Дисклеймер:

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Книга является исключительно личными измышлениями автора. Автор не пропагандирует никакие идеи и стремления, не стремится кого-либо обидеть или оскорбить, ни к чему не призывает, а своими произведениями лишь хочет выразить свои личные мысли на обозначенную тему. Он не несет ответственности за ошибки, опечатки и неправильные интерпретации содержания книги.

Рекомендуется к прочтению сознательными людьми, способными мыслить и имеющими чувство юмора, в возрасте от 18 до 180 лет.

Крышка люка почти бесшумно шевельнулась и приподнялась на пару сантиметров. Мой зоркий взгляд несколько минут сканировал окрестные объекты — пустырь, гаражи, бетонный забор и коробки многоэтажек поодаль, обшарпанных и унылых до безобразия. Хмурый питерский рассвет еще не успел вступить в свои права, но мои привыкшие к подземному мраку глаза без труда различали все детали, каждое движение… да, есть! Желудок яростно урчал в предвкушении, а рот наполнялся слюной. Добыча. Легким усилием стальной мускулатуры я сдвинул канализационный люк и хищной тенью выбрался на поверхность. Началась моя охота.

Месяцем ранее…

Мои ускоренные ноги как-то сами собой вынесли меня из зоны поражения безумного десантника. Действие семки еще не закончилось, но я остановился, дабы перевести дух в одном из двориков. Ну и куда теперь? Вован хочет отмудохать до смерти (и я его понимаю). Спаун уехал. Как теперь его найти? Да и захочет ли он помочь? Мутный тип. К тому же явно владеет секретом перемещения во времени. Иначе как бы он меня узнал? Из памяти всплыла картинка: ледяное поле, черная прорубь, редеющая цепочка приговоренных и матерки расстрельной команды. Дима-травник неспроста ведь тогда подмигнул мне с хитрым видом перед тем, как его нашпигованная пулями туша бултыхнулась в прорубь. Жирдяй явно что-то знал. В принципе, можно выйти на него через ганз. ру, я помню его ник…

Но ладно, оставим эти загадки на потом. Сейчас надо сосредоточиться на выживании. Чужой город, ни копейки денег. Хорошо хоть есть паспорт. Хотя чего хорошего? Если остановит патруль, они все равно доебутся до прописки.

Еще при мне револьвер. Но, блять, без патронов. Так и не забрал их у Вована. Да и зачем они мне сейчас? Грабануть банк? Пару минут я обдумывал эту интересную идею. Если повезет, мне хватит на новый Схрон, на припасы и ништяки. Можно будет встретить грядущий Апокалипсис в еще более комфортных условиях, чем ранее… ммм… Хрен с ними, с патронами для револьвера, у меня ведь есть АК и пара магазинов — добро, доставшееся от веганов.

Нет. Слишком большая вероятность, что меня повяжут легавые. И я буду встречать БП за решеткой. Шансы на выживание, мягко говоря, минимальные.

Блин, как вообще так получилось, что мне даже не на что купить шавуху и пивка? Великий Ктулху, за что такая несправедливость?! Я ведь всегда был хладнокровным, расчетливым и запасливым выживальщиком! Куда все это подевалось?

«Отставить сопли, блять!» — проорал вдруг суровый голос паранойи. Санек-паникер привычно подобрался и виновато встал в строй. Внутренний параноик одобрительно покивал и как бы невзначай добавил: «У тебя, болван, еще целый чемодан бошек. Хе-хе-хе».

Точняк! Мощнейший стафф, привезенный из космоса, выращенный в условиях невесомости и повышенной радиации. Настроение мое скакнуло на пару десятков пунктов вверх. А что, если наделать закладок и продавать через интернет чудесный товар? Грамм шишек стоит, вроде, косарь, а у меня тут не меньше двух-трех кило. Мда… на новый Схрон может не хватить. Хотя, учитывая качество, можно толкать в два раза дороже. Получаются более интересные цифры. Может и хватит! Хм… но ведь надо и себе оставить на черный день.

Так, стоп! Что это за паранойя такая, которая подкидывает столь палевные варианты? Риск угодить на нары не намного меньше, чем с ограблением банка. Да, дилемма. Что же делать? Мой организм непобедимого воина требовал пожрать. И желательно прямо сейчас. Некогда заниматься нездоровыми темами. Хотя… можно дунуть. Ну, для повышения креативности.

Я присел на заснеженную лавку и достал из рюкзака чемодан. Рюкзак поместил под зад, чтобы не застудить мою сверхмощную простату. Мне ведь еще нужно размножиться. Задача не менее важная, чем постройка Схрона, кстати. Могучий Санек обязательно продолжит свою охуительную генетическую линию, хе-хе.

Должно быть, благоухания в Эдемском саде были не столь чудесны по сравнению со сказочным ароматом, наполнившим грязную питерскую улочку, когда я открыл чемодан. В тусклом луче фонаря шишки переливались спиральными рукавами далеких галактик, туманностей, звездных искр. Отщипнув маленький кусочек, я быстро закрыл палевный чемодан. Внеземной запах не исчез, но все же заметно уменьшился.

Убедившись, что никого поблизости нет, я выпотрошил полсигареты, пачку которых подрезал из машины Вована, когда гасился от этого психопата. Вот из-за таких поклонников водяры человечество до сих пор не объединилось, чтобы начать космическую экспансию. Эх… Мои проворные пальцы ловко приколотили пяточку. Щелкнула зажигалка, тягучий вкусный дым потек в легкие. Блин, а если меня опять перебросит в постапокалипсис? Я даже закашлялся от этой мысли. Ну да и пох. Ядерная зима в Карелии гораздо приятней, чем эти дурацкие метания в огромном городе.

Но, к сожалению, БП не пришел, никуда не перекинуло, я так и остался сидеть на лавке с чемоданом на коленях. Зато тревога сменилась небывалой эйфорией. Мерзкая улочка стала по-своему прекрасной. Собрав рюкзак, я расправил свои мускулистые плечи и с улыбкой на лице пошел куда глаза глядят. Уличные фонари приветливо переливались, освещая мне дорогу сказочными цветами. Казалось, будто мои тактические подошвы не касаются тротуара, тело стало легким, как полиэтиленовый пакет из «Пятерочки», подхваченный игривым восходящим потоком. Даже в ушах заиграла какая-то еле уловимая, но приятная музыка.

Нет, я точно не буду распродавать свой бесценный трофей. Бабло — это все хуйня. Дело наживное. К тому же, скоро не будет иметь никакого смысла для тех, кто ухитрится выжить. Главное — что я сам цел и невредим. Сейчас Великий Ктулху подгонит мне какой-нибудь ништячок, и все будет охуенно.

Когда в кармане дзинькнул телефон, я даже не удивился. На экран вылезло сообщение из «телеги». От очкастого повелителя биткоинов! Вот кто подкинет Саньку на тушняк и патроны.

«Санек, ты где? Куда пропадал? Я увидел, что ты появлялся в сети», — прочел я.

Как это он мог видеть, интересно? Я ведь не заходил в Телеграмм. Хотел напечатать ответ, но делать это в моем состоянии было влом. Решил просто набрать камрада и поболтать. Сколько же он заработал на крипте, пока меня не было?

Валера ответил с полгудка.

— Привет, камрад! — радостно воскликнул я.

— Привет, Санек, — сказал очкарик.

— Ну как там наши битки поживают, дружище?

— Невероятный рост, Саня! Просто невероятный! Эй, в смысле «наши»?

— Ау! Не съезжай с темы, мой близорукий друг. Если б не я, хрен бы ты вложился в это дело. Давай, говори, сколько?

— Что сколько?

— Ну сколько наварил, конечно.

— Ты где, Саня? — опять спросил айтишник. — Нужно встретиться.

— Это точно, Валерыч. Я щас гуляю по Питеру, но если подкинешь деньжат из моей доли, к утру буду в Петрозаводске.

— Нет, — ответил этот гнусный тип.

— Что значит «нет»?! — крикнул я. — Мне на попутках что ли добираться?

— А куда тебе переводить? У тебя разве есть банковская карта?

— Блять, нет у меня карты! Ты же знаешь, что я в федеральном розыске! Придумай что-нибудь, ты ведь, типа, умный.

— Яндекс, киви, вебмани… — ехидно протянул очкарик. — Есть?

— Нет, но я заведу. Объясни только как!

— В этом нет необходимости.

— Почему?

— Я тоже в Питере.

— Да неужели?! Че ты мне тогда мозги парил?

— Сможешь сейчас подъехать?

— Да! Говори адрес!

— Давай встретимся в «Ленте»… — Валера невозмутимо назвал адрес. — Знаешь, где это?

— Найду, — буркнул я.

— Договорились. Если что, я на связи.

— Добро, — сказал я и сбросил вызов.

Ну зашибись. Камрад тоже в Питере. Мои проблемы практически решены. Правда, этот подлый айтишник что-то юлит. Наверно, не хочет бабками делиться. Но хрен там, я так просто с него не слезу. Ушлый гад, догадался забить стрелу в торговике. По-любому опасается выхватить по своей наглой очкастой заточке…

Я вбил адрес в яндекс-картах. Ништяк. Совсем рядом, меньше километра. Весело насвистывая, направился в нужном направлении. Минут через десять ярко освещенный параллелепипед торгового центра возник в поле зрения.

Подойдя ко входу, я внимательно оглядел слоняющихся туда-сюда бездельников. Ну и где он, блин? Опять решил кидануть? Сдерживая закипающую злость, я вошел внутрь и достал сотовый. Седой охранник у входа проводил меня подозрительным взглядом. Ну, да… на мне прикид выживальщика. Один гудок, второй, третий… охренеть, и трубку не берет, падла!

— О, Санек, ты на месте? — вдруг бодро ответил Валера.

— Я-то на месте, а ты сам где?

— Поднимись на второй этаж. Я на фудкорте, в суши-баре.

— Ща.

Понятно, развлекается на мои бабки с биткоинов, вместо того, чтобы готовиться к БП. Я ведь предупреждал этого мудака…

Поднявшись на эскалаторе, я без труда нашел фудкорт. Место, где обреченные на скорую смерть глупцы пичкали себя вредной гадостью без всякой меры. А вот и Валера. Камрад с аппетитом жрал роллы, макая их в соевый соус, но, увидев меня, отложил палочки и махнул рукой. Мой желудок завистливо прорычал протяжную мелодию. Эх, сейчас бы гречи с тушняком, да пивка. Но, похоже, придется мучить организм поделками узкоглазых. Пофиг, мой жестокий организм выдерживал и не такое.

Широко улыбаясь, я подошел и раскинул руки, надеясь на приветственные дружеские объятия. Но Валера даже жопу не удосужился поднять. Он холодно кивнул своим узким подбородком на противоположный стул и, когда я сел, произнес:

— Санек, поздравь меня.

— Чего?! Поздравить? С чем? Гони мои бабки, камрад.

— С новыми звездами мне на погоны. Не думал, что так просто получится тебя поймать, — криво усмехнувшись, ответил Валера.

— Что?.. Так ты в самом деле из ФСБ?

Так же погано улыбаясь, он медленно кивнул.

Блять! Надо валить. Или он врет, троллит меня? Рука на рефлексах потянулась к незаряженному револьверу. В глазах Валеры сверкнул металл. А в стеклах его очков я увидел поднимающихся из-за соседних столиков крепких хмырей в коротких кожаных куртках.

— Не рекомендую дергаться, Санек, — произнес Валера и, отправив в рот какую-то водоросль, медленно задвигал челюстями.

Мордовороты в отражениях квадратных линз уселись обратно. В готовых к атаке позах. Мое внимание под воздействием космических шишек отмечало малейшие детали. Вряд ли Валера догадывается, что я читаю его, словно открытую книгу. Напряжен, веко подрагивает. За высоким лбом крутятся шестеренки хитроумных комбинаций. По-любому.

Я откинулся на спинку стула и произнес:

— Да я и не дергаюсь. Только вот хрен ты угадал ФСБ-шник.

— Что именно? — «Айтишник» отхлебнул пива из высокого стакана.

— Что ты меня поймал. Думаешь, я не заметил твоих архаровцев?

Валера поджал губы, взгляд дернулся туда-сюда. Я продолжил свою мысль:

— Если б я захотел, твои тупиздни уже были б мертвы.

— А ты хорошо держишься, — с деланным равнодушием отвечал Валера. — Смотри, сейчас аккуратно, без резких телодвижений встанем и проедем на Литейный проспект, 4.

— Куда?

— В Управление Федеральной Службы Безопасности. А там спокойно обо всем потолкуем.

— И что потом? Отправите меня в тюрягу, на зону?

— А это уже будет зависеть от тебя, дорогой друг. — Валера развел руками.

Я слегка успокоился. Если б это было принималово, меня б уложили мордой в пол без лишних разговоров. Напали б исподтишка, как это у ФСБ-шников принято. Что же им от меня нужно?

— Что вам от меня нужно? — спросил я

— Информация, сведения, — сказал очкарик.

— Давай поговорим здесь. Нахрена мне куда-то с вами ехать?

— Э, нет, дорогой друг, — с ухмылкой ответил Валера. — Так дела не делаются. У меня приказ оформить тебя, как положено. Да ты не переживай, Санек. Знаешь, какой там уютный кабинетик для бесед? Говорят раньше в нем Сам, — он скосил глаз наверх, — работал.

— Слушай, мне это, как бы, не добавляет энтузиазма. — Я выцепил пару роллов с блюда Валеры и яростно прожевал. — Не против же, если я похаваю?

Валера недовольно поглядел по сторонам, но сказал:

— Да, конечно, угощайся…

— А пивка?

Очкарик возвел очи горе, вздохнул. Затем, щелкнув пальцами, подозвал одного из бугаев.

— Аркадий, сходи, закажи какой-нибудь сет для нашего подопечного и пиво, — сказал Валера, вытаскивая из лопатника хрустящую пятисотку.

— Два пива, — сказал я.

Бугай хмуро посмотрел на меня, потом на Валеру. Я заметил под курткой бойца характерную отопыренность.

— Хорошо, хорошо, возьми ему два пива! — буркнул очкарик

— Так, это самое… тащ полковник… не хватит пятисот рублей-то.

Валера с крайней неохотой достал и выдал еще одну бумажку. Целый косарь. Охуеть, щедрость.

— Так значит, это все правда, теща-радистка, жена-шифровальщица? — спросил я, когда амбал удалился на кассы.

Валера вздрогнул, глаза его под очками превратились в подозрительные щелочки.

— Вообще-то наоборот, — сказал он, — жена-радистка, а теща, соответственно, шифровальщица. На пенсии, разумеется. Но, черт побери, откуда у тебя инфа о моей семье?!

— Эх, камрад, камрад… я же тебе рассказывал, откуда я прибыл. Мы ведь с тобой выживали после ядерной войны. Ты в своем бункере, а я в Схроне по соседству.

— Да, я помню. Но это слишком неправдоподобная версия. Путешествия во времени невозможны на современном уровне технического развития. Или у вас там, в будущем, решили эту проблему? Каким образом произошло, как ты утверждаешь, перемещение в наше время?

— Это все шаман.

— Шаман?

— Ну да, он живет где-то в лесу, варит зелья из разных грибов, мухоморов…

— Так-так-так… — очкарик почесал репу и положил на стол диктофон. — Имя?

— Витег его зовут. Да только вряд ли у вас получится его поймать и допросить. Это совершенно неуловимая личность. Он сам появляется, где захочет.

— Разберемся, — мягко сказал Валера. — Ты продолжай, продолжай. Значит, этот Витек…

— ВитеГ, — поправил я.

— Значит, этот Витег напоил тебя отваром?

— Ага. — Я усмехнулся, вспоминая нашу первую встречу в лесу, и как я преследовал ушлепков, которые выхлопали мой Схрон.

— Какой состав отвара? Мухоморы? Псилоцибы?

— Да, вроде, мухоморы. Хотя это не точно.

— Получается, ты выпил этот отвар и переместился из постъядерного будущего в наше время?

Мордоворот вернулся с раздачи и поставил передо мной блюдо с разнокалиберными суши-роллами. Плюс два запотевших бокала светлого пивондрия! Мой желудок радостно зарокотал. Отдав очкастому чек и сдачу, громила вернулся на свое место.

— Не, — ответил я, набрасываясь на хавчик, — отвар не отправляет в прошлое.

— Что же тогда?

— Витег дунул на меня каким-то дымом из своей трубки, и вот — я здесь!

Валера нахмурился и нажал паузу на диктофоне.

— Так, Саня, давай серьезно. Я не могу приложить эту ерунду к отчету.

— Это абсолютная правда, не пизжю! — с набитым ртом возразил я.

— Все. Едем на Литейный.

— Погоди, дай хоть доесть!

— Советую поторопиться. — Взгляд Валеры из-под очков стал цепким, колючим.

Не знаю, то ли дело было в эффекте «подарка» из космоса, то ли действовала моя закалка воина постапокалипсиса, но организм моментально нырнул в боевое состояние. Время ощутимо замедлилось. Будто в «слоу-мо», подрывалась группа захвата, опрокидывая стулья. Что-то выкрикивает Валера, его рука тянется под куртку. Конечно, я немного слукавил, сказав, что мог бы их всех положить в две секунды. Неа, для таких трюков нужно жаба Юрика или настойка шамана. Единственно верный вариант — гаситься, сверкая тактическими подошвами!

Недопитый пивас я плеснул в очкастую рожу, а оба стакана метнул в приближающихся громил. Не дожидаясь, когда они достигнут цели — низких лобешников агентов ФСБ — я подхватил рюкзак и пружинисто выпрямился. Пинком отбросил стул под ноги другому быку. Краем глаза засек движение. Аркадий. Ну тот, что покупал мне роллы. Его мясистая харя перекошена от напряжения, широкие лапы тянутся ко мне. Молниеносно присев, я провел прямой, аккурат по яйцам. На, сука! Широкое туловище противника начало сгибаться, и я придал дополнительное ускорение, дернув за шкварник. Блюдо с роллами хрустнуло, когда в него влетела толстая морда.

Ударом ноги я отправил Аркашу в дальнейший полет, и тот, вместе с остатками стола погреб под собой Валеру. А в моей крепкой руке остался добротный Gloсk, который я успел выдернуть у этого растяпы. Оставшиеся на ногах агенты замерли, увидев ствол. Чем я тут же воспользовался и дал усиленного стрекача, подавляя мимолетное желание накормить захватчиков собственными пулями.

Нет, жестить не будем — кругом люди, бабы, спиногрызы. Народ пришел в движение, кто-то визжал, многие ломанулись в разные стороны, а некоторые, вытащив мобилы, снимали нашу эпичную потасовку. Я помчался было к эскалатору, но оттуда нарисовались новые крепыши в кожаных куртках. Блять! Обложили Санька, волки позорные!

Я побежал в сторону большого панорамного окна. Люди с воплями шарахались при виде зверски несущегося чувака в тактическом прикиде и с пистолетом. Что мне было только на руку. Позади топот ног, треск опрокидываемых стульев и столов.

Крик Валеры:

— Держите его! Не дайте уйти!

Вопли архаровцев:

— Стой, падла! Стоять, сучара!

— Обходите, обходите его, блять!

— Стоять, стоять, нахуй! Будем стрелять!

Конечно, будут они стрелять, да еще и в толпе. Я им нужен живым.

Впереди столики у окна с красными диванчиками. За ними стеклянная стена, за которой — свобода. Мощно оттолкнувшись, я взмыл в воздух. В прыжке открыл огонь. БАХ! БАХ! БАХ! Стекло превратилось в миллионы сверкающих алмазов. Прикрыв лицо, я пронесся через водопад осколков. Тело сгруппировалось для встречи с землей. «Лететь метров семь, приложит жестко», — только и успел подумать я, как закувыркался по заснеженному козырьку над входом, пропадав от силы метра три.

Подбежав к краю, я не раздумывая, сиганул вниз и через миг приземлился среди выбегающих из «Ленты» орущих посетителей сего чудесного заведения. Не медля ни секунды, втопил со всей гари прочь отсюда.

Зоркий мой глаз выхватил еще одну группу агентов, бегущих от стоянки к торговику. Я изменил направление движения в сторону метро.

— Где он, где он, блять?!

— Вон там! К метро уходит, гад!

— Перекрыть все улицы! Вызвать подкрепление! — надрывался очкастый в разбитом окне. — Авиацию, вертолеты! Он не должен уйти!

Что-о-о? Вертолеты? Ты перебарщиваешь, Валера! Но его слова придали мне дополнительной, мать ее, прыти.

Зев метро приветливо распахнул свою пасть. Скрутив сальтуху над турникетом, я, как стопарь бояры по пищеводу алконавта, проскользил между эскалаторов, и, только плюхнувшись на сидение подъехавшего поезда, перевел дух.

Glock я сунул в карман, дабы не привлекать внимания, но все равно другие пассажиры косились в мою сторону. Капец, что же делать? Зачем я ломанулся в метро? Здесь же кругом камеры, менты на каждой станции. Я натянул капюшон посильнее. Блин, гребаный Валера, наверняка, вычислил меня через телефон. Надо избавиться от мобилы. Я вытащил ее и незаметно положил в сумку упитанной тетке, сидящей рядом. Если ФСБ начало пеленгацию через сеть GSM, это собьет их с толку на какое-то время.

Тетка вышла на следующей станции, я проехал еще парочку и, напряженно вглядываясь в толпу на предмет стражей порядка, шагнул на перрон. Вроде чисто. Куда же теперь податься? Подняться наружу? Валить из города? Но мой опыт постъядерного выживания кричал о том, что ныкаться лучше под землей. Тут, стопудово, есть какие-нибудь технические ходы, помещения…

Проследив, как поезд втягивается в темный тоннель, я спрыгнул на рельсы и побежал за ним. «Это самая дурацкая затея в твоей жизни, Санек!» — причитала паранойя. Я отогнал ее, как назойливую муху. В моем положении это, похоже, единственный вариант.

Через каждые 100–150 метров мерцали лампы. В принципе, все видно. Лицо обдувал прохладный сквознячок подземелий, местами капала вода. Я в своей стихии. Здесь даже целая дивизия не отыщет меня и за год.

Внезапно тяжелая, как отрыжка дракона, волна воздуха толкнула в спину. Ну как внезапно, я ожидал следующий состав, но не через пять минут же! Так, всем известно, что в тоннелях метро предусмотрены технические карманы. Это такие закутки, где рабочие бригады могут пережидать прохождения поезда. Но что-то блять, я их не наблюдаю!

Пространство наполнялось нечеловеческим ревом и скрежетом, стонали рельсы, гудели стены, покрытые вязью проводов и труб. Блять, блять, блять! Где эти карманы, сука?! «С чего ты взял, что они вообще тут есть, мудень?» — усмехнулась паранойя.

Яркий свет очертил мою беззащитную фигуру. Я заорал. Сейчас размажет по стенке или затянет под колеса! Пиздец, сколько мне осталось жить? Десять секунд? Пять? Две?! ААААААААААААА!!! Я еще поднажал. Но с таким же успехом можно удирать от ударной волный термоядерного взрыва.

И когда уже фактически распрощался с этим охуительным миром, я увидел спасительную нишу. Могучий воздушный поджопник буквально зашвырнул меня туда. Вцепившись в какие-то трубы, не прекращая орать в голосину, я глядел на проносящиеся вагоны и благословил Ктулху за то, что выдернул Санька в очередной раз из цепких лап Костлявой.

Посидел, покурил, пока не прошла адская дрожь. За это время пронеслось еще пару составов. Может дождаться ночи? Эти сраные поезда перестанут хуярить туда-сюда, и я пойду дальше своим нелегким путем. Опасно, блин — погоня на хвосте. Скоро они просекут, куда смылся Санек. А я пробежал-то от станции всего ничего.

Пропустив очередной локомотив, я спрятал в нише рюкзак, снял маск-халат — но оставил Glock — и налегке побежал вслед уходящему составу. Надо определить, где следующий карман или ответвление. Метров через пятьсот увидел площадку, освещенную все теми же тусклыми лампами. Какие-то насосы, здоровенные воздуховоды, уходящие наверх. А вот это интересно — лесенка! Идет вдоль этих труб. Ништяк, полезу по ней. Хватит шататься по путям.

Я стал дожидаться прохождения состава, чтобы вернуться за оставленными вещами. Но его все не было и не было. Что за херня? Неужели настала ночь? Да нет, вроде, рано еще. Нехорошее предчувствие кольнуло сердечную мышцу. Со всех ног я кинулся обратно.

Добежав до рюкзака, облегченно выдохнул. И тут мои ушные локаторы засекли… блять! Голоса! В сумрачной дали туннеля мелькали отблески мощных фонарей. Сука, они перекрыли метро и начали прочесывание! Сняв пушку с предохранителя, я подхватил барахло и скрытным гепардом дернул в противоположную сторону.

Как же затрахало убегать. Вальнуть бы их ко всем чертям, ищеек долбанных. Облутать, забрать оружие, боеприпасы, бабки. Да, оружие мне бы пригодилось. Я остановил этот порыв. Не стоит усугублять ситуацию.

Добравшись до вент-площадки, я прислушался. Голоса остались позади, но отблески фонарей были видны. Взяв маскхалат, как тряпку, я смахнул пыль, чтобы не оставлять следов и принялся со всей возможной скоростью взбираться по лесенке.

Лезть пришлось долго. Наконец, я оказался в какой-то комнате с гудящими вентиляторами. Оттуда выходило несколько коридоров. Мне было, в принципе, без разницы, куда идти, я направился в самый тесный и темный.

Некоторое время шел, сворачивая то вправо, то влево. Неожиданно путь преградила решетчатая дверь с висячим замком на цепи. Выстрел из Глока легко справился с этой преградой. На всякий случай я подобрал гильзу и примастрячил цепь с замком на место. Ништяк, словно так и было.

Дальше я углубился в какие-то технические лазы. Из некоторых таранило канальей, туда решил не соваться. Иногда на моем пути пропадало освещение. Но я заблаговременно надрал с труб рубероида и поджигал его, освещая путь.

И вот, уже на неизвестно каком часу блужданий, я обнаружил закуток. Сухой, чистый. Плюс горячие трубы. Вообще ништяк. Из рюкзака, куртки и маскхалата я соорудил лежбище и, поместив пистолет в изголовье, провалился в крепкий, как удар Вована, сон.

Снилась мне какая-то мутотень. Ну как мутотень. В принципе, интересная. И ладно бы перестрелки с погонями, ядерный Апокалипсис и вымирание человечества. Ну или процесс передачи своего уникального генофонда в организм подходящего носителя. С наливными сисяндрами и смачной жопой, хе-хе. Это я бы еще понял. Но в гребаном сне я был совсем не я.

Ну, то есть не Санек-выживальщик, не беспощадный воин Судного Дня, несущий смерть мародерам, пендосским оккупантам и просто нехорошим людям, а вообще какой-то левый дядька. И этот дядька, ну то бишь я, жил обычной скучной жизнью. Был он старше меня лет на десять-пятнадцать, ближе к сороковнику. Жена, двое детей, развод, еще одна жена, пара небольших бизнесов.

Короче — «все как у всех». Казалось бы. Но у этого дядьки была вторая, тайная жизнь. Он работал на правительство. Причем не в ментовке, ФСБ или ГРУ, а в каком-то жутко секретном ведомстве со странным и хитровыебанным названием. К сожалению, я не запомнил с каким. Что-то типа «Комитет по добыче нужных сведений оттуда, откуда нельзя вернуться».

Раз или два в месяц — когда как — приходила смс-ка. Только дата и время. Это означало, что нужно прибыть в здание сталинской постройки на улице Сибирской, что напротив Горьковского сада. В этом сне, с какого-то хрена, я жил в Перми, в этом странном городе, где все — и я в том числе — разговаривали со странными смешными интонациями, и где постоянно происходила нелепая, смешная, иногда страшная дичь. Почему приснилась именно Пермь? Загадка. Ведь я ни разу там и не бывал и даже не планировал.

Что интересно, когда-то под этим неприметным зданием располагался секретный бункер и узел связи ПРО, уходящий под землю на семь-восемь этажей. Потом, уже в двухтысячные бункер переоборудовали и приспособили для нужд нашего комитета.

В общем, получив смс-ку, я и мои сослуживцы прибывали туда и спускались на самый нижний этаж. Обычно, в просторном помещении с бетонными стенами нас уже ждал труп. Его-то и нужно было «разговорить». Точнее, отправиться вслед за отлетевшей душой прямиком в потусторонний мир и различными методами вытрясти нужную информацию. Иногда это была комбинация цифр, иногда нужно узнать имена подельников мертвеца, еще бегающих где-то в мире людей, иногда требовалось выяснить имя убийцы. Короче говоря, обычная следственная работа.

Только отправляться нужно было в крайне необычное место. Причем «необычное» это еще очень мягко сказано. Кто-то из «коллег» называл ЭТО Нагвалем, кто-то Матрицей Вариантов, кто-то Изнанкой Вселенной, кто-то Хаосом или Нирваной. Но тот дядька, кем я был во сне, называл это место «Неописуемое», потому что его действительно невозможно описать человеческим языком. Пожалуй только русским матерным.

Времени там не существует. Мы ныряли в Вечность в прямом смысле этого слова. Оттуда, из Неописуемого, рождался наш мир, который является всего лишь одним из его проявлений, и туда же, после смерти уходит то, что было когда-то живым существом. Вот это непонятное что-то и требовалось: выследить, догнать, провести допрос. Ну, и конечно, вернуться обратно.

Делать это нужно только в группе. Только так в Неебическом Пиздеце, в этом запредельном пространстве можно сохранить личность и человеческую память, что было крайне важно для выполнения задания и успешного возвращения.

Обычно нас было шестеро. Старик, Экстрасенс, Ведьма, Йог, Пацан и я. Мы садились вокруг трупа, сцепляли руки в круг, настраивались на одну волну, и нас поглощало Неописуемое. Причем Экстрасенс и Йог могли делать это усилием воли. Ведьма использовала мухоморы и шептала заговоры. Но ни я, ни Старик, ни Пацан такими способностями не обладали — мы применяли особые средства. Выращиваемые на одном из подземных этажей правительственные спецгрибы. Естественно, откалиброванные и соответствующие ГОСТу.

Очутившись в Нагвале, мы начинали свою охоту. Мы двигались сквозь странные пространства, сквозь Жесть и Ахуй, вокруг нас клубилась тьма, населенная хищными сущностями, немыслимыми тварями и демонами. Лишь общими усилиями удавалось удерживать огонь осознанности, разгоняющий тьму и позволяющий сохранить разум в этом жутком пространстве. Приходилось постоянно напоминать себе и друг другу, откуда мы, куда идем, зачем мы и кто мы такие вообще.

Потом, после возращения несколько дней было крайне странно осознавать себя в мире людей. Все казалось таким смешным, неважным, нереальным. И лучше всего помогали прийти «в себя» написание обязательных отчетов. Первые годы службы я ненавидел это дело. Скучным казенным языком полагалось описать все, что мы видели, ощущали, как действовали и так далее. А как описать то, что описать невозможно? А мат использовать было нельзя.

Но со временем я начал получать особое удовольствие в написании этой канцелярщины. Помогали в этом спецгрибы. Закидывал, конечно, не «рабочие» дозы а так — самую малость. Зато — вуаля! Пара часов и отчет готов.

Я так наблатыкался на этих отчетах, что как-то само собой получилось, начал писать рассказы и выкладывать их в сети. Естественно, о служебных делах рассказывать строго запрещалась. Да не нужно никому знать о таких вещах. Но моя креативность в этом странном сне, подстегнутая запредельными путешествиями и спецгрибами проявляла себя в безумном литературном творчестве, которое, что удивительно, нравилось людям.

Так появилась еще одна тайная жизнь. Конечно, это бред, но там во сне я начал писать про Санька! Ну то есть, про реального себя. Вскоре возникла даже группа вконтакте «Схрон. Дневник выживальщика», куда я выкладывал главу за главой. Не знаю зачем, в деньгах я не нуждался, группа разрослась до нескольких сотен тысяч человек и приносила доход.

Я продавал электронные книжки, размещал рекламу в группе за деньги. Один парень, Дмитрий Разумов, он же Дима Гараж даже перевел мне десять косарей, чтобы я упомянул его в Схроне и рассказал про его магазин синтетического масла Repsol. Кстати, охуительного качества.

Но больше всего бабла приходило самым странным образом. Такое может быть только во сне. Люди платили за доступ в закрытую группу, где я постил главы несколько раньше, чем в бесплатном доступе. Просто удивительно.

Проснувшись, я несколько минут лежал, вслушиваясь в подземные звуки, переваривая события дурацкого сновидения. К чему все это было? Бункер под Пермью, загробные миры, спецгрибы? Что за дичь? Походу надо завязывать с космическими шишками. Ну или взять паузу, пока шифер не съехал окончательно.

Резко подскочив, я начал серию упражнений — яростные отжимания, приседания, пресс. Затем перешел на «двоечки», апперкоты и сокрушительные, как заполярный буран, вертухи. Однако, как ни старался, события чертового сна не выходят из башни!

Бред бредом, но я ведь и в самом деле начинал писать Схрон, когда вернулся из будущего. Особенно неплохо пошло тогда, на даче у Валеры. И Диму Гаража я знал. Покупал у него масло для парамотора перед БП. Может и в самом деле группу вконтакте создать и там описывать свои приключения? Глядишь, и денежки появятся, смогу накопить на новый Схрон.

Бля, о чем ты думаешь, Санек? Это же все хуйня, дебильный сон! У тебя на хвосте ФСБшники, все спецслужбы, поди, на ушах, а ты хочешь поведать о своих «подвигах» в интернете? Да, не стоит этого делать. Я ж нарисую сам себе несколько сроков. Но где еще взять бабла? Как-то стремно встречать Апокалипсис неподготовленным, с полным отсутствием комфорта, блин.

Неплохая же мысль во сне пришла. Ну, про закрытую группу. Вообще, ее можно как-то покруче назвать. Типа, вип-группа Схрон. Хм… Да не, бред все это! Кто будет платить за главы, которые и так будут выходить бесплатно? Вряд ли найдутся такие сумасшедшие. Хотя, не попробуешь — не узнаешь. Мне все равно надо отсидеться какое-то время, может недели три или месяц. А чем еще заниматься в свободное время? Вдруг, и в самом деле пойдет тема?

Надо только раздобыть гаджет, на чем писать. Очкарик, герой хренов зачесывал, что можно предотвратить БП, спасти миллионы жизней, бла-бла-бла… Но предотвратить не реально, БП уже произошел. Однако спасти можно. Буду рассказывать в своей книге про грядущий Пиздец, кто захочет — подготовится. А кто не поверит — сдохнет к хуям.

Хех, благородная миссия. Может я спасу какой-то процент человечества, и выжившие в благодарность изберут меня после БП своим правителем. Ну, заместо императора Путина?

Окрыленный новыми идеями, я начал готовиться к вылазке на поверхность. Нужно раздобыть еды, какую-нибудь мобилу с интернетом и хотя бы пару ящиков пивасика.

Чей-то беззаботный смех, разухабистая мелодия из ночного клуба, гул и гудки машин — несмолкаемый пульс северной столицы — не для меня. Высоковольтным проводом гудит обостренная опасностью паранойя. Удел выживальщика, на которого ведут беспощадную охоту — красться в тени окраин и лабиринтах промзон. Стремительными бросками пересекать пустыри, проулки и лесопарки. Под ногами больше не стучит нарядная брусчатка, радующая безмозглых туристов, но хрустит битое стекло, полиэтиленовая дрянь да ледяная крошка.

Невыносимо мерзкий, словно из преисподней, ветер с Финского залива безжалостной гильотиной режет до костей, воет, хрипит, беснуется в проулках, на проспектах и площадях, а каждый проулок превращает в аэротрубу напористого ужаса и пиздеца. Но я, нюхнувший свирепость ядерной зимы, не чувствовал холода. Хотя дело не в этом. И дело не в моей тактической куртке с надежным капюшоном, крылья которого закрывают пол-лица. Нет. Замерзнуть не давал внутренний огонь, питаемый высокооктановым топливом ярости.

Единственные друзья отвернулись от меня. Вован мечтает убить. Валера, гнусный гэбэшник со своей сворой ищеек и костоломов, камрад, которому я доверял, как брату, изнывает от желания меня изловить и уморить в секретных биолабораториях ФСБ.

Лена — моя любовь — наверняка, со своим двухметровым уебком. Забыла меня.

Маша, идеальная напарница — и в тоже время кровожадная поехавшая ревнивица — сгорела в вертолете, подбитом ее долбоебом-братцем.

Егорыч где-то в дремучих лесах Карелии. Может и мне туда податься? Может, он отведет к Витегу, который вернет меня обратно? В Постапокалипсис! В родной Схрон!

Присев на корты и пряча в кулак сигарету, я курил, чтобы остудить очередную вспышку злости. К чему эти пустые надежды? Чертов шаман хрен вернет меня. Глумится сейчас, поди, наблюдая бесплотным духом за моими неприятностями. Да и куда возвращаться? Та местность, со Схроном и Кандалакшей, будет уничтожена ядерным ракетным залпом гребаных пендосов.

Чем обрадует эта ночь? Какой сегодня бонус получит мое изнывающее по калориям брюхо? В кармане лежала сеть, которую я сделал, срезав сетку с футбольных ворот в одном из дворов. С ее помощью отлично ловить городских голубей. Но только не сейчас. У моих пернатых шашлычков отменили все вылеты в связи с отвратнейшими погодными условиями.

Кто я выживальщик или бомж? И где проходит эта грань? Наверно, в моем целеустремленном разуме.

Может снова пойти на стройки? Внезапный шорох достиг моих сверхчутких ушных перепонок, заставив подобраться и прогнать унылые мысли.

Первую несколько дней, что был в бегах, все было нормально. Я подрабатывал разнорабочим на строительстве жилой многоэтажки в Приморском районе. Тяжелая тупая работа. Среди работающих там узбеков, киргизов и прочих таджиков я быстро завоевал увОжение. Мощь моей несгибаемой мускулатуры позволяла в одну каску затаскивать на верхние этажи раза в четыре больше раствора или других грузов, чем средний азиат. Бригадир, пузатый матершинник Фарид, выдавая зарплату после каждой смены, всегда хвалил меня и накидывал когда косарь, когда пятихатку сверх оговоренной положенной всем полтарашки.

В принципе, нормально, этого хватало, чтобы продержаться первое время. Платить за жилье не надо — я ведь начал оборудовать тот подземный закуток, превращая его в мини-подобие старого Схрона. Купил раскладушку с постельным бельем в «Икее», раздобыл газовую плитку и создал небольшой запас непортящихся продуктов — консервы крупы, макароны, пивко и сиги.

Также прикупил у барыг в переходе бэушный смартфон и несколько левых симок без паспорта, отдав за это пять косарей. Но к написанию Схрона так и не приступил. Сначала несколько дней восстанавливал аккаунт на форуме, где выкладывал первые части своей эпической истории. Делать это приходилось буквально на бегу во время пути на работу и обратно. В подземельях интернет не ловил, а транспортом я не пользовался из соображений безопасности. Когда уж тут писать? Выживание отнимало все силы и время.

А в конце недели на стройку нагрянул миграционный контроль. Недостроенная многоэтажка гудела, как встревоженный муравейник, атакованный изнывающим от авитаминоза косолапым мародером. Стройплощадку заполнили дорогие тачки чиновников, машины с мигалками и несколько воронков, а также — отряд ОМОНа.

Опять принималово! Нормально? Пиздец! Все это я наблюдал с верхотуры, куда только что затащил два мешка цемента. Таджики, совсем недавно мирно кладущие перегородки под свою восточную музычку из бумбокса, теперь метались с побелевшими лицами, выкрикивая замысловатые ругательства на своем языке и призывая Аллаха. Полюбасу, 99 процентов здесь трудилось нелегально.

Как и я.

Меня упакуют, как какого-то молдаванина, а потом в отделении сверят с ориентировками. Да есть новый паспорт — который я так и не засветил нигде — но чертовы сыскные псы вмиг опознают самого разыскиваемого беглеца тысячелетия.

Мой хитроумный мозг тут же придумал план — разбежаться и перепрыгнуть на крюк башенного крана. Затем раскачаться и безудержным Тарзаном перелететь на соседнее здание. А мои вещи? Тактическая куртка, термобелье, непродуваемые штаны с мембраной, четкие высокие ботинки с подошвой, идеально, словно специально, отлитой для крушения вражеских ебальников. Нет. Вещи бросать нельзя.

С гурьбой низкорослых, галдящих, как попугаи в горящем зоопарке, гастарбайтеров я катился по лестнице. Не знаю, на что они рассчитывали. Сверху я видел, как выбегающих, словно тараканы, гостей с юга неотвратимо прихлопывает безжалостный тапок отечественного правосудия. Но мне нужно лишь забрать свой тактический рюкзак с чистыми шмотками и свалить с задней стороны. Там оцепление пожиже.

Добравшись до двеннадцатого этажа, я влетел в трехкомнатную хату, которая использовалась нашей бригадой в качестве раздевалки, хранилища инструментов и чайханы. В пропахшей пловом, кинзой, нацваем и сырыми потниками каморе царило безумие, похлеще чем при БП. Одни гастеры лихорадочно перерывали свои вещи, котомки, другие пытались спрятаться в шкафчиках, под ветощью или в пустых коробках. А кто-то и вовсе молился, стоя на коленях. Над всем этим бедламом гремели матюки Фарида, который, забравшись на стол, и стуча остроносыми туфлями, призывал прекратить панику. Но кого там…

А вот и мой шафчик. Замок на месте — отлично. Разумеется, весь огнестрел и чемодан с шишками я хранил в подземельях. С собой только нож. Я с помощью «болгарки» выточил его буквально на днях из пятидесятого уголка, тут, на стройке. При виде этого тесака, любой мент схватится бы за табельное. Может оставить здесь? Нет, уж. Санек вырвется из любой западни.

Переодеваться не стал. Пусть передвижение по городу в грязной робе и снизит шансы на распространение моих мощных тактических генов, но в ту драгоценную минуту каждая драгоценная минута была на драгоценном счету.

Я уже собрался дать деру, однако, мой снайперский взор выцелил в углу комнаты коробку с монтажной пеной. На одном баллоне даже был пистолет. «Какой выживальщик пройдет мимо халявного добра?» — тут же задал вопрос мой чОткий и адски хозяйственный мозг.

Недавно я сделал из досок перегородку, чтобы отделить свое убежище, от сырого и темного подземного мира, даже поставил дверь (Фарид разрешил забрать ее со стройки, так как она была поцарапана и заляпана раствором).

Две секунды — расскажу, как я тащил эту гребаную дверь.

Она хоть и обычная, межкомнатная. Но, блин, двухметровая. Да еще и коробка. Как тащить все это через канализационные люки и подземные коллекторы? Но я был бы не Санек, если б не придумал решение. В общем, я распилил дверь. На четыре части. Получившиеся прямоугольники приладил к спине с помощью строительных строп и таким образом доставил к новому (временному) Схрону. Затем собрал на скобы, саморезы и уголки. Как говорится, «из говна и палок», но так-то нормально. Осталось только запенить щели между досок.

Подбежав к коробке, я принялся хватать баллоны и запихивать в рюкзак. Во всеобщей суматохе никто не обращал на меня внимания. Разумеется, это была не кража, а, так сказать, оплата за сегодняшнюю смену, плюс форс-мажор и вытекающий из этих обстоятельств моральный ущерб с душевными, если можно так выразиться, муками.

Наконец, рюкзак наполнился. Я с трудом взвалил его на свои широкие, как у Шварца (немного спиздел) плечи. Блять! А баллон с пистолетом-то не положил. Я протянул за ним свою хваткую стремительную руку. И тут ее (мою руку) схватила другая рука! Пухлая, с черными волосами, засаленная пятерня. Что за хуйня?

Подняв свое недоумевающее лицо, я увидел перекошенный смуглый колобок Фаридого лица.

— Ещбельме-мембельме! Твою мат, накуй, билят! Зачем пьиздыш пена, сука-накуй, Саща? — заорал он.

«Неужели Аллах разрешает ему так выражаться?» — думал я, уворачиваясь от шрапнели липкой слюны, вылетающей изо рта бригадира при каждом слове.

— Не пИзжю, — сказал я, — а спасаю общественное имущество!

Фарид выпустил мою руку.

— Карашо! Маладэц, накуй-билят-сука-блят! У тебя патэнт есть?

— Какой патент? Я же чистокровный славянин! — удивился я.

— Ни у кого патэнт нэт, эщбельме!

Фарид как-то сразу потерял ко мне интерес. Глаза его метались по сторонам, а мощное, как у кабана нутро изрыгало команды на исконно-таджикском вперемежку со скрепно-матерным имперским.

Давно пора было бежать со всей возможной прытью.

И мы побежали.

Я несся, как дебил, с пистолетом для монтажной пены в руке рядом с орущим матерящимся Фаридом. Суровую скорость мешали набрать снующие хаотичные перепуганные равшаны с котомками и сумками. Один умник даже тащил кальян.

Добравшись до лестницы, ломанулись было вниз, но те, кто бежал впереди, разворачивались обратно с дикими глазами. Я глянул в межлестничный пролет и оцепенел. Далеко внизу мелькали серые ментовские рукава.

— К другой лесница, ещбельме-мещбельме! — скомандовал Фарид. — Саща, пащли, сука-блят-накуй-в-рот!

Но, добежав туда, тоже услышали нарастающий топот омоновских ботинок.

— Пиздэсь-накуй-сука-блят! — выдохнул бригадир.

Тактическое отступление окончательно обернулось паническим безумием. Все бросились кто куда. Часть джамшутов побежала на верхние этажи. Другие бросились врассыпную, прячась по комнатам и балконам. Но мой холодный разум воина ядерных пустошей не давал поддаться общему безумию. Он хладнокровно искал решение. И нашел.

Пробурившись сквозь хаотичное мельтешения таджиков, я оказался возле темного проема в стене. Лифтовая шахта. Нервно сцепив зубы, я прыгнул. Мои ладони яростными бультерьерами стиснули холодную скользкую цепь.

— Ищ, щайтан! — услышал я восхищенный голос. — Ещбельме-мещбельме!

В проеме стоял Фарид и явно собирался… нет! Нет!

Я едва успел проскользить на несколько метров ниже, как туша бригадира закачалось прямо надо мной.

— Паехали, билят, бистро, накуй! — гаркнул бесстрашный азиат.

Его широкая жопа стремительно неслась на меня, отчаянно выстреливая залпы оглушительного пердежа.

Что в первую очередь денно и нощно должно храниться в НАЗе воина Судного Дня? Оружие, продукты питания, аптечка? Нет. Все это — предметы второй необходимости. Никогда, ни при каких условиях выживальщик не должен выходить из убежища без противогаза. Необязательно навороченный, как у какого-нибудь пендостанского спецназа. Хотя бы ГП-5. Такой прикупил бы и я несколько дней назад на барахолке у мелких пиздюков, но нашел кое-что получше. Древний газик, наверно, времен ПМВ. Какие-то ремни, медные клепки, толстые стекла. Но смотрится стильно. И всего за триста рублей. Эта школота, наверняка, лутанула его в одном из музеев.

Когда я примерял противогаз один из малолетних мародеров достал сотовый и сфоткал меня несколько раз.

— Аха-ха-ха! Лол, к БП готов! — ржали кореша пиздюка, заглядывая в его телефон.

Я едва сдержался, чтобы не прописать прямой в челюсть, а мобилу разбить об стену. «Будь невозмутим, как лист лотоса на вечернем пруду, — шептала паранойя, — вокруг полно людей, они не поймут, если ты начнешь гасить малолеток». К тому же от слов мальца стало немного лестно. Я ведь и впрямь — готов к БП. Да и они в теме, такие точно выживут в грядущей войне. И еще немаловажным фактором, спасшим школяров от опездюливания, стало то, что лицо мое на фото оказалось скрыто под противогазом. Естественно, я просмотрел все фотки, прежде чем отдать деньги.

— Стройте убежища подальше от города, пацаны, делайте запасы еды, оружия и снаряги. Через полтора года начнется ядерная война, — предупредил я и, не дожидаясь ответа, растворился в пестрой толпе прохожих.

Вонь из толстой жопы Фарида, вопящего и спускающегося прямо надо мной, это, конечно, не фосген, иприт или зарин, однако очень близко по действию к боевым отравляющим газам.

Скользя по лифтовой цепи, я сунул пистолет с пеной за пояс, оточенным бесчисленными тренировками движением выхватил из рюкзака противогаз и напялил на свое мужественное лицо. Дышать сразу стало легче.

Хитрыми ниндзями мы проносились сквозь этажи. На каждом царил локальный П. Вот омоновцы в тактических шлемах лупасят дубинками орущего азиата. Вот другая группа ментов ловит разбегающихся гастеров, на кого-то накидывают сеть, кого-то расстреливают резиновыми пулями. Внезапно, цепь, по которой мы спускались, словно ожила. Резко встряхнулась, ее повело в сторону. Глянув вниз, я чуть не охерел.

На несколько пролетов ниже высовывался мент и глядел прямо на нас. Причем одной рукой он схватился за цепь и тянет, дергает, сука!

— Ищ, щайтан, сука-билят-накуй! — выругался сверху остановившийся Фарид. — Чиво астанавильс, Саща? Тавай полн скорасть, ещбельме!

Да, я понял его план. Один боец ни за что не остановит два летящих сверху тела. Полный газ! Я слегка расслабил ладони, и холодные звенья со все нарастающим темпом защекотали мои трудовые мозоли, а тактическая подошва нацелилась в ментовский ебач, спрятанный под стеклом.

Коварный омоновец в это время, как-то даже радостно заорал:

— Командир! Тут в шахте еще лезут! Все ко мне!

В проеме возникло сразу несколько касок. Блять! Я уже не мог остановиться.

— Сюда сучары, спускайтесь, блядь! — орали нам сотрудники силового ведомства.

В последний момент я одернул ногу, иначе бы она оказалась в болевом захвате. Сразу несколько цепких рук ухватились за мою одежду. Мусора подтянули меня к себе и на какое-то мгновение замерли. Они ожидали увидеть испуганного заросшего таджика а, встретили могучего Санька в олдовом противогазе. В тот же миг по плечам моим больно ударили ботинки Фарида. Адское «ПРРРРФФФРРРРПРРРРР!!!» — прогремело над самым ухом.

Рожи омоновцев скривились под забралами. А я воспользовался секундной паузой, успев достать из-за пояса пистолет с монтажной пеной.

ФФФШШШШШ!!! ФФФШШШШШ!!! Струя полиуретана ударила под забрало ближайшего омоновца. Липкой медузой забила все внутреннее пространство, пустила едкие щупальца в глаза, носовые отверстия, в пасть, глотку, в пищевод. И пошло в обратку.

Я принялся поливать мусоров пеной. Хваткие руки отцепились от моей одежды. Мы с Фаридом закачались на освободившейся цепи.

— Тьху! Бляяя! Аааааа! Сучарыы!!! Я ничего, тьфу, бля… ниче не вижу!!! Ааааа!.. Буэээ!!! — истошно орали менты.

Без промедлений мы поскользили вниз.

Минуя будущие жилые этажи, шахта уводила в темное нутро подземного паркинга. И все бы прошло благополучно, если бы цепь вдруг не закончилась. И я бы улетел в неизвестную тьму, если б не железная бляха, которая болталась на самом конце гребаной цепи. С силой Валуева она ударила по ступням. А сверху потной массой навалился Фарид, едва не сорвав меня в пропасть.

— Пригай, пригай, Саща! — вопил он.

И бы сиганул, но всегда трезвая паранойя остановила от этого шага.

— Сколько там до земли, Фарид? — спросил я.

Эх, посветить бы, да тактический фонарь где-то в недрах рюкзака.

— Откуда минэ знать, э? — ответил толстый мерзавец.

— Ну ты ж, типа, прораб. Должен все знать, блять! — проорал ему в лицо я.

Мы балансировали на железной хуйне, цепляясь за цепь и друг за друга.

— Дэсить метр! Нэт! Пять метр, сука-накуй-билят! Ты пригай, пригай! Там, ещбельме, леса внизу. Нэвисако савсем, ниче не сламаиш, Саща.

Но я понимал, что Фарид пиздит, нихрена он не знает на самом деле.

— Вот и прыгай первый тогда! — Я попытался стряхнуть жирного азиата, но тот вцепился, словно голодный зомби.

— Нэт!

— Это единственный шанс, — попытался разубедить я.

— Нэт!

— Прыгай, или менты схватят, отпиздят!

— Пусть атпиздят, дэнег дам, взятк дам, ещбельме! Нэ буду я пригать сука-билят!

А сверху ударили лучи прожекторов.

— Я вижу этих пидарасов, командир! Висят в лифтовой шахте.

— Принимайте сучар по полной программе! Они троих бойцов ослепили!

— Пятое отделение, прием, прием! На связи первый. Кто у нас на нижнем уровне? Какого хуя никого?! Живо туда! Блокировать подвал!

— Командир, как их вытащить?

— Эй, уроды! Это полиция! А ну вылазьте, бляха!

— Нэ смагу вильзть, насяйника! — позорно выкрикнул Фарид.

— Ты что, блять, хочешь сдаться? — прошипел я сквозь фильтры противогаза.

— Я жить хачю, работать хачю, дом строить, ещбельме-мещбельме!.. — хныкал азиат.

— Бойцы! — командовал наверху свирепый голос. — Тащите полиспаст, лебедку! Щас, бляха, вытащим гандонов!

— Ми сдафаиться будэм! Сдафаиться, насяйника! Дабравольнама! — жалобно верещал Фарид. — Нэ бейть нас!

— Вам пизда! — последовал грозный ответ.

Что-то залязгало, задрожала цепь. Блять! По ходу, цепляют этот свой гребаный полиспаст! Решение пришло в доли секунды. Я выхватил из ножен на поясе самопальный нож. Фарид испугано забулькал, увидав перед носом острозаточенный тесак.

— Готово, командир!

— Тяните, бойцы! И раз! И два!

Нас рывком подняло на полметра. Медлить больше нельзя. Я взмахнул клинком.

— Щайтанама… — Фарид округлил глаза.

ХРЯСЬ! Сверкнули искры. Я ударил по звеньям туго натянутой цепи.

И еще раз… БДЗИНЬ!!! Есть!

— Щто ти делаиИщщь?! — провопил Фарид, и мы полетели в пустоту. — Еееещбельмеее!..

Грохот, удары, треск! БАМС! Незыблемая твердь бетона приняла в свои объятия. Похоже, и впрямь здесь были строительные леса. Тело болело во всех местах, будто по нему прошлась битами ватага хулиганов.

Убедившись, что все кости целы, я убрал свой кинжал в ножны. Удивительно, как не изрезал себя и Фарида во время падения. Кстати, где он? Теряя драгоценные секунды, все же залез в рюкзак и достал налобник. Чпок! В луче света показался Фарид. Весь в пыли, в ссадинах, одежда разодралась.

С охуевшим видом он сидел на толстой своей жопе посреди груды обломков.

— Эй, ты как? — спросил я. — Вставай, надо уходить!

Сверху приближался безжалостный топот и полные ярости крики ОМОНа.

— Вставай! Пошли! — Я, не церемонясь, похлопал его по щекам.

Но Фарид только ошалело вращал глазами. Как же привести его в чувство? Или бросить тут? Я схватил бригадира за воротник, резко встряхнул и проорал в ухо:

— Ещбельме!!!

— Мещбельме? Э? — Азиат сразу вскочил на ножки. — Биги самной, Саща!

Он, прекратив даже подпердывать, уверенно бежал между кирпичных колонн паркинга. Затем свернул в какие-то коридоры. Я, естественно не отставал. Погоня, вроде, нас не засекла. Вскоре в конце тесного коридора, по которому мы передвигались, забрезжил свет. С улицы доносился вой мигалок, ор в громкоговоритель и многоголосый гомон принимаемой толпы. Стены лаза из бетонных сделались земляными — мы уже бежали по дну прорытой траншеи.

Молодец Фарид! Вывел куда надо! Эта канава, если мне память не изменяет, ведет за периметр стройки. Вскоре над головой промелькнул забор из профлиста. Чудо, но нас так никто и не заметил. Траншея петляла туда-сюда, убегая все дальше от злосчастной стройки.

Азер внезапно остановился, показав пальцем наверх. Да, здесь в одном месте было относительно полого для того, чтобы выбраться без проблем. Я кивнул, затем натянул капюшон, так и не снимая противогаз, и полез по промерзшему склону, как сталинградский боец на вражеский бруствер. Конечно, мы далеко от стройки, но предосторожности не помешают. Нахождение на поверхности давно стало для меня синонимом опасности.

Как обычно, предчувствие не обмануло. Едва я высунул жало из траншеи, как увидел перед окулярами своего раритетного газика начищенные полицейские ботинки. К счастью, страж закона стоял спиной ко мне. Курил, перетаптываясь от холода. Под локтем небрежно болтался АКСУ. Еще два легавых грелось в машине, втыкая, судя по всему, в телефоны. Оцепление или просто патруль? Да какая, в принципе, разница?

С силой питона я дернул мента за ноги. Падая он ударился таблом об асфальт, и я еще припечатал с локтя в ухо. Тело обмякло в луже на дне канавы. АКСУ незамедлительно перекочевал под мою фуфайку. Фарид одобрительно поцокал языком и, плюнув в полицейского, полез вслед за мной.

Выбравшись на поверхность и пригнувшись, мы направились к ментовской тачке. Те два олуха так и не заметили исчезновение напарника. Я показал жестом, что намеревался сделать. Фарид кивнул, понимающе усмехнувшись. Резко навалившись, мы принялись толкать жопу машины. Она хоть и была, кажись, на ручнике, но метр за метром поползла к краю траншеи.

Мусора заметили опасность не сразу, а когда передние колеса нырнули в стылую пустоту. Задергались, заголосили, стали пытаться открыть дверцы, но лишь легкое усилие и… ЕБЛЫСЬ! Ментомобиль ухнул в траншейное нутро.

Мы довольно переглянулись с Фаридом, собираясь дать деру, как вдруг раздался крик:

— Стоять! Ни с места! Руки за голову!

Перед нами возник молодой ментеныш. Он был без фуражки, в перепачканной форме. Видать, успел в последний момент выскочить из тачки. При этом, гад, направлял на нас газовый баллончик.

— А то щто ти сделаищ, сука-накуй-билят? — спросил Фарид.

— Я буду вынужден применить спецсредства! — пролаял мусорок.

— Давай, применяй, хуле, — усмехнулся я под фильтром газика.

Еще раз переглянувшись с Фаридом, мы помчались на молодого мента.

— Аааааааа! — закричал он.

ФССССССС!!! Фссссссс!!! Из баллончика истерично брызнул газ.

На Фарида газ не подействовал, у него был свой не менее забористый, так что он привык. Двойным тараном мы налетели на стража правосудия. Ментенка оторвало от земли. Он стартанул по баллистической траектории, дрыгая ногами и пшикая из своего дурацкого баллончика, аки космический корабль маневровыми двигателями. Хуякс! Пульк! Смачно чавкнуло через секунду на дне канавы.

— Спасибонама, Саща, — сказал Фарид, когда мы удалились дворами и скверами от опасного места.

— Это тебе, спасибо, Фарид! — Я пожал пухлую ладошку и собрался идти в Схрон.

— Паташти, — бригадир залез за пазуху и достал потертый лопатник.

Он раскрыл его и начал отсчитывать из жирной пачки пятисячные купюры.

— Пиять… десить… питнасть… ещбельме… дваццодть! Держи, тафай! Завтро придещенома на стройка?

— Завтра? — удивился я. — А это будет безопасно?

— Канэщин! Этот пиздэс знаешь из-за чево случился, сука-билят?

— Из-за чего? — просил я, пряча купюры в тактический карман.

— Мнэ исэмеск тольк што прищел. Брат сказал, весь кипищь из-за таво щто Медведев-шмедведев сиводня приедет, щайтанама. А завтранама он пхаедит абратнама. Понял, э?

— Понятно.

— Так щито прихади! Работать зафтра многа-многа!

— Обязательно, — пообещал я.

Но, естественно, я не пришел на стройку ни завтра, ни в последующие дни. Ну, уж нафиг такое палево. Едва ведь не оказался в цепких когтях закона. Зато теперь я крался по заброшенным окраинам ночного Питера, словно первобытный варвар. Такой же свободный, как был всегда, яростный в своем естестве и адски голодный.

Хриплое, с отвратными пробулькиваниями рычание выдернуло меня из карусели воспоминаний в грозное и безрадостное настоящее. Впрочем, почему безрадостное? Я бросил окурок и резко выпрямился, пронзая стылую темень взором ярости. Суровая усмешка осветила мой притаившийся под капюшоном и в тоже время отважный фейс. Серые тени в количестве шести штук крались среди куч мусора, сверкая голодными глазами, алчно подвывая и сужая круг захвата.

Вперед выступила адски безобразная псина. Оскаленная морда в шрамах, на левом глазу мутное бельмо, шерсть топорщится на загривке, как у гиены, а с клыков капает горячая слюна. Да, блять, собака Баскервилей по сравнению с этой тварью просто милый щенок. Можно даже подумать, что дело происходит в постъядерном хорроре, а не на окраинах Питера.

— Пшли нахуй! — громко пшикнул я и топнул ногой.

Остальные шавки отпрыгнули на пару метров, но главный монстр только припал к земле, злобно поджимая обрывки ушей.

— РРРРРР! РРРРРРРГАВ!

Крупная, сука. И, наверняка, бешеная.

— Боюсь, боюсь… только не кусай, пожалуйста! — запищал я и начал отступать.

В этот момент псина прыгнула. Мгновением позже вся свора бросилась в атаку.

Серия вспышек озарила ночь, мерзлый ветер подхватил и унес громоподобное эхо. Дьявольская собака шлепнулась у моих ног замертво. Еще один черный с белыми пятнами пес катался по снегу, визжа и зализывая рану в задней лапе. Остальные дали драпу в ужасе завывая и, что называется, «роняя кал».

Стрелять вслед я не стал, чтобы не тратить драгоценные патроны. Отнятый у ФСБшников Glock переместился в карман. Пружинистым шагом я подошел к недобитой псине. В моей сильной руке блеснул тесак со стройки. Прижав коленом бьющуюся шавку, я ухватил ее за шкварник. Идеально заточенное долгими вечерами лезвие вскрыло горло до самых позвонков. Визг захлебнулся, и через минуту вместе с кровью из бродячего пса ушла жизнь.

Я убрал колено с застывшего, но еще горячего трупа и смотрел в мрачное небо. Именно туда летели сейчас собачьи души, уносясь в свой собачий рай, где их встретят сочащиеся текущие сучки и мясистые косточки. Испытав облегчение от того, что избавил несчастных животных от бессмысленного, полного опасностей существования на помойках, я принялся снимать шкуру и разделывать тушу. Одноглазую бестию брать не стал — во мне и так достаточно бешенства.

***

Умопомрачительный аромат шкворчащего на сковороде мяса заполнял мое подземное убежище. «Как удивительна и безжалостна судьба живых существ на этом летящем сквозь бесконечность шарике, — думал я, ножом переворачивая аппетитные куски собачатины, — еще несколько часов назад ты гавкал, хватал за ноги прохожих и нападал на одиноких скитальцев, а теперь служишь великому делу — наполнению калориями могучего организма Санька, который пронесет свой безупречный генотип сквозь безжалостное жерло ядерной мясорубки».

Надо бы записать эту мысль для своей книги, но в очередной раз стало лень. Все силы отняла очередная долгая вылазка. Возможно, если бы я не был постоянно занят выживанием, то давно бы уже написал эту историю? Тем более, космическая плюшечка, выкуренная несколько минут назад взрывала мой разум бесчисленными креативными идеями.

Сколько можно сидеть в этой дыре? Конечно, я в своей стихии, все в кайф, но моя цель нисколько не приближается, а убегает все дальше, как галактики в расширяющейся Вселенной. Надо выбираться из этой зоны стопудового поражения и строить новый Схрон. В суровых дебрях Сибири или Урала.

Я заглублю его метров на сто в скальную породу, сделаю лифт. Естественно, там будет все необходимое. Оранжерея — без вопросов. Овощи, фрукты, витамины для моего будущего потомства. И неиссякаемый источник энергии. Гидроэлектростанция. По любому, там будет подземная река.

Погруженный в раздумья, я принялся пожирать бифштекс. Обязательно в Схроне 2.0 сделаю кинозал с ахуенной акустикой. Там же можно будет шпилить в компьютерные игры. А также тренажерный зал. Бассейн. Сауна. Что там еще? Ну… оружейный зал и склад продовольствия на пару столетий минимум — это само собой. А вылазки на поверхность нужно свести к минимуму. Ничего в них хорошего нет. Чисто ради оценки обстановки.

Вот только вопрос: одну Лену взять к себе для воспроизводства человечества или лучше несколько разных телок? Для генетического разнообразия по-любасу нужно хотя бы пару десятков. Здоровых, спортивных, без вредных привычек, с модельной внешностью. Придется провести серьезный кастинг на эту почетную роль — жить со мной в бункере и воспроизводить маленьких, но суровых Саньков.

И, конечно, все упирается в бабки. Ладно, сейчас дохаваю и баиньки… Завтра придумаю что-нибудь дельное. А то совсем глаза слипаются…

Внезапно в дверь за моей спиной кто-то постучал.

— Кто там? — машинально спросил я.

— Как дела? — вопросом на вопрос ответил детский пацанский голос.

— Нормально… — Я начал оборачиваться.

Какого хрена? Что за пиздюк приперся в мое тайное убежище? А вдруг их несколько?

— Нормально — выживально! — дерзко выкрикнул тот же голос.

Моя рука потянулась к куртке, чтобы достать Glock. Сейчас я покажу этим засранцам, как лазать по чужим Схронам. Но, то ли от съеденного мяса, то ли от воздействия шишек, реакция моя замедлилась в сотни раз. Рука ползла и ползла к рукояти пистолета, бесконечно медленно, словно упоротая улитка на последнем издыхании.

Дверь слетела с петель от мощного удара. В комнату влетела толпа. Я заметил с пяток разъяренных мужиков, пару бешеных теток и неимоверное множество пацанов самого разного возраста.

— Хде-е-е-е?! — неистово верещал самый мелкий пиздюк, лет десяти. В побелевших его кулачках была здоровенная бита.

— Что «хде»? — не переставая тянуться к пистолету, спросил я.

— Хде, блеать, глова, сцуко?!!!!1

Заголосили остальные:

— Давай главу, афтар!

— Заебал, нахуй!

— Отписка, нах!

Неизвестные резко налетели со всех сторон. Кто-то набросил одеяло. Сыпались удары. Блять! Я брыкался и лягался, но выбраться не получалось. Как же больно! За что? Кто вы такие!?

Вдруг, так же резко, избиение прекратилось. Я сорвал одеяло, перекатом метнулся к куртке, выхватил Glock и… палец в последний момент замер на спусковом крючке. В комнате никого не было. Только перевернутая горелка со сковородкой, опрокинутая раскладушка. Дверь на месте. Заперта, как и положено.

Пистолет в руке задрожал, я опустился прямо на пол и вытер со лба липкую испарину. Что это за хуйня сейчас была? Приглючило что ли? Взгляд мой упал на открытый чемодан, полный шишек. Да, по ходу, надо завязывать шабить каждый день эту жесть…

Все так же дрожащими пальцами я вынул магазин, выдавил скользкие патроны и спрятал по разным углам. На всякий случай. Решительно захлопнув чертов чемодан, я вздрогнул от неожиданной мысли. Вот же мой билет в счастливое постапокалиптическое будущее! Нейронные цепи сошлись, наконец, в нужной последовательности. У меня же есть стопудовый покупатель на это добро, настоящий, сука, ценитель качественного стаффа. Дима-травник, он же Спаун, он же Белый, мать его Брахма — будущий повелитель веганов и сыроедов!

Почему я сразу не догадался это сделать? Видимо, пережитый стресс заставил закапсулироваться в примитивном выживании. А нужно мыслить шире, глобальнее!

Полный радостных предчувствий, я еще долго ворочался на раскладушке, придумывая все новые и новые улучшения и фишки для нового Схрона. И, конечно, проводя мысленный отбор женских кандидатур для размножения.

***

Утром следующего дня, доев остатки собачатины, я быстро собрался. Раскладушку решил не тащить — это глупо. Взял рюкзак. В нем: каримат, спальник, разобранный АК, кобура с револьвером, маскхалат и другие шмотки. Также прихватил светодиодную лампу, сделанную под старую керосинку, котелок, горелку.

Оделся легко — тактические боты, перчатки с обрезанными пальцами, термобелье, свитер, а поверх затертую горку серо-болотного цвета. Собрал и сунул в карман Glock.

Оглядел напоследок помещение. Эх, прощай, мой уютный мини-схрон! Спасибо тебе за то, что приютил в трудные времена. Сюда я больше не вернусь. Впереди — решительный рывок до Москвы.

***

На поверхность я выбрался в давно облюбованном местечке на безлюдном берегу Финского залива. Вытащив свои вещи, я прикрыл за собой крышку люка и осмотрелся. Довольно тепло и безветренно, лишь окрестности скрыты белесым туманом, через который едва проглядывались заводские трубы. Снег выдуло бушевавшими последний месяц ветрами. Обнажились покатые валуны, мусор, коряги.

Туман — это гуд. Значит меня не заметят случайные рыбаки. Обычно я пользовался этим люком затемно.

Присев на кучку плавника, я вытащил смартфон и попытался зайти на Guns точка ру, чтобы написать сообщение Спауну. Пусть встречает ценный груз. Но, как назло, пароль от моего аккаунта начисто выветрился из головы. Бля… можно же написать ему вконтакте! Логин и пароль там намертво впечатаны в извилины моего мозга. Я перешел на сайт вбил в оба окошка буквы и цифры и… в последний момент палец застыл в миллиметре от кнопки «войти».

Верная паранойя не дала совершить глупость. Я же в гребаном розыске! Если зайду в свой вк, спецслужбы тут же вычислят местоположение устройства. Залупу тебе на воротник, а не звезды на погоны, гнусный Валера!

Я решил зарегать фейковую страничку. Имя и фамилию взял из своего поддельного паспорта — Александр Шишковчук. Вскоре пришла смс-ка, я ввел код и успешно зарегистрировался. Быстро разыскав старый акк, принялся шерстить список друзей. Промотав несколько раз вверх-вниз, недоуменно почесал репу. Где этот жирный мудак-Спаун? Бля! Да это же я мудак. В этой временной петле мы ведь не общались в сети, я не ездил закупать патроны для «Сайги»…

Тогда я принялся насиловать поиск и так и сяк, вбивая различные позывные Спауна. Жирный ублюдок никак не желает отыскиваться. Да что за хрень?! Он что, удалил страницу?

«А может никакого Спауна и не было? — шептала паранойя. — Вдруг Белый Брахма всего лишь плод твоего воспаленного разума?»

Отогнав назойливый шепот, я снова зашел на Ганзу и зарегал новый аккаунт и там. Слава яйцам, вот он, Спаун-голубчик. Попался! Мои мозолистые пальцы сноровисто напечатали сообщение:

«Привет, Димон»

И закурив, стал ждать ответ. И он последовал, не прошло и пяти минут:

«Кто это?»

«Санек»

«Откуда у тебя мой номер аккаунта?»

Я усмехнулся. Хе-хе, тоже параноит, старый жук.

«Я увидел его во сне» — решил приколоться я.

Ответа не было долгих двадцати минут. Уже начал переживать, как пришло сообщение:

«Какое у Вас ко мне дело?»

Да он затрахал!

«Это я! Тот самый Санек, который спас твою жирную сраку и твой крузак в Питере! Надо встретиться. У меня для тебя презент».

«Презент? Хм…»

«Космический!» — написал я и в подтверждение своих слов, щелкнув содержимое чемодана и прикрепил фотку к сообщению.

Представляю, как прихуел сейчас Дима-травник от этой картинки. Сидит, наверно, сейчас перед экраном, сопит, потеет, чешет жирное брюхо, хмурит упитанный лоб. Пусть готовит лавандос. Насколько я знаю этого проходимца, его алчность не позволит отказаться от сделки.

И снова пришлось томительно ожидать ответ. Хоть ветра и не было, но лицо и пальцы стали ощутимо подмерзать. Я вскочил и сделал серию резких приседаний с подпрыгиванием, ударов, отжиманий на кулаках. Немного согрелся, но харя все равно мерзла, поэтому пришлось натянуть противогаз.

Наконец, пришел долгожданный ответ:

«Откуда мне знать, что ты это ты, а не мусора?»

«Спаун ты запарил! Как тебе еще доказать?»

«Сфоткай себя. И что вокруг должно быть видно. Прямо щас»

Блять, ладно. Вполне разумная мера безопасности. Я поставил телефон на подходящий камень и перевел в режим авто-съемки. Газик снимать не стал, дабы не светить своей заточкой в сети. Быстро отбежав, я снова уселся на коряги. Слева рюкзак, справа котелок и чемодан, на котором стоит светильник. Для солидности взял в руку Glock. Щелк! Дзинь! Готово.

Я взял сотик и посмотрел снимок. Ништяк получилось. Можно даже поставить себе на авик. Отправил Спауну.

«Хо-хо! Теперь вижу, что это в натуре ты, Санек! Ты в Москве?» — последовал ответ.

«Нет, в Питере все еще».

«Дуй сюда на всех парах, бро!»

«Выдвигаюсь. Но это проблематично, — написал я. — Попробую добраться на попутках».

«В таком виде ты гарантированно огребешь проблем, Санек. Я лучше сам за тобой приеду».

«Это было бы идеально» — согласился я.

Мы договорились насчет места встречи. Я оставил свой номер телефона. Спаун приедет где-то через сутки. Сняв противогаз, спрятав чемодан и прихватив из него пару шишуль для пробы, я направился в сторону центра.

Сутки. Целые сутки в полном опасности городе. Можно, конечно, вернуться в подземелья и провести это время там. Но есть одно незавершенное дело.

Пару часов спустя я уже стоял в переулке, курил, натянув капюшон. И прикидывал, как проникнуть в добротный каменный особняк за высокой оградой.

В дом Вована.

Даже хорошо замаскированное убежище параноика снижает свой потенциал, если не продуманы системы защиты, без которой гнусные враги просто выковырнут тебя и твоих близких из бетонной норы. Для Схрона 2.0 я придумал множество коварных ловушек. Например, запирающиеся секции коридора, который, конечно, будет извилистый. Негодяи, пойманные в одну из таких секций, в немыслимых муках отправятся в ад, надышавшись отравляющих газов. Но если у нападающих мерзавцев окажутся противогазы, тогда я поддам жару, пустив гейзеры напалма через коварные форсунки в стенах.

И это, конечно, не все, что породила моя извращенная фантазия, пока я наблюдал за домом десантуры. Зная ебанутость Вована, можно было б предположить, что и он приготовил пару-тройку бонусов для непрошеных гостей. Но чуйка подсказывала мне, что кроме забора, видеокамер и каких-нибудь датчиков движения, в доме не будет никаких напастей.

За эти часы слежки, я видел, что сначала к особняку подъезжал Сергеич на своем джипе. Он пробыл у Вована около часа. Интересно, что они там обсуждали? Думал, уедут вместе, но Серега отчалил в одного.

А я все не мог дождаться, когда же свалит бешеный ВДВшник. Единственное, зачем я хотел залезть в его роскошную берлогу — это боеприпасы для моего взрывающего бестолковые черепушки револьвера. По крайней мере, очень надеюсь, что мешок патронов еще там. Куда он может деться? Калибр достаточно редкий, так что вряд ли Вован все расстрелял, выполняя грязные задания Сергеича, либо же просто так, от нехуй делать, на синей, блять, волне.

Спустя минут сорок у ворот особняка остановился кислотно-красный кабриолет с натянутой крышей. Ни хрена се, кто это к Вовану подъехал? Однозначно какая-то телка. Ворота немедленно распахнулись, фильдеперстовая тачка закатила внутрь.

Странно. ВДВшник всегда снимал самых дешевых, отстойных, стремных бабищ. Ну, за исключением Катеньки, которую нам так и не удалось спасти в резиденции Сергеича, в недалеком в принципе будущем. А здесь — стопудов, значимая герла. Из высшего света. Хотя не факт. Бывают же и проститутки элит-класса. Десантура же теперь у нас богатей. Не внял моему совету, не готовится к БП, не понимает, что через полтора года тут все превратится в раскаленную плазму. Вот же осел!

К сожалению, ограда и насаждения кустов кленов не давали разглядеть, кто же там, блять, приехал. Очень долго Вован и телка находились внутри. Я аж заебался ждать. Голод рычал в застенках желудка, требуя наваристых супер-калорий. Но мой целеустремленный разум подавлял позывы плоти, всецело сконцентрировав свой лазерный луч внимания на доме Вована. Ведь не меньший голод испытывает, наверно, мой ненасытный револьвер в кобуре.

Наконец, две машины — бегемотоподобный «Тахо» и стремительный кабриолет — выехали наружу. И укатили в разные стороны. Ништяк, Санек, пришло твое время!

Я резко привел себя в активный режим. Попрыгал на месте, размял мускулатуру рук серией «двоечек», «троек» и апперкотов. Проходящая мимо пара с коляской шарахнулась в сторону. Натянув посильнее капюшон, я побежал, заранее продуманным маршрутом, к подстанции, питающей этот район. На ходу размотал моток стальной проволоки.

Размахнувшись, закинул взвизгнувшую сталь на провода, которые выходили из кирпичной коробки. Яростная вспышка пронзила стиснутые веки. Заебись, коротнуло! Открыв глаза, я с удовлетворением отметил, что окрестные кварталы, как круизный пароходик, стиснутый щупальцами Ктулху, погрузились в пучину питерской мглы. Отключились даже светофоры на перекрестках. И очень надеюсь, что и датчики с камерами в берлоге Вована.

Убедившись, что никто не засек мои диверсионные мероприятия, быстрым шагом направился к особняку. Еще накануне я изучил все подступы и выбрал оптимальную точку проникновения. Промелькнули извилистые проулки, пару двориков, и вскоре передо мной вырос трехметровый забор из замшелого кирпича — задняя сторона. Поверху штыри длиной в локоть, обмазанные, кажется, солидолом. Промеж них щедро намотана «Егоза». Над всем этим раскидистые ветви клена, что позволит мне без проблем спуститься с той стороны и тем же путем выбраться обратно. А внизу под стеной очень удачно располагались мусорные баки, деревянные паллеты и ящики.

Закинув поддон на контейнер, я забрался по нему и кусачками проделал проход в колючей проволоке. Затем надел рабочие брезентовые рукавицы и, ухватившись за штыри, — ну точно в солидоле! — решительно подтянул свое крепкое тело. С предельной осторожностью, дабы не порвать и не испачкать свои тактические портки, перешагнул опасные пики.

Огляделся. Сквозь ветви еле виден заснеженный дворик, но вроде, никого. Практически в упор серым зрачком пялится видеокамера, висящая на стволе дерева. Работает она или нет, сейчас неважно — на лице моем противогаз. Отступать некуда. В темпе делаем свое дело и уходим. Пока не примчалась группа быстрого реагирования. Или разъяренный Вован. Что в стопиццот раз страшнее.

Сняв испачканные рукавицы, я положил их на верх забора и прыгнул. Хоп! Мои стальные пальцы бешено обхватили ближайшую ветвь. Легким напряжением мышечного каркаса я остановил хаотичную раскачку и, уже собрался было разжать ладони, как вдруг… снизу кто-то громко прокашлял. «Пиздец!» — вмиг вспотев от ужаса, подумал я.

Скосив глаза вниз, я увидел не суровую охрану. И даже не Вована. Нет. Под деревом, удивленно уставившись на меня, стоял маленький песик. Бульдог с приплюснутой мордой и торчащими ушами. Он крутанулся волчком и снова не то кашлянул, не то протявкал. Ну блин… не знал, что Вован любит собак. Или это питомец той телки на красном кабриолете? Наважно. Приняв решение, я отпустил ветку и через секунду сгруппированное, как полагается, тело встретилось с заснеженной землей.

И сразу же уходя в перекат от возможной атаки, краем глаза засек стремительное движение. Словно нога Акинфеева, моя сильная конечность выстрелила навстречу зубастому мячу ярости, несущемуся в дальний угол ворот. Мимо! Тогда я сделал еще один обратный перекат и застыл в позе стрелка. Весомым аргументом угнездился в ладони старина Glock. Дуло уперлось в черную мордочку пса. Однако стрелять не пришлось.

Забавно виляя не то что хвостиком, а всей задней половиной туловища, ушастый принялся лизаться и радостно повизгивать. «Да, хреновый из тебя охранник», — подумал я, убирая пистолет.

Осторожным, но быстрым шагом я направился к особняку. Бульдожек так и путался промеж ног. Испачкал мне все штаны своими слюнями и соплями. Как же от него избавиться? О, есть идея! Я вытащил из подсумка шмат жареного мяса. Пес радостно заскакал, учуяв угощение.

— Ну что, будешь есть своего четвероногого собрата, дружище? — спросил я, отламывая маленький кусочек.

Мясо вмиг исчезло в жадно хлопнувших челюстях.

— Ваще красава! — похвалил я. — Неплохие шансы выжить после БП.

Оторвав еще половину, закинулся калориями сам, а остатки зашвырнул подальше в кусты. Ушастый, хрюкая и сопя, умчался за ним. Ништяк.

Я приблизился к дому. Возле незастекленной веранды стоял массивный, похожий на котел паравоза, чугунный мангал. Сразу вспомнился эпизод, когда десантура угощал меня жареной олениной, которую он добыл, «откладывая личинку». На веранде и вокруг чисто. Ни тебе окурков, ни пустых флаконов водяры. Что подозрительно, зная повадки Вована. Только в оцикованном корыте лежала одинокая банка из-под «Балтики № 7».

Позади раздался конский топот. Я обернулся и увидел несущегося ко мне во всю прыть бульдога. Зачем я его кормил? Теперь не отстанет, блин.

Я толкнул дверь, ведущую в дом. Зашибись, не заперто! И поскорее нырнул внутрь.

— Погуляй пока, погода хорошая, блохастик! — с усмешкой сказал я.

Но тут что-то скрипнуло внизу и вот — собакен уже волчком крутится возле ног. Ага… да у него тут своя дверца. Разумно придумано, не надо гулять выводить, ждать, когда он просрется, проссытся…

Я попытался сграбастать шустрого лизуна, чтобы выпереть обратно через тоже отверстие, но бульдог ловко съебнул в недра особняка. Блять, будет отвлекать мое внимание, могу пропустить шухер. Ну да хрен с ним.

Вглубь дома вел темный коридор. Я надел налобник и на какое-то время замешкался. Как идти по чистому паркету и по коврам? Разуваться? Но это бред. А если нет — останутся грязные следы. Тут опять послышался цокот когтей и сопение. В луче света возник собакен с зажатыми в зубах тапками сорок седьмого размера. Песик бережно положил их передо мной и довольно осклабился, высунув язык.

— Ха-ха! Да это же тапки Вована! — воскликнул я. — Спасибо за подгон!

Я тут же натянул монструозные шлепанцы десантуры прямо на тактические боты и последовал за призывно тявкающим песиком в глубины логова десантуры. Эх, если б я знал, что меня ждет в ближайшие пару часов, то чесал бы отсюда без оглядки до самой Карелии.

Первым делом я решил обследовать подвал, вход в который отыскался довольно быстро. У Вована по любому есть запасы оружия, а, следовательно, то место, где эти калаши, пулеметы, гранаты, пистолеты и боеприпасы к ним хранятся. По моей логике оружейка должна находиться в самом укромном месте, то бишь на нижних уровнях. Но зная неадекватность контуженного десантника, можно было ожидать чего угодно.

Спустившись по крутой лестнице, я очутился в просторной комнате, отделанной деревом в классическом стиле. Посреди комнаты бильярдный стол. В углу пара кожаных кресел и столик с пепельницей. Нихуево, однако. Пес, неизменно сопровождающий меня, даже как-то притих. Наверно, его сюда обычно не пускают. Этот факт подтверждал логичность моих рассуждений.

Я миновал бильярдную и оказался в роскошном, мать его, бассейне. Тут были даже плавательные дорожки и вышка для ныряний. В моем новом Схроне будет не хуже. Водные процедуры я люблю. К бассейну примыкала сауна и несколько комнат «отдыха» с характерной обстановкой. Хм, видимо, Вован выкупил эту домину у какого-то борделя.

Пошел дальше. А дальше оказалось какое-то техническое помещение. Переплетение труб, проводов, котлы и прочие водонагреватели подсказывали мне, что здесь находится управление всеми коммуникациями. В подобном помещении у меня стоял РИТЭГ. Странно, что тут нет никакого генератора. Но с другой стороны и хорошо, иначе мой стелс-рейд провалился бы. Я нашел щит с автоматами и на всякий случай поотключал их все. Вдруг, «аварию» устранят, пока я тут лазаю?

На этом подвал не заканчивался. Мой орлиный взор заприметил еще одну дверь. Запиралась она на магнитный замок, но сейчас, ввиду отсутствия электричества ничего не помешало мне открыть ее. Когда я потянул ручку, ушастый бульдог вдруг настороженно тявкнул. А когда дверь полностью распахнулась, песик заскулил, испуганно попятился и через секунду и вовсе убежал, поджав хвостик.

Я усмехнулся и бесстрашно шагнул в темное помещение. Чувство опасности, не покидающее меня с самого начала этого дерзкого мероприятия, выросло на порядок, заставив внимательно сканировать окружающее пространство. Носовые рецепторы уловили до боли знакомый запах — нет, не личинок Вована — запах пороха и крови. И бдительность не подвела — в луче света, на бетонном полу я увидел гильзу. Старая добрая «пятёра». Ты на верном пути, Санек!

Этот зал в отличие от предыдущих не сверкал роскошью и стильной отделкой. Дореволюционные кирпичные своды, кирпичные же колонны и арки. Луч моего налобника, словно око Саурона, выхватывало леденящие кровь детали.

Вот ржавое железное кресло с кандалами для рук и ног. Вот стол с утварью для пыток — щипцы, паяльники, пилы, крючья, электроды. Вот пулемет «Утес» на станине. Напротив — искромсанная пулями стена с бурыми пятнами крови.

Но больше всего меня поразил деревянный щит, на котором заботливой рукой Вована приколочена гвоздями-двухсотками целая коллекция ушей. Пиздец. Этот поехавший в своем репертуаре. Да, похоже, у них с Сергеичем борьба с врагами отечества, расхитителями народного хозяйства, коррупционерами, а также с продажными слугами народа, поставлена на промышленный поток.

Но самое досадное, что кроме пулемета и отстрелянных гильз, я не обнаружил никакого склада с оружием. Значит, идем наверх и как можно быстрее. Я и так потерял дохрена времени, можно сказать, впустую.

Четвероногий бандит встретил меня радостным повизгиванием в холле. Отмахнувшись от его лобызаний, я полярным ураганом пронесся по первому этажу, заглядывая в каждую комнату. Гостиная, гардеробная, каминный зал, спальня, уборная, еще одна спальня, ванная, спортивный зал, еще ванная, кухня. Да гребанный же дворец! Где же, блять, Вован хранит стволы?

Ладно, блин, обследуем второй этаж. Я начал подниматься по широкой, будто Кремлевской, лестнице. Черт! Сквозь панорамные окна я заметил, что на улице включился свет! Слава Ктулху, догадался вырубить автоматы. В этот момент собакен взвизгнул и поскакал ко входу.

А через секунду и я услышал скрип ворот и шуршание шин заезжающего во двор автомобиля. Волосы на моей суровой жопе встали дыбом.

Первое, что пришло на ум — съебатцо!!! Мысль, в общем-то, здравая и, как впоследствии окажется, единственно верная. Но ей на смену почему-то пришла другая: «Эй, блядь, а как же патроны для револьвера?» Моя натура истинного выживальщика не могла позволить подобное расточительство. Это как отрезать себе хуй. Это просто недопустимо.

Поэтому я объединил оба порыва в одно, как мне тогда казалось, правильное действие. А именно — спрятался в нише возле окна второго этажа и аккуратно поправил занавеску. И чтобы не видно было ботинок, пододвинул какую-то мягкую хрень для ног.

Осторожно выглянув в окно, я испытал неимоверное облегчение. Слава яйцам — не Вован, сцуко! Даже несмотря на сумерки, можно было легко различить силуэты красного загадочного кабриолета. Фары тачилы неспешно потухли, бабец выползла из кабины и, как мне показалось, недовольно принялась зыркать по сторонам. Быстрым шагом фифа направилась к дому. Хренов бульдог внизу возле входа уже просто обоссывался от счастья.

Хлопнула дверь, послышалась возня и голос телки:

— Привет, Берет!.. ай! Погоди, не лезь, блин! Отстань, Берет, кому говорят! Ты меня всю уже излизал, плохой песик!..

Кажется, я видел порно, которое начинается так же. Голос этот мне показался необычно знакомым. Странно. Где я мог его слышать?

Собрать мысли в кучу не позволял адреналин. Но я попытался. Может, она актриса из порнофильмов? Я прокрутил в памяти все просмотренные когда-то кинокартины этого жанра. Да, да… скорей всего… от того, что сложился этот пазл, я ощутил умиротворение.

Судя по звукам, чикса принялась расхаживать по холлу прямо в сапогах. Как Вован такое терпит?

А сейчас, кажись, начала с кем-то пиздеть по телефону. Я напряг всю свою слуховую систему, как сонар на немецкой подлодке, охотящейся на пендосские конвои среди седых волн Атлантики.

— Пусик, ты где? Почему не дома? Свет не работает…ничего не починили! В смысле, через пару часов, пусик? Я тут одна впотьмах должна сидеть?! Какие еще автоматы в подвале? Кто у нас мужчина в доме? Ничего не знаю, дорогой, приезжай и разбирайся!

Я малость прихуел с такого базара. Фигасе дерзкая телка! И что, блин, такое случилось с отбитым распиздяем-ВДВшником? Почему он еще не свернул этой манде рыло за неуважение?

Цоканье каблуков затихло в чреве особняка. Ну а мне чего тут стоять? Обследуем второй этаж. Бесшумно выбравшись из-за шторы, я прошуршал вовановскими тапками в сторону ближайшей двери.

Но не успел как следует развернуть свою деятельность, как та телка показала себя не совсем уж конченой. У нее хватило мозгов отыскать щит и включить автоматы. Когда я перебегал из комнаты в комнату, то увидел, что лестничный пролет озарился вспыхнувшим на первом этаже светом.

Влекомый внезапным любопытством, я прокрался ближе и выглянул сквозь резные балясины. То, что я разглядел внизу, заставило мою межконтинентальную боеголовку прийти в предстартовое положение.

Я увидел ее со спины. Чикса оказалась блондинкой с годными физическими показателями, которые прекрасно были видны, так как она успела раздеться до трусов. До таких мелких, въевшихся промеж ягодиц труселей. А через минуту сняла и их.

— Нихуя себе! — прошептал я.

И чуть не заорал.

Телка повернулась, и я, помимо сисек, разглядел лицо.

Это была Маша.

Ма— псипатка-вотельница, вершаяся за мной снала из Попокалипсиса, а пои с тосвеКак так? Я же викак верку, где она лела, разло в клопотокак Гэнее брат, шмальиз ПЗРК! А теона еще и с Воном! Каго хретут проходит? Коно, я рад, что у них таидилно ведь она горила, что люмеХнык-хнык… нет.

Дека отнула с лисветпрядь, и я увиадожог, как будона пожала лина расленной скородке. И сешраи рубпо всей праповине теВыдит, ей невеятно поло. Шрапотаго пизца — это фиг

Хм… вот инресно, еся сейвызу из укрыгрохона меили как раньэпичотхает? Прорять это я, коно, не буИли бу

А Матем вренем свала из позреГде-то замела воНаное, помытьВдруг проснумоя вечпанойя и станыть, как подленный надлем зуб: «Беотда, греный прирок! Здесь нехуй лоЭти двое — санеадекные и кровые убийиз всех, что ты встрена свопуСаДерот них поше! Поше, блять!»

Но вметочтоваиз допоМаплеся в ваня в усконом темобдовал комты. Лишь бы не прихал детура. Хоон уже где-то едет. Маведь выла его. И пому-то возло чувбудкто-то слеза мной. Есвклюся свет, зназаботали и кары. Я потел башНет, врониких каЭто все панойя.

Заной оруной комты не отыслось и на втоэтаОпять спалькато зауборНо есть лестца, вещая на трепомансардный этаж с баками и флилями. Его я точне успею обрить. НабеОдко носаполи вверх по стуням.

Треэтаж выдел пуи зашенным, там не бымели, техки, ковТользанутые порры на окВсе с больразорованием я шел по длинму кодору, задывая в пыльпощения. Нахрен я сюприЛучбы кайвал в канибав ожиния СпауСуон ведь домне тодватыпанов! И для ревера подысбы побасу.

Длинкодор зачивался стальдвене пожей на обычмежнатные. С глазСвенув фориком на табку на двея протал: “СТОЯТЬ, НАХ!»

Нели это оно? Орука! Стодово! Понул ручКак ни странона подлась, и я проливым ниншмынул внутрь.

Мощзашина чуть не сбимес ног. Смесь пегара, кува и проших порнок. Вот оно — наящее лово Вона. На одстене я виразшанные фотв рамНа одстобойгде-то в гона друдерли на приле стощих на конях бодатых горили сили на броне. Нинадпряна стене — «БРАТИШКИ». Поно, поже, это взвод Вона в Чечне. Его саго я с труузнал на одиз фографий. Как и таго же модого Серича, стощего ря

На друстене флаг ВДВ и надНИКТО, КРОМЕ НАС!!! Еще здесь был проленный, проный во мномедиВознего потая гира. Натив дина стол, заленный пуми пурями и ченами, чуть даль— вполне соменный доний китеатр. Ну а в угя затил то, от чедазамой внутний паноик. Здовенный сейф!

Я пошел к нему и внительно осмотЗато. По-люму, мои паны там. И не утаСейф с мероВенано, тонНа двештури ковый заКаже папримал ВоУсмехшись, я нацифкорые он пина танке, соной во вребоя с людьполника Уай

Внутсейчто-то закало, и я притовился беНо ниго страшго не прошло. Мои начанные рукрунули штурчик, и тялая дверь отов стону.

Охре

Часть пои отлений зата пачми бала — рубдолры, евДручасть залена оруем — несколькашей, РПГ-7, куразпилетов и, коно, кобок с панами. Я прися разбать все это добв поках свопанов и вскоотысзаный меЗа-йе-бись!

Не медя выщил из коры ревер и зав кажгнезбабана по толму увестому пану. И наение мое, как горится, улучлось. Часть панов разстилась в подках и карнах, а сам мев рюкке. А слетуполи пачдеЭх, жаль, все не влеС Вона не убуа мне придится для стротельства Схро

Ну а теможи съевать! Я задверсейи вычил из канета Вона, так же акратно зарев его.

Дошись до лестцы, я пришался. Вровсе тиТольеле слышплеск воНа куже пришальмысль. Ввася в вани сканет, ниго не горить. Провзять и заМас соНахреей этот конженый ВДВшона же мелюа к нему отсится хучем к соке.

«Это глузаСатверла панойя, коя спусся на перэтаж. — Есты это сдеешь, я умыру»

Заподи гоной, я устася на разсанные Маны шмотЗавзял ее суку и расРязатересованно чихсокен. Отысблоки ручя насал: «ПриМаЖду тев Канлакше. Я уже поил Схрон. Прижай, вмевстреБП. А Вона оставь в поТы на него пловлиешь. ЦеСа

Сдервая смех, я сузаку в ее суку. Наюсь, так всем булучМабуисмена сере, коя був Москве. А Воизвится от говомойки. Ну, теточпо съеб

Внено бульподчил ко мне, зуми впилв таи насдиего с мого бока.

— Да на, дердеркак там теБеТольВомог примать тапоняло соке… — ская, скивая тап

Бульподтив их, пося в холл, рано визна хосквозь зуКуон, блин, пожал? Ужас доки окамес ног до говы леным ду

Чеоконстекя увикак во двор, словвраский танк на твою поцию, въезет шикая мор“Та

Я рися бык выду на заддвор, но в этот мостих шум вов ванСкрипла дверь. БлядМасейвыйЕся погу туто непрено с ней песекусь. Пому я преднял единное, что осталось на данмоА имен— взбепо лестце на втоэтаж и захарился за штоАкратно вынув, я увимасную фиру Вона, ташиго в оборущах паты со жратИли с бух

Хлопла входдверь, и на весь дом разся мощший рев детуры:

— Ебать наБеТы че, ска, сдес моми тапми, еп! Фару к бою, нах!

Что-то дзинькло об пол, поддив мои доки набухЧто-то шлепло, дося сочий визг.

«ПизВокак всев своретуаре», — помал я, сдемысный фейпалм.

— Купобля? Стонах! — орал детура.

Невестно, чем бы это конлось для миго пека, но тут вмелась Ма

— Что тут за вопли, пу

— Зырь, этот пиушашлепмои изнял, нах! Уена — реВо

Мне дастажаль бульга, корый подал или вот-вот подает из-за ме

— Люмый, — в госе Мапрозалась сталь, — ты уже зао чем мы доваривались?

— Ну это… ты чо, епт… — Восбатон.

— Ты зао чем мы доваривались?!

— О чем?

— О том, что мы не бумариться в надо!!

— Тапгрю, нах… уй…

— И не смей тропека!

«Нига се, она его стропозился я. — Хошо, что мы не стажить вме

— Да ладМа

— Не навай метак! — огрызлась Ма

— Ну, проМаленька… — просил Во

Пошался шепатов.

— Так, я не пола… ты опять бусося?!

— Ну, мая чирасбиться взял, на…

— Расбиться?! Литр вод! И… раз, два… вобулок пи!

— А ху… а че таго-то? День пизд… наженный был, еб… охе— не встать. Я ж протов припил, ща пону орнизуем, еп…

— Протов? Где проты? Одколса, мяи перка! А где йоты? Где фрукТы опять их не кучто ли?

Мне наело слуэти бестовые разки. Касладпака. Я ревыся чеокна заддвор. Зав тем— ведь кары и датки уже вклюны — пемахнуть заи тис году. Выйиз-за штоя нана цыках прораться на друстону до

— Ну, Малечка, ну ты чо… — тясниВоща, бля… блин, заеб… заяч… порю шашво!

— О, госди! Ты ниго друго не мопритовить?! — крила Ма

— Ты че тазлая, ебт? Мож это… в спальпойхуль?

— Ага, щас! РуУбрал руя скала! Иди, бужиное! Спися, дедируй! ДаВот Сабыл не таон слеза сои спорзамался!

Я одобтельно повал, уже побравшись к оквыдящим на заддвор. Здесь дабалесть — воще ништяк. Наотвать створи тут разся дьяский рев, от корого занели стека слеканий тодетуры.

Под балном, где я резприился, хлопла дверь. Тялое соние, брякла стектара. Пшикла крышзакал пеннаток, проливаясь в шикую Вонову глотВклюлись ламзавая заддвор ярсвеБлять… как же мне тевыраться? Ладпожду, кодетура свав дом.

Я акратно вынулся из-за борка бална. Вои не дуухоОн пошел к манлу, снял пии, оставв одтельке, стал разгать угДля этодетура, хенув палиткато гочей жидсти, чиркзагалкой. Яростжар озаего грозрочуть не подлив бе

По хоэто наго. Скрипзуми, я притовился ждать. Вовзял прягорукрасот жауголь и пририл от него сирету. Занадевито наживать мяна шамра.

Козаподмянивающихся кусдомосувых нозджедок претельски, проно зачал. Деник тут же вскибаши подил по стонам наренным жаЯ скрюся в угбална, привая всю сивочтоповить гоные повы.

— ЕбаБеска! Ты что ль тушкеся, питранный? — рыкон в стону доИди сюнах, потарим, бга-га-га!

Спуполса я наподзать. Вовсе не ухоПритовив шашон расложился на веде и прися жрать. И буопродывая кажпять мипо стану, смачухая и чав

Обыччевек давбы уже свася, но Вобыл не таРасвившись с водон взялза пиВскопося БеС виватым нюником он призился к детуре, а тот, порев, стал киему кусшашка и далакпипряиз горПес тольрано хрю

Внено зарала пес«Раскалась сива, раскалась!..»

Восдвиброубрал с кобульга, занул рув карштаи дотефон. Виего пальбыв жипому что он дерих в распырку. Крамица ВДВшвклюгромсвязь и пожил молу на стол песо

— Здава, СеГде, чо, как, ннах? — пронес детура, дабульгу обзать паль

— Вочо с госом? — узнал я речь Серича. — Ниопять кегазишь?

— Да так, расляюсь, нах… Машсузавает, нахуй! — пропел Вопозив го

— А я тегорил, что так буВодя. Нехуй быподтывать к ней свои семуМы тес Памычем ратаем, а этот стахрен, суне доряет честму деному слопому и прик нам эту пилицу, внучсвою.

— Да знаю, нах… — вздохВо

— Так хуты плакак телбра

— Помаешь, братя же к ней со всей дуКак колева со мной жинаТачей погнал, шмотбрюлихуе-мое, блять!

— Ох, еблан ты, Во— вздытеСерич в труб

— Седебприее, блять, хонахуй.

— А вот это отвить, ВоМашпоне троем. Ни один вос ее башупасть не долЕще пасдеи Памыч нам буне ну

— А Ма — спродетура, нанившись к тефону.

— В расжестоттил Серич.

— Ебать! Ты че, нах! У нас люебать тя в сранах! — возоВо

«Вот же пирас, этот Серич, — помал я, — мостопрепредить МаОна ведь спала мемнораз от тех же чуиз СИЗО выщила. Да и по хосеку них не быМопотаться восновить отшения? С бабми ее сея точпоноСхрон, а даль— ну как пой»

Серич наго расхотался, а отявшись, ска

— Не кишуй, ВоЯ же потил. Ессуешь содать с этой маркой — флаг тев руКоПама сконем, хочтоб ты в Канлакше ситомы будервесь сеный транСекарасды насовываются, гелюник хублять?

— Э… ладепбратИзняй, порячился я манах, — протел Во

— То-то же. Я текставот по каму поду зво

— Ну?

— Ты норно щас соражаешь? Еще не в ко

— Как стекнах!

— Помбагу, корого вы со свочоктым прителем упули?

— Это жирлыго с МоскКаепНихуя мне Сане притель, нах! Ушамеконно тоска. Он в наре ебатый, отчаю, СеЗарал мне опять про ядервойчто он из бущего…

— Коче, Вопебил Серич, — инпричто наш притель Дитравнихуя не осопоченный урок. Едет сюв Пи

Мои стальяйкася, стуклись друг о друв этот моБлять, он же про Спаугорит!

— Пуседет. Встрехунах, — хонув, прокотал Во

— Бага був годе утром, — Серич нанамевстреИ есть нихувое позрение, что встреется он… угас трех раз с кем?

— С Саньнах! — Воаж поднул, опродывая стул.

— Бинблядь, — усмехся Серич.

— Ты ж, вродь, грил, братчто гэбники Саньвзянах?

— Брада не взяТеэто твоя зача. Не нрася мне, что спера инресуется этим паркой. Поже, его бреднаАполипсиса не тауж и бредВо

— Да ну нах!

— Коче, жирпа— в расА Санько мне допоковать с ним хоТольсильне прес

— А че так? Он же у тя бабувел.

— Хер с нис бабми, ВоЯ к теотлю двух ретишек для усиния.

— Нахуя? Сам справеп

— Никих «сам справДесеное. Слудальи заминай — у нас есть нотефона СаньСвяша скопризет к теспеалиста, тот шав тесвяТак что смоте вылить меположение СаньБете его сране додаясь утра.

— Понах.

— И вот еще. Тоспетонабы убрать. Естено, потокак он сдеет свое де

— А че так?

— Он из ФСБ, а эти сусахоего взять. Да тольпождут.

— А че они тоСаньне прираз нозна

— В том-то и дечто не знаВся инприпо мокалам. Так что зачивай свои гульВои гося. И заши тефон Сань

— ПопоСеща за ручсгоА не, пох, дикнах! Заминаю.

— Лучскиэсэской, — пронес Серич. — От

Скачто я охрес эторазвора, знаниго не скаВомя я занул к Вовку. Так, напрепредить СпауНо как? В первую очеизлюсь от молы с сим-карПокупнои поню. И товыну. ПизВот упыхопойСань

Чеже он не ухов дом? Ему же скали говиться. Сейя гобыл даброрюки рвать когдо блишего кализационного люТину разола авматная очеЭто присмс-ка на тефон Вона. Деник подся и, зачиво гляна экран, зарил. Зачто-то покал и подк уху.

«Хм, коэто он опять зво» — успел помать я.

А чепасемой тефон, лещий на садне рюкка, раззился оглутельными вибциями.

Да, с тефоном я, коно, ланулся по полНаное, пому что прив поное врек отствию моной свяДа и номой нине знал, кроСпаукорый не стал бы нанивать раньврени. Хоеще есть шанс, что ВДВшниго не услыСовый же провибрует, без медий всяНо он услы

— Э! Че за хуйне понах! — заВоКто тут есть, ска?! Выди на

Я вздохи, пожив лана руять ревера, вымился над огражнием бална.

— Ебать мой хуй! Ты кто танах? — опеденик, усташись на меснивверх. — Иди сювога еба

Стаясь не дерездвиний, я отнул кашон и снял провогаз. Точсдвимасна лоб.

— Аааааа!!! — взреВоСанах! Ебать тя в сраТы каго хуя здесь деешь, нах?

— ПриВоская. — Мивот прогал, резануть на огоНиго, что без пришения?

— Ебать ты охуший, браха, — с нехошей усмешпронес детура.

— А что таго? — Я поплеми, стаясь не позывать страх.

— Теж пизэц.

— А я дучто нет. — С этисломи я пракчески одвременно выиз коры ревер, а из карна Glock и навил на Вона.

— Э, споха, братХуты твото, нах? Прося, как крыокопв мой дом, нах, а терь ствоми тыДанах, спусся, подим-подим по-чевечьи, ху

— У медруваант, ВоТы споненько сейсяна стул и доваешь свое пиа я пойсводогой.

— Да ты не сцы, ебать! — щеся детура. — Я ж на тя зла не дерв наре, нах.

— Да-да, коно, а кто тольчто доваривался с Серичем о том, чтомеизвить? Ты что, ослуешься приза свого бос

— Никой он мне не босс, нахуй! — гаркВоИ я на него не шерю, бля. Мы партры, епТы глянь, нах, я без пушАйвмевышашков наешим! Расжешь, где, чо, как, нах. А то хуль ты, как нерод

ВДВшгоприимно раснул свои меджьи обътия, будждал, что я в них прыг

— То есть, подим, потаем, как стапрители? И ты дашь мне споно уй

— Бля бунаСлоденика.

— Хм… лад— Я убрал оба ствоТольпомни Вочто я успею доревер быстчем ты скасло“нах».

— Да заеСпусся уже, нах.

Вопошел к манлу и напал из мешнопоругЯ напелезать огражние балчика, чтоспрыгнано за

«Ты попаешь очень глуСапроснуи станачиво бубмоя пога панойя. — Это не тот Вокорого ты знал. Ты сено дуешь, что вы пробухте, как в стадобврена? Вальэтонеадекта поне поздПовальМашпредрительно вдув, коно. ПодоСвяшу (нано, это тот мув рясе, корый огрел мепалпо лбу и спизамф) и ФСБшка, про корого горил Серич. Не удивесэто бузнамое очстое ебаЗаси их тоНу а поразыСерича и пупув башСдеэто, Саи ты извишь сеот мнопров бущем».

Бля, раные мысно я так не смопопить. В конконя ведь пожительный геа не греный злоБуслев оба и дерпод конлем каждвиние маны убийпо имеВо

Я спрыги тут же пекатился не хулюго деника, броного в пекожеченного срания. Ко мне поджал Бехвост его мотил от расти, как пролеры Ка-52. Руманально схвала ревер, но детура дане смотв мою стону. Настывая «гоп-стоп, зеон говил нопоршашков.

Остоно стукак по минму поя взял стул и, повив его по друстону манла, прилил свой проший зад. Мне дакак-то соно стаза то, что зав дом добдушного деника, да еще и обстил его сейф… Можбынано, проприйскатак мол и так, вычай бового торища. Нели Вобы не вычил? Коно, вычил!

— Дербратпросил детура, прогивая мне шамс подренным мяисчающим немысмый, дакручем у ГОСТовго тушка, заБудь как дохуЛоб текопроне пошало, да ладнах. Счипроли.

— Проли, — кивя, вгрыясь в мяно прожая цепскаровать обновку.

— Че, где продал-то, бра

— Да… — Я отнулся. — Прилось зана дно, ФСБ за меплотвзя

— Хусе, — каговой Вовочая шамра. — На, дереще. Гоный небось?

— Спабо… — Я гобыл пролиться от стыХошо, что хвало выки не прилить Вона. Таго хошего чевека. Верчто ли бабЛадэто всеуспеся.

Мои хватзужадрваохутельный шашПозлобсочатины и хусочных писких гобей это быпропибо

— Даза встребратЗвиток пиостанах. — Вокибуку, корую я еле успел пой

— За встреВо

Эх, как хошо вот так подеть, нида не беОстоно, Саобычпьянс Воном нигда добне зачивались. Моон тезузаваривает, поедут люСерича. Да не, из ВДВшка таже аккак из меофискры

— ЗнаМатес тожи — остоно спроя.

Вонарился.

— А ты тиблять, в презии?

— Да не, ты чеЯ тольрад за вас.

— Гм… пизнах.

— Проинресно, как она выла в том верлете?

— Да я хуй знат. Она не горит, нах. — Воотнул из буки, по-прежму недочиво гляислобья.

— Справала про ме — спроя.

Вопопев, оттил:

— Справала, нахуй. Заела справать. Грит, ты, Во— еблан, а вот Санах, так бы, блять не сдеебать в сраСанек таСасянахуй!

Я скромкипри этих слоПризнамне былест

— А еще, нахуй, — прожил Восжикуки, — коебу ее, она, ска, орет: «ДаСапоже!», нахуй!

— Ниго сеусмехся я, заривая. — Да ладтеВокитись. Я же не сораюсь ее у теотвать. Мне-то натасчаСейпидои до свинья.

Восмотна мес нехошим приром. А мне что-то зателось его подъебЯ ска

— Хона пронье можи тройчок затить…

Гладетуры станаваться кроВимо, шутне за

— Че ты сканахуй?! — Он стал медно подматься, как гриб терядерной бомв 50 метонн. — Канахуй, тройчок, еба!

— ВоВоуспося! Я потил!

— Шутеба — Вопинотсил свой стул, тот разся об стедоЩа мы с Бетом, нах, те тройчок орнизуем, блять!

Ушабульзыркна хоина, пона мегроззакал:

— РрВяф-вяф! Ррррр!

— Она моя, на!! — бувал деник. — Моя!!! Я за Мана кохош урою, бля!!

— Водя, стой! — воснул я, вскои отнув за стул.

— Атярю! — Востал напать.

— Прив сеТы же не будратьсо мной из-за пиз! Из-за дырна нож

— Аааааа!!! — львом, примившим яйреВои разрал тельна гру

Я уже понулся за ревером, но тут разся го

— ТааЯ не пола!..

В двеведы я увиМав коком хате и с пекошенным ликом. Все зали, даБе

— Ма— ская, нерввыливая свою голвудскую улыб

— Пуыыы… — вивато просил Вокуки его разлись.

СлаКтулсейМаля охонит свого ебатого сотеля.

— Поный ублюСвоДырзна! Пизна ножда?!

Это она мне что ли?

— Ма — Я вскируТы не так пола! Все нарот!

— Шшшшшш! — запела, как тигца, Маи резвынула:

— Бефас!!!

Сокен тут же поднул и, как долный алгатор, впилв мою сильмышноВовзреи, подманнад говой, обшил на меЯ орал, разсывая расленные уги недоренные шашА бульсудося зуми до коры, вытил, блять, ревер и посал в куВ момощлани окалось неожиное ору— шамс мяТаже дери ВоА Ма— срадва. Они встанатив месловбери вальрия песхват

Что за бред? Муштеры-фехвальщики, блин!

Я швырв проников шами понулся к реверу. И на этом порял цегреную седу. Ревер-то умыкушапристень этих поших.

Торупоняла векдвиния и навилась к карну с Glockом.

Звякшамоттый Ма

В слеющую седу я ощузверболь межног, а коподел туувистистые чести Бета.

«Суотсти мои яичтупси» — ховынуть я.

Но не успел.

Мочий, словвыгауцы, удар выиз говы все мыс

Мелькла бесщадная пова деного бока.

Слеющий удар прител в жиподнув мое брентена метр и выкисрод из лег

Все залокло липтуном, хосоние, как ни странне подало меКак бы отненно, ниго не ощуя затил, как отпился от мотекул псиванный булькак подтили, замав, мощладеника, как по монебрищелус разху Макак слеет провогаз с говы и как поли пемовзопредты окрующей обновки.

Разтый манповые досведы, пеходы перго эталестца… куметаВниз?! Биная, басны и саубойная и… проший крои похом пыный под

Вдохпочилось тольтоковозастий и ложек занулись стальбрасты, а моя гожоощула хоную твердь стуи всю криность сиации. Коони успесос меодежВимо, я все-тавычался по пув это поное меПизпиз

Пердея глявниз и с обчением убеся, что мои сувые придалы на меЧерБене смог просить мои такческие штас проностью, усиной бласловенным кевла

— Тройчок… тройчок, ска, нахуй! — рыВоЩа я те в очзаешу тройчок, еба..

Детура стовозстопебирая инмент, от одго взгляна корый мои яйполись леной исриной и ставтяваться в ни хрене спательную глубь орнизма.

Я понул гову в друстону и встреся с пыющим, как элексварка, взгляпсики-МаВзне предщал ниго хошего. В руее тускпокивал таблизно танедоный ревер.

— ВоМы так не доваривались! Вы че твоте? Ты же слоденика да — Я стася, чтоб гозвубодно почалось не очень.

— И-ха! — взвизгла Ма

Праповину липронла боль, гова моя треслась о спиннихуя не орпедического кресКася, эта суебла руятью ревера.

— Да-да… я поуже, кавы гоприимные, блять… — прочал я, сплевая кровь.

— Занахуй! — огрызся ВоЯ слобратсводаа ты, блять, в думою наязысвопоным, нах!

— Скона, ты бромена той ба — скала Ма

Детура неодобтельно посился на нее.

— Пуя хосаоттить его лжияй — хищобнувшись, прожила эта бес

— Я дуты пола в том верлете! — зачал я.

— Ты дане исмеСака.

— Ну, Мака, пошай…

— Занахуй! — КуВона премою речь. — Вырай, сцус ченач— с пальили с зуеб

Я подразтую мори, криусмехшись, пронес:

— СтранВотетак взбела моя невиншута не преджение Серича нанее…

— Что?! — воснула Ма

А на месловкампад на незаливого альниста, попалась семочих удаЯ толькашхрино прожал смеся.

— Пуя че-то не пола, о чем он горит? — Маразнулась к Вону.

— ПуПубля… аха-ха-ха! — булья кровыми пурями.

Восграстал ее своми шикими ланями, застил рупод хаи стал тисжо

— Не слуего, лаля, — гляна мечеплещеся ВДВшОн, сура, шкусвою спахонах.

Сбив наках, пальдетуры, будизваясь, смили и разгали Машны булпряпемолиБудя там что-то не виТруна ней не бы

— Вы, блять, еще похайтесь тут, — прочал я.

Мавылась из лап Вона и метлась к стоВ руее блесдлини остнож:

— Пуможя перНу полуйста-полуйста-полуйста! — Она хлола глами. — А помы с то

— Ыыы… — мыденик.

— Слышь, ты, туВДВшблять! — ская. — Хочтоб я все ей расзал? Нет? Ну тораззывай ме

— Убью, накак-то неувено скадетура.

— ДаубиТоСега, у корого ты в шеках беешь, как дура, тесаго взъе

РоВона прирела глувыжение. Взпонел. В его конженном коке явскрили като мысНо все это прожалось недолЧемиту его снопекосило от яроИз луной глотразся вопль:

— Да мне поенах! Ебал я Сего, ебал я твой рот, сцуТе пизэээц!

Он подчил к стощему в угпумету и стал залять ленЛенне вставлась, так как от бества руВона дерлись, паны распались, цинсмились гаркой. Нели этот демерасляет?

— Маслувнительно, — толиво заворил я. — Вои Серич доворились те

— АААААААААААА!!! — диголой захотал Возашая мой го

ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ! Что-то занело еще громМас Воном пеглянулись. Звон не прещался.

— Сцунахуй, прихали! — рявкдетура, порев наЛанавпу

— Кто там еще, пу — удилась Ма

— За этим, нах. — Он кивна меИди отвай!

— Но…

— БЫСТРО, Я СКАЗАЛ!!!

Машвырла на пол клии громпопала к выду.

— МаСтой, пожди! — зая.

Но дверь занулась за ней.

— Гы… ну все, нах… — улыбся Вои уже споно и неспешзадил «Утес».

Я смотв поеще темглаз плагасителя. Не саплосмерть. Ка12,7 гатированно отвит мев Вальлу. Все луччем извательства и пытПравжаль, что я так и не поил ноСхрон. Эх…

Одко Вопому-то не спестреОн куи, обкотившись на пумет, смотна менедобухляясь. Блять… что еще замал этот псипат?

Не прои пямикак пошались шаДверь отлась. Первохубодатый подурок в бахоне и с похом.

— Здравсем во Хри — зычгаркон.

СлевоВара, пряталуот счаи приза содверь:

— ДорСа — Вот и встрелись!

Неря на весь пизсиации, я истал невеятное обчение, коувиВару. Да, греный очстый гэбник больне друг, но тепо хоужаспыткорыми страли Вос этой пошей куцей, отняются. Расбившись, нако позлило жестсаское креся улыся от расти. Таже чувбыло в канете стотолога, коу вралолась адбувая мака.

— Ну что ж, госда, — порая лашки, скаВара, — Феральная СлужБезности объляет всем приствующим бладарность. Рона вас не задет, моте не соваться. А теотните Алеки верте ему одеж

— Эт с хуя ли, еп — буркВобувя очрика злым взглябудпридывая каухо оттить ему в первую оче

— Ты ведь Вовер — понулся к нему очрик.

— Достим, нах.

— У нас доворенности с твокхм… партром. Что вы погаете с покой опасго преника, а мы заваем глана вадеки. Восы?

Вовтопокув пеи схарк

— А у мес Сегой друбабыл, нах.

— Так давмепоним ему, недои спро — нагспроВара.

Я дапозился его отге. Или это слаумие? Вимо, и то, и друЭтот долприодин в лово бесдельщиков и еще дикет им услоМостал похоньку задить за спиочрику. Вочто-то гов свобашне, пожил руна крышпумета.

«Сейбумя» — поя.

— Звохупродил деник.

Вара бесно осклася и дотефон.

— Так, блне лочто-то… — хмуся он, тыв экран. — Сейя подмусь наи поню.

Воне шелился. Очрик разнулся к двеи встреся нос к нос бодатым шао-лив ряТот стопопывая похом по лани.

— Разшите? — скаВара.

— Госгорит мне, что тесын мой, лучостатьздесь, — оттил мо

Вара понулся обно и обвсех нас взгляЕго зака свелась деной лыОн отоот двеснял очочи стал прорать их новым платВос бодатым быстпеглянулись. Мовосительно, а деник отцательно мотбашмол, дапошаем, что скаэтот кло

— Я знаю, вы рета резмягпронес Вара, — пому, повы не нали деглусти, кое-что вам скаВозно, это сэкомит всем нам вреи нерИтак-с… модой чевек у двеэто у нас… Гриренко ДеОлевич, клич«СвяБывсерпоции. А мои не бывда? Я ведь знаю, отда ты на саде

Секмапонел.

— Не техогодарев, сукуверасвого длань БофыркСвяша.

— Ну-ну… — хмыкВара и понулся к Вону. — Что же ты, Феров Вламир Нилаевич, руто свои с пумета не убиешь? Опять на «поги», тяестено, тобывлейнант 331 возно-деного пол98-й возно-деной дизии? Линый зваза осозверна тертории Ческой реслики, за неподнение призам и драс выстоящим по зваофиром? Счилеготлался, Водя. Есб не твои заги, сибы до сих пор в «Пяке». Есть такония в леМорвии. А тевы, стабыть, друмои, орнизовали преное сощество с цеобощения. Верте сасуд, убиете соников годарственных орнов…

— Обоней еба — рыкВо

— Не споне споповал Вара. — Но знате, что позляет вам столь цино плена заны Росской Ферации? А я вам отчу, мои буйдруПому что потакак вы дейют в инресах Симы, мы заваем на это глаОдко и на теВодя, и на темой региозный друг, и на Еркова СерСеревича у нас имеся во-о-от татолные де

Вара распырил руки, как хваствый рыСвяша напился, а Воотнул чето ли от удивния, то ли от охувания. Вот крава, ФСБшТак удевает этих муков.

— Тевы помаете, дручто исновение офира ФСБ для вас зачится весьплано?

Он садовольно усмехся, убрал в карплаи наочПри этом — и кася, это увитолья — Вара что-то незано занул сев рот.

— Зано пизска, — продел Вои двися к Варе.

— Осводите мого подного. Я жду.

Детура встал натив хиго очрика и устася свервниз. Как ГопеДадом. Грози мрачЯ чуввал, как нажение в возхе сгуется, словкто-то отвсе гавые конки. Блять, неужеэтот невмеемый сейвскроочстый ебаль

Возастил лав кари допачсирет. Неспешпририл и глуко занулся. Мочее обко дыкак выПАЗиобло лиВары, одко ни один муне дрогна нем. Деник усмехся. Шикий купризился к Варе и разся. На лани блесла связклю

— Сам отвай, нах, — прокотал Во

— Бладарю за соствие, Вламир, — чинпронес Вара и понулся к клю

Свяша, неслышстоший до этовозвыда, вдруг поднул и возо

— Доно слулжиреэтонечеца! Госналил меумеем отчать правот лжи! А этот приник Саны не изни едиго слоправ

— Гы… — Вошико улыбся и как-то дарано расвил пле

Кучище его тут же сжали потел сошительным астеидом в хлипебаФСБшка.

Но пролился в путу.

Вара като непоным обзом сууйот смерного удаа вот Восося, кохусочные куки проли в пеВзредетура проконую подку, но ловочрик уже взмыл в воза его бонок в тот же миг остаслед на финомии Вона. Отнувшись от Вонова ебта, Вара крунул обное сальи, прилившись, встал в бовую стой

Я смотна все это в полшоНеный бона моглавдруг стал греным Кингэном.

Воззадел — это прив двиние поСвяши.

— Вара! Сза — зая.

Вжух! Вжух! Адпалзаловатыми двиниями устрелась в цель. Но теВары стасловтечая тень. Глаз не успеслеза его двиниями.

Свяна седу закался от удивния. И его тут же смясебысткак фоны, удаСебахон обкак ОбиВан Кеби под удаДарВейра.

Нешимым шаВара шел на Вона, поляя очДетура уже осочто проник не так прост и, зашись, покруОчрик пляразшистой кляксбис толсвипого векана.

— Уена!! — орал тот.

Вовдруг пнул, вздытупеси обшился на Вару. И Вара пося в меджий заПодтив дерющегося ослепго очрика, детура опронулся вмес ним наВара вскрикего привило потора сотми кияроНо не выбился. Руего остасвоны, и он удаими по ушам деника. Вов отку треслбом. Брызли в стоны осколочВара прожал лупо ушам. Воотнул, и очрик тут же проной щеклепетек и стал замывать ноденика. Тот певернулся и лягВару отнуло на паметВДВштут же окася на номобашв поках вра

Очстый, пройкосом, окася за спиВона и прыгему на завок. Обтив номи шею, прися дуи насить удапо башА детура орал и бил в отку, не глякуприся. Вара наминал одго из мелно охуших вецирапторов, корые надали на незаливых бронзавров в «ПарЮрго пеода».

Вона, вивсе это заело. Деник поднул и вынулся в возхе, нареваясь втораз уебать Вару об земОчрик проэтот маОн успел отпиться, да еще и притуВона усконие, ебдвуноми.

Детура раснулся безненной масВара, прилившись ряна одконо, тяло ды

— Ты что его… наняк? — спроя, не весвоглаОхрегреный боудебеного ВДВшка!

Вара пошел и попал пульс на горденика.

— К солению, жить бу— вздохФСБш

— Ловты их расдал! А тедаосводи ме

— Ты еще не знавсех возностей спецВара доиз карна ноочи напил на свое разтое, но доное ебаТэк-с, нанайклюот наников…

Он прися рысв пес

— А я, кставичто ты захакато хрень как раз пепосовкой, — полился я.

— Ого, хошая надательность!

— Что это быкато стилятор?

— Можи так скано мне, катяло горить… дейуже зачивается… — оттил Вара, прожая полпо песЛадтеэто все равни о чем не скаи ты ниму не сморасзать… пому что сеймы пов Конру… в обя приэкскорый деется из осоляшачьих шкукак же мне херово… где же… а вот они, клю

Вара поко мне на четреньках. Я не стал ему горить, что в курдейжаэкстов. Запридрумысль. Моуебать его, поон никой? И сваиз этопротого доОчень зачивая мысль. Пусть осводит сперконо. А что есон опять пизВдруг это оченая прока, гнусФСБшзало?

Вара раснул заты на монои прися вося с брастами на застьях.

— Тольне вздупрына мескаВара.

— Да я и не ду

— Дуду

— Да с четы ре

— Я же горил — у спецеще мносектов… — хитусмехся Вара.

И вдруг дикак крозарещал. Ислинская сиподтила его. Я заот ужаТщеное теспегента дерлось, вздертое мочей ладетуры. Как он тольподся так бесно?

В угрта деника дылась сирета. Он подк сеВару и с ухкой дув лираздывая, будзаное накомое петем, как принуть.

— Пумы же доваривались… — пошался едгосок.

Блять, еще и Манасовалась. А я сои запро нее.

— Чо? — недоно оберся Во

— Ты обечто ты не букув надо

Разся треск, что-то коко вспыхло. Вов корый раз полился на пол. Я увиМас элекшокером в руВара наподматься.

— Спабо, маскаочрик, — это быкак нелькста…

Треск. Вска.

Маебала раздом и его.

Запошла к вяшелящемуся Свяше. Вска. Треск. Наюсь, он тестал блик Госду.

— Сака, — с улыбскала Маигпобранными клюми. — Вот мы и остаодТы рад?

Призначестоставодин на один с Мая изно песрал. Она прижалась, плоядно ухляясь, порывая элекшокером. Взее не отвался от мого красго визя, корый от всех этих пеживаний претился в чахго дисфана. Нели тошанет раздом, а пооттит мои славпотые заным мебуцы?

— Не подди! Я буотваться! — препредил я.

Сомваюсь, коно, что это оставит безумбесРумои хоть и приваны к подкотникам, одко ното своны. Блин, зря препредил тольПомо элекшока, к корому я бомепричен, у нее до кумой ревер…

— Не боймеглупронесла Маанским госом, от корого у мевосы во всех мевстады

— Ага, полса наруятью по лиогре

— Да. Коя теувила, то больвсена свехола тепричить, выстить кишпозать на куки, изуровать! Но…

Мадола из карна хата слоную буку.

— Я натвое поние! Саэто так ми

— И в тетут же проснулю — спроя. — И на Вона тена

— А я его и не люла нигда. Я воще ниго в жизтак не люла, как теИ с этим жиным я свялась, тольчтонайтеСака.

— А как же тот чел из Москкорому ты кишразтала и хер подрила на скородке?

ГлаМагневсверкли. Бля, зая это ляп

— Отда знаА, поно… мой деный бравсе теразтал.

— Да не. У месвои исники есть, — рене сданезаливого Гэнфа. Он и так, поогреб от Машза тот выиз баки. — Мораснешь уже наники? А то жоуже зала на этом сракресИ да, прочто навал тепизна ножЯ не хо

Позрительно гляна меМавзяклюиз непоной лашки Вары. Я дуона осводит мено вмеэтодеввдруг впив мои гусо страграДралы. Ее язык высывал немысмые кренля среморезклыконых и зумудсти.

Сейу кото бусеСтвол мого осного кара забовую поцию. Ништяк, сейзавим свой гетический мариал в оченого нотеля. В прораз, вимо, слулась осечТольблять, как-то стрено в наниках. Вот есбы нарот…

С огромтруудапреэтот меза

— Ну четы дерешься, Сака? — спрола она, дерв ланях мою гову.

— Даты мевыстишь снала?

— А мометак больвоздает! — Ее рунырла вниз и сжамои яй

— Ааааа! — зая. — Что ты деешь?

— Мне нрася, как ты криХватнемноослаб

Бля, да она в наре боль

— Поди, поди! — толиво ская. — Эти чуки моочся в люмо

— Ну пому ты все пор — Мас неохослезс мепошла к Вону и навила дуревера в его дурбаш

— Стой! Ты что тво!

— А в чем прома, миВсехола это сде

— Ну это как-то не по-людДаих просвя

— Каты чувтельный, Санус. — Слаяйона убраревер. ТеВомне долпо-люму.

— Ща пеместимся в боприное меи десо мной, что хоская, игво поднув.

— А ты точзарешь мев Канлакшу? — справала Марасгивая мне наники.

— Естено. БувместроСхрон…

— В смыс — Она зала, прино усташись на меТы же насал, что уже поил его!

— Ну да, да… коно, поил! — А я уже и заблин, что там начил. — Я имею в вибудереДеков нагаем. Ты ведь ромне наника?

Деэто я, естено, не сорался. Мое сердприлежит Лене.

— О, Сака! Да! — Дека вся затилась от сча

— Где моя одежи снага? — Я подся, расрая застья.

Мас труотла взгляд от мого… ну вы поли.

— Там. — Она неопреленно махла ру

— Ладэто поЕсть тут еще канинаники?

— Да, коно.

Мавынула ящик из пыного стоЗабись. Цеколция брастов. Мне прив гову пизтая идея. Подтив очрика, я подщил его к Вону. Затосапролал с ебатым мохом. Улоэтих муков спик спине, я привал всех троруми друг к друНу, это читак, чтоим не скучбыкоочся.

— Ну все, по — поропила Ма

Как же ей не терся порить мою шиш

— Сперотревер, солнмое.

Она седу кобалась, но все же пронула мою люмую пушруятью впеРуприно отялела, и я в корый раз истал нечто вроорма. Повив сопанойи выбить Мамозот грепоше, вслед за ней выиз этогреного заДуя в этот мосодругокой.

В отлении с баснами, сауми и проми гидмассажами я увисвои такческие шмотИ саглав— рюкСупо всеего не усперастрошить. Суревер в кору, я понулся к Мапорывая свореной мулатурой:

— Ну что, позывай, где тут у вас сагодтра

ГлаМасверкли.

— Вез — Скаэто, она резтолкла мев грудь.

С шуи плеся опронулся в джази.

Махаосенлиспорхна пол. Дав занить свою годфиру, она прыгла ко мне.

Полуй возжусь от опиния токак я дебелвые инъции во все техческие отстия Маного орнизма. Как пер ее в джази, как она зано затывала в сауне, как скала на могидлическом поршне в комте отха на огромврающейся кроти, подченной блядми фориками ровых и филетовых цвекак накризашали даор Вона из дальго подла.

Воще, я мнораз пыся оставить этот секс-мафон. Мои ресы дако не безничны. Пробывыять на Арене Жепроотъленных крожадных урочем проэтой ненаной дырЯ дапомывал сопапис экстом жашкукорые подзал из карна Вары. Но Маснои сножадбролась на мекак излодавшийся осьног на безщитного аклангиста.

В коня уже пролеи туждал, коже лямой одглазый бро. Но тот и не дуотхать. Хозача быдаввынена, мое сеуже раз пять прокало внутрь МашЕсуж она и сейне затит, я уж не и не знаю, что деПусть идет, леся. У мето все в поке по-люму.

Сам не затив, как это слулось, вперв жизя уснул во вресек

Я проснулот легшлеппо ще

— Что? Опять?! — спроя, увипесодоное Мано лиТене кася, что уже чечур?

— Ты тасмешзаялась дека. — Пойв душ?

— Не знаю… — ская с некорой опасА вдруг она снонасится? Но мой член, слаКтулвропозился в анаоз. — А ты?

— А я уже схола, — Марасрала потенцем свои выющиеся чате

— Ну толад

Кряхкак стаЕгоя уполз в дувую. Восмыла с мекак госедняшних пожений, так и рапоМылей никих не быполреи опушение.

Коя верся обно, Мауже полстью экировалась. Восы быпрошены и улоны в коПомо сагов на выкой платме, коных бабпорти обгивающей майона успенасить на секуоруРемобтывали в разинресных мекак бы подкивая всю их инресность и в то же вренедоность, так как на рембызалены коры с пилетами, миподки, новые чехи, коно, нождля ее люмого длинго клин

И в этот моя порел на нее по друму. Весь пронегакуто прообЛесам созахивировался в дальзаулках мопрочанных сисов. Бля, да вот ведь она — реная бовая пога! Вот с кем я споно встреБольПизС ней мы востаем ораспателей чевечества и пожим нало ному ви— Homo Surviveus. А еще она люмеи не буебать мозг. Но саглав— она при баб

— Старем в Калию прясей — прочал я, загивая в такческие тру

Гопанойи, корый что-то бубпро то, что Матралась все это врес Воном и что хрен ее вынишь, есбувсе же сномои излины, я успешзашил.

— Саш… — Мазалялась, …Саш…еньты поришь мне его? — Она дерла в румой ревер, ласво поживая, как сонедавкое-что дру

— Нет. А что у тес госом?

— Горбо

— Прола?

— Кха… кхе… нала.

Я заревер и сув кору.

— Ну поа-алуйНу, Са— Она прилась качить.

Я усмехся:

— Да нага теэта пушУ него же отча — пизРуотвает наВот моGlock порить. НаДер

Манала губи отцательно потала говой.

— Ладладя ресмистивиться. — Есудерв руон твой.

— ПравХа! Смотсанус!

Мавзяревер и навила на дверь сауЯ непровольно прирился и запальми ушотстия. Косам стрекак-то не зачаю грота и не морА со стоны, да еще в неждечьих руках это выдело страш

— Ну дастреуже, — ская.

Мне не терлось старнуть в Калию и строСхрон.

Маоберлась чеплес горливой улыб

Отла куИ нала спуск.

ТЫ-ДЫЩЬ!

Яроствспышобко дыДверазло в щеРевер завыркался в возхе и брякся на каА Мапротев паметс визплюхлась в баси прилась бататься, как моккошЯ, не выжав, сося полам от сме

И это меспас

Дым еще не расялся, а из-за прома в двеудашквал разъных пуль. Привая гову от осколкаля и бена, я пок реверу. Сремельшения авматных вспыудараздеть сиэты в черЧто еще за черГрупзата ФСБ? Вара выподление?

Дошись до ревера, я схвавероруи прися за борком басна. Ряпристилась моквзъероная Ма

— Дай мне пуш — скала она.

— У теж есть, — оттил я, вставв бабан недоющий па

Эх, треку бы… но “каразоный, лев рюкке.

— У мевсе выло! — Мапокала одиз свопилетиков.

— Ситонаняк исзуй хоное.

— Дай этот свой Глок хобы!

— На.

Сквозь гровылов провались коды:

— Донт шют! Донт шют!

Пальрезпретилась.

— Гоу! Гоу! Гоу!

Возашали быстша

Что за хрень? Пенсы?

Я вынулся и увибещих вдоль стен бойв черБАХ! БАХ! БАХ! Ревер прино ляв заОдго гаснесЛишь кровое пятостана стене. Друпотались срекои бантаков. Отная очезавила меприбаш

Напезарядиться. Огнувшись, я увичто Макуто деПомои пальзахивали в кары нопорсмерпо друстону басна разлась севылов. Кто-то заЧто-то упаСлылись звуборьудаМаны вскри

Я пекатился и пойна мушревера двух ублюдпыющихся одобущую хрательницу мого очаЕще пака вались в лукровяпогиваясь. БА-БАХ! Тялая экссивная пуразла башпенса. БУ-БУХ! Втомервец лися ноа заслозакой по горот Мана.

Хрясь!

Коный удар сбочуть не выревер. Тут же мои руокались блорованы срачемя бойми. Я впураздил бабан — гаотли дув полок. Срав нескольбовых тоощулись гнуспротия. В нерзрихе борьмне удасдермасс одго рыБлять! СерМонтмери! Я же помкак всаему кинпо руять пряв пасть! Выдит, это же люполника…

— Стоп! Зарите у них ору — разся знамый го

ГоУай

Сувые руврапросионально обрили меРевер пекочевал в лаМонтмери. Мои куки смердо лоты в локвынули за спиМатозамали двое люв череще трое-четро дерна прилах «эмок». Из разманной двеувено шагбои пошел к МаОн подзаные очи мас

— Найс бэйты должпоммехриппронес Уайт и, отонув зотистый лопроперкой по щедеки.

Мосудеки! Да че воще проходит?!

— Ррррр! — огрызлась Маклацзуми.

Один из бойдерший ее, бовыкий и мощкуто навил. Моя девля изолась от бо

— Уайт! Пад — прочал я. — Отстите ее, ганны!

Полник понулся ко мне:

— СаНабеду прела стрефаравепом

— Да!

— Жаль. Сейобятельства понулись в мою стону, а у месонет врени. Увеэта не поняя навстреча, СаЯ зараю ее. — Он кивв стону Ма

Та бии шила.

— Каго хегреный ты пен! — рыя. — Она моя!

Выкий боподмасНа черросверкли беснежные зу

— Полник! Моно Буназать расучМое кодеийо паный супрокотал Мага Буга. Рамеется, все это он пронес по-пенски.

— Я же призал, деку не тро — рявкУайт. — Прижи свое коеще немноА ты, Саслувнительно. У нас с Мазаго до тебысеные отшения.

— Что?! — воснул я.

— Сане слуего! — крикла Маи прилась ляМагу.

— Да-да, брога-вывальщик, — усмехся Уайт. — Мы с ней быблизпоАполипсиса.

— Как ты пеместился в проублю

— Не важАлекУмей дерпожения. Не важчто именисвило вреной коннуум, но судьне протак порила теи мне этот шанс. Ты обжался. А я не сораюсь. Я уже версвою люИ сковыню свое зание. Но саглав— я спаэтот срамир! Пролу

— Тольтронь ее, Уайт! Я дону тедаиз ада! Лучубей месей

— Нет, Сая обетежизнь. А слополника арСША — словоской чеНо и ты поришь свою прыть, и не бунас ис

— Не дося!

— Я вседоваюсь поленной зачи. Да, ты бужить, но будо кондней вздравать, при восминании о полнике Джо УайМы уйа каМага Буга поботает с тосвобольчеркокорое ему так не терлось принить. А серМонтмери сниоб этом увлетельный виролик. И есты тольпожешься в помого зреэтот роподет на все гей-порсай

— Нет! ТепизУайт! — Я навываться.

Полник сдежест. Мепринули цек чуному раатору. Бойставыдить, утасвая Ма

— Эй, стойУайт, су — орал я. — Машза это отзет течлен! Стой, блять!

Не проясь, Уайт вывслед за ни

ОстатольБуи Монтмери. Сердовикамеру и навил на меобътив. Мага скикурти, оскашись, двися ко мне, порывая мышми.

СерМонтмери нанился и снимое ликруппласуЯ харкв обътив со всей сисвомочей яроНо не поГреный пенотнул на безное расяние и пеключился на Бугу. А этот афпидарас уже присывал, имируя свосодичей из плени, обиющего в сасердджундакого КонЕбабаин! Не смоттак на бего госдина!

— Йа чолатный за — пел поный нигпрывоме

Монтмери одобтельно хмы

— Моя чунчанщас дембан — рано запил Бурасгивая ре

«Блять, — дуя, — верте жиное в зоо»

Есбы можбыповить проходящее на пазу, то можбыб затить не тольдвух мерцев и одго пленого гено и четтую фиру. Сиэт незнаца остася в теа сам он бесно прижался к пенсам с тыВ его рубыл небольавмат по тиУЗИ.

А мы намаем невимое «Play»…

Тфррррррр! Трррррр! Фррррр! Сузащала очеТесерта Монтмери смешдерлось под хлествихпуль. НигБуупав на кони, плакво кри

— Не стрев БуБукаший! Не убиБу

— Кто таНа коратаете? — ствол авмата навился в Магу.

Свет ламп освефейс стрелСерич!

— Буне виват! Букражнин США!

Хрясь!

Неданная верха уебав челжиго чермазого.

— А! Бубоно! — вещал грязниг

— За ним при — грозвошал Серич, кина ме

— Бубстрано очен! — плаМага Буга.

Хрясь! Н-на! Серич намашь пинкорому повидовал бы и Дзюзапил по ребниг

— За Мапридить мой бегосдина! И за ним.

— А где Во — это он мне.

Бустои плапод прилом УЗИ. И под повой бока.

— Там, в подле, — оттил я. — Серич, расни эту цепь.

— А что со Свяшей и тем ФСБшком? — допался он.

— Все там.

— Двухтые?

— Да не, жи

— Поно… — Серич снопнул негра по башЗапо жоОсводи Саньсура!

Черзакал, выщил ключ и пона четреньках ко мне. Усыпет бдиность, падНо я-то помна что спобен этот ниг

Едщелкли замнаников, я удаконом в черрои прыгв стону ревера.

ДуУЗИ разнулось в мою стону.

— Поди, Сапродил Серич. — Не так рез

— Серич! — крикя. — НенужваДай, я сам это сде

Нела жалкорся на мушмого ревера.

— Снала он все нам расжет.

— Буниво не знаБукаший! БустуБуприхать, чтоб участвать шоу дом два…

— Он все пизпрепредил я.

Патак и дрона спусНо мне сталюпытно, что значерзадый ублюИли все-тагрохего?

Я певел пушна Серича.

— Ладвы тут замайтесь, а мне по

— А я тееще не откал, — усмехся Серич.

Мы памидерли друг друна приле. Блин, я не успею взвекукак этот гад нагует мепуми.

— Саубествол. Я тольчто спас твою жов пряи пеносном смыс

— И что?

— Я потеа ты пожешь мне.

— Каобзом?

— Расжешь все, что зна

Краглая слеза БуНела внительно панаш развор.

— Хошо. — Ревер пеместился в кору.

— Но это позИ в друмескаСерич. — Сперназдесь дерьразсти, блять.

Он мется к Буи уебал с разна нескольраз. Нигр пал, дервсеконостями и отянно веща. Я не мог смотна эту клонаду. Набыотлить яйчермазому, а побашВот нана я пошался Серича? Но с друстоны Мага мознать, куУайт увез Ма«Сапохуй на Ма — вмелась панойя. — Ты из-за пизопять встреешь в промы, приохутельного масба. Гефонд занут кунужа дальпусть полник реет эти промы».

— Встаскона! — орал Серич в ухо черму. — Встаеб твою мать!

— Не убиБуНе уби

Он понегриса в стону дальго подла, где остаконженный ВДВшочстая запа и ебатый моПоплеми, я побрал рюки поза нина ходоряжая ревер.

— Бля, Серич! Даего прятут досим, — ская.

— Не-е-ет, Сапочал говой Серич. — ЛучВона нине разворит этопаса.

Мосъеся, поне поздНет, бля, наузнать, где МаОна стольхошего для месдела. Как я моброее в беДа и как я так, дане порю, как рожется мой наник? Не обуего накам вывания?

«Саты таеблан!» — Панойя сдела фейпалм.

«От» — буркя мысно.

«А что есона уже затела от Вона, пожис ним? — допалась панойя. — Ты об этом не замывался?!»

«Я проспаее от Уай»

«Ладва — панойя будобилась. — Есты мене слуешься, то нахуй я воще тут раснаюсь? ЗнаСая залебалась. Я умыруДальдейсам. Адьос!»

«Пожди!» — крикя.

Но оттом былишь гултина под своми чепа. Ну и хрен с тоВсе равМанаспахобы пому, что у нее мнобала, корое я смопотить на стротельство Схро2.0.

Коче, вслед за Серичем и Буя мивал бойную и вов пыный под

— Сеебарот! — разся ор Вона. — Разжи менах!

— Са — криВара. — Спамеот этопсиОбеотнить предование!

— Бубочен страна! — плаБу

— Зались все, нахуй! — рявкСерич и дал очев полок. — Сагде клю

— У ме

— Отвай.

Бля. Ну ладЯ поотрать наники. Панойя молла. Одруя соключ в скваны, а друдерся за руять ревера. Ковся троца стасвона, Вогроззапел на мерасрая мощзастья. Но гляна Серича, поро опубаш

— Себля… да тут тахуй— оправвался детура. — Да ебать в рот… я сам в ахуе конном…

— Воя заглана твой копронес Серич, — есразворишь, как слеет, эту обену.

— Да как нехуй сцать!

Вара прорев очечшагвпе

— СерСеревич, Рона вас не задет. Всем спабо, все своны. Санья зараю в от

— Эй, да ты охре — воснул я. — Тольчто орал, мол, убемеиз рока!

— Сапойсо мной, — скаСерич, навив ствол на ФСБшка.

Свяша встал поди, притовив для удабовой по

— У нас был угоне завайся, мент, — продил Вара. — Ты обеотСаньИна

— Что «инаблять? Что «ина — фыркСерич. — Ты, «гэбник», сам обосралсо свозанием. А щас хочтотевсе подли на блюке с гобой камочкой? Не дохуя ли ты хо

— Это дестрагической важсти! — Очрик аж ножтоп

— Да у тетут, страв годе дисионная групнаго веятного проника резся.

— Что?!

— Вот у него спроДатеэтошимзе с ушахонул Серич. — Счичто я отзал тепенаством.

— Се.. — набыВо

Серич заего небрежже

На лиВары отжалась внутняя борьна лбу блели каппоОн стал ощувать карны пика, а кониго не напал, вызительно порел на меДа, да, занец, твои волные пиу Сань

Очстый в ту же седу пеобулся.

— Коно, Сервество нигда не задет столь блародный жест! — забался он. — Я, межпрозатил диссертацию по медикам доса пленСейнаш темкожий друг расжет мноинресного.

— Вот и хошо. — Серич опуавмат.

Моза спиВары с солением убрал пали пекрестился.

— Мы с Саньвас остана вре

— Э! Э! Себля, понах! — заВоЯ не остас этим маком гэбным, нах!

Вара злоще захикал:

— Вламир, есбы мы еще продели, сконые наниками, еще хобы демислутвои деные байботы бы сейнагда присил язык. Но, учивая обятельства, счичто мы в расте.

— Ладнах… — прочал ВоТольты ко мне не подди, сцук!

— Взано, су — Вара, нареновые перки, стал что-то пебирать на пыном стоВона.

— А с баманином-то что деем, брамои? — спроСвяша.

Он остоно покал похом дрощего, зашегося в угол негри

— Убейего, нахуй! — крикя.

— Не убиБу

— Посюдэ, нах! — Водвися к негри

— ПойСаскаСерич и пожил мне руна плеМосам засотить пенса. Но по

— Хошо, — буркя.

Понее, что я услыпетем, как залась дверь, бы

— Ввисояния наго паента, думожобойбез наников! — Вара рано потел скальлем и навился к нигру.

Гляна провающие за окразцветные гоские огя покак же я за этот день заеся. А чердень и не хозачиваться. Главчто я жив, при бале и панах. И даревер не проПоже, что опять зажусь в Пире. НатольСпаупрепредить.

Я дотефон и нанарать смс.

— Ты котам стро — тут же спроСерич из-за баки свого «Крука».

— Катвое де — оттил я, прожая нарать текст.

Панакноп«отвить».

В карконой куртСерича громздкало.

Серич порел на мес гнусусмеш

— Есты свому жирму друпито зря.

— Где он?

— У меВ наном ме

Бля, вот же долэтот Спаун. Как он смог достить, чтоб его пойСерич?

— Кумы едем воще? — спроя. — Че тенаот нас?

— Да нида. Прокаемся. Узнать кое-что хо

— Что конно?

— Конапит ядервой

Нихна сеОтда он зна

— Чеполра гооттил я.

— Качис

— 2 авста.

— Хесе! — заСерич. — В день ВДВ! Ну а как ты выСа

Я воссил в пати тот векий для медень. Затрудюсь оттить, что остало больотчаток на мопсике и здовье — пьянс Воном или терядерные бомдировки?

— Меспасмеспас… — оттил я. — Схрон.

Блять, зая нашил перпрало вывальщика? Ниму не расзывать о своубеще!

— Схрон, горишь? — повал Серич. — Инресно, инресно…

— А ты, выдит, не удивчто развариваешь с пушественником из бущего? — ресмеопастея. Хочетут опасго? Схрон-то еще не поен.

— Пому, что мне уже подались такак ты, бля.

— Да неуже

Серич пририл сирету и нескольмизачиво пусдым. Повы

— Перраз это былет денаМетольна должповили. В райтре, бля. Извили мои рета шика одго. По трасбеНа маны кися. Паттый, глабезумв като трязеном. Ох и угали мы всем отлом над его секской бретиной. Про косвепро ядерзипро бего браи векий поднух.

— Ве

Серич с непоным выжением порел на ме

— Точбля. Весубыл. И сыед. Карфан сыведми жрал. Коче, это я тодучто это все бредпсиНу, хумали таебатов? Да дохуя. — Он крепзанулся и вынул окуза борт. — У псиэтомы изъавмат Каникова, ебато занигованный, кокоблять, наящее! И мечек с семми. Все это мне позалось странХоли в Петзаводск прика отвить, чтоб в дурофорли. Да, блять, не успе

Детью гоми ра

Серич зачил солять своди отвил файл с оттами в обное управние МВД. В канете стола странтина. Обычв полэтот чоктый секпойный неденананал госить, взык като Брахи привать косвеНе погали даугросувыми менскими дуками, неодкратно придимые в иснение, кстаОставить червы вопли почалось тольс пощью веднаненного карфаном, морквой и лими касты, корые арежрал с нечевеческой жадстью.

СерСеревич встал из-за стои, выйв кодор, навился в стону «обеника» Возокдеки он оставился, чувкак запает ярость. Нетролируемые припы злои жажубийпомо раний, терющие поЧечпонее вреставились реи реСерич ратал над этим, пощал псилога. Женну 39 лет с мяггосом и крепми сисьми. Серич стася, прошел, кара мала пертивами. И вот опять.

Этот тлещий угокорый так и не задо констал разтаться, порая все новнутние проства Серича. А всевибыто, из-за чеони с Воном мелили до смеркак неравых дутак и стаслужащих. И даофиров.

За сон чавого на по

СерГриренко спал, коно, не на бовом поно коего был не мечувищен. Разжившись на стотууебан сладнапывал на всю деку, с прикиваниями и подываниями. Серич не сраосочто пальего наво вцелись в руять таного. Коон, блять, успел выщить ствол из коры?! С трунапав упаку афабзола в карон занул в сесранесколькоКраспятпеглами стаотпать.

Серич этоне знал, но серГриренко спал не пому, что был тауж расдяем. Наборот, он был дисплинированным, поющим нады муром. С отчием зачил менскую акамию, замался спорувлеся килогией, не буи не куГриренко мог быть пержехом в Райтре, на него поянно задывались местдоки, Дуньи Клавкорым, одко, все равниго не свело. У серта Гриренко уже быжеМодая, кравая и адненаная до секНа служон ухона подбающихся нос красми от недопа глами, зашись копо саброСо вренем и коин пестал дейвать, и Гриренко придилось захивать по полма феконкованного у баиз Канлакши. Но оджды амф зачился и слуся сасеный зав каре нанающего менОн зана дестве.

ОбычГриренко не снисны. Едненаная жека слела с него, соние серта проливалось в черкодец небыи возщалось лишь с трепоцейского свистТак звуего буник. Но сейГриренко викраный и необычрелистичный сон…

В этом сне он больне был менСнала Гриренко прорался по зимтайего вяные ваки с зеным орментом сжили древдвухрового коодплеотгивал заного цверюка друАКМ, обертый бечьими шкурми. «Кохм… а заоно мне, есесть авмат?» — дуво сне Гриренко.

Зачиво поплеми, он доиз карна и прися хрумпророженную морку. В ней тобысиБрахНемго, коно, не как в свясенах…

Реззащина чуть не сбишапс говы. Морка вынула из рук и бесно исла в субе.

— Мгвенная кар — прочал злой шеТуты кумяХруна весь лес. Заприбрат Магор?

Гриренко понул гову и увипесоИнкентия, кодира отда, исного вена, приженного саго Брахнесуго свет и бладать сквозь леную ночь ядерзиОн отвзгляд, склогову. Ему стаочень стыд

— Проте мою викодир! — протал Гриренко. — Промне быхоно, мне нужжительные карии…

— Мы на зании, во

— Проте еще раз, кодир… — оконтельно смуся он во сне.

— Брахпропрочал Инкентий и посмягшись, довил: — Дервот, бо

На его лани лела повина семОна дабудсвелась и пульровала от расрающих волн энер

— О! Та са — ранул чеГриренко.

Инкентий кив

И серГриренко, корый был в этом сне воном веского братнемедно протил боственное угоние, о кором холи леды и о кором они, пробойне моги меч

Сихлыла в изденное децитом Оме3, жии вимина В теГриренко ощусесловте прики из преного Ютукорые лели над вос пощью адвометов.

Ликодира под кашоном трола скуулыб

— Да предет с тосиВекого Поднуха, бо

— Во имя, Бего Брах — удасев грудь Гриренко, обваясь слеми боственного эксза.

И они безными теми полись челес. Среветтут и там мельли и друвоны зеного братГриренко не знал, куони бено это быи не важЕго так затил этот прочто улели пелетными птими все восминания. О полой менке, в корой потослус погом зажанного, мнообещающая кара сошимся тоняком потела в проО том, как он засил спорт, стал буна дестве, извать и натыливать зажанных, стана бабнезаливых косов. О том, как модая жеснала пестала спать с ним, а пои восвинла в Петзаводск с бопертивным муром.

ПочеГриренко оконтельно слес кашек. Тот пеод жизосталв пати безразным пятблетины, зашей на повокного сорра. К еженой литхе на служпривились патройводпокорые он подмал с друми сониками, копозости не быСерича.

Невестно скольбы прожалась безная жизнь серта Гриренко, есбы в один из дней с небес не снишло атомдыние Брахкорое испелило блудсычевеческих. Остатольизные и зашие. Зашие прежали тьму, превая в скотжином быпорая друг друза мегрегорсть панов патронов и бенИзные же, пошие суть, под сенем бладати Векого Поднуха, стаочиющими стреми Брахращими подения хаса в лизаших.

Снала он тобыл зашим. Таже как и друбывсоники, он рано прик банСерича, сошал наты на дени и дачпоки, грасжидои порде

В тот паный день для бывго серта Гриренко певернулось все. Они с кофанами возщались поудачго рейобно в Райкорый под руводством Серича попенно прещался в укреон.

Все бынаселе. Еще бы, в оттом куве «шестьсят шего», обшенного лими жеза для заты от шальпуль, тряси дрошиный хаЦепумодых шаСкоу Серича день рожния, пому их отредовить тетак ска«в цести». Так что трясдевки нано.

Не рано быи Гриренко. Цапающее дучувне откало с саго утра. Вдруг все, чем он замался понее вреставывать омерние. Девбыкато не приные. Громвсех госила черволосая упиная шкуХолось поти да вынуть ее нахуй за борт. Остальбывоще не приливые. А одрытак порела, что у Гриренко наотло вямыску что-лив нее соХофира у нее быпроатас.

Соники-упыв менских буштах товышивали конно. Не погала ни бука водпедаваемая по кручтоне зануть в оттом куве. Ни обычсмешшутСеСирова, бывго лейхи, корый, стоя за пуметом, куодза оди хотал, щукрасот бухи моного ветряА муки СтеТои Фето и децепющиеся к деви вовывали жение раздить в кажго по мазину «пяры». Блаэтодобра здесь, в куве, бызались.

Кооставились в оченой раз оти разся, Гриренко репебраться в кану их «маны Аполипсиса».

— О, Грираш! Дараслагайся! — обдовался вола, велый мулет сока, зваего Коныч. — Бу

Он пронул потый пу

— Да не, чет мумеоттил Гриренко. — Подслеца. Посхо

— Ну, позай на ансоль та — скадруКоныча, корый тосив каГриренко не помкак его зоЗнал тольклиху этомука — РаммСтретот плобобыл нидышный. Заменик от бо

Гриренко зася на узкойнася буштом и потался уснуть. Беуспешно. Хоэто и так был сон. Из девянных конок, что надились как раз за койхригнусшанМана сноприв двиние, рына подъи прына ухаи коях. Да к тоже Коныч с Раммном нали спо

— Бля, да ты зарил, друще, ща моя оче — возщался РаммМы же доваривались!

— Да попобраотчал Коныч, ловуправясь с бакой и отбывая водДаща ищодпеспошаем!

— Мы, блять, ее уже пятьраз седслули.

— Да ты принахуй, она мену вааще стяет.

— Поты нахуй то — Раммотнулся к окОстави, бля!

— Схули? — смеся Коныч. — На, во, хлебка луч

— Остави, грю! В куве по — огрыся Рамм

— Ладладладебаты карратор. Дасвой срадиск.

— Ты заКоныч, так барить. Теже тонрася песс мого дис

— Неа, патретользаные, осталь— хуй

«Вламирский цензанулся на послове. Вменего захотал мощбесщадный марш.

— Во, бля! — заКоныч, вруна полгромПизтая, супес

Сувый немецгогрохал непоными сломи, а конася привола стал подвать, раскивая вору:

— ТУХАСТ! ТУХАСТ МИХ! ТУ ХАСТ МИХ ГЕБРАУХ! ШАЛА-ЛА-ЛА, СУКА! Аааааа! ТУХАСТ!

Два кофана вскоприрились. Коныч высил пуфлянц в ока Раммотпорил еще один. Зарала нопесуже поше. Тут же по крыканы кто-то зачал придом.

— Эй, Конали-ка музХуне слышста — ораиз кува.

— Ща, брат — отнулся вола. — Ща, нахуй!

По лесдоге мчалразбая стыгрязь, мнотонный зверь. Грели бропластины, зашая визг девнок, дрежал жекий мув такт ему орашесть яростлуных гло

— бесвалось срелестых сорастистое эхо.

А Гриренко болся на задполи мечо тиВнено мана сбала ход и, крякоставилась.

— Бля, зали эти зассанпрочал Раммотошись от були.

— Нихуя се. Они девыдят! — скаКоныч, вынувшись в окПотож!

— Чо, бля? Как так? Серичу ж ве

— Да там чипрокастрипначается… — На плеГриренко хлопла руКоныча. — Э, Грираш! Встаа то шоу пронахуй!

«Чтоб вы все сдохскоебу» — ховынуть Гриренко. «Чтоб вас всех пестреляли!»

Но вмеэтотольдерплеи прирился, что спит.

— Отот пана, пусть отхает, — вынув из каны и едне полившись с ног, скаРамм

— И то вернахуй, — сосился Коныч.

Сипгосом орал Фе

— Танте, бля

— Да! И развайтесь, суч — хотал Сте

Гриренко потался зауши воником бушта. «Замайтесь своми ублюными деми. Но дайМне. Пос

Вдруг ор муззашила растистая сеиз пявылов. Гриренко встренулся, хваясь за авмат. Что за хуйЭти пьяделы что, вальли деДа нет, те визвроОн не стал выкивать из каны. Что-то оставило. И тотсловгром, шанул еще один выЧто-то прохотало по куву и упав грязь.

Лязгли петраснулась дверь каны. МузаКто-то выбил магтолу. Гриренко сжална задполстаясь претиться в каСтаслышстос улиНевестный спрыгна догу. Закала грязь под номи.

— Отда? Кто таКуеха — резсправал кто-то. Незнамый го

— Ооаааа… акх…аааа… — Это, кася, Сесто

— ОтвесуБыро!

— В Райкха. кха… ехане убиааааа… так Серич ве

— Что за Серич?

— Майзаляет щас там всем… тепизЫыааа… боль

— Деку

— Аааа… кхе… кха…так Серич люмодок, подему… не бей! Кхе… кхааа… вот мы… по деням-то… шуем… аааа… ну, ты че… не помаешь, блиа?… ща вреж табля, ну дадоворимся?.. ты ж норный кент… ну ты че?.. кхе-кхе…

— Жить напо сости! — от иннаций этожестго госа по коГриренко прожал мо

БА-БАХ!

Стон Сеобося. Гриренко поствовал, как его труподники и менские портс красми ламсами вдруг сделись гочими и мокми.

«Блять-блять-блять! Я слеющий, — пачески разлял обосшийся серИли мене затили? Стреили сдася? Стреили сдася?! Или сквонуть в ча»

А незнамец тем вренем о чем-то трес кем-то из деПоприся обривать кугрецинми и пуметными ленми. А Гриренко так и не реся дейвать. Чекато врепошался плеск льюся жидсти по крыканы. Зало бенном. Серту похело, он предвил, что продет ченескольсеОн претится в шашвот что!

«Клядася слеми Гриренко, — есостажив, клянигда не есть шашВоще нигда не есть мяСтавеном! Госди, ну поги!»

«Все равпришу пираса!» — дуСерич, обдя туркет.

Взего упал на реку «обеника». Кара быпудверь наНеря на доуспоительного, кровь миметными залми тула в вис

На этот раз осмысно дооруСерич быстпрорил клетСравесловисрился. Стаясь не дуо возных пизлях от наства, он осмотпроство пеокденого, занул под лавДверь, вещая на улибызата. Изри. Это хошо. Знапонец где-то здесь.

Серич зав деку. СуГриренко все еще спал. Серс миту смотна него с улыбГанбала Лекра. Заухваза восы на маке, дери с разхом уебал об стоницу. Н-на, суПоность исрапанного оргла понулась роспью краскалек. Он снопринял тубашденого. Пасда еще что-то мыНа! Удар кона претил ров безразный вигрет.

Гриренко полился на пол, опродывая стул.

— Себля… ты че, Се.. Бля, за что?! — Деный раззывал по ликровые соп

— Во-пердля тепане Сеа катан Ерков! Во-втобладари, что не прилил, нахуй, за сон на дестве. — Серич брезгво вылаА в-трегде, нахуй, зажанный?

— А? ЧеВ смыс — лотал Гриренко.

— Где зажанный, блять? — порил Серич.

Деный, подшись кое-как, устася ошалыми глами на оттую дверь «обеника».

— Куон дел.. — пронал Гриренко. — Виват, тащ катан, смоло на миту, а он… как так, блин?

— СерГриренко… — вкрадво пронес Серич.

— Че.. — Деный наобочиваться.

БДАМС! Жестхук прител в потый ебач.

— Да повсе! Осо — криГриренко, кору ног Серича.

— Тедолба, вычаю, — усмехся старпо зваЕсвена этоне пойем. И есэто не ты его выстил.

— Это не я! Не я!

— Пророрским бурасзывать. А ротвоя будозательством, что зажанный сошил надение на соника и сбеиз-под стра

— А… Э… — До Гриренко стадодить. — Спабо, тащ катан!

— Не бладари, нахуй. — Серич пощился, но пронул руВстапойисЭта падгде-то в зда

Они выиз деки.

— Моэто… в оруную? — спросер

— Таным обойся, — продил Серич. — Пизвпе

— А куид

— По кодору, блять. Осматваешь кажпощение. Я приваю.

— Т-так точ

Серич и его гоподненный в темобдовали комту досов, уборразвалку, канеты слеков. На всех окбыреки, так что выся бегне мог. Но как-то же он откару? Оруная, слабопод замЗалянули под лестцу. Векак сквозь земпролился.

— Наидем? — шетом спроГриренко.

— Да. — Серич полел, что так мавтаэтоебату.

На втоэтаменки раслагалась бухтерия, арсклад ведоков, комта отха, санс дувой и его, Серича, канет. Гриренко вздохи наподматься, дерпилет дувверх, как прито в МВД. Серич же дерсвою имен«бету» осоарским хвакак прина заках ческих сел.

Перчто затил Серич на втоэта— дверь его канета отта. Хоон точзавал. Но никих слепревания секта не обружилось. Мивав комту отха и бухтерию, Гриренко заи рано порел на Серича. Из склаведоков провалась пока свеи досился шо

Суа ведь там храся и конкованное оруОпетанное, коно, и без боприпаса. Но есть и хоное. То же коблять. Серич на миг полел, что не затил в оруной брои авмат.

Подшись на цыках, он кивподненному и взялза ручСерглуко вдохи токивСерич раснул дверь, и Гриренко вося внутрь с кри

— СтоНе двися! Руза гову!

Серич, пронув слеоцеобновку. ПолразВсе полшкафки певернуты. Весина корках пряна стопожий в свобахоне на взъероную лечую мышь. Вроне вожен, кометв трех. Не успеЗанец с усмешподпаттую гову и дерзустася на два ствоналенных на него.

— Але, бля! Рувверх! — нервпризал Гриренко.

Серич ощузапающую злость. ТусерЧеон с ним теся? Пому не упавывает нагго вена? Тольсейон обтил вниние, что именмял в рубегпсих. Серич прирился. Да это же мечек с секами, корые должбыотвить на экстизу.

Верезсурув меУ Серича сратала чуйне раз вычавшая на войне.

— Паего, Гриренко! — заон, броясь впе

Неумок-серсмешраспырив рупрыгИ он, сковсесубы довена, есбы не коный тарет под номи. Гриренко с гротом раснулся на поПри удапаокася на спусШанул вы

— Блять!

Над ухом Серича прола пузасришетив, разла плаСерич прися и чуть не зася об долба-деного.

А веуже яростжрал семСкорпа лела во все стоны. И хочет, падка. В бросчина ресах, Серич настреПозза это его полидолжсти, но удаствсе затак как люв обсти не хвало. Ни одиз пуль не дола цеВебудрасся в возхе зеноватым обком. Тольчто был на стоа вот уже за стеллажами. На стене!

Ужающе медно Серич наразрачиваться и почто не успеет. Древкоуже лело пряв лоб. БУМ! Брямс! Серич вдруг осочто уже лена пои не моповелиться. Сноудар и вскрик Гриренко. Ловкак скопендра, веоторил и его.

Разлось гнусхиканье. Карка пеглами расвалась и дволась, но Серич викак ведвиясь неестено быстсклавает в кукоки и буги. Чем-то чиркРано вспыхло ярпла

— Приот Брахкатан Ерков! — просекХуй теа не поки фруки овоподка пенсовская!

И, притив ковынул из комты. Дверь занулась, щелкзаПощение стретельно нанялось едчерды

Тевсе еще не слулось. Гоным звеподдывался жар. Рястоподмаясь, серГриренко. Дикашон мется к Серичу.

— Две-е-ерь, — кое-как вывил катан.

Гриренко, не пеставая кашстал дерручНо черсекпоже, заих. Тосерпожив пилет на стол, нанеукже раскивать гощие коки, топбоками. Но катам — огонь уже пекинулся на стелжи со шками. Тусуиди

В легСерича топродым. Его соло полам от кашМипропал Гриренко. Схвастул, он занулся в стону ок

— Не-е-е-ет, бля-я-ять! — у Серича почилось за

Со зворазтелось стекСтул зав реке. С дьяским гувзмется огонь, почив свекуметры кисрода. Гриренко беззультатно дерпруреки и что-то крив темту за ок

Серич пок двеВ этот мопланасилось на стоницу, и паны в оставном пилете Гриренко стаденировать. К цащему огному хасу привился исричный визг ришетов. Бладлиэто недолПракчески занувшись и ослепСерич дося до выда. Привив ствол к замон вылом вылику.

И вытился в кодор. Здесь уже можбыдыПасного вена не виСерич пожал в комту отха и, схваогтушитель, брося обно. Сбив с дверго прощуца плани, он рявкво все гор

— Гриренко, твою ж мать! Бесюблять!

Тоон, опушив балприрувом лии кися в рещее пекДеный вася возокВимо, нашался дыПодтив подненного за воник киля, Серич пощил его к выду.

— Гриренко! — орал он, вышись на улиГриренко, приОчсура!

Лолись стекогонь прорался по втому этаГде-то выпоные сины.

— Есты сдохсутепизпо! — Серич встряхбезненное тена кором еще тлеи дылась фор

«Отярить наеще раз», — со злодуон.

Но вмеэтонанился и надеисственное дыние рот в рот.

***

Ну а поСерич вдует ему возв легмы занем во внутний мир серта Гриренко. Менсноснилтот странсон про ядервойи заженный лес. И про неизного ублюдкорый пестрелял всех его друи подману, в корой он пряся!

Не прои миты, как станерено жарВзГриренко вылился из каны. Оттился в каву и поШига рела, трела и кожилась от жаМент подгову, чтоосмотся. Ниго. Тот мервец, поже, сваи деувел. В этот мопаны в куве ставзрыся оглутельными залми. Пулели во все стоны, выбая подсок и модые деца.

Гриренко вжися в снежгрязь и полз стретельным черНо проон недолРунапали кочие вета под ним что-то мягкое. И еще тепОн принял гову и прися орать. Мертвзгляна него смотРаммПод ним вола Коныч с проленной глазцей. Чуть дальи остальрета. Начик из лесваих в каву, как мешс муром, и небрежзадал ветми. Что в като мебыироно, так как все они кото и бымурами.

Гриренко вскои, не общая вниния на прожающийся подбоприпасов и вой пуль, лонулся в чаБеон долНе разрая доги, проливаясь в овраразрая менский туоб остсуОставился тольна бегу като речОн упал на скользками прися жадхлевоСерич защал пить из оттых непроренных дометрами исников, чтоне подтить раактивное зажение, но сейГриренко бына

Нав банон больне верся. К черсочьим все это дерьи скотОн бужить в леохося, лорыпоит хину… блять! ТольсейГриренко обружил, что где-то проесвой АК. Кобечебуломы? Или остав каДа и хрен с ним. Он сдеет коили лук.

Но спернужбынаймедля ночга. Веуже близСерГриренко реидвдоль бега речтоиметь в доности исник пивой воОн расрил «L&M» и повверх по тению.

Идбытяло. Местсошенно диКамкоги, упавдевья. Инобепрещался в отную степридилось подматься по склочтообойнепродимое меа заспусся сноГриренко соотялся и сося бызася под каникорвищем, как увисрезамлых потых лиником скал черющий про

Ого, поже, пера. Как раз то, что нужОн занул внутрь и тико крик

— Эй!

Пряв ливынула стая лечих мытонпии цапая коками.

Гриренко вытерился и, пройчеузтесну, окася в небольгроДоно суи слеживсти не надается. Он так заеся за этот день, что дане стал зарачиваться с коа проулегна пеподнои, затавшись в тумотально уснул.

Снинесуная дрянь. Снала это был Серич. Он что-то орал на Гриренко, тряс за воник. А повдруг с сиприся гуми в адзасе. Серприся отваться, но Серич деркрепне выкал.

Гриренко проснулс крии обченно вынул. Фу, блин, вселишь сон. Он певернулся на друбок и снонапроливаться в страснодений. И в этот мошечувощуна сечей-то недобвзгляд из глуны перы, корую он так и не удожился прорить, как слеет. Серлеи во все глапяся во тьму. Остми игми бесчинный страх зазал под копаческий ужас не дасове

И тут шестящий, мерзгоиз темты пронес:

— Зези битдер ландкхе… кхе… кхе….

Гриренко ховскои пожать, но сукоствые русхвали его за гори нали ду

Серувипесолискета в немецфуке вревтомивой.

— Вас мази, русзольтен, кхе-кхе… — карфа

Гриренко удаглотвозха. Он заи… проснулНа поперы, проший и наганный. Сквозь устье вхопровался серас«Ни за что тут больне остаПоное меДрянь всяснитнеспрож…» — помал мент.

Вышись нажу, он быстшашел прочь от протой ды

«В той пере смог бы жить тольрено больна гову чевек, полпсих и отрозок! А я не таЯ техоший, идивсе нахуй», — дуГриренко, шавдоль бурщей ре«Найканизивье охотков. Или сам поизА еще вробы где-то в лебыстаДОТы или бунры. Вот бы пося та

СерГриренко брел по заженному леи наждался нодля сечувранеизным. Ведь раньбыкак? Он всебыл кото, что-то долХов шкоучитьна пяки, попить в шкомиции и успешзачить ее. На служобяностей тольпривилось. Даядервойи соствующая анарне извили от необдимости подняться пралам и занам. Прозаны упролись до притивности, а прала понялись, стажест

Но теему нине призывал, нида не полал, не меБывмент словсброневимый пансоального обялова, должных уставок и прого, назанного неизно кем, бреНано вперв жизон ощунаящую пербытную своду. Со всех стона него гляокрующий мир, буража своглуной и неизной доле кратой. Гриренко дыво всю грудь и не мог нашаться. Он своден! Он вселен! Он часть этодревго сеного ле

Но столь бладатное проление нало вышего мадера не сраС утра он был расрян и зол. Все из-за дуких кошров в протой пере. К тоже гоное брюне доляло расти. ПердеГриренко наподдящее деце, слоего, с пощью новычил кокое коОсталишь выдить канижитину, подся и сошить метудар.

Пришись, пехватив кризаренную палон кралсреветДатапритивное орувсело увеность и проняло страх. Гриренко ощудакато азарт. Слена свевыпавшем снебыполА знаон скобуламиться свеобренной на коре ди

Но вот уже мипола он так ниго и не пойПараз визайввиналения ядерзиеще не успевсмелетмех на зимкафляж. Побраться к ним бынерено. Косраудили, едГриренко дешаг в их стону.

С кажчанаение пало и вскостакак в песне Киррова, сиЕсбы у него быто он, коно, уже нася бы в умат, в хлану, до зеных сопИ, возно, уже не проснулбы утром.

Нет, зайлоне ваант, реГриренко. А что еснавить рыС пощью коВ детон смотпо «Дисвери», что так рычат всячукинцы, негры и продири. А знаи у него почится.

Спушись к реон стал хопо скользкамнаженно всматваясь в кичую воИномельли като рыхи, но столь мелчто их напойштук сто, чтонорно нася. Зайбы поше от бега. Одко сагов у него нет, а моберили разваться и лезть в леную речсоне холось.

В конконпройметтриГриренко затил шикие ваны, по корым можбызася на саседину или дапети на друбе

Кампод номи ощумо дроли от водго нара. Он пебрался четри или чере проки и оставился пешикой бурщей предой. Рыв этой кищей пене быне разчить. Заслеющая прока боспоная. Но как тупепрыгнуть? Гриренко дунедола копримал, дасам обдовался свосмеке. Можведь исзовать кокак те прыны с ше

Скано — сдено. Пококого разга по ограченному проству каного остка Гриренко взмыл в возсловпрунистый олимец. Копретившееся в спорный шест, наловину ушло в глуну. Он поче схвася за древпенося вес и подрая зад, чтоне начило. Кошест доверкального пожения, он почто точдотит до слеющего остка. Он крачик, он модец!

И тут кословуперв невимую преду. Нано, налось на подный каГриренко пона тоншеподи проки. Ни туни сюИ почто сполет. Стуная вообопятСерподнулся из поних сил. Тежгухоукужои яйГриренко заи тут же с говой ушел в коный поДыние пехватило. Репола его, подсывая, будигна бунах, булхая в воворотах, словтрув стиной маебаоб ками швына примы.

Немненно, бывмент непрено бы утоесб в этот моне приподга. Поему окасам лес, пронув мнопалую рув виупавв возашей ели. Пальсуподтили Гриренко, защал туОн отянно уцеся за веткашотвываясь и ляззуми.

Вышись кое-как на беон прися прыпридать и присывать от хода. Нужбыотсыодежно как это сдев таду! НукоИ как можско

Гриренко намал като субесты и словсе это в неакратную кучСейон соется, блять… сейгде же загалка? Он доиз карна кацу из карна и така — все, что остаот пачсирет. Но глав— зага на ме

Гриренко стал чирПальуже созабели и плослулись. Но исне быХогаз, врошел, супо тиму шинию. Накак-то ее прошить, додался бывмуСкладнож токак ни страносталпри нем поэксмального сплаДоего, серприся разрать загалку, чтопрои прореть каждеку в отности.

Вот снямелическое оговье. Теакратно подпим кноп

Бд

Прука с кремвынула и коно скрыв ку

— Аааааа!!! Бляяя!! Су!! За что!! — дии отянно крисерГриренко.

Как теотысэту мелхрень?!

С вопми и черханиями он прися скивать и отмать одежНавая обно леные шмотГриренко орал еще громОн почто осталлишь один спосося — это двися.

И пожал.

Чекато врестатепМерзощуние хоной мокодежсмелось не мемерзсытептой. Скольнужбечтопрошиться полстью? Гриренко не знал. Он знал тольчто есоставится — умрет. Иноон спокался и лев липснепохищхоне гнал его даль

С кажраподматься ставилось все трудСиподали. Орнизм тревал, криЖРАТЬ! ДАЙ МНЕ ЕДЫ, СЦУКО!

Растяшись в оченой раз под елью, Гриренко плаВсе бесленно. Бездежно. Несведливо. Он умрет. И не чедеки лет, а годо, годо раньМобыть, чекиметр-друон просвася в заший овраг и больне встаНине вспомего, нине зачет, не опронет чаза уподуРаактивный снег засет его скрюное заченевшее теХонет. Годо раньего труп, расненный на мноство часоет жеки лесфаны.

Ему статак жалсечто слеуже не тека хлели руОни кали, текрасливая снег под ним. Вот в этом снеон и найсвое понее принище. Закуто идРыГриренко стал разбать пласнепод соИ вдруг увикое-что.

Сивато-ровая шляпгриСыежка! А вот еще одБля, да вон скольих! СерГриренко дася, жеи жадпротывал дочу. Вкус был омертельный. Гриуспеподнуть, а во рту прещались в пролый клусклизсопОдко на тамечи он не общал вниния, прожая захивать в сееще и еще.

— Кхе-кхе! — разлось прянад ухом.

СерГриренко зачуть не повившись.

— Не бойпропел гоесб Визател, ты бы уже был мертв, хе-хе…

— Ты кто? — спроГриренко.

Пеним стосмугватый стакан в наональной одежсоящей из кусмекокато вилек и кочек. Но вробы он, слабобезжен.

— Вигом люклиухнулся в боду страннезнамец. — Горил же уже. Или ты, блять, глу

— Н-нет… — потал говой Гриренко. — Ты, дед, местчто ли? Из кадени?

Стауселна пеи, задочно порев, оттил:

— Вине из дени. Ви— шаС думи друлес — дом его.

«Похавший», — поГриренко, но все же спро

— А нет ли у теВипекусить чени

— Есть! — хмыкстазаривая девянную узортую труб

Гриренко с надой улыбся. Моженные сыежки не прили нащения, тольрезь в жите. Он смоткак дед разгает труби не мог доотда же тот выщит еду? Рюкка, вронет у стаго. Из карнов что ли? А моиз-за пахи?

— Слудеизтвоя дако? Пупося? Я норный, адекный. Да у меи орунету. — Тут Гриренко почто сболтлишго. Про оруто.

Слупро канбалов в здешлеброли с придом персту

— К Вигу в гохополовать? — Шазася скричим смепеходящим в каНе, бля, у Вига тене повится, зеный во

— Че — удися Гриренко. — Каеще «зеный во

— Скоузнакхех.

— Опять заки… Ты, врогорил, что у теесть по

— Идем. — Випрунисто подчил.

— КуЯ жрать, кахоИ завесь.

Чершаразнулся и навился сквозь ча

Гриренко ниго не осталось, как подовать за ним. Этот Вихоть и сусшедший, но, вробы, друски наен. Орутем бонет. На посе толькато деративный торик.

«А знасейи намит, а моеще и баньнапит!» — променскую смелочку Гриренко.

Посвать за депочалось с труТот шел, словплыл, огидевья и дабудбы, не проливаясь в снег. А Гриренко проливался по коно и черхался, коцепся за оченую ветили сук.

Всковпеди позался проони вына кругпоку. К свому солению, никих строний Гриренко не увиОдлишь потые снетранистые кочСтапорошил ваком одиз кои ска

— Во! Кобал

— НахреЧо еще за прилы?

— Ты есть хо

— Ну…

— И сося? — прирившись, скриша

— Да!

— Ты ебаТы очень ебазеный во

— В смыс!

— Техося есть, а Видолко

— Ну ладлад— прочал Гриренко.

Он прися разбать снег. Вдруг дед храздесь каниснедь? Титайу него или схрон. Но среснеи полой трав ценкочГриренко не обружил никих присов. Лишь като мелгрики на тонножи с остконечными шляпми-колками.

Да этот дед глуся над ним!

Гриренко разося:

— Что это за хрень?! — он попучсоных гриб

— Зеный вокуплогрискаВиЭтот гриб хоший. Он придет текунуж

— А еся транусь с этих понок?

— Ты полса нахоумеудися шаОтдукие страЯ вив тесизеный воТы ушел от плозвепому Випогает. Ешь.

Что-то в госе или взглязадочного стака быстоль убетельным, что сподальГриренко пехотелось.

Он прися срыи сов рот грики. В отчии от сыежек они окались доно неплона вкус. Съштук дваГриренко пешел к друкочЗдесь нане меньсотэтих тонногих машей.

Одко, не успев съесть и повину, он поствовал секак-то странТестапрорать лирадочной дроБудгде-то внутневимый меник нанул прода на клеми стал расчивать димо-ману. Гриренко тут же вынул недорежеванные гри

— А-а-а-а, стазачал он, — я транулся! Ты обнул ме

Кокий смесремрачелей, окрующих пону, был оттом.

А протый шасловв возхе расрился, даслене оста

Гриренко вскозатался. Он что-то кримарился, жрал снег, пыясь вырвоБеуспешно. В просе этих неледейон затил, что дрожь протеего окувало мягдобтепВнутчто-то исло, гуло. Поность костакак тунанутая пленно это быскоприное ощуние. Тем боона стагочей, как печОт одежвапар.

Злость на стака проТаже проустаи гоГриренко расялся. Ему былеги хошо, как в садаком детОкрующий лес пестал быть мрачСтал чуным и задочным, как в сувой зимсказСуки отпили, все вословподчивали невимые неовые форики.

Гриренко прорасрало от жения дейвать. И он репроидПому что это быохутельно, пропизНо прежчем понуть волную поку, он затил кое-что под номи. Это что-то сверло, как алГриренко поддраценность, корая в лани претилась в поэтиленовый пазазанный узелВнутбыл кобок спи

— Спабо, Ви — орал Гриренко, закинув гову в небо. — Спабо, ша

Он расвил плеи стал углубся в фосресцирующую чабу. С кажшаего стажизнь, его личсловрасрялась в малеИ вот он уже не серГриренко, не мадер из банСерича. Теон словуправет заным пернажем в мульной игДане управет, а прослеза тем, как тот несетпо тайпелазит упавдевья, прыет чеоврадихочет.

Пернажу вело и легЕго застывает безничная свода и легбыНабы разсти кои устроноку, но ему не хося осталиваться, превать этот светпуть. Предствие чето хошего мало и гнавпе

Вдруг что-то коко свистло, и ноГриренко спула като хрень. Он упал в снег и тут же певернулся на спиЛаелей крулись певзозеновато-беми кадоскопами. Все это калось заной игВдруг эти кадоскопы претились в разтые зеные фиры. Гриренко увипесочевеческое лии услы

— Не дерся, друили сдох

ПеноГриренко сверло острое лезОн прися с инресом запать в сверние бли

— Четы с ним лезишь, Лелайз? — другоОтэтозашего к Брах

— Пождите, кодир… — зеный отнул со лба светчелЭто же тот сазаший, корый сууйот нас на ре

— И что? Мне тесаму его ре

— Но кодир… Инкентий… БеБрахна проведях горил, что люзаший мостать изным. А в нем я виприки изного.

— Ты сечто ли, объся, Лелайз? — рыкИнкентий. — Каприки? Это обычмяед.

— Ну, во-перназабать пальЛелайз, — у него быкоа знаон хобыть блик приде, как и мы. Во-втоон сувыпопания в реВ-тремы не вили, чтоон ел мяили охося…

— Лелайз дегорит, — скакто-то трекоГриренко не ви

— Стой — скаИнкентий. — Что за чушь вы несеМяед хосвопалнавить рыЗа тапо всем канам одназание — смерть!

— Да нет же, Инкентий, чупрохопебраться чере

В позреГриренко полось злое скустое лиПо ребудаостсано в этом соянии Гриренко не ощубоОн дане ощусеГриренко.

— Отвесока, жрешь мя — рявкИнкентий.

— Ыывха… азаза… уаыыааа! — тольи супропотать Гриренко.

Зеные фиры отнули.

— В нем огонь Брах

— Он изный!

— Да, тея товиПрочто не дорился твому чуЛелайз.

Крепруподтили Гриренко и повили на но

— Мы отдем тек Бему БрахчуПоляю с налом ножиз

Поднутый сиБрахзаченной в чусемГриренко скольсрезадевелых ветВпеди мельла масровочная курткодира. Обычбывмент, а ныне бовой веплобена лывсеотвал. Но под свями сенами он преражался, ставился неутомым Бьорнленом и без трудерсавыкий темп.

Восминания крулись в гове Зеного Вона. Топовстрес шаном, коГриренко угов рувенов попокалипсиса, он срананодруСекты прили его, как свого, тольподев в его расренные зрачГриренко соводили в поление. От увиного крулась гова. Да что тут горить, он проохре

Среадстуи ядерго мраэто был, словсканый гоСтекные свооранрей, всюзеярпожий на солный, свет ламп, поголые краки.

БеБрахпозлил Гриренко встув войПроших. Инкентий заего в свой оти натреровать по осомедике венов. Тувхоли и ныние под лед — для заки, и отботка техки боя на пали рата с оруем — огстрельным и хоным. А такметации, чтемантр и пропсическая обботка, корую долбыл пройкажбодля точтоотнуть страх, разчуобострецию и орны чувств.

Почалу Гриренко придилось тяжДав шкомиции не голи так люи безлостно. Да оно и поно. Сасложбывыжать спарскую диту Зеного Братпежить отствие мямока, выки, сластей. Все бойБрахматочто бывенами, годо ху— они быфатичными сыедами. Они могпроизчевека за упонание мяспротов в их приствии.

Гриренко с труно пешел на жикак это навали сыеды, пиние. В тялые миты его вычал соЛелайз, корый латайв поба и тасшишсаго Бего Брах

Попенно из дрябго мадера он претился в жистого резго вена. Чепанедель Гриренко успешпроПощение и взял ноимя — брат Магор.

Мномецев спуон уже и сам недовал, как он воще мог есть тружисуРаньего соние быкак в дура сейсверло криной читой. Телегво всем текорая как нельлучпогает на пеходах и в разрейдах. Нюх его стал не хучем у поцейской соки-ищейВ зимлевоМагор за сто метчувонь враских мяедов. И немаих отвил в безбесленных перождений.

ОтИнкентия доточначения одиз перЭта бышикая тесна, затая со всех стообренными сками. В ценвозшалось каное сожение, оставеся со вренеота. Как обънил Магору брат Лелайз — это бымеСиИ что Брахпризал явитьсючтопрости като об

Вовеиз попокалипсиса Магор отглаи хищосмотся. Он лена прекулиТепСненет. Сам он в като леполосе и, супо всегде-то в проЕсего не глюконо, поэтих колских эликров.

Еще по ушам бил глунеприный вой. Не срабовой веопов нем гул мана трасНо пому он здесь, а не в родменке? Или не в кроти со свожекой, бущей шлюИнресно, кстаможли счижешлюесона еще не свала от него к друму коз

Магор разлял об этом, но безо всязлонедоной исного вена. Впрохошо, что он не доПрилось бы отваться от свонимманистой же

Он подся и прися осматваться. От неожиного помания залоло в груДолжведь быпенестись тольсоние, а не вся тушцеком! Это ведь невозно!

Но нет, все на садеВот его зеный масклат, на новсе те же финваки, нож и кона ме«кана племазины в рюкке… и… ниго сеМечек свясеТак вот что успел педать ему кодир. Спабо, Инкентий!

Что же тедеКак он вынит мисКак явитк Серичу? Тем богде-то здесь броон, модой Гриренко. Это проБрахубьет его за такоДа и как он теверся

У вена отло от сердЖекой каможне опася. Каже теу него мисЧебы таго сошить, чтопоБП прийк Векому, скамол, так и так. Вазание по обятельствам сверхъственной сивынить не удаВ вивысказанного, сошил блародное дение во имя Векого Поднуха. «Кадение, мула ты ват» — спроБрахИ славвоМагор, коно, оттит…

Блять.

Что именоттить, он не знал.

ЕсМагор не смообтить Серича в исную вето обтит как можбольдрулюОн расжет им про Аполипсис! Он спаих! Прижит войвеское!

Магор подтил кои пожал к трас

Като вреон пыся оставить маны, криразхивал коброся под коса. В конконторнул бои вычившие менбыступавали ноиспеченного мес

Так он пов обеник родмуски. Колги, знамые — и даон сам! — не мограсзнать в паттом, исдавшем, бодатом, поревшем на делет и пежившем один косвесвого соживца. Он криэтим глупо грящем Аргеддоне, а они поддили к реке и нахались над ним.

Но оттительней всебывисаго сев проНели он был та— расбанным ваком с деной улыбкой? Вону Магору не совило труподзать у глуго Гриренко клюот кары.

Дожшись, коэтот прирок запряподи дества, ловвевыся из кары. Ему так холось отдить хращего сев прочто еле сдерся. Нужбынайснажение, оруОно должбыть где-то здесь.

Магор кралпо кодору, задывая во все канеты. Внено разся звук шаКто-то спусся со втого этаСерич, кто же еще. Гость из бущего заился под лестцей.

Вскодося мат Серича, глуудаи скутуиздня-Гриренко. Магор усмехся и пошил на втоэтаж. Прожавшись по канетам, быстнасклад ведоков. Ключ отысся на той же связкорую он стяу саго се

Расдав ящис коками, Магор отыскоАК и рюкАга, вот и семИз кодора пошалось шурние. Сейдолжприйэти прики. Занув на стол, он прися раззывать мечек.

— СтоНе двися! Руза гову! — слысвой нерввопль со стоны бынеприно.

Серич гляволстоя у две

— Але, бля! Рувверх! — порил его модой двой

Магор усмехся и застил рув ме

ЗаСерич, долГриренко зася о стул. А Магор уже хрусенами. Поки энерчуть не разоли его брентеВсе залилось. Он увивспыши неспешлещие пуСерича.

Уйловми бросми, бовой веподтил кои от дууебал бывго наника в лоб. Раясь собной сии удаон сгреб в кукоки с бугами. Под

— Приот Брахкатан Ерков! Хуй теа не поки фруки овоподка пенсовская! — крикон и, хикая, вычил в кодор, а дверь зана ключ.

Понуясь вненому пову, Магор пожал не на улиа пона черотда на крыВсколопло стектреск, гул плани, дым. Он не пеживал за сеи уж тем боза Серича. Он помчто поэтопора очся в райной больце.

СиБрахструлась в нем, наняя неполебимой увеностью. Сейон вынит зание Векого. Но по-свому.

Катан Ерков присмерть.

Из гощей менки вылился Серич с безханным Гриренко на плеПожив подненного на асон прися деисственное дыние. Хм… этот эписвокары Магор не помВдазавали сины.

Веспрыгна корек над вхоа отда на зем

Серич демассердсерта Гриренко, коощуухом хоную сталь. Медно обершись, он увибегго преника. Нагвестона фоне пыющей менры, гляс ухкой свервниз, налив ко

— Четенапсих? — спроСерич, помая, что не успевытить пилет. А знаназаворить прика.

— Оставь его, Серич, — скавеРечь его быускона, как в пемотке. — С ним все був поке.

— Отда зна

— Пому, что я — это он.

— Чеблять?

— Я и есть серГриренко. Я из бущего! — таторил псипат.

Серич не порил ни едиму слоНо с менской внительностью вглявался в зашее лиПона Гриренко. Блять. А ведь пожи. Мородник?

— Слубрака, — пронес Серич. — Так ты, знаиз бущего? А четак выдишь хрево? Со служвыли?

— Пому что слуся Аполипсис! ЯдервойОбрав мою вепреный Серич, и я проду течеиспеляющее плаИскупния! — Главена исленно пыли. — С БеБрахты станеуязБупраэтиземми!

— Да ты прясвяотец. Хошее преджение, серкиСерич. — Я помаю… бля!

— Что?

— Твой… то бишь, ты, кася, не ды

— Да лад

— Сам пори.

КоМагор склося над собным теСерич пехватил кои с локзав бодатую ро

И тут же замал борским примом.

Ветрехался, билускоными двиниями, но Серич был рав два тялее. Разнувшись, он завену в ухо. И еще раз. Поеще.

Когость из бущего пестал дерся, Серич обрил его, занож, оруи занул пролыгу в баник свого “Крура”. Зазатал рот и коности вена стротельным скот

— Позповорим, мула, — скаСерич и, занув баник, повстреподъхавшие поные и ско

— Вот тавот хуйСазачил Серич свой рас

— Это почается, твой ебатый мо— это серГриренко, вершийся из бущего? — спроя.

— Смеешь, — усмехся Серич, крубаку. — Это я ему поняло тапримал. Свяша. Меон у мев подле на дапродел, поя позания вывал. И все это времне свою вескую чушь впавал. Про проление, исление, пояние, про векий поднух, приНу и, коче, он так мезаечто я сдевид, что порил в этот бред и стал веном. Мы доворились, что он бумне погать говиться к БП. Я полил его в зашенной церкке неполеку от райтра. А чтоГриренко сноне зали менили псиатры, я веему закироваться под хрианина. Тикатеразца, мы ведь холюспаот ядервойа в бибтитопро спание.

— Ты ему порил.

— Нигда не верь ниму. Я прорил. Отвил обцы Гриренко и этовена в Пина ДНК анаКак ты уже додался, Саони прилежали одму чевеку. Тольв обце Свяши обружили пошенное сожание изопа ура238.

— Раактивные осадкивя.

— ВерПому я отся к слоСвяши со всей сеностью. Он расзал мне, что тертория Калии не подает от ядерудаИ это хошо. А я ведь стал говиться. По свокалам довал орубоприпасы, экировку, прозию. Свяша погал прявсе это в тайках и лазах воРайтра.

Ниго сеокавается, Серич был гоне хуме

— Хошо подтовился? — спроя.

— На мой век хвазаялся Серич. — ВстреБольПизво всежии. Него ведь остаправСа

— Полра го

— ВерА с пенсами в Канлакше — мы торвать буА повыих нахуй, кобдиность поряют. Вобрака мой арский, там бупра

«А ведь Серич еще мноне знапоя, — или это като прока?» Панойя молла на этот счет. Пому и я репокивать. Пусть лучСерич пизвыет инмацию.

— А вот с точто дея еще не рескаСерич, подев на меЗасит от те

— Смотчто теот менужостоно оттил я.

— Для наты расжешь, кто тепов прои с каце

— С чеэто?

— А у тевыра нет, СаВсе эти делет я истокто поГриренко в проБего БраНо мне так и не удавыиз этоприка наящее имя. Он и не знал. Тоя стал прорять все секские орнизации, шериннет. Брахразтам быЭто из инской милогии. Но, блять, именБеБрахне подался мне. — Серич почал. — До понего врени. Поты не насовался. Я ведь срапокто нарил шув Петзаводске, СИЗО разсти, это ж наПоты в Пире поляешься. Ворасзал, что тотииз бущего. Жаль, что не до токак ты съеся с деньми. Итак, палельно я вынекого детеля, нававшегося БеБрахОн продил сходпо всеСеро-Заному окруезна февали и оупен-эйЗасывал проведи, вервал подователей, корые навают се«Зеное брат

— Вены! — ская.

— Рамеется. Опиние советствовало. Жирчерт, помо втиния динеплотак впавал свою процию. А имен— ганбас, приотного каства. Еще удавынить и друего поные. ДитравСпаун… Осталось тольподдать нужмои вальга

— Ты грохСпау — воснул я. Бля, плали мои деки.

— Нет, — успоил Серич. — Понет. Он бужив до тех пор, поне расжет, все что знао пемещениях во врени. Но по— под нож свиэту жир

— Но за что? — спроя. — Что плого он тесдеЕсб не Браххрен бы ты узнал о БП и так подтовился.

— Да. — Серич кивЗа это жирспабо. Но мне не нужконренты под бо

— Ты что, тотолешь дурь?

— Да нет, блять! Я про конренцию в бущем! Про его это полок веский. Это неподок. Это напреИ ты Саимекато десо СпауА он у меЯ же виты панорный, бойХоть и поший слегно не как Свяша. Норно тепредгаю. По-хошему. Соничество. Говимся к БП совно. И дерпод конлем земродкаские. Я, Вои ты. Ну так как?

Мана оставилась. Серич выдательно устася на ме

— А что, можотзаться? — спроя.

— МожТольэто очень пловаант для теСаИ очень глуВ бущем ты вряд ли був больбезности, чем в созе с наКставыди.

— За

— А мы прихали.

— Ку — Я подел в оки увивыку каго-то рерана.

— Хошее задение, — Серич усмехся. — Зайи за ужипетрем за наде

Я вынул из маны, дерСерича в позреЗаотзаддверь и дорюкплотнатый балом. Не знаю, как дальпонется судьно повсепрошедшего в доВона пизца, расваться с надой за мои страния больне сораюсь.

— Моостасвои шмотв мазаялся Серич. — Ниго с нине слуся.

— Ага, щас, — оттил я. — Все свое нос со

А мопросъеся? Поне поздХрен знакуон мевеЧто это за меОпачМоя панойя верлась! Припога! ПриСаЯ проне мобольмолТы весекак бесный еблан! Тевекак бычна бойВсе хоисзовать теи твой долбизм (да, приюсь, геический долбизм!) в свогнусших цеБеФобе

Поди, поди, пога… нужвсе узнать. Серич в теВозно, я раздаю тайпемещений во врени. А мовоще овлаэтой поной для вывания споностью?! Быбы круЯ смог бы исвить мносвои коки, отить месхрон и доно встреАполипсис.

Коче, вслед за Серичем я пропод пеливающейся выкой и окася в холрерана. Догое задение, супо обновке. Наюсь, не прися ждать три чаповахавМой яростжедок уже проофивал от столь длиного годания. Поний раз я устрадецит карий шашком Вона мночана

К нам тут же порвалась беменная дека-аднистратор, но ее отнил цепи угватый, как Опмус Прайм, серити. Нано, его смумой масклат, подки, бери такческий рюкХошо еще не видкору с ревером.

— Так-так… миточку, госда! У нас не прито в тави— зачал охрангляна мекак на бомс поки.

Я с труунял естеное жение допуши пролать охуно больотстие в его тубаш

— Все норно, СласкаСерич, снипальон со мной.

— Дык не пожено ж… — Слапуглаи навал щеЯ долего дореть.

— Эй, блять, ты воще не отляешь, что тегорят?

— Проте, СерСеревич… виват… — попился охран

— То-то же. — Серич попал его по ще

— Ваш стого — закивающе улыясь, встряаднистраторша.

Я снял провогаз и, занув его в рукуртсдал в гарроб вслед за Серичем. Рюкотвать не стал. Злобвзгляд, корым бувил меСласмеся уванием, коон увируять ревера. «Выси, тубык», — холось скамне, но я прочал.

Нас проли вглубь пощения. Обобользал с мноством стоков, за корыми сили потители, жрасмотли выление на сцене, мы подлись на втоярус и окались в отном канете с динами. На стоуже додалась бука «Финдии» и всязапечислять корую быбы слишжеко с мостоны.

— Будь как доСараслагайся. — Серич сцапотый инепуи накал по сторю.

Я опронулся на дирюкс бабми расложился подкой.

— Да

— За что пьем? — спроя, нюсожимое рюм

— За набущие дедеща! — с доным випронес Серич.

Дзиньк! Бульк! Ух.. хошо за

Я засил като пожей на осьнога шня

«Не тебдиность, бро! — прино натывала панойя. — Этот охуший кот по-люму ховтятев като блудВсни прораз. Тотобули в реране, и чем все это зачилось?»

Да, да… я все помНо дай мне хоть повать споно. Все под конлем.

Серич накал еще и вано разлился на сводиА я прися жестсмес талок догие хар

— Сравидприца из бущего, — заялся он. — Гриренко так же жаджрет. Толькарху да травсвои.

— На хаву, чебы и не поская и смачрыгДарасзывай поче хоот ме

— А ты нагхуУваТачетрета мне и нуж

— Ты это уже горил.

— Да, верлюсоне прома. У меуже есть бойРета из менры, соживцы, есть дабайры «Каские бодачи»… слыпро тагрупровку?

— Неа, — соя.

— Но я бы на«Каские туиздни». Приих с грунарты, тена мератают.

Серич наеще.

— Смеешь, к чея веСа

Развор прела офиантка, занув к нам в заток:

— Добвемальки, — доно фрино поветствовала она. — Что-то еще буте зазывать?

Моэто закированный пубный дом?

— Нет, — скаСерич. — Понет.

— Присите тоного сопосил я, оттив, что офиантка-то беменна, меце эдак на вось

Ну, знане борэх…

Серич выдательно устася на ме

— Да все поно, что ты хоская. Так, пергоутотенанана жирчтоб сильне засеть. — Ты хомеподну, чтоб я треровал тводолбов.

— Бинблядь! — Серич бряксторем по стоСоражаешь.

— Тольпому я? Пому не ВоПому не ты? Вы же участки бовых дейОпыдоточно. Или Свяша.

— Пому что мне нуздрачевек с опыБП. Свяша — улеший секон пловлиет на бойВохм… ну ты сам помаешь, нет у него пегогического тата. Мне некоОстася тольты, Са

— С чея долсошаться? — Мне, коно, льститапреджение. Кто еще кровеколепного Саньвывальщика монакак встреБП?

— А с четеотзываться? С наты просвои таты в полмеСаМы поим в натайнодивмир! Давыза это.

Дзинь! Хлоп. Ух

Прили тоный сок. Друофиантка. Та быбрюка, а эта блонка. Но тобеменная. СтранСерич еще что-то горил, а я в это вреприрелся к заЧе за фигВсе офиантки с тем или иным сроНеторые даисзовали пуко, стана него подсы с едой. Дичь като…

— А еще, — Серич нанился над стоты буиметь прос дочи твобойЧетнахуй. Жратпаны, бухтел

— Притивно верешь, Серич, — хмыкя. — Это для Вона мовация норм…

— А тето че наЗаевыебыся.

— Я сам по сеНиго мне не наот теВсе ништяя сам доду и скларую в своубеще. И никих темне там не наБужить, как мне нрася и чтонимене тро

— Вряд ли у теэто почится… — усмехся Серич.

— Пому?

— Пому что у тене почится. Я ведь мент. Вилюблявсех нахуй… наТы не из тех, кто смосина жоровТы чевек-прома. Хочий пизТочпизидет за топо пяТеСакак ниму друму нужстарМуднаники. Сам ты продешь, нахуй.

— А ты не бося, Серич, под разчу поесмепизцом нает?

Серич занул рюмвынул, постел огурком и оттил:

— Это для статурылого пизСаА для граных лю— возности. Рата в менке нала мечто есть ови есть волОвец стрии реа волстреют, нахуй. Тольу волесть шана у овец их нет. Терегде быть, СаТере

— Измеот этих притивных мапуляций, Серич, — пощился я. — У метут друвовоз

— Ба

Я не спеопонил сторик, провал кусемсласоленой и спро

— Что это за реран тастранПому все бабеменные?

— А это фиштау нас! — оттил Серич.

— У коэто «у нас»?

— Мне прилежит повина этозадения.

— А вто

— Вону. Коже еще?

— Так в чем фиш

— Ты, блять, не пебивай, и я расжу!

— Ладлад

— Коче, чтоб реран вылялся, должбыть фишпомаешь? В Пире дохуя реранов, и мы с Воном…

— Поди-поди! — зая. — Вы брютите этих депепримом на рату, чторазжить свой гефонд к приду БП! Это же геально!

Я истал что-то вроудапод дых. ПоСастрахерэти удабестрольно разжались!

— Нет, блять. Я же ска— не пебивай! Мы не брютим, как ты вызился, деа примаем на рату дам в пожении. Кото паброкто-то на ипоку кокто затает по пьяа мы давозность заботать, несмотна беменность. Оплаваем больный, плащедденые. Хов одты прав. Это часть подтовки.

— В касмыс

— Печаикс вызем девв Калию, на лескорратив. На ба«ОгоЕе как раз отивают мои люА поБП мы вытим из этих дезаленных бойАполипсиса!

Вот они суВо всем обомеМоскаему, что всю Калию в конконотжат амерраты?

Моя врожная ненак мена такприретенная — к Серичу лич— мапола. Этот чевек заживал увание. Он дейтельно строномир. Что же преднять? Соничать на его услоях или такно понахуй?

— Коче, Са— Серича уже слегразло. — Я потеТы ходевсе что угод

— Да.

— Так тольс наты это смоде

— Что имен

— Все, нахуй. Разшаю! — разхарился Серич. — Хо— моофиантку трахЛюПрям щас.

— Так они же это… беменные, — немноопея.

— И чо, блять? И даи беза мидувоззил Серич.

— Да ну наэто като изДа зажем, нано, мно

— Сау нас, у люс оруем, власть! ПоБП она буаблютная. — Серич хищскася. — Ты мос этиовми дечто угодИзваться, гноубиОни тольмымопомаешь, СаЩа дожу, бля. Люиз деща повем, и расшем прям тут. Хо— мопряв рот ей нассать или на

Чеблять? Куя по

— Серич, поди, нана это наНу, вдруг, они зание…

Он вынулся из каки и… хвать за рупродящую офиантку. Я сдефейпалм, чтоне виэтой херДека, пискзала возсто

— ОпачНокая что ли? — готал Серич.

— Да…

— А ну-ка, сканам, нокая, муж есть у те

Дека не отчала. Я подвзгляд, чтопореть на нее и охреОна топялась на мене отваясь. Это быЛе

БашСерича взолась красБезханное тесползс дина и грохлось об пол. Осколкувна с тоным созапали стоницу. Левычив свои кравые глаи расрот, проостолнела, липовалось бледстью. То ли сейзато ли пожит. Или воотнется в оброк. Есть тавеятность, учивая ее (твою же мать!) пожение.

— Ну, здравлюмая, — макмально споным госом ская и подся.

Как всев миты опассти, в мосильрублесревер.

Левздрогла.

— Не бойвсе бухошо, я зару теотда, — чувсегеем бовиков, (тиШварСтхема или БрюУилса), пронес я. — Хошо?

— Да… Са— в гладеки вспыхли бриланты слез.

— Тольсперотна один во— я зася, подрая слои оттровывая маные. — Кто пабущего река?

— А из-за коя, дуешь, в Пиполась? — вспыхла ЛеКоно же ты, прирок!

Мепроло невемым ратепВимо, проснуотское чув

— Каме — пропел я.

— Вось

— Все схося.

Левсплесла руми:

— Коно, схося! А ты еще соваешься что ли?

— Поворим об этом позбыстская. — А сейва

Занув за спирюкя пепрыгнул стол и прися обривать карны Серича. Гад еще дыПубы для версти пуда неохоподмать шум раньврени. Я запиское портудоверение соника поции, ствол и норок от развалки.

— Блядь! — вылось у ме

— СаЧто слулось?

— Не моклюнайот тачВ гарроб он что ли сдал их?

Отвистыми вспышми в мое соние вося флбек. Мы с Серичем выдим из особка Вона. Серич поддит к свому двухтому «круку» и придывает пак дверручПоэтомана отлась и залась.

Зная долотзать паСерича. Но каименУкательный? СредБольВот это я сошенно заПротоотвсю лаИ праи ле

— Са — Левскрикла, коувила сувый такческий тев моруЧто ты сораешься де!

Блять, а я и зачто у нас тут женны и деУ люмой мобыть шок, а ей нельволваться. Прися таэтоупыцеком! А там еще охрана монескольМовознуть восы, ведь вся рои рука Серича заты тоным собудкрословего пизли доли жеко.

Ну да попрося!

РаЛеи свого бущего наника я гона все.

Убрав нож, я нанул на гову Серича пии, подтив под плеподся. НорКак будужраго в говще кофана вена возпрогаться. К тоже — тольсейстрельло в гову — наведь вытать у него, где Спаун и осводить. Инаплало мое бало и ноСхрон.

— Сденорное ливея Лене.

— В смыс! Телимое не нрася? — возтилась она.

Я успоил:

— Мне все нрася, но набез пава убратьотда.

И полок тяленного, как два мешс цетом, Серича.

Мы двились по краю зачтоне прикать вниния. Лесенила рянервисственно улыясь. Но все равнекорые бущие мамброли на нас недоные взгляВ оббез осопроудадовебюля.

Аднистраторша на решене вычила гунашенные глаполась в настону.

— Что слулось? Кувы иде — залосила она.

— Да вот, плостачевеку, пепил маская, — схопекурим…

Мое мулистое плесоонело от тясти. Серич насполя пехватился поней.

— Госди! Да это же СерСеревич! Что с ним? Я викровь… навыско — прожала натать паку аднистраторша.

Блин, протый тоный сок запал весь парПоже, мой план трепо швам. Я пошил, кряхв стону гарроба, отда уже вынула люпытную заку бабгарробщица.

— Та-а-ак… не почо за де — Из-за двесорра вынул муохран

— Слазажи их, — прояла аднистраторша, — я звов скоИ в поцию!

— Потруб — как в одизном фильпризал я, вытывая ревер и наляя на эту овПотрубя ска

Сланесуся на меоставился, увиствол, будна невимую стенател. Аднистраторша вынила тефон и подла когвверх, аки немец под Стаградом. Я дощился до гарроба и с обчением швырСерича на стойНав кардва жечика, пронул бабпрожая скаровать недруственную обновку.

— Лезари шмот

— А что, вы уже усе, ухоте? — спрола гарробщица. — Нено же ж при

Черва бабнавается. Я повил в сервуюся, словконый бздёх в обственном мевспышгне

— Слаче стоСдечто-ниТы же серити! — прола аднистраторша.

— Слыш, друще, убевону, блять! — вынул Сла

— Нет, — оттил я и взвел ку

— Да я щас напову! Значо с тосдеют? Знакутеэтот пилет занут?

— Это не пилет, а ревер, — повил я.

Блин, да чеэта бабтам кошится?

— Да мне похуй! — срыясь на пешиный крик, орал ебусерити. — Мы за Серича тевауро

— Са— пола Ле

Я сковзгляд и затил, что бабприщила, нанец, шмо

— Одеся. Четы сто — спроя.

— Фу, я в чуне бунавать, — пощилась люмая.

— Так что ли пойВ этом пенике, колках и туфНа улине мемай.

— Мне нужмоя шушапвесука!

— Бавыте ей шмотда порей! — ская.

— Ишь, расмандовался! — прочала ста

— Самы же не здесь пеодеваемся. — Левсхлипла.

— А где?

— В друразвалке.

— Зана это бало! НаваЯ теновсе куп

— Но там мой айЯ его тольнеденакула! — Плененаной тряс

— Ладбетольрез

— Не разваривай так со мной!

— Продогая. Но порайся порее, нам, правнужухо

Лекивла и покала в стону за

— Ха! Да ты бараб! — надно усмехся Сла

— Занахуй! — Я прися захивать бало под лямрюкка. Нет возности одетьНо я, как и Лене мог бросвои пои крозаботанные ве

Вдруг, аднистраторша схвалась за жии стасполпо стене:

— Ой, мне плоПогите! Ско

— Оля, че с то — спроохран

— РосейАаааа!

Бабвыжала из гарроба и килась к ней:

— Дыдыгобушка. Дынуж

— Звоте в ско — аддыкрила аднистраторша.

— Щас, щас… — В лабабпозался тефон-расдушка.

— Нинида не зво — рявкя и навил ствол на ведь

— Эй, ты чо дуОна ж щас ро — крикСла

— Это все из-за теизпротый! — рыла бабРазхался, помаешь, левертом своа девплоБанган, упрадуна вас никой нет?! Вот бабщас найупра

И разъным норогом она полась на меОх, это бызря. Я не стал традобпувмеэтонанился чуть в стону и пекинул бабчеседовив с локв залок. Пенкакадзе улела честойи зала под груупаввелок.

Охранрыпся быно я тут же вскиствол:

— Стой тибыра.

— Аааа! Я роПогите! — прожала визаднистраторша.

— Ты поТепизко — дерся Слаочодко, идв ата

Серич за моспизавелился, придя в се

Блин, где же ЛеЯ поствовал, что еще вот-вот и коннад сиацией бупорян. Охрансутяклешпод пиВ этот моСерич что-то прочал.

Разнувшись, я огрел его по кумлу руятью ревера. И Славосзовался мотом. Поя обочивался, он выщил раи прися орать:

— Трега, парУ нас надение! Все сю!!

И пожал в бовую дверь.

По могрота и проведенного в затом пощении возствия мой ревер заза подалюмую Сай12. Слаупал с проленной ноотянно веща. Еще ярости громна деки дебел, провоатомной синой госила аднистраторша. Из главго задосились вопли, звук пающих стуи прижающийся цокабков. В гарробной грели веки — поду бабочлась.

— Каужас! — в холл прикала Лека, одев модшу

— Где теноло, блин? — Я занул на плеСерича.

— Ты стреВ чевека!

— Ааааа!!! Как боль — поддил корщийся СлаСкоблядь! Кто-ниСкосуа-а-а!!!

— СкоСко — в унивыаднистраторша.

Прилось навить на них ревер, чтоб зались.

— Этот уебан выохра — понил я.

— Са

— Бе

Моный сывехлестпо лидверь хлопла за спиоткая звутвощегося внуткиша. Я пришался, не вплеется ли в симнию гоского гатреные нотменских сиВронет. Понет.

Дожав до крука Серича, я стал поредно придывать его пальк погой выки в двеНужпанася со втопоки — укательный, ескоинресно. Японбудожи

Не цемонясь, я броСерича на ас

— Прыв тало, догая.

Я доревер, сораясь всав мозг Серича тялую экссивку.

— Сане наНу, полуйста! — взмолась Левцепясь в мой ру

— Пому?

— Проне деэто

Я нарился.

— Ну ладЕго нельтак оставНам трынто

— Не криВзЛестал испеляющим, как вспышядерго взрыПримай что-ни

Блин, а ведь она праНе стосейваСерича. Он ведь еще не расзал, где дерСпаукорый из-за меприхал в Пиза шилом и потут в таза

— Мов баник то

— Хошо, — кивла Ле

Бырыми рывми я подщил Серича к жокрура.

— Тольсвяего и каникляп в рот зане обобез свосотов ненаная.

— Негда… — буркя, подмая крышбаника.

— Маки! — пискла Ле

Я занул внутрь и конно так пригел.

Затанный по руи ноплаковыми стяжми среавмибильных придалов лемой жирпритель!

— Спаун, суВот так встре — воснул я.

Из заенного скотрта долись мыщие зву

Чувкак со скостью пуметной ленутеет врес пощью сверстрого ноя осводил СпауТрудвсеокалось выщить этобемота из баника. Да, мои мулы прочались, но есбы я был не в греной рености, а геем каниЛишки, то оцебы эту проку протов на семьсят от нонала, кабыл у мев попокалипсисе.

— А, су — взвыл Дитраврасставшись на тробрювниз. — Нозали, блядь! И руПоги мне, Са

— Поди, Дищас, — ская и занул Серича в баник, не засмоего коности.

— Са

— Что, люмая? — спроя.

— Кляп, — нанила Ле

— Да-да… сейЛучпоги Дину.

Я нав угбаника заную проленную тряпи прися захивать в пасть Серича.

— Но как я погу? — удилась Ле

— Сдемасразоему коности.

— Что?! ЗаЯ не буэтодеПому я?

— Это мой друг, — обънил я, — и от него засит насчаствое бущее.

— Он что, пос на

— Да, догая, он пос на

— Эй! — погоДитравВоще-то не вежво горить о чевеке в трелив его приствии.

Я захал, нанец, тряпи заил для версти сескотчтоСерич, коприв сене вынул кляп. Леслаяйпестала туи, неукже пристаразнать жирноСпау

Тот, пестав стоот бодоно крях

— О, да, кравица, прожай!

— Так норно? — справала Ле

— Воще по кайА щас поше, вот еще поше да

— Здесь? — Нежпальки Леуже бына ляжушлозаца.

— До.. — мыДи

Со всей яроя занул баник и понулся к ним:

— Дате быстнаехать!

Лехоно взгляла на меислобья:

— Даты не буорать, а пожешь?

— Да, СаПросируй мне праляж — побовал Спаун.

— Ага, щас! — Номого такческого берот дувпетался в са

— Блядь! Ты че деешь?! — взвыл толНу сденорный масА то у этой девсинок не хвает.

— Что?! — вспыхла ЛеДа я зачила масные курв Петзаводске! У медади..

Она не успедоворить, пому что дверерана раснулись, отда вынула четка плестых, дерно-злых морворотов. Ага, виохранки.

Разлись кри

— Вон они!

— А ну сто

— Броорусу

Ага, щас.

Ревер нескольраз тяло отв руПерпужахла под нобещим. Ришетом запило блишего чука. Он свася, сжибону. Остальподали, обосравот визлещей стаПоний выразвхнеовую выку над вхов ре

Я оберся. Лека виззауши. Спаун уже на нотяло дыпришись за тач

— ЛеВ ману! — крикя, помои черски быстпальзавали бабан ревера. — ДиЗа руль! Я при

Спаун поЛене зася в саи прыгза руль.

— Садабыст — крикон.

Я мется к пеней пасжирской дведеруебасерити под прилом:

— ЛеЛемра

Быжано скурасстались морми в грязь, руза гову.

Тольмой зад умося на синии, Крурвас меСпаун, вклюгроссстера, ларуя в поке маНиштяк, пролись.

— А можехать поше! — пискла с задго синия ЛеЯ воще-то беменная!

Спаун, прирившись, посился на ме

— Люмая, принись и дерза ручуспоил я.

— Скаему, пусть едет поленнее. Мне страш

— Все бухошо, ЛеНатольотося от возного предования. Дигде твоя тачНа этой мы не выремся. Сконас буисвсе мура года. И ФСБ.

— Что?! В смысФСБ? — пола сзагоЛеЧто ты нарил?!

— Да не, все норно. Я тепорасжу.

Дитравнедоно потел и ска

— Коче, СаГде моя тачя не знаю, у этопира, корого ты в баник сунабыразнать. Блять! Су — Он рездерруль, мы разобукно в милметрах с резвычившей Гакой.

— Ааааа! — пронтельно зажала ЛеОставите ману! Мне пло

— Диедь акратней, — ская. — Не дроже ве

— Поиздите мне тут! — на миг обершись и брызслюгаркСпаун.

— Слеза догой!!! — хокрикли мы с Ле

— Тоя умыру — Под гудмаКрув засе мется к обоподзая срадва ряДате без мегоки, блядь.

— Поди, ДиТы чеА как же наш уго — опея.

— Мы не доваривались на тазаСаЯ как-то знане пларовал кася в банике, блядь.

Вот жирублюЕго спаса он тут врует задв саотственный мо

— Теразбольне нужкосческие шиш — резайс корей я.

Мана оставилась.

— А что, тот груз все еще у те

— Да.

— С соВ рюкке? У тевробыл чедан.

— Не с соСпряв наном ме

— Сдася мне, что ты пизСа

Блин, у Бего Брахпанойя ратает не хучем у ме

Молраснув подмок, я допоэтиленовый патик и разнул. СаКрука нанился инонетными аротами. Дитравотсил чеи пося исриной, словГорувиший заное меколь

— Да… — пропел он. — Почилось, блядь!

— Что почилось? — не поя.

— Насрочзастить! — улыбся толПожди, где-то у мебытрука…

Он прися рытьв складсвоодеж

— Спернавыся из года. — Я убрал патик с шилями, корые оставдля се

Диисстил проный вздох, пожий на бздех.

— Ладполи в твое наное ме

— Так, я не пола, — разся гоЛесика с задго синия, — у вас там что, нартики???

Спауаж пекосило, будон вымоскун

Я оберся и ска

— Коно же нет, догая.

— Да как это нет? Дуешь, я слеУ тетам шишбошэти сраУ нас в обги парнаривались поянно, холи поржакак делы! Фу! Не дула, что ты кутра

— Тране нартик, — ская.

— Аблютно веркивСпаун, подвверх па

— А что же то

— Это билюмая, в насчаствое бущее.

— Ну-ну…

Сласеным бомоя рыбесугонилась.

Адстреясь, мы проли полрода по заулкам и втостепенным улии окались на безном в этот ноччас, проваемом всеветми порежье финго зава. Лезамала в пуЯ ласво смотна нее. Сковесь этот пиззачится, я отноСхрон, и мы завем счаство. Уже втро

— Здесь торни, — ская, притив знамые коги.

Спаун зашил мо

Лека тут же просну

— Кувы?

— Поди в матам хоно. Мы быст

— Нет, я с ваМне страшод

— Ну ты же не одТам в банике Серич.

— Вот пому я и бо — Она ретельно раснула дверь и вылась нажу.

Спаун тольпочал говой.

Светакческим фориком, я быстотпал свою нычЗаный чедан нида не дел

— Ну же, Саотвай ско — побовал Спаун, чуть ли не прицовывая от нетерния.

Я стряхпещелкли зам

— Охо-хо-хо! Ого-го-го-го! — зася Дикокрышподлась.

— Ну это трын— ахла Лека.

Как тольСпаун понул свои сарки к сожимому, я тут же занул чедан.

— Сперо цене доворимся.

— Навай свою цеНе оби — хонул Дитрав

— Деля

— Ебать, СаБез нореЭто ж дохуя! — воснул жир

— Госсди, вы моте не мариться? — возтилась Ле

— А ты как дуДи — Я поплеми. — Эксзивный про— эксзивная це

— БлеДа у меуже с этой сделмитало!

— Я же посила…

— Пармуа, я зачто у нас тут даСану даза чере лехи, ок?

— Нига не ок! — возтился я. — Ты хоть знаотда я прищил этот чеданчик?

— Предложим, додываюсь. Пять.

— Спаун, залебал, мы не на баре. Ты на этом в рабольнаришься. Де

— Шесть. Ты тут киустромне же ныся теприся. А у медебиз

— Сасошайся, — протала ЛеМы с токварру смоку

— Вос повиной.

— Семь!

— Ладдо свиния. — Я подтил чедан и взял за руЛеПойотда, догая.

— Ты че — Люмая округла глаБеденьСа

Я понулся к Спау

— Семь пятьИ это поняя це

— Доворились! Доворились, Са

Дирано сжал мою лаа у меостадоное чувбудя нигово так прошевил. Ну да ладКак ни крулучсица в ручем безлостное нихуя.

Я почеданом:

— Поляю с удачсделСпаун. Готебаб

Спаун удивно запал глами:

— А у меих нет.

— В смыснет?!

— Я же не идичтовос сотасумСа

— На кар

— На банском счеПридем в Москпочишь все до коки.

— Блин! А ты не моздесь обличить?

— Коно же нет, СаТолпонец разруми. — У мевсе счена дроа докарки в сейле

— Ура! Мы пов Моск — запала в лаши ЛеА я там ни ране бы

— Ну, хошо, попопонедолпазы прочал я. — Тольвот на чем?

Мы все синно порели на угнанКруОтда досились глуудаМы со Спаупеглянулись, подруг друбез слов. Я пожил руна руять ревера и навился к тач

Лека могорить, что угодона не помает всей сености сиации. Не помает, что я в люслудолэто сде— «засотить» Серича. Инаэтот оботень в понах буменаму выванию. И в наящее вреи поБП. А на мне тезата и о бущем реке. Бля, до сих пор порить не мо— скоя стаба

Счаство улыясь, я раснул двербаника. И встреся со злобвзгляСерича. Гад уже очся и гроззагался, увиревер.

Пошел Спаун:

— Ну как тетам, удобскона?

Серич яростсов отВынув этокозиз маны, мы повили его на кони. Я привил к заку ствол.

— СаНет! Мы же доворились! — вмелась Ле

Я со вздозатил гла

— Иди, проляйся, догая.

— Не пойЧто вы сораетесь де!

— Реодпрому.

— Не таже спобом! Это бесловечно.

— Зала, как он теизсиловать хо

— Это не попрещаться в жиных!

Я убрал ствол и понулся к Лесику:

— Не пеживай, люмая. Все бухошо. Я сдеэто гуно. Бах — и все. Он данине поствует.

Серич вздрогуслыэти сло

— Нет, это не гуно.

— Ну, как скаможи друспобом засотить коз

— Да, — поддил Спаун, — я, коно, топроналия, но можутоего вмес маной в мо

— Отная идея, — улыбся я. — Можеще сжечь вмес «Круком».

— О чем вы горите! — воснула ЛеЯ не хоучаствать в убий

— Это не убийа пролактическая ме

— Убий — топла ноЛека. — Преление!

— Капраная у тепога, — хмыкСпаун.

— Ну, хошо, догая, — ская, — что ты предгаешь?

— Отстить его.

Мы со Спаурасхотались.

— Отстить? Аха-ха-ха!

— Я сено! — сверла глами рыбес

— Я тосено. Есего отстить, этот пес навит на нас всю муню и банков свовпричу. Они не выстят нас жими из года.

— Черски веркивСпаун.

— А есон пощает останас в по — спрола Ле

— Дукая идея.

— Пому?

— В тасиации он нащает, что угодНельветалю

— Мовсе-тадать ему сло

— Еще чефыркя.

— Девдегорит, — скавдруг Спаун, — даговку понее сло

— Ладзалебали. Пусть барит… — прочал я.

И резрвапоку скотподнув небриебаСерича придительной эпиции. Извившись от гнустряпво рту, он долплеся и откивал.

— Викак он муется, люмая? А я бы раз — и извил его от страний!

Я пошел и навил ревер пряв лоб Серича.

— Ну что, скачто-нипесмерСерич? — спроя.

— Ствол убескаоттил он.

— Моотстить теублюОбеешь нас не предовать?

— Да я текишвыщу, сура! — огрызся Серич.

— Вот видогая, — вздохя, — в гроон нас всех ви

Скрипкуревера. Левзвизгла и зарилась, зауши.

— Поди, Саскавдруг Спаун.

— Что, блин, опять та — с разжением спроя.

— Пусть скаспергде моя тач

— Да, точИзни, я созаДи

Толнавсей свотунад пленком.

Серич, криусмехшись, пронес:

— Как раз ты мне и нужир

— Мне поче там тенужпухлашка шлепла Серича по щеГори, где моя тач?

— Ускойся, бага. Тачв поде. У мек тедевое преджение.

— Девое преджение? — хонул Спаун. — И коже оно возло, а? Коты мев банике ка

— Я текаты — меСчив расте, — Серич сплюКак наного рынсбыдля твотраЧто скабага?

— Я тене бага! — пощился ДиЯ боник, комсант, учеи прохоший чевек. О карынидет речь?

— Эй, Диты че — вмеся я. — Он зунам заваривает. Не слуего. А лучотойя выщу ему моз

— Поди, Са — отнулся Спаун. — Навышать его.

— Весь Серо-ЗаскаСерич. — От Пира до Мурска. Буратать оптом. С месеть расстранения, с тетоНа— полам.

— Хо-хо! А с чеэто ты пеобуться реВчееще с нартой вовал, пса свого на меналивал, в банике воЕсб не Саприпал бы ты меуже, поа, Серич?

— Я мнопеосмыслил… в банике… — Серич склогову. — Тране нартик… бух— зло…

— Не осоубетельно.

— ЛадПравскаВы оба знате, что скопродет. Глоный ПизВы там быя знаю! А мне бабнужмноЯ тохоподтовиться.

Признамеподпили эти слоЯ опудуревера.

— Скольсмопровать? — спротем вренем Спаун. — Каобъмы?

— Лю

— Хм… тоначс од«Гали» трав ме

— Прилай. Но тольтраНикой больнарты в этом годе не бу

— Сасоухнулся Спаун. — Тользря ты дуешь, мучто я будасвой перклассный тоза протак, тина релизацию. Тольза баб

— Не воощеся Серич, — хоть щас мопевести.

— Как? — спроя.

— Чемолу, она в пракарРазжите руя срапеведу скольна

Мы все пеглянулись. Что ж, поже, не прися традраценный боприпас. Леедзано кивла. Спаун тоВот кто поет макмальный выс этой сделНу, ниго, Саньпо-люму с этотопепадет…

Я убрал ревер в кору и выщил нож. Подя сзараззал стяжна застьях пленка. Задерлезвозгорвыщил из карна Серича со

— Есбукато фосы, тене жить, — препредил я и отмолу.

— Уваза панойю, — скаСерич, — но сейона лишВсе бучетТак скольпеводить?

— Так, ща принем… — Спаун замался. — Гапевозит киграмм 200 шибольне влеНу, стабыть, воляза пар

— Хошо, — прочал Серич. — Дате нокар

— Бля! — Дитраввсплесрущами.

— Ну че? — Серич порел на него.

— Нокарсвоне пом — спроя.

— Естено, я помносвокарки, СаСвеего я, коно, не буА ленора бызасаны в тефоне, корый разбали арровцы местУ теесть карСа

— Отда? Я же на неленом пожении.

— Блять, вот зада… — зачитал Спаун. — Вот подос!..

— Так мне че, ваего? — Я сновзялза руять ревера.

— Нет! — вскриДиСеймы пов банк и обличим день

— Сейночь, все зато, — воззил я, взвоку

Серич, бесно гляна ствол, подся, отряхшта

— Предгаю, — скаон, — оттить насделв боконом меПодим, пощим, капомим. А утром зав банк и обличим всю сум

— Зануха като? — Во мне продилась панойя.

— Казануха? — улыся Серич. — Пок Вовку. У него и сауесть. Ну да, ты же в курИ чермазый уже, наняка, разворился.

Что-то как-то все позрительно. Панойя прокрила, чтоб я не лез больв этот капНа круглиСпауотжалась эпичшая биталчпроприной остоности. Поже, Серичу не изжать модобпу

В этот моЛека шагла впеи скала:

— У меесть карМожна мою певести.

— Ле

— Саубесвой ревер. Я не хотасся по вапринам.

— Сбер — спроСерич.

— Да. — Ледола из суки плаковую кари протовала но

Серич покал пальв экран, и вскоаймолюмой тренькэсэской. Лекивла. Отно. Я истал обчение. Тебабу нас в руи Сесо Спаутенида не дерся.

Мы сев ману и поли. Серич за руСпаун ряа мы с Леи с ревером сзаМоя мулистая лаувено легна жимоненаной, нала поживать и… вдруг явно ощуся толОхреМой маздовается с папЛюмая улыблась и пожила гову на мое прочанное пле

Я замался, а как мне востывать свого пана? В саили шко— он одзначно хоне бу— эти кошные задения сгов скоиспеляющем аргеддоне. Бусам учить маго всечто нуждля вывания в миядерзиНаохося, сталоки на звеи на двугую дичь, на мадеров, корые зазут на натерторию. Но это уже, коподтет, коно. А как на новстабугопо фихе, рупашному и новому бою. Гов два начдазнапо огстрелу — сборразка-чистлювиорустрельтакка боя, обуство поций и мномнодручто я так хошо знаю, умею и люб

Потав като врепо году, Круоставился в проленном райна тертории оптобабезной в этот поздчас. Хошо, что не у доВона, как я опася. Мне, коно, инресно, касвения выщили из БуВара с беным деником, но… но вполне веятно, что черзадый расжет, куУайт утаМаИли, моее уже спасМоона осводилась саи уже прилась в дом?

Страх от тоЧТО гряесвстреся Маи Лелеными пастижами сжимои яйЭто ни в кослуне должпроти. Это бупоще всех БП, вмевзяКлясвопа

Мы пегрузились в отысшийся авмобиль СпауТаже черкак и у Серича, «Крудвухка». Тольбез крувой торовки и с донительным аэронамически-принутым баником на кры

ОстаЛев провающемся сая пошел к негромобдающим дели сделСеричу и Дитравку.

— Я продля вас зеный свет до саМоскгорил Серич, — ни один дене оставит.

— От дуСе — хонул Спаун, помая руноиспеченному партру. — Все, в подельник встре«Гас бошми. Груз бузакирован в мешс кордля погайчиков. Все данна волу, тачи нонаной скитево «ВКонте», догой друг.

— Хошо, догой друг, — оттил Серич, люно улыясь, — удачвам доги.

Я топронул руи ска

— Промеза то, что разкувоб твою гову.

— Да ниго, Сабыет. Я сам по модости бывал было, на люкися, кто не так порит на мою баУдар хоший. Зла не дерА над преджением мопомай креп

— Помаю.

— И это… — Серич жестстисмою ла

— Че — не поя.

— Слеза своми бами, СаВсе промы у теиз-за них.

— Да поты! — Мне удавыру

— Увися, Са — Серич усмехся, яввышивая пупроглаз.

Но я сдерся, чтоне расвожить Леку.

— Дадо свиния!

Я занул на задсиние, к Лене под тепбои занул дверь. Чеседу ману качло — туСпаувтислась в проство межруи сикой. Махна проние Серичу, он дал по гаДесивные пейжи промны плыза оксмеясь освеными протами Сеной Стоцы. Тялое нажение этобеснечного дня откало. Тевсе бухошо.

— Что зна«за своми бами»? — спрола вдруг Ле

Я оценел.

— В смысдогая? О чем ты? — реуйв несоку я, съена дука, так ска

— Пому СерСеревич ска«слеза своми бами, Са! Я все слыла!

— Да я не знаю… нано, фира рета

— Фира реС бами! Ты что, мне изнял?! Уже успел засти като шлюх, да?!

— Да нет у мениких шлюх! — воснул я. — Тольты, догая.

Но в глаЛесверли зеные молговые раззиться чувищным тордо. Мне стастрашочень, очень страш

Коче горя, мне призатить косальные усичтоспапонувшуюся ретацию и сонить в цести свои звоняичВ ход быпуны: такческая смека вывальщика, проснувся в крическую миту ораский таакское маство и, коно, мое униное приное обание, всебезказно дейющее на предвительниц преного поНе знаю тольхошо это или пло

Мы так увлекпепалкой, что я не сразатил, как мана сверла к обои оставилась. Спаун разнулся и с добдушной улыббувил нас своми хитми мутватыми гляками. ДаЛенедоно залась. Толвсе так же прожал смотто на нее, то на меявчто-то выдая.

— Что? — не выжал я.

— Пому мы не едем? — спрола Ле

Не оттив, но прожая улыся, Спаун понул гову куто в стону.

Я продил за его взгляОкавается, мы оставились возоранво-зеной выки «СберЗа проным стекгосвет, и выились вдоль стен рязеных банматов.

— Заты сюприхал? — заглувоя.

— Чтоснять деньподдил мои доки Спаун.

— КатаденьДи

— Корые Серич певел этой преной даВомилонов руб

— Ммм… но ведь мы, тив расте?

ЛиСпауеще больраслось в улыб

— Алекдогой, с чеже это ты так ре

— С тодогой Див тон ему оттил я, — что сейя оттеэтот чедан с шишми. Как же я залебался его тасС мееще бупятькорей. Но дуу менарется тасум

Я попал по рюкку, тунатому воновским балом.

— Хонет. Счимы округли сумдо восьСчиэто косией за норысбы

Спаун подброи удивно запал глами. Да! Лепооцела мой пеговорный таЯ тольчто сденасебоче на полма.

— Нет, Сатак дене деются, — споно скаСпаун. — Мы ведь доворились. НаслодерСвое ты почишь, копридем в Моск

— Да катеразца? От пестановки слаемых сумне меется.

— Я уже мнолет взял для сеодпрало, и оно еще ни ране поддило. Нигда не смевай фисовые поки. Ни лични рачие, никие. А те воля— это моя сделмой бизк нему ты не именикого отшения. Нели, Саты хообнуть стаго друво втораз?

— В смысобнуть?

— Как тос панами… — Спаун улыся, но взгляд остася хоным, он дакак моная плии в товребудгиптизировал.

Коно, можбысрарепрому. Доревер, выбить жирмози свас Лестросчаствое будущее в ноСхроне… Одко, я глуко вздохи не стал этодеБотомне стастыдВипреддитель венистых сектов как-то подействовал на мою псику, инаотда бы взятьэтодукому чувК тоже сноэти наки. Выдит, Спаун умепемещаться во врени? Наобятельно расэтот сек

Я порел на Лесика и ска

— Догая, насходо банмата и снять кэш.

— Нет, — леным топронесла она и горвымила гову. — Мы ниго снине бу

— Блин, ты чеНеняк же реный.

— Нет!

— Ну, Ле

— Что «Лечто «ЛеА ты не дучто мне мобыть страшЯ этотивпервиА тево втоГде гатия, что вы с ним мев лене запаете, копочите деки?! Есне дуешь обо мне, то помай хобы о реке. Я должбыть увена. Ниго не знаю, пусть сперпризет нас в Моск

Я порел на Спауи разруми. Вимол, кахрень… Тот сде«рулии, отнувшись, молнекорое вре

— Ну как скате, гоки, — скаон, нанец, — в Москтак в Моск

Мана плавтролась и полась по ночму году.

Хоть меи грызпанойя по поду Серича (по-люму ведь он мог устрогано из Пира вылись без прои вскоуже мчапо шосЛеспана задсинии, укрымотакческой курта я пебрался впеи уже сорался рассить как слеет Дитравка о пушествиях во врени. Что это воще та— бред или прав.. Но мы снооставились. На этот раз на заке «Лу

Да, прано. Назавиться песувой дальпокой. Спаун, одко, выдить из маны не стал, а лишь восительно устася на ме

— Что? — спроя. — Хоская долидзалять что ли?

— Аблютно верважоттил Спаун и довил: — У вас же все мои день

— ЛадЯ выщил из рюкка пачпясоток и вынул из тач

— ДиДо полго! — криквслед уштол

Отлюи крышбая чуть не встаревер в горвину, как долнарман Павиз одименного сеала. «Вара, притвое вре» Усмехшись, я нанул масклат, чтоне свествои погал в пальон. Бескоился нано, внутне обружилось ни менни охраТольдве мивидные деки-касши.

— Здравте! Продите на эту касодала чающей улыбкаглазая няшблонМана — проя на бейке, приленном на лесисьНу, то есть, на ткакорая эти сиськакак пригательно обгивала.

— Здравте. На пядидо полго, — хриппронес я.

Блин, о чем я дуКасисьУ меведь теесть ЛеА так бы, коно, порался расстранить свои могучие геЭтот райвозно, не подает от ядербомки.

— Пякока, диное топво, полбак. Мана заляется. Что-то еще жеете? — секально ворвала Мана.

Моя ухка могмноскао можениях, одко равозладал над повами орнизма, и я вежво оттил:

— Нет, спабо… — мой взгляд упал на витну с гриХонет! То есть да! ЖеТри пицполуйста, пять хот-доНет, шесть! Кокои сиреты «винси

Обе девсташурнад мозазом, а я поистично гляна их попсердвсело остаясь со сворылалей. Нанец, все притовилось.

— С вас семь тывосот водесят семь рубскала цыпа. — Есть напительная кар

— Не

— Жеете прирести?

— Нет, спабо.

Неко охреот сумя оттал деньДа, тачне выно дерни до БП, ни тем боуж поТем ботапроливую.

— До свиния! Хошего вам пу

— Спабо, до свиния.

Вершись к мая занул внутрь паты и коки с хавком, заповил на мезавочный пилет, заил люи зася в саОкавается, Леуже проснуМевстреее завистый смех — Спаун расзывал като исрию.

— Че рже — спроя.

— Да так, анекрасзал, — оттил Ди

— Поли.

— Поли. — Он вылил со стоки.

Я оберся на

— Ну что, догая, ты вылась уже?

— Я поствовала, что мы не едем и проснуоттила Ле

— Ну, и отно, дате топоваем.

— ДаОй, а что ты ку

— Пицхот-до— я педал ей еще тепстряп

— Ммм… как вкусТы тамодец, Сака! — теппронесла она.

От этих слов я слоприпоче, чем от коина.

— Эй, вы чо там, еди — зановался Спаун. — А мне? А я?

— Да я на всех взял, не пеживай.

— Блеа чо так мавзял? Я же не нася. Тут далькака буклассдутам пекусим…

— Ну, как хонам с Лебольдонется.

— Да щас! Не дотесь! — Дитравтут же сверна обону, зау меодпици в два счес нею расвился. Затак же быстисли хот-до

— Крава, Савакрава! — Он завсе кои смачрыг

— Фу! — тут же пола гоЛе

— Это блародная отка, — усмехся Спаун, троясь с ме

— Это по-свин

— Я всетак дечтовызить поние вкуседе. Есчевек утверет, что он нигда не пует и у него не быет отки, дертесь поше от него, он сковзося к хе

К мому удивнию Леприлась зависто хотать. Мне тохолось расзать канианекно чем силья стася вспомтем с больскостью эти греные анеускольли из мопати.

Ну ладнало вреобо всем рассить Спау.

— Дирасжи лучо пемещениях во… — ная.

— СаДаоб этом попозарим! — громпебил он, посившись в стону ЛеЛучя вам еще один анекрасжу. Слуте, коче! Идет расман по улии таза содлинвеку, мет30. Она всем меет. К нему поддит мент и горит: «Ты чеза совеку та» Растаотчает: «А что, мне ее песотол» Уаха-ха!

Лепроразоло от смехоя и не затил что-то ососмешВеку насмавать в такческий мовсетак деА не тасили тол

Не пеставая траоченую байСпаун лиобокону фур, но вмеисганного писсзаразся оченой взрыв хота. Блин, да что за хрень? Пому не мовспомни одго анекта? Я рене пасегову, дохот-дог и верся к свому приному затию — осмотокрестстей на преднеожиной опассти или пони. Хвовронет. Это успоило мена като вре

И в этот моиз прирожных заслей вычил проный, как шадэпэсник. Я, естено, нася. Блин, да там дога муров. Обва? Что ж я, детак и не соАК? Леже в рюкке… Спаун исса порел на меи сверк обо

— Тольпушне довай, Саскаон, будпротав мои мыс

— А ес..

— Блин, маки, что щас бу — прощала с задго ряЛека.

— Все рОвбувеспронес Дии пронул пошедшему муру доменты.

Хмугаедвзгляна них, тут же пеменился в ливынулся по струни, отчесть, запетал:

— Проте, изните, уваемый! Не раздел нора, вам бы их прореть, а то торзить бу

— Так ты сам прородхонул Спаун.

— Да, коно! Сей

Провец посатых паумчалк своно всковерся с тряпи прися усердпирить нора.

— Счаствого пу — взмахрумуЯ вам еще и фапостил!

Спаун, не оттив, топв пол и вылил на трас

— Норно, — ская. — Не обнул, знаСерич с «зеным све

К веру мы так и не долись до раскрасного года Москва. Где-то чечас повстрес мурами занули в расхваливаемую Дином каэху. В принпе, он не соМеи в садебынеплоЧивезскати, приная мука. Даакриум с рыбми там начествовал.

Всеза комы оболись так, что еле встаиз-за стоПоЛехола в туая кусепивчтоехать бывелее. Бупить, коненаная зачтоне ворла опять.

В пумы осталивались еще неодкратно. Лепоянно пролась в туачто не удительно в ее пожении. Впропии мне не дало споно надиться покой. Хоконо, я наждался. Болсо Спауобо всяерунсмотна провающие за оклепои дени. МнодуВ осном, о ноСхроне. Скоу мебуСхрон. Скорося сын. Почается, отя не провывальщик, а гласеРоначальник свого мочего клаНабузасти снаги, еды, орув рабольс учемалО

В конконмы сверли на лесдогу и оставились возгоницы для авмобилистов, уютрасложенной сресосвого боСпаун скачто и здесь он осталивался неодкратно, и что это доное меа не като заный клоник.

Что ж, хошо. Мне не терлось отвиться в кроку с Лесиком, прися к ее гочим упрусисьОдко, несмотна тямы снала снянора. Нам двухный с огромкротью. Спаун тозазал двухный, ибо в одиную кроего тупробы не постилась. Опять за все плая, кста

Пославотнали. Ленагала в осном на саты и деа мы со Спаузазали по двойпорпельней и стаслепо теку за игв номяч. Кто прокоя не очень внипроглаз отот двищихся карнок и споной обновки. Естено, стал запать.

Снажи пошался звук подъжающей маны. Я тут же прив бовой рено это вселишь фуприковалась. В пощение запамуков, тиных дальбоев. Я обченно отстил руять ревера. Один из муков, кстачем-то наминал Пуна, тольположе ма

— Смотте, Пуприхал, — шепя.

— Да не, не поя с ним два раза руздовался, — отнулся Спаун.

— А я уже хоспать, — скала Лека. — Сапой

Нанец-то! Я прявесь обдовался.

— Коно! — Я стал подматься. — ЛадДидадо зав

— Поди, СаскаСпаун. — Накое-что обдить.

— Мозав

— Лучседня. Ты же помаешь, о чем я?

— Все, я поспать! — Леобино нала гуА вы обдайте тут свои деки хоть до утра.

— Ле.. — крикя вслед, но она уже свала в но

— ЗаСаСпаун хитподнул. — Этот развор не для ее ушей.

С ваностью морвырающегося на льдиСпаун наподматься из-за стопоно задывая в пасть остатпельней. С мотаки. Обычя не позлял танагсти, но в эту миту я побыл обо всем. Дао должданных обмашках с Лесиком. Сейэтот жиррасет мне тайпушествий во врени, а я смоверся в Схрон и все исвить. ГрохУайв первую оче

Хостоп! Греный полник ведь токак-то мется в проЗнаон товлает сектом, и убить его бунига не проТоя нырнаво врени, прив Амеку, разымелго Уайи залю. Точ

Спаун премои такческие разления зыч

— Пой

— Ку

— В тач

— Ты че, сося уез — опея. — Без Ле

Дизатил глаи оттил:

— Не сцы, стралец. Нинида не едет. У меот езуже сраотдывает. — И позив гоПроприврепростировать наш косческий проЗано и поворим. Я витепроразвает от нетерния.

— Ну, хошо. — Я еще раз подел в стону кодора.

Где-то там сейЛеждет меЕй, нано, грусти одико… ЛадОтвить страния. Врено. Наюсь, ниго с ней не слуся за времого отствия, корое скобуислено мояростласи лювью.

Стисзуи с неимоным усием свопрочанной воя, мочий Сапонулся и загал вслед за Спау

Выйиз здакаки, мы рели вырить по сирете, что постоль сытго уживсепо кайНа улимоно. Я нанул кашон и прися пусдым, люясь выпавшими звезми, как вдруг Спаун отмеконым восом:

— КстаСаты коуспел-то подпить эту марку?

— Ты дакак-то поче, блин. — Я нарился. — Ты про Лечто ли?

— Ага. Про эту рыбеменную шаву, бле

— Я же ска — Моя мулистая лаупана руять ревера. — Не смей ее так навать. Ле— моя дека! И она не шава! Про это что ли позарить хоДа нахуй мне тагнибары! Это знане «предзначено для ее ушей» ты, жирублю! Да как ты сметавоще горить?

— Огорешь ты меСаДихонул. — Не знал, что ты так пиззависим, не знал…

Я хооттить, но зася, пому что вспомкак шаВидавдавгорил пракчески те же слоВыдит, моя пиззависимость, эта коная насноверлась? Но как тамобыть? Ведь мы проли обХм… да, но шаское ление продило в бущем, а тея в проЭто что же, прися сноехать в Калию, разысвать Вига, все пролывать заво? Поже, что да — прися. Ранас Лесчаствой сеной жизЯ повил оченую поку в своворажаемом списдел.

— Не зли меДипродил я. — Пов талу, а то я щас тут яйотрожу. А они мне еще подобятся.

— За — удися Спаун. — У теони есть разЧто-то я соваюсь.

— Есть! Освать свою дистию, прожить род. Мои яй— это страгический прокорый спачевечество от вырания. Поты втиешь дичь свосектам, я буво гласильго клаокруный лющими детьми и внуми!

— Изни, коно, но звукак бред.

— Пому?!

— Катеразца, что остася потев этом срами

— Мои мощге

— Твои гепебил меСпаун, — нипо суне отчаются от геостальВсе люна этой плате родники, знали. А плоде— это чибабинГорнотель яиц долдуо дру

— О чем?

— О выком.

Жиропять садовольно ухнулся и пукольдыМне холось отдить этоскокорый посту топмои свямечНо я сдервался. Не сейНужузнать еще мноУлыбшись, я повал Спауи забонил сирету.

Мы песекли безную освеную проторами парку и усев ману.

Дидоиз подкотника резтрубкорую я уже где-то виГде-то… но где? Затив нетерливый взгляд Спауя отчедан. От одго тользаха неземрайсазажилась гова. Толпальстаотпывать саные сотия и трамвать в жерсвотруб

— Остонее, — препредил я, — они адмощ

— Да уж наюсь, — с ухкой оттил Спаун и немедно щелкзагалкой.

Я стал смоткак он загивается и слегпригел. Этот слон ставился все толи толХокууж там. Дитравнавался этаскользганном, поне втявсе сожимое трубЛишь поэтопристив оквынул. Дызалокло полянки. Этомеобку повидовал бы люЦБК, зарающий окрестсти кисными выпами.

Блин… да где ж я витрубМой паноидальный мозг подтужился и чеседу выинмацию. Ну коно же! Это быв поядерной Канлакше, комы со Шнуубели от пенсов, но поли в заду венов. ПоэтоБеБрахпретельски дув мекак раз из этой трубпочея позился в легию и угов девянный матош. Н-да…

Усшая быв глунах мозка панойя продилась и стагрызть мои излины сотми остробых змей-мысБлин, ладчеэто я зася из-за вочей трубЯ ведь еще дане порил косческий дым. Нано, выпом запило. Стодово.

Да, в прораз месдано это быпотика. А сейкасмысл месдаДа и коМофералам? Или пенсам? А мосноПамычу? Этостаму пирасу лучне податься. Он ведь бусправать про свою нахо ебатую внучИли чедобго крестотец Канлакши и всеСера уже спас Маи они вмебуметер

Пусть идут они все нахуй!

Посо мной верревер, хрен они мевозьГлавне куиз трубИ не дыесна мепыхО, у меже есть…

Тольдоиз подка и нанув на свое вовое лиолвый провогаз, я поствовал обчение. Панойя прила.

А Спаутем вренем, некистак набучило. Он сивцешись в руль, с липолохувания.

— Эй, Диты как? — Я крепдвикуком в жирбону. — Але, ты меслыЯ же горил, они, сутерядерные.

— БлеСахвамедусить! — воснул Спаун. — Не мемне!

— А чем ты за

— Дестацией! Изумокулярную струкру!

— Фисе, хочий хротограф из сазая. — Да ты пронарился, ДиДазачивай гнать.

— Ты отда знатаслоСа — удися он.

— Протал в иннете. Коеще говился к БП в перраз, то хоизухичтосинзировать разные лества.

— Ниго сеТак ты шав хи

— Да наизуно быстпочто это пизАднака. И ободование хрен где донешь, осоно греный хротограф. Его протак не куИ спизне рено.

— Помаю, помаю, — повал Спаун. — А чеэто ты в провогазе?

— Мепредорожности.

— А как ты буку

— Я не буоттил я. — Лене не повится, еся прив неадекном соянии.

— Нет, Саты долприститься свяным дынием векого расния Си

— Давот без этой секской муМы холи поворить о де

— ВерО деЖирсарки прились навать трубНо как мы бугорить о деесмы не на одволне? Мы продруг друне пойЯ же виты на иза тенарасбиться, СаДер

— Ага. Чтоб пов гроочся или в банике? — вклюпанойю я. — Ты там нано подпал что-то в трубПряне мокак теначтоя порил.

— Ускойся, СаЯ же в тот раз пропотил над тоТы разне разселился то

— Да вот нихуя не смешбыДая тезапаю, и порим, как ты бувелиться.

— Изни, Сая прохопротеза килово с панами.

— Ладпроли, — прочал я. — Дауже сюсвою труб

Взяв в руя внительно осмотрездена предскрыотлений, где мог прииться нервпалитический газ или канивыбающая моздрянь. Одко ниго позрительного мой натанный взгляд не обружил. Мои вправон не пизА я весекак паноидальный ду

ЛадпыхНо тольсочуть-чуть. Мой начанный пакрунул косо загалки. Бойисвосменили газ, бошв трубсраподмянились и защали знамыми мифейками. Свемежлактических прохлыла в лег

Еще не успел вынуть, а уже полось ощуние невемости. Пому-то придукая мысль — а есбы я пикнигу, то нужли пипро свои начанные пальОбятельно ведь канидоный читель нашет комкак это, мол, Саначал свои пальКоно же, с пощью эсдера и отманий на паль

Я, нанец, вынул. Какак меунесНо в то же врея ощуобчение, пому-что панойя прола из моговы. Вышпроляться. Рапозился в пои умитворение.

Оттруку СпауТот порел на меи опять одчувищной закой втяпополтруб

— Гы-гы-гы… ну вот, Сатемы на одволне. Теможи поворить.

Спучас, я стона поге наго с Ленора, а мои легразрал проный крик бои отяния. Пому я не пришался к свопанойе? Она же нигда не поддила! Зая сдеэту протую заку?! Как же тебыть? Как жить дальВедь это я виват! Протье!

Я стосмотна пунои не мог по«Куже повалась моя люмая?!» А что прошло за этот час, я расжу в слеющей гла

Чара

А наналось все вполне мирМы сили в тепмаиз конок рехрипгоШнуПрино, окавается, Спаун тослует мого люмого иснителя. Никак горится, не предщало херЯ сорался рассить толка, но вот о чем конно, сошенно вытело из мопапс файми. О чем-то мы должбыповорить… протая траДимепоно заЧто-то про Лепро мого Лесика! Нано, ему инресна исрия наотшений?

Пеглами тут же вспыхла налаври. Я прися сбивво песказывать ее СпауТот не пебивал, по нонавая трубкиулыся да завал надящие восы. В коня с горстью подал о том, что скостаотнорамосувой раИ что мы бужить в Схроне. Претим его в подный оплот вывания.

— ДаДибукрестмому маму? — преджил я.

— Говво — хмыкСпаун. — Я даобмопрости. В инском сти

Кавсе-тахоший у медруг. Зря счиего ушмерцем.

— Дуэто лишя заДуЛене оцеэту секскую чеху. Она не таОна у мепраславная, вро

— Охо-хо-хо! — ПуБего Брахзалось мелдрокак тукалота под удами мощэлекшокеров. — Праславная! Аха-ха-ха! Да эта шлю… проСаэта твоя тел— рено ведьОтве

— Да ты го

— Я гоДа я тана раз выляю. По глаих, блять, бесжим. Не удивесона опола теСпаун зыркислобья. — Тай

— В касмысЧем опола?

— Изно чем! — Спаун снозанулся. Пождал полнуты. Вынул. — Менв хавтвой доляла, как пить дать.

— Че!

— Все ведьтак деют, чтоб призать к селоштитедруг мой. Ведь— они ведь с придой свяны, сичерют из стииз жиных, из люИ тевысет, вот уви

— Хуйэто все, — воззил я, а у саго аж яйполись хоной исриной. — Ле— не ведьОна — мать мого бущего река!

— Мне нрася твой незаненный опмизм.

— А мне не нрася то, что ты горишь про Ле

— Ты сам напро нее расзывать, бро. А я провызал друское мнеЛадне бев гову, я потил.

— Да все норно, ДиНу все, поворили? Думне подвися к Леке. Изни, друТы же знаей нельволваться. У нас буренок.

— Да знаю, знаю! — захал руми Спаун. — Ты уже пятьраз расзал про эторека. Мы холи поворить о деназем

Реверной пумне в гову врелись восминания.

— Точ — зая. — Пушествия во врени! А ну расзывай, как так почилось, блять, что я окася в про

— Хо-хо… тут мобыть мноразвер

— Ка

— Савеятная это то, что ты пиз

— Это правВ смыся не пиз

— Знаю, СаЯ же скаэто не единный ваант. Но я бы ни за что не порил, есбы сам не прочеэто…

— И не отлял сюсвопоших венов, — подъебя.

— В инресах девздохСпаун, залуво поднул. — Есть у мек теодинресное преджение…

— Э, не-е-ет. Даслуне хониких преджений, поне расжешь свой сек

— Хошо, расжу. Но мой спопемещения допен тольмне. В обслу

ИстоСпау

Познамился с колей макий Див три гоМака пола отхать на юг, к мари в Мауполь, а отец стал брать его к сена рату, пому что оставсыбыне с кем, мев ясеще не да

Бабущий Брахзанил, как крупго, жизрадостного мужну в очи с акратной «ческой» бокой. Он был просором и задовал карой в Интуте Коплеводства СССР. Вмес друми наными сониками отец выдил носорколи для нужд наного хоства.

Макий Димог чами слубатак он увлетельно расзывал об этом чураснии.

— Ты тольпредсын, — горил он, веДиза ручеогроминтутские оранреи, — коничевечество понеет и педет к экогически читехлогиям. И в осве ного проленного и экомического уклабунесоно, канбис! Один гекзаянный колей, дав чере рабольцеллозы, чем геклеПредляешь, сыскольдевьев мы спаем, заивая цену техческими, спеально выденными для наго клита сорми? В этом наш интут добольуспеНаколя вывает дав услоях крайго сера! Соники опытго хоства под Аргельском, а такв Калии, близ Канлакши, блеще это дозали!

Дикирасрот, хои не помал повины слов. Помал глав— его отец наящий геИ коон вытет, стане като поным или коснавтом, а как ба— веким коплеведом!

— Но буное проводство — это еще не все! — раслялся отец. — Биоливо вменефпродуктов! А текная проленность? Одежиз коляной ткав рапрочделе и долвечней, чем из хлоппроводство корого гуэкостемы наюжреслик! А каты и веки, корые не разъет и морсоль? А масА секи, из корых можсвавкуси пительную, ботую амикислотами каМы намим, одеи обоем все чевечество!

Отец позил го

— Жаль, эти червы идиты из побюро не помают всю важнаго деОни дуют, что лучпровать нефть, лес и друресы за руБудне помают, что ресы не беснечны. Пони мое слочеполка напоки букулокесна«догое» годарство не одуется! Во всем виват недоХруПона поду у заных каталистических магтов, корые, лобруя свои инресы, дудунаюную коляную наку! БолХрувнес колю в спинартических веТеэто векое расние, это спание чевечества, стов одряс геином, коином и морем. А ведь мецинский поциал канбиса потине косален! Нероятно косален, сын мой! Но мы не мона офиальном уровне изуэти удительные свойА могбы спатычи, да что там — милоны! — люстрающих от раэписии, бони Альцмера и мноства друкорые мы еще не знаВот в чем традия, мой догой сын! Настощая традия…

В обврени с отДипродил прерядно. Вмедуких игшек он погал отухавать за обцами коли. Оранреи кались ему сами из каго-то мулька. Юный боник повал, удобподзал подшую листвылял свет нужго спекНастощим чукалось, коиз невзрачго коневого сека вытало расдистое полжиздево.

Четтый НоГод свожизДивстрес оти его колгами в интуте, пому что кажзимака уезла в деню к родникам.

— Паа де наелось — спромакоони прихали в интут.

Батольрасялся. Завысарасдистый куст коли, прилеку, и они вмепрились нажать его ногодней мирой, шаками, гирдами. На саверхплотсотие, корое, Диуже знал, навалось «шишбаостоно возил краспластсовую звез

Колги, бодатые, паттые дяки прили в оранрею стол. Кто-то вклюмакий чербетевизор с анкой. На перкале шло глукипро дядькорый, как скапапебрал этала, и поне в свою кварру, а к като бебрысой статет

Диэто быне инресно. Из педач он лютоль«В мижиных» и «Споной номаши». Осоно ему нрася Хрюпому что он был велый и всешунад скучми Стекой, Фии дукой Каршей.

Динося под стона кором дяки расляли саты, фрукнаку из колсы, сысеки. Все это он ловтыи, смепопод стоКов ценстонали вожать непоную штувину из стеки трумавы

— Пап, а сьэто та — позал он пальна хитсплетенье колб и тручек.

— Наное ободование, — обънил отец, навая внутрь этой штувоиз грана.

— А заСьли опыт буплодить? — разруми ренок.

Колги отрасялись, трябодами.

— Иментак, сын мой. — Бапопал его светкие вихИментак.

Все усеза стол. Динажили «зимсаи нали ябный сок в кравый хруный бо

— Ну что, колги, припим? — Бапоочобвзглянаных соников.

Разлось друж

— Да, Петр Покарпович! Коно!

— Ардий, запай обзец но— отец отзаную книжпостал, — …обзец но4/20-Ы-228.

Бодач в свире с олеми повил на стол баниз-под огурВнуткак затил Дилели шишАрдий, причиво выту, что понее, и пошил ее в спеальный приник на стекной штуВсе взяв рутрубподединенные шланми к наному ободованию.

— А мне? — удися Дипому что ему не датруб

— Нет. Ты еще не госын, — строоттил отец.

— Но я тохо

— ТераДмит

— Пому? — Манася.

— С каго возта нужввоазотподку раснию коли? — неожино спроба

— Ты се не зна — опепаСо втонеде

— Модец, — с горстью оттил отец. — Все прано. Тепроряю. А пому нельраньудоб

— Лака мопосить этот… как его… педозь! И понуть!

— Да, иментак. — Баподукательный паТак вот, налюдейет пожий принЧто-то мы моуполять в лювоза что-то не наПо

— Дя… — Дии в садевсе поно ему бынемнообидза то, что не разшили участвать в эксрименте.

Кофильм зачился, на экране полись чаразлись звонудаУчеожились, а отец накнопВнутстекного устройчто-то жужло, бели проные исв колбурла воДис восгом слеза бещим по зместым трубдыкорый взроссташумвтявать в се

С поним удакремских чаони все дружотолись от труи, заговы, выстили гупахщее фрукми и лецами обко ды

«Вкуснано… — с заенной обидуДиа мне не да»

— В имя Векого Дедогие бро! — сиппронес баС НоГо

— Во имя Векого Де — хопорили бодачи. — С НоСча

— Во имя Векава Де — встатут Диподбос со

Что выло приодобтельного хота среуче

Все насились на праздную еду. А бущий преддитель венов и просусшедших уже успел нася, пому нося востопряся и откал шутотго взроспроразвало от хота. Воще они сделись като велые, разворчивые. Диэто нралось, и он велился еще бользадапро обеный порок от ДеМоза.

В этот монад стекной крыоранреи что-то замело. Диподгову и увиразцветные вспышпожие на буны цве

— СаСа — рано зачал он, подгивая и позывая паль

— Идемна улидру — воснул отец, подтив его на руТам лучвид

Все выиз наленной оранреи на моный возДине чуввал хода. В небе свили, хлоли, взрылись праздные фейверки. Баи колги крили: «Ура! Ура!» И Дитокриразхивая руми.

Нанец, коогное веколепие слегуняотец ска

— У-у-у, кауши леные. А ну-ка, стувнутрь, сын. Мы сейпри

Он допортгар и прися развать бодачам паросы.

Дии не набыуправать. Он и в садеподи пому с растью пожал в теплараторных тепХоне тольпому. Прошись шуствихсрелеколяных елок, юный биозася на бастул и сув рот мунднаного устройХах, холи они его отнить от эксримента! Он тоучеи топродет опыт!

Встав на коки, Дидонулся до кнопустройи ретельно на«Буль-буль-буль!» — проснувся Мойдыром зачал апрат. Мастал жадсловмамну сисьвсавать тячий дым. Легобозлая, очень гочая боль. Он залялся, из глаз брызли слеа изо рта полили клудыНу и бяФу! Буэ!

Со стоны вхопошались госа. Дивздрогброшланг, вычил аггат и дал деПому-то он почто баобо всем додается. Пареспряся в гуколяных джунна слуесотец буруся.

В этот моон поствовал секак-то странБестатрудДиоставился, а пои воулегМягпочгрунт ласво приего, словв кобель. Коляные ветшелились над ним, тялись к лисвоми лими-лами. Дихозачать, но и это не почилось сдеА ветокували его, затывали в уютзеный коОна хоего съесть? Сокак линаного кока?

«Не боймемапошался тишев извающейся лист

Дипочто с ним разваривает саКоляное Дре

«Ааааа!.. ТеКоля, отсти меНу позя! Я хок па — мысно взмося он. — Я босе не бу»

«Изни, рочевека, но я так быстне откаю, — усмехлась Коля. — Снала мы сыгем с тов одиг»

ИстоСпау

Макого Дизасало в круворот зеных лии поло в друнеизданный мир. Реность развалась на бесленные лисотий, корые дволись, тролись, разтались пучми. И те, в свою очетоЭтот пробыл вечественен и беснечен. Из одлирености Дикак раз и вытел. Точего выла в свомяглазаливая теКоля.

Ее лии стебтакпреразились в этом простве. Теони закали, словвсю их поность обпили алзами и изудами, пеливающимися приными отками. Коля извалась погами, прозывая ветщиеся рености, скрепих в побие едиго цельго орнизма. Воще вобыприно, и Дис инресом все это раздывал.

«Я виты годру» — ворюще прола теКоля.

— Дяяя! — зачал Дии заялся, пому что ливцелись в него и щетали сравез

Калось, давнутговы бели щечущие мол

«Ну тоПОЛЕТЕЛИ!» — пронел игвый го

И Дипотел. А точпов зеном каболете из резлиСловна амеканских горего неспо избающимся погам и стебкруврапроливая в путу, взмыввысь, подривая и огипучрощихся лирености.

Как вдруг!.. Плюх!

Пана вынуло в одиз всеных. Он ощучто лена тверпоности. Кругрела мука, в такт ей кто-то хлов лаши. Огляшись, он почто сипод стуили креслом, пому что увипенодве нообув туфли на выких кабках. Они топрисывали под муку.

Дипотался встать, но стукся говой. Свердолось: «Ой!» В позреполась рус длинми когми и прилась шаощувая синие сниИсгавшись, мана четреньках дал задход и окася в проде, где смог, нанец, вымиться.

На него тут же закали сищие на рядядьи теть

— Ты четут лаешь?

— Ты чей, маль

— А ну стуна свое меконже идет! — прокала пожая на баягу тетв оч

Дипозал ей язык и пожал вдоль прода, пепрыгивая чьи-то ноЕму холось пореть, что там проходит на сцене. Из-за сищих взросниго не бывидТольвзлели като фонны искр, разцветные вспышмельли лупроторов.

А тем вренем, вимо, зачился мукальный прорыш, и кто-то зазычполенным госом:

— Цвет наения си-и-ини-и-ий! — грело над заВнутмарни, а в рубиини-и-и! Под пес«сии-и-иней» она так чувет сея бои-иней!

Тетвоохаи ахадерза дете.

Пачик, в конконвычил в ценный прокорый вел к сцене, и заранув рот. В лусотов с микфоном в рускавыкий дядьпожий на пеха в своразцветном наде, с пеми на баши на жос блестми и промирой.

Дигромсмеся, позывая пальна смешго дядьНано, это клокато. Напоти поже. Паподжал к сасцене. Здесь холи люв наниках и с викамерами.

Он наухотываться и здесь, пому что вблиставидчто арпедвиется как-то странКак заной рокорый ему порили на день рожния. В отчие от танщиц, корые хоть и выдели блекна фоне певно прыли и кривлись они боплави слано.

— ЛоДядь— ло — криДидерза жиот сме

Ардазлобпорел на него, но прожил пес

— ЛоЛоСмотте! У-ха-ха-ха-ха!

Один из опеторов навил на него дукары. Диувисена больэкране, корый винад сцеи разселился еще пу

Внено кто-то с сисхваего за широт. Дизагался, изнувшись, он увимортого мука. Из-за уха у него шел випроНели и это роНано, он расдился из-за точто Дисмеся над его друарстом.

Злой рочто-то пронес в попика и пощил мальот сцеДистал вещать и суножми. С ротелями таинопротывало, но дядьроне куся на этот трюк. Неданно одтетс перго ряв бесменном черплаи с пышприкой махла им руи так порела, что верла понел. Он подпана и, изняясь, удася.

Дивдруг почто узнал эту тетЭто же АлПучева! Он виее по тевизору. Ее люли слумаи бака. Но пому Пучева тастатоли страш

А есона тороАлБосовна, хищощешись, поталась его сграстать своми руми-крыми. Диисно заоценев от страИ Пучева непрено бы его схвала, но…

Вжух!

И он резпролился в мир коли.

Его опять поло на велых каселях. И сноон пов друмеТеДибув паке, пердеюркпод стели, тольубешись, что ни кошной Пучевой, ни коных ротов нет позости, он выся нажу.

А здесь тоинресно. На поли стелжах столи като коки. Диотодиз них. На лаупал тялый… ну нига сеПатрон! Суего в карон попал дальи вскоувистойс наящими авматами. Он прися троих, пыясь доНо то ли авматы быслиштялы для него, то ли как-то залены — выщить их не почалось. А жаль. Есснопося Пучева или ропеон бы их разщедочедью.

Димедично обдовал пощение. Здесь быбы клепорать в прятОн троинменты, потил верХоотлюк в поно на нем визаМальразорованно понал его. В дальугобружился заток, в кором стобольженый куб. От него шли прода, возховоды и волжаВобыразшаны чьи-то носи труНано суся.

Тут его вниние прило кое-что необычВ стекной пялитровой бансила огромжаи бувила макого говнительным взгляВот с кем он буигДис труснял банс подки, стощей возгочего шка

— ПлизяБусо мной иглать? — спроДизадывая в бан

— Ква-а-а… Ква-а-а… — как-то не очень рано отчала жа

Она зано развала бои наминала наную игку.

Вдруг отда-то сверпошались шаДитут же запро жаи мется под лестцу, где и заился. В промежстунек он увимощноспусющиеся в этот подНезнамец навал странпеку:

— Есв башне поето что ебень, что не ебень! Есв башне поето что ебень, что не ебень! Папам-пам!

Дирезанить слочтоспеть ее в саке на мукальном затии. Одет был этот ноначанный дяка в одтруна плеего виеще один авмат. Мопосить с ним порать? На рота вробы не поОдко что-то подзывало мелму дисанту сити

Пройв заток с жадядьвоснул:

— Блять! Горил же ей стабанна подку! От бена же идет хо — Он возил банна прежмеВсе хошо, Зюпака сейпомит надеку вкусми ликами. Кукурамоя. Этот муЮрец не датепотавкус

Дяка повил свой авмат и прися кив банжиризвающихся черков, корых довал из женой коки из-под чая. Жаих ловподтывала длинстреющим, как река, языи отляла к сев нут

Диждал, коже уйэтот мучтосаму уголяху. Зачив корамбию, он прок верку и стал, настывая, разрать авмат, чидучто-то смавать и прорать трякой. Мальэто наело, и он незано выся и покал вверх по стуням.

Там ему отлась комта. С ковна поДиудися. Точтаже украстев их с ротелями гоной. Одповину комты замала болькрона ней вались разсанные одела и прони с поками. В друповине столи шкас книжми, а такстол, на кором расложился необычго витевизор. Он был сошенно плосне толдосдля резхле

И что састранэтот тератал. По нему позывали като фильм, но придевшись, Дипочто это мульНастольхошо насованных мультмов он нигда не смотПошел блиНа экране быкато дядьв плакашонах, масОни сили вокора. Один бренна гире, двое друбедовали:

— И долмы здесь бутор

— Бли-и-ин. Что бы по

— И я б щас выне отзался.

— СлыСего зачили. А недавВис комнией пылись прося чеблокпост. Всех пожили.

— Встреся я, знас крососом, ну и даему глазазывать… Спроте, чем зазывал? Вот ковстрете, тои пойте, савозься…

Дизана стул и стал смотдальВ этот моподи замела воМалькак ветсдуОн сраи не затил, что здесь быеще оддверь. Из-за нее досился плеск и провалась пока све

Папрося на цыках и занул внутрь. И чуть не заялся, едне высеВ ванмыпод дуготеУ нее бырывосы. Прине тольна гове, но и межног. Диуже знал, что у тенек нету там пики, как у мальков, пому стал раздывать тить

Он их вии раньУ маПраву матитьбысодруБольИ свили, словпезрелые каки. А у этой теттитьторли, как два наных ябка.

Шум вонеожино заГотевыла из вани ставыраться потенцем. Дитут же отнул, чтоего не затили, но при этом неостоно задверь, и та тико скрипла. Впротеткася, услыла.

— Са — Гобыл недоный и строкак у востательницы в их саке. — Ты поддываешь что ли? Я же горила так не деСа

Пошались шлепбоног.

Проным гноДипесек болькомту и юркза штоОн дучто здесь буокдоон чатак пряся. Но окася на кухне. Кубы спряся? Стал отвать шкафки. Все они бызаты упаками с круми, ками-то банми и коками.

— Са

Теуже в комте.

Едон успел приза стоппоньев ряпечкак она занула и сю

— Да где же он? — И уже во весь гоСАША!

— Что, люмая? — дося пришенный госни

— Ты где?

— В оруной! «Сайвот репостить!

— За

— Как заПойна выку проляюсь! Притовь что-нивкуское поМне побуется мнокарий, догая!

Козаворили о еде, жиДигоно зачал.

А рытенала говить. Он остоно слеза ней, придывая чебы стясо стоПри этом она вздыла и горила сас со

— Попритовь… ага беи паКодир нася! Опять упретна весь день, а мне ситут од

Ее плетрясшмынос, а руназывали паштом кругхлеб

— Щас ты у мепона выку он сося. Щас!

С этисломи готедола из шкамакую стекную булочку, в корой плеслась красжидКапла по каке на кажбуброд. Завыщила коный мечек и попала отда на куки с паштом.

Диобнулся, против слюСонано.

Зачив, рытевзгляла на таку с бурами и задочно улыблась.

— Дого-о-ой! Все гоо-во, иди завкать! — поревшим госом пола она.

И, виягоцами, упорхла в комту.

Тут же вышись из укрыДимется к стои отботанным двинием стяхлеВершись обно, прися хрудочей. Кавкустина! Набы сдереще один. А лучдва!

В этот мов кухне промел гоначанного дядьДичуть не понулся от неожиности.

— Ле!!

— Что!

— Это ты мне ска«что»! Что это за хрень? Я же на выку сося! Мне нужгочая еда, блин! А ты дапечне запила!

— Я тене раня! Сам заливай, естетак на

— Че ты скала?! — Дяка навился в комту. — Блять, я чет не полюмая? Ты что-то потала? Ты у мевоще страх поряла?..

Разся отянный женвизг, като возшлепручто-то с гротом опронулось. Диуспел стыеще два кука и, хикая, стал их уплекак рытеверлась на кухи, всхливая, замела подой.

Юный Спаун остоно вынул из-за печТебыуже не гоа в длинфутке с надсью «Леград» и с насованным муком, пожим на каго-то из баных кол

Да, в свои чере гомакий Диуже умел чии пиПому что помо раты по выщиванию и скреванию кульвируемых обцов, придилось вестроучет. Кажму раснию приивался интарный нои задился журучев кором фикровались рост, вес экпляра, кочество удобний. А таквес шикак непоственно посботак и посушуро

Диобла расленная волполеная, посножар. Проло в пот. Тететькалась не тауж и взроси в чем-то кравой. Дакравей Ватины Леонвой, корая ве«Споной но

А жар стал спусся по тевсе ниповесь не сося в штаМелпика вдруг стапульровать огДизателось поджать к теТольвот что дедальПоситься на ручПосать тить

Он бы так и попил, но в этот мона кухне позался злой дядьДитут же притяло дыПошались шлепхиканья. Вынув снопаувикак дяназывает теСвомулистой руон шлеее по по

— Сану отя же голю… — смелась она.

— А ты что дула, так проотлаешься, суч — усмехся дядь

— Ах!.. Что-о-о? — Она схвала порешку и подла над говой. — Как ты мена

Но дядьсоразося. Сграстав теон полил ее на стол, стал зарать футку.

— Саах… ох… — стола она. — Тунельнет… я же беменная!

— А я не ту — Дядьразнул ее пок сеАррр

— Оо!! — вскрила рыте

Дядьбил ее, но как-то странНе руа будбы толсзаШлеп-шлеп-шлеп! Нано, это быочень больпому что она крила во весь го

Дистажалее. НаспарытеВзего упал на стоппоньев. Взял одКовое, тялое. Ну сейон настыляет этодядь

В этот мона пеферии зрезакали зеные вспохи. Он услызнамый тише«Нам поидма»

— Неть!

«Я пожу тестольвсеинресного…»

— Уйотнулся ДиЯ хоспалыте

«Ты смемано дяСатенажет».

— Так зе, как эту те — протал па

ТеКоля не оттила, зеные вспышпроли.

Дивынул и тут же отнул. Дядьуже не бил теОн стовозштои что-то вырал сеспеди.

— Дака, почайлюмая, — скаон. — Напонить засы диИ поеще до Вары двапять киметров пролить успеть.

Рытесползсо стоподела нескольмина поповстана четреньки и навилась к печДиакратно пожил поко и сжалв угБлин! Она сейего затит! Но в то же вреему холось, чтотеего на

Скрипла дверпечКравая рувзяпоно и занула в топПоеще одПонулась за трено не наОстальлели дальВозДи

В слеющий миг он увипесолидеки. Глаее расрились, она моргла параз, словпыясь пронаждение.

— Пли — скапачик.

Ленала полгрудь возха и дураздирающе зажала.

— Люмая, ты че, опять зазу подила? — разся недоный гоСаньКонорать, блять!

— Тут поронни-и-и-и-ий! — прожала орать Ле

— Че?? — Пошалось кланье зара и тоног. — Опять Возачто ли?

Невестно чем бы это зачилось для юноСпауесб не… Вжух!.. И мягзеные волпотили его, уновсе дальиз этой странрености.

Хлоп! Диобружил селещим в залях интутской коли. Как окалось, просонемноврени. Отец и друвзростольвозщались с улигромсмеи пеговариваясь. А паощумощший гои, метшись к стоприся подтать ништяс талок.

И, коно же, бавзгляв адкрасгласыобо всем додался, но рув эту праздную ночь не стал. Вимо, помал, что в слушемся есть и его коХопопротал внутельную леко дисплине и недощении поного впредь, что он долвыти, орнизм долокрепи про«бла-бла-бла»….

Но Дии сам бы не стал порять эксримент. Все это люнагало люзнательного пизка. Коон вспонал это пушествие, его тут же одовала жекая изна, грачащая с пакой. Но помо ужапредовали и приные восминания. О рытеЛене. Как она там повает? Называет ли ее злой дяспортс

Мобыть, коон подтет и стаизным учекак бато разыи зарет рытеМоони дапонятся, кто зна

Пронескольлет. Дипов шкоТам быотвенно скучОсоно ривать зарючки в проси, чибуки сошать прошие арифтические дейПопритивные одклассники придочными банлогами нолись на пеменах или игли в «сион довал свою толтети в ней резачи по орнической хиЛичинаные став журлах «Нака и Жизнь», «Техка модежи», «Хии жизнь», ну или на хуко«ВоСве

К товрени Дислегнавес, претившись в заного толка. Познаства с теКолей в нем продился ботырский жор. Всехолось ченистресповать, постеть. «Ховеятно, — душкольмой разтый мозг треет донительного пиния».

Естено юный вункинд вылялся на фоне поляющего больства школьденератов. Те пылись его и дрази бить, и повить на деньОдко прочанный ралегнадил пурения этих просплеклубинцеки комнаций. Он легзадил свясрестарков оттых двоников и хуганов, корым редоки, а такпогал быть не отленным из шкотак как имел влиние и на училей. На некорых был коммат, друзнаего ба

К конвтого класДиприрел в шкоопреленный авритет. А тех, кто осмевался зарать толго гесвипо пизли его друпрощики из детых клас

К четтому класСпаун по сууправвсей шкоревосы с училями, рупросами, выпал треским сув споМог, намер, певести неугодго школькам училя в друшкоили дагоИли внено исла комния горей, корые шкули малеток. Их подамиция исла. Нине знал, куповались срапяро отъленных уеби дедантов. КроДи

Поков выдил на пуре дяМисигал и быв«афнец», жищий по соству. А все пому, что Дичетрелиц нанул ему, что уебсорались наему под дверь и иззать ее гавВ слуесб дяМине порил, уже был гоплан Б, под корый подсался страющий диаей пачик из их класНо нехитпрокация сратала на ура. Куха у дяМислела наон зазал всех пярых, попобил на часлопо мешиз-под карки и сбронос дам

Дирастался с ним каственными шишми, корые подзал в ларатории отчто пошло оттому верану тольна польОн стал меньбупестал кися на люи круларь

МелСпаун и сам инопоривал втимолку. Ненятная тоспо рытезаляла его это деданесмотна заНо пов мир Коли и пушествовать по реностям больне почалось. Нано, сорт был друДизнал, что бас колгами в подлах интута, под ламми рокато осомощсордля парных чиников, маров и преных авритетов.

Неко прижали дегации из Голдии, из США. Моло чушишкато обзом прочивалась сквозь женый завес. Они проли, слезумоли просена, одко отец был непренен. Он счичто спанием платы с пощью коли долзаматься Соский Со

Но допа в эти подлы у Дине быДа он туи не стреся. Провыщивания поком начил юноКарЕму больнралось управлюдьЭто былеги прино, пому что больство, как поДивоще не отляет, что проходит вокапросы и кто всем этим руОни вели точто пив гатах или горят по тевизору. Вена притивные мапуляции, прокации, разки. Ну как не стричь та

И Дистриг. Он орнизовал в шкои на райподную торлю разхеркорая, тем не мепольвалась огромспроу тушкоты. Это и жвач«Бубль-гум», «Тури вызанные из журла Play boy фографии, и порные карНо саглависником бала статорля семми.

Исзуя свои пония в бонике, Дивыосоохутельно вкуссорт сечек поднуха. Наподживался на них, как на нарту. Эти сем— крупотные — столи в пять раз доже обычкорые провали бабна остаках (и, по слугренов таках с обренными семми). Их бысложкуне возно не сои легне угодрунов. За нистоли в очедях, за них драиз-за них броли пои тели лучдру

Спаун забовал нескольнаных бакорые и выщивали для него, и провали. Плюс своя схерасстранения хрущего тора бынажена в шкоОт тех бакорые пылись его наеДиизлялся. Кото надили с интом, кото в больце вкавали не то лество. А одосоушбалю зала сводипсов, корая «сошенно слуно» окалась в нужмеи в нужвре

Но бабпретельницы все равне смогбы надить свой бизна его семЕсони пылись их састоятельно выживать, уропочался хистремСезнал тольДи

Вскоон стал скано бодапо мервзросРайные менне троли юноспелянта, ведь они все жрас его ру

Все холи с ДидруТелвикоками. Старклассницы, отные школькравицы встали в очечтоотчить модому упиному бизсмену. Он стася вырать рыодко не почал от них удотворения в полмеНе бытопульрующего жакак токоон пряся за печв странпощении. Летак и не вырилась из говы. Как верся к ней, как ее найДине знал.

А вскослулось то, что прило к полму краего модую имрию.

Дисив гоной комте и замался важдепесчитывал куры — мярубтреши пяки. Заобтывал их черми реками от маных бидей и склавал в коки из-под обуМноство такобок столи на стопод стона поднике. Эта бывыка за понюю недеторли его фирными семми. Тенужбыутавсе это к знамым фарщикам, чтообнять на бокрупдень

За этот год обновка в хасильизнилась. В этом тобызага таливого сыРотели подживали Диво всех нананиях. В комтах пося догой парстаная мезоченые штовакарны и промира. Над дином, где сиюный манатор (дикстабыл 19 вевило станое руПо слус ним охося сам ЧеАнПаввич. Невестно, были оно подным и козаженный кластам у сеотливал, но выдело рувнутельно. Баприпил его за бассловную сумна черрынВедь хратаденьща бынегде. Придилось вклаваться в предты росши и анквариат.

В этот моразся громтоДивздрогспрякоку под диВ прижей хлопла дверь, в кварру вося баНа нем не былиТочоно быкрасочнакрень. БашумдыТанаганным Дине виего нигда.

— Где мать?! — заба

— В тепооттил ДиПап, что слулось?

Отец не отчал, он прися меся по кварре, расхивая шкатрюансоли. Выкивал из них вешвына пол, пебирал.

— Отец! Что слулось?! Что ты ищешь? — зачал Ди

— Они аревали Раонова! И Зарецкого! — Это быбаны колги-учеиз интута коплеводства. — Они прии за мной! НауезСрочГосди, как не вомя, как не вомя… мы уже бына поге векого оттия! Где же мать!..

— Пап, не пеживай, — потался успоить его сын. — У меподки в миции. Отпимся.

— Миция! — Отец закинул гову и нервзахотал. — Есбы миция!

— А кто то

— БевыКГБ!

Диполодел.

Отец выщил из прижей чеданы и стал утрамвывать в них свои доменты, заки, макины драценности. Диприся уклавать деньхои помал, что утавсе бунерено.

— Сын! Броэто гряздеВывай так — взвыл отец.

— А как же ма! Мы остаее?

— Не гори ерунМы зарем ее из тера. В каона по

— Я не знаю… — Дихолось раскаться. Все проходящее калось нереным, буддурсон.

— Ниго, ниго! Мы что-нипримаем! Мы нашем заку!

Дикиви пожал к тефону. Черапрат был тоиз анкварной лавДиск нара цифр врася с оттительным хруи пенонерской неспешстью. Папося сечто есони вырутся из этой педряги, то он окрусетольсоменными имными веми. Подовали беснечные гудЩелНанец-то!

— Служтакразся сонбабгоКуману по…

Ххфщщщщ!!! Связь оболась. Это не могбыть совдением.

Дишвырдукую труби брося к окЖиони в добной «стаке». Часть окон выдила на Кузовский прочасть в акратную коку дво

И сейих всеуюттидвозанялся ремицейских сивизпошек подъжающих «боков», «воков» и чер«волг». Выкивали бойв шлев брожилетах и с авматами, а таклюв штаткорые разхивали руми, развая укания. Миционеры девито отляли двор, сголи стас лаи мас коками.

Спаун отнул от окЗато занул што

— Пап, они уже здесь! — крикон.

— Протье! — взрывзъероный отец.

Он пряв боках занул на дии сосо стеческое ру

— Панет! Что ты деешь? Дасдася!

— Я не позлю им побить девсей можиз — Базав стводва пана, отнул два масных кури швырсыпаташ. — ДерБуповать боприпасы.

Отец отнул штозанул на подник.

— Убитесь, протые сапы! — заон. — Вам не взять мекровые псы рема!

— Гражнин, сдатесь немедно! — промел сувый гоиз макальника. — Или мы отем огонь!

— Ха-ха! Вот вам, жри — Баларованный бонок с сиудапо одиз кобок.

Обко дешестящим конти взметлось над мосским двоОтец стал вынывать и друкоки. И хоть он и твополахисердДипреполнилось необыной горстью и восщением. Бапреразился из чинго акамика в одго из геев забежных фильтиАдано Четано, Ална Дена или ЖаПоБельдо.

ТАДАМ! ДЫЩЬ! — жахло тялое ческое ру

Гоную залокло дыа баснесотчей, но он удерся на ноловспрыгна парный пол.

В отку удали деки очедей, взрыстеки догую лепну на поке. Диприся, зауши руми.

— Не стреОтвить! — хримакальник. — Жибрать!

— Патросын! — веотец, смахсо лба сепрядь.

— Дерпа

Бапезарядился и, улумоТЫ-ДЫЩЬ! ТЫ-ДЫШЬ! Кто-то на улипронтельно за

— Так вам, ско — скася он. — Так вам, невеж

Дисуеще паувестых панов в сухую бану ла

Отец выкивал ноцеВ этот миг входдверь вздрогла от уда

— Всем лесуНе двися! — ораиз-за две

БасхваДиза руукрылвмес ним за дином. Створусинно отнули огСквозь дым паувичто в двеобзовались две огромдыс рвами крами. Отда несяроствопли.

— Еще! Еще панов, сын!

Но тольбауспел пезарядиться, как туволудала по пепонкам. Входдверь снесс пеВ комту влели стретельные сетеОченой дупстаного рузавил их прися.

Дипронул оченую порпанов. Но баих не взял. Ругулхлопло об парРасрот, он медно осена пол. «Нееет!!!» — холось зачать пану. Но он, понуюсь инту, зася под диЧто-то гочее хлюло под ним. Это быбана кровь.

— Сын… — бульюще хрибаСыты долсонить это…

Окроленная рутялась к нему. Диуспел ухвабуный свер

— Обемне…

— Да, паНе умиНе умиНе уми — хныпа

Кварра нанялась гротом каной обуДизабываясь слеми, тольи успел, что спрясверв обивдина, как его выщили за ноотда.

— Эй, мальты цел? — пеним склося като дяка в сепике, вромодой, но с засинами.

— Да-а-а…

— В доеще кто-то есть? — Взего близпоженных глаз, будбувил ченую коку и вгрыся в излины.

— Не-е-е-е… — Дизатал говой. — За что вы убипау-у?..

Бауже пощили като люна ноках. Проня, корой он был укрыт, быстрасхала красми клякми.

— Пому, — дядьпожил руему на плепому что наиснять завсеА не тольтокосхвали за одме

К слоскаДиного бане убиОн почил сеное рание, ему сдели нескольопеций, а поподили в тюрьК отне пусли. Чепамецев соялся суд. Задание бызатым. Все баны колги почили огромсров конии осого рема. Кода15, а кои 25 лет.

Саго бахоли приворить к высменазания — к раслу. Но в поний мосу— горят, по просьзабежных уче— смистивился и влепоненное с отванием в конии с кравым нанием «БелеЕстено, с конкацией имуства.

Так претила суствование коляная нака в СССР.

Но конковать все добпраохранительные орны не успеТольДино бало. Побалели в больце, мака расдала уцешее поштуркварры бало — меукрания, предты станы и лишшу

Дипомотский напетем как подтые грузки выли злоный дивыщил пританный сверКоно же, там бысена коли. Нано, те сакорые бавыдил в подлах, и корыми так рьяинресовались проливые голцы.

А вот коДиного бизса нател на ригодарственного апрата. Райные менотзывались повать его детельность, с нитопоботали люиз КГБ. Диповили на учет в деткомту миции. Пеэтим он дал сигпо всей сестарков-хуганов свервсяскую детельность. Семне провать и не отжать, бабзана дно.

Одко людалчвсеподает инсасохранения. И хоть в глабывсоников Диавритет выдо страсферы, они все равпрились бажить остатми сеи друми торами, не зася дов обкоБабсорасясались. Нались расконты — обычдепри педеле сфер влиния.

Маке топринесладНа рате налась травразсы на партбраниях. В обрасдав остатвеона взяв охапсыкула биты на пои пола к мари в Мауполь. Там был частдом с огромогодом и сасправся с корым баке Спаубытяловато.

Диконо, не хоехать ни в каМауполь. Шо он там заВ его плабыостатьв Москве, певестись в друшкои навсе заво, но дейвать еще боосмоттельно. С учепротак скаоши

Но мака бынепрена. Диуже быв этой жомирадва или три. Кажиз этих подок ставилась наящим адом для юнобоника. Бабиздила всех свомерзхатером. Гупо улипаопася. Это бычрето промами для макого упиного мослика. Кажулиили двор конлировала местшпаТоон еще не умел втявать этих долбов в свои хитумные комнации, пому хонамер, на речтольс маКоче, быскучЛишь рата на огоде спала. Динралось, пролывать грядповать, окувать, сорать в баку с кесином злоечих корадских жу

Дине совался, что сейвсе бупо-друму. Пердепо приду в Мауполь он заял пагряна бабном огоде своми чусемми — фунмент бущей фисовой имрии.

Таже, на дальзашем сорками краю участпарасстил немнопроства, выпал лунобботал восредот накомых и выдил баны сена коли. Деотдолжбыть прожено. Дивсепротывал поствия сводейна нескольховпено ретат этошаокася соне такапредлялся изчально. Соне та

Мивало нескольбесных летнедель, модые сацы тольи усперасперпялистники, кослулось страшМать, окувая карфан, като обзом обружила секную деку. На юносавода обшился Ниаский вопад макиной исрии. Тут же подчилась и бабБезлостно, они вырали нежсацы и свавали в комную купоно притая над учаоти страконией для малетних преников.

Для Диэто был кастрофический удар, сродастеиду-убийкорый обмал столионнолетний кайф тинозаврам, дидокам, стезаврам, триратопсам и промисуствам. Он почто саего злейвране паны с улиобния с нилегбыизгать. И не предвители зана, их всеможобрить, затать или, на хукобано суна ла

Нет. Его сазлейвра— эти две дуИм беслезно расзывать о бладля чевечества. Беслезно споОни жив своограченном ебатыми шабнами мирНу и пле

Дипочто скрытв поных депронеизная необдимость. Тем бочто у него остасека. ВсеодСастоль ценмариал или нет? Ведь это ретат заливой сеции, мнолет трусоских учеТауниной гетики больне сысна всей плате!

Отец расзывал, как для сбообцов их отляли в разэктические и не очень уголземго шаПоно октистам из отда «Анебе», рыщим по мив поках утеных цилизаций, соские исдователи прорались чеджунгли Амании, одовали заженные певалы Гилаев, а такрисвали понуть под облом душнов, кообдовали зеные предрья Гинкуша на тертории Декратической Реслики Афнистан. Все для точторазбыть сена редсорколи. Все это делось для блаугненого чевечества. Пому юный боник редать надам мипоний шанс на спание.

Единную семон со всепредорожностями, словцвесецветик, подил на зашенном пуре, зашем куми и кравой. Дальшая жизнь претилась в будхитумного дисанта, зашенного в тыл проника. Чтоухавать за норожденным раснием Дипридилось раутром или позднопрораться четерторию трех микрайонов, корые конлировались советственно трешайми местНа глаим лучбыне податься.

Юный Спаун уже в принпе знал всех этих ублюдСаспоные бы«каловские». Они хоть и призили «рассить ебаесеще раз встреу сена райодко, вселишь нашали подников, корые толдисратан пенес отсительно лег

Куопасбына Модежном. Здесь всем заляли паттые вечбууров расшённых джинОни сорались в огромстаи по тридсорыл, слули рок на имном магтофоне или орапод гиру песЦоя, Натилуса, ЕгоЛева, Башлава. И, коно, редпрожий мог постать не расшенным нои не вынутыми карнами. Модым певтревалось вдохвение. А лучвсевдохлял портна корый, как нетруддодаться, нужбыдень

Но састрашотрозков изгало скопние зарузлых мноэтажек, прикающих к монозной гроде зада «АзовБанмалетних шалов рысла дако за прелами свого меобиния. Залял шайтуватый верла по прощу Мика-павоз. Они давзаметили Дии объли за ним негласохоЕдзадев его (дас маутырнанали драз«Эй, товмослик, а ну посюСтоты, суТобi пиз» Неко раз дапылись доно Дивсеудалось вомя захуганов и назать когКалось, они спеально пасв окрестстях, будподдая, подрауливая его.

Тольлишь бладаря незарядному для его возта мышнию и приретенной остоности мелму Брахудалось изгать этих встреч.

Ленаненное опасми выками, поддило к зашению. Мака засала Див като местшкочто ознало для него полтрынС каже неохоон ожиперсенря. Ведь все те денераты, от корых он так успешныся все какулы, непрено хлыв шкои, коно же, донут его.

Единное, что утело пана — это его волный куст. Бано надие не смоготысгнусмаупольская шпаего не подили редно мощгровые фронне соли гуницы и не убипащее солнТеДис растью гляна окрепдвухровое — пракчески наящее! — дево, расстившее увестые смостые шиш

Остапочить сена. Для этотревалось, чтоего деку опыло мужрасние. Одко где его взять? Бынебольвеятность, что расние стагерфродитом и опысасеДиосоне наялся на таудаЭтои не слулось. Саотверженно рискуя, он обзил все окрестпов поках дирастущей коли, но так ниго не на

Вимо, с грудупаприся клоровать этот единный уцеший экпляр. А для этонужпощение — ведь скоприхода. Нусвет, венляция, осотемратурный реА как все это ободовать втайне от маки и поумной бабВпрокак ваант, можустромиоранрею в саВсе равповина его залено всяхлаСдетам узпрои нинигда не суся в садальзаток. Главне спаненаком все это хоство…

Сина ящииз-под стектары на секной деке и окушись в приное пларование, Дине затил шурния ветНе услыи звушаВстренулся лишь, коза спиразся извательский го

— Мила, глящоб менi пролитися! Це же той жирмослюга!

Резудар выящик из-под жоДина.

Зателось убено страх сковсе орны.

Натев, паны прились ДипизНе то чтосо всей сино быочень обидбольнеприно. Как он мог упупривраИ что тедеМозаветь, чтоублюдсжались и отстили его доОдко внутнее чуподзало этоне де

ВскоМика-павоз призал призать его к деву, а сам пошел к куи, с ухкой гляна Дибезлостно вынаду чевечества.

— Нееет!!! — От диго вопсняс вети заталась в возхе стая дроз

Преего удар под дых.

— Киийааа! — пробебрысый ушлеоткивая и дрыконостями, словпридочный ДжеЧан.

Мила-павоз отонул бебрысого и нанад Дином, грозпыхганой сакруткой.

— Піздєц ти помослик. Ти хіне знав, що в наму місті не можроти шмаль?

— Не знал… — плаДиЗдесь клихоший. И нание года сотается. Мауполь — махуана…

— Ти що там пиз — нарился Мика-павоз. — Маріу— не для нарманів! У наму місті можтільбуі зайтися спорЗромів, жирган

— Ага, то-то я смотмеокруют мара спор

— Не ромієш, понець? Ну, томи тенажем! Го — рявкгла

Бебрысый тоточуся ря

— БіГодо своєї бабЗойта прини кринмока! Звамо для мослика мочища! Бу-го-га!

— Уа-ха-ха! — готали остальмерцы.

Побебрысый беза моком, остальублюднабирали по окрухвоста и залили корок. ВскоГоверся с небольвеком.

Гнусухляясь, Мика-павоз повил ведна огонь, заприся срышиши броих в моко. Тольне это! Они же хосдедесилирование коли! Бас колгами оджды вали с пощью лараторного ободования поную хрень. Но, вимо, пебрали, на сутпретившись в бесмощно мыщие тувища.

Вскоаднаток был гоДав ему немноостыть, паны схвали Дина и ставлиобгающую жидприваривая:

— Пий, пий, мослюга протий!

Он орал, забывался, брыся, но вынано, литпять коляного пойи поствовал семяггоря, не очень. Словскользпреватив, наненный ведвоТольткни — бувзрыв.

Что, собно и слулось. Паны раззали его, и Дитут же упав, прися изгать из себузеную жидОн еще наялся, что, провавшись, выдет из орнизма этот меконтрированный расМутели корлись от смегляна его страния.

Одко, надам Спауне сужно бысбытьС мояростго тайна его потил Мир ТраПушайублюдобидсмех — все это унескуто прочь. Остатольветщиеся поги коли, прозывающие разврена и проства.

«Примой юный друг!» — услыон ласвый ше

«ТеКоля!» — обдовался ДиВсе страулечились.

«Давты не задывал ко мне в го»

«Поги мне!»

«Погу, — молла теКоля, — но снала мы с топораем… Ты хоиг»

«Да!» — мысно вынул Ди

Моего вновь засет к рыволосой кравице в гоБыбы неплоТето он больи значто десо своподшим друНо и этим надам не сужно быисниться.

Коля подтила его и затела в танемысмый воворот, что юный Брахтут же побыл и сеи всю свою прожизнь. Как бесмощную пыку, его круло и моло по удительным нечевеческим реностям. Вреисло. Калось, что это безумпушествие будлитьвечВпротак оно и бы

И комивало нескольмилардов беснечностей, Коля, вимо, сжалась над свомаким пасжиром и чутторнула.

«А! Что это бы» — криДи

«Теразне повилась эта игма..»

«Да как-то не осо»

«Ну тосыгем в дру» — усмехлось коное расние. — «Ты го»

«Нееееееееееееееееееет!!!»

И его окуло в хаперождений. Он провал тычи чужизнадал рожние и смерть цегатик, повал в досторических вренах, был то като уродвой рыс панрем, то зустой амбией, то мелгрыном, проно удиющим от дьяски огромящето пана костых крынад непожими на соменные древниландтами.

На этот раз он не закто таНо все промы, свяные со своМики-павоза, стапромикскопическими на фоне гранозности и неворазимости всесих тайн, к корым ему долось принуться. Единным оритиром в этом псиделическом кадоскопе быего тяк рыдеке из прого триКак же он мечк ней пои прися к спеупрусись

«Тевсе еще нужмоя по» — справала тека Коля во вреоченой педышки.

А Диуже и дузао муших его ушлепОн стал словглукий стабесный, ну или там уже побесный, корый на этой плате от её саго задения, ещё котольСолнтольтольсфорровалось как звези вот это гапылевое обко, вот, повзрыСолнкооно вспыхло, как звезнало форровать все эти коваты, платы, он на этой Земуже как будпопять милардов лет жил и знал её вдоль и порёк, этот весь мир! А тут като…

«Поги мне назать Мику-павоза и его панов!» — посил Ди

«Не водрусдеем! Но снала я кое-что у тевозь

«Что ты возь»

«Ну, так… кое-что… в кастве оплаНе бойтеэто все равтольмеет».

«Ладзарай!» — реДиЕму уже бына все пле

Недимая сипрола в нути выла из него като извающуюся хрень. Придевшись, папочто это его люк рытес сисьми. Щуца теколи с влажхрусдали вещащую паДиощуневеятное обчение, словего дула коная боно сейона полстью ушла.

Очся Дина том же пуре, заванный и обосный. Местублюддавушли, дорел кона небе выпали ярюжзвезНеря на разтое в кровь и очень бошее ебаюный боник почто стал друТеон мог чуввать люрасние, так скаизри. Он букно стал виструкные цеки ДНК люго лика или траки, купаего новзор.

Теон мог усием вомегетический код и, советственно, свойрасний. И это быкруОн еще долхотал и плаот обтения суспоности и осония отшегося мощества.

ПердеДиреотосвообидкам. Дане за то, что они сдели с ним, а за то, что туденераты унижили надие отКоно, Спаун со своми номи споностями побует все восновить, но… чевечество в оченой раз спося в своразтии на долдолгоесне на детилетия.

Виные, поДидолжбыть назаны. Присажеким обзом.

Почив коннад царрасний, Спаун наноудительные эксрименты. Перми подными стакак не труддодаться, мать и бабКоно, злость на местутырне угасно пеэккуцией слевало подтовиться. И Диговился.

Ему уда«довориться» с бабной клумна корой росастпины и глалусы. Двав день стакарповала их и причиво обхивала свотолмястым шнолем. Нюхоченой раз, пенонерка слегприхуПахсоне цвеми, а… тульми пряками, корые ей призил в даком детбатьСам батьв Гражскую ушел с Нером Махи то ли пото ли сбеза грацу. Балю обудигои она прилась рвать зуми свои цвеи алчгло

Дипоиваясь, надал за этим из-за угВедь это быеще не все. Мурованные расния под возствием жедочного сопрились вылять в кровь пенонерки осотокБабблано забалась и раснулась пряна клум

— Баля, — подя, скаДиты как, в поке?

— Внуты мой слакий! Дай я тераслую! — подчила бабГде твоя пока саная?

— Эй, стоп! — От паки в ее госе Дичуть не вынуло. — Хопигов!

— Сейсейяхонвый мой!..

— И шаги.

— Буиснено!

— А на ужин… ну… даваников напай!

Спаун удотворенно продил, как бабполась в дом и, гречунами да пронями, старасливать печь. Жизнь опреленно наживалась…

На маку, корая все вреиздила его деным конлем и никными нраучениями, он ревозствовать чекарфан. У нее был бзик на этом корплоде. Все своное вреона в постраса полла по всеогоду, окувала, пролывала, а тактола в банс кесином злоных корадских жу

Как раз один из тажунашись гетически изненной Спаукарфельной ботвдруг вынул из бани прячереновую перку вгрызв макин паПронтельный визг прося над бесним огодом. Дихладкровно пежевывал ваники со сменой, корые поддывала ему зомрованная бабнадая из оккак маля нося пряпо грядзаруОн был споен. Дейдолжбынася чемиту.

И точвскомака успоилась и, понувшись к свопланции, нала безлостно вырать стеба заплеиз них раззаные фики — чевечков, сочек, едирогов и коков. Позона стаизной хуницей и даустровыку-эксс корой бугалировать по годам Соза и стран Варского довора.

И так, перфаэксриментов прона ура. Он взял под консвое сество. Теможбратьза окрестмраНо что поГостравесь мир? Дине совался, что это ему вполне по зу

В саопасврев предчерних суках, кохищстаи готы осоно акны, Спаун вына тровойЭтот затхгопоет сиего воздия. Страх осталв прожизВ кробурла ярость, поднутая мофицированными семми поднечника. Карны штаи курки бынаты биогическим оруем. На рубытолконые перки, чтоизжать зажения, а на ли— плотпока и заные оч

Перми на него сарились «каловские». С гочущими взвизваниями они окрули юноЗорДине стал же— все же они сдели ему ниго осоплого. Но предать урок, рамеется, столо.

Выщив из карна пезревшую слион метее под ноНо та не раззалась липклякпо асту, а взолась, как хлока. Всю комнию залокло вочим туном. Гори кашлт, из глаз, нохлели взбунвавшиеся жезы. Тут же застало и из остальмест. Дине заживаясь, прожил свой путь.

Втораз его оставили на Модежном. Кодпаттых гиристов прела свой конкоСпаун продил мисквеимеЛена.

— Эй! СточуТы ку! Деньесть?! Стонахуй! — Бырые шанагали его.

Резобершись, Спаун разнул ганый сверотда с аджужнием вылись упиные муговвозки. Похавшие от мугенных отров накомые тут же атавали стизавались в нов рот, в уши, стаясь отжить там свои омертельные лики.

Поня за калось бы легдочей оберлась хасом и пизцом. Не в сиотся от жужщих твахуганы драсвои пати кались по земразрая расшенные джини модкохи. Дине быих жаль. Он знал, что колики дорутся до мозто биомия ублюдначмеся. По идее, они должбунагда засить бухасоальный обжизвопли под гиру и стать добпорядочными гражнами. Но это быне точ

Спаун пошил прожить свой путь к «Азовли». В лово Мики-павоза и его злобшалов. Где же эти фасты? Обычте всесаего надили, кубы он ни поТольДипомал об этом, как пеним насовался один из недавмутелей, бебрысый отрозок в дрательке по имеГо

— ОпачНевмослик зазноза пiзкамi? — Удительно, но олифрен узнал его сранесмотна масрующий при

Спаун, коно усмехшись под маскив него ре

— Шо цэ за ху?.. — Гоотоот тельки реник и хобыудано тут его и без тоглулиприрело неопиемо деное выжение. Утызалил, его соло. Из штана тропола бужи

Он грустпорел на Дии прощал:

— Я обiся…

— Вемек Мике-павозу, сура, — жествеДи

Обошийся поего куто вглубь десивных мноэтажек, отда досились вопли и улюканье местшпа

В карнах у Спаубыеще мнотамофицированных реников. Фиших быв том, что все они окавали раздейна жертЗомрование и неудермая декация — это еще быцвеки. Кажредейвал, как скали бы в навреранно, неся свою осоизощную па

Шоботыслась на засоренной спортщадке, освеной единным форем. Повсе ублюдбыздесь. Кто-то кася на турках, кто-то дыпаросы и развал гоку, кто-то щусистых и холивых местсоБыл здесь и Мика-павоз собной перной, с неизной бемориной в зукающий пресс на лав

Разворы утихкоДии Говстули в круг све

— Бля, хлопгляньГомосля зло

— Уо-хо-хо!

— Що це за гавтут смер — сморла нос одиз покух.

Лиденератов рывподся с лавпорывая мулами и щуот едго ды

— Крачик, ГоЗноэтоклона моского до нас в гоприыгы

— Я обiся… — грустоттил Го

— Що?! — опегла

— Я обiся… — порил бебрысый.

Гоп-комния взолась от хота.

А Диусконый семми, пов атаНевимо, как мяч у ног росского футлиста, он прыи скапрогорей, надая кажго убийным мугенным ре

Один за друмерцев охвавали дьяские недуВот чус гокой вдруг стал поваться шерПучпоной бувони лезвез— на лбу на нодана языБелага, гося бламапыся их выИ вырал. Вмес кломи мя

Вот еще один заженный, встав на четреньки, прися рыпоумным гибном и хвазуми всех воМеж всеэтобагана беГоприваривая, как заденный: «Я обiся…» Гавпрожало хлеиз его шаваров несконемым поком. Одиз деподнулась и тут же стапожа на жиля солной Кеиззившись в нечитах.

Еще один упырь рыл блиший гаворазив седожвым черком. Трепося волрями вечиной с ябко, корые тут же лолись, разгивая едгной. Четтый…

А впрочто стас четтым, а такс пяшеседьи остальми Спаун смотне стал. Он обливал Мику-павоза все номи и номи порями мугенного реника. Есодин или дадва рев одрыпусть с неприными поствиями, но можбыкак-то пежить, то с цедюны этой хреВпроДивсеотчался страк наным исдованиям.

Снала у Мики ставыливаться глаНо не до конОни жутизвались на тонжгуках, как у халеона. Постаобзить копод ней застели ровые чекорые уже чеполнуты трансмировались в пеПальсрособзовав мерзпобие коГлавыл и орал, каясь по земкусеза выший вдруг из поных штамохтый хвост.

Все это быочень инресно и увлетельно, но побыухо

— Так, ти — крикСпаун, зашись на скаку.

Жутуроприли, понуясь госу ного полителя.

— А тея хочтовы [CENSORED], — прожил он. — Нанайте!

И гопки прились [CENSORED]. Это бытак мерзчто не описломи. Но Диощунанец, глукое удотворение. Отец бы им горся. Спаун хоуже спрыгс лави бек седоно в этот мооттительное суство, бывнедавМикой-павозом, вдруг схвало своклешоскостекподчило к Дину и всполо ему глотот уха до уха.

Так Спаун умер в перраз.

Все эту длинисрию Дитраврасзал Саньпоони сили в его «Круке» и кули шишКоно, что-то он присил, где-то придел, а като поности и воне упонул. Намер, про Леи про то, что быв Схроне…

— Ну нига се — удивно пронес я, выкая дым и возщая Брахего резтруку. — Жеко ты с этипаками, коно… Я бы пропестрелял из ревера.

Я выщил из коры свою адпуши ловКлинИствупотил на паль

— У кажго свои меды, Саусмехся толМне погают сиприды. Те— слаумие и отга. Ладладя потил!

Брахпонел, космерносное дунавилось в его ро

— Я топотил, — ская. — Толья, блин, все равне докак ты пемещаешься во врени?

— ПравА я дуты уже по

Косо мной нанают игв деные заки, сраговоломки, или греные шады, в мокрепкак жезобетон, куках пропается нестермый зуд, в гове мельют смерные примы, по мышнесутстретельные элекразряды, а серднанает ебаот ударволбового адналина, неудермым тоняком несугося по рельмовен.

Спаун, вижопояв опасска

— Ну, хрен с толадмодать подку…

— А я, — нанил я, — мозадить, блять. С верхи в ебасону.

— В маэто вряд ли почится, — нервухнулся гад. — Не хваразха.

— А мы выйна улиИли пряв чеВырай.

Из кахи выдва дальбоя, корые прихали понас, стакуОдин из них дас расяния в 50 метвсе так же наминал Пуна. Ниго, вряд ли они пошают въежирму.

— Вре — скавдруг Спаун.

— КавреВырай прящас, друг.

— Подка — вреПомаешь, Саврени как тавого — не суствует, — бысттаторил Брахвсем ебтом ощуисдящую от мокуков угро

Мой лоб такчески нарился.

— Как это не суствует? Мы уже почас тут сипиз

— Ну… час, мита, год, седа — это все выманные людьпотия. В рености, в приде, так сканет никого врени. Так же как и цифр.

— А что не так с цифми? — Я так и не док чеон клоВерет, пов свою сек

— Дык, их тоне суствует в реном миРазруми Спаун.

— Так… поди, поди… — Мой приший к локе мозг назапать. — Как, блять, товозно пушествовать во врени, есего не суствует?!

— Элетарно, СаВот смотсчиется, будвсе мы как бы сапо седвися во врени. Из прого, ченаящее, акрат в бущее. Так?

— Ну да… То есть, ты хоскачто наво врени можпрыгточтак же, как мы обычдвися впе

— Бля, Саты опять ту — захотал ДиВсе годо проЯ же горю, нет никого «врени». Есть петекающие в разные сояния мария, почацы и прозапень. В обычсоянии навниние засировано в некоуздиазоне, в тещем моте, в «здесь и сейКоче, то, что мы наваем наящее. Пробущее… это тоилзия, корая суствует лишь в восленных мозбольства. Но. Фишв том, что точвниния можпемещать! Хоть «впехоть «наОно, вниние, помаешь ли, не мариально…

— Не, поди, ну пеместил я, тисвое вниние на сто лет наи метупенесет? — пебил я.

— Хм… ну, есне груся эзорической хуйто можскачто не ты пемещаешь фовниния, — толпалец укана меа вниние — это и есть ты. В исном смыскоче. И на сто лет нихуя не почится. Я провал. Дальрожния поне почается зася…

— А так холось?

— Коно, я бы хона дизавров пореть, — вздохДии глуко занулся из труб

— Ладне расивайся, — я хлоппо пухму плев этом врени тохвает ништяА поБП — ва-а-аще крата буДа, кстакое-что не схося в творасзе, ДиТы горишь, мол, тисоние пемещается или вниние… это я еще мопоНо как я, блять, цеком прыв друвреДа и не толья один… — Мне вспомся каТодено сдохпод косами трами серГриренко, про корого расзывал Серич.

Спаун не спеоттить на мой по-совьевски каный вословразмывая, вывать мне эту тайили нет. Ну дасутолжопая, кочеуж там…

— Да, пемещение фического тетовозно… — нехонаон.

— Оно тонемариально что ли? — зая.

— Да хрен его знаС точзрекванвой фики не все так одзначно. Дако не все. А момы воще надимся в виральной рености…

— Да не, это бред. — Я погал свои моли на руцапины, оттые коки. — Никая это не виральность! Все наящее. Стодовейшее!

— Тов детс бов госе проворил Спаун, — комезануло в мир трая леточменоло по размиИ эти мибыкак страцы книИноя замываюсь об этом и мне ставится жутЧто еснас с товоще не суствует на саде

— Да, блин, Дизалебал гнать! Ты пропекурил ган

— Блять, да она мене бепо — махрущей толА вдруг мы все лишь гедукой книжкорую хурит раприла канибольна всю башприрок?

— Пому сраприрок? Вот я, намер, токнипипостал я.

Брахпорел на менедочиво и зависто расхотался.

— Че, блять, ты ржешь? — Румоя непровольно понулась к коре.

— УпаШимне тупо — утислепронес жир

— В смысблять, «упаШитупо! — У мерезприло в райбомлюка. — Ты что, из этих что ли уеб

— Ка

— Из хейров ебаИли из тех, сукто не чино осужет, нахуй!

— ТиСауспося! Я, блять, рено не хотезапроудися… наже, книпиМодец!

— Ладпроли… — буркя. — Так что нафического пемещения во врени? Как пронуть тафо

— Я знаю тольодчевека, споного на это, — порьезнев, прися Спаун. — А мои не чевека.

— Ша — воснул я.

— Точблять. Я давк нему подищу. И так, и эдак. Поки хошие поднял. Но Висуушстахрен — подны примает, а сектами деся не хоИсзует като наки, грии прохрень, но все так хитчто дас моми споностями тапорить не удася. Он, коно, деся иносвоми снабьями, вонов молену это там, в бущем… но, я дуему это пропо прилу. Като свою игвешахитжопый.

— У метослолось тамнекивя. — Примуморами наил метогавк свой всуи горит, иди, мол, убиплозвеА сам-то ржет!

— Ну а ты чо? — затересовался Ди

— Ну так убил, — поплеми я, — спас возленную!

— Эту что ли, ры

— Коно.

Спаун тользатил гла

Внено мне в башстрельла пронтельная, как пуиз СВД, мысль:

— Бля!!! — зая. — Не тольведь шаумесквозь врепры!!

Спаун скепчески подбровь.

— Да ну?

— Ну да. Эти ганны из МоскКачохушие. Мне Серич зание дал, зау них чедан с балом. Вот этот сакстаА один докато склянвыЕле ушел от этотернатора оббанного. Ну и… в обтак вычто и я въеиз той склянИ…

— И пов поядерную Калию, — с улыбзачил за меСпаун. — Знаю-знаю. Все так и замывалось.

— Да ты го — оттил я.

— Я давговил это опецию, — с пеной улыбпроворил Спаун. — Как я уже расзывал, деотдолжбыть прожено. Он ведь так и не выиз «Бего Ледя». Потам от тукулеза. Подобилось мнолет, чтовосновить ту униную сеционную цеку, корую соли отец и его соники. Мне это удаПоБладаря своспоностям, я почене хвает для зашающего штриРастедолжвыти в услоях пошенной раации. Педо мною встал выУстроядервойку на плате или застить колю на орту ЗемЯ вывтоваант, ибо факмикгравитации выдел прикательно. Это моготнопертивы, помо возности пемещаться во врени. Бладаря свознаствам в Амдаме, я вына руводство Евпейского Косческого Агентчтопровить этот проНо они скали, что мотольпос ободованием и насанием промы эксриментов. Росмос и ЕКА скали, что не позут этот груз на своратах, дабы не «дисдитировать агентТрусвые пирасы! Тоя потел в Амеку и встреся с ИлоСкатепо секту, Сав ту поэтот пизсина кокПриплотко так. Еба«доги» кажчас. Но! Я вычил этоторчс пощью свотравКоче, Илон довил мой груз на сворате. А чтоне ждать, порасния верся на Земя свяся с сасов палельной всеной….

— Поди-поди! В каеще напалельной всеной? — зая.

— А… я же зарасзать, у меесть еще одсуспособность, — понил Спаун. — Комеубиют, я мопровольно пеместиться по шкаврени. В беслесном ваанте. При этом, как ты, рамеется, помаешь, обзуется палельная ветрености. Они в принпе и так обзуются кажседу, но не в этом суть. Коче, чтоб не ждать слишдоля посил шана приконииз бущего, кто смог бы довить мои шики. И Випоначу! Примого догого друСаньКоя узнал, что ты в Пире — то сраначетрых долбов, снабих секной шаской накой.

— А коони тоденьвез

— ТеОни ждатечтоотбало и поние от ме

— Блять! А я стал с нипизся… — с расянием пронул я. Сустолькэпротело мимеДавбы уже ноСхрон отить. — Пому срамне все не расзал? К чевсе эти греные инги?

— Ну, Саеще неизно, как бы ты отагировал… — Спаун попал своми пухми лашками. — А так викак вело почилось! Теразне повилось?

— Коно, блять, повилось, — прочал я. — Прожить не мобез этих конпро

— Гы…

— В этом чедане бынескольлябак— Все еще не мог отойот шоя.

— Ровтри милона долров, — с добдушной улыбподдил Спаун.

— Ааааа!!! — Я со всей сиебсефейпалмом. — СлуДине знал, что у тетак дона де

— Деньвоще не прома в этом михмыкон.

— Момне снодать эти три ляЯ ведь довил груз.

— Коно, Са — воснул толКоно, дам! Ты дане предляешь, кауслумне окаС этишишми я смопемещаться межвсепалельными всеными! Козачу! А не комекто-нипричит.

Сложирго баги нескано обдовали мое сувое сердНанец-то. Нанец-то посуСхрон! Мне холось от расти визкак сучно деэто я, коно, не стал.

— Я тедам деньно при одусло— позив гопронес Брах

Ну, коно. Опять като блядуслоЧто же замал этот гад?

— Каеще усло — спроя.

— Ле

— Что «Ле

— Нахуй ее, бро.

— Щас ты нахуй пойза таслоЯ любее! Мы бувмедо конжиз

Спаун почал говой.

— Ты в горнальном угаСаскаон.

— Она номого река! — оттил я.

— Не факт! — паровал жирмервец. — Сапой— в пизтоколи!

В мозтут же возла карка, от корой с хрусжамои мощчести: тощий линпо корому беет в ужамочок Анша, бывтрамолюмой.

— Теже прозасет, — прожал ДиПеки, памсы, ипока-хука. Оч

— Ты что, предгаешь ее броОдБеменную?!

— Коно! Похали прясейко мне в МоскПусть эта дутут сиНе ссы, не продет. У нее воляна карке. И мав Москве.

— Ма — удися я.

— Да, я надил справкивСпаун. — Зиида Феровна, ратает в сфеобпита. Дьяская женна. Твоя бущая те

— Все равне помаю, затея?

— Да мне проскучСаЯ исдависталюкак я. С кем можвело пожигать на этом унышаке. Похали. Мы с тобупрыво врени, меход исрии, разкаться! Бало, телору— все, что хоМохоть деСхропоить. Мы, блять, с тона Луне поим баХоБутам фомоделей трапряв скарах, нахуй! Илон нам пожет бесды!

Блин, зачивое преджение. И, поже, горит исне пизНо уехать, вот так… броЛесика? Я предвил ее грустглакак она бурыкак ей бухоно и одико…

— Изни, Дивздохя, — но выден отзаться.

— Ну ты иди — воснул Спаун.

— Мы в отте за тех, копричили, — оттил я.

— Да это тепричили, дела ты ку

— Мой отнет, — тверская.

— Ну, блять, друще, — пронес Брахты не оставешь мне выра…

— В касмыс — Бротрено сона мопеносице.

— Клин кливыбают. Щас я нырв друвсеную, прив Схрон и выебу твою шаву.

— Бред! Она тене даст.

— Даст. За киманринок. СпоЯ тедавипоскикак она мои яйвызывает. Это тепобому изчит.

С этисломи Спаун вытил из мокоры ревер. Я ниго не успел сдетраослала мою рецию. Дитравпривил дук свобаши, зависто хоча, наспуск.

БУХ!

Кровый фарш раззало по сану. Пуразтав чепушку, зала в крыСуСусусуЕбужирбляще! Что же ты налал? МетрясНе знаю, то ли от его слов, то ли прокорые устротолдолА ескто-то слывыНа чем теехать? Кудетруп?

Слеющая мысль киком обомой бунющий раЛеЧто с ней?

Подтив и спряревер, вмес поховыми гами вылился из крука. На улибытиШаясь, я бев стону моля. Есон хоть пальее троя разыэту падв люпалельной всеной. Ему пизбуПропиз

Раснув дверь наго нора, я порял дар реи стал проорать в госину. Лене быТольее вена поли и… пас ебуми манринками! Он потил ее, пирас!

— Аааааааааа!!!

— Прирок, ты менагал! Четы орешь? — услыя голюмой.

Левыиз ванМорая, занутая в потенце.

— Отда это?! — прочал я, тыдуревера в пас манринами. Пушнеизно коокалась в ру

— Да прозателось цитсов, — улыблась ЛеЯ кула в буте.

— Уф… — с непедаваемым обчением я обдеку.

— Все хошо, СаЕе нежруглали мою мулистую спиБулося? Так хоуже прися к теи зав твообътиях.

— Я тоэтохолюмая, — в глау мезапало от прива нежсти. — Но есть еще оддеТы лоя скопри

— Каеще де

— Порасжу… — Не холось шоровать деку обезленным труком в ма

— Ладжду тепуп — игво скала Лезараясь под одело.

Я выжал из нора. НавыПрисрочДохжиробдок пождет. Занув в бупошел к стойи зазал стаконы. Ебне чуввкуЗазал еще. Фунало откать.

— Здравте, Алекразся за списпоный вежвый гоДате придем за стоу окЭтот развор не для чуушей.

Я медно оберся на бартарете. Педо мной стодальбойщик, тот сапожий на Пуна. Вбзи сходс предентом быстоцентным. Его мортый косиза стоком и мрачбувил своми зенми. Рупод стоНе инатам пушЯ киви навился вслед за Водей. Этот беснечный день отудився чели

Подя к стоя проно умесвой такческий зад на плаковый стул. Норная у них тут пона. Шиют «дальбои». На стомали аротами всяизысные, как в педаче «Смак», блю— заченная дичь, охушие саты и дыщиеся горки с като стодово вкусхреИнресно, мне разшат повать?

Пошедший Пуотго-то крайне прино бувил взглямою тушМне как-то резпехотелось хаНу поБлин, че он не сася, че ему наче я сдене так??? Темезают? Или устракак Скрилей? За что, за что? От паноидальных мысгуло в гове.

Здовый небрихмырь в потой кепкорый сиза этим стополял и пронес:

— Это стул госдина предента. СъеРухмыбывсе так же под стоЯ прянутощуналенный на мествол.

«А то что?» — хоспроя, чувподкой родтяревера. Но рене жечтоне подлять Леи свого бущего наника. Выбить мозэтохавсеуспеся.

— Да, коно, не водиматично оттил я, пемещая жона стул натив окприживайтесь, Вламир Вламирович.

Пудоно ухнулся и уселза стол. Отченным двинием придив лыну, он ска

— Не бойСамы все про тезнаУгося, не стесся. — Пузыркна хмыв кепБо

Тот посигаблютно вери, пожив на стол УЗИ-поный ствол, расчатал буку. Арровец накал снала Пуну, а заи мне каго-то добного на вид пой

— За что пьем? — девито уточя, подмая бо

— За успешвынение опеции по ликдации опасшего преника, враобства. — скаПуТеугронасавшая над платой, устрана. Мои поления, Алек

Я хоть и доо ком он горит, но, что Спаун вылил сесам, уточне стал. Это уже не важРевер-то был мой. А так мне мохоть наду да

Дзинь! Дзинь!

Я, Пуи хмырь в кепудали стектарой. Но даобгающая ярость догого бухне могпороть стемого охувания. Я понул к себлюс жаными пепелами, пожими, кстана гобей, корых я лои жрал, кобомвал в Санкт-Пебурге, и, как ненаный боотянно вгрызв мя

Пеэтим я, коно, потересовался:

— Нели Дитравпредлял като угро

— ОсоугроТоную, — крайне сено оттил Пу

Бонаеще. Корасзать, нине порит, что я бус ВВП. Очень холось ку

— Угроверкали вла — не удершись, брякя.

Пузахикал, прирившись.

— Уваза пряту, — скаон, четопронув в сепорогной воно нет. Преник, корого ты знакак Дитравка, надился в разботке КГБ с 80-х гоКовое нание объта: «ТолЯ личкуровал его. Анатики еще в те гопротали, что наш юный лютель махуаны дебилизирует струкру рености на глубинном, я бы скафунментальном уровне.

Я тобахи, засив като пожей на Ктулманованной тваспро

— Но есСпаун был так опапому вы не устрали его еще в дет

Вламир Вламирович сдезнак хмыв кепчтотот на

Ебли.

Пупокал в сомакий пижок, акратно провал его и прожил:

— А это крайне сложсдеПри убий— дате уж горить пря— «Толка» возкает палельная реность, в корую и ускольет наш геДаон нанает все снала с учепроошиЕго убили бесленное мноство раз. Дветысемьводесят семь, есбыть точ

Я чуть не понулся черик

— Наслужв друмискаПуподждают, что есне устраэто суство, то оно иниирует гинаго миЯдервойА данобятельство идет вразс потикой наго годарства. Нашает станость, скремасвая гинагоплательщиков. Попокалипсис нам тут не нуТем бонануне выров. А всех, кто пронапотики мы донем хоть из преподней и, рамеется, зачим в сорре.

Скачестмне быочво превать речь предента, пому подрудля воса. Пукива я спро

— Все равя не почто же мы топраздем? Ну вальли Спауи… что? Теон в друвсеной прожит свое гряздеЭто борьс ветными мельцами. Имиция бурдетельности.

— А вот здесь, — Пуподукательный павы, Алекглуко задаетесь. Наагенра уставила, что «Толотвился отне в проа в один из миПопокалипсиса. Лучбойотда «Альотлены на пехват объта. В друмион уже унижен. Ускользот нас Дитравбольне смоТеон в локе. И все бладаря вам. Мы прошали, о чем вы горили в маОчень граная прокация. Дуэтот слувойво мномедички для спец

Блять! Выдит, жирскона и впрямь отвилась в пост-БП! Нели он и в садетрахмою Леку из томи

— Отте меза ним! — тверская. — Хопричить личэту тварь!

— К солению, это невозно, — почал говой Пу

— Но вы горили, что поли ту«АльДоте мев этот отЯ не подду, моя подтовка позляет и не та

Пувздох

— Мы нида не отляли бойАлекСпецнадится там изчально. Мы лишь поли сигЭто, во-перВо-втоне буникой ликдации. Зача взять «Толка», что навается жиМы обездим его и позим в исственную коили анаоз. Подим.

— А есон опять ускольз

— Это вряд ли… — заялся Пуи порел куто за моспи

Я оберся к окИ полодел. Из фувыпали пожие на минов фиры в комах биогической заты. Они уже отпили проство вотачСпаурасковали като приры и деторы. Что-то изули, сорали обцы. С осоми предорожностями они проли внутрь тач

ЖиртуСпауупавали в блещий пана молях. С еще больми предорожностями «мины» выщили чедан с косческими бошми. Его позили в мелический коннер со мноством замзалок и элекных датков. Так вон оно что! Толмузапритить свое шиТеублюне смопрымежмими, а в прочесавыпил ему не дапобой«Аль

Наюсь, они пойют Спаудо токак он дорется до Леки. Калось бы, мне должбыть глуко филетово, что там проходит в палельной всеной, но сердмое сжила туболь и чувищная ярость. Да, моя люмая отхает в норе, ждет меНо хрен знахрен зна

Впроеще один воверся у мена язы

— Но пому вы, Вламир Вламирович, в коме дальбойщика?

— Инресы годарства, — хмыкпредент, — придится и не тазаматься, знате ли…

— Поно.

— Эй, хоин! — Пумахрубарну. — Вклю

Чуза стойброся к мукальному ценПощение каэхи нанилось мощми пеливами росского гимВсе подлись, и я в том чисс наненными болами в ру

Пууконенно порел на Боса. Тот, понявшись в либыстснял свой дукий керик.

— За Росдогие друЗа поду! — прочал ВВП.

— Урааааа!!! — подтил доный Бо

Я манально чокся и выне своглаз с пуского арровца. Под кепБоса обружился ежик севоПаседлиузнание. Да это же СеУблюный хмырь, корый со своми колрями выпал мой Схрон и потил Лесика! Я топредовал их на паплане. Славбыохопомся, певылом в мой тиновый лоб он еще пизпро то, как ратал на фуворычто ж, все схося…

Плавдвинием леруя подтил пушСего — пилет-пумет. В прабудсам сопрыгмой убийный ревер.

Сезас наловину подсенной к парюмвыпив шана дусобно авмата, корый окася в момочей и, как вселовруИз гнусго его нутсыся забывающийся, словкарратор «Шаисричный ка

— Са.. Не сошай неповимого! Не сошай неповимого, Са!! — знамо обосравкарсерити.

Одко Пудаброне повзина эту сцеПальна мопрамулистой, как у голы, лани разлись, откая руять ревера. Пизче я тво! Где моя хоная расливость вывальщика?

— Еснате на спусвой крюАлеквкрадво горил ВВП, — вам прися замеБоса…

— С каэто ста! — воснул я. — Этот ублюукрал мои присы!

Пусмотна мекак на тузлоное накомое.

— Осоте, Алекчто всё — БП мы отнили. Вам бы лучостасвою эксмистскую детельность, эту глуи я бы скавредподтовку. Вертесь к миржизустройна рату, исзуйте поренную вам жизнь на блаобства.

Моя руне дрогла, пушпо-прежму смотла на Сего, но внутбудвсе оболось.

— Ну ладэтот БП отнили, — грозпронес я, — а есдрунапит?

Зомаполипсис! Астеид-убийВиная ата

— Не совайтесь, Алекеспобуется вапос васвяся советствующие орны. А виной атане стоопася, с люпанмией прено спрася наопмизированная сима здраохранения. Люхоть мамальэпимия — это преный пооблиться…

«Кависы, каобление, к чеэто он?» — с удивнием дуя.

— Впродетвое — хмыкпеходя на «ты» ПуМоприлить Боса.

ЕбаБоса черски понело при этих сло

— Но теприся заего мепорил Во

Я все равни хрене помал:

— Но как так?.. — Коя это горил, лже-вола как-то странзабался. — Но пому он ратает у Ва…

В слеющий миг чувищный удар обшился на мой сувый удапрочный че

Кокая вспыш

Все поло.

— Сака, Сака? Что с тоОчлюмый, ну поа-а-луйст-а-а-а! — примев чувпреный, словцвещая сара на склоФудгосок ЛеПризнаэто поло моисзанной пизцами ду

Мои вехоть и мулистые, как у Шварпринялись, тем не мес труКто это, блять, таловсзаподся и огрел меКто-то из агенПуна, или подкак мышь, бар

— Лене тряя в норская, остоно тронахающий на кумле ши

— Слабоя ждаждатевсю ночь пропалась, а тевсе нет и нет, — дека прино навала гуА вы тут вот чем, зназамались!

Я подся на ноТак, саглав— ревер на мене проеСтол, за корым недав(а скольврени рено про) кегазили с Пуным, зален пуми фланами воры като дешских сорВсе зано подшими пятми майнеза и кетпа. В таках срепельней кузатых ченов. За барстойниго. Естено, ни Пуна, ни его люни фус учеми на улия не обружил. Вот ведь, как чётзали сле

— Здесь был Пуэто все он виват, — ская.

— Пу! А пому не Трамп? — взвизгла рыкравица. — Ну пому тенельни на миту оста! Пому ты вечнараешься или нариваешься, как скона?

— Ниго я не нарался, выли чисимлически, оттить одсотие.

— Да я пров шоТы вася под стоФу!

Я додался, что люмая мне не веБлин, это все моя ви— не протролировал задпосферу, расил Леку. А ей ведь нельнервчать. Пому я все врезаваю об этом?

— Догая, не пеживай, — ская, — все бухошо, вот уви

— Веся с труТы меразоровываешь, Са

— Обебольтак не деНу про

— Я не нако нана, чтов это порить! — фыркла Ле

— Да я что ходля тесдеКля

Лепояла, напившись, миту-друотвая мои поки ее принять.

— Дауедем отда, — мапоревшим госом пронесла она, — мне ужасостотело это ме

— Хошо! ПрясейТы точуже вылась? — обдовавшись, что ярость Лепеместилась с моперны на «это меспроя. — Моеще немноко поляемся… кхм… вме

— В Москве поляемся. Невеиз нора и поли! — скодовала она.

Окрыный тем, как быстмне удапошать наш конотшений, я быстзаиз гоничного нора свой такческий рюка таксумЛес ее балом. Все-таратает машана — не тауж я кабчара (в отчие от Вары).

Люмая уже ждамекуясь в шуи запая в «айвозспауского (теуже мого) крука. Мой паловвдакнопна бреке, двесо щелчразкировались, по-добму, и дакак-то ламво, зарынькал диный моГано отпасжирскую дверь, я ска

— Экидо стоцы госурыня!

К мому счаЛезабалась, ныв тачно все ж не удерлась от крики:

— А ты срато не мог ее засти, а поидза веми? Знакак я тут зала теждать?

— Пролюмая! Щас я вклюпечна полмощ

— Кстаа где Дмит — спрола вдруг ЛеМы что, без него по

— Да у него декато возли, — как можборавдушно оттил я. — Скачтоб мы садорались.

— Все вы муки одиковые… — фыркла люмая и уткнув свой «ай

«Ох уж эти женны! — с улыбдуя, задывая вевглубь сана. — Вечони чем-то недоны. Но мочий Сане пальдеНа мене дейют эти бабштучхе-хе! По больму счеэто все ерунна фоне тех дел, корые я рес Вламиром Вламировичем Пуным в геолитическом форте».

Вот роЛен(естено, в наишем родме Москуедем с ней в Каскую глумань обуивать сеное гнезко. Наш сын бурасвдаот цилизации и от ее дуких занов, погая сувую наку вывания, корую с горстью педаст ему его векий отец.

Почто там горил Пунаящий вывальщик мопогаться тольна свою панойю.

Набуеще номи косами обвестись, а то как педвигаться по Москве? Не в метже, раз мы с Летеботы. Но и в пробстонеохоВдруг Лене или реку что-то срочподобится куили прити? О! А момоцикл ремою прому? ТочПридем, покаю на Авив поках поддящего вака. Начтоб он был доточно вметельный (но без коки), чтовмевсю мою сеИ в товредоточно мощчтоухоот поНе важв мирили поное вре

А круэтот пронаХоть и дино все равхает дохуя.

Обуваемый светми мысми, я впрыгв тало. АгенПуна неплотут все постили — ни крощи, ни осколчепа, ни каиз мозКоно, я прорил это до токак впувнутрь свою чечур впелительную деку. Дапувое отстие в крыакратно заили бевым, нащупь как пламариалом.

Мы с Леулыблись друг друя, налив муз(аль«Леграда» еще не успел пемотаться), и от дуданул таку в пол. Мана рвала, как гизвуковой «Кини пола два влюбных сердначу ноохутельной жиз

Как же мезаэтот греный слюнвый, суалень! Все его виния и ужимвоэтой охушей самне вывали ниго крорвотго реса. Но я сдервался, косекак раньмог быть таданом.

Косладпака, нанец, блять, укала в Моск(больошиб), я опуду«Сайи остоно выся из-за елей на освеную форями стоку возка

И да, это я, Сарета. Тольбозверзано поревший, с обостренкак нигда, панойей, пеживший таБП, что ядервойбытак… что-то тиутренка в детсапролюго отга с бухнартой и блями-стрипзершами.

Я такчески прина коно и подто, что обнил этот уебан-пизстрадалец, косася в ману. Патик с шишми. Тесами, из косса. Течто я, модой и турылый, подзал из чедана петем, как отего Спау

Ништяк. Я спрядраценную наку в сатайкартакческого и слегфощего снажения.

Шанна успех мобездежной мисстачуть меилзорны.