие саркастически хмыкнули.

- Валерьян Валерьевич.., - обиженно тянет Петров.

- Что, Валерьян Валерьевич, Петров? Пятьсот с лишним лет уже Валерьян Валерьевич. Восемьдесят семь лет в этом кресле, двести лет работаю с тобой, Петров, и все эти двести лет ты, Петров, заставляешь и меня, и своих коллег испытывать неловкость перед нашими уважаемыми заказчиками за твои, Петров, необдуманные выходки. Хотя, о чём я говорю?! Разве может быть выходка обдуманной? Впрочем, с тебя, Петров, всякое может статься. Простите великодушно, Леонид Арсентьевич, за нашего нетерпеливого товарища.

- Да что я такого сказал, Валерьян Валерьевич??!!

- Вот именно, что ничего, Петров. Ты же мне слова не дал произнести, а вопрос свой уже задал. Если бы ты, Петров, промолчал, то узнал бы, вместе с твоими коллегами, о чём идёт речь и не задавал бы поспешных, глупых и неуместных вопросов. Я ясно излагаю, Петров?

- Так точно, товарищ Генеральный подрядчик, - официальным тоном отчеканил Петров. - Виноват, товарищ Генеральный!

- С кем приходится работать, - как бы про себя проговорил Долгушин. - Клоун.

Петров ухмыльнулся. Сидящие за столом, кроме Генерального подрядчика, молча курили, а Ватагин машинально схватился за ручку портфеля, пытаясь понять, насколько всё плохо.

- А теперь, товарищи, - Долгушин вытащил из початой пачки сигарету, долго щёлкал зажигалкой, стараясь зажечь огонь. Ему на помощь пришёл подрядчик. Он протянул Генеральному свою зажигалку -- "паркер" в золотом корпусе. Генеральный прикурил и возвратил "паркер" подрядчику, - переходим непосредственно к теме совещания. От нашего заказчика, Леонида Арсентьевича, получено ТЗ, техническое задание, выполненное на хорошем, профессиональном уровне, кстати, в котором описаны характеристики создаваемого объекта и перечислены обязательные требования, которые должны быть учтены при его сооружении. Копии ТЗ были разосланы вам неделей ранее. Надеюсь, все ознакомились с документом?

Присутствующие дружно кивнули. Долгушин, недоверчиво прищурившись, оглядел коллег.

- Это предварительное обсуждение, товарищи, поэтому допускаются любые, даже самые абсурдные предложения и бредовые выступления, - Генеральный выразительно посмотрел на Петрова. Петров ответил ему широкой улыбкой.

- Слово предоставляется Главный конструктору. Виталий Ардальонович, доложите.

Главный конструктор, Виталий Ардальонович Грохольский, развернул на столе звёздную карту.

-Товарищи! В силу известных причин, нашему подразделению была поставлена непростая задача, а именно -- отыскать в Галактике место, в наибольшей степени пригодное для воплощения школьного замысла в жизнь.

Не скрою, поначалу задача казалась неразрешимой. Поиск в Эталонном Кадастре Службы Картографии и Межевания положительного результата не дал, что неудивительно, ведь всякие, мало-мальски пригодные участки космоса давно поделены между серьёзными игроками на рынке недвижимости и суперцивилизациями.

Неделю за неделей мои сотрудники шерстили пресловутый Кадастр, пытаясь отыскать хоть где-нибудь клочок незанятого пространства, пока одному из них не пришла гениальная идея -- поискать в Каталоге Странных Астрономических Объектов, и -- вуаля, пригодная область была найдена!

Главный конструктор небрежным движением нарисовал на звёздной карте круг, отмечающий выбранный для строительства участок.

- Тут находится так называемая ПВА, зона пространственно-временной аномалии, обладающая любопытными свойствами, как нельзя лучше подходящими для нашего плана.

- Какими, если не секрет, - благосклонно кивнув, сказал Валерьян Валерьевич. - Поделитесь с товарищами, Виталий Ардальонович.

- Ускоренное течение времени внутри избранной области. Раз. Разница между "там" и "здесь" настолько существенна, что для внешнего наблюдателя проходят годы, а для существа, оказавшегося в зоне ПВА столетия. Ограничение скорости света в вакууме. Два. Внутри зоны ПВА скорость света снижается до трёхсот тысяч километров в секунду, что создаёт ложную уверенность в невозможности совершения межзвёздных перелётов. Искажение фундаментальных законов природы. Три. Это формирует у местного наблюдателя впечатление о неустранимой враждебности окружающего его планету макрокосма. Плюс добавочный бонус. Ощутимое замедление скорости летательного аппарата у внутренней границы ПВА. Конечно, если он не оборудован маршевым ВП-движителем. Уточняю. Не просто ощутимое, а довольно существенное.

- У меня вопрос к докладчику, - поднял руку Тимофей Кузьмич Северов, начальник треста "СпецМонтажГалактик". - Как он себе представляет работу в такой обстановке? Возведение солнечной системы -- это процесс. Длительный и филигранный. А что предлагает Виталий Ардальонович? ВременнЫе флюктуации, скоростные отклонения, нарушение фундаментальных основ бытия. ВП-двигатели, скорее всего, станут работать с перебоями, если вообще запустятся. Да что ВП-двигатели? Они важная, но частность. Основа процесса -- люди! Я не смогу заставить людей трудиться в предлагаемых условиях. И ни один человек не сможет. Даже за большие, огромные зарплаты и премии.

- Никто не обещал, что будет легко, - раздражённо ответил Главный конструктор.

- И тем не менее, - сказал Долгушин, - Виталий Ардальонович. - Товарищ Северов, - кивок в сторону Тимофея Кузьмича, - высказал своё мнение. Товарищ Северов сомневается в правильности выбора будущей строительной площадки. Мы, признаться, тоже. Я бы уточнил, что озвученные вами, Виталий Ардальонович, плюсы, при всей их заманчивости, являются одновременно и чудовищными минусами. Сводящими на нет гипотетические выгоды от избрания ПВА местом исполнения проекта. Кадры, техника, Трудовая Инспекция, наконец... Я уже молчу о финансовой составляющей замысла... Во сколько обойдётся заказчику вся эта экзотика? Учтите, заказчик ограничен в средствах!

- Опасения закономерные, Валерьян Валерьевич. Однако Тимофей Кузьмич не дал мне возможности договорить. Товарищ Северов считает нас, по-видимому, наивными дурачками, не способными к аналитическому мышлению. Вы ошибаетесь, Тимофей Кузьмич. Я бы не стал рекомендовать зону ПВА к застройке, если бы не нашлось средство, позволяющее эффективно нейтрализовать имеющиеся внутри ПВА негативные факторы, губительно воздействующие на людей и технику.

- Продолжайте, Виталий Ардальонович, - оживился Генеральный подрядчик. - Развейте наше с товарищем Северовым недоверие.

- Это вряд ли, - усомнился Тимофей Кузьмич.

- Не зарекайтесь, - сказал Долгушин.

- Двадцать восемь-сорок три-семнадцать, - напомнил Генеральному Северов.

- Нашли, что вспомнить. Тем более, завершили мы стройку благополучно.

- Зато сколько кровушки пролили, фигурально выражаясь, - Северов хлопнул себя по затылку. - Хребтом из жо.., извиняюсь, из такой дыры выволакивали, подчищали ошибки, устраняли огрехи... за некоторыми.

- Отставить воспоминания, товарищ Северов, - бодрым тоном произнёс Генеральный подрядчик. - Виталий Ардальонович...

- Если коротко, то ВД, или волновой демпфер, вырабатывающий ССР, Сферу Стабильной Реальности. Обычно применяется в исследованиях, связанных с проникновением в сопредельные универсумы, иначе параллельные вселенные. Серийное производство ВД налажено, надёжность агрегата доказана неоднократно в полевых условиях. Выпускаются как индивидуальные приборы, так и промышленные установки, генерирующие ССР на значительные расстояния.

- Опять же деньги, - подал голос Горюнов. - Цены, скорее всего, неподъёмные.

- Закупим у китайских товарищей, - успокоил Грохольский.

- О чём и речь! - вскричал Тимофей Кузьмич. - А потом на собственном горбе, с кувалдой и такой-то матерью, в авральном режиме!

Главный конструктор скривился, как от зубной боли.

- Тимофей Кузьмич, товарищ Северов, вы явно отстали от жизни. У вас какие-то пещерные представления о наших восточных друзьях. С некоторых пор китайцы выпускают качественную, и что немаловажно, недорогую продукцию.

- У верблюда два горба, - назидательно заметил Долгушин, - потому что жизнь борьба.

- В яблочко, Валерьян Валерьевич, - прогудел Гаврила Борисович, толкая Горюнова локтем в бок.

- Относительно использования ВД.., - продолжал Генеральный подрядчик. - Вопрос требует тщательнейшей проработки. К следующему заседанию, Виталий Арнольдович, подготовьте развёрнутую справку по теме с привлечением специалистов и подробным расписанием предметных действий.

- Группа собрана и должным образом ориентирована.

- Отлично. В таком разе переходим к детальному рассмотрению проекта. Товарищ Грохольский, доложите.

- Согласно представленному заказчиком ТЗ в избранной области Галактики планируется возведение солнечной системы, состоящей из центрального светила, звезды спектрального класса G2V (жёлтый карлик) и девяти планет. На внешних орбитах планируется четыре газовых планеты-гиганта, на внутренних -- четыре однотипных твёрдотельных планеты, примерно одинакового размера.

- А что девятая?

- В целях экономии средств предлагаю заменить пятый газовый гигант на карликовую планету.

- Такая конфигурация неизбежно приведёт к разбалансировке всей системы.

- Изменение орбиты девятой планеты позволит добиться сохранения устойчивости.

- У меня вопрос к Главному конструктору, - поднялся Савелий Мартиросович Евтюхов, главный инженер СМУ-3611 "СпецПромСтрой". - Разрешите?

- Пожалуйста, Савелий Мартиросович, задавайте. Можете не вставать.

- Спасибо, - сказал Евтюхов, садясь на место. - Виталий Ардальонович, общая схема понятна. Центральное светило, планеты, спутники планет, астероиды, кометы, пояса -- соответственно астероидные и кометные. Но зачем в эту простую, эмпирически выверенную схему силовым, иного определения не нахожу, образом втыкать абсолютно лишний элемент?

- Какой элемент, Савелий Мартиросович?

- Да этот, - Евтюхов, приподнявшись со стула, указал Генеральному на излишний, с его точки зрения, компонент. - Как бишь там его? Немезида.

- А что не так с Немезидой?

- Разве не видно, Валерьян Валерьевич? Первое. Объект без определённого статуса: то ли карликовая звезда, то ли сверхмассивная планета.

Второе. Не выбрана конкретная модель небесного тела: звезда, как мы знаем, может быть красным, белым, или коричневым карликом; а сверхмассивная планета -- с твёрдой поверхностью или газообразная. В случае с газовым гигантом потребуется замена идущего в заводском комплекте планетарного ядра на сверхплотное и ручная перенастройка параметров, чего не сделаешь быстро в полевых условиях. Необходимы открытый эллинг с вакуумными стапель-держателями, монтажные портальные краны, инструментальная мастерская и ПО-лаборатория.

Третье. Размещение данного объекта в соответствии с установленными в ТЗ характеристиками: сильно вытянутой орбите с удалением от центрального светила на расстояние от пятидесяти до ста астрономических единиц, неизбежно будет приводить к почти, либо тотальной гибели биологических видов на планете, которую в ТЗ наметили как обитаемую. Не замечать этого может только ребёнок, простите за сравнение.

- Небольшая ремарка, товарищи, - сказал Генеральный подрядчик. - Для тех, кто не удосужился прочесть сопроводительное письмо. Я подозреваю, что большинство его таки не прочло. Верно, Савелий Мартиросович?

- Почему не прочёл? Читал.

- Очень бегло.

- Ну-у-у-у...

- Понятно, - Генеральный подрядчик улыбнулся. - Тогда объясняю, товарищи. Проект только кажется типовым, однако он весьма необычен. Прежде всего потому, что он от начала и до конца разработан школьниками четвёртого "б" класса Н-ской общеобразовательной школы под руководством классного руководителя Леонида Арсентьевича Ватагина.

По сути -- это школьная практическая работа, но не простая. Это единственная работа, которая достигла стадии практической реализации. Она прошла все стадии согласования: от заключения экспертной комиссии до решения Высшего Руководящего Совета о включении её в Среднесрочный План Реализации.

До сих пор мы имели заказы от солидных клиентов, не ограниченных в деньгах и требующих за свои деньги проверенные веками, что веками, тысячелетиями, решения. Давайте взглянем друг другу в глаза и скажем, не кривя душой -- мы погрязли в рутине, товарищи! Нам стало выгодно работать со сверхцивилизациями.

Почему? Потому что у всякой сверхцивилизации имеется устоявшийся набор пожеланий и требований, а у нас -- неизменный и заточенный под известные нам пожелания и требования инструментарий.

Генеральный обвёл пытливым взором присутствующих.

- Оглянитесь вокруг, друзья. Вам не становится стыдно? Мне -- да! Чёрт побери, товарищи! За отчётный период мы сдали под ключ несколько десятков объектов. Какие это были объекты? Ну, товарищи, смелее! Молчите?!

Нам нечем хвастаться. Десятки неотличимых друг от друга солнечных систем. Мелкие подробности не в счёт, товарищи. Тип центрального светила, количество планет, вид разумных существ, флоры и фауны, тип дыхания, состав атмосферы -- всего лишь детали конструктора, из которого мы, зевая от скуки, собираем пригодные для жизни миры.

Сверхцивилизации застраивают и заселяют Галактику как строители прошлого застраивали и заселяли жилые кварталы городов, а мы, некогда демиурги, владевшие сакральными знаниями, превратились в банальных ремесленников. В жалких скобарей мы превратились, товарищи!

К нам приходят, машут перед носом бумажкой, подтверждающей открытие неограниченной кредитной линии, тыкают пальцем, или чем-то там заменяющем пальцы в звёздную карту и мы, почтительно виляя хвостиками, зажав в зубах папку с ТЗ, мчимся в указанный квадрат и возводим очередную образцовую солнечную систему, колыбель образцово созревающего разума. Восходящего в дальнейшем по ступеням развития от низшего к высшему и в положенный момент вливающегося в большую дружную семью суперголовастых братьев.

Тысячи и тысячи однотипных систем понатыкано нами в Галактике. Ради чего? На что мы растрачиваем свой талант, товарищи?!

- Товарищ Генеральный... Валерьян Валерьевич, - вступил в разговор Олег Авенирович Теребихин, начальник ПМК-325, - вы же понимаете... Что было раньше, то было раньше. Раньше и деревья были выше, и девки, к-хм, краше... Нас агитировать не нужно, мы всем сердцем "за". Прежде мне обозначали общее направление, и никто не ограничивал меня в творческом подходе к решению задачи, потому как всех интересовал сугубо конечный результат. И я выдавал им результат -- качественно и в заданные сроки. Однако сейчас... Мы повязаны по рукам и ногам регламентами, стандартами, инспекциями и главное -- планом. Планом с большой буквы "П". Не мне вам напоминать, Валерьян Валерьевич: "План -- закон, неисполнение -- статья".

- Верно, Авенирыч, - сказал Константин Георгиевич Фабрикантов, ведущий проектировщик компании "Атлант Инжиниринг". - Что было прежде, -- забудь.

-Я чего-то не догоняю, мужики, - насмешливо вопросил Гаврила Борисович, - вы "за" или "против"?

- А ты, Гаврила? - в свою очередь поинтересовался Фабрикантов.

- Мне, Костя, без разницы. Что старшой прикажет, то и стану делать. Прикажет квадратное катить -- покачу, прикажет круглое тащить -- потащу. Былые заслуги вспоминать, оно, конечно, приятно. Мы в этом бизнесе с самого начала. Фактически, мы это бизнес и создали. Ты, я, Валерьян Валерьевич, Сергей Демианович, Павел Аркадьевич, Петров вон шебутной...

Скажу больше -- мы и есть этот бизнес, фундамент, квинтэссенция, становой хребет, краеугольный камень. Кто разработал методику? Валерьян Валерьевич. Кто собрал команду? Валерьян Валерьевич и Павел Аркадьевич. Кто основал конструкторское бюро, теперь головной институт? Анатолий Маркович. Кто первым отстроил планетарную систему под ключ? Мы. И что? Давайте по чесноку, мужики. Размякли. Жирком обросли. Не желаете.

А здесь, - он постучал ногтем по карте, - вертеться надобно. Как поначалу, когда бизнес поднимали. А неохота. Лень. Правильно подметил Валерьян Валерьевич. Набили руку и успокоились. Регла-а-а-менты, инспе-е-е-кции, пла-а-а-н...

- В самый корень зришь, - Фабрикантов язвительно хмыкнул, - ага. Припухли малость. Ты ТЗ внимательно читал? - и продолжал, обращаясь к Генеральному. - По чесноку, так по чесноку! Сомнения у меня и не только. Остальные почему-то молчат, а я не стану. Как бы нам в блудняк сдуру не вписаться, товарищ Долгушин.

- Поясните, Константин Георгиевич.

- Чего тут объяснять? Всё прямо-таки на виду. Что предлагает нам заказчик? Неконтролируемый генезис и эволюцию разумной формы жизни, развивающейся, точнее, гибнущей и возрождающейся под влиянием случайных и неслучайных внешних факторов локального или глобального характера.

Савелий Мартиросович не зря задал свой вопрос, только ответа на него не услышал. Товарищи решили коллективно отмолчаться. А вопрос, на самом деле, чертовски серьёзный. Возьмём Немезиду. Как правильно заметил товарищ Евтюхов, наличие в схеме данного небесного тела будет приводить к гибели подавляющего большинства, либо всех биологических видов через каждые двадцать пять миллионов лет.

- Двадцать шесть, - сказал Евтюхов.

- Хорошо, пусть двадцать шесть миллионов лет. Миллион туда, миллион сюда. Не суть. Заказчик вполне сознательно допускает иные обстоятельства, негативно влияющие на планетарный биоценоз, как то: глобальные природные катастрофы, пандемии, войны, генетическое вырождение, технологическую сингулярность и, простите, нашествие инопланетян. Схема не предусматривает даже простейшего механизма защиты от банального вымирания на начальном этапе эволюционного витка. К чему я речь веду...

- Мы поняли, - сказал Генеральный подрядчик.

- Да. Этический Кодекс. Лично я, товарищи, как-то не испытываю особого желания оказаться на скамье подсудимых. Нарушать Этический Императив -- это вам не левые спутники на орбиты забрасывать. Обычным штрафом не отделаешься. Это от двухсот до двух тысяч лет каторжных работ с конфискацией всего принадлежащего семье имущества. А в составе организованной группы вообще пять тысяч лет.

У меня, Валерьян Валерьевич, дети, кредит, ипотека на сто лет, чёрт бы её побрал вместе с... Неважно. Я не хочу, чтобы ко мне в офис или на производственную площадку в один чудесный день заявилась прокуратура и взяла меня за жабры.

Товарищи со мной согласятся. Раньше такое проходило. Раньше всяк делал кто на что горазд. Естественный путь развития и точка. Сколько у нас было неудач? Списали и вперёд, по новой. Никакого контроля.

Ватагин порывисто встал.

- Разрешите? - достал из портфеля лист бумаги и передал Долгушину. - Специально на подобный случай. Я отправлял дополнительный запрос в компетентные органы и недавно получил ответ.

Долгушин взял бумагу и прочитал:

- "Одобрено в статусе полевого эксперимента с соблюдением мер безопасности при соответствующем контроле со стороны уполномоченных надзорных инстанций". Надеюсь, ваши опасения развеялись, Константин Георгиевич?

- С этого и надо было начинать, - проворчал Фабрикантов.

- Безусловно, Константин Георгиевич, безусловно. Итак, товарищи, закончив с моральным аспектом проекта, слушаем дальше Главного конструктора.

- Спасибо, Валерьян Валерьевич. Для заселения нами назначена третья от центрального светила планета. Тип планетарной атмосферы -- кислородный. Тип высшего разумного существа -- двуногое прямоходящее.

Внешний вид разумного индивида -- здесь заказчик не оригинален -- никакой экзотики. Высшее разумное существо своим внешним видом напоминает человека, то есть, нас с вами, товарищи. Отсюда выбор первичного бульона -- субстанция Эйч-класса. Способ доставки первичных форм жизни -- панспермия.

Ориентировочная продолжительность эволюции от появление первого живого существа до высшего разумного прямоходящего -- в интервале от трёх целых семи десятых миллиарда лет до четырёх целых одной десятой миллиарда лет.

В эволюционном процессе запланировано как минимум пять массовых вымираний живых организмов, предшествующих появлению высших разумных существ и около девятнадцати-двадцати менее крупных с периодичностью в двадцать шесть-двадцать семь миллионов лет.

Касательно источника, запускающего механизм массовой гибели. Единого мнения покамест не сформировано, отсюда и паллиатив -- Немезида. Последнее массовое вымирание определено на границе шестидесяти шести-шестидесяти пяти миллионов лет от условной нулевой точки. Движущей силой эволюционного процесса станет естественный отбор.

В ходе эволюции возможно минимальное вмешательство и коррекция. Предварительная цель эволюционного развития -- достижение разумными формами стадии развитой машинной цивилизации. После этого -- по ситуации.

- Кратко и по существу, - сказал Долгушин. - Извините за невольный каламбур. Подытоживаю: наша задача в том, чтобы не дать разуму погибнуть преждевременно и не более того. Конечно, это открыто нарушает Этический Императив, ибо Этический Императив декларирует буквальный патронат над разумом вплоть до принятия в Сообщество. Но...

- Что с биологическим бессмертием разумных? - спросил Горюнов.

- В ближайшем будущем не планируется, - ответил Грохольский. Мы собираемся локализовать возраст в пределах семидесяти-ста двадцати лет на пике цивилизационного развития.

- А в перспективе?

- Зависит исключительно от финансовых возможностей заказчика.

- Как, Леонид Арсентьевич? - обратился к Ватагину Генеральный подрядчик. - Потянете?

- Если найдём спонсора.

- Ещё вопросы? Нет? В таком случае, товарищи, подведём итоги. Дискуссия вышла плодотворной. Несмотря на то, что с выбором места под строительство проявилось маленькое недоразумение. В остальном... По срокам, конечно, могут возникнуть осложнения. Условия, отсутствие исходного материала в намеченном квадрате... В пределах видимости имеются достаточные объёмы газо-пылевой материи. Однако! Доставка их к точке формирования объекта неизбежно приведёт к увеличению расходов. Насколько, пока сказать не могу. Надо обсчитать.

- На данном этапе мы предполагаем задействовать наш флот балкеров, - пояснил Главный конструктор, - что позволит снизить издержки и удержаться в границах ранее оговорённой суммы.

- Тогда всё, обсуждение закончено, - подытожил Генеральный подрядчик. - Проект запускаем в разработку. Напоминаю. Следующее заседание по теме, товарищи, будет в конце недели.

Саркастическая дама в эфире одной из модных fm-радиостанций увлечённо вещала о глобальном заговоре международных экологических организаций, зарабатывающих на страшилках о глобальном потеплении. Рассказ её изобиловал пикантными подробностями о многочисленных подлогах и многомиллионными суммами, перечисляемыми экологам в твёрдой валюте. Суммы впечатляли, а пикантные подробности вызывали невольно чувство справедливого негодования, если бы... Если бы не дождь за окном автобуса. В середине декабря на улице вместо снега накрапывал мелкий холодный дождичек и прохожие в демисезонных одеждах понуро обходили широкие лужи, разлившиеся на тротуарах, одновременно стараясь удержаться на ледяной корке, покрывающей пешеходную плитку скользким панцирем.

Северов переключился на другую радиостанцию. Диктор скучным голосом читал новости. Кругом бушевали погодные аномалии. В Скандинавии зацвели подснежники, в Африке выпал настоящий снег. Жители Туниса кидались снежками и лепили снежных баб, удивленные шведы выкладывали в инстаграмм фотографии гусиных стай, не желающих улетать на юг. От гренландского ледника откололся гигантский айсберг, в Бразилии ударили двадцатиградусные морозы. Ледяные дожди нарушили энергоснабжение целой области, а внезапное похолодание после длительной оттепели, в свою очередь, привело к серьезным авариям на дорогах.

Автобус, скрипя тормозами, остановился. Северов снял наушники и убрал телефон в карман. Пассажиры, нетерпеливо толкаясь, устремились к выходу. Северов вышел из автобуса последним. Ему не пришлось, как обычно, проталкиваться сквозь толпу ожидающих на остановке. Остановка, на удивление, была пуста. Дверь автобуса с шипеньем закрылась и машина неторопливо отвалила от остановки. Северов, проводив глазами уезжающий автобус, накинул лямку рюкзака на плечо и обреченно огляделся. Начинался унылый рабочий день. Каждый унылый рабочий день начинался с этой остановки. От которой ему нужно было пройти вперёд метров сто до кирпичного офисного здания, переделанного из старого административно-складского корпуса советского завода, выпускавшего во времена оны сельскохозяйственную технику. Что-то вроде сеялок, веялок, плугов, борон. Теперь в здании вместо складов, бухгалтерий, парткомов и профкомов располагались офисы всевозможных обществ с ограниченной ответственностью, адвокатских, нотариальных контор и архитектурных бюро.

В большом зале, разделённом, по западной моде, на тесные клетушки умещалось сразу несколько производственных подразделений: служба оформления предварительных заказов, сектор первичной обработки заявок, служба курьерской доставки, секция сбора рекламаций и отдел коммерческого планирования (называемый сотрудниками между собой кратко: "отделом учёта"). Отдел коммерческого планирования занимал важное, если не сказать, основополагающее место в длинной цепочке служб и отделов, контролирующих движение товаров от поставщиков к покупателям. Нескончаемый потоком стекались в отдел документы, переводились в электронный формат и оседали на жестких дисках компьютеров. Двадцать четыре человека, состоящих в штате отдела, работали, не покладая рук. С девяти часов утра до восьми часов вечера, с одним выходным, часовым перерывом на обед и двумя пятиминутными перерывами на кофе.

Северов трудился в отделе учета. Он обрабатывал расписки в получении товара. Курьеры несли ему кипы расписок и все эти кипы Северов должен был обработать, занести в компьютер, собрать обработанные бланки в скоросшиватели и в конце рабочего дня сдать в отдел хранения. Занятие бездумное и чисто механическое. Главное: не ошибиться в цифрах и не пропустить значимую графу или запись. Поначалу Северов часто путался, но постепенно обвык, втянулся, навострился, обрёл необходимый опыт и ошибок больше не допускал. Работал как автомат: быстро и чётко, не отвлекаясь на праздные разговоры и кофейные пятиминутки, отчего прослыл среди коллег человеком нелюдимым, скучным и неинтересным. И правда, сослуживцев он сторонился и в праздниках, посиделках, корпоративах участия не принимал, но деньги, собираемые по случаю всевозможных торжеств, отдавал без всякого видимого недовольства.

После работы он часто возвращался домой пешком. Он шёл единожды установленным маршрутом, не очень коротким и не слишком протяжённым, хотя изредка позволял себе отклониться от него, чтобы сходить в кино, театр, цирк, музей, или просто подольше побыть на свежем воздухе.

Этим вечером Северов двигался обычным путём от офиса к дому. Пройдя Комсомольским проспектом, он свернул на улицу Первых Космонавтов и, отшагав метров двадцать от перекрёстка, резко повернулся. Так и есть. Там, где вчера была глухая кирпичная стена, теперь приветливо светились широкие витражные окна и над резной стрельчатой дверью горела красным неоном вывеска: "Звёзды, туманности, чёрные дыры, квазары, галактики. Готовые и конструкторы". Северов обескураженно хмыкнул. Воровато оглядевшись (нет ли случайных зрителей? нет, улица была на удивление пуста), он открыл резную дверь и вошёл в лавку? магазинчик? Точнее, магазин, потому что внутри, то, что прикидывалось снаружи скромной, уютной, тесной лавчонкой, от пола до потолка заставленной картонной тарой, оказалось огромным торговым залом с двумя рядами многоярусный стеллажей, от пола до потолка, и высокими подсвеченными витринами вдоль стен. И стеллажи, и витрины заполняли разноцветные коробки, причём в витринах стояли коробки маленьких и средних размеров, а на стеллажах лежали коробки просто большие и неимоверно большие, уже не коробки, а целые пакетные блоки, укрепленные дополнительно каркасом, сбитым из деревянных брусьев. Эти неимоверно большие блоки находились на нижних полках и, несмотря на явно внушительный их вес, полки совершенно не прогибались. Но, самое интересное было под потолком, где всеми цветами радуги сияли звезды, одиночные, двойные, тройные, белые и красные карлики, шаровые скопления, газовые туманности и чернели, окружённые ослепительным газовым гало, чёрные дыры. Увлёкшись разглядыванием небесных диковин, непонятно каким образом действующих и, судя по всему, абсолютно безопасных для здоровья, Северов не сразу заметил продавца, устроившегося за массивным прилавком. Продавец дружелюбным взглядом наблюдал за Северовым, ходившим по залу с выражением крайнего ошеломления на лице.

- Здравствуйте, - сказал Северов, подходя к прилавку.

- Моё почтение, - ответил продавец, вставая.

- Скажите, - спросил Северов, обводя рукой парящие в воздухе космические сокровища, - они все настоящие?

- Самые что ни на есть, - сказал продавец, - взаправдашние. Сертифицированные и безвредные. А некоторые даже полезные. В них встроены компактные озонаторы. Например, вот эта модель, - продавец щёлкнул пальцами и над прилавком зависла одна из чёрных дыр. Очень популярная модель, кстати. ЧД-4.2Р. Чёрная дыра, версия 4.2, термостойкая, расширяющаяся. Начальные размеры: тридцать миллиметров. После запуска начинает расширяться по сантиметру в месяц и достигает максимального размера в пятьдесят сантиметров. С момента запуска проявляются все сопутствующие объекту пространственно-временные аномалии. В ограниченном пространственном объёме, конечно. Тогда же включается и озонатор. Но, самое интересное начинается, когда ЧД-4.2Р достигает своего максимального размера. - Продавец интригующе улыбнулся и замолчал.

- И, - поинтересовался Северов, - что произойдёт, когда ЧД максимально расширится?

- Тогда, - сказал продавец, - сквозь неё можно будет увидеть иные измерения.

- Врёте! - сказал Северов и склонился над чёрной дырой, пытаясь рассмотреть изнанку нашей Вселенной. Однако ничего не увидел, кроме кромешного мрака. - Пусто!

- Я никогда никого не обманываю, - с достоинством заявил продавец. - А в этой ЧД ничего увидеть и не получится. Выставочный экземпляр, знаете ли, урезанные функции. Хотя... вы можете ткнуть в неё пальцем. Не бойтесь, попробуйте.

- Ткнуть?! - язвительно переспросил Северов. - Прямо туда? В чёрную дыру?!

- Именно, - сказал продавец. - Туда. Можете прямо в центр, а можете ближе к краю. Надеюсь, вы не трус?

- Понятия не имею, - Северов задумчиво потёр мизинцем кончик носа. - Ладно, была не была!

Он осторожно приблизил указательный палец к чёрной дыре.

- Восхитительный эффект, не правда ли? - продавец облокотился на прилавок и положил подбородок на руки.

Указательный палец Северова феноменально вытянулся и изогнулся, однако Северов не испытывал вообще никакого дискомфорта, если не считать легкого, но приятного покалывания на коже.

- Как ощущения? - меланхолично спросил продавец.

Северов, отдёрнув руку, внимательнейшим образом осмотрел свою правую ладонь.

- Разнообразные, - неуверенно проинформировал он продавца.

- Горизонт событий, - сказал продавец, - и всё такое прочее. - А знаете, - оживился он, - что вам надо сделать? Обязательно. Вам нужно купить галактику. Не звезду, не газовую туманность, даже не квазар, хотя, скажу вам по секрету, у нас имеются великолепные экземпляры квазаров. Мы не продаём их абы кому, нет, мы продаём их по большому блату, настоящим ценителям, буквально из-под полы. За этими квазарами вообще стоит грандиозная, какая-то космогоническая очередь. Колоссальная очередь, да, гомерических размеров очередь. А мы продаём тем, кто приходит от Сергей Иваныча. Или от Петра Степаныча. Или, на крайний случай, от Валериана Феофилактовича Степанопулоса. Последний: чисто мифический персонаж. Да. Выносим со склада, пожарным выходом. Продаём тайно, из-под полы. Люди невероятно довольны. Попасть в число избранных. Чисто маркетинговый трюк. Создание дефицита. Ограничение создаёт эффект высокой востребованности продукта. Да. И упаси вас бог покупать звёздное скопление: что рассеянное, что шаровое. Звездные скопление хороши в составе галактики. Впрочем, есть любители, которым они нравятся сами по себе. А вам, лично вам, я настоятельно советую купить галактику. И не готовую галактику, вроде этих, под потолком. Они, конечно, качественные, не сомневайтесь, но, готовые галактики берут маленьким детям, или в подарок, или покупают те, у кого нет времени компоновать галактику самому. А у вас свободного времени навалом.

- Как вы догадались?

- Увидел. По глазам. Ну, так что? Берёте?

Северов промолчал. Он не намеревался обманывать продавца. Продавец был неплохим человеком, честно выполняющим свою работу, и Северову не хотелось обижать его отказом. Поэтому он изобразил глубокое борение чувств, почти гамлетовского накала (брать или не брать) и уже открыл рот, чтобы отказаться от покупки, как продавец сказал:

- Туда не смотрите. Это вам не подойдёт. На нижних полках у нас изделия профессионального уровня. Для их запуска понадобится небольшая электростанция и сплочённый научный коллектив. Подождите!

Продавец скрылся в глубине зала. Северов, проклиная в душе свой нерешительный характер, терпеливо ждал. Наконец, продавец вернулся, неся коробку размерами примерно два на полтора метра и толщиной сантиметров двадцать-двадцать пять. Судя по тому, как он её нёс, коробка была достаточно лёгкой.

- Вот, - сказал продавец, бережно укладывая коробку на прилавок. - Лучший выбор. По классификации французского астронома Жерара Анри де Вокулёра означенное изделие относится к семейству спиральных галактик, категории SA, то есть нормальных спиральных галактик, разновидности (s), что означает спиральный вид галактики. Кроме спирального может быть ещё кольцеобразный, обозначаемый буквой (r) и смешанный, обозначаемый буквами (rc), виды. Можете убедиться: Галактика SA(s), на четыре спиральные ветви. Не модель! Абсолютно эксклюзивная конфигурация. Более десяти миллионов звёзд. При начальной сборке используется десять тысяч оригинальных деталей. В комплекте имеется разборный стапельный стол, набор инструментов, источник питания и пульт дистанционного управления с батарейками.

- Десять тысяч?

- Десять тысяч, - подтвердил продавец, - тщательно упакованных в прозрачные пластиковые боксы. Что вас пугает?

- Количество, - честно признался Северов.

- Но вы же никуда не торопитесь, - напомнил Северову продавец.

- Верно, - усмехнулся Северов, - спешить мне, собственно, некуда.

- В таком разе вам и карты в руки. По сути это довольно крупный паззл. Дерзайте! Ну, так как?

- Оформляйте.

- Как будете платить? Наличные? Кредитка?

- Сколько?

Продавец хлопнул себя по лбу.

- Забыл! Представляете?! Забыл! Цена! О цене-то я и забыл! Пятнадцать тысяч рублей. Сегодня могу уступить за двенадцать. Плюс дисконтная карта. Десять процентов скидки на все последующие покупки. Устроит?

- Аттракцион невиданной щедрости, - сказал Северов, доставая кошелёк. Пересчитав наличные, он приложил карту к экрану терминала.

Продавец приложил карту к экрану терминала.

- Оплачено. Возьмите чек. Подождите, выпишу вам товарный чек. Чеки сохраняйте, пожалуйста. Срок гарантии на изделие: один год. В течении этого года вы можете возвратить купленный вами товар независимо от состояния последнего. В скобках замечу: до сего момента ничего подобного у нас не случалось. Спасибо за покупку! Приходите к нам ещё!

Забрав с прилавка коробку, Северов направился к выходу. Оказавшись на улице, он рефлекторно оглянулся. Витражные окна. Стрельчатая дверь. Неоновая вывеска: " Звёзды, туманности, чёрные дыры, квазары, галактики. Готовые и конструкторы". Значит, ему не привиделось. Магазин космических объектов существовал в реальности. "А как же иначе, - спохватился он, - откуда бы тогда взялась эта коробка?" Так Северов стал обладателем конструктора галактики категории SA, разновидности s, на четыре звёздных рукава.

Ежели это байка, то рука сама так и тянется настучать на клавиатуре компьютера: "Давно это было...". Но это не сказка, а самая что ни на есть настоящая быль. Однако сказочный зачин оставим.

Боги, не долго думая, поступили по справедливости -- они разделили государство на десять равных частей, а в самом центре страны, на высокой скале, возвели за ночь Цитадель, где раз в пять лет должны были собираться цари всех десяти частей той земли и держать отчёт друг перед другом о том, что было сделано полезного подвластному им народу. За давностью лет имена тех царей не сохранились, поэтому называть их будем следующим образом: Primus, Secundus, Tertius, Quartus, Quintius, Sextus, Septimus, Octavus, Nonus, Decimus, - то есть: Первый, Второй, Третий, Четвёртый, Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятый, Десятый. Или нет: назовём их лучше греческими именами -- ибо говорить мы будем о временах незапамятных, сиречь мифологических -- ещё до того, как Атлантида обрела могущество и распространила своё влияние на известную ей ойкумену. Стало быть, звали царей так: Деметрий, Геласий, Евпор, Ираклемон, Капис, Леонт, Менандр, Нелей, Оронт и Пилад.

Жил-был Иван, ни трезв, ни пьян, телом крепок, взглядом цепок, ростом не прогадал, не высок, но и не мал, не умён и не глуп, с людьми приветен, с дураками груб, по матери -- русский, по отцу -- лесоруб. Работал Иван в лесу, видел Лису, с медведем на равных бодался, и ничего не боялся. Отец рубил, Иван пилил и на биржу лес продавать отвозил. Шесть дней трудился, на седьмой в бане мылся. После бани отдыхал, пиво пил и лубки читал.