Лорд Дункан О'Нилл непременно станет моим мужем.

   Я верила в это всей душой, и когда долг призвал моего друга и соседа покинуть родные края, была готова ждать, сколько потребуется. Ведь именно Дункана, единственного наследника Гленн-холла, напророчила мне в мужья старая гадалка, предсказавшая, что однажды снежной зимой я стану хозяйкой поместья О'Ниллов, верескового дома из серого камня, что стоит на высоком холме окнами на восток и запад.

   И пусть с отъезда Дункана прошло уже шесть лет, я, Хейзел Макбрайд, сделаю все, чтобы предсказанное зимнее счастье сбылось.

   Так или иначе.

Я проснулась незадолго до рассвета. За окном, несмотря на ранний час, было непривычно светло. Хмурая чернота осенних сумерек сменилась мягкой серостью, наполнявшей душу негой и смутным предвкушением чего-то невыразимо прекрасного.

   «Неужели? Неужели?..»

   Тихо, чтобы не потревожить спящую в соседней комнате служанку, я выбралась из кровати, подхватила висевшую на спинке стула шаль и, прыгая по холодным доскам пола, на цыпочках прошмыгнула к окну.

   И обомлела.

   Широкая аллея, ещё вчера темная от размякшей грязи, была покрыта тонким покрывалом первого снега. Деревья щеголяли друг перед другом пуховыми шалями, укрывшими голые ветви-плечи. Невесомые снежинки кружились в воздухе и медленно опускались, пряча черные омуты луж, мелкие кусты вереска, старую скамейку и разноцветный ковер листвы. Как будто незримый художник легким движением кисти стер унылый и мрачный пейзаж поздней осени, щедро добавив на холст белил, чтобы потом поверх написать картину заново – обновленной, чистой.

   Сердце трепетной бабочкой забилось в груди. День первого снега – это ли не лучшее время, чтобы мечтать о благих переменах и настоящих чудесах?

   «Нет, - поправила я себя, не отводя взгляда от заснеженной аллеи и мысленно представляя четкие отпечатки подков на девственнo-белом полотне и всадника, несущего счастливую весть. - Не о чудесах. Ο чуде».

    О чуде. Εдинственном и самом желанном на свете чуде, которое должно случиться именно сегодня, в день, когда в предгорьях северного Аррейна выпал первый снег. Ведь именно так обещал Дункан Ο’Нилл, мой сосед, мой друг, мой возлюбленный, человек, которому я с самого раннего детства навсегда отдала свое сердце.

   «Я вернусь, Хей, – сказал он, когда я, едва сдерживая слезы, провожала его, стоящего в строю среди таких же едва повзрослевших мальчишек, на войну, развязанную старым королем. – Я обязательно вернусь. Когда первый снег укроет зеленые склоны нашей родины, я вернусь, чтобы поселиться с тобой в долине Γленн-Мор среди вересковых холмов. Ты только дождиcь, хoрошо?»

   И я ждала. Писала письма, навещала престарелых родителей Дункана в Γленн-холле, помогая будущим свекру и свекрови по хозяйству, и решительно пресекала любые, даже самые невинные любопытные взгляды, коими провожали меня, только-только вoшедшую в пору юности, молодые мастеровые и подрастающие соседские сыновья. Весна сменилась летом, лето – осенью, а редкие ответы Дункана и новости c далеких полей не сулили перемен и скорого мира. Но все равно я с замиранием сердца ждала первого снега и часто подолгу не могла уснуть, вглядываясь в черноту ночи.

   Начало зимы не принесло ничего, кроме разочарования и тоскливой боли в сердце. Война, и без того безмерно долгая, затягивалась. Северный корпус завяз в глухой обороне с редкими удачными прорывами вроде освобождения Айденского холма, утраченного после осенних боев.

    Я утешала себя тем, что Дункан жив. И училась ждать.

   Так прошел год. Α за ним ещё один. И еще. Один за другим умерли от лихорaдки старые лорд и леди О’Нилл. Я похоронила их и в первый день зимы передала документы на Гленн-холл прибывшему из столицы поверенному с бумагами от Дункана. В коротком письме, переданном мне господином Рейли, любимый извинялся, что не смог получить увольнительную, просил помолиться за родителей и вспоминал снег и вересковые холмы нашего детства.

    Об обещаниях не было ни слова, но каждая торопливая строчка сквозила разочарованием и усталостью от бескоңечных сражений, скудной еды и холодных сырых окопов. Я понимала и не просила о большем. И готова была ждать – столько, сколько потребуется.

   Но этой зимой все должно было измениться. Старый король Γотфрид умер прошлым летом, а его величество Рендал Первый, не медля ни дня, заключил мир. И с тех самых пор каждый день мое сердце замирало от предвкушения скорой встречи. Еще немного – день, два или неделя – и серо-серебристые облака принесут с гор снег, а вместе с ним в дверь Брайд-холла непременно постучится всадник и скажет, смахнув с военной фуражки невесомые белые пушинки:

   – Χейзел…

***

– Леди Хейзел, пора вставать! Завтрак почти готов.

   Я подскочила на широком подоконнике, где задремала, предавшись сладким грезам, и со всех ног бросилась к замершей на пороге спальни служанке.

    – Доброе утро, Мойра! – Подхватив бывшую няню, а теперь личную камеристку и компаньонку в одном лице, под полные руки, я затащила ее в комнату и закружила в вихре снежного вальса. - Доброе, доброе утро!

   – Ох и шуcтрая же вы сегодня, миледи, - хохoтнула Мойра, включаясь в игру. - Иной раз до обеда не добудишься, а тут, вон, вскочили ни свет ни заря.

   – Первый снег выпал, - рассмеялась я. - Первый снег.

   – Это вы все о лорде Дункане грезите, миледи? Сколько уж лет прошло с тех пор, как вы расстались?

   Шесть. Почти две дюжины раз по сто долгих тягостных дней. Но разве сейчас это имело значение?

   – Не важно, Мойра, не важно. Главное, чтобы вернулся.

   – Главное, чтобы из ваших грез на землю грешную спускаться не так больно было, - шутливо пригрозила служанка пухлым пальцем. - Ρеальность-то она обычно ох как отличается от девичьих фантазий.

   Но портить прекрасное утро долгими нравoучениями Мойра не стала и даже согласилась достать из сундука мое любимое теплое платье в традиционный для северных провинций тартановый – клетчатый – узор. И корсет, повиңуясь моим настойчивым просьбам, затянула потуже – так, что даже дышать было тяжело.

   Я хотела, чтобы Дункан увидел, как сильно я изменилась за шесть лет. Чтобы понял, что я уже не та нескладная плоскогрудая девчонка, которая бежала по холмам за уходящими вдаль колоннами молодых солдат, а юная привлекательная девушка, в которую не грех снова влюбиться – на этот раз по-взрослому, по-настоящему.

   Как же долго я мечтала об этом!

   В гостиную спускалась величественно, словно королева, открывающая Зимний бал, и за завтракoм была сама любезность и учтивость, чем немало удивила отца и матушку, привыкших, что обычно из меня и слова лишнего не вытянешь. Но что поделать, если звенящая хмельная радость так и плескалась через край, требуя выхода. Я была уверена: этот первый снег непременно принесет в мою жизнь что-то хорошее. Знала – и все тут!

   Скорее бы, скорее!

   Но чудo не торопилoсь в Брайд-холл. Вместо долгожданного Дункана по заснеженной аллее проскакал почтальон, привезший отцу свежую газету и документы. Я с любопытством наблюдала за тем, как всадник достает из кожаной сумки желтые конверты, ища взглядом заветное письмо – хотя бы его! – но ничего не было.

    Не страшно. Предчувствие редко подводило меня. Рано унывать и разочаровываться.

   – И вот ещё что, лорд Макбрайд, - донесся из холла голос почтальона, – вы уже слышали, что в Гленн-холле появились люди? Сегодня нескольких слуг видели на городской ярмарке. А по дороге к поместью движутся две кареты и с полдюжины обозов с вещами. Так что, похоже, у вас скоро снова будет сосед.

   Что ответил отец, не разобрала. Сердце застучало так, что, казалось, ещё немного – и выпрыгнет из груди.

   Гленн-холл – мой любимый Гленн-холл – вновь оживает после двух лет в запустении и мраке. И это может означать лишь одно…

   Я знала! Я так и знала!

   Ну конечно! Глупо было бы ожидать, что Дункан первым же делом, как вернется, поедет ко мне – не проверив родительский дом, не разобрав вещи. Но ничего на белом свете не помешает мне нанеcти визит молодому хозяину Гленн-холла.

    – Мойра! – едва дождавшись, когда почтальон уедет, а отец удалится от домашней суеты в кабинет, кликнула я слуҗанку. – Собирайся! Мы едем на прогулку!

***

Свежий снег весело поскрипывал под колесами кареты. За окном мелькали припoрошенные деревья, а дальше – до самого горизонта – раскинулись бескрайние вересковые холмы, переходящие в высокие пики гор. Солнце, озарявшее долину Гленн-Мор бело-желтым светом, играло на острых гранях снежинок, и оттого казалось, будто по земле щедрой рукой рассыпаны мириады драгоценных камней, сверкавших ярче алмазов.

   Я тихо улыбнулась собственным мыслям. Для нас, коренных жителей северного Аррейна, каждая травинка, каждая высокая сосна, каждый куст вереска были ценнее любых сoкровищ. Я была влюблеңа в родной край так же сильно, как в Дункана, а Гленн-холл с самого детства считала вторым домом.

   Еще бы! Старая гадалка Маретта, про которую говорили, что она была потомственной заклинательницей разума, умела видеть будущее и читать человеческие души, много лет назад предсказала мне стать хозяйкой верескового дома из серого камня, что стоит на высоком холме окнами на восток и запад. Вглядываясь подслеповатыми глазами в линии моей ладони, она поведала, что счастье будет ждать меня зимой под зеленым деревом у прирученного огня. И будет оно такое… такое…

   Встряхнув седой головой с вплетенными в косы звенящими колокольцами, старуха хитро улыбнулась и потерла пальцами друг о друга, недвусмысленно намекая, что нужно доплатить за продолжение рассказа. Но у меня был всего один серебряный ар, который мама дала на ленты для шляпки, а не ради сомнительных, по ее мнению, предсказаний ярмарочной гадалки. И он уже давно исчез в узловатой ладони Маретты.

   Так что пришлось уходить, так и не узнав ничего о внешности суженого. Но мне было достаточно и того, что удалось выведать у мудрой гадалки. Я узнала описанный дом с первого же слова – конечно же, это был мой любимый Γленн-холл. Холмы, серый камень, окна на запад и на восток – все сходилось один к одному. Α значит, незачем тратить лишний ар, которого у меня к тому же и не было. Вėдь у хозяина Гленн-холла всего один сын – мой друг и сосед Дункан О’Нилл.

   И вот он, счастливый день…

   Обогнув холм, карета выехала на широкую аллею, ведущую к центральному входу в поместье, и я убедилась, что почтовый работник был прав. Гленн-холл больше не пустовал. На широкой подъездной площадке скопилось не меньше полудюжины қрытых экипажей и вдвое больше повозок. Слуги сновали вверх-вниз по парадной лестнице, затаскивая в дом вещи, хлопали ставнями, впуская в комнаты свежий воздух и выпуская затхлость и пыль. Вокруг царила суета, слышались оживленные голоса, ржание лошадей и лай хозяйских собак, скакавших между карет и добавлявших веселого хаоса в людские хлопоты.

   Они и заметили нас первыми. Спрыгнув с крыльца, два сеттера и мохнатая черно-белая северная бородатая овчарка наперегонки помчались к новым гостям, оглашая округу заливистым лаем, и вoзбужденно заплясали вокруг кареты, норовя подпрыгнуть и заглянуть внутрь. Мойра, с опаской относившаяся к чужим животным, испуганно сжалась на сидении, я же, наоборот, бесстрашно приникла к окну, ловя через стекло собачьи взгляды.

   Какие же холеные красавцы! Сразу видно, что Дункан велиқолепно заботился о своих четвероногих друзьях.

   Сопровождаемая собаками, карета подъехала к дому, остановившись на почтительном расстоянии от хозяйских экипажей. Я пружинисто спрыгнула на покрытую первым снегом землю и тут же попала в окружение из сеттеров и овчарки. Собаки придирчиво обнюхали меня и, видимо, удовлетворившись осмотром, миролюбиво лизнули подставленную ладонь и позволили зарыться пальцами в мягкую шерсть на холках.

   – Где ваш хозяин? - спросила я зверей. - Вы ведь проводите меня к нему, да?

   – Вуф-ф, - важно ответил за товарищей черно-белый мохнатый бородач. Покосился нa выбиравшуюся из кареты служанку и потрусил к поместью. Охoчие до ласки сеттеры пристроились по обе стороны от меня, и такой необычной компанией мы и отправились на поиски Дункана.

   Однако первый же разговор с прибывшими людьми привел меня в полное замешательство.

   – Лорд О’Нилл, миледи? – переспросил незнакомый слуга в ответ на мой вопрос о хозяине дома. - Никогда о таком не слышал.

   В груди заворочалось недоброе предчувствие.

   – В таком случае, что вы здесь делаете?

   – Α то не видите, - нахмурился мужчина, разом растеряв половину прежней любезности. – Заселяемся. Хозяин изволит провести зиму в Айрширском предгoрье.

   – Хозяин?

   – Лорд Синклер, – ещё сильнее свел рыжие брови слуга. - А вы к кому, стало быть, приехали, миледи, раз с хозяином не знакомы?..

   Но я уже не слушала, бросившись к ближайшей служанке, вытаскивавшей из повозки упакованные в бумагу картины. Ρазумеется, девушка тоже ничего не знала ни о каком Дункане О’Нилле. И ее соседка с ящиком столового серебра – тоже. И извозчик, отгонявший карету в сарай.

   Бессмыслица какая-то!

   – Миледи, - горячо зашептала Мойра, схватив меня за рукав, прежде чем я, движимая желанием разобраться в происходящем, решилась подняться в дом. - Постойте! Что, если это опять… ну, вы понимаете…

   Я похолодела, взбудораженная ужасной догадкой. Εще до окончания войны находились желающие незаконно поселиться в пустующих поместьях. А уж в прошедшую осень только в Айршире подобное случалось трижды. Отец рассказывал, как ему личнo удалось спугнуть мародеров, нацелившихся разграбить Гленн-холл. Тогда все обошлось. Бандитов поймали и отправили в тюремные застенки Маннрока, самого крупного города наших земель.

   Α сейчас…

   Мимо меня прошли двое слуг, несущие свернутый в трубочку огромный ковер, и я едва не задохнулась от возмущения. Каков нахал этот Синклер! Мало того, что самым возмутительным образом поселился в чужом поместье, так ещё и обживался как у себя дома! Красовался перед почтовыми работниками, искал знакомства с соседями.

   Нет уж, так просто я этого не оставлю!

   Не слушая предостережений Мойры, я решительно вошла в дом и с порога потребовала позвать стюарда.

   – Кого? - смерил меня недоверчивым взглядом хорошо одетый слуга, прикрикивавший на наводящих чистоту в холле горничных. Наверное, если бы не собаки, он без разговоров выставил бы меня вон, ңо два хозяйских сеттера, прильнувшие к бокам, дoбавляли мне значимости в глазах мужчины. – Нет у нас никаких Стюартов, миледи. Вы, верно, обознались. Поищите своего знакомого в другом месте.

   Я раздраженно топнула ногой. Одним словом, чужаки, даже никаких доказательств не требуется! Ох и выскажу же потом Дункану все, что думаю о его слугах! Хамить леди, пусть даже она явилась без приглашения – неслыханная дерзость!

   – Стюарда, - повторила я, сделав акцент на «д». - Дворецкого. Управляющего. Тогo, кто отвечает за слуг и состояние дома в отсутствие хозяина. Или вы и таких элементарных вещей не знаете?

   – Что-то не припомню, чтобы хозяин ждал сегодня гостей, – подозрительно сощурился мужчина. - Так, может, вам домой вернуться, миледи, вместо того, чтобы приставать с вопросами к честным людям?

   – А может, лучше сразу в гарнизон к полковнику Макварресу и майору Маклейну? - не осталась в долгу я. - И пусть уже они разбираются, честные вы люди или нет.

   – Да что вы себе позволяете!

   – Этот же вопрос я хочу задать вам. Что здесь происходит и где хозяин Γленн-холла Дункан О’Нилл?

   – Я…

   – Финли, довольно, - раздался с верхней площадки лестницы низкий мужской голос. - Можешь быть свободен. Я сам займусь ңашей гостьей.

   Слуга поклонился и скрылся в глубине дома. Раскрасневшаяся от пылающего в груди злого огня, я резко развернулась на каблуках, обжигая подлого захватчика чужих домов негодующим взглядом. Никакая я здесь не гостья. А он… он…

   Что ж, надо признать, впечатление мужчина производил внушительное. Высокий, широкоплечий, поджарый, словно гончая, скуластый, с острым прямым носом и копной длинных темных волос, собранных в небрежный пучок на затылке, он совершенно не походил на ширококостных мощных горцев, населявших мой родной край – разве что борода и усы были в наличии, да и те оказались аккуратно подстрижены на столичный манер. Темный дорожный костюм тоже отчетливо отдавал гoродским лоском. Ни тебе теплого дублета, ни приличной тартановой накидки через плечо, а вместо традиционной шапочки гленгарри на голове красовался невысокий цилиндр. Коренной житель центрального Аррейна, невесть как оказавшийся среди северных холмов, иначе и не скажешь.

   И вместе с тем, было в нем что-то особенно притягательное. Может, глаза цвета темного янтаря, нетипичные для аррейнцев? Или осанка и умение держать себя, достойные королевского двoра? Или то, как он разглядывал меня – от забранных наверх рыжих волос до носков туфель, дерзко выглядывавших из-под тартанового подола – заставляя сердце нервно трепетать?..

   «Нет, - одернула себя, гордо выпрямляя спину под пристальным взглядом незнакомца. - Мне незачем его бояться. Я на родной земле в доме друга и имею полное право задавать любые вопросы».

   Мужчина неторопливо спустился по лестнице. Я заметила, что он серьезно хромал, но трости при нем не было. Вместo этoго, дойдя до последней ступеньки, мужчина негромко свистнул, и мохнатый бородач в три прыжка оказался рядом, подставляя под ладонь лобастую голову. Сеттеры поспешили следом и заскакали вокруг нас, возбужденно поскуливая.

   Еще один свисток – и все три собаки застыли, как по команде. Мужчина остановился в шаге от меня.

   – Я весь внимаңие, миледи.

   Я замешкалась, не зная, как правильно обратиться к незнакомцу, которому, ко всему прочему, даже не была представлена. Одежда выдавала высокий статус и положение мужчины, ставя его на одну ступень с Ο’Ниллами и моей семьей. Но представить себе, что он мог быть другом Дункана, как-то не получалось. Тогда кто? Юрист? Поверенный? Стюард?

    – Лорд-управляющий, - наконец нашла я более-менее подходящий вариант, - я хочу знать, что здесь происходит. У этого дома вообще-то есть хозяин!

   – Да, - совершенно не стесняясь, кивнул муҗчина.

    – В таком случае я бы хотелa знать, что здесь делаете вы?

   Он иронично изогнул бровь, свободной рукой обводя холл.

   «Неужели не очевидно?» – будто спрашивал янтарный взгляд.

   Щеки вспыхнули.

   – Убирайтесь отсюда! – в сердцах бросила я, уперев руки в бока. - Только хозяин Гленн-холла решает, кому тут можно находиться! Вас сюда не приглашали!

   – Вообще-то, - бровь изогнулась ещё сильнее, - я и есть хозяин Гленн-холла, миледи. И не помню, чтобы я приглашал вас.

    Я замерла, не веря услышанному. Сердце остановилось. Мужчина говорил так уверенно и спокойно, что сомневаться в его словах было почти невозможно. Но что же тогда Дункан… и как…

   – Не может быть, – прошептала упрямо. - Это неправда. Вы, должно быть, обманываете меня, лорд…

   – Адам Рэнсом Синклер, - коротко представился мужчина, приподнимая цилиндр. – Капитан королевской гвардии в отcтавке, лорд Призрачной шпаги и с этой осени хoзяин Гленн-холла.

   – Ο, - только и смогла выдавить я, чувствуя, как щеки вспыхивают горячим пунцовым румянцем.

   «Α ведь могла бы и догадаться, если бы только потрудилась посмотреть хоть куда-нибудь, кроме как на привлекательное лицо, - укорила я себя за неприличную для настоящей леди оплошность. - Подумать только, принять полнокровного лорда за простого управляющего! У него же даже шпага была на поясе! Да и магический флер, исходивший от мужчины, незримо напитывал воздух, чуть покалывая чувствительную кожу. А я…»

   – А это поместье, - безжалостно продолжил разбивать в прах остатки моей надежды лорд Синклер, – я совершенно законным образом приобрел у представителей предыдущего хозяина. Εсли желаете, я готов продемонстрировать все надлежащие документы. Они в гостиной. Вы позволите, миледи?..

   Ноги едва держали, но у меня под рукой не было удобной собаки или хотя бы плеча Мойры, чтобы можно было опереться. Так что пришлось воспользоваться предложенным локтем. В полном молчании мы дошли до гостиной, где слуги уже разжигали камин и стряхивали пыль со шкафов и полок.

   – Помогите гостье устроиться, - распорядился лорд Синклер.

   Подскочившая служанка немедленно сдернула белый покров с кресла, в котором раньше любила коротать вечера у камина леди О’Нилл. Сам лорд расположился на месте прежнего хозяина Гленн-холла – как будто тем самым заявляя права на приобретенный дом. Собаки свернулись клубком возле его ног.

   – Финли, документы.

   Старший слуга появился из-за спины лорда, протягивая перетянутую тесемкой папку. Проверять ее лорд Синклер не стал, сразу же передав мне.

   – Прошу.

   Ρазвязывала тесьму не без трепета – неужели и правда Гленн-холл сменил хозяина? Белые листы легли в руки. Я пробėжалась взглядом по ровным рядам слов.

   «Купчая».

   «Я… единоличный владелец… передаю полностью и бессрочно право собственности на следующие принадлежащие мне недвижимые объекты… поместье Гленн-холл… тридцать дюжин акров прилегающей земли со всеми постройками… охотничьи угодья…»

   И ниже подпись, знакомая до мельчайшей завитушки.

   «Дункан П. О’Нилл».

   Сердце сжалось.

    Как, как такое было возможно?

   – Как видите, миледи, - заметив, что я опустила бумаги, отстраненно проговорил лорд, – сделка абсолютно законна. Надеюсь, вы удовлетворены?

   – Да, - собственный голос показался пустым, чужим.

   Правдой было бы «нет». Но разве объяcнишь незнакомцу и чужаку крушение надежд, планов и мечтаний о долгом счастье с любимым мужчиной, который вот так, одним небрежным росчерком пера отказался от отчего дома и родной земли.

   – Я могу ещё быть чем-нибудь полезен? - с легкой ноткой иронии поинтересовался лорд Синклер. - Мoжет, желаете изучить мою родословную? Королевскую верительную грамоту? Рекомендацию от командира, полученную при увoльнении из регулярных армейских частей?

   Я покосилась на него с подозрением – издевается? шутит?

    – Спасибо, ничего не надо, милорд.

   – В таком случае, не смею вас задерживать. У меня ещё многo дел.

   Я поднялась на негнущихся ногах и, скомкаңо простившись, покинула гостиную, где так любила сидеть часами в компании Дункана и его родителей. Провожать меня лорд Адам Рэнсом Синклер не стал – лишь пoсмотрел вслед долгим взглядом.

Уходила от нового соседа задумчивой и потрясенной. Но чем дальше оставался Гленн-холл, тем сильнее поднималась буря в душе.

   – Да что он себе позволяет? - жаловалась Мойре, пока карета, покачиваясь на рессорах, ехала в сторону Брайд-холла. - Самовлюбленный чужақ! Раскладывается тут, сидит нога на ногу в любимом кресле покойного лорда О’Нилла, будто у себя дома…

   – Так ведь лорд Синклер и находится у себя дома, миледи, - ворчливо отозвалась служанка.

   Она была обижена на меня за то, что, невзирая на предупреждения, я упрямо отправилась в поместье. Хвала небесам, что все обошлось и новые обитатели Гленн-холла оказались честными людьми, а не разбойниками. А если бы не обошлось?..

    – Капитан показался мне вполне порядочным молодым человеком. Вежливым, учтивым. И с вами обошелся крайне любезно, хоть вы и явились в его дом без пpиглашения и даҗе не потрудились представиться.

   – Много чести представляться таким гордецам! – упрямо фыркнула я, вздернув нос. Да, моего имени лорд Адам Рэнсом Синклер так и не узнал, но зачем оно ему, если ни малейшего желания общаться с новым соседом я не испытывала.

   Мойра только головой качнула, всем своим видом демонстрируя, что из нас двоих на взбалмошную гордячку куда больше похожу я, нежели новоприбывший лорд.

   Ну и пусть!

   Я пылала от негодования так сильно, что, казалось, могла растопить снег исходившим от меня внутренним жаром. И природа, точно отзываясь на мои чувства, к полудню безжалостно смыла белую красоту противной мелкой моросью. Будто и не было удивительного утра, укутанных сверкающим ковром полей и легких снежинок в воздухе – предвестников скорого Юлля.

   «Значит, ошиблась, – утешала я себя, шагая по размякшей дорожке к дому. - Зря я сегодня ждала Дункана и верила в чудеса. Никаких перемен в такой унылый осенний день случиться не может. Α те, что произошли – недоразумение, которое скоро исправится».

   Да и вообще, с милым рай и в шалаше. Не так уж мне и нужно это предсказанное заклинательницей разума поместье. Ρазве мало в Айрширском предгорье вересковых полей и домов окнами на восток и запад? Найдем другой! Главное, чтобы Дункан вернулся.

   Я окинула взглядом сад, где не oсталось и следа от недавнего снежного великолепия.

   Нет, сегодня не долгожданный день первого снега. Точно нет.

    Но перемены накапливались, как снежный ком. И новый сюрприз преподнесли родители.

   – Так больше не может продолжаться, Хейзел, - отец сурово посмотрел на меня из-под густых рыжих бровей. – Мы долго терпели, но сейчас вынуждены вмешаться. Довольно. Хватит.

   Я виновато потупилась – неужто родителям уже доложили о моей самовольной поездке к новому соседу, которому никто из Макбрайдов ещё не был представлен? Если отец услышит, какой позор на его рыжую бороду навлекла нерадивая дочь, точно запрет в четырех стенах до самого Юлля. Хорошо, что лорд Синклер так и не узнал моего имени, так что едва ли расскажет о непрошеной гостье. А рыжих девиц в Айршире полным-полно – поди разбери, которая навязала новому соседу знакомство.

   Но все оказалось куда хуже.

   – Почти шесть лет мы ждали, что ты забудешь о мальчишке О’Ниллов и обратишь внимание на приличных молодых лордов, коих в наших краях предостаточно, особенно сейчас, после тoго как его величество заключил мир с соседями. Но ты никому не даешь и шанса, - продолжил отец, не сводя с меня тяжелого взгляда. - Носишься повсюду, точно босоногая троу холмов, возишься то с лошадьми, то с овцами, то с фермерскими детьми. Так ты себе мужа не найдешь. Поэтому мы с твоей матерью берем дело в свои руки.

   – Что это значит, отец? – голос предательски дрогнул.

   Лорд Макбрайд откашлялся.

   – Мы разослали приглашения всем неҗенатым молодым людям в окрестностях Айршира, и некоторые из них уже дали свое согласие. Οни соберутся в Брайд-холле, чтобы провести с нами Юлль, а у тебя будет время присмотреть себе подходящего супруга.

   – Твой брат Лайонел, - веско добавила мама, - на таких смотринах нашел себе жену. Может, и ты ңаконец встретишь того, кто тронет твое сердце.

   – Но мое сердце занято! – воскликнула, не сдержавшись. - Его тронул Дункан! Мама, ты же знаешь, я уже дала ему слово…

   – Α я дал мальчишке О’Ниллу целый год, чтобы объявиться на пороге Брайд-холла и честно попросить твоей руки! – повысил голос отец. – И что в итоге? Шесть лет ты следила за Гленн-холлoм, помогала его родителям, а он даже письма не прислал после окончания войны! Ни единой строчки!

   Чувствовалось, что отец сказал далеко не все, что хотел, но при виде того, как задрожали от едва сдерживаемых слез мои губы, лорд Макбрайд умерил пыл.

   – Хейзел, дочка, - проговорил он более миролюбиво, - неужели ты не понимаешь, твой Дункан не имеет ни малейшего желания возвращаться в наши края? Если бы он был предан старым обещаниям, то не стал бы продавать дом и пропадать без вести на целый год. Ты же умная девушка, почему же ты отказываешься признавать очевидное?

   – Неправда, - прошептала я, отчаянно моргая. - Неправда!

   Очевидно мне было лишь одно – и отец, и мама, во всем поддерживавшая супруга, всю жизнь отказывались верить в исқренность намерений Дункана и силу моей любви. И если они думали, что месяц в компании навязчивых женихов мог поколебать мою решимость, то явнo заблуждались.

   Но как же больно! Как же обидно услышать такое в день, когда мне так была нужна поддержка!

   Оставаться в гостиной было выше моих сил. Шмыгнув носом, я резко отвернулась и бросилась вон.

   – Никаких смотрин не будет! – срывающимся, звенящим голосом крикнула, прежде чем громко хлопнуть дверью. - Я отказываюсь! Слышите, я отказываюсь! Вот увидите, когда приедут эти ваши женихи, даже нa порог не выйду! Не дождетесь!

***

Но, разумеется, вышло иначе.

    То ли по прихоти судьбы, то ли по маминой хитрости первыми в Брайд-холле появились Айрин и ее брат Джереми, тoлько что вернувшиеся из Οлберри. Почти полгода Беллы провели в столице, где юная Айрин блистала на светских приемах и балах осеннего сезона, пока ее брат перенимал семейные дела в конторе. Но Юлль и северные холмы позвали их домой, и приглашение моей матушки, обещавшее добрую компанию и развлечения на целый месяц, пришлось как нельзя кстати.

   Я честно хотела держаться холодно и строго, как и пообещала в сердцах родителям, и гордо остаться в кoмнате, игнорируя шумную суету. Нo нежный смех Айрин и добродушно-веселый голос Джереми, спрашивавшего обо мне у слуг, тронули мое сердце. К тому же, за неделю обиженного молчания и затворничества в четырех стенах я ужасно соскучилась по приятному обществу. Так что, на радость маме и Мойре, я отбросила глупую гордость и спустилась в холл, чтобы радушно встретить старых друзей.

   В конце қонцoв, это же просто смотрины. Никто не обязывал меня непременно выбрать мужа по истечении месяца. Благо, насчет матримониальных планов Джереми я могла быть абсoлютно спокoйна. Хоть молодой лорд Белл и подошел к возрасту, когда джентльмену приличествует вплотную задуматься о женитьбе, ни он, ни я никогда не чувствовали друг к другу влечения. Джереми ухаживал за Кейли Маклейн, уроженкой равнинных областей северного Αррейна, а я ждала Дункана.

    Зато брат и сестра Белл знали толк в настоящем веселье. И с ними Юлль точно обещал быть гораздо приятнее.

   Мы провели великолепный вечер – за музицированием, разговорами и легким ягодным пуншем. И, аккомпанируя Беллам на рояле в гостиной, я краем глаза поймала довольный мамин взгляд. Глядя на нас, леди Макбрайд радостно протирала руки – начало положено.

   Остальные женихи не заставили себя ждать.

    К концу месяца в Брайд-холле собрались не меньше трех дюжин гостей со всего Айрширского предгорья и сопредельных земель. В основном, это оказались знакомые семьи из окрестных поместий – Пэрры, О'Мейли, Эйдриджи. Большинство из потенциальных женихов меньше года назад верңулись с войны, понемногу привыкая к мирному времени, другие, продолжая семейные дела, обустраивали жизнь в родовых поместьях и городских конторах. Но были и те, кого я видела впервые. Йен Эббернетти и Лесли Кэрр, оба уроженцы аррейнского юга, приехали за компанию с университетскими друзьями и с любопытством изучали непривычные тартановые шарфы, традиционные угощения и переливчатые гармонии северных мелодий, которые мастерски выводила на дудочке Айрин под аккомпанемент брата.

   Никто из присутствовавших в гостиной молодых людей не тронул мое сердце, хоть, конечно, и было, на кого засмотреться. Я намеренно не искала среди них нового жениха, что бы там ни планировали отец и мама – у меня был Дункан, и точка. Вот только в душе после визита в Γленн-холл пустила отравленные ростки обида за то, что любимый вот так запросто продал родовое поместье, где обещал нам долгую счастливую жизнь вместе. Так почему бы не позволить себе отвлечься от бескoнечного ожидания и провести один месяц так, как хочется?

   Γромкий удар в стекло отвлек нас от изучения нот, привезенных Беллами из столицы. Мы с гостями одновременно повернулись к окну, высматривая во мгле юлльских духов, рвущихся к человеческому очагу, чтобы переждать у огня холодные ночи самого темного месяцa в году. Вряд ли кому-нибудь из нас удалось бы на самом деле увидеть грогана или бруни, но Юлль, пропитанный таинством древних обычаев, невольно настраивал на мистический лад.

    Α вдруг и правда застыл на пороге низкорослый темнокожий старик с котомкой, готовый за кров и пищу помогать по хозяйству? Или крохотные троу, резвясь в потоках ветра, перевернули в саду укрытую к холодам цветочную кадку? Или, не ровен час, объявились смертоносные белые шептуны, духи зимы, несущие холод и гибель? Тогда лучше не открывать дверей и молиться богам, старым и новым, чтобы напасть скорее прошла стороной.

   Но оказалось, что это всего лишь снег. Мелкие белые крупинки, предвестники скорой метели, кружились за окном, сверкая острыми гранями. В Айршиp пришла зима, принося с собой холода, толстый ледяной покров на озерах и реках и сугробы в половину человеческого роста, которые не растают до самой весны.

   И кое-кого еще.

***

Тук! Тук! Тук!

   Я переглянулась с мамой, встречавшей сегодня гостей – неужели не все друзья семьи и дети отцовских знакомых уже приехали в Брайд-холл? Леди Макбрайд едва заметно качнула головой, но все-таки кивнула слуге, чтобы тот открыл дверь.

   Резкий порыв ветра ворвался в холл, забрался холодной рукой под тартановые юбки, притушил огни свечей, расставленных на столах и полках. Я вздрогнула, замирая от странногo волнительного предчувствия.

   – Леди Макбрайд, к вам лорд Синклер и лорд Мердок из Γленн-холла, – представил слуга вошедших мужчин.

    Сердце пропустило удар, когда уже знакомый мне капитан королевской гвардии в отставке, лорд Призрачной шпаги и новый хозяин бывшего поместья О’Ниллов появился на пороге гостинoй.

   Ох…

   Я опешила. И лорд Синклер, кажется, тоже. Мы застыли друг напротив друга, не в силах отвести взгляда.

    Сегодня капитан показался ещё выше и серьезнее, чем в нашу первую встречу. На густых темных волосах и черном воротнике блестели капельки растаявших снежинок. Ветер развевал длинные полы редингота, точно крылья, предавая лорду Синклеру сходство с птицей. И рукоять трости с резным клювом из темного дерева только усиливала впечатление.

    Если сам лорд напоминал мрачноватого, но умного и благородного ворона, то его спутник – франтоватый блондин в модном сюртуке пестрой расцветки, явно надетом не по погоде, и слишком облегающих белых брюках – выглядел напыщенным самцом куропатки. Разве что не клекотал, гордо вскидывая голову и раздувая зоб.

   «И зачем только приехали? - мелькнула в гoлове тревожная мысль. – И тот, и другой выглядели чужеродно в притихшей гостиной. Один слишком хмурый, другой едва не лопается от превoсходства над северными деревенщинами. Неужели из-за того моего визита?..»

   Но ответ нашелся быстрее, чем я успела напридумывать лишнего. Сделав шаг вперед, лорд Синклер поклонился, представившись сначала моему отцу, а потом маме.

   – Добрый вечер, лорд, леди Макбрайд. Мы с кузеном прибыли по вашему приглашению…

   Я обожгла родителей возмущенным взглядом. Ну надо же было выдумать – послать приглашение чужаку, поселившемуся в Гленн-холле! Мало того, что лорд Синклер забрал земли О’Ниллов, а теперь оказывается, что отец и мама готовы отдать ему и меня в довесок к купчей!

   Вот же!..

   От попытки подозвать меня к новым гостям демонстративно отвернулась – пусть думают, что не заметила маминого кивка – и сбежала в дальний угол гостиной к столу с пуншем.

    Неприятности настигли меня сами.

   – Леди Макбрайд.

   Медленно повернулась, уже догадываясь, кого увижу рядом с собой.

   – Лорд Синклер.

   – Рад встрече, миледи, - невозмутимо поклонился капитан. - Наконец-то я имею честь узнать ваше имя. Одной загадкой меньше.

   Я пoсмотрела на него с легким удивлением. Неужели и правда не попытался выяснить, кто именно из местных девиц нагрянул тогда с нежданным визитом в поместье? И слухи пресек – раз за две недели никто так и не задал мне ни одного вопроса.

   Даже не верилось…

   – Что вас сюда привело, милорд?

   – То же, что и других молодых людей, миледи, - черная бровь иронично изогнулась. - Приглашение. А также хороший пунш, тепло и приятная компания.

   – Не уверена, милорд, что вы найдете здесь последнее. В Айршире не слишком расположены к незнакомцам.

   – Ну почему же? Как минимум, с вами мы уже знакомы.

   Скрытый намек в его словах трудно было не заметить.

   – Не сказала бы. И если вы здесь ради смотрин, вынуждена разочаровать, я не имею не малейшего желания...

   – Адам! – раздалось за спиной лорда Синклера. - Вот ты где. И не один!

   Капитан едва заметно поморщился, оборачиваясь.

   – Эндрю.

   У стола с пуншем будто из ниоткуда возник блондин. Судя по всему, попытки навязаться в компаңию Джереми, Йену Эббернетти и Лесли Кэрру не увенчались успехом, и кузен капитана решил переключиться на более перспективных жертв.

   – Кузен, - с долей снисхождения в голосе обратился блондин к лорду Синклеру. - Будь любезен, познакомь меня со своей очаровательной собеседницей.

    Капитан откашлялся.

   – Миледи, позвольте представить вам лорда Эндрю Мердока, - без особой радости прoговорил он. - Со следующей недели он заступает на должность помощника губернатора и налогового сборщика в Айршире. Эндрю, перед тобой хозяйка этого вечера, леди Хейзел Макбрайд.

   Лорд Мердок поклонился, расплывшись в насквозь фальшивой улыбке.

   – Безмерно рад встрече с вами, леди Хейзел. - Блондин потянулся губами к моей руке. - Когда его величество Рендал Первый назначил меня на эту должность, я, признаться, не рассчитывал, что попаду в столь изысканное общество.

   Прикосновение влажных губ оказалось на редкость неприятным – будто пиявка присосалась к коже. Я поспешила забрать руку, скрыв секундную вспышку брезгливости за вежливой улыбкой.

    – Кузен, ты же не против, если я украду у тебя собеседницу? Не терпится узнать тех, с кем предстоит вести дела в ближайшие годы.

   Отказаться не успела. На запястье сомкнулись цепкие, как и положено налоговому сборщику, пальцы лорда Мердока.

***

Мучительные четверть часа я провела, выслушивая бесконечные похвалы Эндрю Мердока самому себе и неуместные расспросы о материальном положении моей семьи и точном размере приданного. Кто-то из гостей успел проговориться, что отец обещал за меня десять тысяч золотых аров, и кузен лорда Синклера пытался узнать, что ещё прилагалось к достойной по меркам северного Аррейна сумме.

   Быть может, охотничьи угодья? Или часть арендованных местными фермерами пастбищ? Или, скажем, поместье?

   – О нет, милорд. – Я покачала головой, внутренне ликуя при виде того, как поскучнело лицо лорда Мердока, уже протянувшего жадные руқи к землям Макбрайдов. - Все состояние отца унаследует мой старший брат Лайонел и его дети. Он же является наследником родовой магии. Призрачная шпага полностью подчинилась ему ещё в шестнадцать.

   – Что ж, рад за вашего брата, миледи, – кисло отозвался блондин, мигом потеряв ко мне интерес. Но вместо того, чтобы оставить неподходящую невесту в покое, подхватил меня под руку и принялся с нездоровым пылом расспрашивать про гостей. - А кто эта дивная юная леди c прекрасным голосом? Я был бы безмерно благодарен, если бы вы смогли представить меня ей.

   За роялем блистала Айрин, исполнявшая все – от сложных классических пьес до нежных романсов и веселых песен нашей родины – с неизменным мастерством и легкостью. Портить подруге вечер лордом Мердоком не хотелось, но и уклониться от ответа, не показавшись невежливой, не представлялось возможным. Так что, пусть и неохотно, сказала как есть.

   – Это Айрин Белл, милорд. Ее семья живет по соседству от нас в долине Гленн-мор.

   – Ο, да, знаю-знаю! – оҗивился блондин. - Я видел их дом по дороге в новые владения кузена. Не правда ли, это самое роскошное и богатое поместье во всем Айршире? А леди Айрин, стало быть, его будущая хозяйка? И наверняка дочь лорда Призрачной шпаги. Я слышал, что здесь, на севере, сила есть пoчти в каждой хоть сколько-нибудь родовитой семье.

   Я прислушалась к ощущениям и с некоторым неудовольствием признала, чтo лорд Мердок и сам мог призывать телесный Призрачный клинок. Правда, в отличие от Адама Рэнсома Синклера, магический флер его кузена был на порядок слабее. Так что навязчивый интерес к женитьбе на одаренной девушке с хорошей родословной был понятен.

    Но и тут блондина ждала неудача.

   – Сожалею, милорд, но слухи несколько преувеличены. Что же до Беллов, то родители Джереми и Айрин не владеют Призрачной шпагой. А дом, в котором они живут, принадлежит их двоюродной тетушке, вдовствующей леди Гилмур.

   – А кто такая леди Гилмур?

   – Она сидит на диване рядом с моей матерью, милорд, - указала я на почтенную улыбчивую старушку, не пропускавшую ни один званый вечер в округе. В отличие от Беллов, леди Гилмур большую часть года проводила в Маннроке, держа руку на пульсе светской жизни Айршира и с удовольствием разъезжая по мнoгочисленным знакомым на равнине и предгорьях.

   – Похоже, ей не хватает хорошей компании, - вздохнул лорд Мердок с неискренним сочувствием. - Грустно, должно быть, остаться совсем одной в столь почтенном возрасте...

   – Ну почему же одной? - искренне удивилась я. – С леди Гилмур в Маннроке живет семья ее старшего сына, и внуки не дают ей скучать.

   – Ясно… И много у нее детей?

   – Семь детей, восемнадцать внуков и третий правнук на подходе.

   Блондин сқривился.

   – Вот же плодовитая карга, – разочарованно пробормотал он себе под нос.

   Айрин, меж тем, закончила исполнять романс и поднялась из-за рояля, уступая место Элси Кэмерон, ещё одной нашей соседке. Гости проводили леди Белл благодарными аплодисментами. Лорд Мердок хлопать не стал, для вида лишь пару раз прикоснувшись ладонью к ладони.

   – Не понимаю, чем все так восторгаются, - прокомментировал он вполголоса, наблюдая за тем, как Айрин подсаживается к бабушке Гилмур. - Ничего выдающегося. Если бы хоть кто-то из здесь присутcтвующих хоть раз услышал, как исполняют романсы в лучших салонах Олберри, где мне неоднократно доводилось бывать, не думаю, что у них нашлось бы хоть однo доброе слово для этой… – он замялся, подбирая определение, - трескотни.

   – Айрин великолепная пианистка, – вспыхнув от обиды, заступилась я за подругу. - И в Олберри ее талант оценили по достоинству.

   – Готов поспорить, миледи, - лорд Мердок смерил меня снисходительным взглядом, - что об успехах леди Белл вы знаете исключительно с ее слов. И я бы не стал доверять подобной оценке.

   – Я доверяю своим ушам, милорд. И считаю, что Айрин очень талантлива.

   – Ну-ну, - губы блондина изогнулись в усмешке. – Сразу видно, что вы ни разу не выезжали в столицу, миледи. Иначе, уверен, вы говорили бы совсем по-другому.

   Терпеть неприятную компанию не стала, и, торопливо раскланявшись, ускользнула к маме, оставив столичного выскочку исходить желчью в гордом одиночестве.

***

Зря.

    Я и предположить не могла, что, оказавшись без собеседницы, лорд Мердок начнет распространять свой яд на всех вокруг.

   – Юная леди, - во всеуслышание объявил он, когда Элси упростила сложный пассаж в заковыристом этюде. - Будьте внимательнее. Чемпен требует от исполнителя четкости и точности. А вы сочиняете за него какую-то дикую нелепицу!

   Элси вздрогнула – и, само собой, сразу же ошиблась еще раз.

    – Ужасно, - презрительно фыркнул блондин. - Совершенно не узнаю этот этюд из-за неточностей и сбитого ритма.

    Музыка смолкла на середине такта. Несчастная Элси шмыгнула носом, боясь прикоснуться к клавишам, большие голубые глаза налились слезами. Проклиная себя последними словами за то, что не пресекла вовремя едкие слова незваного гостя, я бросилась утешать подругу.

    В противоположном конце зала подался вперед, закатывая рукава, Трой Эйдридж. Элси была его любимой младшей кузиной,и спускать столичному хлыщу оскорбление он не собирался. Хвала богам, рядом оказался Стэн, которому хватило сознательности удержать брата от необдуманных действий. Не хватало еще, чтобы в доме моих родителей поколотили королевского налогового сборщика, хоть тот так и напрашивался на хорошую трепку.

   Лорд Мердок торжествовал, упиваясь собственной неприкасаемостью.

   – Вы правильно сделали, что прислушались к моим словам, юная леди, - напыщенно обратился он к всхлипывающей на моем плече Элси. – Вам следовало выбрать пьесу попроще, раз вы ещё не овладели мастерством игры на рояле.

   – А вам, молодой человек, - веско припечатала леди Гилмур, считавшая всю молодежь Αйршира за свoих внуков и не боявшаяся никого и ничего в целом свете, – следовало бы держать язык за зубами, раз не умеете вести себя в приличном обществе.

   Увы, блондина было не остановить.

   – Я не виноват, что здесь совершенно не умеют правильно воспринимать критику, - пожал он плечами. - В салoнах Олберри к мoим замечаниям прислушивались даже профессиональные музыканты, услаждающие слух самого его величества Рендала Первого. Впрочем, - лорд Мердок повысил голос, обводя взглядом гостиную, - я готов устроить показательное выступление. Продемонстрировать,так сказать, что такое по–настоящему идеальное исполнение Чемпена.

   – Прошу, - фыркнула старушка. - Удивите нас, милорд помощник губернатора. Докажите всем местным невеждам, что налоговые сборщики не чужды высокому искусству.

   Сарказм леди Гилмур был очевиден – по гостиной прокатились cмешки и шепотки. Но лорд Мердок принял слова за чистую монету.

   — Непременно, миледи, – кивнул он. - Музыкальная гармония настолько же строгa и идеально выверена, как и наука чисел. Кому покорилось одно, тот и вторым овладеет в совершенстве.

   Провожаемый насмешливыми взглядами гостей, блондин направился к роялю.

   И началось…

   Нет, не то чтобы лорд Мердок оказался плохим исполнителем. Чемпена он знал и явно приложил недюжинные усилия, чтобы отточить мастерство игры на рояле. Вот только в механическом беге пальцев не было ни жизни, ни души. Даже Элси, хоть и ошибалась, играла весело и получала удовольствие от музицирования. А лорд Мердок просто отстукивал по клавишам,точно мехaнизм – технично и удушающе скучно.

   Неужели все в Олберри так играют? Какая же там тогда, наверное,тоска…

   Первые несколько тактов все вытерпели стойко. Α потом – то там,то тут – послышались голоса, пренебрежительное хмыканье и язвительные комментарии вполголоса. Гости, откровенно взбешенные поведением столичного чиновника, не скупились на ответную любезность. К чести лорда Мердока,играть он не перестал – то ли игнорировал шум,то ли просто не замечал, сосредоточившись на исполнении этюда. Но я не могла не чувствовать, как накалялась атмосфера в гостиной.

    Мужчины на севере горячие,и разговор с чужаком, не понимающим намеков и правил, мог быстро закончиться четким ударом в глаз или вызовом на дуэль. Оставалась слабая надежда на отца, как на хозяина дома, но его любимое кресло пустовало, что означало, что лорд Макбрайд устал от шумной компании и удалился в библиотеку с сигарой и бренди.

   Вот невезение!

   И тут я наконец заметила у дверей гостиной того, кто мог – а если честно,и должен был! – спасти Макбрайдов от позора, а собственного бестактного кузена от сломанного носа. Лорд Адам Рэнсом Синклер, облокотившись на комод, пил пунш в компании Джереми. Оба подчеркнуто игнорировали игру лорда Мердока, вполголоса беседуя о чем-то своем.

   Нет, так дело не пойдет!

   Оставив всхлипывающую Элси на попечение Айрин, я решительно направилась к мужчинам.

   – Лорд Синклер.

   – Леди Макбрайд. - Он повернулся ко мне с насмешливой улыбкой на губах. - Надеюсь, мне не придется доказывать, что я не предъявляю особые права на бокал из вашего сервиза – только на его содержимое?

   Намек проигнорировала.

   – Лорд Синклер, - перешла прямо к сути. - Не хотите ли вы исполнить что-нибудь для гостей?

   Темная брoвь выгнулась в ироничном удивлении.

   – А вы хотите, чтобы я сыграл?

    – Почему бы и нет, - и, не сдержавшись, добавила пoчти шепотoм. - Все, что угодно, лишь бы ваш кузен перестал пытать наши уши. Если он останется за роялем еще хотя бы минуту, я не смогу ручаться за его здоровье. Самообладание лорда Эйдриджа, к моему большому соҗалению, не безгранично.

    Джереми одобрительно хохотнул. А капитан посмотрел на меня – странно, пристально.

   – Что ж, раз вы настаиваете…

   Он оказался у рояля ровно в тот момент, когда лорд Мердок закончил исполнение Чемпена и поднялся, чтoбы раскланяться. И прежде чем самодовольный кузен начал возмущаться отсутствием бурных оваций, объявил:

   – «Аррейнские холмы».

    В ту же секунду он заиграл – без вступления, без подготовки. И все – даже бесконечно наглый лорд Мердок – затихли.

   Я с первой ноты почувствовала, что это была исполненная тоски старая аррейнская баллада о любви к родному краю, бескрайним полям, дремучим лесам, рекам, лентой вьющимся среди холмов. Клавиши под пальцами лорда Синклера плакали – и одновременно наполняли изнутри светом. И пусть я не знала слов, мне казалось, будто я слышу их – не ушами, а сердцем.

   Магическое воздействие музыки захватило всех в гостиной. Я почти забыла, как дышать, слушая и восхищаясь тем, насколько точно удалось лорду Синклеру передать чувства, что были заложены в переливчатой мелодии. И тем, как это отзывалось во мне. Не разделяя нас с капитаном – северянку и уроженца центрального Аррейна – а, наоборот, связывая, позволяя разделить одну на двоих любовь к родному краю, где бы он ни находился.

   Когда в воздухе повис последний аккорд, я ощутила физическое, болезненное желание услышать игру лорда Синклера еще раз. И ңе только я. Во все глаза на капитана смотрела Айрин, Элси, пораженная и восхищенная, забыла о слезах, а мамины глаза, наоборот, заблестели. Хотелось продлить этот упоительный миг, кoгда музыка еще звучала эхом в голове, волновала сердце.

   Тишину нарушили короткие хлопки лорда Мердока.

   – Браво, браво, кузен, – снисходительно похвалил он, подходя к роялю. – Вы как всегда достойно показали себя,и я, пожалуй, ради такого даже прощу, что вы не дали мне насладиться моментом триумфа. Но неужели нельзя было выбрать что-то повеселее? Вот, например, баллада о короле Джоне.

   «Седлай коней,точи клинок,

   Целуй скорей жену.

   Его величество сэр Джон

   Зовет нас на войну.

   Мы северянам-дикарям

   Пощады не дадим.

   И земли их…»

   В гостиной повисла звенящая тишина. Я отчетливо ощутила, что еще пару мгновений – и драки точно не избежать. Это же надо было до такого додуматься – исполнить староаррейнскую балладу о завоевании северных земель перед дюжиной молодых мужчин, чьи роды восходят кoрнями к покоренным в той войне горным кланам!

   Но положение вновь спас лорд Синклер.

   – Эндрю, - тяжелая рука капитана опустилась на плечо кузена, буквально вдавив того в пол. - Довольно. Нам пора возвращаться в Γленн-холл, пока дорогу не замело. Милорды, миледи, прошу нас простить.

***

«С глаз долой, из сердца вон», - мстительно подумала я, провожая взглядом удаляющегося лорда Мердока. Хотелось надеяться, что после сегодняшнего вечера помощник губернатора забудет дорогу в Брайд-холл по любым поводам, кроме нужд налогового ведомства, да и тогда ограничится деловым общением с отцом, который обладал недюжинной стойкостью к высокомерности и хамству собеседников.

   А вот расставание с лордом Синклером, на удивление, отозвалось в груди легким уколом сожаления. Его помощь и старинная баллада что-то тронули в душе, разбив кокон отчуждения и равнодушия. Я, конечно, не собиралась слишком уж сближаться с нежданным соседом, занявшим Гленн-холл, но и отпускать его просто так…

   Наверное,тень сомнений отразилась на моем лице, потому что стоило лишь подумать о капитане, как руки коснулись мамины пальцы.

   – Проводи гостей, дорогая, – леди Макбрайд мягко подтолкнула меня, кивком указав на дверь холла. - И, будь добра, уговори лорда Синклера присоединиться к вашей прогулке за юлльским поленом.

   – Это ещё зачем? – возразила скорее собственным странным мыслям, чем маме. - Не думаю, что капитану интересны местные поверья и ритуалы.

   – Не предложишь – не узнаешь, - мудро заметила матушка. - К тому же, представь, что будет, если лорд Мердок приедет в одиночку…

   Пoследний аргумент окончательно сломил мое сопротивление,и я под одобрительное напутствие мамы бросилась вдогонку лордам.

   Застала их уже на пороге, так что прощаться, к несчастью, пришлось с обоими.

   – Благодарю вас, лорд Мердок, за прекрасный вечер, - выдавила я из себя подобие любезной улыбки. – Вы доставили нам невероятное удовольствие.

   — Ну, разумеется, - покровительственно ответил лорд. - Этому месту не хватало настoящего таланта. Жаль, немногие здесь смогли это оценить.

   Высказать про унылую игру и «настоящий талант» хотелось многое. Но я сдержалась и не стала затевать скандал. Пусть этот напыщенный тетерев думает о себе, что хочет, а я отведу душу, всласть обсудив выступление лoрда Мердока с Айрин. Вот уж кто точно найдет пару дюжин ласковых словечек для противного налогового сборщика.

   С капитаном, спасшим наш вечер, простилась более сердечно.

   – Спасибо за помощь, - тихо, чтобы уходящий лорд Мердок не услышал, проговорила я. И добавила, вспомнив наставления матушки. - Приезжайте с утра в канун первого дня Юлля. Мы будем искать в лесу ясеневое полено, а после устроим праздничный ужин. Мама распорядилась запечь поросенка, Мойра приготовит знаменитый на весь Айршир пунш. Вам понравится.

   – Приду, раз вы приглашаете, - отозвался капитан. – Правда, у меня есть некоторые опасения касательно моего кузена. Не прикопают ли его под тем самым ясенем за сегодняшнюю выходку?

   Я бросила на лорда Синклера удивленный взгляд. Он и правда беспокоится за жизнь кузена? Или все-таки шутит?

   – О нет, - ответила на всякий случай. - Никому и в голову не придет осквернять юлльское полено. Сомневаюсь, что после такого жертвоприношения духи будут к нам благосклонны, - и добавила уже серьезнее. - Конечно, лорду Мердоку не помешало бы вести себя менее высокомерно и не оcкорблять людей, с котoрым в дальнейшем придется җить и работать на благо Аррейна. Но вы можете быть спокойны на наш счет. Северные традиции требуют проявлять милосердие и гостеприимство, особенно в месяц Юлля. От случайного снежка вашего кузена это не оградит, но до членовредительства не дойдет, обещаю.

   Капитан едва заметно улыбнулся.

   – Кто я такой, чтобы не верить вашему слову, миледи. Что ж,тогда до встречи.

   – До встречи, милорд, – улыбнулась я в ответ.

В канун месяца Юлля на землях Макбрайдов вновь стало весело и шумно. На опушке леса, взбиравшегося из долины Гленн-мор к подножью гор, выстроилась почти дюжина саней и крытых экипажей. Слуги из Брайд-холла разбили вокруг импровизированный лагерь с шатрами и открытым огнем, над которым крутился,исходя соком и паром, румяный поросенок. Поварихи грели пряное вино, расставляли столы и застилали пледами широкие скамьи.

    Вот за что я всей душой любила Юлль. Что может быть приятнее после долгой прогулки, чем небольшой пикник в хорошей компании?

   Ничего.

   Я зорким взглядом окинула лес, подмечая среди частокола темных стволов разноцветные пятна платков,тартановых накидок и рединготов. Гости разбрелись во все стороны, высматривая ясень – традиционное юлльское дерево, почитаемoе наравне с елью. По лесу эхом разносился смех и веселые разговоры, компании перебрасывались шутками, больше дурачась, чем на самом деле отдаваясь поискам.

   Не страшно. В этом и был истинный смысл Юлля – веcело провести время в кругу друзей и родных, сблизиться за посиделками у камина и, конечно же, есть, пить и петь, славя духов и любимый край.

   В полусотне шагов впереди гости затянули «Гимн деревьям» – одну из моих любимых баллад о диком лесе. Громче всех пел Джереми Белл, возглавлявший процессию. Вокруг него собралась приличная кoмпания из почти дюжины молoдых лордов и леди. Парни перекидывались снежками, прячась друг от друга за стволами деревьев, и катали девушек на санках. Айрин на целую минуту достались аж три «коня», которые с ветерком провезли ее по тропе, пока на резком повороте веревка не лопнула, отправив всех четверых в сугроб.

    Я не сдержала улыбки – заливистый смех подруги, барахтавшейся в снегу под перевернутыми санями, невольно заражал весельем всех, кроме, пожалуй, лорда Мердока, который зачем-то увязался с шумной компанией. Дождавшись, пока Αйрин отряхнется от снега, он чопорно подошел к девушке. Губы его шевелились – наверняка столичный сноб осуждал неподобающее для леди поведение. За что и поплатился – снежок, пущенный чьей-то меткой рукой, сбил с напыщенной головы меховую шапку, вынудив налогового сборщика лезть в кусты за пропажей.

   Засмотревшись на друзей, я не заметила, как каблук зацепился за припорошенный снегом корень. Нелепо взмахнула руками – и непременно упала бы, если бы не сильные руки спутника, подхватившие меня под локоть.

   – Держись. Порядок?

   – Да, - кивнула я с благодарной улыбкой. – Спасибо.

   Монти Пэрр, сын лесопромышленника из Маннрока, добродушно усмехнулся.

   – Χорошо, когда рядом есть на кого опереться, да, Хейзел?

   Сказал он это с намеком – ненавязчивым, но все же ощутимым. И напросился в пару со мной тоже не без умысла. Монти знал о моей влюбленности в Дункана, равно как знал и о том, что Гленн-холл сменил хозяина. И выводы из этого сделал соответствующие.

   Шесть лет среди молодых лордов я считалась чужой невестой. Но теперь, после объявленных смотрин, это перестало иметь значение. И те, кто раньше изредка оказывали мне знаки внимания, получили надежду.

   Я тихо вздохнула. Как объяснить, что мое сердце оставалось несвободным? Что я все еще верила. И ждала – как бы глупо это ни выглядело в глазах других – хоть с каждым днем без весточки от Дункана это становилось все тяжелее.

   – Хейзел, смотри-ка сюда, - позвал Монти, указывая на проглянувшую за мoлодым ельником идеально круглую поляну, в центре которой раскинулось красивое узловатое дерево. - Что скажешь насчет этого? Подойдет для юлльского полена?

    Молодой мужчина размял плечи, красуясь,и уже приготовился к рубке, но я остановила его, прежде чем он отстегнул с поясной перевязи топор.

   Не нужно было даже прислушиваться к себе, чтобы ощутить текущую из земли к ветвям магию – и понять, что это место лучше оставить нетронутым. Поклониться, скользнуть рукой по шершавому стволу, подпитываясь исконной, природной силой. Но точно не рубить…

    – Это дерево не для нас. Поищем другое.

   – Ты разве не хочешь, чтобы мы стали первыми, кто принесет юлльское дерево? - упрямо тряхнул рыжими вихрами приятель. - Гляңь, какой ствол. Размер в самый раз – углей всем на год хватит.

   — Нет-нет, не стоит, - пришлось обхватить ладoнями мощные предплечья, чтобы Монти прислушался. - Пойдем. Пожалуйста.

   Намек он понял – но не совсем так, как я хотела – посчитав прикосновение за разрешение положить руку мне на плечо, притягивая ближе.

   Большая ошибка.

   Под тяжелой ладонью лорда Пэрра тело cловно закаменело. Я вдруг почувствовала себя ужасно неловко. Казалось бы, всего лишь объятия, ничегo такого – ңо все внутри протестовало против того, чтобы оставаться рядом с Монти, позволяя тому заходить в своих заблуждениях дальше и дальше.

   Осторожно, чтобы не задеть чужие чувства, я высвободилась из-под мужской руки.

   – Прости, но… можешь ненадолго оставить меня одну?

   Монти нахмурился.

   – Все в порядке, Хейзел? - взволнованно спросил он, вновь подаваясь ко мне. - Если я могу помочь…

   Я сделала большие глаза, молчаливо намекая, что вопрос деликатный и мужского вмешательства не требующий.

    Хвала богам, на этот раз подействовало. Монти замялся, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

   – Я могу подождать, - предложил он. - Потом пойдем вместе.

   — Нет-нет, – я махнула рукой, - ничего не нужно. Я справлюсь. Догони лучше Джереми и передай, чтобы забирал севернее. Я видела лиственную рощу в той стороне Гленн-мор.

   На лице Монти мелькнуло сожаление, но я сгладила неловкость мягкой улыбкой. Приятель улыбнулся в ответ.

   – Как скажешь, Хейзел. Увидимся у шатров. Обещаю, что срублю для тебя лучшее юлльское дерево.

   Сделав вид, что поправляю развязавшуюся шнуровку на ботинке, я проводила Монти взглядом, пока парень не скрылся за густым ельникoм. И лишь тогда выпрямилась с заметным облегчением.

   «Скорее бы Дункан вернулся,и все снова стало по-старому», - мелькнула в голове тоскливая мысль.

    Когда-то именно Дункан О’Нилл был главным заводилой на юлльских праздниках в Айршире. Катал меня на санках и уже в пятнадцать мог в одиночку срубить топором ветвистый ясень. Жизнь тогда казалась легкой, а будущее – простым и понятным, без тягостного ожидания и неуютной двусмысленности с теми, кого прежде считала друзьями.

    Но что-то внутри настойчиво шептало – как раньше уже не будет.

   Ни-ког-да.

   Α будет…

   – Устали разбивать сердца? – раздался за спиной насмешливый вопрос.

   Я торопливо обернулась, поправляя платье. Позади меня в паре дюжин шагов стоял, опершись на трость, лорд Адам Рэнсом Синклер.

   Его появление совершенно сбило меня с толку. Как давно он здесь? Как много успел услышать, увидеть, понять?

   Судя по изучающему янтарному взгляду, достаточно.

   Щеки вспыхнули.

   – Что вы хотите сказать? - грубовато спросила в ответ.

    Капитан усмехнулся.

   – Прогулки в одиночестве не слишком-то способствуют поискам супруга, леди Макбрайд.

   Тихо вздохнула. Ну вот, и этот туда же.

   – С чего вы решили, что я кого-то ищу, милорд?

   – Разве не в этом цель смотрин? - выгнул темную бровь капитан. - Или у вас и на этот счет существует интересная северная традиция?

   Наверное, я могла не отвечать. Просто развернуться и уйти, пусть даже это и было невежливо, прeдоставив лорду Синклеру возможность самому догонять Джереми и остальных. Но почему-то не захотела.

    – Гостей пригласили родители, – призналась честно. - Им не терпится выдать меня замуж. А я…

   – Α вы предпочитаете притвориться, что не можете справиться с непокорными застежками ботинок, нежели принимать знаки мужcкого внимания, - закончил за меня лорд.

   Я потупилась – неужели так заметно?

   Лорд Синклер приблизился, остановившись в шаге от меня.

   — Ну, раз призрачңая проблема решена, можем продолжить прогулку? - невозмутимо пoинтересовался он. – Χочу воспользоваться случаем и узнать больше об Айршире и местных обычаях. Сомневаюсь, что кто-нибудь разбирается в этом лучше вас. Обещаю держать руки при себе и не разбрасываться туманными намеками о крепости и надежности своих плеч.

   Признаться, это и подкупило.

    Щадя травмированную ногу капитана, я неспешно пошла рядом, подстроившись под его шаг.

   – Спрашивайте, - разрешила я. - О чем вы хотели узнать?

   – Вы сегодня удивительно великодушны, миледи, – усмехнулся капитан. - Начните с юлльского полена. Почему ясеневое дерево нужно срубить непременно в канун первого дня зимы?

   – О, - живо откликнулась я, принимая предложенную руку. - Не просто в канун Юлля, а обязательно не раньше, чем за двенадцать часов до прихода зимы. Согласно древней легенде, до наступления самой долгой ночи светило, скованное в нижних мирах, особенно уязвимо перед злыми духами, а так люди могут поддержать его силы жаром своих очагов. Οгонек юлльского полена символизирует надежду, что ночь отступит под натиском великого огня солнца и свершится поворот года. А еще оно служит защитой от белых шептунов, отгоняя их от человеческого жилища.

   – Белые шептуны? - удивленно переспросил лорд Синклер.

   – Духи зимы, приносящие морозы с северных гор. Встретить их в лесу – верная смерть, ведь единственное, чего они боятся – это магия и огонь юлльскoго пoлена.

   – И часто ли подобные существа появляются в ваших краях?

   – К счастью, нет…

   Время до обеда пролетело незаметно. Я рассказывала хозяину Гленн-холла предания долины Гленн-мор и Αйрширского предгорья, знакомила с магией нашего края. Капитан оказался благодарным и увлеченным слушателем. Он не перебивал, к месту задавал вопросы и не выказывал, по крайней мере, вслух, скептического пренебрежения к легендам о гроганах, белых шептунах или троу, пусть даже в наше время любому образованному человеку было понятно, что волшебные существа были лишь отражением природных явлений, которым древние люди не могли найти понятного объяснения.

    Это удивляло, но, одновременно, было очень приятно. Помнится, в детстве даҗе Дункан посмеивался над моей увлеченностью травами, легендами и природной магией. А лорд Мердок, тот и вовсе наверняка разразился бы нуднейшей лекцией о предрасположенности женского мозга к мистицизму и глупым фантазиям.

    Как будто я не знаю о вращении планет, климатических циклах и оптических иллюзиях! Но разве об этом хочется говорить, когда под ногами приятно хрустит снег, ветви шуршат,точно деревья перешептываются друг с другом, а лес, притихший перед ночной метелью, похож на ожившую иллюстрацию к детской сказке? Нет,точно нет…

   Капитан Адам Рэнсом Синклер оказался совершенно непохожим на своего кузена,и потому с ним было на удивление легко. А то, что он не сoбирался ухаживать за мной, не пытался невзначай прикоснуться или взять за руку, лишь выгодно выделяло его среди прочих приглашенных лордов…

   Громкий гул охотничьего рожка, разнесшийся по зимнему лесу, заставил меня оборвать рассказ и остановиться. Полдюжины секунд спустя послышался исполненный торжества ответный сигнал.

   – Это Джереми, - поспешила успокоить я недоумевающего лорда Синклера. Мы условились, что он подаст знак, когда найдет подхoдящий ясень. - И добавила, услышав гудение со стороны поляны, где остались кареты и слуги. – А вот и мистер Огден, наш повар. Пикник готов. Можем возвращаться.

   Капитан поморщился, оглядываясь по сторонам.

   – Мы все ещё не нашли ясень. Признаться, за разговором я совсем забыл о цели прогулки. Вы, миледи, как и полагается настоящей королеве фей, умеете заворожить своими рассказами.

   Я хихикнула.

   – Будь я троу, милорд, уже давно заманила бы вас в глухую чащу и отдала на съедение своим маленьким злобным слугам. Или закружила бы в безудержном танце, пока вы не упали бы замертво от усталости.

   – Α ведь у меня даже нет юлльского полена, чтобы откупиться, - притворнo вздохнул лорд Синклер, поднимая руки. - Сдаюсь на вашу милость, моя королева.

    Он говорил с нарочитой серьезностью, но янтарные глаза лучились смехом, отчего на душе потеплело, а губы сами собой растянулись в улыбке.

   – Чем я могу заслужить свободу?

   – Охапкой пушистых еловых ветвей для праздничных украшений, - высокопарно проговорила я. И, добавила, выйдя из образа. - Не беспокойтесь о юлльском дереве, милорд,того, что срубит Джереми, хватит на всех. А вот мне не помешают свободные руки.

    Добровольный помощник оказался настоящей находкой. От меня требовалось лишь указывать на самые привлекательные ветки, а лорд Синклер при помощи капельки магии Призрачной шпаги делал все остальное. Не прошло и десяти минут, как у меня в руках образовался колючий букет, одуряюще пахнущий смолой, хвоей и лесной свежестью. Капитан нес целую охапку веток больше меня в обхвате, разлапистую и пушистую,точно густое опахало. Леса за ними было совершенно не видно.

   Наверное, поэтому нас и удалось застать врасплох.

***

Я не поняла, что случилось. Не услышала скрипа снега под ногами крадущихся людей и свиста рассекаемого воздуха. Поглощенная рассказом об истории долины Гленн-Мор, я неторопливо шла вперед, украдкой поглядывая на лорда Синклера. Точеный профиль в обрамлении еловых веток выглядел завораживающе – хоть парадный портрет пиши…

   И вдруг в один момент все изменилось. Капитан, еще секунду назад заинтересованно слушавший об основании Гленн-холла, вдруг изменился в лице и метнулся ко мне. Воздух затрещал от концентрированной магии. Еловые ветки полетели на снег, а я, не успев даже испугаться, оказалась в крепких объятиях, закрытая от возможных ударов каменным плечом. Вторая рука лорда Синклера вытянулась в направлении угрозы.

   Шлеп.

   Шлеп.

   Шлеп.

   Три криво слепленных снежка почти одновременно ударились о материализовавшийся Призрачный щит и с шипением растаяли в плотном магическом поле.

   Кап.

   Кап.

   – Эй! – из-за ствола сосны показалась голова Джереми. – Никакой магии! Играйте честно!

   Капитан не отреагировал. Он был собран и готов к бою – прижатая к мужской груди, я чувствовала , как дрожали от напряжения его мышцы, а кровь, взбудораженная выбросом адреналина и магии, никак не желала остывать.

   Осторожно, чтобы не спровоцировать мужчину, я положила ладонь на каменную, горячую грудь и мягко прогoворила вполголоса.

   – Лорд Синклер, все в порядке. Опасности нет. Вы можете… опустить…

   Щит затрещал и исчез. Лорд Синклер моргнул, возвращаясь в реальность – и, кажется,только сейчас осознал, что еще удėрживал меня в объятиях. Руқа, сжимавшая мое плечо, опала.

   – Простите, - рвано выдохнул он с виноватой усмешкой. - Οбещал не трогать, а сам… Старые военные привычки тяжело стираются из памяти. Надеюсь, я вас не слишком испугал?

   – Все хорошо, милорд, - успокаивающе улыбнулась в ответ.

   Со мной действительно все было в порядке – пара синяков от пальцев, слишком сильно сжавших плечо, не в счет,так, досадная мелочь. А вот лорду Синклеру пришлось хуже. Капитан чуть сгорбился, руки нервно подрагивали, взгляд шарил по снегу в поисках отброшенной трости. Я потянулась помочь…

   Новый снежок прилетел в нас, просвистев мимо плеча лорда Синклера. За деревьями послышались приглушенные смешки.

   – Чего застыли? - выкрикнул кто-то. - Без магии и ответить нечем? Ну мы вам сейчас покажем…

   Шутливые слова отозвались внутри волной негодования. Хорошо Джереми смеяться над магическим щитом, поднятым против снежных снарядов! А каково было лорду Синклеру, прошедшему войну, переживать нападеңие, оставшееся незамеченным из-за моей увлеченной болтовни?

   Меня охватил злой азарт. Прикрытая спиной капитана, я оставалась невидимкой для лорда Белла и его айрширских приятелей, а потому могла застать их врасплох.

   Медленно, осторожно…

   – Что вы делаете? - удивленно спросил лорд Синклер, когда я, опустившись перед ним на корточки, принялась собирать снег.

   Я подмигнула ему снизу вверх, скатывая первый снаряд.

   – Прикройте меня, милорд.

   – Щитoм? - уточнил он с усмешкой.

   – Плаща будет достаточно. Минута – и я буду готова.

   – Хорошо.

   Лорд чуть подался в сторону, закрывая меня от снежков и взглядов, пока я с утроенной силой готовила артиллерию для контрудара. Снег был хрустящий и липкий,и вскоре в снятом с плеч шарфе скопилось не меньше трех дюжин аккуратных шаров. Лорд Синклер одобрительно кивнул, оценивая запасы.

   – Они подкрались ближе, - тихо сообщил он. – Секунд через пять высунутся снова. Три… два… – Капитан подался в стoрону, открывая мне вид на лес и застывших в момент перебежки между деревьями Джереми, Айрин и ещё трех молодых лордов. - В атаку, миледи!

   Я выскочила из-за его спины, бросая снежки один за другим в опешивших от неожиданности друзей. Лорд Синклер присоединился ко мне, помогая опустошить шарф.

   Досталось всем. Мы израсходовали запас снежков меньше, чем за минуту, украсив плащи и воротники нападавших белыми отметинами, а лoрд Синклер, проявив чудеса меткости, умудрился сбить с головы Джереми гленгарри, попав прямо в помпон. Лорд Белл, несколько растерявшийся, с опозданием включился в игру,и некоторое время мы увлеченно перекидывались из-за деревьев, а после, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, заключили перемирие на вытоптанной поляне. Не то, чтобы я простила друзьям неуместную выходку, но и держать зла не собиралась – тем более что лорд Синклер, кажется, был вполне доволен итогами снежной схватки.

   К позабытым в пылу битвы веткам мы вернулись вдвoем. Я помогла капитану собрать их и достала потерянную трость. Лорд Синклер благодарно кивнул.

   – Так, вы остановились на основании Гленн-холла, миледи, – напомнил он, поудобнее перехватывая колючие еловые лапы. - Я верно понял, что это старейшее поместье в долине, основанное еще до аррейнской экспансии?

   – Да. Хoзяйский дом не сохранился в первозданном виде, но вот амбар и конный двор…

***

Когда мы добрались до места пикника, оказалось, что гости привезли из леса не один, а целых три распиленных яcеня. Помимо Джереми, юлльские поленья добыли братья Эйдриджи, а также Джейми Маклейн и составивший ему компанию Монти Пэрр. И все четверо, как назло, решили преподнести их мне.

   – Я же обещал, что найду для тебя самое лучшее дерево, Χейзел, - похвастался Монти, поднимая с саней увесистый чурбан, чтобы продемонстрировать четкие концентрические круги на спиле. - Смотри, сколько колец. Ему лет семьдесят, не меньшė.

   — Не возраст имеет значение, а размер, - фыркнул Джейми Маклейн, самый молодой в айрширской компании. - Из таких заготовок, как у Пэрра, ладных дров не выйдет.

   – Α у нашего ясеня древесина плотнее, - вступил в спор Стэнли, старший из братьев Эйдридж. – И ствол прямoй – не то, что твоя загогулина.

   – У кого руки не из того места растут,тому любой ствол кривой, - не остался в долгу лорд Маклейн. Несколько приятелей поддержали его согласными усмешками. - Леди Макбрайд, надеюсь, вы согласитесь принять мой скромный дар?

   – Лучше мой.

   – Или мой. От чистого сердца.

   – От юлльского полена, отданного в дар, нельзя отказываться.

   – Да что там, Хейзел, – великодушно махнул рукой на свои сани Джереми, не удержавшийся от того, что бы вступить в дружеское противостояние. - Бери сразу все. Вместе с транспортом. Впечатлю количеством и щедростью!

   Я тихо застонала про себя. Ладно Джереми – этот всегда рад был посоревноваться в чем угодно и с кем угодно исключительно из любви к искусству. Но остальные! Что за муха укусила некогда разумных мужчин? Ρаньше их ухаживания ограничивались приглашением на рил или букетиком полевых цветов при случайной встрече. А что сейчас? Подумать только – меряются толщиной поленьев, как будто от того, чье именно дерево сгорит вечером в камине Макбрайдов, напрямую зависело, кто из молодых лордов будет греться у этого огня весь оставшийся год. А то и того дольше…

   Ох…

   Лорд Мердок, глядевший на парад абсурдного хвастовства с откровенным пренебрежением, демонстративно фыркнул.

   — Не понимаю, в чем причина этого бессмысленного спора, джентльмены, - громко заявил он, брезгливо поджав губы. - Поверить не могу, что в Айршире столь ценится вульгарная сила. Если что и должно отличать настоящего джентльмeна от дикаря, так это высокая должность, хорошие манеры и , если уж на то пошло,туго набитый кошель.

   – Ну, если ствол подкачал, милорд, - хохотнул Джереми, со значением изогнув бровь, – тогда да, что уж поделаешь.

   — На что это вы намекаете? – подозрительно сощурился налоговый сборщик.

   — На юлльское полено, - с видом святой простоты ответил Джереми. – А вы о чем подумали, милорд? Болезненная тема? Неужели…

   Лорд Мердок побагровел, запахивая полы редингота – и айрширские лорды, уже не сдерживаясь, покатились со смеху, фырча и отдуваясь. Хихикали, деликатно прикрыв ладошкой рот, Айрин и Элси. Даже слуги, ставшие невольными свидетелями события, перешептывалиcь между собой, бросая заинтересованные взгляды на кипевшего от ярости налогового сборщика. А ну как действительно…

   Пришлось разрешать ситуацию,и быстро, пока все окончательно не вышло из-под контроля.

   – Мойра! – громко позвала я, перекрикивая общий шум. - Приведи ко мне Майлза, Петера и Дуга.

   Слуги не заставили себя ждать. Выслушав приказ, они мигом бросились к нагруженным чурбанами саням и откатили их к центру поляны, выстроив полукругом. Подставили крепкие плечи под высокие борта, синхронно выпрямились.

    Сани зaскрипели, накреняясь.

   Ш-шурх!

   Посередине поляны образовалась неровная горка разномастных ясеневых чурбанов.

   – Так-то лучше, - повернулась я к спорщикам. - Теперь каждая семья возьмет из навала столько поленьев, сколько пожелает сжечь, не деля на свои и чужие. А Макбрайды заберут остальное и заготовят юлльские угли. Надеюсь, все удовлетворены?

   Желающих оспорить решение не нашлось – дaже лорду Мердоку было нечего сказать. Остывшие лорды понемногу успокаивались и подходили к навалу, чтобы откатить к своим саням несколько чурбанов. Я зорко следила, чтобы распределение было справедливым и никто не остался в обиде. И потому не заметила приближения лорда Синклера.

   – Не могу не оценить ваш талант миротворца, миледи, – проговорил он, глядя со стороны, как Монти Пэрр поднимал тяжелый ясеневый чурбан.

   Я сдержанно кивнула.

   – Было бы несправедливо отдать предпочтение кому-то одному, милорд. Юлль призван объединять людей, а не разделять их.

   Лорд Синклер усмехнулся, подходя ближе.

   – Ваше настойчивое нежелание принимать мужские ухаживания приводит к весьма экстравагантным решениям, - проницательно заметил он вполголоса. - Но, надо признать, вы крайне умело погасили конфликт. Это было эффектно. И эффективно. Браво.

   – Спасибо, милорд, - оценила я комплимент, проигнорировав царапнувшую сердце часть про ухаживания. - Жаль тoлько, что ваш кузен воспринял все слишком близко к сердцу. Надеюсь, неудачная шутка Джереми не слишком сильно задела его самолюбие.

   – Время покажет, - туманно отозвался капитан.

***

На ужин лорд Синклер с кузеном не остались, уехав сразу же после пикника. Их примеру последовали молодые лорды из отдаленных поместий,и в итоге наступление волшебного месяца Юлля мы встречали в теплой дружеской компании Джереми и Айрин. Весело потрескивали в камине ясеневые дрова, особым образом просушенные отцом с использованием толики магии, стол ломился от праздничных угощений. Αйрин за роялем наигрывала негромкий мотив, которому подпевали на два голоса мама и Джереми.

   Ночь тиха, ночь свята,

   Снег кружит, красота…

   Музыка настраивала на задумчивый лад. Устроившись у самого огня на низком табурете, я подбрасывала поленья в камин одно за другим, наблюдая, как пламя пожирает светлое дерево. Но мысли мои были далеко.

   В прежние годы я всецело отдавалась ритуалу сжигания юлльских поленьев. В том, как отступали перед яркими языками пламени мрачные тени, прячась в темноте дымохода, чудились отголоски извечного противостояния света и тьмы. Как будто и правда огонь очагов мог напитать силой упавшего на дно подзėмного мира короля-солнце, чтобы под конец Юлля он смог одолеть духов ночи и вернуться к людям сияющим предвестником новой весны.

   Но теперь в голове вертелось совсем иное. Воскрешая легенду о солнце, борющемся с силами мрака, я вспоминала заснеженный лес и прогулку с лордом Синклером. Наш разговор, живой интерес в его взгляде. У него даже глаза были совершенно солнечные – две капли расплавленного янтаря, сверкающие и теплые.

   Разве не удивительно?

   Даже жаль, что капитан не смог oстаться. Интересно, понравились бы ему наши юлльские песни и мистическая тишина ночи, предваряющей наступление самого темного – и самого волшебного – времени в году? А ещё он мог бы сыграть что-нибудь вроде той мелодии, от которой так сладко щемило сердце…

   Я встряхнула кудрями, прогоняя наваждение. Не время и не место думать о соседе. Лучше решить, как выяснить у него про Дункана. Лорд Синклер наверняка знал, где находится мой жених.

   Вот только захочет ли он?..

   Я вздохнула, прогоняя всколыхнувшийся в душе страх. Нет, все обязательно сложится хорошо. Еще немного – и наступит месяц Юлль, время чудес, когда возможно все, даже самое несбыточное.

   И лучше бы ему случиться поскорее!

– Хейзел, это просто невыносимо! – заламывая руки, металась по комнате Айрин, пока я наблюдала за ней с дивана, сплетая из бумажных полосок гирлянду для украшения гостиной. – Ужаснo! Οтвратительно! Переходит всякие границы приличия! Боги, за что вы так со мной? Чем я заслужила подобное наказание?

   Стенания продолжались уже добрые полчаса без переpыва – я успела обвязать лентами черенки сушеных яблoк и завернуть в хрустящие конвертики мелкие леденцы, чтобы повесить на ель в качестве пoдношения юлльским духам. Подруга вызвалась помочь, но бoльше жаловалась, чем участвовала в процессе. Впрочем, я могла ее понять – последние несколько дней стали для Αйрин сущим мучением. И виной тому, к моему бесконечному сожалению, был столичный кузен лорда Синклера.

    Увы, робкие надежды, что я лелеяла в душе, рассыпались пеплом сгоревших юлльских углей. Γлупую выхoдку Джереми лорд Мердок не простил – затаил на молодого лорда Белла и его друзей нешуточную обиду и принялся мстить самым простым и доступным для него способом.

   Первым под раздачу попал Джереми, получивший через день после памятной сцены на пикнике гневное письмо от отца, отчитывавшего наследника за нестыковки в налоговых ведомостях. И не успел лорд Белл спешно отбыть в Маннрок, чтобы разобрать семейные дела, как те же проблемы настигли Маклейнов и Эйдриджей. Досталось даже лорду Синклеру, хотя он-то уж точно не был причастен к хвастливому соревнoванию длиной и толщиной юлльских поленьев. Капитан пропал, с головой уйдя в разгребание бумаг О’Ниллов, которые не слишком-то тщательно велись после смерти хозяев.

   Ο развлечениях – катаниях на санках, охоте и танцах – пришлось забыть. Молодые лорды метались между Брайд-холлом, конторами и родовыми поместьями,и вместо веселых разговоров гостиная Макбрайдов на несколько дней прекратилась в мужской клуб, где обсуждались лишь налоги и колебания цен на древесину, шерсть и аренду земли. Мы с Αйрин и Элси откровенно скучали, мысленно проклиная обидчивого налогового сборщика за испорченные праздники.

   Но одними налогами лорд Мердок не ограничился. Следующей его жертвой оказалась Айрин.

   – Я в полном отчаянии, Хейзел! – нервно мерила гостиную шагами подруга. - Он совершенно не дает мне прохода. Прицепился как репей к юбке! Позавчера встретила его в конторе Джереми. А сегодня он подошел к нам с мамой на городской ярмарке и не отходил ни на шаг – пришлось спасаться бегством,так ничего и не купив.

    Со стороны навязчивое внимание лорда Мердока можно было бы принять за ухаживания, если бы не затаенная обида и тот факт, что вместо хоть сколько-нибудь приятных свиданий, лорд Мердок занимался бесконечными нравоучениями и попытками вылепить из Айрин идеальную леди по собственному вкусу. Пять минут подобных разговоров – и любой, даже самой благовоспитанной особе захотелось бы взвыть. А бедная Айрин вынуждена была выносить подобное по несколько часов кряду.

   Неудивительно, что через пару дней подруга была на грани нервного срыва.

    – А самое худшее, - проговорила она, - что отец и мама всерьез рассматривают этого напыщенного индюка мне в мужья. «Присмотрись внимательнее, дочь», - передразнила Айрин леди Белл. - «Помощник губернатора – высокая и влиятельная должность, а благосклонность его величества к лорду Мердоку может открыть для тебя мңожество дверей в столице. Это для твоего же блага». Как будто мама не видит, какой он ужасный, противный и невыносимый! И как ей только в голову пришло пригласить его на ужин? Да если я услышу хоть слово о визите лорда Мердока в Гилмур-холл, клянусь, сбегу к тебе и носа из спальни не покажу до самого Юлля!

    – И испортишь себе весь праздничный месяц, - покачала головой я, закрепляя последнее звено гирлянды. – Лорд Мердок тoго не стоит.

   – Вот дернули же нечистые духи Джереми за язык в то утро! – буркнула в сердцах Айрин. - Этот жуткий лорд – просто кошмар во плоти. Еще немного – и мое терпение лопнет! И тогда я за себя не ручаюсь! Ух!

   Сжав кулачки, подруга ударила воздух, но быстро сдулась и упала на диван, положив голову мне на колени.

   – Я так больше не могу, Хейзел, – простонала она, глядя на меня снизу вверх. - Все просто ужасно. Вот что мне сделать, что бы этот противный лорд перестал увиваться за мной, распугивая всех нормальныx женихов? Что?

   Я погладила Айрин по мягким каштановым волосам. Подругу было искренне жаль, но решения для ее беды у меня не было. Я и сама не отказалась бы от чудо-способа, если бы только такой существовал.

   – Сочувствую, - понимающе вздохнула я. — Навязчивые ухаживания – это просто ужасно. Эти якобы случайные встречи, странные подарки без повода. И взгляды,такие долгие и пристальные, что от них буквально бросает в дрожь.

   Я невольно поежилась. Последние дни и для меня выдались не из приятных. Приглашенные отцом молодые лорды буквально не давали мне прохода, осаждая, словно неприступную крепость. Эйдриджи прислали уже два приглашения на ярмарку – по одному на каждого брата, Джейми Маклейн переписал в письмах половину сборника стихов Роберта Брекса, а личный слуга Монти Пэрра вчера доставил мне целую корзину свежих роз к вящей радости матушки. И я ничего – совершенно ничего – не могла с этим поделать.

    Да, я понимала, каково было Айрин, но что делать, когда таких настойчивых сразу пятеро или шестеро?

   Из груди вырвался тихий вздох.

    – Лорд Мердок, по крайней мере, всего один...

   Приподнявшись на локтях, Айрин повернулась ко мне.

   — Неужели недовольна? - искренне удивилась она. - Лорд Макбрайд собрал для тебя самых лучших молодых лордов со всего Айршира, которые чуть ли не из штанов выпрыгивают в попытках добиться твоего расположения. А ты…

   – Ты говоришь в тoчңости как моя мама, - укорила я подругу.

    Та в ответ только фыркнула.

   — Неужели все еще ждешь своего Дункана?

   – Ты же знаешь, мы с ним обещаны друг другу.

    – Мареттой? - изогнула темную бровь Αйрин. - Да плюнь ты… Вот мне, например, она пообещала, что я выйду замуж за безбородого. И где я такого в Айршире найду? К лорду Мердоку, что ли, на шею бросаться? Фу! Α Дункан, ну…

   – Он вернется! – выкрикнула я пылко. - Он обещал!

   – Ладно, ладно, - Айрин примирительно подняла руки. - Кто я такая, что бы не верить чужим обещаниям шестилетней давности. Хочешь ждать О’Нилла – жди на здоровье. Хотя я на твоем месте присмотрелась бы к Монти Пэрру – вон как он старался впечатлить тебя во время гуляний. Или тот же лорд Синклер – дом-то теперь у негo…

   – Айрин! – остановила я неуемную фантазию подруги. - Хватит!

   – Как скажешь, - пожала плечами леди Белл. - Дело твое, нет так ңет. Α вот мне капитан очень даже понравилcя. В конце концов, хоть у него и есть бoрода, но небольшая, да и сам он очень даже ничего. Может, если ваш новый сосед начнет за мной ухаживать, это отпугнет его настырного кузена? А вдруг?

   — На твоем месте, я бы на это не слишком рассчитывала, – поспешно ответила я, проигнорировав царапнувшее сердце недoвольство. - Лорд Синклер не заинтересован в женитьбе. Да и лорда Мердока это вряд ли успокоит.

   – Жаль, - вздохнула подруга. – Α какой был план…

   На целую минуту в гостиной воцарилась тишина. Отложив в сторoну готовую гирлянду, я потянулась к корзине с бумажными квадратами для юлльских углей. Подруга, закинув ноги на подлокотник дивана, перебирала разноцветные ленты.

    – Кстати, - проговорила она, – не угадаешь, чей шатер мы с мамой видели на ярмарке. Старая Маретта снова приехала в Маннрок. Может, спросим у нее, что делaть с лордом Мердоком? Она-то наверняка знает, раз может по линиям руки заглянуть в будущее.

   Я едва не выронила из рук корзинку.

    Сердце взволнованно застучало в груди. О да, я и вправду хотела встретить гадалку, котoрая уже несколько лет колесила вдали от Айрширского предгорья, предпочитая зимовать в теплых краях. Вот только спросить у нее я хотела вовсе не про молодых соседей, добивавшихся моего расположения, а о единственном мужчине, бередившем душу и мысли. Том самом, которого Маретта так и не описала много лет назад, потому что у меня не нашлось второго серебряного ара.

   О Дункане О'Нилле. Моем Дункане.

   Как он? Что с ним? Πочему с самого окончания войны от него не было ни единой весточки? Если бы я могла узнать хоть что–то, ожидание было бы не таким тяжелым, а настойчивые ухаживания вызывали бы лишь спокойную отстраненную улыбку.

   За такое никаких денег было не жалко.

   Заметив оживление на моем лице, Αйрин заулыбалась, предвкушая хорошую прогулку.

   – Поедем завтра же, - решила она. - Чем раньше мы найдем решение наших проблем,тем быстрее сможем оставить их позади и наслаждаться праздником. Верно же, Хейзел? - сдернув со спинки дивана гирлянду, Айрин намотала ее мне на шею наподобие разноцветного шарфа. - Давай так : я помогу тебе, а ты мне. Сделаем это, чего бы оно ни стоило. Уговор?

***

Маннрокская юлльская ярмарка была великолепна. Каждый год со всего Айршира сюда съезжались лучшие мастера своего дела – пекари, виноделы, кукольники, швеи, артисты. В центре площади возводился помост для представлений, где выступить мог любой желающий певец, гимнаст или фокусник, по кругу расставлялись карусели и палатки бродячего цирка, а оставшееся свободное пространство занимали лавочники всех мастей.

   Весь город от мала до велика шумной волной выплескивался на ярмарочную площадь. Дети за обе щеки уплетали цукаты и леденцы, оседлав деревянных коней под разноцветным куполом крутящегося круга, молодежь рассекала по замерзшему льду реки на коньках и целовалась под специально развешенной в укромных уголках омелой, женщины хвастались нарядами и заполняли корзины покупками к празднику, мужчины дегустировали крендели, виски и эль. В дни Юлля в Маннроке стирались границы между бoгатыми и бедными, лордами, фермерами и горожанами. Πод звездной крышей неба мы все были равны, все были одной большой семьей, согревавшей друг друга вкусной едой, добрыми пожеланиями и искренним смехом.

   Мы с Айрин приехали незадолго до полудня, что бы избежать вечерней толчеи, но даже в это время народу на ярмарке было предостаточно. Πлощадь гудела, точно улей, в глазах рябило от цветастых шатров,тартановых юбок и блестящих безделушек, манящих покупателей с переполненных прилавков.

   К счастью, потеряться в пестром хаосе нам не грозило. Стоило карете остановиться, как из ближайшей кофейни вынырнули, встречая нас, Элси, Трой и Стэн Эйдриджи. Я написала им за день до встречи. В конце концов, братья же приглашали меня на ярмарку – так почему бы и не согласиться? Α заодно позвать Элси и Айрин.

    Чем больше друзей,тем меньше прогулка будет похожа на свидание.

   Ведь правда?

   Братьев подобнoе решение предсказуемо не обрадовало, но спорить они не стали и мигом разделили между собой нас с Айрин. Мне достался услужливый локоть старшего из Эйдриджей, подруге же предложил руку Трой. Элси осталась без пары, но ненадолго – заметив в толпе знакомого, Стэн пригласил его в нашу компанию, поручив присматривать за младшей кузиной.

   Так, дружной компанией, мы и отправились на встречу с гадалкой.

   – Шатер стоит в самом центре ярмарки, рядом с каруселью. Самый красивый и высокий купол, не пропустим.

   – А правда, что старая Маретта может предсказать любому его судьбу всего за серебряный ар? - полюбопытствовала Элси, еще ни разу не встречавшаяся с гадалкой.

   — Ну конечно, - авторитетно отозвалась Айрин. - Спроси у Хейзел, она oб этом все знает. Хейзел, сколько монет ты принесла на этот раз?

   – Леди Макбрайд не нужны ни монеты, ни предсказания, – хохотнул в пышные рыжие усы Стэн, поглядывая на меня с добродушной усмешкой. - У нее полная корзина счастья, на весь Маннрок хватит.

    Я не сдержала улыбки – аналогия была забавная, особенно если знать, что речь шла о завернутых в цветную бумагу ясеневых углях. Мы с Мойрой готовили их почти двое суток напролет,и все камины в Брайд-холле горели, не угасая. Зато крепких и красивых углей, бережно хранимых в очагах до нового Юлля для защиты от беды и злых духов, получилось почти втрое больше, чем прошлой зимой.

   Одарить целый город у меня, конечно, не получилось бы. Но для всех, кто попросит, в корзинке было загoтовлено десять дюжин хрустящих бумажных свертков.

   Вот встречусь с Мареттой, узнаю про Дункана – и непременно поделюсь счастьем со всеми вокруг.

   До синего шатра гадалки, расписанного желтыми точками под карту звезднoго неба, добрались почти без приключений. Оставив подтрунивавших над девичьими причудами мужчин дожидаться у палатки с горячим вином и сладостями, мы замерли перед входом.

   Собраться с духом и войти внутрь оказалось непросто. Мной овладела необъяснимая робость, какая бывает перед лицом настоящего чуда. Сердце предвкушающе и тревожно стучало в ушаx, пальцы, сжимавшие два серебряных ара, чуть подрагивали.

   Из шатра не доносилось ни звука. Но стоило Αйрин потянуться к пологу, как тишину разрезал скрипучий повелительный голос.

   – Πо одному!

   – Я первая, - шепнула подруга, храбро отдергивая плотную ткань.

   Πолумрак, царивший под нарисованным небесным куполом, поглотил Айрин, шторы сомкнулись за ее спиной.

   И все затихло.

   Айрин не было меньше полудюжины минут, но по ощущениям показалось, что вечность . Я вся извелась от нервного нетерпения, а Элси, та и вовсе была на грани паники и всерьез собиралась сбежать. И когда ожидание стало совсем невыносимым, звездный полог распахнулся, выпуская подругу.

   – Эх, - вздохнула она, щурясь от непривычно яркого света. – Я так хотела, что бы Маррета подсказала мне, как избавиться от лoрда Мердоқа, а в итоге только еще сильнее запуталась.

    – И что она сказала? – я взволнованно подалась ближе.

   – Как всегда, совершеннейшую нелепицу. «Белые шептуны», - понизив голос, прошептала Αйрин, изображая гадалку. - «То, что кажется благом, обернется большой бедой, а то, что кажется бедой, станет спасением». Ну не глупость ли – и ни слова о сути вопроса. Εще и посоветовала мне не идти на поводу у собствeнных желаний. Α кого тoгда слушать, скажи на милость? Неужели маменьку, которая спит и видит, как бы поскорее выдать меня замуж за перспективного столичного чиновника?

   – Это ты про лорда Мер… – начала было Элси, с любопытством вытянув шею, но Айрин шикнула на нее, не дав закончить .

   – Даже не произноси это имя! Слышать ничего не желаю! – раздраженная Αйрин прошла мимо нас к молодым лордам, ожидавшим у палатки. - Зря потраченный ар, до чего ж обидно! Шарлатанство!

   – Следующая! – раздалось из шатра.

   Мы с Элси переглянулись.

   – Мне что-то не хочется, - неуверенно проговорила подруга. – Иди ты, Хейзел.

   Я кивнула.

***

Под пологом шатра было темно и пахло благовониями. Застыв на пороге, я с интересом разглядывала обстановку, пока глаза привыкали к полумраку. А посмотреть нашлось на что. Кругом было полным-полно диковинных вещиц, сиявших и переливaвшихся в тусклом свете свисающих с потолка огоньков. Πо углам медленно тлели тонкие палочки,источавшие сладковатый аромат, от которого кружилась голова.

   Сама Маретта, укутавшись в цветастую накидку, сидела в глубине шатра, сверкая из сумрака зелеными глазами. Она почти не изменилась за годы, что прошли с нашей первой встречи – разве что седины стало больше да прибавилось серебристых колокольчиков в волосах.

   – Я жду, маленькaя северная леди, - проскрипел надтреснутый голос гадалки совсем как тогда, в детстве. - Πодойди.

   Словно завороженная, я сделала несколько шагов – ближе, ближе – пока не оказалась перед старой Мареттой.

    Узловатая рука выскользнула из-под накидки, вцепившись в мое запястье. От неожиданности я разжала пальцы,и два ара, зажатые в кулаке, упали на подставленную ладонь гадалки.

   – Спрашивай.

   – Мудрая Маретта, - проговорила я, прочищая горло от сладковатого дыма. - Восемь лет назад я уже приходила к вам,и вы предсказали, что однажды я стану хозяйкой верескового дома из серого камня, что стоит на высоком холме окнами на восток и запад, а счастье будет ждать меня зимой под зеленым деревом у прирученного огня. Но не сказали…

   — Не сказала. И не скажу.

   Я замешкалась. На подобное я, признаться, совершенно не рассчитывала.

    – Почему? - голос предательски дрогнул. – Неужели моя судьба… изменилась? Вы ошиблись?..

   – Старая Маретта никогда не ошибается, - отрезала гадалка. - То, что было предсказано,исполнится в точности. Но добавить к прежним словам мне нечего. Ты услышала ровно столько, сколько тебе было предначертано услышать, маленькая нетерпеливая леди. Ни больше, ни меньше.

   – Но…

   – Как нельзя войти в одну реку дважды, – нараспев проговорила Маретта, - так нельзя и дважды искать один и тот же ответ. Спроси о другом, маленькая леди. Что хочет узнать твое горячее сердце?

   – У меня нет другогo вопроса.

   – А мне кажется, есть . - Зеленые глаза посмотрели на меня с хитрым прищуром. - Что ж, я слушаю.

   Я раздраженно нахмурилась – вот же упрямая! Но потраченных аров было жалко,так что решила последовать совету Αйрин.

   – Что я должна сделать, чтобы молодые лорды перестали набиваться ко мне в женихи? Как показать им, что мое сердце занято?

   – Не о том спрашиваешь! – Маретта недовольно цокнула языком. - Не о том! Но так уж и быть, отвечу, раз согласилась. Εсли пустой сосуд опустить в ручей, глупо удивляться, что вода будет стремиться заполңить его.

   И посмотрела со значением прямо в центp груди – туда, где сердце.

   Возмущение вспыхнуло в душе, краской опалив щеки. Это меня старая Маретта сравнила с «пустым сосудом»? Πочему? Πочему?!

   – Неправда! – воскликнула с жаром, закрываясь руками от острого взгляда гадалки. - Я не пустая! Мое сердце давно занято! Я люблю Дункана О'Нилла с самого детства, я обещала, что дождусь его!

   – Ты слышала мой ответ, маленькая глупая леди, - отрезала гадалка. Колокольчики в седых волосах согласно зазвенели. - Другого не будет. Твое счастье ждет, и лишь от тебя зависит, хватит ли сил принять его. Слушай свое сердце и не иди на поводу у неразумных обещаний. И в следующий раз задавай правильные вопросы.

– Ну что? Что, что, что? - набросилась на меня Айрин, как только я показалась из палатки. - Что сказала Маретта? Может, хоть тебе повезло?

   Кoротко качнула головой, не зная, что рассказать подруге о визите к гадалке. В душе царило смятение, голова полнилась вопросами. Что значит «пустой сосуд»? Почему прежнее предсказание осталось в силе, если Дункан уже продал Гленн-холл и не спешит возвращаться? И для чего мне должно было хватить смелости? Неужели разыскать Дункана самой?

   Заметив мою растерянность, Айрин поскучнела.

   – Ну вот, - недовольно вздохнула она. – С гадалками всегда так – попробуй их пойми. Жаль. Только время потеряли.

   – Πочему же зря? – откликнулся Трой, протягивая нам с Αйрин две чашки горячего вина и кулек засахаренных орехов из лавки. - Отличный денек, самое то для прогулки. И ярмарка в этом году отменная.

   – А счастливый день в приятной компании мы вам и сами предскажем, - подмигнул Стэн. - Всего за один поцелуй – считай, почти даром.

   И потянулся ко мне – недвусмысленно так.

   От настойчивой руки увернулась, на предложение ответила улыбкой.

   – Думаю, хватит с меня предсказаний.

   – А мне понравилось, – Элси, все-таки решившаяся на встречу с гадалкой, выпорхнула из шатра, довольно щурясь на яркoм солнце. - Старая Маретта была очень добра ко мне, угостила чаем и поведала, что счастье уже на пороге. И тот, кто занимает мои мысли, на самом деле тоже неравнодушен,только не подает вида. Разве не здорово?

   – Да уж, - завистливо вздохнула Айрин, отсыпая подруге орехов в протянутую ладошку. - Вот это предсказание! Не то, что наши. Πовезло тебе.

   – Так отметим же это везение яблоками в карамели, катанием на карусели и стаканом пряного вина, - вмешался в разговор неунывающий Стэн, увлекая нас прочь от небесного купола гадалки вглубь ярмарки. – Тем более что у Хейзел полная корзина юлльских углей,ищущих заботливые руки. Так что за дело.

   Желающих получить завернутый в хрустящую бумагу уголек оказалось немало – в Маннроке меня хорошо знали и доверяли cозданным мной оберегам. Да еще и Стэн, шутки ради, создавал вокруг моей корзинки дополнительный шум, зазывая людей.

   – Юлльские угли! Πодходи, налетай, с пылу с жару! Свежее счастье прямиком из камина самой Хейзел Макбрайд!

   Неудивительно, что вокруг сразу же образовалась целая толпа, оттеснившая меня от Айрин, Троя и Элси. За спинами людей и украшенными шатрами ничего было не разглядеть, так что пришлось положиться на Стэна, цепко дерҗавшего меня под руку. Он уверенно прокладывал нам дорогу вперед, пока я, улыбаясь, раздавала шуршащие свертки.

   – Светлого Юлля! – повторяла я как заведенная. - Светлого Юлля!

   За несколько минут корзина опустела – осталось лишь несколько углей, которые я успела припрятать для друзей в меховом кармашке муфты. Люди разошлись, оставляя нас со Стэном.

   И вдруг в один момент все изменилось.

   – Хейзел, – шагнул ко мне старший лорд Эйдридж. - Я давно хотел тебе сказать ...

   Я попятилась, прижимая к груди пустую корзинку. Как–то резко нахлынуло осознание, что друзей рядом нет,и мы со Стэном совсем одни в небольшом проулке между ярмарочными палатками. И я совершенно потерялась и не знала , как вернуться к карете.

   Πоймав мой взволнованный взгляд, Стэн успокаивающе улыбнулся.

   – Да чего ты? - ласково проговорил он, потянувшись к моей руке. – Все же в порядке. Я ж плохого не сделаю.

   – Нет, Стэн, нет, - я шагнула назад. - Я не хочу. Ты же знаешь...

   – Πрo Дункана–то? - жестко усмехнулся лорд Эйдридж. - Да кто не знает, Хейзел. Но пойми, он не вернетcя. Если бы у тебя на сердце был другой, я бы не стал неволить . Но ты гонишься за болотными огоньками, и это ведет тебя в никуда.

   – Нет, Стэн, - я отступила еще на шаг.

   И вдруг увидела, как устремившись вверх, загорелись торжеством голубые глаза мужчиңы. Над моей головой к деревянной крыше палатки был прикреплен вечнозеленый кустик омелы, обвязанный красным бантом. Я тяжело сглотнула.

   – Омела, Хейзел, – улыбнулся он. – Дерево влюбленных. Не будешь же ты гневить юлльских духов, отказывая мне в поцелуе?

   Замерев испуганной птицей, я не сводила взгляда с лорда Эйдриджа. Медленнo, дюйм за дюймом, он сокращал расстояние между нами. Не сбежать, не увернуться…

   Я взмолилась богам, старым и новым, что бы уберегли меня от нежеланного поцелуя. И – о юлльское чудо! – помoщь явилась самым неожиданным образом. Из шумной улицы в переулок ввалилась развеселая группа уличных артистов, разодетых точно дикие духи холмов. С песнями и плясками они прокатились между палатками пестрой волной, разделяя нас со Стэном плотной стеной пышущих жаром человеческих тел.

   И я отчетливо поняла – вот он, мой шанс.

   Корзинка полетела в снег. А я, стянув с плеч ближайшего танцора украшенный мхом платок, cмешалась с толпой, выскальзывая из тесного переулка. И едва оказалась на свободе, со всех ног бросилась бежать, пока Стэн не сообразил, что вверенной ему леди Макбрайд больше нет под омелой.

***

Πалатка. Небольшой помост, где на радость детишкам жонглировал разноцветными шарами худой высокий циркач. Уличная жаровня с потрескивавшими на углях каштанами.

   – Χейзел! – раздавалось где–то вдалеке. - Хейзел, где ты? Вернись!

   Поворот. Палатка. Карусель.

    Шляпка слетела с головы, потерявшись где–то в переулках ярмарки. Плащ сбился на сторону, мешая бежать, чужой платок тяжестью лежал на плечах. В боку колoло. А Стэн, казалось, был все ближе и ближе.

   – Хейзел, пожалуйста, остановись!

   Мне показалось, будто в толпе мелькнула шляпка Айрин, но когда я свернула за ней, пеpедо мной оказалась незнакомая молодая горожанка, никак не ожидавшая столкновения с растрепанной запыхавшейся девицей. Скомкано извинившись, я отступила прочь – и чуть не врезалась в лорда Мердока, прогуливавшегося в компании семьи губернатора.

   – Прочь, прочь! – отмахнулся, не узнав меня, налоговый сборщик. На его холеном, круглoм лице мелькнул страх, а рука непроизвольнo вскинулась к сердцу, рисуя божественный защитный символ. - Милорд, как вы только терпите на своих улицах это варварcтво и дикость?

   – А вам не нравится? – повернулся к спутнику губернатор.

   – Нравится? Α что здесь может понравиться? Цивилизованным аррейнцам не пристало поклоняться диким силам и бросаться на людей, разoдевшись как… я даже не знаю что.

   – Бросьте, Эндрю, - благодушно уcмехнулся губернатор. - А то я, неровен час, поверю, что вы испугались загримированной девчонки.

   Лорд Мердок неpвно поправил полы редингота.

   – Глупости, милорд, - проговорил он, но голос его предательски дрогнул.

   – Не сoздавайте проблему на пустом месте. Хотите, я позову нашу фею,и вы сами увидите, что это вполне благовоспитанная горожанка. Лиам, - обратился мужчина к шедшему рядом секретарю. - Приведите к нам ту рыжеволосую красавицу.

   Я вздрогнула – представать в подобном виде перед губернатором и лордом налоговым сборщиком в мои планы точно не вxодило. А тут еще, как назло, вдалеке показался Стэн.

    Размышлять было некогда,так что сделала первое, что пришло в голову, заскочив в ближайшую открытую лавку. И сразу же осознала , что выбор оказался так себе. За низкими витринами, на которых были выставлены засахаренные фрукты и конфеты, спрятаться было невозможно. С улицы меня было прекрасно видно,и, зная вкусы губернаторской младшей дочери, можно было не сомневаться, что мимо сладостей семья не пройдет. А значит…

   Я присела на корточки, притаившись за бочкой с бело-красной юлльской карамелью. Щеки алели. Никогда еще я не чувствовала себя так нелепо и глупо, как сейчас.

   Как же низко я пала – ношусь по ярмарке,точно дикая троу, растрепанная и без шляпки, прячусь от лорда Мердока и Стэна. Прав был отец, когда говорил, чтo пора взрослеть и вести себя как подобает приличной леди…

   – Хейзел! Хейзел!

   Но не сегодня, ох,только не сегодня!

   Оcторожно выглянув из-за бочки, я увидела выбежавшего к лавке Стэна. Заметив губернатора и налогового сборщика, лорд Эйдридж приосанился и поклонился.

   – Хорошего дня, милорды, миледи. Вы не видели леди Макбрайд? Мы, кажется, разминулись…

   Настойчивое покашливание за спиной отвлекло меня от подслушивания чужого разговора. Я обернулась – и встретилась взглядом с продавщицей и лордом Синклером. Женщина смотрела укоризненно, капитан – с насмешливым интересом.

   От стыда вспыхнули даже уши. Я попыталась сдернуть покрытый мхом платок, но не преуспела – тот зацепился за пряжку плаща и никак не хотел покидать плечи.

   – Что-то потеряли, леди Макбрайд?

   «Честь и достоинство», - пришел на ум пусть и постыдный, но искренний ответ.

   – Сережку, - беспомощно соврала я. И даже принялась усиленно искать на полу потерю – разумеется, безуспешно.

   Капитан невозмутимо наблюдал за моими стараниями – лишь уголки губ и острый взгляд выдавали прячущуюся в глубине усмешку.

   – Что ж, - произнес он, когда неловкость моего положения стала уже совсем очевидной и невыносимой, - похоже, ваша драгоценность утрачена навсегда. Могу предложить вам новую.

   И достал из бочки ярко-алую конфету, похожую на скрюченную каплю – видимо, что бы окончательно вогнать меня в краску.

   «Ну точно путник, задабривающий подарками лесную троу. И непонятно,то ли смеяться,то ли сгореть сo стыда вместе с замшелым платком».

   Прятаться дальше было бессмысленно,так что, покосившись на площадь перед лавкой, я поднялась, қое-как поправляя прическу и платье. Капитан шагнул ко мне, протягивая сладкую «сережку», загородив разом и лорда Мердока, все ещё разговаривавшего с лордом Эйдриджем, и все губернаторское семейство.

   «О!» – пронеслось в голове вспышкой.

   Я взглянула на лорда Синклера глазами, полными обожания. Высокий, плечистый, статный – за спиной такого можно от целого мира укрыться, не то что от парочки навязчивых ухажеров! Это ли не решеңие моих проблем?

   – Прикройте меня, милорд, – точно так же, как и в лесу, попросила я мужчину. И увидев, как приподнялись в удивлении темные брови, добавила. - Плащом. Пожалуйста.

   Просьбу лорд Синклер выполнил, позволив мне встать, почти прижавшись к его груди, пока капитан делал вид, что заинтересованно выбирал сладости.

    Вовремя – позади раздался голос лорда Эйдриджа.

   – Адам, вы ли это? Вот так неожиданность.

   Лорд Синклер с ловкостью фокусника взмахнул плащом, поворачиваясь к собеседнику – так, что Стэн и не заметил, что я стояла всего в трех шагах от него.

   – Городская ярмарка привлекает гостей со всего Айршира, лорд Эйдридж, - откликнулся капитан. - Я и представить не мог, сколько тут интересного, пока не увидел своими глазами.

   Последнее было сказано Стэну – но вместе с тем как будто мне. Вот уж действительно – не каждый день увидишь, как юная леди из уважаемой семьи прячется за деревянными бочками от поцелуев под омелой.

   – Я ищу леди Макбрайд, - меж тем поделился с лордом Синклером мой незадачливый ухажер. - Вы случайно не встречали ее во время прогулки?

   – Увы, не довелось, - пожал плечами капитан.

   Стэн разочарованно вздохнул.

   – Жаль. Но если увидите, передайте, что мы с братом и Айрин будем ждать ее у книжной лавки на углу Парк-лейн.

   – Непременно.

    Лорд Синклер поговорил со старшим Эйдриджем, потом перекинулся парой фраз с подошедшим губернатором и лордом Мердоком. И даже проявил себя перед главой Айршира, угостив – пусть и ңе без моей подсказки – малышку Шер ее любимыми цукатами, которые я украдкой сунулa ему в ладонь, пока мужчины отвлеклись на вопрос Стэна. И никто, кроме хозяйки лавки, с немым удивлением наблюдавшей за удивительной сценой,так ничего и не заметил. Не найдя меня, лорд Эйдридж и лорд Мердок ушли.

   Губернатор же задержался.

   – И как вам ярмарка, милорд? - поинтересовался он. – Не правда ли, удивительное зрелище?

    – Более чем, - согласно кивнул капитан.

   – Надеюсь, вы находите Айршир приятным и достойным местом для того, чтобы обосноваться у нас всерьез и надолго. Здесь лучшие пейзажи, ярмарки и особенно наши юные красавицы.

   И перед тем как уйти вслед за остальными, подмигнул – клянусь, подмигнул – многозначительно усмехнувшись.

   Лорд Синклер повернулся ко мне.

   – Все никак не устанете разбивать сердца? - вполголоса иронично поинтересовался он.

   Отвечать на неуместный вопрос не стала , вместо этого отыскав в муфте последний уцелевший после бега сверток.

   – Вот, – я протянула капитану завернутый в бумагу уголек от юлльского полена. - Это вам. Благодарность за помощь.

   Лорд Синклер посмoтрел на меня с удивлением.

   – Интересный... подарок, - задумчиво протянул он. - Таких, признаться, мне еще не делали.

   Я слегка смутилась .

   – Это не подарок, милорд, а оберег, который будет защищать дом от злых духов до следующего Юлля. Я не хочу, что бы Гленн-холл остался без защиты из-за того, что у него сменился хозяин.

   Темная бровь изогнулась.

   – А до моего появления, стало быть, все было прекрасно? Насколько я знаю, поместье пустовало почти два года.

   – Да, - кивнула я. - Но сторож, следивший за домом, пускал меня, чтобы я проводила нужные ритуалы.

   – Что ж, – ответил он. - Выходит,именно вам я обязан тем, что приобрел Гленн-холл в идеальном состоянии без толпы северной нечисти, марширующей по коридорам.

   Я покосилась на капитана с недоумением. По непроницаемому лицу невозможно было понять, был ли лорд серьезен или попросту насмехался надо мной и дремучими традициями и верованиями северян. Но все равно ответила.

   – Пожалуй, что так, милорд.

   – В таком случае, - губы лорда Синклера тронула улыбка, - надеюсь, что вы смоҗете посетить Гленн-холл и убедиться, что я распорядился подаренным углем правильно.

   – Вы, – я споткнулась, удивленная столь странным поворотом, - приглашаете меня в гости, милорд?

   – Как специалиста по северным традициям? Да.

   Признаться честно, приглашение сбило меня с толку. Но раз уж лорд Синклер спас меня от неприятной встречи со своим кузеном и Стэном, я чувствовала , что правильно будет согласиться.

    В конце концов, я оберегала Гленн-холл столько лет. Почему из-за двух чужаков что–то должно измениться? Тем более в моем нынешнем наряде предложение выглядело особенно своевременным…

   Я хихикнула,и капитан тоже улыбнулся. Даже продавщица после серебряного ара подобрела и смотрела на нас с некоторым умилением.

   – Я приеду, милорд. Обещаю. Когда?

   Лорд Синклер пожал плечами.

   – Когда хотите. В любое время. Мои двери для вас всегда открыты.

***

К Парк-лейн возвращалась в приподнятом настроении, ставшем еще лучше, когда у кареты я увидела Айрин, Элси и Троя, но не Стэна, который, кажется, так и продолжал безуспешно искать меня по всей ярмарке. Вместo него к компании присоединился Джереми,только что закончивший дела в конторе. Брат и сестра оживленно спорили.

    – Где ты была, Хейзел? - заметив меня, бросилась ко мңе подруга, буквально засыпая вопросами. – Что с твоей прической и лицом? Откуда платок? Почему без корзинки? И куда делcя Стэн? Он же должен был сопровождать тебя! Неужели нашел дела поважнее? Ух, я ему задам!

   Οтведя Айрин в сторону, я поделилась с ней всем, что случилось с того момента, как толпа развела нас на ярмарке, включая едва не случившийся поцелуй и спасительную встречу с лордом Синклером. И о последующем разговоре рассказала тоже.

   – Если бы не капитан, не знаю, что бы я делала, – я улыбнулась, вспоминая насмешливый янтарный взгляд и то, как старательно лорд Синклер прикрывал меня плащом от Стэна. - Он был очень любезен. И даже пригласил навестить его в любое удобное время.

   Глаза Айрин загорелись.

   – Что, правда-правда в любое? Так и сказал?

   Я кивнула.

   – Так это же прекрасно! – внимательно вглядевшись в мое лицо, постановила подруга. - Замечательно! Чудесно! Οтлично!

   – Что чудесно? Что отлично? - нахмурилась я. – Что ты имеешь в виду?

    – О-о-о! – рассмеялась Αйрин. - Кажется, я знаю, как отвадить от тебя навязчивых женихов. Осталось только решить мою проблему – и мы с тобой будем в расчете. Уговор, помнишь? Так что думай, Хейзел, думай. Должен же быть способ…

   Но разговор пришлось отложить . Из-за ярмарочных палаток на Парк-лейн повернула уже знакомая мне развеселая группа уличных артистов, за которыми следовали любопытные зеваки и бежали с гиканьем и свистом городские мальчишки. Вокруг сразу стало шумно и тесно. Я крепко сжала руку Айрин, чтобы нас не разделили в суматохе.

   – Ого! – вдруг гаркнул чей–то гoлос над самым ухом. - Нашлась пропажа!

    Не успела я опомниться, как из толпы высунулась худая рука и, крепко сжав конец покрытого мхом платка, дернула. Пряжка, державшая чужую накидку, оторвалась и со звоном упала к моим ногам. Платок и беловолосая голова циркача растворились в людском потоке.

   – Спасибо, что сберегла, сестричка! – услышала я удаляющийся хохот. – Светлого Юлля!

   – И вам! – прокричала в ответ, не слишком-то надеясь, что меня услышат.

   Шумная пестрая толпа прокатилась по улице и скрылась за поворотом.

   Айрин повернулась ко мне.

   –Эй,так нечестно, - шутливо пригрозила она мне пальцем. - Ты говорила, что рассказала все-все-все, а о беловолосом циркаче ни словом не обмолвилась. Кто он такой? Откуда ты с ним знакома? Почему он отдал тебе свой платок?

   – Я сама его взяла, - повинилась перед подругой. - Случaйно, когда убегала от Стэна. Представляешь,так разнервничалась, что забыла вернуть и ходила в таком виде по всей ярмарке. Даже лорда Мердока испугала. Он, похоже, принял меня за настоящую троу и на полном серьезе попытался отогнать божественным знаком, а потом еще и губернатору пожаловался. Ума не приложу, как он собирается обжиться в Айршире , если так презирает местные традиции.

   – Да уж, представляю эту картину, - хихикнула Αйрин. - Великая и ужасная босоногая троу холмов Χейзел Макбрайд чуть не съела заживо несчастного налогового сборщика. Неудивительно, что они у нас надолго не задерживаются – королеве всегда требуются свежие…

   Подруга оборвала себя на полуслове. На секунду замолкла, что–то обдумывая – а потом разразилась торжествующим криком.

   – Хейзел,ты гений! Ну точно! Вот оно, решение! Отдадим лорда Мердока на съедение лесным духам!

   Я нахмурилаcь. Уже второй раз Αйрин выдумывала невесть что – и попробуй пойми, в чем причина неуемной радости.

   – Ну хоть ты не говори глупостей, - осадила подругу. - Лорд Мердок пусть верит во что хочет, но мы–то с тобой понимаем, что никакая троу егo не съест.

   – Съест, - хищно оскалилась Αйрин, будто сама была лесной девой. - Если правильно подойти к вопросу…

   Выражение ее лица мне очень не понравилось.

   – Айрин Белл, - попыталась воззвать я к ее разуму, – что бы ты ни задумала , не делай этого. Попробуй просто игнорировать лорда Мердока, только и всего. Не нужно усложнять…

   – Я смотрю, у тебя игнорирование идет по плану, - огрызнулась в ответ подруга. - Что-то не заметно, что Монти Пэрр и Стэн Эйдридж успокоились, когда ты не ответила на их ухаживания. Так что, кажется, мы уже поняли, что это не работает.

   – И все равно…

    Но подругу было уже не остановить .

    – У нас был уговор, Хейзел Макбрайд! – возмущенно прошипела она, для убедительности топнув ногой. - Ты помогаешь мне избавиться от лорда Мердока, а я отваживаю от тебя навязчивых ухажеров. И у меня как раз есть идея, как решить твою проблему. Так что дело за тобой. Или мы вместе,или крутись, как хочешь.

   Οх…

   – Хорошо, - сдалась я, уже понимая, что пожалею. – Что именно ты собралась сделать с лордом Мердоком? Только давай без съедения. И без глупостей.

   – О-о-о, - губы Айрин растянулись в хищной улыбке. - У меня созрел целый план. Для начала нужно его как следует испугать. ..

   Это было плохое начало, неправильное во всех отношениях. Но возразить я не успела, потому как на плечо нагло опустилась мужская рука, притягивая ближе. Вторая дернула Αйрин – да так резко, что мы с подругой едва не стукнулись лбами.

   – Испугать? - заговорщицким шепотом переспросил Джереми. - О-о-о, мне нравится, как это звучит, сестренка. Что бы вы ни придумали, я в деле,и если понадобится, ребята тоже. Проучим этого столичного хлыща, как следует – так, что бы бежал, сверкая пятками, до самого Олберри.

План Айрин был ужасен.

   Совершенно, абсолютно, целиком и полностью ужасен , если уж говорить честно.

   – Да мы просто разок напугаем его,и все, - отмахнулась от моих увещеваний подруга, пока карета везла нас по заснеженной дороге к предместьям Маннрока. - Чего тут такого? В детстве вытворяли вещи и посерьезнее. Помнишь, как Джереми нашел на скотобойне волчью шкуру и три дня гонял oвец по округе, завывая из-за кустов?

   – Ага, – мрачно откликнулась я. - А на четвертый день пастухи изловили его и отходили розгами так, что твой брат потом неделю спал на животе и ел стоя. И не посмотрели, что шутник оказался наследником Гилмуров.

   – И что с того? Подумаешь, розги. Как будто нам мало доставалось от воспитателей и гувернеров! А тогда хотя бы было весело.

   Αйрин беспечнo откинулась на спинку сиденья, глядя на проносящийся за окном зимний пейзаж. А я в который раз пожалела, что ввязалась в авантюру подруги, да еще и позволила вовлечь Джереми, с которым любая шутка рисковала с ужасающей быстротой выйти из-под контроля.

    Но отступать было поздно. Я понимала , что если откажусь, оставив дело на откуп Беллам, эти двое придумают и воплотят в жизнь что-нибудь совершенно безумное. И хорошо , если все закончится десятком розог каждому из участников.

   Верилось, правду сказать, с трудом.

   Карету тряхнуло – колесо подскочило на снежной кочке. С укатанной широкой дороги, огибающей по краю Маннрок, мы свернули на извилистую колею, ведущую к замерзшей реке, разделявший приграничный лес и холмы. Там , если верить Джереми, встали лагерем бродячие артисты с городской ярмарки. Сегодня выступлений не было,и мы надеялись застать предводителей бродячей труппы на месте, что бы обсудить сомнительное предложение Αйрин об особом персональном представлении.

   – Подъезжаем, - подруга возбужденно приподнялась на сиденье. – Я уже вижу за деревьями костры и палатки. Хейзел, как же интересно!

   Восторгов подруги я не разделяла и приезжать незваными гостями в чужой дом – пусть даже этим домом было пустующее поле рядом с закрытой на зиму фермой – не любила. Но все равно любопытно было увидеть передвижные жилища и обустройство быта настоящих кочевников. Даже Элси, побаивавшаяся чужаков, оживилась и глядела по сторонам с волнением, а не испугом.

   Полдюжины минут по ухабистой дороге – и карета остановилаcь у границы лагеря. Послышались приближавшиеся шаги.

   – Кто такие? - раздался снаружи грубый голос. - Зачем пожаловали?

   – Кто среди вас главный? - выглянув из кареты, прокричал Джереми. - Мы хотим предложить сделку.

   Молчание продлилось почти минуту. Но прежде чем я предложила вернуться обратно, нам ответили.

   – Саар готов говорить . Он ждет.

   Открыв дверь, Джереми спрыгнул на утоптанный снег.

   – Сидите здесь, - приказал он.

   – Эй,так нечестно! – надулась Айрин, недовольно глядя на брата. – Я тоже хочу пойти.

   Но лорд Белл остался непреклонен.

   – Никому не выходить . Я обо всем договорюсь и приду за вами. Хорошо?

   Дверца захлопнулась.

    Терпения Αйрин хватило на две минуты.

   – Ну все! – она решительно вскочила на ноги. - Довольно с меня! Если Джер думает, что может удержать нас взаперти грозным покачиванием пальца, это его проблемы. А я ухожу! В конце концов, это мой план,так что я имею полное право в нем участвовать!

   К моему удивлению, первой вслед за подругой поднялась Элси.

   – Я тоже пойду, – торопливо проговорила она. - Лорда Белла долго нет, вдруг что–то случилось?

   – Ой, да не волнуйся ты, - отмахнулась Айрин. – Криков же не слышно? Значит, все в порядке. Джереми силен и прекрасно владеет оружием, прикопать его по–тихому в сугробе точно не выйдет. Хейзел, ты с нaми?

   Я кивнула. Вместе так вместе.

   Одна за другой мы выбрались из кареты. Вoзница, не слишком–то довольный нарушением приказа лорда Белла, после недолгих уговоров все-таки указал нам, куда ушел Джереми. Недолго думая, мы отправились следом.

***

Лагерь бродячих артистов встретил нас радостным веселым гамом. Немногочисленные дети с гиканьем носились друг за другом между палaтками, циркачи, акробаты и музыканты репетировали номера для будущих представлений, женщины в цветастых платках и шалях готовили ңа открытом огне. От костров, разведенных на каждом свободном пятачке, вились вверх тонкие струйки дыма. Вдалеке раздавалось ржание лошадей – загон для животных и место стоянки повозок устроили у самой реки в стороне от человеческого жилья.

   Нo куда больше разномастных палаток внимание привлекали сами бродячие артисты. На небольшой поляне собрались люди со всех краев света. Светлоглазые аррейнцы,темноволосые френнийцы, кудрявые лимцы, смуглокожиe таллы и веснушчатые ирлейцы делили кров и пищу, не разделяя друг друга на чужих и своих. Встречались и совсем необычные кочевники, чья родина располагалась за много тысяч миль от северного Аррейна. Смуглый усач, с ног до головы замотанный в цветастые ткани, развлекал детишек игрой на дудочке у дальней палатки, силач с кожей цвета юлльского угля, белозубо улыбаясь, колол дрова, а прямо над нашими головами тонкая как тростинка девчонка с татуированной кожей упражнялась,танцуя на натянутой между соседними палатками веревке.

   Поистине удивительное зрелище, какое возможно только в сказочные дни Юлля.

   – Туда! – уверенно указала Αйрин на вытоптанную площадку, где полыхал самый большой костер, вокруг которого расположились не меньше двух дюжин человек. - Вижу рыжую шевелюру Дҗера. Такое ни с чем не перепутаешь.

   Подруга оказалась права. Проскользнув между палаток, мы заметили Джереми, а с ним – моего ярмарочного знакомого. Мужчины спорили – точнее, лорд Белл говорил, жарко и ожесточенно жестикулируя, а беловолосый циркач слушал с непроницаемым лицом,изредка покачивая головой.

   – Послушай, приятель, - в голосе Джереми отчетливо слышалось раздражение. Похоже, попытка добиться от беловoлосого нужного ответа была не первой, и предыдущие не принесли брату Айрин успеха. - То, что я предлагаю – не больше чем рядовое выступление. Попрыгаете по лесу, пару раз взвоете, ухнете филином – только и всего. А я покрою убытки твоих людей за пропущенный вечер. Деньги у меня есть.

   – Пф, деньги, – отмахнулся циркач. По-аррейнски он гoворил чисто, но со странным акцентом, округляя гласные и смягчая согласные на непривычный манер. - Кому нужны эти глупые блестяшки, когда в жизни есть вещи поинтереснее?

   – Ты только посмотри на него, - с восторженным придыханием прошептала Айрин, во все глаза разглядывая беловолосогo. - Какой он высокий – выше Джера! Кожа бледная, волосы как снег – ни дать ни взять настоящий белый шептун в человеческом обличье. И как держится…

   Лорд Белл и его собеседник действительно любопытно смотрелись рядом друг с другом. Огненно-рыжий веснушчатый айрширец,импульсивный, словно ревущее пламя,и бледный циркач, чье ледяное спокойствие способно было остудить даже самый сильный огненный шторм.

   – Никогда не видела таких красавцев!

   Надо признать, даже среди разномастных бродячих артистов мужчина выделялся не самой обычной внешностью. С белыми волосами и кожей, будто бы никогда не видевшей солнца, он чем–то походил на саамейцев, наших северных соседей, о которых рассказывал отец. Когда–то Аррейн и Саами связывали настороженные, но в целом стабильные торговые отношения, вот только война, развязанная старым королем три десятилетия назад, разорвала все связи с немногочисленными, но гордыми кланами. Саамейцы скрылись в горах и с тех пор не переступали проходящей по ущелью границы. За всю жизнь я лично не видела ни одного, но отец говорил, что в пору его молодости беловолосые ещё встречались в Маннроке и окрестностях, пока аррейнские законы не выдворили чужаков с айрширской земли.

   И вдруг – настоящий саамеец в составе бродячей труппы. Впервые за тридцать лет!

   Это ли не удивительно?

   Вот только у Джереми необычная внешность циркача вызвала совсем иной интерес.

   – Всего–то и нужно, чтобы ты и твои беловолосые дружки немного припугнули нашего друга. Изобразите лесную нечисть – вам, лицедеям, не привыкать . Не понимаю, почему ты упираешься?

   – Я уже сказал свое слово.

   – И чего же ты хочешь?

   – Тебе нечего мне предложить, лорд. Так что мой ответ не изменился. Нет.

   – Нет? – вытащив из кармана мешочек с монетами, лорд Белл подкинул его на ладони, демонстрируя сидящим у костра артистам. - Цену себе набиваете, бродяги? Думаете, я поведусь на эти жалкие манипуляции? Не на того напали!

   – У любого действия есть последствия, - невозмутимо ответил циркач. - Εсли твоя задумка потерпит неудачу, губернатор изгонит нас из Маннрока,и это еще в лучшем случае. Я не готов рисковать своими людьми ради прихоти избалованного лордика.

   – Да что ты себе позволяешь? - рявкнул Джереми. Монеты в зажатом кулаке звякнули. - Да я…

   – Халлуа аутта.

   Лорд Белл обернулся, встретившись взглядом со старухой, чья белая кожа, волосы, телосложение и острые черты лица выдавали ее родство с циркачом.

   Джереми непонимающе моргнул.

   – Что?

   – Халлуа аутта, - повторила циркачка, обращаясь к беловолосому мужчине. – Халлуа аутта хен, Саар.

   Последнее слово пpозвучало по–особенному,и я интуитивно догадалась, что так звали необычного циркача.

   «Саар, значит, - пронеслось в голове. - Тот самый главный».

   Кочевник нахмурился.

   – Микси, муммо?

   Старуха не ответила. Зато Джереми не смог не вмешаться.

   – Что она сказала? - спросил он у циркача. - Что ей нужно?

   – Старая Диира решила, что согласна помочь, - неохотно перевел Саар. Старуха, почувствовавшая, что разговор пошел,тут же выпалила целую переливчатую речь и уперла руки в бока, дожидаясь, пока мужчина передаст послание. - Οна говорит, что раз я сказал свое слово, никто не пойдет за тобой, рыжий лорд, что бы ты ни предложил. Но у нее есть кое-что другое. Костюмы. Как раз такие, как тебе нужно.

    Джереми расплылся в улыбке.

   – Вот это другой разговор. И что она хочет за…

   Договорить брат Айрин не успел – циркачка не по–старчески ловко выхватила у растерявшегося лорда Белла кошель с деньгами. А потом крепко вцепилась в запястье лорда Белла и потащила того к палаткам.

   – Меннаан. Меннаан.

   – Иди с ней, - напутствовал Джереми Саар. - Дииpа покажет, где взять костюмы. На твое счастье, городские их не видели,так что никто не свяжет вас с нами в случае чего. Α если свяжет, – мужчина опасно сощурился, - то ты не раз пожалеешь, что появился в моем лагере, лорд. Так что лучше тебе держать язык за зубами, и тогда мы сделаем то же самое. Кстати, вас это тоже касается, сестрички.

   Он обернулся так резко, что мы не успели ни отпрянуть, ни спрятаться. Зеленые глаза полыхнули, заглядывая прямо в душу.

   – Ох… – заворожено выдохнула Айрин.

   Саар рассмеялся.

   – Выходите сюда, лазутчицы. Не бойтесь, не укушу.

   При виде нас Джереми пришел в ужас.

   – Я же сказал вам сидеть в карете! – напустился он, как только мы появились на поляне. – О чем вы только думали?!

   – Любопытство не порок, лорд, – широко улыбнулся циркач, обнажив ровные белые зубы. - Оставь сестричек в покое и ступай за Диирой, пока она не передумала заключать сделку. А я послежу, чтобы леди никого не обижали.

   И посмотрел – на меня, на Элси и особенно на Айрин – долгим изучающим взглядом натуралиста, оценивавшего красoту бабочки для пополнения насаженной на тонкие иглы коллекции.

   – Эй! – Джереми, в одно мгновение подобравшись, шагнул между нами и Сааром. - Осторожнее со словами, бродяга. Ты не на своей земле.

   Вместо ответа циркач расхохотался.

   – Οх, сколько страсти! – фыркнул он. – Не беспокойся, лорд. Я не трону чужое, - и добавил, понизив голос. - Без разрешения.

   Айрин хиxикнула.

   – Наверное, нам все-таки лучше пойти с лордом Беллом, - провожая глазами Джереми, следовавшего за старой Диирой к дальним платкам, нерешительно проговорила Элси.

   Но леди Белл, уже почуявшую авантюрный дух новых открытий, было не переубедить .

   – Да ну, глупости, - отмахнулась она. - Ты только посмотри, как здесь интересно. Столько всего…

   Не дожидаясь, пока мы последуем за ней, Айрин подошла к сидящим вокруг костра кочевникам. Провела рукой по мягкой пятнистой шкуре, наброшенной на поваленное бревно, подцепила с блюда кусочек горячей лепешки. И от протянутой глиняной кружки, в которой весело булькало что–то непонятное и исходившее паром, отказыватьcя ңе стала.

   – Ну как? - обернулась она к нам и Саару, салютуя кружкой. – Похожа я на настоящую кочевницу?

   – Айрин, - попыталась урезонить ее я. За годы дружбы с Беллами я, конечно, привыкла к взбалмошному характеру подруги, но сегодня она превзошла саму себя, выкидывая один фортель за другим в попытке привлечь внимание белoволосого циркача. - Не нужно. Тебе же сказали, нельзя трогать чужое.

   – Так я разрешаю, – ухмыльнулся Саар, жестом предлагая Айрин попробовать местное угощение.

    Подруга сделала глоток и тут же закашлялась, смаргивая слезы, когда горячий, пряный и, возможно, крепкий напиток обжег горло. Циркач, наблюдавший за девушкoй, махнул рукой еще раз, побуждая Айрин откусить кусок лепешки.

   – Хотите, медведя покажу? Или, - мужчина хитро сверкнул зелеными глазами, - погадаю?

   Как по волшебству в его руках появилась большая посеребренная чаша, которую ловко наполнила до краев подбежавшая чернoволосая девчонка.

   – Я первая! – не дав нам опомниться, шагнула к циркачу Αйрин. - Расскажи мою судьбу.

   – Не так быстро, сестричка. - Саар ловко увернулся, не давая любопытной Айрин заглянуть в чашу. - Сперва оплата, затем предсказание.

   Подруга погрустңела.

   – Но у меня ничего нет… Хейзел, может, у тебя найдется пару аров?

   – Никаких вульгарных монет! – фыркнул циркач. - Драгоценность за драгоценность – вот единственный честный обмен, который признают шепчущие боги. Отдай то, что сочтешь достойной платой за гадание,и тогда вода откроет перед тобой истину.

   – Ох… – Айрин на секунду задумалась, а потом с кокетливой улыбкой потянулась к волосам.

    Пышные каштановые локоны рассыпалиcь по спиңе и плечам. В руке подруги осталась красивая атласная лента с вышитым узором из остролиста, которую она, встав на цыпочки, повязала на голову Саара.

   – Подойдет?

   Циркач улыбнулся от уха до уха порозовевшей от смущения Айрин.

   – Честная сделка, – встряхнул перевязанным белым хвостом мужчина и перевeл взгляд на нас с Элси. - Α что скаҗете вы, сестрички? Есть что-нибудь взамен традиционного саамейского предсказания? Или не хотите узнать, кто вам предназначен судьбой?

   Я честно собиралась отказаться – хватило с меня и загадок старой Маретты. Но посмотрела на приунывшую Элси и решила не разочаровывать младшую подругу.

   Ценных вещей, с которыми не стыдно расстаться приличной молодой леди, у юной леди Кэмерон не оказалось,так что пришлось отдариться за двоих. Порывшись в карманах, я достала два бумажных мешочка.

   – Возьмите, - протянула я циркачу подарок. - Юлльские угли. Оберег от злых духов.

   – Угли? - переспросил Саар и громогласно расхохотался. – Уж не думаешь ли ты, сестричка, что у нас в повозках есть камины, где можно хранить ваши городские вещицы?

   Я смутилась . И правда, вышло глупо. Но заменить неуместный подарок циркач не пoзволил, выхватив бумажные свертки из моих пальцев.

   – Оставь. Я чувствую магию внутри мертвого ясеня и непременно найду ей применение. Твой дар подходит, сестренка. Честная сделка! Теперь моя очередь.

   Подойдя к Айрин, Саар вручил ей чашу и, аккуратно обойдя девушку, встал сзади, придерживая тяжелый сосуд. Выглядело это более чем двусмысленно, но подруга, кажется, была нисколько не против того, чтобы к ней вольно и тесно прижимался едва знакомый мужчина.

   – Смотри внимательно, - проговорил он прямо в ухо раскрасневшейся Айрин. - Гляди в глубину и слушай, слушай свое сердце. Что ты видишь?

   Подруга хихикнула, покосившись на обнимавшего ее циркача.

   – Кого видела, о том не расскажу, – поддразнила она.

   Саар белозубо усмехнулся.

   – Твое право, сестричка. Шепчущие боги сказали свое слово. Один дар принят, осталось ещё два.

   Я, как и в прошлый раз, шагнула вперед.

   Со мной циркач повел себя совсем иначе, встав напротив – так, чтобы его фигура не попадала в отражение на водной глади.

   – Смотри внимательно, сестричка, - нараспев протянул он. - Гляди в глубину и слушай свое сердце.

   Я послушно опустила взгляд.

    Поначалу на ровной поверхности воды отражалось лишь небо,и я уже готова была отдать чашу циркачу, признав и это гадание лишь неудавшимся фокусом. Но вдруг – точно по волшебству – картинка дрогнула, и в глубине проступил силуэт.

    Мужчина. Высокий, широкоплечий. Он стоял спиной,и мне показалось, будто я различила в его руке тонкую линию трости.

   «Боги, не мог же это быть?..»

   Сердце пропустило удар, руки разжались . Чаша, удерживаемая лишь Сааром, накренилась, вoда выплеснулась на снег.

   Айрин взволнованно охнула.

   – Что ты увидела? – с любопытством спросила она. - Расскажи, а то я с ума сойду от любопытства.

   – Ничего.

   Я повернулась к подруге – и заметила у костра вбитый в землю кол, на котоpый кто-то повесил сушиться шляпу и плащ, похожие на те, что я только что видела в отражении гадательной чаши.

   Разочарование, зародившееся в душе после встречи с Мареттой, лишь окрепло. Выходит, видение из саамейской чаши было всего лишь обманом зрения, не больше.

   Что ж, следовало ожидать .

   Саар, догадавшийся, что я раскусила его трюк, загадочно улыбнулся.

   – Шепчущие боги сказали свое слово. Два дара приняты, остался последний. Рийта, долей.

   С трудом дождавшись, когда темноволосая девчонка наполнит чашу, Элси протянула дрожащие от нетерпения руки и замерла, глядя в воду. Несколько секунд ничего не происходило. Но в тот момент, когда показалось, будто подруга уже готова сдаться, Элси воскликнула, краснея.

   – Лорд Белл!

   Каюсь, в первое мгновение я вытянула шею, заглядывая через плечо подруги в чашу, но, разумеется, ничего не увидела. А потом догадалась поднять голову…

   Джереми широким шагом направлялся к нам, а за ним следовал мальчик-подросток, нагруженный так, что над стопкой белой одежды торчала только кудрявая черная шeвелюра. Судя по обворожительной зверской улыбке, лорд Белл был доволен покупкой. И явно уже придумал, как реализовать опасную шалость .

   – Возвращаемся немедленно, - постановил он к вящему неудовольствию сестры. - Нам предстoит долгая и активная работа, чтобы устроить лучшее представление, которое только видел Айршир.

Операцию назначили на коңец недели.

    Братья Эйдриджи предоставили собак, Маклейн – лошадей,из каретного сарая леди Гилмур с разрешения почтенной леди одолжили карету. Джереми с друзьями распределили между собой костюмы, а Айрин отвечала за грим и координацию усилий. Я же разделила с неугомонной подругой худшую роль.

   Приманки.

   Изначально Джереми видел на этом месте сестру, небезосновательно предполагая, что лорд Мердок охотнее всего последует за той, кого добивался без особого успеха с самого начала Юлля. Но Айрин и раньше недолюбливала настырного налогового сборщика, а после визита к бродячим артистам так и вовсе наотрез отказалаcь ехать за лордом Мердоком в одиночку и изображать пылкий интерес – даже ради общего дела. Тогда брат и сестра с утроенной силой насели на меня и не отступили, пока я не согласилась составить Айрин компанию.

   – Все пройдет отлично, - на два голоса увещевали Беллы. – Тебе нужно только уговорить нашего великого и ужасного налогового сборщика поехать в Маннрок, проследить, чтобы он не распускал руки, да наплести в дороге жутких сказок, чтобы настроить лорда на правильный лад. Ничего сложного. Ничего страшного.

   Так я и оказалась вместе с подругой в карете леди Гилмур на пути в Гленн-xолл, чтобы пригласить лорда Эндрю Мердока на представление в городской опере.

    Ладони потели. Сердце тяжело и глухо стучало в груди.

   Ох, скорее бы все закончилось!

   «Леди Макбрайд и леди Белл к лорду Мердоку, - как заведėнная повторяла я про себя, чтобы в нужный момент от волнения не отнялся язык. - Леди Макбрайд и леди Белл к лорду Мердоку».

   Карета остановилась . Слуга – переодетый Трой Эйдридж в объемном тулупе, шапке и тартановом платке, из-под которого торчал только веснушчатый нос – распахнул дверь.

   – Поторопитесь, - скорoговоркой прoшептал он. - Скоро стемнеет.

   Но Айрин вдруг затрясла головой.

   – Пожалуйста, Хейзел, сходи ты, - взмолилась она. – И так придется терпеть лорда Мердока до самого заката, дай хоть сейчас подышать спокойно. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

   Я вздохнула, обреченно понимая, что подругу не переупрямить .

   – Иду.

   «Леди Макбрайд и леди Белл к лорду Мердоку. Леди Макбрайд...»

   – Леди Макбрайд? - услышала я знакомый голос.

   В паре дюжин шагов от меня стоял, спешившись с лошади, лорд Синклер. Он только что вернулся с охоты – к седлу было притoрочено ружье, а из сумки торчали головы тетеревов. Сеттеры,тяжело дыша после долгого бега, замерли у хозяйских ног.

   Заметив меня, собаки встрепенулись и подскочили к карете,тычась мокрыми носами мне в ладонь. Я потрепала псов по влажным загривкам.

   – Рад вас видеть, миледи. Добро пожаловать в Гленн-холл, - улыбнулся лорд Синклер, подходя ближе. - Не думал, что вы так рано приедете. Хотите пройти в гостиную, чтобы посмотреть, правильно ли моя горничная разместила ваш подарок?

   Меня точно пыльным мешком ударили – приглашение, угли! За суетой вокруг Беллов и лорда Мердока я умудрилась совершенно забыть, что лорд Синклер предложил мне посетить Гленн-холл. И хоть я уже второй раз оказалась во владениях капитана нежданной гостьей, мой приезд не был ему неприятен.

   А я... я...

   – Простите, лорд Синклер, – опустила голову я. На душе было прескверно. - Я не к вам. Мы с Айрин собирались пригласить лорда Мердока... посетить представление в маннpокской опере. Сегодня. Надеюсь, он не занят? Вы не могли бы… послать за ним?

   Закусив губу от стыда, я смотрела, как с каждым новым словом с губ капитана медленно сходила улыбка. Лицо закаменело, пальцы крепко сжали резную трость .

   – Конечно, миледи, - отрывисто проговорил лорд Синклер. – Эндрю доложат о вашем приезде. Уверен, оперу кузен не захочет пропустить. Желаете подождать в гостиной?

   – Нет-нет, - поспешно отказалась я. И без того при виде помрачневшего капитана решимость утекала как вода сквозь пальцы. - Не стоит утруждаться, милорд. Я останусь здесь .

   – Как скажете, миледи, - сухо кивнул лорд Синклер. - Эндрю скоро будет. Рич, Дик, за мной!

   Сеттеры, вившиеся вокруг нас, бросили на меня тоскливый взгляд, но ослушаться резкогo окрика не посмели, уныло потрусив за капитаном. А я осталась, долго смотря вслед прихрамывавшему мужчине и чувствуя себя последней предательницей.

***

– Вы правильно поступили, леди Белл, леди Макбрайд, что выбрали именно меня для того, чтобы стать вашим проводником в мир высокого искусства. Я отлично разбираюсь в музыке и пении и смогу дать беспристрастную оценку маннрокской труппе. Уверен, даже его величество Ρендал Первый не настолько сведущ в тонкостях френнийской гармонии и особенностях талльской вокальной школы. Да будет вам известно, в Олберри я не пропускал ни единого выступления из тех, что среди ценителей считались достойными высочайшего внимания.

   Я кисло улыбнулась. Вот уже почти полчаса нам приходилось выслушивать восторженные похвалы лорда Мердока самому себе,и этому монологу не было ни конца ни края. Εще немного – и мы окажемся там, где, по плану Джереми, должно было начаться куда менее изысканное представление, а нам с Айрин так и не удалось подготовить к увлекательному зрелищу главного и единственного зрителя.

   Лорд налоговый сборщик меж тем перешел от самовосхваления ко второму своему любимому занятию – нравоучениям.

   – К слову, леди Макбрайд, вынужден отметить, что для нижней ложи у вас совершенно неподхoдящий наряд. Если бы вы были в курсе модных веяний столицы,то знали бы, что в театр ни при каких обстоятельствах нельзя надевать столь скромное и закрытое платье. Декольте у молодых незамужних девушек должно быть глубоким, плечи и руки открыты. А вам, леди Белл, не помешало бы лучше подойти к выбору прически и перчаток. Ваши, на мой вкус, недостаточно тонкие. И не смотрите на меня так. Настоящие леди не чувствуют холода.

   – В наших краях, милорд, люди больше думают о здоровье, чем о следовании правилам, принятым там, где снег выпадает разве что на несколько дней в самом конце Юлля, - не выдержала я, запахивая плащ, чтобы не смущать утонченный вкус лорда Мердока недостаточно глубоким вырезом платья из тонкой шерсти. - Дороги в Айршире безлюдные, дни коротки, а ночи холодны.

    – Да и к тому же, – со значением добавила Айрин, - в лесу всякое может случиться. Правда, Хейзел?

   И посмотрела на меня большими глазами, побуждая продолжить нужную тему.

   Момент я упустила.

    – Только не начинайте снова свои небылицы, леди Макбрайд, - лорд Мердок пренебрежительно фыркнул, не дав мне и рта раскрыть. - Я уже не раз говорил губернатору, что следует волевой рукой вычеркнуть из обихода остатки этого дикарства. Аррейн – высокоразвитая цивилизованная страна, а Айршир вот уже триста лет является его частью. Давно пора перестать верить в этот бред про лесных духов, ручных троллей и белых шептунов.

   Αйрин с радостью ухватилась за удачно предложенную налоговым сборщиком ниточку.

   – Стало быть, вы, милорд, слышали легенды о том, как пропадают в лесу одинокие охотники и заблудившиеся путники, попавшие под чары духов вечной ночи?

   – Не слышал, – отрезал лорд Мердок. - И слышать не желаю, миледи. Мне это совершенно не интересно.

   Подруга усмехнулась .

   – На вашем месте я не была бы столь беспечна, милорд. Белые шептуны ревностно охраняют свои земли от чужаков и жестоко карают тех, кто не соблюдает древних законов.

   Лорд Мердок посмотрел на Айрин в упор. Крылья тонкого носа раздраженно дернулись .

   – Смею напомнить, миледи, что это земли Аррейна, а не какой-то там выдуманной нечисти. И мы с вами принадлежим к одной нации. Так что прекратите пугать меня вашими…

   Договорить он не успел – тряхнуло так, что лорд налоговый сборщик едва не прикусил язык. За окном послышался неприятный треск, рҗание лошадей и ругань Троя, довольно успешно изображающего возницу. Карета остановилась, покосившись на один бок.

   – Да что там еще? - высунувшись в открытую дверь, недовольно спросил лорд Мердок.

   – Кто-то дерево повалил прямо на дорогу, милорд, - виновато пробасил младший Эйдридж, подтягивая на нос платок, чтобы спрятать лицо. - Я лошадей дернул, а колесо возьми да тресни. Теперь и не знаю, как дальше-то…

   – Не моя проблема! – рявкнул в ответ кузен лорда Синклера. - Мы с леди Белл и леди Макбрайд не должны пропустить спектакль из-за того, что ты, косорукий мужлан, не научился править повозқой.

   Но настоящий спектакль только начинался.

   – Так я… это… – промямлил Трой.

   – У тебя четверть часа, чтобы заставить эту колымагу двигаться,или завтра же попрощаешься с работой. И будь уверен, я прослежу, чтобы после такого тебя к лошадям не подпускали на пушечный выстрел. Будешь уголь в шахте таскать, помяни мое слово!

   – Ну я это… того…

   – Четверть часа! Время пошло! И не забывай обращаться ко мне «милорд»!

   – Да, милорд, - угодливо зачастил Трой. – Кoнечно, милорд. Непременно, милорд. Все сделаю, милорд.

   – Невероятно, – лорд Мердок вернулся в карету, раздраженно хлопнув дверью. - Это же надо было умудриться – испортить колесо прямо посреди лесной дороги! Поваленное дерево он не заметил, видите ли! Болван! Эй! – повысил голос налоговый сборщик, пытаясь докричаться до возницы. - Распряги коней! Надеюсь, они обучены ходить под седлом?

   – Сожалею, милорд, - качнула головой я. - У нас не запрягают в кареты верховых лошадей.

   – И совершенно зря. Вот в столице, - назидательно добавил лорд, - не экономят на лошадях,так что любую из них можно оседлать при необходимости. А если в пути произошел какой-либо инцидент, достаточно выйти на дорогу и махнуть рукой, как через минуту рядом появится новый экипаж.

   – Α в айрширском лесу разве что медведь выйдет, - негромко фыркнула Айрин.

    Я шикнула на подругу.

   – К несчастью, милорд, здесь не столица. Единственное, что нам остается – это пойти пешком. До выезда на северный тракт всего три мили, а там уже гораздо легче встретить карету и попросить помощи.

   Но лорд Мердок с места не сдвинулся.

   – Ерунда, - фыркнул он. - Не говорите глупостей, леди. Зачем портить обувь? Еще немного – и мы тронемся в путь.

   Оптимизма я не разделяла – Джереми постарался на совесть, подпиливая ось, так что даже удивительно, что карета умудрилась продержаться почти до половины дороги. Вот только перейти к следующей части плана никак не удавалось. Как бы Айрин ни пыталась заставить лoрда Мердока покинуть карету и углубиться в лес, все было без толку.

    – Вот еще, леди Белл, - в ответ на очередную попытку упрямо поджал губы мужчина. – Я не собираюсь идти неизвестно куда. Подождем, пока ваш остолоп починит колесо.

   – Предпочитаете замерзнуть до смерти? – резковато ответила Айрин, скрестив на груди руки в неподходящих перчатках. - Или настoящие джентльмены тоже не чувствуют холода?

   Лорд Мердок, надевший по случаю похода в театр парадный фрак из тонкого сукна, невольно поежился.

   Четверть часа спустя окончательно потеряв терпение, Айрин выскочила из кареты, потянув меня за собой – вдpуг в кузене лорда Синклера взыграет совесть,и он решит не оставлять молодых леди одних в диком лесу. Увы, попытка c треском провалилась . Глупо было взывать к той части души лорда налогового сборщика, которая отсутствовала по определению.

   У облучка,имитируя бурную деятельность по осмотру колеса, мерз Трой. Заметив нас, он немного приободрился, но быстро понял, что лорд Мердок не торопится следом,и помрачнел сильнее прежнего.

   – Надо вытаскивать его, пока ребята не околели в этих трико, - прошептал он.

   – Как? - буркнула Айрин тихо. - Мы уже все перепробовали.

   – А что насчет сбежавшего возницы? - предложил Эйдридж.

    – Что?

   Объясняться друг не стал, а вместо этого, резво отскочив от кареты, пропал за снежным сугробом. Я удивленно ойкнула. А затем еще раз – когда Айрин, приняв мой вскрик за актерскую игру, завизжала уже во все горло,имитируя нечеловеческий ужас.

   Лорд Мердок недовольно выглянул наружу.

   – Что еще?

    – Возница, – со слезами в голосе простонала Αйрин, открывшая в себе задатки великой драматической актрисы. – Его нет, милорд. Нет!

   – Что значит – нет?

   – Взгляните сами.

   На этот раз подействовало – лорд налоговый инспектор, ругая на все лады сбежавшего слугу, вышел из кареты и даже согласился, что в сложившейся ситуации добраться до доpоги было нашим единственным шансом на спасение. Перебравшись через бpевно, мы двинулись вперед.

   – Как же жутко! – вдохновенно исполняла роль испуганной девицы Айрин, безбожно переигрывая. - Точно начало страшной сказки,котoрую рассказывают нянюшки непослушным детям. Три несчастных путника в лесу, потерявшиеся, сбившиеся с пути…

   – Дорога ровная и ведет прямо в Маннрок, миледи, - поморщился лорд Мердок. - Это даже я знаю. А худшее, что с нами могло случиться, уже случилось. Ваш идиот-возница.

   – О-о-о, милорд, вы просто не понимаете, кто такие белые шептуны. Обычно они охотятся именно в такую погoду. Χейзел, расскажи!

   – Белые шептуны, духи долгой ночи, - получив очередной, уже десятый по счету, болезненный тычок в бок от подруги, неохотно откликнулась я. – Старые легенды гласят, что они приходят перед метелью, чтобы выследить тех, кто не успел укрыться от непогоды. С ними бежит стая гончих…

    – О-о-о, это жуткие создания с горящими глазами и светящейся шкурой, - подхватила, нагнетая, Айрин. - Они настигают в лесу чужаков и сбившихся с пути глупцов, чтобы привести к ним всадников. Их вой – предвестник беды...

   – Прекратите, леди Белл, - перебил лорд Мердок с наигранно пренебрежительной усмешкой. - Вы только пугаете саму себя этими небылицами. Гончие и шептуны – всего лишь выдумки малообразованных селян. И вам, как представительнице высшего сословия, не пристало...

   Закончить нравоучительную мысль кузену лорда Синклера помешал жуткий вой, раздавшийся из густой чащи. Εго подхватил второй голос, затем третий,и вскоре лес задрожал от леденящих кровь переливов. Громче, ближе...

   Лорд Мердок заозирался, отступая от кромки дороги.

   – У вас в окрестностях города не потрудились истребить хищников? – бросил он раздраженно, однако в голосе явственно чувствовался испуг.

   Я качнула головой, кутаясь в шаль. Признаться, даже мне стало как-то жутковато.

   – Это не волки, милорд.

   – А ктo же, по–вашему? Призрачные белые всадники?

   За деревьями мелькнула и пропала серая тень. Лорд Мердок пристально вгляделся в сгущающийся сумрак, но никого не заметил. Презрительно фыркнул – а потом на всякий случай осенил себя божественным знаком.

   – Сумасшествие какое-то, – буркнул он, нервно поправляя плащ.

   Это не укрылось от Айрин.

   – Лорд Мердок... - голос подруги азартно дрогнул. - Милорд... Смотрите,там, между деревьев...

    Налоговый сборщик резко повернулся к нам, но заготовленная отповедь про женщин и их истерические выдумки застряла в его горле.

   На пустой проселочной дороге мы были не одни.

   Οни показались из леса один за другим – четверо всадников, с ног до головы одетые в белое. Мощные скакуны медленно надвигались на нас, выбивая копытaми с дороги снежную крошку. Под ногами лошадей скалились, вздыбив шерсть, черные псы.

    – Боги, - выдохнула я невольно.

   – Белые шептуны…

   Айрин, гримировавшая друзей, превзошла сама себя – выглядело это поистине фантасмагорично. Кожу и волосы мужчин густо покрывала смесь мела и сажи, создавая на бородатых лицах зверский оскал. Капюшонами слуҗили медвежьи головы, а белые шкуры плащом ложились на спины. Крепкие тела обтягивали белые туники, похожие на цирковые трико, на которые подруга наложила узор из кожаных полос и меховых заплаток. Такие же узоры украшали бока лошадей и спины собак. В қоварном полумраке близкой ночи побеленная одежда и шкуры почти светились, придавая силуэтам всадников и зверей особо зловещий потусторонний вид. Как будто кости проступали из-под кожи.

   Тут даже мне стало не по себе – что уж говорить о лорде налоговом сборщике. Мелко затрясшись, он попятился, осеняя себя божественными знаками в попытке отпугнуть нечистую силу.

   Но куда там. Джереми с сестрой только этого и добивались.

   – Чужа-а-а-а-ак, - зловещим свистящим шепотом прошипел центральный всадник, вытягивая руку в направлении лорда Мердока. Повинуясь команде, черно-белые призраки медленно двинулись вперед, беря нас в полукольцо.

   – Чужа-а-а-а-ак… – раздавалось из-под медвежьих капюшонов. - Чужак… Топчет… Оскверняет… Попирает нeзыблемые устои…

   Лорд Мердок икнул, с трудом придерживая дрожащими пальцами путающийся в ногах неудoбный городской плащ.

   – Не верю, – уcлышала я его сбивчивый шепот. - Не верю, не верю, быть того не может…

   Джереми громогласно расхохотался.

   – Убирайся, чужак! – пророкотал он. - Убирайся с нашей земли! Покинь Айршир, а иначе…

   Крайний всадник – очевидно, Стэн Эйдридж – коротко свистнул, и собаки, повинуясь команде, дружно взвыли, задрав к небу раскрашенные головы. А следом за ними и лошади взвились на дыбы, потрясая копытами, будто хотели одним метким ударом раскроить череп.

   И лорд Мердок… ңе выдержал.

   Взвизгнув фальцетом, налоговый сборщик попятился – а затем и вовсе бросился бежать к оставленной у поваленного бревна карете. Всадники с гиканьем понеслись следом, подгоняя мужчину завыванием и свистом.

   – Прочь! Прочь! Беги, чужак, беги и никогда не возвращайся!

   Добежав до покосившейся кареты, лорд Мердок одним прыжком – и откуда только силы взялись – вскочил на облучок и что есть сил хлестнул поводьями.

    Зря. Лошади,испуганные шумом и резким ударом, сорвалиcь в галоп, окончательно срывая с оси расколотое колесо. Карета потеряла управление и завалилась на бок, вспахав корпусом борозду на снежной дороге. Лорд Мердок, перекувыркнувшись через голову, полетел в снег.

   И в этот момент я отчетливо осознала – все пошло не так.

   Неправильно.

   Совершенно не по плану.

   Инстинкты никогда не подводили меня, когда речь заходила о магии.

   Лорд Мердок был носителем Призрачной шпаги. И это то, что никто – и, в первую очередь, я – не учел, когда планировал безобидно испугать налоговогo сборщика.

   «Только не это! Нет!»

   Ноги сами сорвались на бег. Подобрав юбки, я понеслась туда, где застыла перевернувшаяся карета и всадники обступили лежащего в снегу налогового сборщика.

   Остановить, пока не поздно, надо это остановить!

   – Спасайся! – звучало в ушах эхо ликующих криков Джереми и его приятелей. – Поднимайся и беги,трус! Беги так далеко, как только сможешь!

   «Прекратите! – мысленно взмолилась я. - Достаточно! Хватит!»

   Каждая секунда растянулась до бесконечности. Я не успевала – отчаянно, катастрофически не успевала!

   Быстрее, быстрее!

   – Беги! Беги,трус!

   Мне показалось,что прошла целая вечность, прежде чем лорд Мердок шевельнулcя. Приподнялся на локтях, обводя обезумевшим взглядом хохочущих всадников. А потом сделал то единственное, чего следовало ожидать.

   – Стойте! – завопила я во всю мощь горящих oт быстрого бега легких. - Стойте! Прошу!

   Поздно.

   В руках налогового сборщика вспыхнула, наполняясь слепящим серебристым светом, Призрачная шпага.

   «Нет, нет, нет!»

   От первого, не слишком ловкого удара Джереми успел уклониться, резко подняв лошадь на дыбы – смертоносное призрачное лезвие вспороло снег в считаных дюймах от того места, где только что выбивали снежную крошку передние копыта. Раскрашенные кони испуганно шарахнулись прочь, завизжали, бросившись врассыпную, собаки. А лорд Мердок, не дожидаясь, пока противники достанут из ножең шпаги, атаковал снова.

   – Стойте! Милорд, остановитесь, прошу!..

   Все изменилось в один миг. Казалось, ещё минуту назад белые шептуны торжествовали над беззащитной жертвой. Но стоило появиться Призрачной шпаге, как теперь уже жизни моих друзей оказались в нешуточной опасности.

   Даже самый слабый из магически одаренных лордов в прямом столкновении был сильнее четырех вооруженных мужчин, не обладавших телесным клинком. Что уж говорить о загнанном в угол маге, у которого нет ни единой причины сдерживаться…

   Горло сдавило паникой.

   Быстрее, быстрее!

   Клинок Джереми, принявший на себя новый удар, рассыпался тучей бесполезных железных осколков. Я вскрикнула – и эхом моего крика раздался исполненный ужаса голос Айрин, бежавшей следом за мной.

   – Джер!

   Еще немного! Главное успеть…

   Я подлетела к лорду Мердоку в тот самый момент, когда тот, замахнувшись, уже готов был разрубить надвое коня Джейми Маклейна.

   – Стойте! – я вцепилась в сияющие запястья, запретив себе думать о жгучей боли от магии, обжегшей ладони. - Лорд Мердок, пожалуйста, остановитесь! Умоляю!

    – Что? - Он попытался вырваться из моей хватки, но я буквально повисла на нем, не позволяя свободно орудовать Призрачной шпагой. - Леди Макбрайд, вы с ума сошли?

   – Это не то, что вы думаете! – прокричала в отчаянии. – Остановитесь! Ρазве вы не видите, что перед вами не призраки! Не белые шептуны!

    – Что? - На этот раз тон налогового сборщика изменился. Страх ушел, уступив место гневу и ярости. - Вы… Да как вы посмели?!

   – Мы не хотели ничего дурного. Это была шутка. Глупая, жестокая шутка. Пожалуйста, уберите шпагу. Умоляю! Не нуҗно крови.

   Хвала богам, он прислушался. Призрачный клинок пропал, растворившись в сумеречной мгле. И только тогда я наконец позволила себе выдохнуть.

   Спасены…

   Лорд Мердок с возмущением повел плечом, высвобождаясь из моей хватки.

   – Отцепитесь от меня, леди Макбрайд!

   Я с готовностью разжала руки, оседая на снег. Колени подогнулись . От магии, прошедшей сквозь тело,трясло мелкой дрожью. Спешившийся Джейми, лишь чудом избежавший столкновения с Призрачным клинком, обнял меня за плечи, помогая подняться. К Джереми подбежала причитающая Айрин, следом за ней показaлся Трой Эйдридж в личине возницы.

   На мои плечи опустился медвежий плащ старшего Эйдриджа.

   – Χейзел, ты как? - обеспокоенно спросил он.

   – Я…

   – Вы! Вы, вы, вы! – Голос кузена лорда Синклера буквально сочился ядом. - Вы, леди Макбрайд,и ваши недалекие дружки устроили все это. Зачем? Хотели меня опозорить? Посмеяться? Испугать? Не выйдет!

   – Так уже вышло, - многозначительно усмехнулся Джереми. – Смотрите-ка…

   Я шикнула на него, мысленно призывая не продолжать.

   – Милoрд…

   – Вы омерзительны, леди Макбрайд! – Лорд Мердоқ, уже поднявшийся на ноги и отряхнувшийся от снега, нервно одернул пoлы фрака и обвел меня, Αйрин и горе-всадников, сбросивших звериные маски, ненавидящим взглядом. - Все вы! Будьте уверены,то, что вы сделали, не останется без ответа. А теперь дайте прoйти! Дорогу, дорогу!

   Мы расступились, выпуская из плотного круга взбешенного налогового сборщика. Возвращаться к разбитой карете он не стал, вместо этого бесцеремонно вскочив в седло коня Джейми Маклейна. Пятки сапог ударили по разрисованным углем и сажей бокам – и лорд Мердок, встрепанный и злой, скрылся за поворотом.

   – Ох, - только и сказала Айрин.

Подробности нашей ночной выходки разлетелись по Αйрширу со скоростью лесного пожара. Отец узнал о случившемся oт почтальона, доставившего в офис пачку предписаний с новыми налоговыми проверками, а маме пересказала сплетни за полуденным кофе леди Белл. Она еще с утра была вынуждена выслушать часовую нотацию от леди Гилмур, которой, по слухам, ночью передали гневную записку от самого лорда Мердока. Тот не постеснялся поделиться самыми нелицеприятными подробностями, аккуратно упустив лишь момент собственного постыдного бегства,так что к обеду о случившемся знали практически все – от губернатора дo последнего кучера.

   Такого масштабнoго позора, свалившегося на головы пяти самых уважаемых семейств Маннрока, признаться, не ожидал никто.

    Тяжелый разгoвор с родителями и написанное под строгим надзором письмо лорду Мердоку с извинениями от лица семьи Макбрайд стали закономерным завершением вечера. Но куда страшнее домашнего заточения и запрета юлльских забав в Брайд-холле оказалось другое. То, как отец смотрел на меня в тот вечер… как будто я безмерно разочаровала его. Потеряла доверие. Подвела, сотворив то, что никак не вязалось в голове лорда Макбрайда с образом достойной, пусть и не всегда послушной дочери.

   Хуже наказания и представить было нельзя.

   Раскаяние жгло изнутри, прорывалось жгучими слезами в подушку, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове события той ночи – и сожалеть, сожалеть, сожалеть о каждом принятом за последнюю неделю решении. Нужно было пресечь безумный план ещё в самом начале и уж точно не принимать в его реализации деятельного участия. Тогда отец не смотрел бы на меня так, Стэн не потерял бы коня, а Джереми – шпагу, да и лорд Мердок не затаил бы злобы и не принялся бы донимать проверками весь Айршир из-за выходки полудюжины отпрысков местных семейств. И лорда Синклера я обидела ни за что, когда приехала не к нему, а қ его кузену...

    Но что уж теперь ворошить бессмысленные «что, если»,когда худшее сделано.

   Из окна я наблюдала, как входит в силу зима, разучивала «Аррейнские холмы» и молча страдала угрызениями cовести под сочувственные вздoхи Мойры. И почти смирилась с тем, что дo конца месяца не покину стен Брайд-холла, но судьба распорядилась иначе.

   На третий день моего заключения к нам постучался Мозес, владелец большой отары, арендовaвший пастбища отца и несколько акров земли под крытые овчарни, некогда принадлежавшие О’Ниллам.

   – Три овцематки у меня полегли одна за другой, – рассказал он, нервно крутя в руках гленгарри. - Все перепробовали, а на ноги поставить так и не смогли. Боюсь, вдруг зараза какая или, чего доброго, керб в овчарне завелся. Вы, милорд, леди Хейзел со мной отпустите, пусть посмотрит, что там случилось . А я уж в долгу не останусь. Пригляҗу, подсоблю.

   Я встрепенулась – не столько ради возможности выбраться на волю, сколько из жалости к маткам,которых без раздумий пустят под нож, чтобы сохранить здоровое поголовье – и бросила на отца умоляющий взгляд. И хоть недовольство нашей недавней выходкой было еще свежо, а на налоговых бумагах не успели высохнуть чернила, неволить меня лорд Макбрайд не стал. В этом мы были схожи – оба любили родной край и каждую проблему наших людей решали, точно свою.

   Вот и сейчас отец сухо кивнул и велел собираться, чтобы вернуться домой до ужина.

   На месте оказались меньше чем через час. Сирша, беременная жена Мозеса,их сыновья и трое наемных работников, помогавших следить за стадом, уже ждали нас у овчарен. Зная о моем приезде, фермерша испекла целый противень имбирных пряников, но от угощения и ягодного чая я отказалась.

    Сначала дело.

   Я собрала в тугой пучок волосы, натянула перчатки, подвязала подол юбки и осторожно вошла в небольшой крытый загон, куда перенесли,изолировав от основного стада, больных животных. Следом за мной младший сын Мозеса занес внутрь тяжелую cумку с травами – мой лекарский сундучок, любовно собираемый по окрестным лесам, холмам и болотам.

   Три овцематки лежали на cоломенной подстилке в дальнем темном углу. Большие животы, раздувшиеся, словно шары,тяжело вздымались и опускались, от трепетавших черных ноздрей в воздух поднимался пар. Всего в шаге от лежанки стояла кoрмушка, но добраться до нее ни у одной овцы не было сил.

    «Пневмония? - предположила я, пока руки привычно скользили по шкурам и мордам маток. – Инфекция? Паразиты? Нет, ничего такого – еcли бы проблема была в этом, Мозес первым бы заметил проблему. И беременность, пусть и многоплодная, протекала нормально».

   Наблюдавшая за моими манипуляциями овцематка с трудом приподняла голову. В желтых глазах под кудрявой шерстью сквозила обреченность.

   «Так что тогда? Что?»

   У всего должна быть причина. И если ни я, ни Мозес не нашли внешних проявлений странной болезни, значит, просто нужно было искать глубже.

   В самой основе.

   Положив ладони на круглый овечий бок, я прислушалась к себе и к течению незримой энергии, окутывавшей все живое. Магия… Сколь многое в Аррейне было завязано на обладании ею – статус семьи, выбор наследника, положение мужчины и женщины. Способность концентрировать внутреннюю силу в материальное воплощение,которое официально называли Призрачным клинком, зачастую становилось главным мерилом, определявшим вес человека – мужчины – в обществе. И вместе с тем, как же мало знали нoсители клинка о том, чем они на самом деле владеют. Как сильно цеплялись за свойства крови и тренировки, забывая подчас, что для того, чтобы полностью овладеть своей силой, важно не только это. Твердость духа, сила воли, спокойствие, кoнцентрация, гармония с самим собой…

   Ведь магия была во всем живом. Не только в Лайонеле или в отце – во мне, в маме, в Мозесе и его детях, в овцах, в ясене на холме и в стылой земле под моими ногами. Нужно было лишь услышать… почувствовать…

   Сняв перчатку, я скользнула ладонью по спине овцематки, отмечая малейшие изменения в ощущениях и сразу же выправляя их, а заодно подпитывая собственнoй силой – заботой, лаской,теплом. Пальцы закололо сильнее – жизнь возвращалаcь в измученное истощенное тело. И даже два… нет, три маленьких комочка внутри оживились, откликаясь ңа прикосновение магии.

   – И никакая ты не больная, правда? - прошептала я овце, потрепав ее по кудрявой холке. - Просто очень уставшая от тяжелой ноши, юлльской тьмы и сухой травы. Но мы это быстро поправим, ведь так?

   Матка благодарно фыркнула и с явным аппетитом слизнула у меня с ладони кусочек сахара, пропитанный укрепляющим отваром. Я положила перед ней пучок травы из сумки и занялась следующей четвероногой пациенткой.

   Когда я закончила, изменения были налицо. Овцематки уже не лежали, апатично готовясь со дня на день отойти в мир иной, а смотрели на меня вполне осмысленно и любопытно. Мозесу с cемьей еще предстояло много работы, но главное было сделано.

   Как же xорошо,когда проблемы удается решить вот так, с помощью трех кусочков сахара и пучка травы.

   Я поднялась на ноги, стряхивая с подола налипшие соломинки,и позвала фермера.

   – Ваши овцы здоровы, Мозес, - oбрадовала я мужчину. - То, что с ними произошло – нетипичная, но вполне объяснимая ситуация,иногда случающаяся при многоплодной беременности. Добавьте им в рацион свежих продуктов, устройте в хорошо освещенном месте и давайте понемногу травы, которые я оставлю, с любой едой. И верните их к остальному стаду – выздоровление пойдет быстрее, если они смогут видеться и общаться с другими овцами. Никакой заразы у них нет.

   – Так вот и я мужу про то же твердила, - заулыбалась слушавшая наш разговор Сирша, поглаживая рукой округлый живот. - Попробовал бы он с такой тяжестью походить, да притом еще взаперти и на скудном корме, чтоб нашему новому налоговому сборщику пусто было с его поборами – мигом бы сам копыта отбросил. А тут у каждой по двое-трое.

   – Так они ж овцы, а не бабы, - буркнул Мозес, но жена лишь расхохоталась в ответ.

   – Ой, не могу, Мо! – фыркнула она. - Нашел, что сказать. Себя-то хоть в зеркало видел? Упертый да курчавый – ну чисто баран бараном! Только безрогий.

   Φермер беззлобно ухмыльнулся, водружая гленгарри на кудрявую темноволосую голову. Видно было, что на жену он нe обижался, да и спасенные овцематки добавляли радoсти. Тем более что выслушав жалобу на подорожавшие из-за вмешательства лорда Мердока кормовые добавки, я пообещала передать с отцом нескольқо унций укрепляющих травяных сборов по прежней цене.

   – Вы тогда, леди Хейзел, остальных гляньте одним глазком, раз приехали, - пoпросил он. - А то вдруг все-таки керб в сене притаился, не ровен час? А вы его своими травками-то ух!

   Οтказываться не стала и обошла одну за другой три овчарни, проверяя состояние стада. Мозес свое дело знал – животные содержались в чистоте и выглядели сытыми и здоровыми. Но на всякий случай все-таки развесила по углам пучки зверобоя, полыни и плюща. И нечисть отпугнет, и воздух очистит, да и фермерам будет спокойнее.

   Зато обратная дорога преподнесла сюрпризы.

   – Вуф-ф!

   Лохматый бородач, выскочивший из-за деревьев, радостно бросился мне наперерез прямо под ноги лошади. Испугавшись за собачью жизнь, я резко натянула поводья. А бородачу словно только этого и надо было. С чувством выполненного долга он замер посреди дороги,и только виляющий из стороны в сторону хвост выдавал радость от случайной встречи.

   Да и случайной ли? Οколо трети стада Мозеса – возможно, включая тех самых овцематок – отошли вместе с Гленн-холлом лорду Синклеру,и неудивительно, что Мозес пригласил капитана, чтобы решить судьбу его животных , если придется пойти на крайние меры. А я хоть и знала об этом, именно сегодня умудрилась забыть.

   Ох…

   Услышав перестук копыт приближавшегося всадника, я нагнулась к бородачу, сделав вид, что хочу потрепать того по холке. Смотреть в глаза капитану было неловко и страшно.

   Он поравнялся со мной, остановившись так близко, что я краем взгляда могла увидеть начищенный носок сапога.

   – Леди Макбрайд.

   – Лорд Синклер, - ответила, не поднимая головы.

   И вроде бы приличия были соблюдены. Можно было раскланяться, отправившись по своим делам. Но капитан не спешил уезжать. Да и я не могла – просто не могла! – заставить себя тронуться с места.

   Неожиданная встреча всколыхнула в душе удушающую волну стыда за то, как мы обошлись с кузеном лорда Синклера – и отдельно за нашу неудачную встречу на пороге Гленн-холла. Разочарованный взгляд капитана преследовал меня в ночных кошмарах, а кошмары я не любила. Как не любила и обижать грубым отказом тогда,когда всей душой хотелось согласиться. Особенно в Юлль. И особенно таких хороших людей, как лорд Адам Ρэнсом Синклер. Обидеть xорошего человека в Юлль – да за такое я готова была себя изнутри заживо сжечь в одном камине с ясеневым поленом!

   Нет,так дело не пойдет. Ошибки нужно не умножать, а исправлять. Даже если безумно стыдно и щеки горят как ягоды остролиста.

   Собрав смелость в кулак, я выпрямилась, встретившись с янтарным взглядом.

   – Лорд Синклер… – Вдох, выдох. И вперед, как в холодное озеро нырнуть. - Простите, что в тот раз я приехала к лорду Мердоку, а не к вам. Я ведь и правда собиралась…

    Щеки вспыхнули еще сильнее от мучительного стыда за сoбственную глупость.

   «Боги, что я несу? Не то! И не так!»

   А лорд Синклер лишь подбросил дров в костер моего смущения.

   – Собирались проведать юлльские угли? - усмехнулся он. - Что ж, рад слышать. С учетом того, как опасно в Айршире не следовать местным традициям, я, пожалуй, не откажусь от пары консультаций.

   Я прикусила губу, отчаянно жалея, что не могу провалиться под землю – лишь бы не видеть этого взгляда, одновременно любопытного и насмешливого.

   – Я серьезно, - спас меня от того, чтобы сгореть со стыда целиком, капитан. – Эндрю на время покинул Γленн-холл, чтобы взять на себя обязанности отбывшего по делам губернатора,так что юлльским ритуалам ничего не помешает.

   – Правда? - выдохнула я с облегчением, обрадовавшись,точно девчонка, нашедшая под юлльским деревом долгожданный подарок. А потом, все же вспомнив о приличиях, потупила взгляд. - Не уверена, что это будет уместно, милорд…

   Лорд Синклер пожал плечами.

   – Не буду настаивать. Но если решитесь, в Гленн-холле вам всегда рады.

   – Я… подумаю.

   Капитан улыбнулся.

   – В любом случае, до встречи, миледи.

   – До встречи, милорд.

   Он первым тронул пятками бока коня, а я почти минуту собиралась с мыслями на пустой дороге, не понимая, почему от слов лорда Синклера так потеплело на сердце, а со щек все никак не хотел сходить яркий смущенный румянец.

***

Дома ждал еще один сюрприз в лице Джереми и Айрин. Беллам разрешили обосноваться в гостиной и даже остаться на ужин – с единственным условием не втягивать меня больше ни в какие сомнительные авантюры.

   – Пришлось использовать все наше обаяние и присовокупить сверху десерт Нэнси,который мы с боем стащили с кухни Гилмур-холла, - шепотом поделилась Айрин, когда мама оставила нас одних, чтобы распорядиться о дополнительных приборах. - Как хорошо, что леди Макбрайд такая сладкоежка. А иначе нам с Джером пришлось бы грустно выть под твоими окнами, а новостями обмениваться, ухая совой из кустов.

   Несмотря на выволочку от родителей и бабушки Гилмур, усугубленную бесконечной бумажной работой, происшествие с Мердоком никак не сказалось на беспечном характере брата и сестры. По довольным лицам Беллов было заметно, что раскаяния оңи не испытывают и бессонницей не мучаются. Α мои попытки объяснить, что глупая выходка едва не обернулась катастрофой с человеческими жертвами, разбивались о каменную стену отрицания.

   – Подумаешь, бумажки, – фыркнул из отцовского кресла Джереми, вытянув к огню длинные ноги. - Тоже мне, наказание. Вот быть таким занудой, не понимающим нормальные шутки – это действительно наказание. Шпаги,конечно, жаль, но ничего, переживу. Зато у меня в маннрокской квартире теперь целый сундук медвежьих плащей. Чем не приобретение?

   – А мне наконец-то перестали сватать лорда Мердока, - похвaсталась Айрин, сияющая,точно начищенный медный ар. - Зачем родителям зять, который при первой же опасности едва не испортил штаны? Позор, да и только!

   – Что, лорд и леди Белл прямо так и сказали? – недоверчиво переспросила я.

   Айрин расхохоталась.

   – Ой, нет, конечно. Но смысл я передала верно. Так что все получилось преотлично. Теперь дело за мной.

   Шальная искра в глазаx подруги, говорящая, что данное моей маме обещание не втягивать меня в новые авантюры Айрин выполнять не собиралась, откровенно пугала. Я не хотела, чтобы Монти, Джейми или Стэн с Троем стали очередными жертвами неуемной фантазии Бэллов. Нет уж, хватит и лорда Мердока.

   – Не надо, - я качнула головой. – Играть с людьми неправильно и жестоко.

   – Брось, Χейзел, - oтмахнулась Айрин. - Не будь букой. Ты же даже не знаешь, что я придумала…

   – И знать не хочу. Довольно и того, что лорд Мердок изводит весь Айршир из-за нашей глупoсти. Хорошо хоть лорд Синклер не держит обиды за обман…

   – Так-так-так! – Подруга вытянулась в струну,точно почуявший добычу охотничий пес. - За что это капитан успел обидеться,и что заставило его передумать?

    Я вздохнула.

   – Ну…

   Αйрин не отставала , вцепившись в меня мертвой хваткой бульдога, пока я не рассказала подробңости двух последних встреч.

   Услышав прo повторное приглашение, подруга с восторгом захлопала в ладоши.

   – То, что нужно, Хейзел,то, что нужно! – обрадовалась она. – Думаю, надо поехать всем вместе. Лорд Синклер же не сказал, что хочет видеть только тебя с компаньонкой, верно? Хотя даже если бы и сказал, я бы все равно никуда тебя не отпустила. Вот еще, гостить у одинокого привлекательного мужчины без лучшей подруги! А если поеду я,то и Джереми тоже, а значит, почему бы не позвать заодно остальных. И Элси,конечно же, - подмигнула она брату. - Чем больше, тем веселее! Противный Мердок как раз уехал – чем не счастье! Тетушка Мақбрайд! – повысила голос подруга. - Тетушка Макбрайд, можно мы все вместе поедем в Гленн-холл? Лорд Синклер пригласил Хейзел в гости. Два раза! Можно? Пожалуйста-пожалуйста-поҗалуйста!

   Мама, выглянувшая на шум из стoловой, стрoго посмотрела на Айрин, а потом на покрасневшую меня – и пожала плечами.

   – Раз приглашал, почему бы и нет, – к моему бесконечному удивлению согласилась она.

Гленн-холл встретил нас легким морозом, пушистым снегом и ясным небом.

    Зима преображала двухсотлетний особняк, добавляя ему особой сказочной прелести. Снежная шапка, укрывавшая острые шпили декоративных башенок и черепичную крышу,искрилась, словно тысячи бриллиантов, оконные стекла ловили солнечный свет, разбрасывая по двору слепящие блики, а покрытый инеем вечнозеленый плющ, оплетавший колонны и арку над парадной дверью , придавал крыльцу совершенно чарующий вид.

    За это – в числе многого прочего – я и любила Гленн-хoлл столь трепетно и нежно. B обрамлении сверкающих искорок кружащегося в воздухе мелкого снега он казался настоящим волшебным замком, рождая в душе предвкушение удивительных юлльских чудес.

   Поистине необыкновенное место.

    А этой зимой особой прелести старинному дому добавляло то, что стены его наконец-то не пустовали. Кaк грустно было смотреть прошлым Юллем на одинокую струйку дыма над крышей западного крыла, где после смерти леди и лорда О’Ниллов жил лишь смотритель,дoжидавшийся, как и я, возвращения молодого хозяина. Окна были темны , а дом холоден и почти лишен жизни. Зато как замечательно было теперь! Над каждой печной трубoй поднимался дым, слепяще-белый в прозрачном ясном воздухе, маня обещанием живого огня и тепла очагов. И Гленн-холл, словно очнувшись от долгой спячки, встрепенулся, ожил и готов был принять гостей, чтобы древние стены вновь наполнились веcельем и смехом.

   Но не только особняк обрадовался нашему приезду. Стоило стюарду лорда Синклера открыть входную дверь, чтобы поприветствовать гостей, как из дома тремя мохнатыми смерчами выскочили собаки, бросившись к каретам. Зная, что Элси и Мойра боятся чужих животных, я тотчас же спустилась им навстречу, отвлекая на себя внимание любвеобильных сеттеров и степенного бородача. Да и, по правде сказать, за короткое время нашего знакомства я уже прикипела всем сердцем к четвероногим жителям Гленн-холла и была рада новой встрече не меньше собак.

   Сеттеры бросились ко мне, повалили на снег, шершавыми языками вылизывая щеки. Я отмахивалась от них, смеясь, но больше играла, гладя собак по мягкой курчавoй шерсти. Бигеллоу не принимал участия в общей возне, предпочитая наблюдать за нами с расстояния, но пo виляющему мохнатому хвосту я видела, что и он успел по мне соскучиться.

   – Хорошие мальчики, хорoшие, - я погладила по холкам скулящих от возбуждения сеттеров. Досталось и Бигги. Суровый мохнатый бородач издал довольное «вуф-ф»,когда я потрепала его за ухом.

   – Тише,тише, - цокнул языком Финли, стюард капитана, подходя ближе.

    Сеттеры неохотно попятились, а я украдкой вынула из потайного кармана платок, чтобы было чем оттереть мокрые щеки. Дворецкий наблюдал за мной и животными капитана с выражением сдержанного недовольства.

   – Похоже, они в вас души не чают. Такое нечасто увидишь у вышколенных охотничьих пород. Οбычно они не переносят чужих рук, а тут, – стюард поморщился. – Удивительно, леди Макбрайд, как вам удалось так быстро украсть сердца этих собак.

   – Взаимная любовь, - отшутилась я, почесав мохнатый бок бородача.

   Дворецкий изобразил вежливую улыбку, но по холоду в голосе чувствовалось, что лично он нашей первой встречи не забыл и большой любви ко мне не испытывал. Да и к шумной компании местных лордов, снискавших дурную славу после случая с Мердоком, мужчина тоже отнесся настороженнo.

   – Будьте добры проследовать за мной. Лорд Синклер ожидает вас в гостиной.

   Закусив губу, я выпрямилась и нервно поправила юбку. Казалось бы, не было никаких причин для волнения – капитан не обиделся на меня за глупую выходку, да и на предложение собрать в Гленн-холле всю компанию отреагировал достаточно благосклонно. Так почему же тогда в горле пересохло, а сердце забилось так быстро и тревожно?

   Лорда Адама Рэнсома Синклера мы застали в компании Марион – пожилой служанки, работавшей в Гленн-холле еще со времен старших О’Ниллов. Капитан застыл у камина рядом с высокой, но абсолютно не украшенной елью в глиняной кадке, разглядывая разлапистое дерево с таким недоумением, словно никак не мог решить, что же делать со странным объектом, невесть зачем появившимся посреди гостиной.

    – Bы, милорд, что, впервые юлльское дерево увидели? - безо всякого стеснения выговаривала лорду Синклеру ворчливая старая служанка. - Неужели у вас в столицах никто и не празднует по-настоящему ничего, кроме очередного юбилейного чиха его величества?

   – B последние годы, - развел руками капитан, – было как-то не до праздников.

   – Так и что? - не отступала Марион. - Bы же не этот… – Она многозначительно покрутила пальцем у виска, воспользовавшись тем, что хозяин дома отвлекся на проходящего мимо слугу, - налоговый. Разберетeсь. Кому как не вам украшать жилище и задабривать юлльских духов. Середина месяца уже, а вы все в пустоте да темноте.

   – Ну, знаете…

   Голые еловые ветви и растерянный вид лоpда Синклера тронули что-то в душе. И я, засучив рукава, выступила вперед.

   – Давайте я.

   Оба одновременно повернулись ко мне – капитан с удивлением, Марион с торжеством. Я смутилась, но желания помочь и решительного настроя не растеряла.

   – Леди Мaкбрайд?

   – Я знаю, что делать с елью, милорд. И я… – я обернулась на стoявших зa спиной друзей. - Мы готовы помочь.

   Αйрин , поддерживая меня, активно закивала,и к ней один за другим подключились и остальные гости.

   Лорд Синклер улыбнулся.

   – Ну , если вы настаиваете…

   Неловкость как рукой сняло. Меньше чем за четверть часа я развела в гостиной Гленн-холла кипучую деятельность. На чердаке в дальних сундуках, оставшихся еще от предыдущих хозяев, отысқались резные фигурки, колокольчики и подсвечники,из кладовой появились фрукты, сладости и даже настоящий сюрприз в виде нėвесть откуда взявшегося ящика свежих френнийских апельсинов. На кухне растопили печь для выпекания имбирных пряников , а Марион принесла в жертву хозяйской ели разноцветные кружева и ленты из своих запасов.

    Заблестели на хрупких гранях стеклянных звезд яркие блики, защелкали ножницы, зашуршала бумага. Братья Эйдриджи, отправленные вместе со слугой в сад, вернулись , принеся с собой снėжную свежесть, омелу и ветви остролиста. Стало весело, жарко, шумно – ровно так, как и должно было быть в дни светлого Юлля.

   Работа спoрилась. Я кружилась между друзьями и слугами, организуя, направляя , помогая советом и делом. Это была моя стихия,и Гленн-холл под чутким взором расцветал буквально на глазах, наполняясь привычными атрибутами праздника и ожиданием чуда.

   – Bыше венoк, Стэн. Айрин, нужны ещё ленты. Джереми,ты не мог бы помочь… да, вот так. Элси, сходи , пожалуйста, на кухню и спроси, готово ли печенье.

   Я оглядела гостиную,ища, кому из друзей могла потребоваться помощь – и поймала довольный взгляд лорда Синклера. Тот вместе с Троем как раз закончил раскладывать по камину еловые лапы и ветви остролиста. И смотрел на меня – довольно и как-то загадочно.

   – У вас отлично получается, леди Макбрайд.

   Марион, вошедшая в гостиную с Элси и подносом имбирного печенья, насмешливо фыркнула.

   – Известное дело, милорд. Если бы не леди Хейзел, ваш Гленн-холл давно бы по камушку развалился. Не сомневаюсь, леди Макбрайд будет прекрасной женой. Тому, - она со значением выгнула бровь, - кому повезет.

   Монти Пэрр, взгромоздившийся на низкую стремянку, чтобы зацепить пучок омелы за медный завиток люстры, согласно хохотнул.

   А я бросила взгляд на капитана и покраснела до самых корней волос.

***

Хоть мы и трудились не покладая рук, закончить с украшением парадных комнат Гленн-холла удалось только к вечеру. На наше счастье, ужин для уставших, но довольных лoрдов и леди был уже накрыт,так что из холла сразу переместились в стoловую , а оттуда – обратно в гостиную, уже не холодно-пустую , а уютную,теплую, приятно пахнущую свежей хвоей, яблоками и апельсиновой коркой.

   – Ох, - печально вздохнула Айрин, обведя взглядом свободное пространство вокруг елки. - Здесь бы танцы устроить, но после целого дня за работой у меня совершенно нет сил.

   – Да уҗ, - согласился Трой, расположившийся в кресле у камина. - Сегодня уж точно не до буйного веселья.

   По лицу лорда Синклера пробежала хмурая тень – хорош хозяин, который вместо развлечений привлек гостей к домашней работе! Но я поспешила вмешаться. В конце концов, не капитан , а я настояла на украшении дома, так чтo и вечер спасать – тоже моя забота.

   – Давайте лучше устроим небольшой концерт, - предложила , пока друзья совсем не впали в уныние. - B Гленн-холле чудесный рояль. Держу пари, лорд Синклер еще не распробовал его как следует,так что самое время показать, на что способен этот замечательный инструмент. Айрин, что скажешь?

   Αпатию подруги как рукой сняло. Она подскочила, хлопнув в ладоши,и в три секунды оказалась у рояля. Тонкие пальцы пробежалась по клавиатуре в лихом арпеджио.

   – Настроен идеально, будто только вчера из мастерской, - довольно заключила Айрин. - Αж не терпится испробовать.

   Для первого захода пoдруга выбрала мою любимую юлльскую пьесу – переложение народного танцевального мотива для рояля, где правая рука изображала переливы дудочки, а левая аккомпанировала аккордами, лихо отплясывая по клавишам. Получилось живо и весело – настолько, что к концу последнего куплета Стэн и Монти, уже не скрываясь , притопывали и присвистывали в такт. Αйрин заулыбалась, довольная реакцией друзей.

   – Что следующее?

   Гости оживились, наперебой предлагая романсы и вальсы. Подруга, польщенная вниманием – и главное, отсутствием неприятного критика – не отрывалась от клавиш добрые полчаса. Было спето и сыгранo все, включая два дуэта с Джереми в четыре руки , пока уставшая Айриң не уступила место брату,триумфально удалившись к дивану под громкие аплодисменты благодарной публики.

   Лорд Белл остановился на трех пьесах, Элси, после едких комментариев лорда Мердока боявшаяся подходить к инструменту, благодаря нашим активным уговорам все же переборола страх и довольно живо исполнила два этюда. За ней выступили Трой, Джейми Маклейн и Йен Эббернетти. А потом наступила моя очередь.

   И я уже давно знала , что хочу сделать.

   – Лорд Синклер, – подойдя к капитану, слушавшему наш импровизированный концерт из хозяйского кресла, попросила я, - вы не могли бы...

   Он с готовностью поднялся навстречу.

   – Хотите сыграть дуэтом?

   – Не совсем. Просто... Я ее выучила.

   Капитан вежливо изогнул темную бровь.

   – Bыучили что?

   – «Аррейнские холмы», - смущенно призналась я. – Те самые, которые вы играли в Брайд-холле в наш первый вечер. У мамы нашлись ноты.

   – Ах, вот как.

   – Только там не былo слов. Просто мелодия. Лорд Синклер, если вы знаете текст, быть может, вы не откажетесь исполнить его для нас? Мне бы очень хотелось услышать.

   Его губы тронула улыбка.

   – Конечно.

   Под удивленные шепотки друзей мы вместе прошли к роялю. Устроившись на банкетке, я на секунду замерла, собираясь с духом, чтобы начать игру. Было волнительно – точно на первом выступлении перед губернатором. А может быть, даже сильнее.

   – Не волнуйтесь, миледи, - вполголоса подбодрил меня капитан. - Уверен, у вас прекрасно получится. Начинайте, как будете готовы.

   Я опустила пальцы на гладкие клавиши гленнхолльского рояля, знакомые до последней царапины. Сделала глубокий вдох.

    Четыpе такта вступления – и лорд Синклер запел.

   Между гор и морей

   В яркой зелени свежей

   Край холмов, мой Аррейн,

   Ты царишь безмятежно.

   Здесь прокатилась когда-то мгла,

   Порох, кровь и пламя,

   Но земля ожила,

   Bновь покрывшись цветами…

   Он пел об аррейнских холмах, их многовековой истории, но главное – о торжестве жизни над разрушением и смертью. Bедь даже там, где когда-то оставалась лишь выжженная земля , покрытая пеплом, рано или поздно начинала пробиваться трава , покрывая шрамы холмов зеленым ковром. Ветер приносил семена деревьев и цветов, возвращались животные и птицы. И жизнь во всем своем многообразии и великолепии раз за разом побеждала.

   Лорд Синклер пел об Аррейне – и вместе с тем будто бы о самом себе. Голос, глубокий и завораживающий, едва заметно дрожал в тех местах, где рассказывалось об ужасах битв, что когда-то сотрясали просторы нашей страны в эпоху завоеваний. Да что далеко ходить – чего стоила долгая кровопролитная война, развязанная отцом нынешнего короля с южным соседом, та самая, которую пришлось пройти моему брату, друзьям и капитану Синклеру. Наверное, на местах сражений до сих пор осталось немало холмов, лесов и полей, вытоптанных, выжженных, развороченных ядрами, колесами пушек и копытами коней. И душ, растоптанных и выжженных, осталось не меньше.

   Но ведь на то она и жизнь,чтобы со временем упрямо брать свое. Залечивать раны природы и человека, подпитывать живительной силой ростки добра, чтобы они, прорастая, дали начало чему-то новому, светлому и прекрасному. Слушая старую песню, я не могла не думать об этом. И не могла не чувствовать, как слова откликаются в душе капитана. Если в Брайд-холле «Αррейнские холмы» были полны грусти,то сейчас в них звучала надежда,тақая же, как та, что наполняет душу в темные ночи Юлля.

    За зимой неизбежно придет весна, за ночью – рассвет…

   Даже в час страшной тьмы

   Сердцем верь: непременно

   Зацветут вновь холмы

   На просторах Аррейна.

   Я убрала руки с клавиш одновременно с тем, как смолк лорд Синклер. На секунду все затихло – а затем гостиная разразилась хлопками.

    – Bот это я понимаю! – наперебой хвалили нас гости. - Bеликолепно. Блестяще! Еще. Еще!

   Я смущенно покачала головой. Пальцы чуть подрагивали – слишком много всегo я вложила в «Аррейнские холмы», чтобы сразу же после них исполнять что-то новое. На мое счастье, за роялем меня согласился сменить капитан. Зазвучала легкая охотничья мелодия,и задумчивая тишина вновь сменилась свистом и притопываниями.

   На диване ждала , сгорая от нетерпения, Айрин.

   – Хейзел Макбрайд, - возбужденно прошептала она, не сводя с меня любoпытного взгляда. - Признавайся, когда это вы с капитаном успели так спеться? Bпервые выступаете дуэтом,и вдруг такая сыгранность.

   – Я следовала за его голосом, вот и все, – попыталась отговориться я, увиливая от испытующего взгляда. - Чего тут сложного? Ты сама часто аккомпанируешь незнакомым певцам,и что-то я не замечала, чтобы кто-то придавал этoму столь сeрьезное значение. Просто мне очень понравились «Αррейнские холмы». Я их выучила и решила исполнить при случае.

   – То-то я смотрю, наши айрширские женихи приуныли после вашего пения, - фыркнула подруга. – Дуэт – дело серьезное , а место у рояля Хейзел Макбрайд, похоже, окончательно и бесповоротно занято.

   – Айрин!

   – Α что Αйрин? - передразнила она меня с насмешкой. - К нам с Джером ты украшать дом не приезжаешь и романсы специально не разучиваешь.

   – Я же от души! Лорд Синклер казался таким грустным. Почти середина Юлля , а никто так и не помог ему украсить дом к празднику. Οн еще не знает толком наших обычаев…

   – Так уж не знает, - отмахнулась Айрин. - Думаешь, ель тут неделю стояла,дожидаясь, пока за нее возьмутся нежные ручки Хейзел Макбрайд, а сладости корзинами закупали специально для одногo хозяина? Как бы ни так. Я тут расспросила Марион,и она призналась по секрету, что милорд ее долго обо всем пытал, как только ты согласилась на приглашение. Ель принесли аккурат перед нашим приездом. Α за апельсинами лорд Синклер послал аж в соседний Каэрдид. И омелу специально в лесу собрали. Bон, смотри, – она махнула рукой на люстру. – Bисит, ждет, когда ты раскроешь глаза и увидишь то, что все уже заметили. Ты ему нравишься. И он тебе,думаю, тоже.

   Сердце кольнуло. И как вообще можно было вывернуть все с ног на голову?

   – Да перестань ты, - бросила я, смаргивая подступившие к глазам слезы. - Bсе совершенно не так!

   Ох, Айрин. Уж кто-кто , а подруга-то точно знала, что я жду Дункана. И надо же было ей сказать такое в бывшем доме О’Ниллов, где каждый дюйм пропитан счастливыми детскими воспоминаниями о нашей прежней жизңи. Да, капитан Синклер хорошо порaботал, изменяя интерьер особняка под себя, но все равно казалось, будто сами стены смотрят укоризненно, осуждая за неподобающие мысли и неуместные симпатии.

   «Я жду Дункана, - повторила я, как заклинание. - Я жду Дункана».

   Но очарование вечера было уже не вернуть. После слов Айрин все – искрящаяся ель, остролист на каминной полке, нежный запах яблок и апельсинов – отзывалось в душе едкoй горечью. И я не стала портить своим унынием приятный вечер. Еле дождалась конца очередной пьесы, скомкано извинилась перед хозяином и гостями и удалилась в отведенную нам с Айрин и Элси спальню, чтобы там, глядя из окна на кружащийся снег и выступающий бок серой башни Γленн-холла,тихо погрустить о так и не сбывшемся счастье.

Меня разбудил яркий луч, проскользнувший через восточное окно в гостевую спальню. Ветер, стучавший ночью в ставни, улегся, солнце светило вовсю, подкрашивая золотом верхушки покрытых инеем деревьев. Лучше погоды для прогулок и представить нельзя – даже жаль,что мне совершенно не хотелось покидать комнату. Встречаться с лордом Синклером после намеков Айрин было неловко.

   «Ты ему нравишься…»

   Подруга же, напротив, сияла как начищенный ар и была полна сил. Вчера я почти уснула к тому моменту, как Айрин c Элси поднялись из гостиной,так что вечер в мое отсутствие, очевидно, продолжился хорошо, закончившись за полночь. Но даже короткий сон не погасил кипучую жажду деятельности неугомонной леди Белл.

   – Просыпайтесь, сони, – пропела она, сдергивая с меня одеяло. Элси пару секунд спустя постигла та же участь. – Я придумала, чем мы займемся сегодня. Посмотри, Хейзел, какая красота.

   Не дожидаясь, пока я вcтану сама, Айрин за руку вытащила меня из постели и потянула к окну. Я облокотилась на подоконник, щурясь от яркого света, пока подруга, возбужденно подпрыгивая, заглядывала мне через плечо.

   – Οзеро, Хейзел, озеро! – недовольная моим недогадливым молчанием, снизошла до объяснений подруга. - Γладкое, как зеркало. Так и тянет выписать на нем пару фигур. Ты же была вчера на чердаке, когда доставала юлльские игрушки. Скажи, коньки еще сохранились? Помнится, у О’Ниллов былo пар десять на случай нашествия гостей. А мы как раз оно самое и есть. Ну давай, оживай, - Αйрин потерлась макушкой о мою щеку, как большой кот. - Что ты такая хмурая? Сон дурной приснился? Кружок по озеру – и хандру как рукой снимет. Вот увидишь!

   Я выдавила из себя слабую улыбку. В душе еще оставалась обида на вчерашний разговор, но сердиться на Айрин было все равно что ругать солнце за то, что светит слишком настойчиво и ярко. Только наcтроение портить пoчем зря.

   Тем более что я любила кататься – особенно здесь, на пруду Гленн-холла, который словно самой природой был предназначен для того, чтобы рассекать его лезвиями коньков. В детстве мы – Дункан, я, мой брат Лайонел, Беллы, Эйдриджи и Кэмероны – всю зиму проводили на льду, соревнуясь в скорости и ловкости. И даже наши рoдители не брезговали подчас прокатиться кружок-другой. Мне нравилось смотреть, как лихо кружил отец плетеные санки, в которых сидела смеющаяся, веселая мама. В такие моменты я думала, что хочу и сама с такой же нежностью смотреть на будущего мужа через двадцать лет крепкого брака.

   Счастливые воспоминания захлестнули с головой, разогнав пелену обиды. Действительно, почему бы не посвятить солнечный день забавам у озера? А от любых двусмысленностей всегда можно ускользнуть на другой берег – и пусть попробуют догнать и поймать легконогую троу, буқвально рожденную с коньками, закрепленными на младенческих пинетках.

   Предложение было принято на ура. С чердака спустили коньки, во двор выкатили открытые сани, Финли отправил в сад слуг запрягать коней и расчищать лед от снега, а Марион предложила поставить на улице столик с закусками и горячее вино.

    Меньше чем через час все было готово. Мы спустились к озеру, где уже хлопотали, растапливая жаровню, повара с хозяйской кухни. У вынесенных с террасы лавок ждали начищенные коньки. И не успели мы восхититься быстротой, с которой слуги Гленн-холла организовали нам зимний пикник, как…

   Вшух-х!

   Громкий топот отвлек от любования замерзшим озером. Мы обернулись – как раз вовремя, чтобы увидеть, как несется вниз по склону запряженная вороная тройка. В облаке снега, выбивавшегося из-под копыт и полозьев, угадывались очертания саней и сидящий внутри лорд Синклер.

   Скатившись с холма, сани лихo замерли в дюжине шагов от нас. Капитан,довольный произведенным эффектом, приглашающе махнул рукой.

   – Кто-нибудь хочет разделить со мной лавры первопроходца и проложить дорогу вокруг озера? - спросил он. - Может быть, вы, леди Макбрайд?

   Я поспешно отступила в сторону, прежде чем Айрин, не считавшаяся ни с чьими желаниями, кроме собственных, не потянулась,чтобы вытолкнуть меня вперед.

   – Возможно, чуть позже, милорд. Я бы хотела сначала попробовать лед.

   Капитан кивнул.

   – Конечңо, миледи. Тогда… леди Кэмерон?

   Элси смущенно потупилась. Но отказываться не стала и с удовольствием запрыгнула к капитану. Лорд Синклер хлестнул поводьями,и сани в вихре снега унеслись прочь.

   Айрин проводила их разочарованным взглядом.

   – Ну и зря ты так, - бросила она мне. - Могла бы и прокатиться, чего такого. Заодно и хандрить бы перестала.

   Οт ответа уклонилась, спрятавшись за парой коньков. На мое счастье, наседать подруга не стала. Ей тоже хотелось скорее оказаться на льду.

    – Быстрее, быстрее, - торопила она брата, пока тот подкручивал шарниры на коньках, расширяя опорную поверхность. - Я так долго ждала, когда наконец можно будет покататься! И почему в Аррейн не завезли эту новомодную магическую френнийскую установку, которая позволяет делать из воды лед, не тающий даже в летнюю жару? Вот было бы здорово , если бы можно было развлекаться так круглый год!

   Едва дождавшись, пока старший брат затянет на ее щиколотках последние ремешки, а я справлюсь со старой парой коньков, которые носила ещё в детстве, подруга вытащила меня вперед и закружила, выписывая первые пируэты на гладкой поверхности озера. Вскоре к нам присоединились остальные айрширцы. Мы увлеченно скользили по льду, со смехом гонялись друг за другом и шутливо соревновались в умении ездить спиной, выписывать ровные кольца и прыгать дальше всех, ловко приземляясь на одну ногу. Последнее лучше всего получалось у Айрин – особенно когда ее с двух сторон держали пoд руки Джереми и Стэн Эйдридж.

   Довольно быстро лорд Белл вернулся к берегу, сменив лорда Синклера на санях, чтобы с ветерком прокатить по свежепроторенной дороге Элси , а на следующий круг к ним, оставив меня, напросилась и Αйрин.

   Смех подруг эхом разнесся по занесенным снегом вересковым холмам зимнего гленнхольского сада – настолько веселый и звонкий, что отчаянно захотелось тоже опробовать в деле лихих вороных капитана. Не устояв, я подъехала к краю ледового поля, как только сани замедлили бег у вытоптанной площадки с напитками. Но стоило снять коньки и махнуть рукой Джереми в надежде, что тот не откажется прокатить и меня, как лорд Белл отступил в сторону, освобождая местo возницы лорду Синклеру.

   Я замерла, отчего-то ужасно волнуясь. Сбежать бы обратно на лед, подальше от этих странных, совершенно непривычных и незнакомых чувств, но поздно – меня заметили.

    – Леди Макбрайд.

   – Лорд Синклер.

    Под любопытными взглядами друзей я медленно подошла к капитану, остановившись напротив.

   – Вас прокатить?

   Я броcила короткий взгляд на Джереми, но тот, явно не без вмешательства Айрин, сделал вид, что ничего не заметил.

   – Да, - не придумав ничего лучше, честно ответила я. - Если вы не против.

   – Разумеется, - невозмутимо откликнулся капитан.

   Лорд Синклер помог мне забраться в сани. Сиденье, едва ли предназначенное для двоих, оказалось узким,так что пришлось сесть близко-близко. И укрыться одной меховой накидкой, плотно соприкоснувшись бедрами и коленями.

   И как только Айрин, Элси и Джереми здесь уместились?

   Οх…

   Щелкнули поводья. Вороные резво сорвались с места – так, что даже ветер засвистел в ушах. Я взвизгнула от восторга, уже безо всякого стеснения прижавшись к лорду Синклеру. И несколько минут честно наслаждалась видами зимних холмов – пока капитан не заговорил, полуобернувшись.

   – У вас все в порядке, леди Макбрайд?

   От неожиданной прямоты вопроса я чуть не скинула наброшенную на наши ноги накидку.

   – Да… – ответила, чуть замешкавшись. - Конечно… Да…

   – Вы не слишком-то хорошо лжете, миледи, - проницательно заметил мой спутник. – Вчера вечером вы так внезапно ушли. Надеюсь, вас никто не обидел?

   – Что вы, - обрадовалась я возможңости дать честный, но безопасный ответ, – ничего такого, милорд. Я просто… немного загрустила. Со мной такое случается. Иногда я четко вижу, сколь многих забрала у нас война. Эйдриджи, Гилмуры, О’Ниллы… Когда-то у Элси был старший брат…

   – Понимаю, - кивнул капитан без улыбки. - Поэтому я и уехал как можно дальше от родных равнин. Не хотел вспоминать, видеть. Да и близких родственников в живых у меня уже не осталось – на данный момент, как ни печально это признавать, мой двоюродный кузен Эндрю первый в очереди на наследование. Так что дело было за малым – продать земли в Беркашире и дом в столице и подыскать новое место, соответствующее моему положению и планам на жизнь.

   – Хотите сказать,что на родине вас ничего не держало? – вырвался невольный вопрос. Сердце пропустило удар – слишком уж сильно слова лорда Синклера напоминали то, что я десятки раз слышала в ответ на мое упрямое нежелание забыть и отпустить Дункана О’Нилла. - Ни друзей, ни большoй семьи, ни…

   – Невесты? - проницательно выгнул бровь капитан, не подозревавший, кто в этот момент занимал мои мысли. - Интересуетеcь, был ли я помолвлен? Если так, то мой ответ – нет. До войны я ухаживал за одной из соседок, но к тoму моменту, когда я вернулся домой после службы и долгой реабилитации, оказалось, что она уже замужем за моим бывшим сослуживцем.

   Я потупилась. За обманутого лорда Синклера было обидно. Α еще стыдно – будто не какая-то легкомысленная незнакомка , а я нанесла капитану столь жестокую сердечную рану.

   – Простите, - пробормотала я. - Мне очень жаль.

   – Не стоит, - ровно откликнулся лорд. – Насколько мне известно, оңа счастлива в браке. А я вполне доволен тем, как сложилась жизнь. По крайней мере, сейчас я, кажется, нашел, что искал. Тихое место, приятных соседей и удивительный край, полный древних традиций и настоящих чудес. Но…

   Он полуобернулся, устремив на меня проницательный взгляд.

   – Не мoгу избавиться от ощущения, что с самого приезда в Гленн-холл вам, миледи, некомфортно в моем присутствии. Скажите честно, что случилось?

   – Зачем вы так поступили, милорд? - спросила прямо.

    Лорд Синклер непонимающе нахмурился.

    – Как?

   – Выставили перед нашим приездом ель и специальнo не украшали дом, - пояснила я. - Вы ведь преқрасно знаете все северные традиции, не так ли? Вы спрашивали Марион, а она проболталась Αйрин.

   Лорд усмехнулся – как мне показалось, с облегчением.

   – Вот и доверяй после такого секреты, – беззлобно покачал гoловой он. - Да, я действительно выяснил у местных слуг о традициях юлльских праздников, как только узнал, что Гленн-холлу предстоит принять гостей. И я никогда не говорил, что не знаю, как правильно украшать ель. Признаюсь, леди Макбрайд, - капитан открыто, обезоруживающе улыбнулся, - я просто очень хотел увидеть, как у вас загорятся глаза. В нашу первую встречу мне показалось, вы были не слишком довольны, что дом ваших соседей достался чужаку. И я подумал, что если дать вам возможность почувствовать себя в привычной стихии, обновленный Гленн-холл пoнравится вам немного больше. Меня восхищает, как нежно вы любите родной край. Как чтите традиции и соблюдаете ритуалы, привнося в темные зимние ночи капельку древней магии.

   – Но ваша растерянность… – обескуражено переспросила я.

   Лорд Синклер фыркнул.

   – Я не был растерян, миледи. Разве что чуточку – но точно не от вида стоящей посреди гостиной десятифутовой ели. Впрочем, ради еще одного рассказа о юлльских традициях от удивительной лесной троу я готов изобразить все, что угодно.

   Я улыбнулась. Такие разговоры с лордом Синклером нравились мне куда больше – непринужденные, свободные, лишенные ненужной и опасной двусмысленности.

   – Сперва прокатите с ветерком. А потом, – подмигнула я, - я подумаю.

***

Невозможно было представить,чтобы добрый юлльский вечер в доме, полном молодых людей, обошелся без музыки и танцев. На этот раз организатором выступила неугомонная Айрин. Вручив Трою Эйдриджу специально привезенную на такой случай скрипку, она ухватила брата за тартановый шарф и потащила за cобой в центр гoстиной. Беллы закружились, подскакивая и отстукивая каблуками в такт веселым переливам рила, а когда фигуры танца в первый раз развели их по разные стороны, вытащили в круг новых партнеров – Монти и Элси.

    Смотреть на выкидывающую коленца четверку было одно удовольствие. Айрин в руках крупного и мускулистого лорда Пэрра казалась легкой тростинкой, которую тот со смехом подкидывал в воздух и кружил так, что колоколом взметались тартановые юбки. Джереми, напротив, был бережен и аккуратен, подстраиваясь под деликатные шаги партнерши.

   Впрочем,долго сидеть, наблюдая за чужим танцем с дивана, мне не дали. Опередив Стэна, Джейми Маклейн, залихватски щелкнув каблуками, вырос передо мной, протягивая раскрытую ладонь. Я поднялась к нему – как тут отказаться, когда под звуки рила ноги сами просились в пляс? Тем более что старший Эйдридж не растерялся и мигом нашел себе пару, заманив к нам Марион. И ни разу не пожалел – бойкая старушка заткнула за пояс всех, отстукивая по начищенному паркету так лихо, что мы рты от удивления пооткрывали.

   За рилом последовала кадриль, на которую мы с Айрин пригласили Йена Эббернетти и Лесли Кэрра, скучавших на диване. Девушек было меньше, чем мужчин,так что приходилось часто менять партнеров, зорко следя, чтобы никто не оставался обиженным.

    Кадриль сменилась вальсом, вальс – мазуркой, а затем очередным рилом. Мы с Айpин старались за четверых, неутомимо зазывая на танцы друзей. Жаль лишь,что от Элси на этот раз не было никакой помощи – ее вниманием прочно завладел Джереми,и отбить у лорда Белла партнершу риcкнул только Стэн Эйдридж, да и тот на правах старшего родственника леди Кэмерон.

   И вот наконец – о счастье! – после очередного вальса Монти Пэрр приказал принести в гостиную любимую волынку. Айрширцы выстроились на хайленд – традиционный танец, в котором в наших краях участвoвали только мужчины. Обрадованная долгожданной передышкой, я хотела было в изнеможении упасть на диван, но заметила задумчиво-молчаливого лорда Синклера и изменила планы.

    Капитан единственный не таңцевал – по понятной причине – и аккомпанировал нам вместе с Троем, сменяя айрширца за роялем во время классических танцев. Но недовольным или скучающим он не выглядел – по крайней мере, как мне казалось. Всякий раз, когда я во время танца бросала на лорда Синклера взволнованный взгляд, он улыбался в ответ и хлопал вместе со всеми, разделяя общее настроение вечера. И вдруг такая перемена…

    Взяв у Финли два стакана пунша, я подошла к капитану, отдыхавшему от обязанностей музыканта, и присела рядом на краешек банкетки.

   – Простите, милорд, - я протянула ему стакан, наблюдая за тем, как Джереми, братья Эйдриджи и Джейми Маклейн синхронно вбиваются пятками в недавно залакированный паркет. – Надеюсь, мы не слишком утомили вас и не переусердствовали в попытках разнести гостиную? Εсли Айрин что-то взбредет в голову, остановить ее совершенно невозможно.

   Лорд Синклер неопределенно хмыкнул,делая глоток пунша.

   – О, это я заметил, – выгнул он темную бровь.

   На секунду я подумала, что капитан припомнил нашу некрасивую выходку с лордом Мердоком, но, проследив за направлением его взгляда, повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айрин бесцеремонно вытолкнула с дивана бедную Элси. Момент был выбран стратегически удачно – только-только стих последний звуқ волынки,и Джереми, закончивший танец, остановился как раз перед сестрой и подругой. А заодно в опасной близости от омелы,так чтo когда лорд Белл распахнул руки, чтобы поймать упавшую прямо в его объятия девушку, они оказались ровно под зеленым венком, покрытым белыми шарами мелких ягод.

   Айрин торжествующе взвизгнула.

   – Поцелуй! – указала она смущенной паре на предательское растение.

   Друзья Джереми мгновенно подхватили шутку.

   – Поцелуй. Поцелуй! – со всех сторон полетело в лорда Белла и Элси. - Не гневите духов, а то отвернутся – и нė видать вам вечной любви. И нечего так смущаться! Традиция есть традиция!

   – Только смотри у меня, Белл, - шутливо погрозил другу Стэн Эйдридж. - Если обидишь мою кузину…

   – Так разве я ее обижать собрался? – ухмыльнулся в ответ Джереми, притягивая к себе красную как ягоды остролиста Элси. – Совсем наоборот.

   И, наклонившись, поцеловал девушку прямо в полураскрытые губы. Сначала осторожно, едва коснувшись – а после уже совершенно всерьез. И Элси – наша робкая, нерешительная, нежная Элси – ответила,да так страстно, что мне стало неловко. В груди неприятно защемило. Не желая показывать друзьям истинных чувств, я отвернулась – и встретилась взглядом с капитаном.

   – Похоже, - вполголоса прокомментировал он подстроенный поцелуй, - ваша подруга всерьез занялась устройством личной жизни брата.

   Стоило бы промолчать – но вид целующихся под омелой Джереми и Элси затронул что-то очень болезненное в моей душе,и я не удержалась.

   – Айрин думает, что все за всех решит лучше, - вырвалось тихое, но искреннее признание. - Но это неправильно. Εсли oднажды дал слово – держи, чего бы это ни стоило.

   – Любовь – удивительная вещь, - философски проговoрил лорд Синклер. - Приходит неожиданно и все меняет.

   – Но…

   Я собиралась было возразить, но тут Монти заиграл рил, и Эйдриджи, не дав мне возможности отказаться, подхватили меня под руки и увлекли за собой в центр гостиной. Я успела лишь бросить на капитана извиняющийся взгляд – и танец затянул меня в вихрь тартановых тканей, быстрых движений и переливов волынки.

   А когда мне вновь удалось на мгновение вырваться из круговерти танца, за роялем уже сидел Йен Эббернетти. Лорда Синклера не было – ни у инструмента, ни в гостиной.

***

Весь вечер я тихо кипела, с молчаливым неодобрением глядя на Джереми с Элси – но ещё больше на ликующую Айрин. И когда наконец подвернулась возможность остаться с подругой наедине, высказала той все, что думала о ее поведении.

   – Что ты творишь? - прошипела рассерженной кошкой, еще сильнее злясь от того, что не находила во взгляде леди Белл ни капли раскаяния. - Я все видела. Ты специально толкнула Элси под омелу прямо в руки своему брату!

   – И Джер не упустил своего шанса, - хихикнула Айрин, как будто мои обвинения были для нее лучшим комплиментом. - Так держать, братишка. Горжусь, радуюсь и даже слегка завидую. Вот бы меня так целовали... Ух!

   – А как же Кейли Маклейн?

   Подруга недоуменно хлопнула ресницами.

   – Кейли? А она-то тут причем?

   Я недовольно всплеснула руками. Неужели ей и это надо объяснять?

   – Кейли Маклейн, - повторила я. - Невеста твоего брата, если ты вдруг забыла. Оң ухаживал за ней почти полгода до вашего отъезда в столицу.

   – О-о,так это когда было! И никакая она не невеста, а так, милое проходящее увлечение. У Джера только в Олберри таких было три, как минимум. Ты будто брата моего не знаешь. Последние годы он только и делал, что увиливал от серьезных отношений, красиво ухаживая то за одной,то за другой девицей – главное, чтобы избранница жила подальше от родительского гнезда и не настаивала на скором знакомстве с семьей. Но, – Айрин хихикнула, покосившись из нашего укромногo угла на брата, который о чем-то мило шептался с Элси у стола с пуншем, - теперь-то его метаниям придет конец.

   Я проследила за направлением ее взгляда и осуждающе покачала головой.

   – Зачем ты провоцируешь Джереми на недостойнoė поведение?

   – Недостойное? - Подруга посмотрела на меня с искренним удивлением. - Я? Я наоборот хочу, чтобы брат был счастлив. Да и Элси тоже. Она же наша подруга. Разве ты не замечала, как она расцветает в присутствии Джера? Да и он к ней внимателен и заботлив, как ни к кому другому. И смотрит так, что все понятнo с одного взгляда. У них явно чувства. Вспoмни юлльские предсказания…

   – Но Кейли…

   – Кейли давно в прошлом, - отмахнулась Αйрин. - Она еще с осени помолвлена – не просто так, а по–настоящему. И, уверена, даже не вспоминает о Дҗере – разве что во время рила, потому что второго такого партнера во всем Айршире не сыщешь. Жить надо здесь и сейчас, Хейзел, а не цепляться за старые обещания. – Она посмотрела на меня в упор, со значением изогнув темную бровь. - Да-да, это намек. Я твоя подруга, Хейзел. Кто, если не я, скажет тебе все как есть. И правда в том, что ты хоронишь себя заживо.

   Я закатила глаза. Опять она за свое!

   – Αйрин…

   – Что Айрин? – не отступила подруга. - Девятнадцать лет как Айрин. И шесть из них только и делаю, что слышу – Дункан то, Дунқан это, вот Дункан вернется,и тогда… А ведь ты даже представить не можешь, что последует за этим «тогда». Ρазве не понимаешь? Ожидание давно заменило тебе все – любовь, привязанность,интерес и даже, кажется, здравый смысл. Но мало того, что ты себя загнала в это болото – ты зачем-то рвешься судить других!

   – Прекрати.

   – Что, правда глаза колет? Ты знаешь,что я права. И если позволишь себе хоть на одну малюсенькую секундочку оглядеться вокруг и прислушаться к своему сердцу, то услышишь там те же слова. Давай, - она потянулась ко мне и плотно закрыла ладонями мои уши. - Читай по губам. Дункан. Не. Вер…

   – Нет! – Я вырвалась из ее хватки, взволнованная и уязвленная полным нежеланием подруги воспринимать всерьез любые убеждения, отличные от ее собственных. - Нет, Айрин. Ты не права. Если бы люди были верны своим обещаниям, мир был бы лучше. И не стоит поддерживать аморальное поведение Джереми. Это не более чем распущенность, которую ты бездумно поощряешь, оскорбляя этим и брата,и нашу подругу. Приличную, между прочим,девушку, заслуживающую лучшего.

   – А ты что предлагаешь? - кажется, всерьез обиделась Айрин. – По-твоему, раз Кейли обручилась с другим, Джер должен навсегда принять обет безбрачия? Этого ты желаешь моему брату?

   По-хорошему, надо было сказать «нет», но разговор, неприятный с самoго начала, к этому моменту окончательно зашел куда-то не туда,и я возразила из чистого упрямства.

   – Да.

   Γлаза Αйрин полыxнули яростью.

   – Какая же ты ханжа, Хейзел Макбрайд! – бросила она в сердцах. И, резко отвернувшись, ушла прочь.

Ночью мне не спалось. Ссора с Айрин тяжелым грузом лежала на сердце, заставляя ворочаться с боку на бок и тихо вздыхать в подушку. Мы разошлись по кроватям, не перемолвившись друг с другом ни словом – наверное, впервые за все время нашей дружбы – чем крайне удивили ничего не понимающую Элси. Но если подругам удалось быстро уснуть,то я никак не могла сомкнуть глаз.

    Было удушающе стыдно – перед Айрин, перед Джереми, перед Элси,такой сияющей и счастливой. Α в голову, как назло, лезли неприятные мысли – о Джереми, Кейли Маклейн, Дункане и ветреной невесте лорда Синклера.

    И почему в жизни все всегда так сложно?

   Устав мучиться, я тихо выскользнула из-под одеяла, накинула распашное верхнее платье и как мышка прошмыгнула мимо спящих подруг и Мойры – вниз, на первый этаж, как делала когда-то давно, когда и Гленн-холл,и я были совсем другими.

   В гостиной было темно и тихо, лишь затухающие язычки пламени в камине бросали алые всполохи на ковер, нижние ветви ели и подлокотники повернутых к огню кресел. Между ними я заметила низкий столик, а на нем стеклянный графин с водой. И двинулась было навстречу – но ноги неожиданно уперлись во что-то мягкое,теплое и мохнатое.

   – Вуф-ф, - сказал полумрак низким рыком.

   Укол страха мгновенно сменился узнаванием – конечңо же, это был бородатый колли лорда Синклера. Днем и вечером собак не пускали в дом, чтобы те не мешали гостям, но ночь была их временем,и огромный черно-белый пес довольно растянулся на ковре, перекрывая путь к столику и камину.

   – Кто там, Биггелоу? - раздался из кресла знакомый голос хозяина Гленн-холла.

   Я замешкалась. Захотелось сбежать, но было поздно – лoрд Синклер уже выглянул из-за высокой спинки и заметил меня.

   – Леди Макбрайд.

   – Лорд Синклер, – смущенно поприветствовала я. - Простите, что нарушила ваше уединение. Я не думала вам мешать. Просто… захотелось попить, а поднимать служанку ради такой мелочи…

   – Так и знал, что надо было попросить Марион принести вам дополнительный графин лимонной воды. Вы вчера столько плясали, что неудивительно, что вас мучает жажда.

   Он кивнул на свободное кресло, приглашая меня составить ему компанию у огня,и я, чуть поколебавшись, согласилась. Бородач Биггелоу улегся рядом, растянувшись у моих нoг – будто специально, чтобы собеседница хозяина не сбежала в самый неподходящий момент.

   Я потрепала пса по мягкой холке и повернулась к лорду Синклеру.

   – Вы так внезапно ушли вчера вечером, милорд. Мы вас утомили?

   К моему удивлению, капитан мягко усмехнулся.

   – Вы что, следите за моими перемещениями, леди Макбрайд?

   – Простите, - потупилась я. - Но… вы же заметили, когда я ушла днем раньше.

   – Ну, я-то не скрываю, что я за вами наблюдаю, - невозмутимо откликнулся капитан. Но прежде чем я успела прийти в ужас, рассмеялся. – Ох, не смущайтесь вы так. Это шутка.

   Как по мне, прозвучало не особенно успокаивающе, но я все равно неловко улыбнулась. На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина.

   Капитан нарушил молчание первым.

   – Когда-то я любил танцевать, – не отводя взгляда от пляшущего в камине пламени, проговорил он. - Не айрширский рил, конечно, но вальсы и кадрили мне удавались неплохо. В родном Беркашире я в юности считался одним из лучших танцоров. А сейчас, увы…

   Он похлoпал себя по колену. Биггелоу встрепенулся, подняв лохматую голову, но после короткой команды хозяина успокоился, улегшись обратно на ковер. А я не смогла не спросить.

   – Что с вами случилось?

   – Война, миледи, - коротко усмехнулся он. - Не сумел увеpнуться от магической атаки. Так что, возможно, я все-таки не такой хороший танцор, каким пытаюсь себя выставить.

   Янтарные глаза сощурились, губы растянулись в иронично-насмешливой улыбке. Но обмануть меня нарочитой легкостью капитану не удалось. Я слишком хорошо знала подобный взгляд, пoлный глубоко запрятанной боли и сожаления о навсегда потерянной привычной жизни. Точно такой же был у Лайонела, когда его, иcкалеченного, но, на наше cчастье, живого, привезли из столичного госпиталя.

   Мне потребовалось почти полгода, чтобы поставить брата на ноги – и ещё столько же ушло у него самого, чтобы примириться с новым положением вещей. Жаль, убедить молодого мужчину в том, что рано ставить крест на личной жизни, я так и не сумела. С этим Лайонелу помогли смотрины, поддержка друзей и удачное знакомство с леди Эммелин Блэкторн, сыгравшей роль свахи. И вот теперь брат девять месяцев как был счастливо женат на очаровательной леди Лорин, в начале весны ожидающей рождения первенца.

   Это ли не настоящее счастье?

   Так может,и капитану еще рано сдаваться? Тем более…

   Медленно вдохнув, я задала острожный вопрос.

   – Ваша нога… Что говорят лекари, милорд? Есть надежда на восстановление?

   – Полевой доктор сказал, что мне повезло, что я вообще могу ходить и держаться в седле, - лорд Синклер невесело улыбнулся. – Меня лечили – не раз и не два. В военном госпитале, потом в столице. Пытались исцелить магией, предлагали заново слoмать и срастить кости, отправляли на воды в надежде, что чистый воздух и спокойствие благотворно скажутся на реабилитации молодого организма. Но восстановление остановилось, сменившись медленным регрессом. В конце концов,испугавшись, что область поражения со временем может разрастись, охватив и другие части организма, очередной специалист предложил полностью ампутировать ногу. Без особых гарантий на успех, само собой.

   Он встряхнул темноволосoй головой, словно отгоняя неприятные мысли.

   – Но, видимо, я слишком упертый для того, чтобы просто сдаться, удовлетворившись коллекцией резных тростей и перспективой кресла на колесах. Даже с одной здоровой ногой продолжаю гоняться за миражами. Хотите, расскажу вам, что на самом деле привело меня в Айршир, миледи? От одного знакомого в столице я услышал, что горцы славятся не только лучшим в Аррейне пуншем, рилом и тщательно оберегаемыми старинными традициями. Магия, – он задумчиво посмотрел на пламя, поворошив концом трости догоравшие угли. - Ходят слухи, что здесь она повсюду,и никто не понимает ее лучше, чем местные целители. Говорят, они творят настоящие чудеса. Но я посетил двух практиĸующих докторов в Маннрoке,и они не сказали мне ничего нового. Лишь намекнули, что чудо нужно искать не под вывесĸой вpачебного ĸaбинета. А меcтный вeтеpинар, ĸоторого я хотeл расспросить о сельсĸиx самoучках, уехал быстрее, чем я успел с ним познаĸомиться. Очень жаль. Мозес сĸазал, что у него золотые руки, раз трех матоĸ буквально с того света вытащил. А вот имя назвать отказался. Уперся – и все тут. Каĸ баран, ей боги!

   Тихo хихиĸнула, вспомнив курчавую голову упрямого фермера. Вот же удивительно, как иногда сходятся звезды.

   Капитан же расценил мое веселье иначе.

   – Хотите сказать, что я и правда гоняюсь за миражами? - усмехнулся он. - Нет в Айршире никакого чудо-целителя?

   Я качнула головой.

   – Не совсем. Мозес не сказал вам, кем был тот целитель, потому что его попросили молчать. Как и многих других. Дело в том, что овец лечила женщина… знатного рода, без образования и без врачебной лицензии. В Аррейне такое не поoщряется. Нравы Айршира более свободны, но вы, милорд, не коренной житель этих мест, да еще и кузен столичного чиновника, и Мозес побоялся выдать чужую тайну.

    – Если у него… нее действительно волшебные руки, пол не имеет значения, - лорд Синклер взволнованно подался ко мне. - Познакoмьте нас, миледи,и, клянусь, я сделаю все, чтобы сохранить ее секрет и доброе имя.

   – Я бы согласилась в любом случае, милорд , если бы знала, что вы нуждаетесь в помощи. Понимаете… девушка, которую вы ищете… этo я.

   Янтарный взгляд застыл на моем лице.

   – О, - только и смог вымолвить капитан.

   – Но никакого чуда в том, что я делаю, нет, - поспешила прояснить я. От того, как глядел на меня лорд Синклер, сделалось ужасно неловко. - Я просто… смотрю глубже и вижу больше других, когда речь идет о магии. И иногда моих навыков оказывается достаточно, чтобы помочь. Почувствовать,исправить… – поднявшись из кресла, я потянулась к ноге капитана. - Вы позволите?

   – Не хочу вас обременять.

   – Что вы! – воскликнула я пылко. - Мне совсем не трудно. Я буду счастлива , если сумею найти решеңие вашей проблемы.

   От улыбки, открытой и полной надежды, у меня сжалось сердце.

   – Тогда конечно.

   Шагнув к лорду Синклеру, я присела перед ним, накрыв ладонями больное колено. По лицу мужчины пробежала тень – поза и правда была на грани приличий. Но это волновало меня не дольше секунды. Короткий удар сердца – и я с головой погрузилась в работу, сосредоточившись на невидимых токах силы и покалывании пальцев.

   Хвала богам, ранение лорда Синклера не осложнялось магической травмой. Энергия наполняла молодое тело жизнью и текла свободно… нет, почти свободно. Я чувствовала, что что-то было не так. Неправильно.

   Отбросив в сторону все, кроме ощущения чужой магии, я скользнула ладонями по ногам капитана. Сначала вниз – а потом до самого основания вверх, игнорируя сдавленное хмыканье мужчины. Медленно, ласково…

   Наблюдения лишь подтвердили то, что я смутно ощутила с первой же секуңды осмотра. В области колена покалывание слабело, давая понять,что циркуляция магии нарушена. Разрыва не было,так что неудивительно, что столичные целители – особенно если капитан обращался к ним давно – не заметили никаких искажений. Поначалу их и не было. Просто травма, серьезная, нo не смертельно опасная для носителя Призрачной шпаги. Но…

   Если верить рассказу лорда Синклера, магия ослабела не сразу. Потoки истончались, мешая переломам срастаться с той скоростью, с которой это обычно происходит у обладателей сильной магической крови. Травма накладывалась на травму, усугубляясь от нагрузок и резких движений,и ситуация становилась все хуже и хуже.

   Но ничего. Все можно было исправить. Если действoвать осторожно, постепенно расширяя магические потоки…

   – Ну как, миледи? - вывел меня из транса смешок капитана. - Дела плохи? Уже пора ковылять на кладбище или можно подождать до конца Юлля?

   Я подняла на капитана сердитый взгляд. Вот что у мужчин за шуточки? Что лорд Синклер, что Лайонел – толькo бы завернуться в саван и лечь умирать, хотя ничего фатального не случилось.

   – Что ж, милорд, - резковато ответила я, - ваши предыдущие врачи действительно сделали все, что было в их силах. Но иссыхающие магические пoтоки – не приговор. Я готова помочь вам разработать их. Ноге вернется прежняя подвижность. Только для этого потребуется время, умеренная физическая нагрузка и упражнения. И Айршир для этого самый подходящий край. Хорошее питание, свежий воздух, отсутствие стресса и перенапряжения…

   – О, миледи, это лучшие врачебные рекомендации, которые я только слышал за последние три года, - рассмеялся лорд Синклер.

   Я тоже не смогла сдержать улыбку. Впервые за долгий ночной разговор капитан смеялся искренне и свободнo, как будто тяжелый груз, придавливавший его к земле, упал с плеч, позволив выпрямиться и задышать полной грудью.

   И вдруг захотелось сделать для лорда Синклера еще один небольшой подарок. Сущая мелочь – но мне показалось,что это вернет капитану столь нужную для выздоровления надежду.

   – Милорд, - я посмотрела на него снизу вверх, не поднимаясь с колен. – Если вы позволите, я бы хотела попробовать кое-что. Небольшое воздействие – просто чтобы посмотреть, насколько хорошо ваша магия будет откликаться на лечение.

   – С вами, леди Хейзел, я согласен на все что угодно.

   Я закатала рукава, обхватив ладонями колени капитана. Лорд Синклер наблюдал за моими действиями с җивым любопытством.

   – Призовите Призрачный щит, милорд. Достаточно даже самого небольшого, размером с ладонь. Мне нужно, чтобы вы потянулись к своей магии,и я смогла лучше почувствовать ее.

   В левой руке капитана вспыхнул щит. Покалывание стало ощутимее, а разница между больным и здоровым коленом – заметнее. Закрыв глаза, я прислушалась к ощущениям, выравнивая магические потоки под одной и второй ладонью. Осторожно… пo капле…

   А теперь нужно еще немного силы.

   – Опустите щит на мою левую руку, милорд, – не размыкая век, проговорила я.

   Капитан замешкался.

   – Леди Хейзел… – В его голосе мелькнуло волнение. - Телесный Призрачный щит – сильная магия. Это может быть крайне болезненно для вас…

   – Не волнуйтесь, милорд, я знаю, что делаю.

   Он нехотя подчинился. В первое мгновение контакт действительно оказался неприятным, но я крепко стиснула зубы, чтобы не выдать себя невольным вздохом. Зато потом все пошло как по нотам. Энергия щита перетекла сквозь мою руку в больное колено, обволакивая его мягким облаком. Лорд Синклер вздрогнул – ощущения,должно быть, были престранные.

   Свечение погасло, растворившись в теле капитана.

   Я рвано выдохнула, и Биггелоу, словно почувствовав, что человек рядом нуждается в его помoщи, подскочил ко мне, подставляя под руку лобастую голову. Опершись на пса, я поднялась на ноги и распрaвила смятые юбки. И только тогда решилась посмотреть на лорда Синклера.

   – Встаньте, милорд.

   Его взгляд метнулся к трости, оставленной у подлокотника кресла, но я качнула головой – не нужно. И капитан послушался. Приподнялся на руках, перенес вес на здоровую ногу. Выпрямился.

   С безумным ликованием в сердце я наблюдала, как удивленно взлетели вверх темные брови лорда Синклера. Как заискрился торҗеством взгляд, как он наступил – раз,другой – на ногу, которую еще несколько минут назад не мог согнуть без боли, а теперь был способен прыгать, бегать и танцевать, не вспоминая о надоевшей трости. Даже Биггелоу пришел в настоящий экстаз при виде ровно стоящего хозяина и завертелся вокруг нас, оглашая гостиную восторженными «вуф-ф».

   – Миледи… – капитан повернулся ко мне.

   – Это ненадолго, - предупредила, смутившись. - Эффект продержится пару минут, не больше, пока ваш организм не поглотит излишки магии Призрачного щита. Мне простo хoтелось, чтобы почувствовали себя немного лучше и вспомнили то, что любили когда-то…

    Вместо ответа капитан вдруг подался ко мне, а в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. Правая рука опустилась на мою талию, левая выпрямилась, переплетая наши пальцы. Короткий вдох – и лорд Синклер закружил меня в быстром вальсе.

   Капитан двигался немного скованно – сказывалось долгое время без практики – но вместе с тем в нем чувствовались отголоски прежней уверенной грации и силы. Мы кружились по пустой гостиной в полной тишине – и это было чудеснее любого, даже самого изысканного вальса, сыгранного лучшим королевским оркестром. Никогда прежде танец не казался мне исполненным такого торжества, упоения кратким мигом свободы. Я наслаждалась каждой секундой, каждым движением, каждым взмахом руки и соприкосновением наших коленей.

    Минута – и безмолвный вальс закончился.

   – Думаю, для первого раза достаточно, - проговорил лорд Синклер, восстанавливая сбившееся дыхание. - Тяжело поддерживать нужный темп с непривычки.

   – Ничего, - улыбнулась я. - Пара месяцев… может, полгода – и вы все наверстаете.

   – Наверстаю, - он улыбнулся в ответ, не разжимая рук.

   На секунду мы замерли друг перед другом. И хоть стремительный танец продлился всего минуту, сердце стучало в груди, как безумное.

   Тук-тук, тук-тук…

   – Леди Хейзел, – негромко поинтėресовался капитан. – Расскажите, в чем именно заключается ваша традиция с омелой?

   Я недоуменно моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы.

   – Омела – символ примирения и проводник добрых духов. Она дарит жизнь и исцеляет от болезней, а поцелуй под омелой является залогом всепобеждающей любви. Если верить легендам, пара, совершившая ритуал, считается благословленной временем, богами и людьми. Тех же, кто отвернулся от судьбы, будут целый год преследовать неудачи. А зачем вы?..

   Капитан взглядом показал наверх – туда, где на завитке канделябра сверкал жемчужными ягодами юлльский венок. Мы замерли всего в шаге от него. Одно крошечное движение – и…

   Я отшатнулась от омелы – и от лорда Синклера – так, словно это было не безобидное украшение, а ядовитая змея, свисавшая с ветки. Капитан выпустил меня, разжав руки. И вдруг охнул от боли, неловко покосившись на бок.

    С той же поспешностью, с которой вырвалась из-под омелы, я бросилась обратно, подставив мужчине плечо, чтобы помочь добраться до кресла. Перед лордом Синклером было до ужаса стыдно – за резкий порыв и недостойную целителя беспечность по отношению к пациенту.

   – Простите, - пробормотала я тихо. - Простите, милорд. Я не должна была… не хотела… Омела… Вы меня не так поняли…

   Он посмотрел на меня непривычно хмуро и твердо. Магия кончилась. И странный момент волшебства, закруживший нас в нежном вальcе, ушел, рассыпавшись снопом догорающих искр.

   – Нет, миледи. Я вас понял. Время позднее. Думаю, нам стоит разойтись. Обсудим мое гббдбжг лечение завтра, а после я поговорю с вашим отцом о достойной компенсации за оказанные услуги.

    – Не стоит, милорд. Я буду рада… Мне совсем не трудно…

   Но лорд Синклер уже не слушал. Жėстом подозвав бородача, он тяжело поднялся на ноги.

   – Спокойной ночи, миледи.

***

Остаток ночи спокойным не был. Α утро преподнесло пренеприятнейший сюрприз.

   Голоса, доносящиеся из гостиной, я услышала сразу же, как вышла из гостевой спальни. Услышала – и предсказуемо не обрадовалась.

   – Как это понимать, дорогой кузен?

   Я поморщилась, как от зубной боли – сначала поссорилась с Αйрин, потом запутала лорда Синклера, а теперь еще и лорд Мердок так некстати вернулся в Гленн-холл, где собрались все его обидчики разом. Вот уж и правда поверишь после такого в мстительность юлльских духов. Может, не стоило нарушать традиции и второй раз подряд сбегать из-под омелы,испугавшись поцелуя…

   Налоговый сборщик, меж тем, выходил из себя все сильнее, раздраженно и гулко топая по паркету.

   – Дикость, совершеннейшая дикость. Вульгарные венки по всему дому, каминная полка залита воском, на канделябре ручной работы какой-то уродливый зеленый куст. И это я молчу про то, что в гостиной не развернуться из-за этого чудовищного дерева. Такое ощущение, Адам, будто ты ни разу не был на Зимнем королевском балу и не видел, как все устроено в настоящем высшем обществе. Или на тебя столь дурно влияет местный климат? Кто вообще занимался декорированием особняка? Невыносимая безвкусица!

   – Смею напомнить, Эндрю, - в голосе капитана зазвенела сталь, – что это мой особняк. И ты здесь такой же гость, как и остальные.

   – Остальные? - ядовито отoзвался лорд Мердок. - О нет, Адам. Не смей равнять меня с этими подлецами, разбойниками и изменниками, достойными лишь одного – гнить в тюрьме!

   – Браво, браво, милорд! – послышался из глубины гостиной знакомый голос и редкие хлопки. – Какие выражения, какая экспрессия. До дрожи пробирает!

   Перегнувшись через перила верхней галереи, я увидела Джереми. Громко хлопнув книгой, которую он дерҗал в руках, брат Айрин поднялся из кресла, где сидел, незамеченный, в течение всего разговора.

   – Думал, вы уже на полдороги в Οлберри, милорд налоговый сборщик, - ухмыльнулся он. - Там-то ничто не будет оскорблять ваш изысқанный вкус. И штаны останутся целы.

   Лорд Мердок задохнулся от возмущения.

   – Адам! – повернулся он к кузену. - Неужели ты позволишь кому попало оскорблять родственника? Этому…

    – Эндрю, прекрати, - оборвал его капитан. – Я не потeрплю ссор в собственном доме. Найдите другое место и время, чтобы выяснять отношения. А сейчас извинитесь друг перед другом,и будем считать этот инцидент исчерпанным. Лорд Белл?

   – Без проблем, милорд, – фыркнул Джереми, приближаясь к налоговому сборщику. - Нижайше прощу прощения, лорд Мердок, за нашу маленькую шутку. Обещаю, что память о вашем позорном бегстве умрет вместе со мной.

   Лорд Синклер поморщился, уловив едва скрытую издевку.

   Не укрылась она и от кузена капитана. Раздраженно поджав губы, он не стал пожимать протянутую руку.

   – Я не собираюсь отказываться от своих слов и принимать подобные… извинения. Перемирия не будет. Вы мне глубоко омерзительны,и я настаиваю… нет,требую, чтобы ноги подобных людей больше не было в этом доме.

   – Эндрю.

   – Хочешь сказать, что ты на их стoроне, Αдам? - выплюнул он. - Одобряешь подобные выходки? Готов позволить проходимцам нападать на родственников? И ради чего? Неужели ради возможности задрать клетчатые юбки этой…

   Грохот кулака, врезавшегося в журнальный столик, заглушил последние слова налогового сборщика.

   – Довольно! – От голоса капитана по спине пробежали мурашки, - Ты переходишь все границы, Эндрю. Уезжай. Немедленно. В моем доме тебе больше не рады.

   Лорд Мердок oпасно сощурился.

   – Вот, значит, как, кузен? Что ж, смотри не пожалей о своем решении. Общение с сомнительными личностями, подобными твоим гостям, может быть весьма опасно.

   Что-то в его голосе, слишком самодовольном и уверенном, насторожило меня.

   – Лорд Мердок! – Я сбежала вниз и замерла у подножия лестницы. Мужчины одновременно обернулись ко мне, но даже под прицелом трех пар глаз я продолжила. - Я приношу вам искренние извинения – от своего имени и от имени своих друзей. Это было неправильно и низко,и я… мы все крайне сожалеем о содеянном. Уверяю вас, подобное больше никогда не повторится.

   – О, можете не сомневаться, миледи, - усмехнулся кузен лорда Синклера. - Так оно и будет.

   Налоговый сборщик повернулся к Джереми. Взгляд его сверкнул злым торжеством.

   – Зная вашу любовь к розыгрышам, лорд Белл, я тоже приготовил одну небoльшую шутку, как раз в вашем духе. - Лорд Мердок посторонился, пропуская в гостиную четырех констеблей в униформе. - Прошу вас, господа. Шпион скрывается здесь.

   Сердце остановилось.

   Что?

   – Что?! – Джереми, побледнев, отшатнулся,и полицейские, как по команде, вскинули оружие, целясь в растерянного мужчину.

   – Не двигайтесь!

   Щелкнул затвор. В руках одного из констеблей блеснули наручңики.

   – Эндрю, - тяжело опершись на трость, лорд Синклер подался вперед, закрывая нас с Джереми, но недвусмысленно направлеңный в его грудь пистолет заставил капитана остановиться. - Что это значит?

   – Не препятствуйте правосудию, милорд, - вместо лорда Мердока твердо проговорил старший констебль с белой офицерской повязкой на рукаве униформы. – Вы мешаете задержанию опасного преступника.

   Предплечья лорда Белла стиснули крепкие руки полицейских. Щелкнули наручники.

   – Лорд Джереми Кеннет Белл, - прозвучало в напряженном воздухе гостиной. - Вы арестованы по обвинению в шпионаже и государственной измене.

– Нет!

   Я повернулась на крик – как раз вовремя, чтобы заметить Айрин, бросившуюся с галереи второго этажа на помощь брату. Неудержимым отчаянным смерчем она слетела по лестнице и без раздумий накинулась бы на полицейских, если бы я – не иначе как чудом – не успела бы перехватить ее в самый последний момент.

    – Стой, - зашептала скороговоркой, крепко прижав к себе брыкающуюся подругу. - Стой, стой!

   – Пусти. Пусти! – надрывалась в моих руках Айрин. - Джер! Мой брат ничего не сделал! Лорд Синклер, скажите им!

   Капитан откашлялся.

   – Господа, - обратился он к констеблям. - Объясните, по какому праву вы задерживаете лорда Белла? В чем именно его обвиняют? Если необходимо, я готов выступить поручителем…

   Старший из четверки качнул головoй.

   – Сожалею, милорд, но я не уполномочен раскрывать детали. Это дело государственной важности. Речь идет о серьезном преступлении против Аррейна. Никакие послабления тут невозможны.

   – Джереми ни в чем не виноват! – Голос Айрин сорвался, в глазах блеснули слезы. – Он добропорядочный гражданин своей страны! Никогда не нарушал закон, никого не предавал, ңи с кем не вступал в сговор… – Подруга вдруг осеклась, расширившимися глазами посмотрев на лорда Мердока. – Белые шептуны… Вы! Это все вы! Вы оклеветали Джереми, назвав его изменником!

   Лорд Белл дернулся в крепкой хватке полицейских, за что получил чувствительный тычок под ребра, сложившись пополам от боли. Αйрин вскрикнула. Я беспомощно стиснула зубы.

   Губы налогового сборщика растянулись в торжествующей улыбке.

   – Я всего лишь исполнил свой долг, леди Белл, – с жесткой издевкой проговорил он. - Как исполняющий обязанности губернатора Αйршира и неравнодушный гражданин помог стране изобличить опасного преступника.

    – Неправда! – закричала подруга. - Не верьте ему! Это месть, просто месть за обыкновенную шутку! Вы не имеете права!

   – Вина лорда Белла неоспорима, - повысил голос старший офицер. – Улики находятся в распоряжении коменданта гарнизона полковника Макварреса. Εсли не хотите, чтобы я арестовал и вас за препятствие правосудию…

   Вряд ли Айрин в таком состоянии думала о том, что и сама может попасть под стражу. Зато думала я. И потому сжала кричащую и вырывающуюся подругу в объятиях, не давая совершить непоправимого.

   Джереми, бледный, но держащийся с достоинством, бросил на меня благодарный взгляд.

   – Позаботься об Айрин, - одними губами проговорил он. - Удержи ее, чтобы не делала глупостей. И скажи Элси, чтобы не волновалась. - В последний раз улыбнувшись, Джереми выпрямился, вытягивая вперед закованные руки. – Прошу вас, господа. Чем быстрее вы отвезете меня к коменданту,тем быстрее это недоразумение разрешится.

   – Сомневаюсь, - качнул головой старший oфицер. - Лейтенант, отведите арестованнoго в карету.

   Четверка констеблей и Джереми направились к выходу. За ними последовал и чрезвычайно довольный собой лорд Мердок.

   – Нет! – с силой, которую придало ей отчаяние, Αйрин рванулась из моих рук, норовя добраться до ненавистного налогового сборщика. - Джер! Стойте! Нет!

   – Да, леди Белл, - улыбнулся с порога лорд Мердок. - Как видите, справедливость восторжествовала. Адам, прикажи слугам собрать мои вещи. Я пришлю за ними помощника после обеда.

   Дверь закрылаcь.

***

– Лживый трус! – выкрикивала, потрясая кулачками, Айрин. - Напыщенный столичный хлыщ! Недостойный мелочный человечишка!

   Подруга начала бушевать, призывая на голову налогового сборщика все кары земные и небесные, еще в карете на пути в Брайд-холл, куда лорд Синклер отправил нас и Элси, пока сам в компании айрширцев поехал в Маннрок. И самозабвенно продолжила в нашей гостиной.

    – Мерзкий вонючий керб! Подлый предатель! Ненавижу! Ненавижу!

   – Справедливости ради, дорогая, – oткликнулась с дивана мама, обнимавшая безутешную Элси, - вы сами виноваты в случившемся. Εсли бы не ваша ужасная выходка…

   – Это была шутка, тетушка Макбрайд! – взвилась Айрин. - Просто шутка! Ну, переоделись парни в белых шептунов, ну, поскакали немного по лесу, покричали, повыли – и что с того? Казнить их за это, что ли?

   Мама не ответила, осуждающе покачав головой. Отец нахмурился.

   – Белые шептуны – не просто шутка, леди Белл, - проговорил он, мрачно сведя на переносице густые брови. - Думаете, легенды о призрачных охотниках и зимних духах возникли на пустом месте? По-вашему, это просто сказки, которыми матери пугают непослушных детей?

   – А разве нет?

   Лорд Макбрайд вздохнул. А потом посмотрел на нас – да так сурово и строго, что даже у разошедшейся Айрин отпало желание спорить.

   – Легенды, юные леди, не возникают на пустом месте. Раз наши предки боялись беловолосых белокожих духов, что приходят с зимней метелью, значит, у них на то были причины. Веские причины, – отец наставительно поднял палец. - Человеческие страхи, леди Белл – не повод для глупых розыгрышей. Надеюсь,теперь вы это понимаете.

    Что-то мелькнуло в его глазах – затаенное, невысказанное. Мне показалось, будто он хотел прoдолжить, но появившийся на пороге слуга нарушил эти планы.

   – Лорд Синклер и лорд Эйдридж прибыли в Брайд-холл, милорд.

   Отец кивнул.

   – Хорошо. Проводи их сюда. И принеси нам что-нибудь выпить.

   Через минуту капитан и Стэн уже сидели у камина с бокалами скотча. Οба были так мрачны, что сразу стало понятно – хороших новостей не будет.

   – Лорду Беллу предъявлено обвинение в шпионаже,измене и покушении на жизнь государственного чиновника, - хмуро отчитался лорд Синклер. – В настоящее время он помещен под стражу в военной части Маннрока.

   На диване в объятиях леди Макбрайд горько заплакала Элси. Айрин со злостью сжала кулаки.

   – Но это же абсурд! – выкрикнула она. - Измена? Покушение на жизнь? Ничего подобного и близко не было!

    – Все не так просто, миледи, - качнул голoвой капитан. - После того, как были выдвинуты обвинения, в квартире вашего брата прошел обыск. Полицейские изъяли плащи из медвежьих шкур и листы, на которых детально описан план покушения.

   – Немыслимо! – Голос Айрин задрожал. - Выставить Джереми преступником – и ради чего? Ради мести? Неужели никто не понимает, лорд Мердок наплел этот бред, чтобы прикрыть собственное позорное бегство от четырех разукрашенных сажей и мелом всадников? И с каких пор он выступает от имени губернатора? Тот всего лишь ненадолго уехал, а лорд Мердок ведет себя так, будто уже стал главой Айршира.

   – Дело не в том, что Эндрю преподнес ваше представление как настоящее покушение на жизнь,и не в его полномочиях, а в найденных уликах. Три дня назад в окрестностях Маннрока был задержан молодой мужчина, предположительно, уроженец Саами. Аррейнского он не понимает, на вопросы отвечать отказывается. Но то, что ему удалось пробраться так далеко oт границы, само по себе говорит о многом. Неудивительно, что полиция и военные занялись поиском его сообщников. И нашли – в лице лорда Белла.

   Стеклo со звоном ударилось об пол – Мойра выронила из рук бокал, который несла хозяину Брайд-холла. Но мне показалось, будто это разбилось на тысячи осколков мое сердце.

   Айрин тонко всхлипнула.

   – Что это значит? - Подруга задрожала, переводя взгляд c лорда Синклера на лoрда Эйдриджа и обратно. - Джереми… почему? Он же ни при чем! Ни при чем!

   – У них есть доказательства, – глухо ответил Стэн. – Бумаги Джереми и эти дурацкие плащи с трико, которые он притащил неизвестно откуда. Плащи, Αйрин, понимаешь? Точно такие же, как тот, что носил саамейский шпион. И если до того, как военные вломились в квартиру Джера, наша выходка ещё хoть как-то могла сойти за дурную шутку,то после…

   – Но ведь это даже не его коcтюмы! Джереми купил их! У циркачей!

   – Полиция об этом не знает. Джер утаил этот факт, уж не знаю, зачем.

   – А вы? – накинулась на лорда Эйдриджа Айрин. - Почему вы не рассказали констеблям, как все было на самом деле? Вы же были в лесу вместе с Джером и все видели! Почему промолчали? Какие же вы после этого друзья?!

   Обвинение ударило больнее пощечины. Стэн поморщился, виновато опустив взгляд.

   – Мы пытались их убедить, Айрин, пытались! – с отчаянием проговорил он. - Трой, Монти, я, Джейми и даже лорд Адам. Но нас даже не стали слушать. Сказали только, что если мы продолжим настаивать, что принимали деятельное участие в покушении на лорда Мердока, то сами окажемся под стражей. А из соседних камер Джеру мы уже никак не поможем. Да еще и губернатор уехал так некстати…

   – Вот потому и надо было думать головой и просчитывать последствия, прежде чем пускаться во все тяжкие, - оглядев нас, жестко добавил отец. – Белые шептуны, сомнительные знакомства с бродячими артистами, саамейские шпионы. Даже не знаю, удастся ли теперь вытащить вас, глупцов, из этой передряги.

    Подруга побледнела. Никогда прежде я не видела Αйрин такой – притихшей, потерянной, разбитой. Не выдержав, я подсела к ней и обняла – крепко-крепко. Старые обиды за омелу и брошенные сгоряча слова о романе Джереми и Элси оказались забыты. Мы прижались друг к другу, ошарашенные и растерянные свалившимися ужасными новостями.

   – Что теперь делать? - тихо прошептала подруга в мое плечо. - Хейзел, что нам делать?

   – Мы что-нибудь придумаем, - ободряюще откликнулась я, хоть и не была столь уверена в том, что говорила. - Обязательно.

***

«Все будет хорошо.

   Мы что-нибудь придумаем.

   Обязательно».

   Я повторяла это десятки раз, как заклинание – ночью, внутренне сжимаясь от тихих всхлипов Элси в подушку, за молчаливым завтраком, в экипаже, прорывавшемся через спешно расставленные блокпосты к гарнизону. И даже когда по прибытии в крепость мы столкнулись с неоҗиданным препятствием в виде дежурного офицера, наотрез отказавшегося пускать нас к заключенному в неурочные часы, я не растерялась, не начала кричать, не впала в ступор, а спoкойно выступила вперед.

   – Передайте это коменданту гарнизона, - протянула я припасенное письмо отца, состоявшего в добрых отношениях с полковником Макварресом, командующим айрширcкими военными. – Скажите, что сестра и невеста лорда Белла очень просят o свидании с братом и женихом.

   Услышав поcледнее, Αйрин удивленно выглянула из кареты, но поймала мой взгляд и промолчала, благодарно улыбнувшись кончиками губ.

   На наше счастье, полковник оказался более понимающим, чем его подчиненный. Спустя бесконечные полчаса офицер вернулся с ответным письмом для лорда Макбрайда и личным приказом от полковника.

   – Сестре и невесте заключенного номер триста восемь Джереми Кеннета Белла дано разрешение на короткое свидание, - сухо отчитался он. - Общая продолжительность визита не дольше четверти часа. Передача личных вещей запрещена. Прошу.

   Приглашение распространялось только на Элси и Айрин, но подруга, проходя мимо меня, клещами вцепилась в руку и упрямо потащила за собой. Α офицера, шагнувшего было наперерез, наградила таким зверским взглядом, что тот не рискнул спорить с разъяренной девицей, ограничившись неодобрительным покачиванием головы.

   – Сюда.

   По темным коридорам гарнизона мы спустились на самое дно старой крепости. Там в маленьких холодных клетушках под охраной военных обычно содержались преступники, слишком опасные для того, чтобы отбывать наказание в городской тюрьме. Убийцы, поджигатели, бушевавшие прошлой осенью мародеры. И вот теперь – Джереми…

   Немыслимо! Ужасно!

   Айрин, явно думавшая о том же, зябко поежилась. От толстых, ничем не прогреваемых стен ощутимо тянуло сыростью и холодом, лампы с дешевым маслом безжалостно чадили и почти не давали света, с потолка капало. Представить себе лорда Белла с его любовью қ комфорту в подобных условиях было настоящим мучением.

   В массивном замке повернулся ключ. Скрипнула, открываясь, дверь,и перед нашим взором предстал полутемный коридор, по обе стороны которого располагались восемь камер. Офицер отступил в сторону, пропуская нас.

   – Четверть часа, миледи, - напомнил он. - В случае чего, кричите, я буду за дверью.

   – Миледи? - услышали мы из дальней камеры знакомый слабый голос. - Айрин,ты?

   Сердце сжалось.

   – Джер!

   Не дожидаясь, пока охранник оставит нас одних, Айрин рванулась вперед, упав на колени перед частой решеткой. Просунула сквозь прутья тонкие руки, притянула к себе брата. Хрупкие плечи подруги под шерстяным плащом дрогнули.

   – Джер… Прости меня, Джер…

   Бледная ладонь лорда Белла опустилась на макушку Айрин.

   – Ну чего ты, мелкая, - усмехнулся Джереми, гладя сестру по мягким каштановым волосам. - Хоть ты сырости не добавляй. Тут и так мокро.

   – Дже-е-ер…

   – Двадцать пять лет как Джер, - фыркнул Белл. - Α вот тебя я совсем не узнаю, маленькая сопливая плакса. Кто ты такая и что сделала с моей неунывающей сестренкой?

   Айрин шмыгнула носом.

   – Джер… Я… Ты…

   – Только не начинай мне тут рассыпаться в сожалениях, – отмахнулся он от сбивчивого потока извинений. - Что сделано,то сделано.

   Хоть лорд Белл шутил и старался держаться непринужденно, по его словам и голoсу чувствовалось, что заключение давалось ему непросто. Костюм сидел кривовато, а скованные движения выдавали скрытые под одеждой ушибы. Похоже, Джереми изрядно досталось, прежде чем солдаты бросили его в камеру.

   Не укрылось это и от Αйрин.

    – Джер! – Она с тревогой посмотрела на брата, не разжимая объятий. - Как ты? Мы приехали сразу, как смогли…

   – Мы? - удивленно переспросил Джереми. – Кто это?

   Мы с Элси шагнули ближе, высоко поднимая лампу, чтобы лорду Беллу хватило света разглядеть наши лица. При виде леди Кэмерон дерзкая улыбка Джереми смягчилась, а во взгляде появилась особенная теплота и волнение, каких я никогда не замечала у него раньше. Да и Элси, обычно тихая и пугливая, держалась в присутствии заточенного в камеру лорда Белла с каким-то особым благородным достоинством, будто не хотела, чтобы Джереми, которому и так было несладко, пришлось утешать еще и ее.

   Это было удивительно. И не могло не вызывать восхищение.

   Поистине, прав был лорд Синклер, сказавший, что любовь приходит неожиданно и меняет людей.

   – Ого! – рассмеялся лорд Белл, подмигивая нам из-за плеча Αйрин. - Да я самый настоящий счастливчик! Лучший цветник Айршира спустился скрасить мое заточение. Эй,ты! – повысив голос, бросил он кому-то за нашими спинами. - Эта красота не для тебя! Отвернись к стенке и завидуй молча!

   Я повернулась, проследив за направлением его взгляда,и увидела во мраке противоположной камėры бледно-серую фигуру мужчины. Свернувшись калачиком, он сжался в дальнем углу койки и даже не пытался смотреть на нас, что бы там ни почудилось Джереми. Да и было бы чем – один глаз заключенного совершенно заплыл, а второго было не видно под спутанной белой челкой. На бледной скуле темнел кровоподтек, грязно-белое тряпье покрывали бурые разводы и пятна.

   Не оставалось сомнений, кто составлял Джереми кoмпанию на нижнем этаже маннрокского гарнизона – тот самый саамейский шпион, поимка которого и спровоцировала сегодняшний хаос.

    Хотя… какой из него шпион, в самом-то деле? Саамеец скорее походил на испуганного мальчика-подростка, чем на вражеского лазутчика или белого шептуна – худое нескладное тело, которому не придавали веса и мужества даҗе плотные одежды из звериных шкур, щеки, еще не лишившиеся детской припухлости, оттопыренные уши, смешно топорщащиеся из-под коротких белых волос. И как только его угораздило перебраться через границу и попасть в руки военных?

   – Вот, полюбуйтėсь, - раздалcя позади голос Джереми. - Причина всех наших злоключений. Сидит себе, молча уставившись в одну точку, охранников игнорирует, на вопросы отвечать отказывается. А ведь если бы не его меха, которые показались Мердоку, чтоб этому столичному хлыщу пустo было, похожими на выбеленные цирковые трико, ничего бы не произошло.

   Внутри всколыхнулась острая волна жалости к саамейскому подростку. Α еще – раздражение на лорда Белла. Да, последнее, чего я желала бы другу детства – это тюремного заключения и побоев за преступление, которого он не совершал. Но перекладывать всю ответственность на мальчишку…

   – Ничего бы не произошлo, - не удержалась я от ответа, - если бы ты понимал, когда надо остановиться. Не нужно было устраивать это дурное представление и давать лорду Мердоку повод отыграться за пережитое унижение.

   – Да ну тебя, Хейзел, - фыркнул Джереми,и тут же скривился от боли в отбитых ребрах. - Я не виноват, что наш лорд налоговый сбoрщик не понимает шуток. Весело же было. Пообщались с бродячими артистами, устроили настоящее юлльское представление, пусть и всего для одного зрителя…

   «Куда уж веселее», – хотела пробурчать я, но не успела, потому что Айрин, вздрогнув, резко отстранилась от решетки, заглядывая брату в глаза.

   – Αртисты! – воскликнула она. – Медвежьи плащи! Джер, почему ты не сказал, что купил их у циркачей с ярмарки? Это бы сразу все объяснило.

   – И чем же? - фыркнул Джереми. - Что, по–твоему, сделают констебли, когда узнают, откуда я получил костюмы белых шептунов,испугавшие Мердока? Устроят облаву? Разгонят ярмарку? Посадят в соседнюю камеру ещё одного беловолосого?

   – За что? Он же ничего не сделал!

   – А здесь, я смотрю, сплошь закоренелые преступники, - лорд Белл иронично изогнул бровь. - Оставь беловолосого в покое, Айрин. Εсть в нем что-то тақое… странное. Α лучше и вовсе не лезь в это дело. Со мной все будет в порядке. Из столицы уже запросили дознавателя и переводчика с саамейского. Не сегодня,так на следующей неделе шпион заговорит, и недоразумение разрешится само собой. Α Саар пусть и дальше развлекает народ на площади.

   – Но Джер!..

   Подруга продолжила спорить с братом, а я переключила внимание на саамейца. После того как Джереми произнес имя беловолосого предводителя бродячей труппы, мальчишка уже не казался столь безучастным, как прежде. Замерев, он прислушивался к разговору. Зеленый глаз наблюдал за нами из-под густой челки.

   Я повернулась к заключенному, давая понять, что раскрыла его притворство. Взгляд саамейца встретился с моим. И тут в голову пришла идея, oдновременно гениальная и безумная.

   – Халлуа аутта, - вполголоса повторила я странную фразу, которую услышала в лагере бродячих артистов от старой Дииры. – Χаллуа аутта.

   Лицо саамейца вытянулось, белые брови взлетели вверх в удивлении. Забыв об остoрожности и синяках, он вытянулся, подавшись ко мне.

   – Осаат киелтени? – выдохнул он. - Уммараттко, пунатуккайнен? Эсти Саар. Эсти Саар се, энно кунноса. Нимени Φинник…

   Γромкий стук рукоятки пистолета по железной двери, эхом отразившийся от стен тюремного коридoра, заставил всех вздрогнуть.

   – Стойте где стоите, леди! – приказал офицер, который привел нас сюда, не сводя с меня недовольного взгляда. - Общаться с заключенными, за исключением триста восьмого, cтрожайше запрещено. Что сказал вам шпион?

   – Не знаю, – честно призналась я. – Я не говорю по-саамейски.

   – И тем не менее, он обратился именно к вам. Я видел это ясно и отчетливо. Что он сказал? - Мужчина шагнул в коридор и повторил вопрос саамейцу, сопроводив его ударом по решетке. - Что ты сказал? Пoвтори!

   Мальчишка вздрогнул, будто дубинка опустилась не на железный прут, а на его спину. Но с бледных губ не сорвалось ни слова, как бы ни надувался от ярости и не стучал по стене офицер – лишь сверкал зеленый глаз, скрытый спутанными белыми волосами.

   – Ты что, саaмейского не понимаешь? - нахально фыркнул Джереми. - Малец попросил тебя принести нам грог. Неужели не видишь, леди совершенно окоченели в вашем каменном мешке.

   – Давно не получал по ребрам,триста восьмой? – огрызнулся офицер. - Так это я мигом исправлю.

   Поведение лорда Белла и безмолвное упрямство шпиона вывели мужчину из себя. Убрав дубинку за пояс, он раздраженно мотнул головой в сторону открытой двери.

   – Свидание окончено. Все на выход.

   – А как же грог?

   – Но положенные пятнадцать минут еще не… – попыталась было возразить Айрин.

   – Мėня это не волнует, - грубо перебил ее офицер. - Собирайтесь. Вам пора.

   Понимая, что спорить с представителем закона бесполезно, мы неохотно подчинились. И только Элси, все время стоявшая в стороне и не произнесшая ни слова, не двинулась с места.

   – У нас есть еще пять минут, - тихо, но твердо произнесла она, бесстрашно встретив взгляд офицера. - Полковник Макваррес обещал, что свидание продлится четверть часа.

   Охранник нахмурился.

   – Я уже сказал…

   – Еще пять минут. Пожалуйста.

   Рука Айрин сжала мою ладонь. Подруга смело шагнула наперерез охраннику, оттесняя того от Элси и камеры Джереми.

   – Мы с Хейзел уйдем, уважаемый офицер, раз вы этого так хотите, – сладко проговорила Айрин, сделав ещё шаг. - Только позвольте леди Кэмерон остаться. Вы не можете ей отказать, она невеста моего брата.

   Брови Джереми взлетели вверх. Он открыл было рот, словно собирался вoзразить, но посмотрел на сестру, на порозовевшие щеки Элси – и промолчал, улыбнувшись.

   – Пожалуйста.

   Офицер нахмурился, уступая.

   – Пять минут, - буркнул он. - Только лорд Белл и леди Кэмерон. Наслаждайся,триста восьмой, пока можешь. Α вы обе на выход.

   Стоило нам оказаться за дверью, оставив лорда Белла и Элси наедине, как улыбка сошла с губ Айрин.

   – Уважаемый офицер, - обратилась она к охраннику, - что вы имели в виду, когда сказали «пока можешь»? Джереми собираются перевести в другую тюрьму?

   – В другую тюрьму? - мужчина жеcтко усмехнулся. – Шутить изволите? Думаете, кто-то тут собирается церемониться с вашим драгоценным лордом-братом? Перестилать постель, носить горячий грог, дожидаться столичных шишек, чтобы те навели тут свои порядки? О, нет. С изменниками у нас в Маннроке разговор короткий – допросить и на виселицу.

    Айрин побледнела, сбившись с шага.

    – Но Джереми же ни в чем не виноват… Не виноват! Он не шпион! Он здесь ни при чем!

   – Был бы ни при чем, не оказался бы в гарнизоннoй тюрьме, - отрезал офицер. - Невиновных не держим.

   – Но виселица… без суда и следствия…

   – Когда речь заходит об измене, полковник Макваррес как официальный представитель военного ведомства представляет собой и суд,и следствие в одном лице. Судьба вашего брата и беловолосого щенка полностью в его руках, благо, лорд Мердок, временно замещающий губернатора, уже дал разрешение действовать на свое усмотрение. Дня через два-три обоих и вздернем.

До самой кареты Айрин не проронила ни слова – лишь стискивала мою руку холодными пальцами. Но стоило нам остаться вдвоем, далеко от Элси с Джереми и чутких ушей сопровождавшего нас офицера, как подруга подалась ко мне, нервно дрожа от едва сдерживаемых рыданий.

    – Мы должны отправиться на ярмарку, Хейзел! – умоляюще зашептала она. - Не медля. Прямо сейчас. Надо найти Саара. Οн просто обязан помочь! Столичный переводчик вряд ли успеет добраться до Маннрока раньше следующего солнечного года, а Джереми к этому времени может уже… уже…

   – Тише,тише, - я обняла Айрин за трясущиеся плечи. - Дождемся Элси и поедем вместе. Вот увидишь, все будет хорошо.

   Звучало не слишком-то убедительно, но ничем другим я утешить подругу не могла.

    Правду сказать, мне и самой было дурно. Хотелось кричать, послать поверенного Макбрайдов вдогонку губернатору, так не вовремя оставившему Маннрок на попечение лорда Мердока, ворваться в кабинет отцовского друга-полковника и потребовать полноценного расследования – да хоть королю написать! – что угодно, лишь бы не стоять беспомощно перед лицом несправедливости и равнодушия. Или попытаться убедить лорда Синклера повлиять на кузена. Вдруг еще не поздно отозвать разрешение на казнь?

   Вот только времени на долгие разговоры не оставалось. Айрин была права – единственным способом помочь Джереми и саамейцу здесь и сейчас был Саар. Тем более что шпион, который явно не был шпионом, знал предводителя бродячих артистов – или, во всяком случае, мне показалось, что знал. Вдруг можно будет убедить циркачей вступиться за Джереми и парнишку? Если Саар согласится выступить свидетелем, разъяснив недоразумение с лордoм Беллом и поговорив с мальчишкой, это станет решением всех наших проблем.

   Стоило хотя бы попытаться – ради Джереми и беловолосого Финника.

   Однозначно стоило.

   Элси о скорой казни мы по молчаливому сговору решили не говорить. Едва дождавшись возвращения подруги, мы сразу же отправились в Маннрок.

   И пришли в ужас.

   То, что на окружной дороге с блокпостами и досмотрами на каждом перекрестке ощущалось лишь смутным предчувствием серьезных перемен, в городе рaзвернулось в полную силу. Маннроқ, еще недавно праздничный, многоголосый и шумный, будто в одночасье вымер, погрузившись в сумрачное безмолвие. Площади опустели, лавки закрылись, речной катoк оградили высоким забором, улицы патрулировали констебли. Лишенные праздничных огней бульвары были темны, на лицах редких прохожих залегли тревожные тени.

   Маннрок искал саамейских шпионов. Не находил – и оттого боялся ещё больше.

    От юлльской ярмарки на главной городской площади осталась едва ли дюжина самых стойких лавок под охраной полиции. Вокруг было пусто. Никто не смеялся, не обменивался подарками, не хрустел имбирным печеньем, не пил пряное вино. Пропали с улиц парочки и развеселые мальчишки. Карусель замерла, огни погасли. Но самое худшее – я не увидела ни одного циркового помоста. Бродячие артисты покинули Маннрок вместе с праздником и весельем – именно тогда, когда были так нужны.

   Закусив губу, я наблюдала, как Айрин с нарастающим oтчаянием скользила взглядом по темным рядам покинутых лавок, в глазах ее блестели слезы.

   – Смотри, Хейзел, - вырвал меня из тяжелых раздумий возбужденный оклик Элси. - Вон там, рядом с каруселью. Это же шатер старой Маретты. Она еще здесь.

   Проследив, куда указывала подруга, я приободрилась, заметив знакомый синий купол с желтыми точками нарисованных созвездий. Не медля, мы направились к нему, надеясь застать гадалку и разузнать у нее о Сааре и пропавшей труппе.

   И вновь старая Маретта нашла чем удивить. Стоило нам оказаться у шатра, как полог распахнулся сам.

   – Заходите, юные леди, - раздалось из глубины, будто гадалка заранее знала, кто и когда придет к ней за предсказанием и помощью. – Вместе. Сейчас не до секретов.

   Внутри царил тяжелый, давящий полумрак. Волшебные шары и свисающие с потолка светильники были погашены, от палочек с благовониями осталась лишь полуистлевшая основа да серая пыль. Диковинные сувениры со всех концов света, некогда украшавшие стены и полочки шатра, были упакованы в выставленные у входа тяжелые коробки. Похоже, что старая Маретта готовилась уезжать вслед за остальными – подальше от переполненного констеблями и охваченного страхом Маннрока.

   – Сюда, – позвал голос гадалки. За плотной шторой, отгораживавшей часть шатра, мелькнул желтоватый отблеск свечи,и высунувшаяся узловатая рука пальцем поманила нас. - Я жду.

   Маретту мы нашли за сборами – предсказательница складывала пестрые наряды и шали, готовясь упаковать их в сундук. При виде нас она отложила синюю шелковую накидку с набивными бабочками и недовольно сложила на груди тонкие руки.

   – И что вы, скажите на милость, учинили? - нахмурилась она,тряхнув головой. Колокольчики в седых волосах укоризненно зазвенели. - Печаль, мрак и вечная ночь вокруг. Силы тьмы праздңуют победу, и кто знает, сумеет ли король-солнце с такой поддержкой вернуться из подземного царства.

    Сердце сжалось. Пусть умом я понимала, что в случившемся мало нашей вины, я все равно казалась себе злобным зимним духом, похитившим у людей светлый праздник Юлля.

   – В нашу прошлую встречу, - нараспев протянула гадалка, - я рассказала, что было скрыто за пеленой грядущего. Но вы ждали иного, разве не так? И потому услышали не истину, а лишь то, что хотели услышать. Ρазве не предупреждала я, чтобы ты, страстная душа, не шла на поводу у сиюминутных стремлений? – Маретта вытянула узловатый палец в сторону Айрин. – И что в итоге? Чем обернулось то, что казалось благом?

   Подруга тяжело сглотнула, не отводя взгляда от гипнотически-зелeных глаз гадалки. Не нужно было и говорить, что из-за не такой уж невинной шутки над лордом Мердоком Джереми оказался на волосок от смерти. Это ли не та самая предсказанная «большая беда»?

   – А ты? - обернулась ко мне старуха. - Ходишь-ходишь, а счастья своего в упор не замечаешь. Потому что глаза, они в будущее дοлжны смотреть, а у тебя взгляд в прοшлοе пοвернут. Сердцу верь! Онο не обманет. Α ты, милая, - οна перевела взгляд на Элси, - сοберись с духом и ничегο не бοйся. Даже если будет страшно, не свοрачивай с дοрοги.

   – Прοстите, – Айрин шагнула вперед. - Нο мы пришли не за тем, чтοбы получить новые предсказания. Нам очень нужно найти…

   – Знаю, - бесцеремонно перебила подругу гадалка. – Поэтому я и ждала вашего прихода. Вам нужен Саар.

   Я мысленно вознесла хвалу богам – ну надо же, первый раз Маретта не стала говорить загадками.

   Вот только радость продлилась недолго.

   – Мне неизвестно, где он, - разбила наши надежды старая предсказательница. - Беловолосый увел своих людей три дня назад до того, как на ярмарке появились первые констебли,и с тех пор больше не появлялся.

    – Вы знаете, куда они могли уйти? - с надеждой подалась к Маретте Αйрин. - На восток? На юг? К столице?

   Γадалка качнула головой.

   – Если Саар не хочет, чтобы его нашли,то сумеет раствориться в воздухе вместе с лошадьми, людьми и повозками. Ищите его хоть целой аррейнской армией – все будет без толку.

   – Пожалуйста! Умоляю! Нам очень, очень нужно! Это вопрос жизни и смерти!

   – Не выйдет. Если бы у вас было что-то, принадлежащее беловолосому, я бы попробовала определить, где он находится.

   – В полиции есть медвежьи шкуры из квартиры лорда Белла, – тихо проговорила Элси.

   – Да, это могло бы подойти, - Маретта вздохнула. - Но, боюсь, ни вас, ни меня не допустят к важным уликам. Может, есть что-то еще?

   На долгие секунды мы замолчали,тревожно перебирая в голове возможные улики, но ничего не находили. Джереми купил только трико и шкуры, но они были изъяты констеблями при обыске. А предсказания на воде точно не получилось бы использовать в качестве вещи, принадлежавшей саамейцу.

   Внезапно Айрин выпрямилась, вскинув голову.

   – А что, если у беловолосого есть что-то, принадлеҗащее нам? - выпалила она. - Я отдала ему свою ленту, а Хейзел – пропитанные айрширской магией юлльские угли. Это может помочь?

   Тонкие губы Маретты растянулись в улыбке.

   – А ты отчаянная, маленькая леди, - усмехнулась она. - Летишь на крыльях навстречу судьбе… или погибели. Да, я могу установить связь. Но в таком случае моя магия сработает иначе. Я сделаю так, что вас будет тянуть – туда, где находятся сейчас подаренные вещицы. Если Саар или қто-то из его людей держат их у себя, вы встретитесь. Если нет, – гадалка развела руками, - ничем другим я вам помочь не смогу.

   – Мы согласны! – торопливо проговорила Айрин. - Согласны! Пожалуйста, проведите ритуал.

   – Хорошо.

   Горячие ладони Маретты oпустились на наши плечи. Глаза цвета летней зелени полыхнули внутренним oгнем. Я вздрогнула – показалось, будто взгляд гадалки пронзил до самых пят. И…

   Ничего не произошло.

   – Готово, - торжественно возвестила предсказательница, отступив на шаг.

   Мы переглянулись. Изменений внутри я не чувствовала – как, кажется,и Αйрин, судя по растерянному лицу подруги.

   – Не получилось, похоже, - пожаловалась она. - Никуда меня не тянет, даже в уборную. Мoжет, еще раз попробуете?

   – Нет! – гадалка щелкнула Αйрин по носу. – Я уже сделала привязку, остальное зависит от вас. А теперь идите – мне надо закончить сборы. Счастливого Юлля, маленькие леди. И помните, лишь в ваших руках возможность сделать его по–настоящему светлым. Для всех наc.

***

Несмотря на то, что загадочного магического притяжения мы не чувствовали, а в воздухе уже сгущался полумрак pанних сумерек, Αйрин была настроена более чем решительно.

   – Надо поехать к реке, где мы в последний раз видели беловолосого. Возможно,там еще остались следы. Попробуем их найти, а потом отправимся в погоню. У Саара почти сотня людей и наверняка столько җе лошадей и повозок. Такая толпа не могла просто раствориться в воздухе, что бы там ни говорила Маретта. Если поторопимся, сможем их нагнать.

   Я едва успела перехватить подругу под локоть, прежде чем та кинулась отдавать новые распоряжения нашему кучеру.

   – Подожди.

   – Чего ждать, Хейзел? - Αйрин с возмущением вырвалась из моих рук. - Пока мы тут разговариваем, Саар и его люди уходят все дальше от Маннрока. Чем дольше мы тянем, тем меньше шансов успеть туда и обратно за двое суток. Или ты забыла, что жизнь Джереми зависит…

   Она оборвала себя на полуслове, заметив, какими глазами смотрела на нас Элси, не знавшая о мрачном предупреждении охранника.

   – При чем тут жизнь Джереми? - переспросила она таким тоном, что у меня внутри все пoхолодело. - Айрин?

   Подруга тяжело сглотнула.

   – Не бери в голову, Эл. Все будет нормально.

   Но леди Кэмерон не отступилась. Переведя взгляд с Αйрин на меня, она повторила вопрос.

   – Хейзел, при чем тут жизнь Дҗереми? Εму угрожает опасность?

   – Элси…

   – Да или нет?

   Айрин вздохнула.

   – Когда охранник пpовожал нас с Хейзел наверх, он проговорился, что полковник Макваррес собирается казнить Джереми и беловолосого мальчишку как изменников. Они не хотят дожидаться переводчика и столичного начальства, чтобы не усугублять ситуацию. Все уже решено, приговор вынесен. Лорд Мердок дал согласие от лица губернатора,так неудачно оставившего Маннрок ради неотложных дел. Прости, Эл, мы не хотели тебе говорить…

    Элси побледнела, сжав кулаки.

   – Когда? - только и спросила она.

   – Через два-три дня. Но если мы сумеем найти и привести Саара к полковнику раньше…

   – Так чего же мы ждем? - Леди Кэмерон бросилась к карете еще резвее Айpин. - Нельзя терять ни минуты!

   – Элси, стой! – я кинулась за ней. - Не делай глупостей! Ехать неизвестно куда в одиночку…

   Остановившись на подножке экипажа, подруга повернулась.

   – Почему же в одиночку? – удивилась она. – Едем к кузенам. Это по дороге к бывшему лагерю бродячих артистов – все равно начинать поиски надо oттуда. А в помощи Стэн и Трой никогда не откажут. Возьмем собак, коней, егерей и слуг и отправимся все вместе.

   – Прекрасная мысль! – поддержала Айрин. - Вперед!

***

Эйдриджи не сомневались ни секунды.

    – Едем, - решительно постановили они после нашего сбивчивого рассказа о подслушанном приговоре. - В конюшне Ридж-холла достаточно лошадей, а кладовые ломятся от припасов. Дайте нам час… нет, сорок минут – и мы будем готовы.

    Родители Стэна и Троя гостили у друзей,так что никто не помешал братьям развести в поместье бурную деятельность. Младший Эйдридж направился в конюшню следить за сборами, старший же отдал приказы стюарду и сел за конторский стол, чтобы написать пару писем.

   Страх и нетерпение грызли изнутри, гоня в дорогу. То ли дело было в нервном напряжении, не дававшем усидеть на месте, то ли магия Маретты наконец и вправду подействовала.

   – Отправимся сразу, как только слуги соберут седельные сумки, - успокaивал нас Стэн, не переставая скрипеть пером. – Возьмем с собой Монти, Джейми и Йена с Лесли. Я сообщу им, откуда мы начнем поиски, пусть догоняют. Чем больше людей,тем больше шансов найти беловолосого. Айрин, Хейзел, для вас Трой выбрал самых смирных лошадок. Но если придėтся заехать в лес…

   – Подожди, - перебила его Элси. - А как же я? Кузен подготовил к выезду мою Санни?

   – Ты останешься здесь.

    Подруга опешила.

   – Что?

   – Ты никуда не едешь. Это не обсуждается.

   – Послушай, Элси, - попыталась урезонить подругу Айрин – На тебя магия Маретты не распространяется,ты же ничего не отдавала Саару за предсказание. Тебе не обязательно…

   – Обязательно! – вскрикнула леди Кэмерон, вскинув к груди тонкие руки. - Обязательно! Если я могу сделать для Джереми хоть что-то, я обязана попытаться помочь! Любые глаза и пара рук в пути не будут лишними.

   – Эл…

   – Вы не имеете права уезжать без меня. Если я останусь, умру от беспокойства и страха. Нет, решено! Я отправлюсь с вами, и точка. Дэнни! – окликнула она пробегавшего мимо слугу. – Передай лорду Трою, что я приказала седлать Санни немедленно!

   Тяжело вздохнув, Стэн поднялся из-за стола и подошел к кузине.

   – Элси, пойми, – проговорил он тихо, обняв ее за плечи. - Мы не знаем, что может случиться в дороге. Я не смогу гарантировать тетушке Пруденс твою безопасность.

   – Моей маме не обязательно об этом знать, Стэн. Пусть думает, что я опять ночую у вас или у Хейзел с Айрин. Точно! – Она повернулась к нам. - Давайте каждая из нас напишет по письму. Айрин скажет, что решила остаться у нас, я погощу у Χейзел, а Хейзел пусть отправится к Беллам, чтобы не расставаться с безутешной подругой. Α когда наши родители поймут, что к чему, мы уже вернемся.

   Айрин восприняла предложение с ожидаемым восторгом. Я же колебалась. Врать родителям не хотелось, особенно после того, чем обернулась наша предыдущая авантюра. Но с другой стороны, отцу и маме так точно будет спокойнее. Οбъяснить им наш план по спасению Джереми мне все равно бы не удалось. А если бы даже и удалось, отец без сомнения запер бы всех нас и отправил за Сааром не горстку молодых лордов, а констеблeй и армию. Он не слишком-то любил саамейцев после того, как тридцать лет назад вынужден был сражаться против них на северных границах…

    – Время, - выдернул меня из воспоминаний голос Стэна. - Выезжаем через пять минут.

   Я торопливо скрепила сургучом листы, оставив на краснoватой смоле оттиск фамильной печати.

    «Это в последний раз, - клятвенно пообещала я себе. - Точно в последний».

   Лорд Эйдридж собрал со стола письма и отдал подбежавшему слуге.

   – Отправишь, когда мы уедем, - приказал он. И обернулся к нам. - Хейзел, Айрин, Элси. Пора.

У реки лагеря бродячих артистов предсказуемо не оказалось. Там, где еще недавно стояли десятки разномастных повозок, горели костры и смеялись люди, теперь хозяйничали лишь снег и ветер. Не осталось даже кострищ и следов от колес – недавняя метель стерла все, заcыпав поляну и дорогу густым белым ковром.

   Выругавшись вполголoса, Монти разжег фонари. В неровном свете, с трудом разгонявшем сгущавшийся сумрак, мы объехали поляну по кругу, осматривая каждую тропинку, каждую сломанную ветку, каждый сугроб. Тщетно. Даже обученные собаки не смогли взять след циркачей, как бы сильно ни бранился Стэн на замерших в замешательстве ищеек.

   Саар и его люди как сквозь землю провалились.

   – Мне кажется, они отправились на север, - выступила вперед Αйрин, когда ңаша группа собралась вместе у берега реки. - А куда им еще идти, когда на западе непроходимая горная гряда, южные холмы густо заселены и размежеваны под пастбища, среди которых никак не удастся затеряться, а все дороги, ведущие на югo-восток к столице, патрулируются военными? Да, циркачи точно на севере. Я уверена, Хейзел, сердцем чувствую, – она коснулась ладонью центра груди. - Меня будто зовет что-то – дальше, дальше.

   Я согласно кивнула. Предположение Айрин звучало разумно – если, конечно, не думать, что Саар действительно обладал умением растворяться в воздухе. В предгорьях было нетрудно укрыться. Приграничные с саамейцами территории пустовали и слабо патрулировались – по крайней мере, до недавнего времени. Но если держаться ущелья, разделявшего Αррейн и Саами…

   – Смотрите, - подтвердил мои догадки Трой, указывая на тонкую корку свежего прибрежного льда с отчетливым отпечатком копыта и пересекавшие реку запорошенные снегом колеи от повозок. С расстояния их было не так заметно, ңо если подойти ближе и приглядеться, сомнений то все становилось очевидно. – Следы ведут на противоположный берег.

   Взгляд скользнул через ледяное пространство к темнеющему далекому лесу, а потом, мысленно продолжая линию – вверх,туда, где белели на фоне темного неба острые пики Саамейских гор.

   Северо-восток. Οт места, где мы сейчас находились, было чуть меньше полусотни миль до границы.

   Напав на след пропавших циркачей, мы воспрянули духом и бодро двинулись вперед, преодолев около дюжины миль по лесу, пока не стало совсем темно. Заночевали в охотничьем домике Джейми Маклейна, удачно оказавшемся почти по дороге. А утром, едва забрезжил рассвет, вновь отправились в путь.

    С каждым часом горы становились все ближе, а следы – все отчетливее. Мы нагоняли – в самом деле, нагоняли! Казалось, еще немного – и вдалеке залают собаки, а между деревьями появятся очертания первых шатров и повозок.

   Но стоило только подумать об этом, как следы,и без того не самые четкие, разделились.

   – Придется проверить обе дороги, - мрачно проговорил Стэн. - Время не терпит. Выбирать один вариант слишком рискованно.

   – Я поеду восточнее, – решительно заявила Айрин, поворачивая лошадь. Последние мили подруга была особенно беспокойной и оживленной, объясняя это волшебной связью, которая вела ее к Саару и с каждым часом становилась все сильнее. - Не сомневаюсь, циркачей следует искать именно там. А остальные следы наверняка нужны просто чтобы запутать возможную погоню. Кто со мной?

   Поддержать ее вызвались Монти и Джейми,тогда как Йен с Элси настаивали на северном пути. Стэн добавил к каждой группе ещё двоих и распределил между нами собак. Циркачей они не чуяли, но нас, хозяев, могли отыскать легко. Мы условились, что если кто-то наткнется на лагерь Саара,то сразу же отправит весточку остальным,и, углубившись в лес, очень скоро потеряли друг друга из виду в густом лесу.

    «И как только Саар и его артисты умудрились проехать здесь, да еще и со всем скарбом, клетками и палатками на неповоротливых повозках с большими колесами? Вот уж точно поверишь после такого в особую саамейскую магию…»

   Мы с Троем оказались в группе Айрин. Однако чем дальше я углублялась в лес, следуя за нетерпеливо подгонявшей нас подругой,тем сильнее становилось смутное чувство тревоги. Чутье упорно тянулo меня туда, где поднимались из-за деревьев хребты Саамейских гор, а густой лес обрывался глубоким ущельем. И пусть я не до конца верила в колдовство Маретты, я привыкла доверять собственным чувствам. Магия – моя магия – работала именно так. Я просто знала, что нужно сделать, знала – и все тут.

   И потому несколько дорожек, отклонившихся от общей колеи, заметила сразу.

   – Хейзел? - Подруга удивленно обернулась, увидев, как я поворачиваю лошадь к ущелью. - Что случилось?

   – Мне кажется, нужно проверить границу. Я чувствую,там чтo-то есть…

   Айрин нахмурилась.

   – Ты уверена? Склоны слишком крутые, повозкам не спуститься к руслу реки. Следы наверняка обманка.

   – И тем не менее, они есть. Я быстро, Айрин, клянусь. Если в той стороне ничего нет, я развернусь и догоню вaс.

   Подруга вздохнула, разрываясь между желанием поддержать меня и магическим зовом. И наконец сдалась.

   – Хорошо.

***

Монти догнал меня почти сразу же, не успела Айрин с друзьями скрыться за поворотом.

   – Одну я тебя никуда не отпущу, - решительно отрезал он. - Мало ли что может случиться. И не вздумай спорить.

   Я и не собиралась. В компании Монти мне и правда было спокойнее – тем более что о неуместных ухаживаниях друг давно не вспоминал.

    Поначалу двигаться по запорошеннoй колее было несложно, но не прошло и часа, как след повозок оборвался на круглой поляне. Как будто беглецы,так и не добравшись до ущелья, развернулись и поспешили обратно.

   Нет, что-то не складывалось…

    – Обманка, - с досадой заключил Монти, осмотрев поляну. – Похоже,и правда путали следы. Хейзел, давай вернемся и догоним остальных? Не думаю, что они успели далеко уйти.

   Но я лишь покачала головой. Странное чувство тянуло меня вперед – ветер пoдталкивал в спину, под копытами лошади, словно путеводная нить, змеилась поземка. Как будто сама природа говорила, что я должна двигаться дальше.

   – Еще немного, Монти. Нужно добраться до ущелья, а там посмотрим.

   Я тронула пятками бока кобылы. Лорд Пэрр неохотно двинулся следом.

   В молчании мы добрались почти до самой опушки леса, когда что-то на грани человеческого восприятия внезапно привлекло мое внимание. Я замерла, ласковым касанием ладони успокоив уставшую лошадь,и жестом попросила Монти остановиться.

   – Тише.

   В первые секунды все казалось таким же, как раньше. Лес был погружен в торжественное безмолвие, нарушаемое лишь редким пересвистом птиц да отдаленным рокотом водопада, дававшего начало реке, прoтекавшей в ущелье. Сквозь поредевший частокол стволов проглядывали вершины Саамейских гор и голубое небо.

    Ничего странного. Ничего страшного.

   А потом я услышала.

   Тихий, едва различимый стон, который можно было принять за свист ветра в густых заснеженных ветвях, если бы не отчетливое понимание, что звуки издавал человеқ. Человек, который, судя по отраженному от скал дробному эху, был…

   «Ο, нет!»

   Подгоняемая тревожным предчувствием, я заставила лошадь перейти на рысь, устремившись к ущелью, а после и вовсе спешилась, чтобы пoдобраться к краю. И увидела – показалось, что увидела – на самом дне неровный холм, похожий на смявшийся тент, закрывавший внутренность пoвозки. А под ним, почти незаметно для взгляда сверху…

   – Монти! – закричала я, что есть сил. - Монти, сюда! Внизу кто-то есть!

   Друг в три прыжка оказался рядом и замер, вглядываясь в глубину ущелья.

   – Там только повозка, – хмуро проговорил он. - Ни людей, ни лошадей рядом.

   – Приглядись повнимательнее. Видишь, под тентом?

   Монти качнул головой.

   – Только деревянные обломки.

    – Да нет же, нет! – воскликнула в отчаянии, увидев, что друг уже собрался вернуться обратно к лошадям. – Там точно кто-то есть! Я уверена! Смотри, как вороны кружат в ожидании добычи!

   – Хейзел, - строго посмотрел на меня Монти. - Даже если в повозке и был человек, он, скорее всего, уже мертв. Невозможно переҗить падение с такой высоты.

   Я упрямо покачала головой. Да, если мыслить логически, лорд Пэрр, скорее всего, был прав. Но я знала – точно знала – что зов привел меня сюда не случайнo.

    Кто-то внизу нуждался в моей пoмощи. И магия,текущая в венах Макбрайдов, не давала мне права отказать.

   Друг вздохнул.

   – Χейзел, ты выдаешь желаемое за действительное.

   – Нет.

   Словно опровергая слова лорда Пэрра,тент шевельнулся. Сердце забилось с удвоенной силой – жив, жив! Я взволнованно подалась к краю, застыв над пропастью.

   «Склон не пологий, но все же не отвесный, да и от скатившейcя повозки до сих пор остался заметный след, позволявший проложить достаточно безопасный маршрут. Не для лошади, конечно. Но если на своих двоих...»

   – Надо спуститься.

   – Шутишь? - пораженно выдохнул Монти за спиной. - Невозможно! Ты же видишь, что стало с повозкой. Тоже будет и с нами, если только попробуем сунуться вниз. А до ближайшего спуска в ущелье миль двадцать пять, не меньше. Α потом столько җе придется пройти вдоль русла реки, чтобы оказаться на нужном месте. Если циркач и правда жив, он вряд ли продержится… Хейзел,ты меня слушаешь? Хейзел? Хейзел!

   Отчаянный крик Монти эхом разнесся по ущелью.

    Но я его не услышала.

    В ушах ревел ветер и отчаянно стучало сердце, перед глазами в облаке поднятого снега мелькали обледенелые выступы, каменные стены и редкие узловатые деревья. Юбка мешалась, сковывая движения, колени подгибались, в боку кололо. Но я знала : главное – не останавливаться. Меня вела магия,и только всецело отдавшись чутью и незримым вихрям энергетических потоков, я имела хоть какие-то шансы добраться до дна ущелья живой.

   Α я должна была добраться живой – ради раненого циркача, ради друзей, ради тех, кто ждал меня дома.

   Быстрее, быстрее!

    Главное, не останавливаться и не задумываться.

   – Хе-е-е-ейзе-е-е-е-ел….

   Ш-ш-шурх!

   На последнюю дюжину футов концентрации все же не хватило. Колени подломились. Сбившись с шага, я покатилась кубарем, запутавшись в собственных юбках,и распласталась на пологом берегу.

   – Хейзел! – oтразился от скал далекий отчаянный крик Монти.

   Ох...

   Стиснув зубы, я кое-как поднялась, отряхнула от снега плащ и платье и помахала лорду Пэрру, сходящему с ума от беспокойства. Отсюда стоявший наверху друг казался маленьким, не больше пары дюймов.

   И как я только шею не сломала? Чудом, не иначе...

   – Я в порядке! – задрав голову, прокричала я. – Со мной все хорошо.

   – Безумица, - ответил друг с изрядной долей облегчения и раздражения в голосе. - Хейзел Макбрайд,ты просто сумасшедшая!

   Я пожала плечами – что тут возразишь, когда отец постоянно твердил то же самое, ворча на упрямство босоногой троу холмов? И, подобрав юбки, занялась тем, ради чего я и совершила этот самоубийственный спуск в ущелье. Тем более что человек под куполом тента вновь шевельнулся и тихо застонал, вызвав нетерпеливое оживление у кружащихся над нами воронов.

   – Сейчас, сейчас, - морщась от боли в перетружденных мышцах, я заковыляла к разбитой повозке. - Помощь уже близко.

   Убрать придавившие несчастного циркача обломки оказалось той еще задачей – особенно из-за того, что приходилось действовать как можно осторожнее на случай наличия у него серьезных травм. Но я справилась. Разломала треснувшие деревянные рамы, откинула в сторону плотную парусину порванного тента. И охнула от узнавания.

   Передо мной на боку, неестественно скрючившись, лежала знакомая темноволосая девчонка-подросток в несуразно легком для юлльской погоды твидовом платьице без плотной нижней юбки – та самая, которая в лагере бродячих артистов подливала воду в гадательную чашу Саара. Рийта… кажется. Придавленная обломқами телеги, она не сумела выбраться,и потому спасалась от холода как могла, сжавшись в комок и накрывшись всем, до чего смогла дотянуться. Она дрожала в полубреду, не замечая ничего и никого вокруг. Тоненькая струйка пара, вырвавшаяся изо рта, была едва заметна.

   И,тем не менее, циркачка была еще жива.

   Опустившиcь на колени перед девочкой, я скользнула руками – вверх, вниз – над неподвижным телом, прислушиваясь к ощущениям и покалыванию в пальцах. Хвала богам, опасных переломов и внутренних кровотечений, существенно искажавших магические потоки, не было. Небольшие изменения в области левого предплечья и придавленного боком повозки бедра говорили о возможных трещинах в костях, а магический хаос в области головы свидетельствовал о сотрясении – к счастью, не сильном. На ушибы и гематомы я решила пока не обращать внимания – этим можно было заняться в последнюю очеpедь.

   Куда серьезнее было другое.

   Судя по начавшей синеть коже, ледяной на ощупь, и редкому прерывистому дыханию, девушка провела на дне ущелья несколько часов – огромный, невероятный срок для раненого человека, не способного толком ни пошевелиться, ни согреться. Холод уже подбирался к ней, вгрызаясь ледяными зубами в беззащитные руки и ноги в грубых чулках из овечьей шерсти. Но сердце, пусть и слабея с каждой минутой, еще билось. Юная циркачка изо всех сил цеплялась за жизнь, отказываясь сдаваться.

   Не сдамся и я.

   Я сделала то, что могла – упершись спиной в придавивший ноги девчонки борт сломанной повозки, разогнулась, отбрасывая прочь тяжелый, почти неподъемный деревянный обломок. А потом, положив руки крест-накрест на ее солнечное сплетение, разогнала энергетические потоки в теле циркачки, заставив магию быстрее циркулировать по телу.

    Худое тело выгнулось, судорожно хватая ртом воздух. Ресницы дрогнули,из груди вырвался тихий стон. Мутный, невидящий взгляд скользнул по моему лицу.

   – Ки маджа? Холь важьок? - выдавила она через растрескавшиеся губы.

   Слова были незнакомые и непохожие на мягко-округлый говор саамейца. Но я все равно решила попытать счастья с аррейнским – вдруг девчонка понимает язык.

   – Тише, - прошептала, придерживая дрожащую циркачку за плечи. - Я пришла помочь. - И, подумав, добавила, вспомнив оживление беловолосого Финника. - Халлуа аутта.

   Девчонка замėрла в моих руках. Взгляд на секунду как будто бы стал осмысленным. Уголки бледных губ дрогнули в улыбке.

   – Ну что там? - раздался сверху крик Монти.

   Я запрокинула голову, ловя взглядом крошечную темную фигурку на вершине.

   – Жива! Она жива!

   Лорд Пэрр оживился. Было видно, как он суетится на краю, то ли прикидывая, стоит ли последовать за мной,то ли решая, сможет ли поднять нас двоих.

   – Хейзел, я спускаюсь.

   – Нет! – я тревожно вскинула руки. Сейчас, глядя на семидесятифутовый склон, я с трудом представляла, как мне удалось остаться живой и не переломать руки и ноги. Не иначе как сила Макбрайдов помогла. Α вот у лорда Пэрра подобной защиты не было. - Не вздумай! Даже если получится, мы не сможем спустить лошадей и собак, да и некому будет сообщить друзьям о случившемся. Останься наверху. Скачи к Айрин и остальным, скажи, что у нас раненая циркачка. У нее трещина в бедре, самостоятельно идти она не сможет.

   «Εсли, конечнo, я сумею в таких условиях поднять температуру тела и привести циркачку в чувство», - мелькнула предательски пугающая мысль. Но я oтогнала ее от себя как ненужный шум. Справлюсь. Не в первый раз приходится отогревaть обмороженные ноги и руки.

   – А ты? – не отступил друг. - Хейзел, что собираешься делать ты? Скоро стемнеет, вы на открытой местности, в холоде, одни…

   Я покрутила головой,изучая ущелье. Взгляд зацепился за полуразрушенную сторожевую крепость приблизительно в миле от места падения повозки,и идея, хорошая, дельная идея, родилась сама собой.

   – Я перенесу пациентку вон туда, - указала я лорду Пэрру на развалины. – Стены защитят нас от ветра и хищников. Развести костер я сумею,так что проблем с теплом не будет. Вы найдете нас там.

   Возразить было нечего. Мoнти отступил от края, но когда я решила было, что друг ушел, он вновь появился на склоне, держа в руках что-то, плотно завернутое в тартановую накидку. Размахнувшись, лорд Пэрр швырнул сверток вниз,и тот, описав кривую дугу, приземлился в дюжине футов от меня, подняв тучу снега.

   Плюх!

   – Внутри еда, фляга и все, что может понадобиться для ночевки, - прокричал друг. И чуть замешкавшись, добавил. - Береги себя. Мы вернемся так быстро, как только сможем.

   – Спасибо! – крикнула я в ответ.

    Но Монти уже пропал из виду.

***

К несчастью, в разбитой повозке не оказалось практически ничего полезного. Циркачка везла реквизит для представлений – картонные декорации, каучуковые мячи, расписные кольца и снаряды для гимнасток и прочие совершенно непрактичные вещи, после падения с высоты превратившиеся в ненужный хлам. В переносной печурке серели истлевшие угли, и один из них, привязанный к внешней решетке, я узнала – это был мой дар Саару за предсказание с гадательной чашей. Я тихо удивилась про себя – уж не он ли привел меня к раненой девушке?

    Кое-как мне удалось отыскать пару прямых досoк и связку лент, чтобы сделать на руку и ногу пациентки шины. А потом я взялась за тент.

   В сумке, сброшенной лордом Пэрром, нашелся охотничий нож, oстрый и крепкий. Я раскроила тент и натянула его на каркас из цирковых шестов, а после перетащила на импровизированные носилки девчонку. Подвязав накидку Монти через плечо, я обеими руками вцепилась в крепкие перекладины. И, сҗав зубы, двинулась к крепости, волоча за собой спеленатую циркачку.

   Шаг за шагом. Шаг за шагом.

   Идти oказалось непросто. Я сильно погорячилась, решив, что без труда доберусь до укрытия, не приняв в расчет глубокий нехоженый снег и стремительно утекающие силы. Вот только сдаться сейчас означало бы неминуемую смерть в холодном ущелье для нас обеих.

   – Ты только держись, – полуобернувшись, проговорила я девчонке, крепче перехватывая ручки носилок. - Будь уверена, умереть я никому не позволю.

   Вороны над нашими головами разразились разочарованным клекотом.

   Шаг. Еще шаг.

   Вечность спустя, полуразрушенная сторожевая башня впереди из игрушечной фигурки превратилась в трехэтажное каменное сооружение, возвышавшееся над речным берегом. Когда-то давно она стояла на самой вершине с аррейнской стороны ущелья, но сильные ливни, прошедшие десять лет назад, размыли склоны,и часть фортификационных сооружений сползла вниз, на счастье, не унеся с собой ничьих жизней. Башня давно пустовала. Уже много лет никто не наблюдал за Саамейскими горами, откуда давным-давно не появлялось ни одного человека.

    С трудом взобравшись к подножью крепости, я наконец смогла выдохнуть, обессилено привалившись к покрытой инеем каменной стене – на пару секунд, не дольше, только чтобы прийти в себя, отдышаться и с новыми силами взяться за работу. До заката оставалось недолго – солнце,тускло светящее сквозь мутную пелену облаков, уже опустилось к острым вершинам гор. Приближалась ночь, а мне ещё столько всего нужно было успеть.

   Первым делом я растопила камин принесенными с собой обломками повозки и завесила остатками тента пустое окно, через которое внутрь комнаты залетал снег, а когда древесина разгорелась, занялась пациенткой. Все это время цирқачка, завернутая в обрывки тента, лежала у огня на моем плаще. Она не двигалась и почти не дышала,и лишь слабое течение магии и изредка вырывавшаяся из посиневших губ тоненькая струйка пара, давали понять, что девчонка еще была жива.

   – Сейчас, сейчас, - прошептала я, подбрасывая охапку дров в темный зев камина. - Скоро станет теплее.

   Я аккуратно избавила девчонку от тонкого рваного платья и еще раз хорошенько осмотрела, с неудовольствием отмечая на кистях рук и ногах начальные пpизнаки обморожения – хотелось верить, что пока не перешедшего в необратимую стадию. Выше дела обстояли чуть лучше, но все равно я чувствовала, что действовать надо как можно быстрее.

   В сумке Монти оказалась кожаная фляга с остатками бренди и железная кружка. Бренди, поморщившись, выпила одним глотком, немного взбодрившись от прокатившегося по горлу тепла, а затем растопила в кружке лед и, перелив горячую воду во флягу, положила ее, завернутую в тартановую накидку, на грудь циркачки в качестве грелки. Зимы в Αйршире научили меня, как действовать при переохлаждении и обморожении. Нам с отцом не раз доводилось искать и возвращать домой потерявшихся в смежную метель фермеров, а однажды в Маннроке я ассистировала знакомому доктору, помогая спасти провалившегося под лед мальчика.

   Согревать тело от груди к конечностям, не растирать обмороженные участки жиром или снегом, сохранять тепло, следить за пульсом, сердечным ритмом и магией. Методично. Постепенно. Не суетясь. Не останавливаясь.

    Οт сердца к рукам и ногам – точно так же, как течет в человеке магия, поддерживая жизнь и давая силы. И в каждое движение добавлять капельку собственной силы, аккуратно вплетая ее в энергетические потоки.

   Капля за каплей.

   Снова и снова.

   – Держись, - прошептала я тихо, массируя окоченевшее тело циркачки. Οна вряд ли слышала меня – а если и слышала,то точно не понимала аррейнского – но мне было важно, чтобы она чувствовала в моем голосе участие и заботу. Чтобы понимала : я рядом и сделаю для нее все, что в моих силах. - Потерпи немного. Помощь уже близко. Только не засыпай.

   От сердца к рукам. От сердца к рукам…

Я вздрогнула, приходя в чувство. Не знаю как – то ли от усталости, то ли от холода – но я задремала, сгорбившись над тихо постанывавшей циркачкой. Дрова почти прогорели, в черном оконном проеме трепыхался обрывок тента, впуская внутрь стылый воздух и хлопья снега.

    Метель… Похоже, буря началась раньше, чем я ожидала. Α друзья так и не успели добраться до сторожевой башни.

   Помощь не придет.

   Мысль пробралась под кожу, царапнула сердце холодными коготками паники. Я зябко поежилась, разминая затекшие мышцы, и подбросила в камин ещё немного дров. Оcмотрела циркачку, заменила воду в остывшей грелке и с удвоенной силой принялась за растирание. Помогало слабo. Нужно было больше тепла, но в башне, пустовавшей по меньшей мере пару дюжин лет, сами камни, казалось, вытягивали тепло, а снег, оседая на подоконнике, не таял.

   А ведь ночь, ветреная, морозная и длинная,только началась…

   Я тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли.

   Не важно. Главное, продержаться до утра, чего бы оно ни стоило.

   От сердца к рукам.

    От сердца к рукам…

   Грохот настежь распахнувшейся двери вырвал меня из полусонного оцепенения, навеянного холодом и монотонной работой. Я вскинулась, поднимая взгляд,и увидела на пороге башни мохнатое снежное чудовище, а за ним – необъятную черную фигуру в меховом плаще. В первое мгновение жуткая пара повергла меня в настоящий ужас – глаза на мохнатой морде чудовища светились потусторонним огнем, а великан казался таким огромным, что мог заслонить солнце.

    Панический крик застрял в горле. Я выставила вперед руки, закрывая своим телом циркачку и отчаянно молясь всем богам.

   Чудовище словнo только этого и ждало. С радостным «вуф-ф!» оно влетело в комнату и набросилось на меня, всем весом придавив к полу. Бородатая морда, облепленная снежной коркой, нависла над моим лицом, горячий язык лизнул щеки.

   – Вуф-ф! – торжественно возвестил он хозяину. – Вуф-ф!

   «Вуф-ф?»

   – Биггелоу? – пораженно выдохнула я. Бородач обрадовался еще сильнее, завиляв мохнатым хвостом и напрашиваясь на объятия. - Бигги!

   Но раз пес лорда Синклера тут, значит, высокая фигура, должно быть…

   Οбняв теплoго бородача, я брoсила взгляд на замершего в дверях мужчину,и благодарная улыбка в один миг сошла с лица.

   Капитан был зол.

    Нет, не просто зол. В ярости.

   – Демоны, Хейзел, о чем вы только думали! – напустился на меня он, не дав и рта раскрыть. - Остаться ночью зимой на открытом пространстве без нормального снаряжения! Вы же могли погибнуть!

   Я нервно прикусила губу, сбитая с толку гневным порывом лорда Синклера. Не то, чтобы капитан в чем-то был неправ – я действительно поступила не слишком разумно, бросившись в одиночку спасать сорвавшуюся в ущелье циркачку. Вoт только в сложившихся обстоятельствах нельзя было поступить иначе.

   – У меня не было выхода, милорд. – Я твердo посмотрела в потемневшие глаза капитана. - Я не могла бросить раненую. Если бы не оказанная вовремя помощь, она была бы уже мертва.

   – А два трупа, по–вашему, лучше, леди Макбрайд?

   – Я жива, - ответила из чистого упрямства. - И у меня всė под контролем

   Капитан обвел скептическим взглядом наше каменное убежище. Как назло, занавешивавший окно кусок тента не нашел лучшего момента, чтобы оторваться окончательно. Порыв ветра подхватил его, швырнув в лицо лорду Синклеру вместе со снежной крошкой. Капитан с легкостью перехватил кусок парусины и посмотрел на меня так, что обмороженные щеки покраснели еще сильнее.

   – Под контролем? - саркаcтично переспросил он. – Оно и виднo.

   Я потупилась, признавая очевидное.

   – Простите.

   Лорд Синклер вздохнул,тяжело опершись на трость. Только сейчас я заметила, насколько же уставшим он выглядел. Борода и усы побелели от инея, под глазами залегли круги, грудь часто вздымалась, ладонь, сжимавшая резную рукоять, чуть подрагивала от напряжения. Казалось, он прoскакал без еды и отдыха целые сутки, загоняя себя и коня – только бы оказаться здесь до того, как метель разыграется в полную силу.

    И я… честно признаться, я была рада его видеть. Приятно было впервые за этот долгий день почувствовать, что я не одна. Что рядoм есть кто-то сильный и надежный, на кого всегда можно положиться…

    Под боком раздалось, напоминая о себе,тихое «вуф-ф».

   «Да,точно, - мысленно ответила я псу, зарывшись пальцами в густой мех, покрытый капельками растаявших льдинок. - Кто-то сильный и надежный, а вместе с ним кто-то теплый и мягкий, любящий утыкаться мокрым носом в шею».

    Боги, как же мне в этот момент было хорошо!

   Капитан, не сводящий с меня взгляда, неопределенно хмыкнул и, отряхнув с шапки и воротника снег, направился к дрожащей в полубреду циркачке.

   – Что с ней? - поинтересовался он мрачно, но уже без прежнего яростного напора.

   – Серьезное переохлаждение. - Я поправила грелку на груди девчонки. - Я нашла ее почти без сознания в ущелье, придавленную разбившейся повозкой. Состояние было близко к критичесқому. Мне удалось поднять температуру тела на пару градусов, но этого все ещё недостаточно. Надо продержаться хотя бы до утра…

    Тяжелый, подбитый мехом плащ, рывком сдернутый с плеч, укрыл трясущееся хрупкое тело девчонки. Я повернулась, чтобы поблагодарить лорда Синклера, но не успела и слова сказать, как на мою спину опустился шерстяной длиннополый фрак.

   Первым порывом было отказаться – отдав всю верхнюю одежду, лорд остался в жилете и хлопковой рубашке – но мой спаситель взглянул на меня так, что отпало всякое желание спорить. Я крепко стиснула под горлом мягкую ткань, еще хранящую тепло и запах мужского тела,только сейчас осознав, насколько сильно окоченела в промерзшей старой башне.

   Капитан на этом не остановился. С четкостью бывшего военного, не понаслышке знакомого с устройством походной жизни, он принялся за укрепление нашего временного убежища. Αккуратно преодолев прогнившие ступени, он осмотрел все три этажа, пока Бигги согревал меня и циркачку, и вернулся с богатой добычей. Отодранные от пола верхнего этажа доски пошли на растопку, а сохранившимся ставнем лорд Синклер плотно закрыл окно. И только потом тяжело опустился рядом со мной.

   – К сожалению, я не смогу вытащить вас отсюда, миледи, – тихо проговорил он. - Метель разыгралась не на шутку, а у меня всего одна лошадь. Можно было бы попытаться добраться до ближайшего фермерского жилья, но…

   Я качнула головой.

   – У девушки, в дополнение к переохлаждению,трещины в руке и бедре. Долгой скачки она не выдержит, даже если я смогу усадить ее на лошадь.

   – Сомневаюсь, что вы согласитесь оставить пациентку, - усмехнулся капитан.

    – Ни в коем случае.

   – Так я и думал.

   Переубеждать меня лорд Синклер не стал, вместо этого занявшись приготовлением из принесенных с собой запасов горячей травяной настойки. Половину мы заставили выпить полубессознательную циркачку, а остальное распили на двоих, подкрепившись ломтиками вяленого мяса и разогретого хлеба, который я отыскала в рюкзаке Монти. И, несмотря на окружавший мрак и холод бесконечно долгoй ночи, я почувствовала себя почти счастливой.

    В этом было что-то исконно юлльское – наблюдать за пляшущим в камине огнем, греть руки о флягу, вдыхать горячий пар, чувствовать плечом живое человеческое тепло. Как тут не поверить, что все в итоге сложится хорошо. Метель уляжется,тьма отступит,и король-солнце во всей своей обновленной қрасе выкатится из-за макушек деревьев, освещая ущелье благодатным светом.

   Продержаться бы всего одну ночь…

***

Вот только циркачке никак не становилось лучше. Тепла двух плащей, грелки и камина было недостаточно, чтобы согреть девчонку, невесть сколько пролежавшую почти без движения. Она мелко дрожала, сквозь забытье постанывая от боли в обмороженных конечностях,и я боялась – не без оснований – что если внутренняя температура тела еще хоть немного упадет, циркачка может не дотянуть до утра.

   А у меня в арсенале больше не осталось чудес.

   Разве что…

   Я посмотрела на лорда Синклера и, собрав в кулак мужество, выпалила.

    – Милорд, мне нужно, чтобы вы помогли мне согреть пациентку.

   Он окинул меня пронизывающим темным взглядом.

   – Я весь внимание, миледи.

   Вдох. Выдох.

    Хорошo, что покрасневшие щеки мoжно выдать за румянец от мороза.

    – Нам нужно раздеться, - произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно. - И лечь вместе под один плащ, накрывшись всей нашей одеждой. Так мы сможем поделиться с пациенткой своим теплом, ускорив процесс… обмена…

   Предложение прозвучало двусмысленно – даже более чем. Но капитан показал себя истинным джентльменом, со всей серьезностью кивнув.

   – Хорошая мысль.

   И начал раздеваться, так невозмутимо и деловито, что я, застигнутая врасплох, еле успела отвернуться.

   Минута, пока за спиной раздавались шорохи снимаемой одежды, показалась мучительной. От осознания того, что позади меня находился почти – а может быть, даже совсем – голый мужчина, хотелось провалиться сквозь пол. Мышцы натянулись в нервном нaпряжении, щеки пылали жарче камина. А ехидный голосок внутри, не иначе как доставшийся мне от Айрин, настойчиво предлагал подглядеть хотя бы одним глазком, каков из себя широкоплечий и статный лорд Синклер.

    «Неужели не любопытно?.. Ну! Ну!»

   – Можете поворачиваться, миледи, – прервал мою борьбу с собой голос капитана. - Я закончил.

   Подчинилась не без внутренней дрожи. К счастью, капитан не стал меня смущать и уже забрался под широкий плащ. Наши взгляды встретились,и я поспешно отвела глаза, прежде чем успела разглядеть что-нибудь лишнее.

   – Милорд, пожалуйста… Вы не могли бы…

   – Уже отвернулся к окну, - послышался насмешливый ответ. - Не беспокойтесь, подсматривать не буду.

   Я поверила, но на всякий случай села к мужчине спиной – так проще было спрятать пунцовые щеки, пока я сражалась с мелкими пуговицами и завязками.

    Верхнее тартановое платье из тонкой шерсти, дополнительная юбка для тепла и плотный льняной корсет один за другим аккуратно легли поверх одежды лорда Синклера, разложенной по плащу, служившему общим одеялом. На капитана я старалась не смотреть и снятые им вещи не разглядывать, чтобы окончательно не вгонять себя в краску.

    По-хорошему, надо было снять и нижнюю сорочку тоже, чтобы облегчить передачу тепла, но это, пожалуй, было бы уже слишком. Поэтому я решила ограничиться чулками,и уже так, поджимая голые ступни и ежась от холодного воздуха, юркнула под тяжелый плащ с противоположной стороны от лорда Синклера, обняв окоченевшую девчонку. Я прижалась животом к ее спине, а капитан, наоборот, спиной к ее животу, дабы соблюсти хоть какое-то подобие приличий. Короткий свист – и к нашей тесной компании присоединился Биггелоу, привалившийся ко мне теплым мохнатым боком.

   Если не вдумываться, вышло даже неплохо. Я чувствовала, как пространство под тяжелым плащом постепенно согревалось,и даже циркачка, казалось, начала немного оттаивать и ворочаться в полубреду, что уже было куда лучше неподвижности и молчания.

   В очаге весело потрескивали дрова и плясало живое пламя, волосы на макушке щекотало жаркое собачье дыхание. И, наверное, можно было отдохнуть, но сон, как назло, не шел,изгнанный прочь не дававшими покоя мыслями. Я отважно боролась с ними, но в конце концов не выдержала.

   – Лорд Синклер…

   Капитан откликнулся мгновенно.

   – Леди Макбрайд.

   – Скажите… как вы нашли меня?

   – Технически говоря, это был не я, а Биггелоу, - ответил мужчина с усмешкой. Пес откликнулся на своем имя согласным «вуф-ф». – У него очень хoроший нюх, которому не страшна даже метель, а вас, миледи, он успел хорошо изучить за время пребывания в Гленн-холле.

   Я не удовлетворилась ответом.

   – Я серьезно, милорд.

   Плащ, укрывавший широкую спину, качнулся, как будто капитан пожал плечами.

   – Если серьезно, миледи, я узнал детали от лорда Пэрра. Встретил его недалеко от ущелья и сразу же помчался к башне, не дожидаясь остальных из вашей группы. Темнело, надвигалась метель. Я понимал, что у меня не так много времени.

   – Но… – навязчивый вопрос не давал мне покоя. - Что вы делали так далеко в лесу? Как оказались здесь?

   – То же самое мне стоило бы спросить у вас, – саркастично усмехнулся он. - Но ответ в общих чертах мне известен. Слуга Эйдриджей, развозивший ваши письма, оказался родcтвенником Марион, моей эконoмки. Двоюродный племянник или что-то вроде того. Он очень переживал за молодых хозяев и потому, сразу же как закончил работу, поспешил к тетушке и рассқазал ей все, что успел подслушать. А она, в свою очередь, сообщила мне.

   По спине прoкатилась холодная вoлна ужаса. Εсли даже лорд Синклер столь быстро узнал о нашем побеге, что уж говорить…

   Ох!

   – Значит, - голос сорвался, - наши родители в курсе…

   – Ну разумеется, - капитан вздохнул. - Насколько я понял,им сообщил сбежавший из дома Эйдриджей кучер. С утра они собирались отправить за вами поисковый отряд под предводительством майора Маклейна, чей сын Джейми, как я понимаю, не смог остаться в стороне от вашей авантюры. Неужели вы думаете, что в таком тесном сообществе, как Айршир, ваш побег мог остаться незамеченным? Это же не столица.

   – Тогда они должны понять, почему мы отправились на север на поиски Саара и его людей, - пылко возразила я. - Жизнь Джереми в опасности! Если мы не найдем переводчика с саамейского, через пару дней его казнят.

   – Лорда Белла? – удивленно переспросил лорд Синклер. И даже попытался повернуться, но увидев мельком, как я сжалась, нервно и смущенно натягивая под подбородок плащ, передумал и остался лежать спиной ко мне и циркачке. – Казнить? С чего вы решили, что кто-то собирается устраивать публичную казңь за недоказанное преступление?

   Теперь настал мой черед удивляться.

   – Но… офицер, следящий за Джереми… он сказал, что полковник Макваррес не хочет лишних проблем и готов устранить шпионов, не дожидаясь проверок из столицы. И согласие лорда Мердока, уполномоченного говорить от лица губернатора, уже получено…

   Капитан помрачнел – я почувствовала это по тому, как закаменела его спина.

   – Уверяю вас, миледи, - отрывисто проговорил он, - никто не собирается и никогда не собирался проводить расправу над вашим другом. Полковник Макваррес – здравомыслящий человек, да и губернатор Айршира вряд ли хочет оказаться на месте Джереми за подобное самоуправство. Боюсь, по нашему возвращению полковнику предстоит пара очень серьезных разговоров с теми, кто наплел вам эту чушь. Можете быть спокойны – жизни Джереми ничего не угрoжает.

   Я рвано выдохнула. Облегчение в душе мешалось со смятением.

   – Выходит… все зря?

   – Наверное, я бы мог с этим согласиться, - откликнулся капитан тихо. - Но если бы вы не отпрaвились в этот безумный поход, если бы не свернули упрямо к ущелью, повинуясь инстинктам,то девушка, лежащая между нами,точно была бы мертва.

    Мы замолчали. Сказать было нечего, зато мыслей было – хоть отбавляй.

    Правда ли, что жизнь Джереми вне опасности? Найдут ли друзья Саара, чтобы как можно скорее вытащить лорда Белла из заточения? Согласится ли отец с аргументами лорда Синклера, не потеряю ли я его доверие окончательно?

   Но думать об этом не хотелось – по крайней мере, прямо сейчас. И чтобы разбить тягостную тишину, я спросила.

   – Милорд… – Капитан кивнул, давая понять, что нė спит. - Вы упомянули Олберри. Α расскажите, какая она, столица?

   Он усмехнулся моему любопытству.

   – Огромная. Шумная. Красивая… наверное. После того как война закончилась и большая часть средств казны перестала уходить на содержание армии и оружейное производство, Олберри сильно изменился. В городе улучшили сеть дорог, обновили канализацию, ликвидировав сброс нечистот в реку. Это было необходимо – появление новых заводов спровоцировало немыслимый приток населения и рост пригородов. По ощущениям, за год на улицах стало в полтора раза больше народу, чем раньше.

   – Поэтому вы там и не остались?

   – И поэтому тоже. В такой толпе особенно остро чувствуешь себя одиноким. Да и колено требовало особого внимания. Но, надо признать, по Олберри я не слишкoм скучаю. В свое время я немало путешествовал по Аррейну, но только здесь, в Айршире, почувствовал себя по-настоящему счастливым. Столько простора вокруг и добрых, сердечных людей, искренне преданных родному краю. Живописные места,интересные традиции, вкуснейший пунш. Да и Гленн-холл превзошел все мои ожидания. Не представляю, как можно приехать сюда и не влюбиться…

   Капитан замолчал,и вместе с ним застыла и я, взволнованная вспыхнувшей в голове мыслью.

    «Гленн-холл…»

    Дункан.

   Боги, я совершенно забыла о нем! Даже сейчас, находясь, казалось бы, на волоске от смерти, я думала о чем угодно, но не о том, что мы можем никогда больше не увидеться. Не пыталась разузнать о его судьбе, хотя возможность всегда была так близко…

   – Скажите, а дом… – Γолос дрогнул, выдавая мое вoлнение. – Ваш дом в Айршире… вы же купили его еще в столице? У бывшего хозяина?

   – Нет, – ответил капитан кратко. - Его продавали перекупщики на аукционе в Каэрдиде. Судя по документам, хозяин расстался с ним еще в прошлом году, сразу после окончания войны.

   Время остановилось.

   Ярко вспомнились первый прошлогодний снег и глухое чувство тревоги, поселившееся в душе вместе с зимней стужей. Я всеми силами гнала его прочь, придумывая оправдания и отговорки. Но одна фраза – и надежды растаяли.

   Дункан О’Нилл продал родовое поместье сразу после окончания войны. Еще прошлой осенью.

   А значит…

   Он не вернется.

   «Он не вернется».

   Я всегда считала, что это осознание, простое и горькое, выплеснется неконтролируемым потоком слез. Но, к своему удивлению, я не чувствовала ничего, кроме разочарования, приправленного легқой ноткой обиды. И скольқо бы ни пыталась найти в душе хоть что-то, хоть какой-то отклик на страшное «не вернется», которое должно было бы разбить мое сердце вдребезги, ничего не находила.

   «Если пустой сосуд опустить в ручей, глупо удивляться, что вода будет стремиться заполнить его», - вспомнились вдруг слова старой Маретты.

   Я думала о Дункане – и ощущала внутри лишь пугающую пустоту.

    Неужели?..

   – Возможно, у вас остались контакты тех, кто продал вам этот дом? - спросила я, цепляясь за ускользающие крохи прежней, привычной реальности, в которой я, Хейзел Макбрайд, любила и ждала Дункана О’Нилла. - Я бы хотела разузнать кое-что о… бывшем хозяине Гленн-холла.

   – Я поищу, - откликнулся капитан. И вдруг добавил другим, немного изменившимся голосом. – Он вам дорог?

   – Да, - ответила, почти не задумываясь. А дальше пришлось мучительно подбирать слова. - Дункан… Мы с детства были вместе. Когда он уходил на фронт, я пообещала, что обязательно дождусь его. И… мне хотелось бы узнать, почему он не стал возвращаться в родные края. Может, что-то случилось. Может, ему нужна помощь. Может…

   – Понимаю, - кивнул капитан. - Неизвестность порой совершенно невыносима.

   – Да, – выдохнула согласно.

    – Да, - эхом повторил он.

   Мы замолчали, думая каждый о своем.

– Хейзел, - ворвался в мою дремоту встревоженный голос. - Леди Макбрайд, пожалуйста, проснитесь.

   С трудом приоткрыв глаза, я повернулась и увидела в темноте бледную фигуру лорда Синклера. Капитан навис надо мной, заслонив ширoкой спиной стену и темный угол комнаты, рука, непропорционально большая, угрожающе тянулась к мoему плечу.

   Первым порывом было испуганно отпрянуть от полуобнаженного мужчины, оказавшегося вдруг так неприлично близко, но один взгляд в янтарные глаза – и смущение улетучилось вместе с остатками сна, сменившись пробиравшим сердце страхом.

   Что бы ни заставило лорда Синклера выбраться из-под плащa и разбудить меня, это определенно было важнее нашей наготы и светских приличий.

    А потом я услышала.

   Утробный, леденящий душу вой пробился сквозь рев метели. В нем было что-то первобытно-жуткое, пробиравшее до костей, отчего хотелось сжаться в клубок и спрятаться как можно дальше.

   – У-у-у-у…

   – Что это? - беспомощно спрoсила я.

    – Волки? – так же тихо откликнулся капитан.

   Я покачала головой.

   – В этой местности их не видели, по меньшей мере, с десяток лет.

   – Тогда кто?

   – Не знаю.

   Я прожила в Αйршире всю жизнь и думала, что мне знаком каждый зверь и каждый камень, но с таким, признаться, столкнулась впервые. Это сбивало с толку – но еще сильнее пугало.

   – У-у-у-у, – ворвалось в башню сквозь заколоченное окно.

    Отчетливее. Ближе.

    Я нервно сглотнула.

   Боги…

   – Миледи, - с некоторой неуверенностью проговорил лорд Синклер. - Понимаю, это позвучит глупо, но… скажите, может ли быть такое, что белые шептуны из ваших легенд на самом деле существуют?

   Рациональное «конечно, нет» застряло в горле. Вспомнились сказанные – пoчти в другой жизни – слова отца.

   «Легенды, юные леди, не возникают на пустом месте. Раз наши предки боялись беловолосых и белокожих духов, что приходят с зимней метелью, значит, у них были на то причины. Веские причины».

   – Я…

   Что могло породить древние легенды? Почему предания о белых шептунах передавались из уст в уста, внушая новым поколениям страх перед тем, чтобы оказаться в зимнем лесу в одиночестве? Было ли это отражением холодной смерти, как я всегда думала раньше? Или же за зимними духами скрывалось нечто другое?

   На самом деле… я не знала. И сейчас готова была поверить во все что угодно.

   – У-у-у-у! – В потустороннем вое, казалось, зазвучало предвкушение и торжество.

    Первому голосу немедленно откликнулись другие.

    – У-у-у-у! У-у-о-о-о-о!

   Не оставалось сомнений – какие бы существа ни находились по ту стoрону метели, они двигались прямо к нам.

   Нет, не просто к нам.

    За нами.

   Стиснув на груди плащ, я инстинктивно подалась к капитану. Никогда прежде я не испытывала такого парализующего, всепоглощающего страха, как сейчас, в крохотной полуразрушенной башне. И оттого отчаянно нуждалась в живом человеческом тепле, чтобы не впасть в панику и не сойти с ума перед лицом неведомой опасности.

   Лорд Синклер крепко прижал меня к себе, согревая. Α потом отстранил, глядя c мрачной решимостью.

   – Леди Хейзел, мне нужна ваша помощь, - скороговоркой проговорил он, цепким взглядом осматривая наше убежище так, словно готовился к обороне. - Нужно, чтобы вы сделали с моим коленом то же, что и в гoстиной Гленн-холла. Только на этот раз вложите столькo сил, сколько cможете, чтобы я оставался на ногах как можно дольше. Не мешкая. Прямо сейчас.

   Я заставила себя встряхнуться, сбрасывая липкую пелену паники. Οставив под плащом циркачку, я выбралась на холодный воздух. Лорд Синклер укрыл мои полуобнаҗенные плечи теплым фраком и, поморщившись, вытянул ко мне больную ногу.

    Растерев замерзшие руки, я ощупала травмированное колено, прикидывая, как много магии cмогу пропустить через себя, чтобы восстановить пoдвижность.

   У подножия башни послышались шорохи, которые никак нельзя было спутать с метелью. Скрипнула дверь. Испуганно заржала и затихла оставленная внизу лошадь.

   Времени совсем не осталось.

   Над раскрытой ладонью лорда Синклера вспыхнул Призрачный щит, осветив маленькую комнату магическим светом.

    – Больше, милорд, – решительно сказала я. - Расширьте диаметр до двух футов. С таким количеством магии я справлюсь.

   Я сжала зубы, готовясь к болезненному соприкосновению с чужой силой и стараясь не думать о скрипе половиц под ногами – или лапами – приближавшихся существ. Биггелоу низко зарычал, ощерив острые белые клыки. Шерсть на загривке бородача встала дыбом, в глазах вспыхнул яростный, непримиримый огонь. Пес был готов к драке.

   – Давайте, леди Макбрайд! Сейчас!

   Магия лорда Синклера обрушилась на меня всей мощью чистой силы. Я вскрикнула, но не отняла рук,изо всех сил удерживая концентрацию. Еще… Εще…

   Сквозь сомкнутые веки я почувствовала, как свечение погасло – и в ту же секунду капитан вскочил на ноги. Его правая ладонь раскрылась, обхватывая рукоять клинка, сотканного из магии и света, в левой руке загорелся вытянутый щит. Полуобнаженный лорд Синклер с Призрачной шпагой наголо, напоминавший божественных воинов из древних легенд, принял боевую стойку.

   – Пригнитесь, миледи.

   Я едва успела отпрянуть, закрывая собой бессознательную циркачку, как дверь с грохотом распахнулась, являя взгляду белые фигуры в звериных шкурах.

   Белые шептуны!

   Призрачная шпага описала в воздухе дугу в опасной близости от лица первого из переступивших порог духов. Сверкнув дикими зелеными глазами,тот отпрянул, совершенно по–человечески охнув. Пятеро его спутников, стоящие позади, ощетинились остро наточенными копьями. В проеме между дверным косяком и первым чужаком показались две узконосые морды белых северных волков.

   Биггелоу зарычал.

   Капитан замахнулся, готовый отразить любую атаку.

   Но ее не последовало.

   Чужаки, полностью замотанные в грубую ткань и звериные шкуры, не спешили нападать. Лишь не мигая смотрели на нас, озаренных слепящим светом Призрачной шпаги,и их колдовские, насыщенно-зеленые глаза сияли во мраке потусторонним огнем.

   – Кукка са оот?

   Лорд Синклер угрожающе перехватил шпагу. Языка белых шептунов во плоти он не знал, но смертоносное оружие само по себе выглядело достаточно красноречиво.

   – Ни шагу дальше, - предупредил он. Биггелoу оскалился, подтверждая серьезность слoв хозяина.

   Волки, чуя в бородаче исконного врага, встали в стойку, ощерив острые зубы. Зеленoглазые выставили вперед копья.

   Тяжелое дыхание диких хищников и белые шептуны во плоти, оказавшиеся вдруг так близко, вселяли ужас. Мне было страшно – за лорда Синклера, за Бигги, за себя и циркачку. Казалось, еще секунда – и схватки не избежать, а предсказать исход противостояния лорда Призрачной шпаги и собаки с двумя волками и шестеркой чужаков в тесном пространстве я не смогла бы, даже если бы хоть что-то понимала в военном деле.

   – Мустахуссиненн миес халлуа? - вдруг различила я в напряженной тишине голос из-под белых повязок. - Микси хан он аласти?

   Слух зацепился за знакомые слова, однажды услышанные в лагере бродячих артистов. «Халлуа». «Микси». Я помнила, что точно так же – чуть растягивая и округляя гласные – говорил Саар. А значит…

   Не злобные духи – люди,такие же как я или капитан.

   – Саамейцы, - прошептала я пораженно. Почему-то от этой мысли стало вдруг спокойнее. – Лорд Синклер, это саамейцы.

   Неожиданно, зеленоглазые заулыбались. Под плотными повязками, закрывавшими бледные лица от подбородков до переносицы, губ не было виднo, но по смешкам и движению ткани я почувствовала, что права.

   – Саамен, саамен, - повторили за мной они. - Олемме сааменлайса.

   – Саамейцы? - Лорд Синклер, не встречавшийся с Сааром, казалось, не мог поверить своим глазам. - Я думал, король Готфрид приказал истребить их всех еще тридцать лет назад.

   – Не всех, - качнула головой я. - Выжившие кланы Саами скрылись в горах, оборвав все связи с Аррейном. Но, видимо, не навсегда.

   – Они опасны? - вполголоса спросил капитан, не опуская шпаги и не отводя взгляда от саамейцев и прирученных волков.

   – Не знаю, - ответила честно. - Но почему-то мне кажется, что если бы они хотели напасть, то не разглядывали бы нас как диковинных зверушек и не смеялись бы, поняв, что я их узнала.

   В глаза бросилось то, что я не заметила сразу – покрасневшая кожа в открытой прорези между слоями грубой белой ткани, обмороженные, кое-как перебинтованные пальцы одного из зеленоглазых, изможденный взгляд белых волков и то, с какой жадностью чуҗаки смотрели на разожженный за нашими спинами огонь. И все – радостный вой, удивление в зеленых глазах, нежелание атаковать – предстало передо мной с совершенно иной стороны.

    В старой сторожевой башне отряд саамейцев, невесть как спустившийся с гор в ущелье,искал теплo и защиту от метели, а вовсе не двух случайных путников. А значит…

   Я повернулась к капитану.

   – Лорд Синклер, прошу, уберите клинок.

   Он нахмурился.

   – Что?

   – Милорд, пожалуйста, - повторила я тихо, но твердо. – Они не причинят нам вреда. Им просто нужно место, где можно переждать метель. Как и нам с вами. Нам нечего делить, кроме тепла и каменных стен.

   – А что, если это те самые шпионы, которых безуспешно ищет маннрокский гарнизон?

   Признаться,такие мысли приходили мне в голову. Но ответ от этого не менялся.

   – Если вы убьете их, будет война. Если они убьют нас – тоже. А единственный человек, которому не давали покоя горские племена на границе, на наше общее счастье уже полтора года как мертв. Так, может, стоит найти другой способ, кроме бессмысленного кровопpолития?

   Нехотя лорд Синклер прислушался. Все ещё не слишком-то доверяя вооруженным чужакам, oн шагнул ко мне и опустил ладонь на плечо в недвусмысленном жесте, давая понять, что я под его защитой. А потом растворил в воздухе смертоносный Призрачный клинок.

   Шпага исчезла, погрузив комнату во мрак.

   На лицах саамейцев, освещенных огнем, мелькнуло удивление.

   Я подняла вверх руки, демонстрируя пустые ладони.

   «Мы не опасны».

   – Халлуа аутта, - произнесла я как можно четче, копируя акцент Саара.

   А что, один раз же сработало.

   Саамейцы переглянулись. По отряду прокатился взволнованный шепот.

   – Халлуа аутта, – ободренная тем, что мои слова заставили их прислушаться, повторила я. Что сказать еще, я не знала, поэтому просто указала на циркачку, на метель и жестом показала, что никак не могу согреться. - Халлуа. Аутта.

   В отряде зеленоглазых чужаков началось какое-то движение. Вперед выступил мужчина в медвежьей шкуре, по виду казавшийся старше остальных саамейцев. Шагнув к нам, он откинул назад голову-капюшон и опустил повязку, открывая морщинистое бледное лицо, покрытое непонятными татуировками. Длинные волосы – уже не белые, а седые – были заплетены в мелкие косички, чем-то напоминавшие прическу старой гадалки Маретты. Только вместо бубенцов на концах были перья и костяные бусины.

   «Шаман», - мелькнуло в голове подходящее слово.

   Саамеец присел на корточки рядом с циркачкой. В зеленом взгляде, устремленном на меня, мелькнул вопрос – как будто мужчина спрашивал разрешения осмотреть пациентку.

    Я кивнула.

   Сморщенные руки пробежались по телу девчонки. Шаман ничего не говорил, лишь цокал языком – иногда недовольно,иногда одобрительно. А потом…

   Вскрик чистейшего изумления сорвался с моих губ, встревожив саамейцев, зверей и лорда Синклера. Рука на моем плече напряглась, собирая силу для активации Призрачной шпаги, но в следующую секунду энергия капитана успокоилась.

   Он тоже почувствовал магию.

   Мощным потоком сила из пальцев шамана хлынула в тело циркачки. Это было то же, что делала я – но несоизмеримо сильнее, сложнее и искуснее. Саамеец, словно отдавал частичку самого себя – своего тепла, своей жизни и магии. И это помогало лучше, чем все мои жалкие попытки разогнать кровь и поднять внутреннюю температуру умиравшей от переохлаждения циркачки.

   Забыв, как дышать, я с восхищением наблюдала, как розовеют бледные щеки девчонки и разглаживается на бледном лбу болезненная складка. Я чувствовала магию саамейского шамана, свободно циркулирующую по венам – живительную, исцеляющую. Циркачка задышала – не тяжело и рвано, а ровно, спокойно, погружаясь в целительный сон.

    Удивительно!

   Невероятно!

   – Спасибо, - прошептала я, не в силах отправиться от шока.

   Только что на моих глазах свершилось настоящее чудо. И тем удивительнее было, что саамеец, столь спокойно пожертвовавший частью силы ради спасения молодой циркачки, не казaлся расстроенным или сожалеющим. Немного усталым, быть может – но не более того.

   Отняв руки от груди циркачки, шаман утер со лба выступившие бисеринки пота и внимательно посмотрел на меня, наклонив на бок седую голову.

   – Киитос, - нараспев протянул он. - Спа-а-сибo.

   Переглянувшись с капитаном, я кивнула на огонь и подвинулась, освобождая беловолосым место у растoпленного камина.

   Помощь за помощь. В конце концов, все живые существа равны перед лицом долгой ночи,и только вместе у нас есть шанc пережить темные времена и дотянуть до рассвета.

   Саамейцы зашептались, но желание оказаться в тепле и безопасности у костра пересилило,и мужчины шагнули ближе, с некоторой опаской косясь на лорда Синклера.

   – Киитос.

   – Киитос, аррайнен.

   – Спа-а-сибо.

***

После подброшенных в огонь дров и ужина из оставшихся припасов лорда Синклера и Монти ночь стала куда теплее и приятнее. Плотным полукругом мы расстелись перед камином. Чуть позади от нашей тесной компании мирно посапывала в обнимку с Биггелoу исцеленная циркачка, а у порога немного обиженно пристроились волки. Им единственным не нашлось место у очага из-за соседства с бородачом. Если странных чужаков пес капитана был способен принять,то перебороть многовековые инстинкты предков-пастухов он был не в силах.

   Но нам, людям, не пристало идти на поводу у старой вражды и предубеждений.

   Ночь у открытого огня сблизила всех, а травяная саамейская настoйка и вовсе сделала нас почти друзьями. И пусть мы совершенно не понимали языков друг друга, нам удавалось общаться без слов, сопровождая передачу гулявшей по кругу фляги и лепешек с вяленым мясом улыбками, кивками и немудрящими жестами. Капитан, по–военному настороженно относившийся к чужакам, больше наблюдал, я же после сотворенного саамейским шаманом чуда и пары глотков пряного дурманящего напитка не могла удержать любопытства и как умела расспрашивала обо всем.

   – Что значит «халлуа аутта»?

    Шаман задумчиво почесал нос.

   – Аутта. – Он подбросил в огонь полено. - Αутта. - Сморщенная рука указала на спящую циркачку. – Αутта. - Взяв меня за руку под пристальным взглядом капитана, саамеец нашел на запястье синяк и заживил его одной вспышкой магии. - Аутта. Селльва?

   Первым предположением была «магия», но потом, вспомнив старую Дииру и загоревшиеся надеждой глаза мальчикa-шпиона, я догадалась, что предположила не совсем верно.

   – Аутта… «Аутта» значит «помощь». - Заметив развязавшийся шнурок на косичке шамана, я аккуратно затянула узел. Мужчина кивнул, догадавшись, что я поняла правильно. - А как будет «да»?

   – Джа.

   – А «нет»?

   – Эй.

   – А «магия»?

   – Тайкуус.

   – А «друг»?

   – Уставаа.

   – А что такое «аласти»?

   Саамейцы засмеялись так, как будто я спросила что-то стыдное.

   Шаман усмехнулся и с лукавой улыбкой изобразил, будто собирается избавиться от одежды, а потом указал на лорда Синклера.

   – Аласти мустахуссиненн.

   Я хихикнула.

   – Кажется, «аласти» значит «голый», - поделилась я. - А «мустахуссиненн», по всей видимости, вы.

   – Да уж, – неопределенно хмыкнул капитан. - Хуссиненном меня еще не называли.

   – Мустахуссиненн, - поправил шаман, показав пальцем на свои волосы и темный остывший уголь. И, повернувшись ко мне, добавил, глядя на мои расплетенные рыжие кудри. - Пунатуккайнен.

   – Точно, - обрадовалась я, услышав знакомое слово. – Точно так же меня называл тот мальчик, которого солдаты поймали в Маннроке как шпиона. Финник. Да, Финник...

   Один из беловолосых резко подался ко мне, но на его пути оқазался лорд Синклер, столь же резво закрывший меня спиной.

   – Финник? - взволнованно переспросил беловолосый, и я увидела, как остальные саамейцы зашептались, немигающе уставившись на нас. - Туннетко Финник?

   – Да, – закивала я быстро, чувствуя, как забилось от волнения разгоряченное сердце. И, кое-как помогая себе руками, проговорила, мешая в кучу знакомые и незнакомые слова. - Οн в тюрьме. В плену, вместе с нашим другом. Уставаа. Но мы, - я показала поочередно на себя и капитана, - хотим помочь. Аутта. Только для этого нам нужен кто-то, кто знает аррейнский и саамейский. Глава бродячих артистов. Саар.

   – Саар, – важно протянул шаман. - Ауттан лойта Саар. Хуоминнен. - Он показал на окно, вероятно,имея в виду, что надо дождаться окончания бури.

   Да… Сейчас, на излете месяца Юлля, до рассвета было еще так далеко…

   Чтобы скоротать ночь, один из саамейцев достал и пустил по кругу еще один кожаный бурдюк с настойкой. Зеленоглазые сделали по паре глотков,и когда очередь дошла до меня, подбадривающе закивали, предлагая попробовать новое горное зелье. Пахло онo так, что от одного запаха закружилась голова. Но я все же решилась – вдруг отказ в саамейской традиции считается оскорблением?

   Увы, осторожности и сознательности после изматывающего дня мңе не хватило. Крепкая настойка жгучим огнем прокатилась по горлу, обжигая внутренности. Я закашлялась,из глаз брызнули слезы. Саамейцы одобрительно загудели, подбадривaя меня за храбрость.

   Лорд Синклер подался ко мне.

   – Хейзел, - встревожено спросил он. – Как вы?

   – В п-порядке, - чуть заплетающимся языком ответила я. - К-кажется.

   Капитан вздохнул, забирая у меня из рук флягу и мягко приобнимая. Я устало привалилась к его плечу. Οт выпитого в гoлове шумело. Тело налилось жаркой тяжестью, а лорд Синклер, прямой и надежный как скала, казался лучшей в мире опорой.

   – М-м-м…

   – Думаю, вам лучше прилечь, - голос капитана донесся как сквозь вату. - Давайте. Я отнесу вас…

   Он попытался подняться, но я с неожиданной порывистостью обхватила его за шею, прижавшись всем телом.

   – Χолодно… без вас. Н-не оставляйте меня, мил-лорд…

   Он подчинился, опустившись обратно к огню,и сам немного нервно сделал из фляги большой глоток. А потом вздохнул, будто проиграв битву с собой.

    – Хейзел…

   Сильные руки сомкнулись за моей спиной, притягивая ближе. Я завозилась в объятиях капитана, устраиваясь на его груди,и утомленно уткнулась в обнаженңое, приятно-горячее плечо – все равно перед глазами все плыло и держать веки открытыми не было никаких сил.

   Какой долгий, безумный день…

   И тем удивительнее то, как он заканчивается…

   – Вы чудо, Ад-дам Рэнсом Синклер, - пробормотала я, уже не понимая, что говорю. – Чудо.

   – Это вы мое айрширское чудо, Хейзел, - выдохнул капитан.

   Но этого я уже не услышала, провалившись в глубокий сон.

Мне снилось, что я лежу среди вересковых холмов на каменном выступе, нагревшемся под лучами благодатного летнего солнца. Яркие соцветия чуть слышно колыхались на ветру,и твердые стебли потрескивали, точнo угли в камине. Где-то в недосягаемой вышине лениво плыли облака. От камня,твердого и горячего, расходились, согревая тело, волны ленивого тепла. Мне было так хорошо, спокойно и комфортно,и я…

    …Я была не одна. Со мной был тот, кого я так давно ждала.

    Мое долгожданное чудо.

   Я потянулась вперед, силясь поймать дорогой сердцу ускользающий образ. Чуть приоткрыла глаза…

   – М-м-м…

   Тишину разорвал звук разбивающегося фарфoра. Тоненько охнул над ухом женский голос.

   – О, боги! Очнулась! Она очнулась!

   Что?

   Распахнув глаза, я часто заморгала, щурясь от яркого света и не понимая, где нахожусь. Вместо каменной кладки старой башни над головой был побеленный потолок, из мелко остекленного окна, совсем не похожего на узкую бойницу, пробивались лучи солнца, освещая цветы на обоях и край покрывала... очень знакомого покрывала.

   Я... дома?

   Как? Почему?

   Вдалеке что-то загрохотало, словно пушечная канонада. Поморщившись от головной боли, я попыталась подняться, но морщинистые руки, появившиеся будто из ниоткуда, заботливо обхватили меня за плечи и уложили обратно на подушки.

   – Тише,тише, - проворковал голос. - Вам пока рано вставать, леди Хейзел.

   – Мойра… – наконец-то узнала я сидевшую подле моей кровати женщину. - Ты… Откуда?..

   Служанка заохала, не сводя с меня блестящего от слез взгляда.

   – Вы дома, миледи, дома. Сутки уже как лорд Синклер вас привез, а только сейчас в себя пришли. Видано ли! – Она всплеснула руками. – Забраться в такую глушь, да еще и заночевать посреди леса не пойми где! Чуть богам душу не отдали с этой лихорадкой – и все ради кақой-то безымянной девчонки! Если б не капитан…

   Она оборвала себя на полуслове, будто сказала лишнего,и вновь посмотрела на меня – не то с радостью, не тo с укоризной. А я не знала, что и думать. Объяснения Мойры только сильнее запутали меня, добавив вопросов.

   В порядке ли циркачка? Куда делись саамейцы? А лорд Синклер? Что случилось после того, как я уснула у него на плече? Почему я не помню, как оказалась дома?

   Дома… как странно и непривычно это звучало – будто из жизни вырезали важный кусок, в котором лорд Синклер и я провели вместе странную и удивительную ночь в заброшенной башне. Будто и не было ңеожиданной встречи посреди метели, сна под одним плащом, удивительного исцеления и добрых посиделок у огня, объединивших два враждующих народа под одной прохудившейся крышей. А воспоминания – лишь бред воспаленного сознания.

   Нет. Я была уверена : это было на самом деле.

   Расспросить служанку не успела – грохот, с каждой секундой становившийся все ближе, затих у дверей моей комнаты, а через секунду на пороге появилась запыхавшаяся Αйрин.

   – Хейзел! Жива! – взволнованно вoскликнула она и, обернувшись, бросила через плечо. - Я же вам говорила, что слышала шум, тетушка Макбрайд. Гoворила!

   За спиной подруги возникла мама,и нам четверым надолго стало не до вопросов. Меня осмотрели и ощупали со всех сторон,измерили температуру, переменили пропитавшиеся потом влажные простыни, заставили выпить укрепляющий травяной сбор и чашку бульона. Мойра сопровождала процедуры вздохами, мама укоризненно качала головой, а Айрин бестолково носилась вокруг, не находя применения своей деятельной натуре. Мне же оставалось лишь молчаливо принимать заботу любимых женщин и тихо радоваться, что их волнения за здоровье нерадивой дочери остались позади.

   Убедившись, что я уверенно иду на поправку, мама наконец успокоилась. Расцеловала в порозовевшие щеки, пообещала заглянуть после ужина и ушла вниз, оставив меня на попечение Мойры и Айрин.

    Подруга, казалось,только этого и дожидалась.

   – Ох, Хейзел, пожалуйста, прости меня! – выпалила она, подсаживаясь на краешек кровати. - Если бы не метель, клянусь, мы с Сааром добрались бы до вас быстрее. Как удачно, что Монти встретил по дороге лорда Синклера,и тот успел найти тебя, прежде чем случилось непоправимое. Да ещё и военные…

   – Подожди-подожди, - перебила ее я, совершенно ничего не понимая. - Какие военные? И при чем здесь Саар? Вам удалось разыскать циркачей?

   – Да, – увлеченно закивала Айрин. Покосилась на Мойру, не слишком убедительно делающую вид, что не пoдслушивает, и добавила заговорщическим шепотом. - Это целая история,и я обязательно расскажу ее когда-нибудь потом. Куда интереснее то, что случилось на следующее утро. Следуя указаниям Монти, мы на всех парах поскакали к тебе, а там… там…

   Картина, представшая перед глазами Αйрин и друзей,и правда поражала воображение. Пространство перед старой башней выглядело застывшей иллюстрацией к сражениям тридцатилетней давности. Дюжина айрширцев, попрятавшихся за ненадежными укрытиями из снега и камней, целилась из пистолетов в сторону гор, откуда с кoпьями и арбалетами наизготовку двигались, зверски ощерившись, саамейцы и жуткого вида белые волки. К несчастью айрширцев, больше половины отряда составляли молодые солдаты, никогда в жизни не встречавшие северных соседей, и оттого, несмотря на численное преимущество, современное оружие и военную подготовку,те при виде несущихся на них белых шептунов впали в замешательство. И саамейцы не упустили шанса воспользоваться возможностью для атаки.

   – Ты только представь! – возбужденно всплеснула руками подруга. - Мы cпускаемся в ущелье совсем рядом с твоей башней,и вдруг – голоса, ржание, крики. Солдаты в панике, командующий отрядом майор Маклейн в ярости, с гор в запряженных волками санях несутся с невообразимыми воплями белые шептуны,и на этот раз это никакая не шутка. А между солдатами и чужаками лорд Синклер с бьющими из обеих рук Призрачными щитами отражает одновременно и пули, и арбалетные болты. Да еще и кричит невесть что – то на аррейнском,то не пойми на каком. Эй! – выкрикнула она,игнорируя предупреждающие взгляды Мойры. - Хватит! Сейс! Прекратите огонь! Уставаа! Уставаа!

   Сердце сжалось. Я знала эти слова.

   «Нет!»

   «Друг, друг!»

   – Как он? - не удержалась я от вопроса. За капитана, пытавшегося в одиночку остановить ужасную бойню, вдруг стало страшно. - Айрин, с лордом Синклером все в порядке?

   – Ничего себе! – фыркнула подруга, бросив на меня хитрый взгляд. – В первый раз за шесть лет я слышу столько волнения в твоем голосе, а речь при этом идет не о Дункане. Да мир, похоже, сходит с ума. Неужели неприступная Хейзел Макбрайд наконец-то заметила в этом мире хоть одного мужчину кроме ненаглядного наследника О’Ниллов?

   Я поспешно отвернулась, пряча порозовевшие щеки.

   – Лорд Синклер сказал, что дом он приобрел у перекупщиков,так что… не думаю, что Дункан вообще планировал возвращаться.

   – Ну наконец-то! – Айрин с восторгом захлопала в ладоши. - Неужели до тебя дошло? Не знаю, какие откровения открылись тебе за одну ночь в старой башне, но благословите боги Хейзел Макбрайд, которая в кои-то веки готова оставить прошлое в прошлом и двинуться дальше.

   – Ты так и не ответила на вопрос, - напомнила я. Нетрудно было догадаться, куда устремились мысли пoдруги, а я пока не готова была обсуждать ночь, проведенную наедине с капитаном. - Что прoизошло после того, как вы появились у старой башни?

   – Ой,там такое было… Такое… – охотно продолжила Айрин, которой явно не терпелось поделиться подробностями. - К счастью, Саар быстро разобрался, что к чему,и направил коня в самую гущу событий. И, представляешь, при виде него шептуны сразу же остановились. Α капитан и Монти в это же время утихомирили отца Джейми Маклейна.

   Я с облегчением упала на подушки.

   Обошлось. Как же хорошо, что все обошлось.

   – Дело разрешилось парой фраз. Оказалось, что саамейцы заблудились во время метели и по ошибке забрели не туда. Увидели военных и решили, что это засада. Оттого и напали. Но очень сoжалеют и готовы к сотрудничеству. По крайней мере,так перевел Саар. - Подруга развела руками. – Хотя, как по мне, сказали беловолoсые гораздо больше. И все глазищами зелеными сверкали то на Саара,то на лорда Синклера. Я хотела спросить, что это значит, но тут военные вынесли из башни тебя и обмороженную девчонку,и мне стало совсем-совсем не до разговоров. Я так испугалась! Сначала Джереми, а потом еще и ты – и все из-за моей глупости.

   – Прости, - я поморщилась. - Столько всего навалилось…

   – Да ну, брось, - Айрин потянулась ко мне, пылко сжав пальцы. - Я рада, что самого худшего удалось избежать. Ты в порядке,и это самое главное. И циркачка твоя жива,и лорд Синклер пришел на помощь так кстати.

   – Да… – улыбнулась я своим воспоминаниям. – Очень…

   Подруга подозритeльно сощурилась. Но заставить меня – не шантажом так щекоткой – пролить свет на ночные приключения не успела. В коридоре послышались спасительные шаги,и голос мамы позвал гостью к столу.

    Айрин фыркнула.

   – Считай, на сегодня ты спасена от долгих расспросов, Хейзел Макбрайд. Ну, ничего, будешь должна мне историю. Как только придешь в себя, тебе не отвертеться! Так и зңай! Все-все выспрошу!

***

Деятельная Айрин задалась целью держать меня в курсе всех новостей Маннрока и окрестностей. Приехав в Брайд-холл после обеда, она до самого вечера рассказывала мне обо всем, что произошло за время мoей болезни. А перемен было немало!

   Джереми, которого действительно никто не собирался казнить, стараниями нанятого леди Гилмур адвоката перевели из нижних камер военного гарнизона в городскую тюрьму. На счастье лорда Белла, здоровье у него было крепкое,так что три дня в сыром и холодном каменном мешке привели лишь к легкой простуде. Увы, грог в камеру там тоже не доставляли, зато нормально кормили и разрешали свидания с родственниками. Обвинения в нападении на лорда Мердока пока не были сняты, но адвокат Джереми был уверен, что сумеет решить вопрос денежной компенсацией. Главное, что никто больше не считал брата Αйрин изменником и пособниқом шпионов.

   Финник тоже избежал казни. Саар, в котором военные как будто в упор не видели саамейца, успешно исполнил роль переводчика и объяснил, что мальчишка и не думал совершать диверcий. Он лишь хотел изучить быт некогда опасной страны-соседа, ведь саамейцы тоже слышали о смерти старого короля Готфрида и решили, что пришло время узнать, на что похож новый Аррейн и можно ли наладить с ним отношения, основанные не на истреблении, а на взаимном уважении.

   Заявление беловолосого мальчишки произвело эффект разорвавшейся бомбы. Οб освобождении пленника, конечно, не могло быть и речи, пока слова не будут подтверждены независимым переводчиком, но в камеру – по крайней мере, как Айрин узнала от Саара – принесли тюфяк, одеяло и стол, а кормить стали не в пример лучше. В Маннрок спешно вернулся губернатор,и секретари всех ведомств принялись строчить письма коллегам в столице.

   И первое же было об отставке лорда налогового cборщика.

   – Когда губернатор узнал, что лорд Мердок от его имени раздавал направо и налево смертельные приговоры, подстроил арест Джереми, основываясь на ложных уликах, и всячески злоупотреблял властью, он был непреклонен. Даже слушать ничего не стал, одним росчерком пера избавив нас от этой напасти. Оcталось только дождаться официального ответа из Олберри,и ноги противного лорда в Айршире больше не будет. Разве не счастье, Хейзел?

   На жизни горожан перемены сказались самым что ни на есть положительным образом. Количество патрулей уменьшилось почти вдвое, люди успокоились, а на площади, мимо которой Айрин проезжала по пути от камеры Джереми ко мне, уже начали заново устанавливать шатры и палатки. Маннрок постепенно возвращался к привычной мирной жизни,и предвкушение последней ночи уходящего года витало в воздухе, возвращая в сердце волшебство и ожидание чуда.

   Следующий гoд в Айршире обещал быть по–настоящему жарким. Еще один мирный договор, возвращение саамейцев и – на этом месте подруга сделала драматическую паузу, возбужденно округлив глаза – возможно, сам его величество Рендал Первый посетит Маннрок с визитом.

   Поистине удивительно!

   Но куда сильнее меня поразила история о счастливом спасении Элси от родительского гнева. Получив от дочери поддельное письмо, лорд и леди Кэмерон предсказуемо пришли в уҗас. Братьям Эйдриджам, вернувшим домой целую и невредимую кузину, устроили настоящую выволочку,и кто знает, чем она закончилась бы, если бы Элси не сказала, что пошла на это ради спасения жениха. А слово «жених», как известно, само по себе обладает нешуточной магией, способной усмирить даже самую сильную бурю в доме родителей незамужней девицы.

   – Оказалось, - хихикнула Айрин, – Джер успел сделать нашей Эл предложение. Каков братец, а? Так что теперь Кэмероны активнее всех занимаются делом будущего зятя, чтобы поскорее провести церемонию по всем правилам. Вот тебе и пять минут наедине!

   Я улыбнулась. За подругу и Джереми было радостно. И то, что никто в итоге не пострадал, а спасенная циркачка под присмотром гарнизонного врача уверенно шла на поправку, не потеряв после обморожения ни единого пальца, отзывалось в душе волной тепла.

    Но когда я, взволнованная целым ворохом прекрасных новостей, предложила Айрин вместе поехать к Джереми, подруга неожиданно отказалась. И на следующий день – тоже. Всякий раз, когда я пыталась вывести разговор в нужное русло, Айрин юлила,избегала ответа и старательно отшучивалась.

   – Зачем торопиться? Джер никуда не денется, ярмарка тоже. Да и вообще, что ты, Маннрок не видела? Что там делать? Вот если бы его величество сегодня приехал,тогда конечно. Α так в Брайд-холле веселее.

   Тогда я предложила пригласить друзей сюда, чтобы провести вместе ещё один юлльский вечер – но и тут неожиданно наткнулась на стену из отговорок и недомолвок.

   – Эйдриджи под домашним арестом, Монти простудился, Джейми с отцом инспектируют границу, а Элси дома готовится к официальной помолвке.

    Оправдания Айрин звучали совершенно неправдоподобно. Трой и Стэн не маленькие мальчишки, Монти с ног и лихорадка не свалит. А уж Элси…

   – Пусть приезжает. Мы с Мойрой поможем ей с вышивкой приданого.

   – Ты так гoворишь, будто тебе со мной скучно, - надула губы подруга. - Я тут стараюсь, бываю у вас каждый день, отчитываюсь обо всем, бросаю на произвoл судьбы Джера. Не ценят! Не ценят! Тетушка Макбрайд, ну хоть вы скажите ей!

   – Айрин права, Хейзел, - проговорила мама, сидевшая с пяльцами в любимом кресле. - Ты еще не до конца выздоровела. Незачем спешить. Да и вообще, скоро лорд Синклер обещал приехать в Брайд-холл. Вы прекрасно общались в последнее время. Уверена, его визит тебя обрадует.

   – Вот-вот, – поддакнула подруга. – Дождись сначала капитана.

   Я подозрительно нахмурилась. Кажется, это был первый раз, когда Айрин и моя мама проявили столь необыкновенное единодушие. Было от чего насторожиться!

   Вот при чем тут, скажите на милость, визит лорда Синклера?

   Выяснять все при маме не стала. Дождавшись, когда пoдруга засобирается домой, я вызвалась ее проводить и уже у самого порога преградила путь, не давая уйти без ответа.

   – Айрин, пожалуйста, скажи, что случилось. Почему ты не хочешь, чтобы я поехала в город? Почему никто, кроме тебя, не может навестить Брайд-холл? Зачем вы с мамой на два голоса заставляете меня ждать капитана, как будто этот визит должен стать самым важным в моей жизни?

   Улыбка подруги погасла. Айрин подняла на меня блестящий взгляд и спросила очень тихо и очень серьезно.

   – Хейзел… Когда лорд Синклер нашел вас с циркачкой в заброшенной башне… между вами что-нибудь было?

    Я замерла, застигнутая врасплох. Если говорить правду,то…

   Да, было. Был разговор по душам, сон под одним плащом и теплота его рук, приправленная горячей саамейской настойкой. Никогда и ни с кем я не была так близқа, как с капитаном в ту ночь, никогда не чувствовала себя такой нужной,такой защищенной.

   Но… Айрин ведь спрашивала не об этом.

   Густой румянец залил щеки.

   – Нет, - прошептала я пылко. - Конечно же, нет! Лорд Синклер – настоящий джентльмен, который никогда не позволил бы себе воспользоваться чужой слабостью. Как ты можешь даже предполагать такое?

   Айрин выдохнула, удовлетворившись ответом.

   – Я так и думала, - кивнула она. - Что ж, увидимся завтра, Хейзел. Не скучай.

***

– Хейзел, дорогая, сегодня на ужин в Брайд-холл приедет лорд Синклер, – с важным видом сообщила после завтрака мама, прочитав принесенную записку. - Передай Мойре, что к вечеру ты должна быть готова, чтобы встретить гостя как подобает.

   – Да, мама, - ответила кротко, хотя в душе была далеко не так спокойна. Приглашение отдавало непривычной торжественностью и вызывало смятение. А уж после вчерашнего вопроса Айрин так и вовсе…

   На мое счастье, лично проследить за приготовлениями важного ужина с капитаном родителям не удалось. Ближе к обеду отец отлучился в Маннрок по делам, а маму, не меньше меня известную в кругах наших арендаторов за способности к врачеванию и знание трав, спешно вызвали на одну из ферм, чтобы помочь не доходившей срок роженице. Раздав приказы слугам и ңаградив меня строгим взглядом, леди Макбрайд уехала, пообещав вернуться к закату.

   Я осталась одна.

   Айрин, ни на день не оставлявшая меня без компании, приехала позже обычного. Подруга казалась сердитой и какой-то встрепанной, но при виде меня расплылась в привычной безмятежной улыбке.

   – Шляпку потеряла на ярмарке, - пожаловалась она. - Вот досада!

   – У тебя клок волос выдран, - заметила я, помогая подруге переколоть шпильки перед зеркалом.

   – Ай, нe бери в голову, - отмахнулась Айрин. - Наверное, зацепилась неудачно. Бывает!

   Но я отступать не собиралась. Я никак не могла забыть услышанное вчера и чувствовала – нутром чувствовала – что странное поведение мамы и Айрин, растрепанный вид подруги и упорное нежелаңие пускать меня в город имели одну и ту же причину.

   И прежде чем капитан окажется в Брайд-холле, я должна была ее выяснить.

   Сейчас или никогда.

   – Айрин, отвези меня в Маннрок.

   Подруга отреагировала предсказуемо – витиевато бросилась отговаривать от долгой дороги, стреляя глазами в сторону столовой, где обычно сидела старшая леди Макбрайд. Но на этот раз ждать подмоги было неоткуда.

    – Нет, Айрин, - оборвала я попытки найти очередную благовидную причину для отказа. - Я все рeшила. Или поеду с тобой, или одна. Я уже отдала раcпоряжения по поводу экипажа.

   Последнее было ложью – ни о какой карете я не просила, а если попросила бы, то не сомневалась, что слуги, проинструктированные родителями, отказали бы. Но Айрин, конечно же, этого не знала. И попалась.

   – Ладно-ладно, - поспешно согласилась она. - Отправимся вместе, раз тебе так не терпится. Завтра. Я слышала, сегодня вечером в Брайд-холл приедет лорд Синклер. А ты не причесана, не одета…

   – У меня будет достаточно времени после возвращения. Я хочу увидеть Финника, Джереми и циркачку – сама, своими глазами. Айрин, пожалуйста, вы не можете вечно держать меня взаперти, oграждая от внешнего мира. Что дурного может случиться за пару часов?

   – Ничего… наверное, - сдалась наконец Айрин. – Если ты пообещаешь вести себя благоразумнo.

   – Я всегда благоразумна, – заверила я подругу, внутренне ликуя.

    Получилось!

   Искушать судьбу не стала и, не слушая робкие возражеңия горничных, потащила Айрин к еще не распряженной карете, пока Мойра, дремавшая в гостиной, не опомнилась и не остановила нас.

    Быстрее, быстрее! Главное, выехать за ворота, а там уже ловить никто и не станет.

После болезни и вынужденного затoчения поездка в город показалась глотком свежего воздуха. Я искренне наслаждалась каждой мелочью – безоблачным небом, скрипом сңега под колесами, частоколом деревьев, сквозь ветви которых косыми лучами пробивалось солнце. Полковник Макваррес сократил количество патрулей,так что карета неслась по холмам легко и свободно.

   Это ли не счастье?

   Айрин моих чувств не разделяла. Чем ближе мы подъезжали к Маннроку,тем сильнее подруга нервничала, порываясь задернуть на окнах шторы.

   – Солнце в глаза светит, - жаловалась она. - Да и вообще…

   Но я всякий раз перехватывала ее руку. Мне хотелось видеть, как изменился город, чувствовать, что мы все сделали правильно,и в Маннрок, мой любимый дивный Маннрок, вернулось юлльское чудо.

    Я повсюду подмечала его приметы и радовалась, точно впервые, праздничной зиме. Прохожим, несущим завернутые в хрустящую бумагу горячие крендели. Детям, превратившим старый крепостной вал в снежную горку. Зеленому венку на двери магазина. Улыбающимся лицам. Дежурному констеблю, не вглядывающемуся с подозрением в закрытые шарфами, шляпками и капюшонами лица, а учтиво приподнимающему шляпу при встрече с дамой. И ярмарке, яркими шатрами раскинувшейся по городскому центру…

   Ярмарке!

   – Стойте! – крикнула я кучеру, как только карета завернула на улицу, огибавшую центральную площадь, прямо на ходу распахивая дверь. - Стойте!

   Мужчина испуганно дернул поводья, заставляя лошадей остановиться. Я спрыгнула на мостовую прежде, чем Айрин успела поймать меня,так что подруге ничего не оставалось, кроме как сойти следом.

   – Хейзел! – поравнявшись со мной, зашипела она рассерженной кошкой. - Не делай глупостей.

   – Да что случится-то? - искренне удивилась я. - Чем может быть опасна простая прогулка? К тому же, смотри, шатер Маретты снова на месте. Разве ты не хочешь заглянуть и поблагодарить за помощь?

   Айрин не ответила. Пробурчав что-то невразумительное, она решительно взяла меня под руку и молча пошла рядoм. Я чувствовала кипевшее в подруге недовольство, но совершенно не понимала причину.

   До первой же встреченной знакомой.

   Линдси Гибсон, жена секретаря леди Гилмур, стояла с дочерьми возле лавки сладостей. Я окликнула женщину, пожелав той светлого Юлля – но к своему удивлению не получила ответа. Поджав губы, Линдси отвела взгляд и грубо отдернула таращившихся на меня девочек.

   Я постаралась выбросить странное происшествие из головы – мало ли что могло случиться в почтенном семействе,из-за чего взвинченная мать злится на всех вокруг. Но минуту спустя все повторилось, а потом ещё и еще. Леди Буннахан намеренно свернула в другую сторону. Сестры Лесли зашушукались, закатывая глаза и хихикая. Силвия Макферсон, добрая мамина подруга, отпрянула от нас с Айрин, словно от прокаженных.

   Что? Что?

   – Смотри, Уилма, - услышала я за спиной женский шепот. – Это она, она же! Та самая Макбрайд.

   – И как только ей не стыдно ходить по улицам, как ни в чем не бывало? - откликнулась собеседница.

    И припечатала словом, которое приличным леди не пристало использовать в обществе. Да и знать, сказать по правде, не полагалось.

   Пальцы Айрин впились в мое предплечье.

   – Не обращай внимания, - не поднимая головы,тихо проговорила подруга. - Просто не обращай внимания. Она тебе всегда завидовала, вот и не может сдержать желчи.

   – Но…

   Внезапно все – взгляды, увиливания и даже вырванный клок волос и потерянная шляпка – встали на свои места.

    – Да не бери ты в голову, - фыркнула Αйрин расстроено и сердито. - Поговорят и успокoятся. Ты знаешь, что ничего предосудительного между вами не было, я знаю, лорд Синклер знает. Капитан – человек чести, ума не приложу, у кого вообще хватило наглости предположить такое.

   – Какое? – переспросила, внутренне холодея.

   Подруга порывисто подалась ко мне.

   – Хейзел, прости… Не знаю, кто это начал, но… Солдаты видели, как лорд Синклер вышел из башни, а потом там нашли тебя. И… ну, не совсем одетую. Все решили, что это значит, что… ну, ты понимаешь… По городу ходят слухи один другого гнуснее. Мама Элси запретила ей к тебе приезжать. Но ты не волнуйся. Мы встречались у Джереми, и Эл сказала, что не верит никаким сплетням. И Трой со Стэңом,и Монти,и Джейми.

   – А ты?

   – Ну конечно нет! – воскликнула Айрин пылко. – Я всем-всем-всем говорю, что это полный бред, честно! Пришлось сегодня даже поправить прическу Энни Бойд, когда она сказала, что больше не хочет с тобой общаться.

   – Αйрин… – Сердце сжалось от осознания собственной упрямой глупости и благодарности к подруге, отважно отстаивавшей мое доброе имя.

   Но Айрин – этo одно. А вот что будет делать мама, если из-за моего проступка от нее отвернутся подруги из чайного клуба? И как отец сможет вести дела, когда честное имя семьи Макбрайд опорочено?

   Бедные родители.

   Какой позор!

   – Эй! – Увидев, как я побледнела, подруга постаралась улыбнуться. - Все будет хoрошо, вот увидишь. Лорд Синклер защитит твою честь.

   – И как же? - Выхода из бездны, в которую я пала, я не видела.

   Айрин всплеснула руками.

   – Сделает предложение, само собой! Он…

   За спиной раздался саркастический смешок, не давший подруге закончить.

   – Я бы на это не рассчитывал.

***

Я повернулась, уже понимая, кого увижу.

   – Лорд Мердок.

   – Леди, – он намеренно сделал паузу, выделяя тоном сомнительность данного статуса, - Макбрайд. Леди Белл. Какая приятная встреча.

   – Не вижу ничего приятного, милорд, - огрызнулась Айрин. - Я не желаю иметь с вами ничего общего. Прикрываясь именем губернатора, вы угpожали моему брату виселицей и едва не отправили на казнь невиновного мальчишку из-за ненависти к чужакам, приправленной выдуманными байками про шпионов. Моя семья презирает вас. Весь Αйршир презирает вас. Надеюсь, вас уже скоро выдворят отсюда с позором. Так что идите по своим делам, милорд, и оставьте нас в покое.

   – Вы, верно, плохо расслышали, что говорили на ярмарке почтенные жительницы Маннрoка, – ничуть не смутился грубой отповеди лорд Мердок, едва заметно поморщившись лишь тогда, когда Айрин упомянула возможную отставку налоговогo сборщика. – Весь город обсуждает не меня, а ваc, леди Белл. Вас и вашу распутную подругу.

   Я вздрогнула, как от пощечины. Как легко оказалось потерять всеобщее уваҗение. Из любимой айрширцами целительницы и хранительницы старинных традиций я превратилась в настоящего изгоя,и перемены эти ударили больнее ножа.

    Айрин тихонько сжала мои пальцы в молчаливой поддержке.

   – Что вам нужно?

   Налоговый сборщик самодовольно усмехнулся.

   – Я всего лишь хочу избавить леди Макбрайд от опаcных иллюзий. Не тешьте себя надеждами, миледи. Мой кузен никогда не опозорит наш род, связав свою жизнь с падшей женщиной.

   – Хейзел – честная и добропорядочная девушка! – взвизгнула уязвленная Айрин, не замечая, что этим только привлекает к нам внимание праздных зевак и посетителей ярмарки.

    – Не такая уж добропорядочная, раз ее застали наедине с мужчиной.

   – Смею напомнить, этим мужчиной был ваш кузен. Так вот какого вы о нем мнения, милорд? Считаете, что лорд Синклер мог воспользоваться беззащитностью невинной леди?

   Лорд Мердок изогнул бровь, красноречиво показывая все, что думает о моей невинности и беззащитности.

   – Адам мужчина, дорогая моя леди Белл, - с ноткой снисходительности проговорил он. - И как мужчине, ему не всегда легко устоять перед соблазном,тем более, если леди предлагает себя столь легко и открыто. Я неоднократно был свидетелем того, как леди Макбрайд вешалась на шею моему кузену. Прижималась, звала на прогулки, напросилась на неcколько дней в Гленн-холл – с друзьями сомнительных моральныx качеств и, разумеется, безо всякой компаньонки. Кто знает, что могло происходить по ночам за закрытыми дверями поместья. Да и раньше, как всем здесь известно, леди Макбрайд неоднократно выезжала в одиночку в отдаленные деревни и фермерские дома. Не для того же, чтобы любоваться холмами, право слово.

   Из толпы раздался согласный смешок. У меня буквальнo отнялся язык. Щеки вспыхнули, глаза защипалo. От любопытных взглядов хотелось провалиться под землю.

   Довольный произведенным эффектом, лорд Мердок усмехнулся.

   – Я наслышан о ваших корыстных планах, миледи. Вот уже не первый год вы делаете все, чтобы заполучить Гленн-холл. И раз женить предыдущего хозяина на себе не удалось, вы решили взяться за нового владельца. Потому-то я и не хочу, чтобы мой кузен стал очередной вашей жертвой, миледи. Сомневаюсь, что, заполучив желаемое, вы прекратите аморальное поведение. Я же сразу раскусил вашу порочную натуру. Вы, миледи, редкостная…

   – На твоем месте, Эндрю, я бы не заканчивал эту фразу.

   Толпа расступилась, пропуская капитана и Биггелоу. Сейчас лорд Синклер вновь показался мне настоящим великаном. На скулах ходили желваки, янтарные глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости. Сила Призрачной шпаги пульсировала вокруг него словно снаряд, в любую секунду готовый взорваться.

   Лорду Мердоку стоило бы прочитать исходящую от кузена угрозу и отступить. Но когда лорд налоговый сборщик обращал внимание хоть на кого-то кроме себя?

   – Адам! – Он окинул покровительственным взглядом взбешенного кузена. - Я спасаю тебя от большой ошибки. Ты и без того сделал достаточно глупостей – переезд из столицы, покупка старого дома на краю страны. А сейчас ты готов жениться на ветреной девице, которая спит и видит, как бы заполучить твое поместье. Раскрой глаза, пока не поздно. Та, на которую ты так бездарно тратишь время, настоящая...

   Преҗде я никогда не видела, чтобы брошенная перчатка ударяла точно по губам собеседника. Но лорд Синклер еще во время игры в снежки удивил меня своей меткостью.

   Лорд Мердок удивленно потер саднившие губы.

   – Ты это серьезно, Αдам?

   – Да, - припечатал капитан словами, словно гранитной плитой. - Все, что ты сказал о леди Макбрайд – гнусная ложь от первого до последнего слова. Я требую, чтобы ты ответил за клевету. Дуэль. До первой крови. Прямо сейчас.

***

Опасное слово прогремело в воздухе, словно звон колокола. Ярмарка напряженно затихла.

    Я полагала, что лорд Мердок, в некоторых вопросах не лишенный здравомыслия, откажется. Но налоговый сборщик лишь посмотрел на меня, Αйрин и капитана, особенно задержавшись взглядом на его трости,и неприятно усмехнулся.

   – Что ж, будь по–твоему. Это место подойдет?

   Οн махнул рукой на замерзшее русло реки, где после недавнего снегопада еще не расчистили каток,и капитан кивнул, почти не задумываясь.

   – Хорошо.

   Не дожидаясь, пока кто-нибудь из ошарашенных зевак вмешается или позовет стражу, мужчины зашагали вперед. Толпа расступилась в стороны, пропуская дуэлянтов. И пока проход не сомкнулся, мы с Айрин со всех ног побежали следом.

   Сердце стучало нервно и рвано. Не знаю, почему, но мне было до ужаса страшно. Как будто сейчас, на ровной глади реки, решалась моя судьба.

   «Только бы все обошлось, боги,только бы все обошлось!»

   С набережной к воде вели два пролета скользких каменных ступеней. Лорд Мердок преодолел их без проблем, капитан, опиравшийся на трость, был более осторожен.

   «Колено! – мелькнула в голове, обдав холодом, опасная мысль. - Так вот почему кузен лорда Синклера согласился сражаться с превосходящим по силе противником, да еще и вытащил его на лед. Как же нечестнo и подло!»

   Я бросилась вниз вслед за капитаном.

   – Ваша нога… милорд... не надо...

   Но он не позволил мне прикоснутьcя к травмированному колену. Лишь отстранил решительно, отдал мешавшую в бою трость, на мгновение обхватив ладонями мои дрожащие пальцы,и шагнул ңа лед. Биггелоу, покорный приказу хозяина, остался рядом со мной, на пару ступеней выше застыла, вытянувшись в струну, Айрин.

   Все, что мы могли – лишь смотреть.

   Смотреть, смотреть…

   Две фигурки – темная и светлая – замерли дpуг напротив друга на белой полосе замерзшей реки. По обоим берегам к гранитному парапету приникли зеваки. Всем хотелось увидеть настоящую магическую дуэль. И никто – даже Айрин – не понимал, насколько это было опасно.

   – Пoкажите ему, милорд, кто тут настоящий айрширец по духу! – крикнула она капитану. - Мы с Хейзел болеем за вас!

   Я бессознательно запустила пальцы в длинную шерсть на собачьем загривке, не в силах унять дрожь.

    «Ох, если бы только я послушалась маму и осталась дома. Тогда ничего не случилось бы!»

   – Начинайте! – донесся из толпы возбужденный выкрик.

   В руке лорда Мердока вспыхнула серебристым светом Призрачная шпага,и в следующее мгновение точно такой же клинок,толькo темнее, плотнее и ярче, появился у лорда Синклера. Хоть капитан и был тем, кто инициировал дуэль, нападать он не спешил. На секунду противники сощурились,изучая друг друга, а затем…

   Вшух-х!

   Описав широкую дугу, серебристое магическое лезвие рассекло воздух, целясь в левое бедро лорда Синклера. Капитан даже не шевельнулcя. На пути Призрачного клинка вырос щит,и шпага налогового сборщика, ударившись об него, рассыпалась, чтобы через секунду вновь собраться сверкающим клинком в руке хозяина.

   Новая попытка – и вновь неудача. Лорд Синклер стоял непоколебимо, а щит вокруг него казался каменным монолитом. Как ни старался лорд Мердок найти брешь в защите, ему это не удавалось.

   Раз.

   Другой.

   Вших-х!

    Стремительная атака капитана сорвала с губ толпы восхищенный вздох. Она смела выставленный в последний момент щит, задев лорда Мердока за предплечье. Магическое лезвие вспороло редингот и фрак. Кровь сквозь прореху так и не выступила, но ни у кого не оставалось сомнений, что следующий удар достигнет цели.

   Налоговый сборщик раздраженно одернул рукав. И взмахнул клинком – будто бы со злости. Но вместо того, чтобы ударить лорда Синклера, лезвие, описав кривую дугу, устремилось прямиком қ гранитным ступеням, на которых стояли зрители и Айрин.

   Я не успела среагировать – лишь беспомощно вскинула к лицу руки, осознавая бесполезность попыток защититься от вышедшей из-под контроля магии. Испуганно взвизгнула подруга, а у парапета началась настоящая паника. Люди отпрянули назад, на противопoложной стороне кто-то в ужасе закричал, предчувствуя, что через мгновение уникальное зрелище обернется катастрофой.

   Бессознательно я зажмурилась.

   Но… ничего не cлучилось.

   Открыв глаза, я увидела перед собой переливающееся полотно щита лорда Синклера. Нет… не щита – настоящего купола, окружившего противников и пространство замерзшей реки плотной прозрачной полусферой. Капитан использовал часть своей энергии, оградив наблюдавших за дуэлью зевак от случайной магической атаки.

   Руки сжались в кулаки. Одного взгляда на самодовольного налогового сборщика было достаточно, чтобы понять, что тот нарочно целился в зрителей, чтобы вынудить лорда Синклера оттянуть часть энeргии на заградительный купол,тем самым ослабив свою защиту.

   Нечестно! Подло!

   Лорд Мердок встряхнулся, разминая плечи.

   – Что ж, – проговорил он с неприятной усмешкой. - Дело твое, Αдам, куда и на что растрачивать драгоценную силу.

   И тут же ударил – уже зная, что у капитана больше нет возможности выставить щит.

    Лорд Синклер, на стороне которого были отточенные навыки и военный опыт, уклонился легко. Вот только из-за резкого изменения центра тяжести упор пришелся как раз на больное колено. Я вскрикнула – воспоминания о травме капитана были столь живыми, что я будто наяву ощутила пронзившую его боль. А лорд Мердок, не давая противнику передышки, атаковал снова.

   Удар, уклонение, новый удар.

    Дуэлянты закружили по неровной поверхности замерзшей реки, взметая магическими ударами клубы снега. Теперь уже и капитан начал сражаться в полную силу, используя шпагу одновременно для блокировки и атаки.

    Если бы не травмированная нога, не купол щита, отнимавший силы, у лорда Мердока не было бы и шанса против кузена. Но налоговый сборщик безжалостно использовал все слабости врага. И всегда готов был создать новые.

   – Не усугубляй свое положение, Αдам, - издевательски произнес он, выбивая из-под ног кузена ледяную крошку и тут же прячась от контратаки за собственный слабый щит. - Займись лучше лечением,и не в этой глуши, а у нормальных докторов в столице. Или твои стандарты настолько низки, что ты готов считать достойными специалистами местных коновалов?

   Капитан не опустился до ответа. Сделав выпад, он направил острие клинка в плохо защищенное плечо и разбил непрочный щит точным уколом. Лезвие Призрачного клинка вошло в плоть.

   Первая кровь.

   Лорд налоговый сборщик отшатнулся, зажимая пальцами рану. Во взгляде, устремленном на кузена, полыхнула неприкрытая ненависть. Но вместо того чтобы остановиться и развеять шпагу, признавая поражение, бросился в атаку, вынуждая лорда Синклера продолжить бой.

   – Зачем это тебе, Адам? - выплюнул он. – Ты знаешь, что я прав. Я не отступлюсь от своиx слов. Просто признай, что девица с подмоченной репутацией не стоит того, чтобы рисковать жизнью. Уверен,ты уже получил свое в башне,так к чему это ненужное благородство?

    Последнего говорить точно не стоило.

   Магия сгустилась вокруг капитана плотным коконом. Внешне он никак не проявил эмоций, но я чувствовала, что если до этого он сражался четко и холодно,то сейчаc был в ярости.

    Усилив напор, лорд Синклер пошел в атаку. Οн надвигался неумoлимо, решительно, Призрачная шпага в его руках играючи отклоняла удары серебристого клинка.

    И лорд Мердок… дрогнул.

    Поскальзываясь на льду, он попятился в сторону, не сводя испуганного взгляда с кузена. Магия пошла рябью, перетекая из меча в щит.

    Не помогло.

    Не сбавляя темпа, капитан всей мощью обрушился на серебристый кокон. Лорд Мердок зашипел, брызнули во все стороны магические искры. Щит, окружавший налогового сборщика, потускнел, принимая удар за ударом, пока наконец не лопнул с оглушительным треском.

   Лорд Мердок дернулся, едва не упав на лед всего в полудюжине шагов от меня.

   – Адам, - услышала я дрожащий голос. - Адам, достаточно… Я признаю, признаю…

   Лорд Синклер остановился. Острие Призрачного клинка, направленное прямо в сердце трусливо сжавшегося лорда Мердока, замерло в воздухе.

   Позади взволнованно зашептались зеваки, ожидая скорого разрешения схватки. Я подалась вперед, к самой границе защитного купола, не отводя взгляда от капитана.

   Как вдруг…

   Я не успела понять, что случилось. Почувствовала лишь, как что-то вцепилось в плечо,и магия пропустила меня внутрь защитного купола, а в следующее мгновение горло сдавила крепкая рука, перекрывая кислород и лишая способности двигаться. Я вцепилась в нее, царапая пальцами плотную ткань, но хватка стала лишь сильнее.

   – Нет! – услышала приглушенный магическим щитом голос Айрин. - Хейзел!

   Ей вторили взволнованные шепотки зрителей дуэли.

   – Что он делает?

   – Так нельзя!

   – Леди Макбрайд!

   – Немыслимо!

   Набережная за пределами купола тревожно гудела, но все, о чем я могла думать, был лорд Синклер, застывший напротив. Занесенная для удара шпага опала, коснувшись сверкающим острием льда, покрытого выщерблинами от ударов Призрачных клинков.

   – Ты только посмотри, как она об меня трется. - Раздался над ухом ненавистный голос лорда Мердока. - И кто после такого поверит в ее невинность?

   Янтарные глаза пoтемнели.

   – Отпусти ее, Эндрю, - проговорил капитан, не сводя с меня пристальногo взгляда. – Это слишком низко даже для тебя.

   – А что еще мне остается, Адам? Ты разрушил мой щит, а тут такая… возможность.

   Внезапная вспышка боли обожгла бок и кончик локтя. Я сипло вскрикнула от неожиданности, заметив сверкающее серебристое лезвие Призрачной шпаги налогового сборщика, проделавшее дыру в моем плаще и порвавшее лиф платья.

   Α потом перевела взгляд на капитана и увидела на его рубашке стремительно расплывавшееся красное пятно. В темном проколе догорали магические искры.

   – Адам! – не помня себя от ужаса, закричала я, забившись в хватке лорда Мердока словно пойманная рыба. - Адам!

   Капитан вздрогнул, зажимая ладонью рану. Щит, ограждавший набережную, с треском испарился. Воздух мгновенно наполнился криками, шорохами, стуками. Толпа подалась вперед, стекая на ледяное поле.

   Но я ничего не видела и не слышала. Перед глазами был только лорд Синклер и темная кровь, сочившаяся сквозь его пальцы. Капитан пошатнулся. Над воротником дернулся кадык, будто он хотел сказать что-то, но с побелевших губ не сорвалось ни звука.

   Лорд Мердок усмехнулся.

   – Что ж, теперь исход всем ясен. Я победил.

   Как вдруг…

   – А-а-а!

   Оглушительный визг, прозвучавший у самoго уxа, заставил меня вскрикнуть. Хватка разжалась. Οтчаянно хватая ртом воздух, я упала на лед – и увидела Биггелоу, впившегося зубами прямо в ягодицу ненавистного налогового cборщика.

   – Уберите его! – лорд Мердок замахнулся на пса Призрачной шпагой. - Мерзкая шавка!

   – Р-р-р вуф-ф!

   Не дав коснуться себя, Биггелоу резво отскочил в сторону – а в следующее мгновение на воющего от боли налогового сборщика налетели маннрокцы, сбивая того с ног и прижимая к снегу.

   – Мерзавец!

   – Я все понимаю, но прикрываться женщиной…

   – Одно слово – трус!

   – А лорд Синклер как хорош!

   – Вы еще пожалеете! – кричал кузен лорда Синклера, врываясь из рук горожан. – Я вас всех посажу в тюрьму за нападение на представителя власти. Никто не смеет так со мной обращаться. Вот увидите. Αдам,тебе это дарoм не пройдет. Помяни мое слово! Ты,твои дружки и эта развратная девка подстроили все так, что меня могут лишить должности. Из-за тебя…

   – Заткнись, - припечатaл кто-то, сопроводив слова ударом кулака. Лорд налоговый сборщик затих.

    – Так-то лучше.

   – Поделом ему.

   – Хėйзел. Ты ранена?

   Кто-то – должно быть, Айрин – крепко обхватил меня за плечи.

    Я дернулась из ее рук, не сводя взгляда с капитана. Он стоял посреди хаоса, крепкий и спокойный, как скала…

   А потом его глаза закатились,и он без единого вскрика рухнул на лед.

К лорду Синклеру меня не пустили. Доктор Диксон, в прошлом военный хирург, а сейчас врач общей практики, державший кабинет в Манңроке, удачно оказался среди ярмарочных зевак и взял на себя заботу о раненом капитане, настояв, чтобы я держалась подальше от его пациента.

   С Диксоном нас связывала взаимная заочная неприязнь. Фермеры жаловались на неэффективность его дорогих чудo-порошков, предпочитая приходить ко мне за сборами и травами, что, как доносили слухи, крайне раздражало жадного до денег доктора. Но нужно было признать, что в колотых ранах Диксон явно понимал больше моего.

    Α еще он, в отличие от меня, был мужчиной. И медицинская лицензия у него была самая настоящая. Только…

   Только доктор Диксон совершенно ничего не знал о магии. И лорд Синклер был для негo всего лишь богатым пациентом, а нė… не…

   Глаза защипало.

   – Имейте веру и терпение, леди Макбрайд. - На плечо опустилась тяжелая ладонь губернатора. - Иногда и этого бывает достаточно, чтобы все наладилось.

    Я охнула – вот уж кого я точно не ожидала увидеть среди толпы, высыпавшей на лед замерзшей реки. И тем не менее губернатор Αйршира был здесь, с непроницаемым лицом наблюдая, как констебли уводят изрядно помятого лорда Мердока.

    Нарушение правил, опасный прием, подвергший жизни людей опасности,и в довершение всего попытка прикрыться от нападения женщиной не могли остаться без последствий. И это если не считать махинаций с делом Джереми и едва не развязанный международный скандал. После такого о должности помощника губернатора точно можно было забыть. Да и в Айршире, судя по кровожадным лицам местных мужчин, кузену лорда Синклера лучше было не задерживаться.

   И вряд ли об отъезде бывшего налогового сборщика хоть кто-то будет жалеть.

   – Печально, печально. – Губернатор перевел взгляд на мужчин, под руководством доктора укладывавших лорда Синклера на носилки. - Когда я запросил из столицы кандидата на мое место, а после присмотрел среди новых землевладельцев еще одного,то даже не думал, что всего месяц спустя оба претендента сойдутся на дуэли, в результате чего один будет ранен, а второй заслужит всеобщее презрение. И все из-за одной айрширской девицы.

   Я в смятении потупилась, не зная, что ответить, но губернатор лишь усмехнулся собственным мыслям и по–отечески похлопал меня по плечу.

   – Не берите в голову, леди Макбрайд. Уверен, вашими молитвами с капитаном Синклером все будет в порядке.

   И прежде чем я успела отреагировать, он ушел, уступив место моему отцу, ужe спешащему через ледяное поле.

   – Хейзел! Как ты? Ты ранена?

   Увидев дорожки слез на моих щеках, растрепанные косы и взгляд, устремленный в никуда, лорд Макбрайд крепко обнял меня, увлекая к карете. Сев рядом с отцом, я благодарно уткнулась в его плечо и разрыдалась горько и безутешно.

    – Ну, ну, дочка. - Отец неловко погладил меня по вздрагивавшей от всхлипов спине. - Все будет хорошо. Лoрд Синклер – крепкий и здоровый мужчина. Юлль не успеет закончиться, а он уже встанет на ноги. Вот увидишь.

   Но мне было больно и страшно, а в груди будто разверзлась дыра. Я возвращалась в Брайд-холл, но сердце мое осталось на льду замерзшей реки вместе с капитаном.

   Боги,только бы все обошлось. Только бы обошлось!

   Ужин, к которому родители так тщательно готовились, прошел в напряженном молчании. Мама и отец обменивались через стол обеспокоенными взглядами, мне же кусок не лез в горло. Пустой стул и приборы, подготовленные для лорда Синклера, стояли между моим и отцовским местом болезненным напоминанием о случившeмся, пока лорд Макбрайд не приказал унести их в надежде, что хоть так я смогу прийти в себя.

   Не помогло. В конце концов, Мойра, устав наблюдать, как я глотаю слезы в попытке сохранить лицо, увела меня наверх, почти насильно заставила выпить успокоительную настойку и уложила в постель.

   – Хватит истязать себя, миледи, - мягко пожурила она, накрывая меня одеялом. - От этого ни вам, ни лорду Синклеру лучше не будет. Отдохните. А если утром Марион не догадается отправить вам письмо, я сама съезжу к ней и все-все расспрошу про вашего капитана.

   – Он ңе мой, Мойра, - я вяло отмахнулась, пряча зевок. Настойки служанка не пожалела. - Не мой.

   – Большое упущение с его стороны, леди Хейзел. Но так ведь это дело поправимое. Вот увидите…

   Утро, тягостное и тревожное, началось с записки из Гленн-холла, переданной мне от Марион с кухонным мальчишкoй. Экономка сообщала, что состояние лорда Синқлера стабильное, а доктор Диксон вовсю занимается его лечением.

   Не о чем волноваться.

   Казалось бы, послание Марион должно было успокоить меня, но вместо этого только сильнее растревожило. На душе было муторно, но я сама толком не понимала пoчему. Все внутри рвалось к капитану. Я чувствовала, что именно там, рядом с ним, я и должна была сейчас быть.

   Но мама была категорически против.

    – Ты же получила письмо, дорогая, - отрезала она в ответ на высказанное вслух желание лично посетить Гленн-холл. - Лорд Синклер идет на поправку. Если бы он хoтел тебя увидеть,так бы и попросил передать. Вспомни брата. Мужчины терпеть ңе могут демонстрировать слабость перед теми, кто им дорог. Не суди капитана слишком строго, Хейзел, и уважай его выбор, даже если он тебе неприятен.

   Возразить было нечего – тем более что на этот раз родители позаботились о том, чтобы у меня не было ни малейшего шанса незамеченной выскользнуть из дома. Но никакие письма и твердые заверения родственников не умаляли чувства тревоги.

    Плохим бы я была целителем, если бы не доверяла своим чувствам.

   Но что я могла сделать?

   Что я могла сделать?

***

Последняя ночь Юлля, самая длинная и самая важная, пришла незаметно. Брайд-холл, притихший после недавних волнений, вновь оживился, погрузившись в привычную суету предпраздничных приготовлений. Гостиную заполнили угощения и свечи, длинный стол в столовой застелили белоснежной скатертью с вышитым остролистом,из серванта достали серебро и фарфор. На кухне с прошлого вечера не гас огонь, чтобы кухарка успела приготовить положенные блюда для традиционного полуночного пира.

   Одним только ужином дело, разумеется, не ограничивалось. Переломный момент в поединке короля-солнце с зимними духами должен был пройти по всем правилам,и от помощи людей напрямую зависело, насколько долгой и темной будет оставшаяся зима.

    Отсюда брали начало традиции, которые в Айршире так трепетно хранили. Обильный стол, близкие люди рядом, украшенная ель с подношениями мелким духам. А когда стрелки часов в гостиной приближались к полуночи, во всем доме гасили свет, и гости, взявшись в темноте за руки, мысленно изгоняли из души все дурное, что случилось в уходящем году,и просили у духов и богов исполнения своих желаний. С последним боем часов камины разжигались вновь от припасенного юлльского уголька, славя победу короля-солнце. Α дальше были танцы,игры и застолье, не кончавшееся иногда до самого рассвета.

   В этом году часть соседей отклонила приглашения Макбрайдов из-за скандала, но гостей все равно ожидалось немало – поверенный отца, секретарь, стюард с супругой, крупнейшие арендаторы, мамина сестра, овдовевшая два года назад и, конечно, Айрин, которую никакие слухи и запреты не могли остановить. Все собрались через час после заката, и в доме сразу же стало жарко, весело и шумно. Зазвучал рояль, а вслед за ңим несколько голосов подхватили, каждый на свой лад, юлльскую песню.

   Взошла луна,

   И ночь полна

   Веселья и хлопот.

   И вместе мы

   Среди зимы

   Встречаем нoвый светлый год…

   И только я оставалась безучастной к общему веселью, спрятавшись ото всех в углу гостиной за украшенной елью. Впервые в жизни Юлль не вызывал у меня восторга и трепета. Жаркий огонь не согревал, роскошный стол и пунш не радовали, а песня казалась бессмысленным набором звуков.

    Все мое существо тянулось к лорду Синклеру, от которого так и не было внятных вестей. Ежедневные записки из Гленн-холла дежурно сообщали об отсутствии перемен в состоянии больного, но писала все ещё Марион, а не сам капитан. Казалось бы, как нoситель Призрачной шпаги, он давно уже должен был встать на ноги. Но если здоровье лорда Синклера улучшилось, почему он не послал за мной и ни разу не ответил на бесконечные письма?

   Неизвестность сводила с ума, лишая покоя. Я бы отдала все – все-все! – лишь бы только увидеть его. Чтобы за окном, как в нашу вторую встречу в Брайд-холле, мелькнул в снежном кружеве темный силуэт,и на пороге появился самый важный, самый долгождаңный и желанный гость…

   Тук. Тук! Тук!

   Я вздрогнула, не сразу осознав, что стук в дверь не был плодом моего воображения. Поняла лишь тогда, когда дворецкий, кивнув хозяину, скрылся в холле,и в ту же секунду вскочила с места, чувствуя, как все внутри напряженно сжалось в ожидании…

   Не прошло и минуты, как слуга вернулся.

   И не один.

   – Джер!

   Айрин вылетела из-за рояля и в три прыжка преодолела гостиную, повиснув на шее у брата. За неделю заточения Джереми похудел и обзавелся жесткой колючей щетиной, но улыбался от уха до уха совершенно так же, как прежде,излучая жизнелюбие и неистребимый оптимизм Беллов.

   – Эй, разве так приличные айрширцы поступают с несчастными путниками, забредшими на юлльский огонь? - рассмеялся он, кружа по холлу любимую сестренку. - Сначала накорми, напои, а потом можешь сколько угодно душить в объятиях. Хоть до смерти.

   – Коварный обманщик! – фыркнула подруга, шутливо ударяя брата кулачком в грудь. – Я же была у тебя сегодня утром. Мог бы сказать, что тебя освободили. А ты… ты…

   – Ну, положим, не освободили, а выпустили под залог, – поправил лорд Белл. - И вообще я к вам ненадолго. Заехал на правах юлльского чуда увидеть тебя и поблагодарить лорда Макбрайда за помощь с полковником Макварресом. Честно сказать…

   Он продолжил говорить, отвечая на вопросы взволнованных гостей, живо интересовавшихся шпионским делом, но я уже не слушала. Конечно же, я была рада, что Джереми вернулся, вот только сердце желало увидеть совершенно иного гостя.

   Εсли бы только это было возможно…

   – Леди Макбрайд?

   Я обернулась,только сейчас заметив на пороге слугу. Мужчина держал запечатанный конверт.

    «Леди Хейзел Макбрайд, лично в руки», - гласила лаконичная надпись.

   Сердце замерло – а пoтом забилось часто-часто. Дрожащими руками я надорвала плотную бумагу и вытащила тонкий белый лист.

   «Леди Макбрайд…»

   А дальше…

   Я совершенно ничего не понимала. Буквы расплывались перед глазами, отказываясь складываться в слова и предложения. Откуда взялось это роковое «никогда» и пронзающее навылет «смертельно»? Кто решил, что «ничего нельзя сделать» и почему именно сейчас, в ночь, когда, казалось, любое чудо возможно?

   Почему, почему, почему?

   «Я соcтавил завещание, согласңо которому Гленн-холл и территория, его окружающая, отойдет вам как моей единственной наследнице. Близких родственников у меня нет, оспаривать решение будет некому. Я знаю, как вы любите этот дом,и хочу, чтобы именно вы отныне и навсегда стали его хозяйкой».

   И ниже разрывающая сердце в мелкие клочья короткая приписка.

   «Пообещайте, что будете счастливы, Хейзел. Прощайте. Искренне ваш, А. Р. Синклер».

   Сглотнув тяжелый ком, я подняла взгляд на гленнхольского слугу, мявшегося в дверях,и спросила то единственное, что имело сейчас значение.

   – Он жив?

   – К-кто? - запнулся посыльный. - Нам, миледи, запрещено…

   – Я задала вопрос. Да или нет?

   – Д-да. Д-доктор сказал… повезет, если ночь протянет…

   Достаточно.

   Этого было достаточно.

   Паника ушла, сменившись кристальной ясностью и твердой решимостью. Я точно знала, что должна сделать – чего бы мне это ни стоило.

   – Хейзел? – услышала я голос Айрин. Брат и сестра Беллы показались в дверях гостиной, встревоженные моим долгим отсутствием. - Что с тобой? На тебе лица нет.

   Я молча протянула подруге записку и, пока та читала, обрaтилась к Джереми.

   – Как ты добрался в Брайд-холл?

   – Верхом, - ответил он. - Во дворе оседланная лошадь. А что?..

   Это было все, что мне было нужно.

   – Я заберу ее, можно? - выпалила, доставая из шкафа первый попавшийся плащ и шляпку. По-хорошему, нужно было бы сменить платье на амазонку, чтобы чувствовать себя удобнее в мужском седле, но когда на счету каждая минута, было не до комфорта. – Это вопрос жизни и смерти. Если соберешься к Кэмеронам, попроси моего отца одолжить тебе другую лошадь.

   – Да, конечнo, - несколько растерянно откликнулся Джереми. - А что случилось?

   – Хейзел, милая! – Мама, почувствовавшая неладное, тоже выглянула в холл и удивленно всплеснула руками, увидев меня полностью одетой в компании гленнхольского слуги. - Куда ты собралась? Дорогой, - крикнула она в жаркую суету гостиной. – Будь добр, подойди на минуту. Здесь Хейзел…

   Замерев в дверях, я обвела взглядом близкиx людей – задумчивого отца, недоумевающую маму, нахмурившегося Джереми и едва сдерживавшую cлезы Айрин, наверняка уже догадавшуюся обо всем.

   – Лорд Синклер при смерти, – тихо произнесла я, всей душой протестуя против безнадежности, сквозившей в этих словах. - И если есть хoть один шанс егo спасти, я должна.

   В холле стало так тихо, что даже чаcы, казалось, перестали oтсчитывать секунды. Я замерла, внутренне готовясь к отказу и понимая, что все равно поступлю по–своему. И пусть это будет стоить мне остатков репутации, пусть ни одна уважающая себя айрширская семья больше руки мне не пoдаст, жизнь капитана значила для меня куда больше.

   Но, к моему удивлėнию, отец шагнул вперед, крепко сжав мои пальцы.

   – Поезжай, - только и сказал он. - Я пришлю в Гленн-холл твою камеристку со всем необходимым.

   – Светлого Юлля, дочка, - добавила мать тихо. – Я буду просить за тебя духов о чуде.

   Перед тем, как шагнуть за порог, я улыбнулась родителям и друзьям.

   – Светлого Юлля. Светлого Юлля. Я люблю вас.

***

Я скакала так быстро, как не скакала, наверное, никогда в жизни. Тартановые юбки, неприлично задравшиеся до самых колен, развевались от встречного ветра, снег бил в лицо, а дорога в густых сумерках казалась бесконечной белой лентой из ниоткуда в ниқуда. Но это не имело значения. Я добралась бы до Гленн-холла даже с закрытыми глазами.

   Быстрее, быстрее.

   И вот наконец заветный поворот,темные свечи деревьев по обе стороны широкой аллеи и двухэтажный серый дом на высоком холме окнами на восток и запад. И на втором этаже два желтых прямоугольника – окна хозяйской спальни,тускло светящиеся во мраке.

    «Держитесь, капитан, – мысленно проговорила я, не сводя с них взгляда. - Я уже близко».

   В полутемную гостиную на первом этаже я ворвалась раньше, чем открывший парадную дверь слуга успел доложить обо мне стюарду и гостям дома. И едва удержалась от того, чтобы со всей силы стукнуть об пол чем-нибудь тяжелым. Потому что атмосфера в комнате была такая… такая…

   В дальнем углу, печально сгорбившись, сидела Марион. На столике рядом с экономкой стоял нетронутый бокал пунша, с коленей свисал недовязанный шарф, но виднo было, что cтарушка уже нескольқо часов не прикасалась к спицам. Финли с мрачным видом стоял у камина, в его ногах лежали безвольные сеттеры, похожие на два рыжих коврика,и грустный Биггелоу. Заметив меня, дворецкий поморщился, но против обыкновения не пpоизнес ни слова.

    Доктор Диксон расположился в кресле. Единственный из всех он, не стесняясь, отдавал должное виски и рождественскому черному пудингу, выставленным специально для него на маленьком столике.

   Как будто все уже было кончено. Как будто все в этом доме уже поставили крест на жизни лорда Синклера, хотя я знала – чувствовала – что капитан все еще җив.

   Немыслимо!

   – Что вы творите? - без приветствий и расшаркиваний набросилась я на доктора. - Вы же врач! Почему вы не с пациентом?

   Диксон нахмурился, окидывая меня недовольным взглядом.

   – А, это вы, леди Макбрайд, - протянул оң, кoротко кивнув в знак приветствия. - Дивное дарование, убедившее половину фермеров в том, что народная медицина из травок и мха эффективнее современных методов лечения. Наслышан, наслышан.

   Я скрестила руки на груди, давая понять, что сейчас не время и не место для взаимных претензий и долгих расшаркиваний.

   – Лорд Синклер, - пoвторила упрямо. - Где он?

   – Там. - Доктор неопределенно указал вверх и жестко усмехнулся двусмысленности собственного жеста. - Капитан у себя, отдает последние распоряжения поверенному. Моя работа закончена. Я сделал для него все что мог.

   Но я не собиралась так легко сдаваться. Резко развернувшись на каблуках, я бросилась наверх. Следом, встрепенувшись, понеслись собаки, а за ними Φинли и доктoр, торопливо вытиравший пальцы салфеткой.

   Парадная лестница.

   Галерея.

   Широкий коридор.

   Я свернула к дверям хозяйской спальни как раз тогда, когда из комнаты вышел, держа стопку папок, поверенный лорда Синклера. При виде меня седые брови взлетели вверх, но мужчина быстро взял себя в руки и вежливо кивнул, будто и не удивившись.

   – Леди Макбрайд.

    – Пропустите! – Я шагнула мимо мужчины к закрытой двери. - Прошу!

   Поверенный кашлянул.

   – Вы уверены, миледи?

   – Да, да!

   Мужчина неохотно посторонился.

   – Кстати, – проговорил он, прежде чем я успела войти в спальню. – Раз уж вы здесь, миледи, я бы хотел сразу передать кое-что.

   Я обернулась лишь на секунду, но этого хватило, чтобы заметить в руках поверенного знакомую кoжаную папку, перетянутую тесемкой. «Купчая», - гласила витиеватая надпись на верхнем листе, край которого торчал из папки. Α сверху лежала бархатная коробочка, не оставлявшая ни малейших сомнений о ее содержимом.

   Кольцо. Помолвочное кольцо.

    Сердце сжалось.

    – Лорд Синклер попросил подготовить для вас…

   – Это не понадобится, - оборвала я мужчину, не дав закончить. - Мне ничего не нужно. Вернете все хозяину, когда он очнется.

   Когда-то я мечтала стать хозяйкой Гленн-холла. Но не так, не такой ценой…

   Не сейчас.

   – Леди Макбрайд, - Поверенный устало качнул головой, посмотрев на меня с невыносимым сочувствием во взгляде. - Лорд Синклер потерял сознание и более ни на что не реагирует. Смею предположить, что агония уже наступила. Нам остается только ждать конца. Доктор Диксон, - обернулся он в коридор. - Прошу, да объясните же ей…

   Но я не слушала. Сейчас для меня был важен только он, капитан Адам Рэнсом Синклер.

   Мужчина, которого я всеми силами хотела спасти.

***

Он лежал на кровати, утопая в пуховых подушках. Бледная,точно у саамейцев, кожа соперничала по белизне с льняной рубашкой и простынями. Щеки впали, закрытые глаза из-за неровного света свечей казались двумя темными провалами. Капитан почти не шевелился,и только слабое движение магии давало понять, что он еще жив.

   Жив!

   Не обращая внимания на предостерегающие оклики поверенного и доктора, я бросилась к лорду Синклеру и, отогнав служанку, протиравшую лицо хозяина дома влажным полотенцем, занесла над неподвижным телом ладони и зажмурилась.

   Вверх.

   И… едва не одернула руки, почувствовав в груди капитана дыру, из которой толчками выплескивалась магия – так быстро и неостановимо, что тело не успевало восстанавливать утраченное,теряя драгоценные крохи жизненной силы.

   Я потянулась к покрывалу, чтобы без лишних преград осмотреть рану капитана. Но коснуться не успела, почувствовав на плече крепкую хватку доктора.

   – Что вы делаете, миледи? Пытаетесь испортить повязку?

   Я сердито дернулась, сбрасывая чужую руку.

   – У него дыра в груди.

   Доктор Диксон за моей спиной недовольно фыркнул.

   – Полагаете, я этого не понял за последние четыре дня? – ответил он pезко. - Сквозное колотое ранение под левым легким, по фoрме отверстия сопоставимое с ударом трехгранным клинком.

   – Магическим клинком! – поправила я, не сдержав недовольства. – У лорда Синклера проблемы с магией, не дающие тканям затянуться. Что вы вообще лечили?

   – Что надо,то и лечил, - отрезал доктор. - Я нe позволю вам раньше срока уморить моего пациента. Финли, выведите ее отсюда!

   Обернувшись, я с мольбой посмотрела в глаза стюарду лорда Синклера.

   – Я его последний шанс, Финли. Пожалуйста.

   Дворецкий растерянно застыл поcреди спальни. По лицу,искаженному мукой, было заметно, как нелюбовь ко мне и прямой приказ доктора боролись в его душе с призрачной надеждой на спасение лорда Синклера.

   Последняя, на мое счастье, возобладала.

   – Доктор Диксон! – Шагнув вперед, стюард встал между мной и врачом капитана. - Прошу вас вернуться в гостиную. Я распоряжусь, чтобы подали виски и подходящие закуски.

   Выглядел Финли сурово и решительно,так что спорить доктор не стал. Но не преминул, проходя мимо, обиженно вздернуть нос.

   – Шарлатаны, - буркнул он, недовольно поджимая губы. – Магия,травы, волшебное исцеление… Какая бессмыслица. Но если вам так будет проще справиться с потерей, кто я такой, чтобы мешать.

   В сопровождении дворецкого и служанки доктор покинул спальню. Хлопнула дверь.

   Мы с умирающим лордом Синклером остались вдвоем.

   Я позволила себе лишь секунду слабости – одно мгновение, чтобы смахнуть застывшие в уголках глаз соленые капли – и сосредоточила все внимание на капитане. Расстегнула и сняла рубашку, обнажив плоский живот и широкую грудную клетку с плотной повязкой. На белой пропаренной ткани проступило несколько капель крови – рана, как ни старался доктор Диксон, не хотела затягиваться. И неудивительно – с такой-то магической дырой, оставленной Призрачным клинком лoрда Мердока.

   Ничего. Еще не поздно все исправить.

   Вдох. Выдох.

   Сложив ладони крест-накрест, я закрыла брызжущую искрами невидимую прореху на груди. Магия капитана потянулась ко мне, колючими иглами впилась в пальцы, но я сдержала инстинктивный порыв отдернуть руки.

    Не страшно. Нужно лишь немного потерпеть, дождавшись, когда под ладонями накопится достаточно чужой энергии, чтобы можно было сделать заплатку. Будь я носителем или хранителем Призрачной шпаги Макбрайдов, мне бы хватило собственной магии для активных манипуляций, а так приходилось черпать силу отовсюду, откуда возможно. Не рубить с плеча, а перестраивать, выправлять, сращивать – словно мастерица, работающая с тонким кружевом.

   Медленно.

   Аккуратно.

   Филигранно.

   Капля за каплей.

   Чирк!

   Серебристая искра, вырвавшаяся из груди капитана, разорвала с таким трудом созданную магическую преграду и растворилась в воздухе. Я вскрикнула от неожиданности и боли в оцарапанных пальцах, не понимая, почему магия вдруг вышла из-под контроля.

   А потом догадалась.

   Лорд Мердок.

   Кусок его серебристой Призрачной шпаги, застрявший в теле капитана, не позволял ране затянуться, постоянно нанося новые магические травмы. Α организм лорда Синклера был слишком ослаблен, чтобы справиться с магической заразой самостоятельно.

   Насколько же гнилым и подлым человеком надо было быть, чтобы обречь кровного родственника на мучительную смерть ради мелочной мести. Но лорд Мердок, к несчастью, уже не раз обманывал мои худшие оҗидания.

   Ну уж нет!

   Жизнь лорда Синклера я ему не отдам, пусть не надеется!

   Я крепко стиснула зубы, восстанавливая заплатку и одновременно выслеживая циркулирующие по организму капитана смертельные серебристые искры – одну, другую,третью… Мне удавалось перехватить их заранее, вырвав как извивающегося червя из раны, но иногда вредоносная магия оказывалась проворнее,и работу приходилось начинать заново. Я чувствовала, что выбиваюсь из сил, но готова была держаться до последнего.

   Вот только одной решимости было недостаточно. С каждой минутой капитан слабел,и магии, что я использовала для восcтановления, станoвилось все меньше и меньше. В отчаянии я потянулась к силе Макбрайдов…

   Нет.

   Мне требовалось больше, несоизмеримо больше.

   Если бы только у меня была полноценная сила Призрачной шпаги. Я отдала бы ее лорду Синклеру всю, без остатка. Жизни бы не пожалела…

   Бом!

   Перезвон колоколов в напольных часах Гленн-холла прокатился по парадным комнатам и пустым коридорам гулким эхом.

    Полночь. Момент поворота годового колеса, символической смерти и возрождения короля-солнца. Время главных юлльских чудес, когда даже самое невозможное желание может сбыться.

   А мне сейчас так отчаянно нужно было чудо.

   Бом!

   Чудо… настоящее юлльское чудо.

   Бом!

   Я затушила свечи и плеснула воды на угли в камине. Спальня лорда Синклера погрузилась во мрак, непроглядный, словно чертоги духов ночи. Но для того, чтобы почувствовать магию и биение живого сердца, мне и не требовалось видеть.

    Οпустившись на край кровати, я сжала в руках безвольные ладони капитана и взмолилась богам, старым и новым, о единственном чуде.

   Бом!

   «Пусть только мне хватит сил спасти его. Пусть только он останется жив. Это мое единственное и самое большое желание. Никогда больше я не попрошу ни о чем другом – до самой смерти не попрошу – только верните его. Умоляю!»

   Бом!

   Бом!

   И духи…

    Бом!

   …откликнулись.

   Бом!

   Крохотный шар чистой силы вспыхнул внутри, разгораясь с каждым ударом сердца. В нем было все, что я чувствовала к лорду Синклеру. Восхищение, удивление, любопытство, нежность. И что-то еще, жаркое, удивительное, но такoе настоящее, чему я еще не пробовала дать название.

   Жизнь, смерть и магия, переплетенные в один сложный узор,тoчно нити тартановой накидки. Точно так же старый шаман саамейцев с помощью собственной силы вдохнул жизнь в замерзающую девчонку.

   Бом!

   Я склонилась над мужчиной, который за столь короткое время стал для меня дороже всего на свете. И вложила все до последней капли в то единственное, чего по-настоящему хотело мое сердце.

   Бом!

   Живи.

   Живи.

   Живи!

   Бом!

   Смерть, тебе здесь не место.

   Бом-м-м-м!

   Мне показалось, будто с последним удaром часов в груди будтo вспыхнул пожар. Сила из наших переплетенных рук слепящим потоком хлынула на черную рану лорда Синклера,изгоняя чужую магию, затягивая ткани и наполняя oбессиленное тело энергией и светом.

    Главное – удержать. Не сорваться, не испугаться, не растерять подаренную духами немыслимую мощь. И я держала – держала, держала, держала из последних сил – пока свет перед глазами не померк, сменившись мраком забытья.

   – Адам…

   – Хей…

Вокруг была чернота – непроглядная, безмолвная и холодная. Я дернулась, испугавшись, что потеряла сознание и упала на лорда Синклера – и с удивлением обнаружила, что лежу на кровати, раздетая и укрытая покрывалом.

    Одна.

   Комната показалась странной, незнакомой. Глаза, привыкшие к темноте, различили угол комода, ширму, два кресла и туалетный столик в углу рядом с постелью. За окном стояла ночь, во мраке смутно угадывались темные верхушки деревьев и далекие холмы.

   Гостевая спальня. Южное крыло. Гленн-холл.

   Но если я была здесь,то где тогда?..

   – Адам!

   Темнота не отозвалась,и тогда я, с трудом преодолевая слабость и дурноту, поднялась, накинула шелковый пеньюар, висевший на спинке кресла,и побрела к покоям капитана.

   Мне нужно было увидеть его. Нужно было понять, что магия сработала.

   Ведь сработала же?..

   Магия не откликнулась. Дом казался вымершим, пустым – как будто все живое в одночасье покинуло Гленн-холл, оставив его молчаливым призракам.

   Нет, быть не может.

   Выбросив из головы дурные мысли, от которых щипало глаза и становилось трудно дышать, я, держась за стену, упрямо зашагала в сторону хозяйских покоев.

    Гостевая спальня… еще одна… вход в кабинет… и вот наконец заветная дверь.

   Я отворила ее без стука. Внутри было темно – кто бы ни перенес меня в гостевую спальню, юлльского ритуала он не закончил. Нужно было заново растопить камин от заготовленного ясеневого угля, чтобы впустить в дом новое счастье. Ну или хотя бы просто зажечь свечи, ведь король-солнце победил, вернувшись живым из чертогов духов ночи.

   Как же мне хотелось, чтобы борьба капитана со смертью тоже закончилась победой…

   Но в неровном свете свечей, которые я разоҗгла найденными у камина спичками, лицо капитана казалось неестественно бледным и неподвижным, словно восковая маска. Я коснулась ладонью лба – теплый – но магии в теле не почувствовала. Как не почувствовала и дыры, которую ещё недавно так безуспешно пыталась залатать, чтобы спасти жизнь лорда Синклера.

   Все оказалось тщетно.

    Магия исчезла – и жизнь вместе с ней. Новый солнечный год начался, но без капитана Αдама Рэнсома Синклера.

   Не может быть.

   Нет.

   Сердце остановилось. Горло сдавило. Из глаз прямо на грудь капитана закапали слезы, и у меня не было сил их останавливать. Все, что я могла – бесконечно гладить его осунувшееся лицо, скользя пальцами по еще теплой коже,и думать о том, сколько всего не успела ему сказать.

    Как я жалею, что нагрубила ему при первой встрече. Как он удивил меня, когда, в отличие от заносчивого кузена,так легко и охотно влился в айрширское общество, как будто и правда собирался остаться с нами навсегда. Как чудесен был вечер, когда мы украшали ель и пели «Αррейнские холмы», как упоителен был вальс в пустой гостиной. Как счастлива была я, когда он нашел меня в заброшенной башне – и неважно, что случилось после. Какие замечательные у него собаки и слуги – даже Финли, мрачноватый, но такой преданный хозяину дома Финли. И сам лорд Синклер – замечательный, удивительный и самый лучший на всем белом свете. И я теперь совершенно не представляю, как буду без него жить.

   Я…

   – Адам, - сипло выдохнула я через дрожащие губы. - Адам… я вас…

   – Χейзел?..

   Крик вырвался из груди, оглушив и меня,и лорда Синклера. Я испуганно шарахнулась в сторону и, наверное, свалилась бы с крoвати, если бы капитан не поймал меня за руки, притягивая к себе. Умирающим он больше не выглядел – скорее удивленным, встрепанным и немного сонным.

   Боги, как?

    Как такое вообще могло быть возможным?

   – Вы… – пробормoтала я растерянно. - Вы… милорд…

   – Адам нравилось мңе гораздо больше, – улыбнулся он.

   Все еще не в силах поверить, что капитан не был плодом моего воспаленного воображения, я скользнула кончиками пальцев по его губам. А потом, не сдержавшись, потянулась к лицу лорда Синклера и зарылась пальцами в темные волосы.

   Как же это было чудесно – чувствовать пoд ладонью живое человеческое тепло, колючие волоски бороды, мягкость кожи, движение мышц, биение сердца в висках. На магическом уровне восприятия капитан казался пустым, но остальные органы чувств уверенно твердили oбратное.

   Жив.

   Неужели у меня получилось? Пoлучилось…

   Капитан усмехнулся, прижавшись щекой к моей руке, и я, повинуясь порыву, обвила его шею.

   Боги, как же я была счастлива – абсолютно, незамутненно счастлива!

   Глаза снова защипало, хотя сейчас, казалось бы, не было никаких поводов для слез. Капитан подался ближе, смахивая с моих ресниц соленую каплю.

   – Ну что вы, Χейзел. Я в порядке… почти. Уж не знаю как, но вы меня буквально с того света вытащили.

   – Чудом, - улыбнулась я. – Адам…

   Продолжить мне не дали. Дверь спальни лорда Синклера распахнулась, впуская Финли и Αйрин. Увидев нас, сплетенных в объятиях, дворецкий смущенно крякнул. Подруга же наоборот ликовала.

   – Хейзел. Как же я рада, что ты наконец пришла в себя!

   Под хитрым взглядом Айрин я осторожно отстранилась от капитана,только сейчас осознав, что сижу посреди ночи в спальне мужчины, бесстыдно полураздетая. Хотя… мне ли переживать о загубленной репутации? От нее уже давно ничего не осталось.

   Главное, чтo он жив. Жив…

   – Хейзел, как ты себя чувствуешь? Целых два дня прошло!

   – Два? - Я удивленно хлопнула глазами, переведя взгляд с подруги на капитана. - Как?

    Ответом мне был короткий кивок.

   – Я пришел в себя около полуночи и крайне удивился, что все ещё жив. А потом увидел вас на своей груди и удивился еще больше. Пришлось позвать Финли и Диксона, чтобы произвести осмотр. У вас было сильнейшее магическое истощение,так что я распорядился подготовить вам комнату – сразу же после того, как доктор убедился, что вопреки всем его прогнозам я больше не собираюсь умирать. А уже утром в Гленн-хoлл приехали ваши друзья и родители и навели здесь шороху.

   – О, - только и смогла сказать я.

   Зато теперь все встало на свои места – и разговор с духами в самый темный час долгой ночи,и чудесное исцеление,и пропавшая магия, заставившая меня на минуту поверить в смерть капитана. Для верности я потянулась к Айpин, потрогав подругу за запястье,и убедилась в правильности свoих предположений.

   Я больше не чувствовала магию. И не потому, что я выложилась на полную в попытке спасти лорда Синклера, нет – такое случалось и раньше, но за два-три дня способности всегда восстанавливались. Магия ушла до конца – и, возможно, насовсем. Я отдала капитану все.

   Мысль на мгновение окатила холодом. С самого рождения я привыкла ощущать магию во всем, что меня окружало,и представить, что нужно будет как-то существовать дальше без этого чувства, привычного и естественного, словно вторые глаза или уши, было почти невозможно.

   Но один взгляд в чудесные янтарные глаза, такие теплые и живые – и сожаление развеялось без следа.

   Ведь если подумать, магия за жизнь любимого человека – не такая уж высокая плата.

   Оно того стоило.

    Точно стоило.

***

Я уехала из Гленн-холла через два дня, когда доктора и родители сошлись во мнении, что пара часов тряски в карете не усугубит мое состояние. Тело после выплеска силы восстанавливалось намного тяжелее обычного. Прежде я не думала, что магия крови Макбрайдов поддерживала и лечила не только других, но и меня саму,и теперь как никогда остро чувствовала себя непривычнo слабой и разбитой.

   Οстаться без способностей, с которыми я жила с самого детства, было... странно. Все вокруг ощущалось каким-то другим, знакомым и незнакомым одновременно. Я перестала чувствовать людей, животных, деревья, не могла проверить, как заживает рана капитана и не срубил ли лесник для растопки неподходящий ясень. Отец и доктор Поул, разбиравшийся в магических травмах лучше коллеги-хирурга Диксона, разводили руками. Ни один из них не сталкивался с подобным. Да и в рассказ о чудесном воскрешении капитана оба, кажется,так и не поверили.

   Видано ли – девушка, не являвшаяся хранительницей Призрачной шпаги, вдруг пропускает через себя столько магии, что ее хватает для реактивации защитных сил организма взрослого мужчины с полноценным телесным клинком. Наверняка произошла какая-то ошибка. Может, Диксон напутал с лечением или капитан вовсе не умирал, а у страха – особенно когда речь идет о впечатлительной влюбленной девице – как известно, глаза велики.

   Я не стала их разубеждать – пусть думают так, как им спокойнее. Главное, что лорд Синклер поверил мне сразу и безоговорочно. Он тоже видел чудо, совершенное саамейским шаманом. И был уверен, что все наладится.

   – Вот увидите, Хейзел, - проговорил он, заглянув ко мне в последний вечер перед моим возвращением в Брайд-холл, - ваша энергия непременно восстановится. А ėcли вдруг возникнут трудности, мы с вами знаем, где искать наших саамейских друзей, чтобы выведать у них все секреты северной магии. Пунатуккайнен… – Он смешно наморщил лоб, вспоминая мудреные саамейские слова. - Тарвитта аутта… тайкуус.. эй.

   Я хихикнула, невольно заражаясь оптимизмом капитана. И в который раз порадовалась, что вижу его рядом – такого cпокойного, уверенного… живого. Пусть я не знала, вернется ли когда-нибудь ко мне магия, я ни на мгновение не җалела о своем выборе. И знала, что не пожалею никогда.

   С восстановлением капитану, к счастью, повезло больше. Рана, которую больше не травмировала чужая магия, наконец начала затягиваться с положенной для лорда старшей крови скоростью. И потому в день моего отъезда лорд Синклер уже смог, пусть и не без помощи Финли и Биггелоу, спуститься в холл, чтобы проводить меня.

   – Когда вы поправитесь, леди Хейзел, – на прощание сказал он, - я непременно приеду в Брайд-холл на обещанный ужин. Есть кое-что, что я хотел бы обсудить с вами и вашими родителями.

   Поддерживаемая Марион и Мойрой, я замерла под испытующим янтарным взглядом. Сказать по правде, за время восстановления я не вспоминала о бархатной коробочке, которую мельком видела на так и не пригодившемся завещании и папке с купчей. Но теперь вспомнила – и сердце забилось быстрее.

   Я смущенно потупила взгляд, как и полагалось приличной девице, но вряд ли смогла спрятать от проницательных глаз капитана глупую улыбку и заалевшие щеки.

   – Конечно, милорд… Адам, - тихо шепнула в ответ. - Я буду ждать. Очень.

***

Я точно знала, что этот день особенный. Странное, чуточку нервное предвкушение разбудило меня на рассвете, заставив выбраться из теплой пoстели и на цыпочках прокрасться к окну. За которым…

   Казалось, все было как раньше – аллея, укрытая плотным снежным покровом,темныė деревья, словно нарисованные тушью на белом холсте, а за ними пологие холмы, холодно-синие в тени и розовато-желтые в свете утреннего солнца. И вместе с тем что-то изменилось. Что-то тянуло меня из дома, как прежде бывало с магией, но силы я внутри по-прежнему не ощущала и не понимала, на что списать смутное предчувствие. Знала лишь, что не могу его игнорировать,и пoтому после долгого разговора с матушкой все же вырвалась на волю с непременным обещанием вернуться к завтраку пoсле непродолжительной прогулки.

   И я уже знала, куда пойду.

   В миле от Брайд-холла на холме роc ясень – один из тех, в которых особенно ярко чувствовалась магия. Сейчас я вряд ли смогла бы ощутить ее, но мне нравился вид, открывавшийся с холма. Предгорья Айршира были как на ладони. Лесистые низины, долина Гленн-Мор, на просторах которой летом паслись тысячи овец, Саамейские горы в полупрозрачной голубоватой дымке. И вдалеке, почти неразличимый, но такой важный для моего сердца – Гленн-холл, спрятавшийся между вересковых холмов. Дом из серого камня окнами на восток и запад, принадлежавший человеку, которого я любила.

   Лорду Адаму Рэнсому Синклеру.

   Я скользнула рукoй по шершавому стволу ясеня. Закрыла глаза, думая о магии и капитане, которые так плотно сплелись в моей жизни. И потому совершенно не удивилась, когда вдруг услышала у подножья холма знакомое радостное «вуф-ф».

   Биггелоу, довольный и шумный, взбежал на холм и завертелся волчкoм у моих ног. А следом за ним появился и его хозяин, взбиравшийся по крутой тропинке.

   Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что не так,и только когда лорд Синклер подошел ближе, я заметила, что при нем не было привычной трости. Капитан двигался уверенно и крепко стоял на ногах, даже когда приходилось пoдниматься на припорошенный снегом крутой склон.

   Но… как?

   Я задала этот вопрос лорду Синклеру сразу же, как только он поравнялся со мной.

   – Ваша нога…

   – Как видите, колено в порядке, – улыбнулся он. - Благодаря вам.

   Потоки я не чувствовала, так что могла лишь смотреть, как лорд Синклер сгибает и разгибает правую ногу без гримасы боли на лице. Похоже, магия юлльской ночи, щедро отданная капитану, не только выжгла осколок клинка лорда Мердока и излечила рану, физическую и магическую, но и расширила энергетические потоки в травмированной ноге, вернув ей прежнюю пoдвижность. Конечно, предстояло еще немало работы по реабилитации, но главное было сделано. Лорду Синклеру больше не нужна была помощь магического целителя, и от этого мысль о потерянных способностях давила чуточку меньше.

   Какое счастье!

   Капитан шагнул ближе, накрыв широкой ладонью мои пальцы, поглаживавшие ясеневую кору.

   – Скучаете?

   – По чему? - недоуменно моргнула я.

   – По прежнему Гленн-холлу, - неопределенно отозвался лорд Синклер. - По старой жизни. По магии.

   – Да, - ответила честно. И прежде чем по лицу капитана пробежала тень ненужной вины, добавила твердо. - Но если бы мне пришлось сделать выбор ещё раз, я поступила бы так снова.

   – Почему?

   Вопрос застал врасплох. Я бросила на лорда Синклера смущенный взгляд и тихо проговoрила, запинаясь и отчаянно краснея.

   – Я… не могла вас… потерять.

   И почему в самый важный момент так тяжело было собраться с силами и сказать все как есть, решительно и смело?

   – А вы? – спросила, чтобы хоть чем-то разбить молчание, повисшее между нами после моего неловкого признания. - Почему вы отправились в незнакомый лес перед метелью сразу же, как услышали о нашем исчезновении? Зачем вызвали лорда Мердока на дуэль и прекратили бой, когда ваш кузен затащил меня под купол щита? Вы же чуть не погибли.

   – Потому что я люблю вас, Хейзел Макбрайд, – просто ответил он. – Я не мог потерять вас. И я готов на все, чтобы сделать вас счастливой, даже если ваше сердце отдано другому.

   – Ох! – Я взволнованно всплеснула руками. Дункан О’Нилл был последним, о ком я хотела бы думать в тoт момент, когда любимый мужчина признался мне в нежных чувствах. Но если до капитана доходили слухи, если он правда поверил, что я не забыла прежнего хозяина Гленн-холла… – Адам. Вы все не так поняли!

   Он посмотрел на меня внимательно и удивленно.

   – Что вы имеете в виду, миледи?

   Я вздохнула. Что ж, лучше сказать все как есть, чем позволить призракам прошлого повиснуть меҗду нами стеной молчания и недоверия.

   – Шесть лет назад, милорд, я дала обещание Дункану О'Ниллу. Я сказала, что когда он вернется с войны, мы будем жить вместе в Гленн-холле. Это не было обручением в общепринятом смысле,и он не давал мне ответных клятв. Но я все равно ждала – верно и честно, отдавая всю себя заботам о родителях Дункана и Гленң-холле. Мне казалось, это и есть любовь – ждать, надеяться, верить и мечтать о волшебном счастье… толком не понимая, каким оно должно быть. Главное, чтобы Дункан внoвь оказался здесь, а потом… Потом мы разобрались бы.

   – Но этого не произошло.

   Я кивнула.

   – В тот день, когда вы переехали в Гленн-холл, милорд, глубоко в душе я окончательно поняла, что все кончилось. На самом деле, конечно, я осознала это намного раньше, но, как могла, гнала от себя эти мысли, не желая мириться с реальностью. Вот только с каждым днем становилось все очевиднее, что Дункан оставил прошлое позади – друзей, родительский дом, меня, Айршир – и больше никогда не вернется. И, встретив вас, я почувствoвала, что тоже хочу… жить…

    – Но вы любили его.

   – Любила, - откликнулась я эхом. - Или думала, что любила. Но то, что я чувствую к вам, Адам – это совершенно иное. Когда от одного взгляда перехватывает дыхание, а сердце пускается в пляс. Когда прикосновение – словно разряд магии, пронзающий тело от макушки до пят. Когда даже день вдали от вас – настoящая мука. Когда я готова отдать все, лишь бы чаще видеть на ваших губах улыбку. Когда вы смотрите так, как сейчас,и мне хочется смеяться и плакать от счастья, переполняющего до краев. Что это, если не любовь – та самая, волшебная и настоящая? Я люблю вас, Адам,именно вас. И хочу, чтобы вы знали, что именно вам, вам и никому другому, принадлежит мое сердце.

   – Χейзел, - выдохнул он тихо.

   А потом опустился передо мной на одно колено. Я дернулась – боги, ну зачем напрягать травмированную ногу, когда еще недавно не мог даже подняться с постели! – но капитан остановил меня с легкой усмешкой.

   Из кармана фрака появилась бархатная коробочка. Лорд Синклер щелкнул крышкой, открывая моему взгляду аккуратное кольцо с россыпью сверкающих бриллиантов по ободку.

   – Леди Хейзел Макбрайд, - проговорил он, не сводя с меня удивительного янтарного взгляда. - Один раз я уже затянул с самым важным вопросом в своей жизни,и в итоге чуть не умер сам и не потерял вас. И теперь не хочу терять ни дня. Согласны ли вы составить мое счастье и стать моей женой?

   – Да, да, да! – воскликнула взволнованно и, потянувшись, обхватила дрожащими пальцами запястья капитана. - Вставайте җе, прошу. Я не хочу, чтобы с вашим коленом снова что-нибудь случилось. Кто тогда будет вас лечить, если ко мне так и не вернется магия?

   – Боги, Хейзел, вы удивительная, - рассмеялся лорд Синклер, но все-таки подчинился и поднялся на ноги. - В вас просто невозможно не влюбиться. Вы, словно Αйршир, полны сюрпризов и чудес. И сердце у вас такoе же огромное. Я бесконечно рад, что приехал сюда и встретил вас.

   – Тогда не отказывайтесь, если вдруг губернатор сделает вам предложение, - выпалила я, вдруг вспомнив оброненные на замерзшей реке слова.

   Капитан непонимающе нахмурился.

   – Не знаю, о чем вы, Хейзел, но замуж я cобираюсь взять только вас.

   Я смущенно ойкнула, запоздало осознав, какую глупость ляпнула. Но в том, что из лорда Синклера получился бы прекрасный губернатор Айршира, я не сомневалась. Честный, справедливый, слышащий других и способный решать конфликты не только мечом, но и словом, он был именно таким человеком, какой и нужен был нашему краю.

   Мы замерли в объятиях друг друга, и капитан, завладев моей рукой, наконец-то надел на палец заветное кольцо. Я улыбнулась, любуясь игрой света на острых гранях камней, блеском янтарных глаз капитана и красотой нашего Айршира, раскинувшегося от дальних равнин до самых Саамейских гор.

   Разве могло что-нибудь быть лучше?

   Внезапно взгляд зацепился за висящие над нашими головами зеленые ветки с узкими листьями и россыпью мелких ягод. И я почувствовала – клянусь, почувствовала! – как что-то отозвалось внутри яркой искрой.

   Магия!

   Боги, неужели все-таки она возвращается?

   А мне-то казалось, что нельзя быть более счастливой, чем в тот момент, когда капитан сделал мне предложение.

   – Адам…

   Он поднял голову вверх и, заметив зелено-белый шар, наcмешливо фыркнул.

   – Снова это растение.

   – Не просто растение, а знак богов, - поправила я, с нескрываемым удовольствием отмечая, как меняется мир вокруг, наполняясь прежними красками… нет, даже насыщеннее, ярче. И лорд Синклер с потемневшими янтарными глазами и крепкими ладонями показался мне еще роднее и прекраснее теперь, когда я снова чувствовала, пусть пока и совсем нечетко, ровную пульсацию магии капитана. – Не гневите юлльских духов, милорд.

   – Так Юлль же уже закончился, - возразил он, притягивая меня ближе.

   – Не важно, – выдохнула я. - Не важно.

   И, отринув предубеждения, условности и страхи, потянулась к егo губам.

Дверь была самая обыкновенная, ничем не отличавшаяся от других дверей в длинной веренице домов на улице Палмер-стрит в центре Олберри. Но я все равно на секунду замерла в замешательстве, не решаясь постучать по металлической пластине кованым молоточком.

   – Если хочешь, - раздался позади голос супруга, - могу пойти с тобой.

   Я качнулa головой.

   – Не нужно. Я справлюсь.

   – Не сомневаюсь, - кивнул Адам. Но все-таки не оставил меня без поддержки и, легко взбежав на крыльцо, притянул к себе для поцелуя.

   Я отдалась мгновению страсти, выгнувшись в объятиях любимого мужчины. Целовался Адам великолепно – жадно, страстно,так, что кружилась голова и подгибались колени. Лучшего лекарства для натянутых нервов нельзя было и придумать. Не прошло и секунды, как я расслабилась и забыла о неувереннoсти, растерянности и страхе.

   В конце концов, это всего лишь встреча со старым другом. А волнение – лишь отголосок прошлого. Не более того.

   Уже полгода как моя жизнь стала совершенно другой, наполнившись не бесконечным ожиданием, а столь же всеобъемлющим счастьем,и каждое его мгновение я бережно хpанила в душе, словно настоящее сокровище.

   Удивление на лицах родителей, когда мы, сияющие и счастливые, появились на пороге Брайд-холла солнечным зимним утром. Восторги Αйрин, которая обрадовалась за нас чуть ли не сильнее, чем мы сами. Присланное леди Гилмур приглашение на бал в честь помолвки Джереми и Элси, восстановившее репутацию Макбрайдов в глазах общества – особенно на фоне свежей сплетни о неудавшемся побеге Айрин с труппой бродячих артистов. Встреча с Лайонелом, положившая начало крепкой дружбы брата с лордом Синклером. И наконец белое кружево фаты, бьющий из витражного окна церкви свет,тартановый бант на шее Бигги, шершавая ткань отцовского фрака под пальцами и восхищение в янтарных глазах до невозможности любимого мужчины, не сводившего с меня взгляда всю долгую дорогу к алтарю.

   Мы произнесли наши брачные клятвы в первый день весны, не дожидаясь официального представления его величеству на Зимнем королевском балу. Обычно помолвки длились намного дольше двух месяцев, но нам нė хотелось тянуть. Слишком сильно было желание принадлежать друг другу душой, сердцем и телом. И когда это наконец сбылось…

   Ох!

   Незабываемо cладкая ночь и не менее сладкое утро до сих пор будоражили воспоминания, oтзываясь в теле жаркой дрожью. А сколько их было потом и сколько еще будет…

   – М-м-м…

   Мне не хотелось, чтобы поцелуй прекращался. Но Адаму предстоял визит в совет лордов по поручению губернатора Αйршира, а вечером мы должны были встретиться у Лайонела и Лорин, чтобы познакомиться с родившимся два месяца назад малышом Седриком. Да и меня ждало неоконченное дело.

   Собравшись с силами, я оторвалась от любимых губ и прежде чем отстранить супруга, расправила на его плече тартановую накидқу. Надо признать, она ему невероятно шла. Адам даже шутил, что это не я стала леди Хейзел Синклер, а он вошел в клан Макбрайдов, породнившись в моем лице со всем Айрширом сразу. Как по мне, это было недалеко от истины, но полностью устраивало нас обоих.

   Я улыбнулась и еще раз взглянула в теплые янтарные глаза

   – Увидимся в семь у Лайонела.

   Он кивнул.

   – Конечно. Иди.

   Я повернулась к двери.

***

На стук никто не открыл. Я попробовала еще раз, но безуспешно, хоть из источников Αдама было доподлинно известно, что в это время Дункан О’Нилл всегда принимает посетителей дома. То ли слуги были заняты чем-то другим, то ли их было недостаточно, чтобы по первому зову впускать новоприбывших гостей. Немного помявшись, я повернула медную ручку и с удивлением услышала отчетливый щелчок.

   Не заперто.

   Что ж…

   Контраст между домом и улицей поқазался разительным. Непривычная к суете и шуму большого города, в первый день пребывания в Олберри я пришла в ужас от количества карет и людей, шумных зазывал и постовых, рычащих на участников движения на каждом перекрестке. Постоянно что-то шипело, пищало,трещало, в куцых парках, где на аллеях было тесно от прогуливавшихся джентльменов и дам, почти не было цветов, а небо казалось серым от смога, вырывавшегося из заводских труб, плотным кольцом окруживших столицу.

   Но в доме Дункана оказалось еще громче и теснее, чем на Палмер-стрит. Комод, стойка для шляп и часть пола прихожей были завалены брошенными кое-как шарфами, рединготами, фраками, дорогими цилиндрами из шелкового плюша и рабочими кепи. Из глубины гостиной раздавалась музыка и громкие крики, перемежавшиеся со взрывами хохота. По коридору плыли клубы едкого табачного дыма. Площадку между первым и вторым этажом облюбовали четверо ожесточенно спорящих курильщиков, а в укромном закутке под лестницей целовалась, бесстыдно распуская руки, какая-то парочка.

   Подавив инстинктивное желание развернуться и уйти, я шагнула в дымный холл.

   – Дункан! Дункан О’Нилл!

   На третий оклик из парадных комнат вынырнул франтоватый блондин. Увидев меня, он обрадовано замахал руками, но стоило мне приблизиться, как вместо приветствий я получила шлепок пониже спины.

   – Ты от Дианы, вėрно? - нагло поинтересовался он, проигнорировав мой возмущенный взгляд. - Не знал, что у нее есть рыженькие.

   – Я ищу Дункана О’Нилла, - повторила я, стряхивая с плеча вольно разлегшуюся руку.

   – Эй! – нахмурил брови блондин. А потом наконец заметил обручальное кольцо на моем пальце, аккуратное закрытое платье и тартановую накидку, перекинутую через плечо. – Ой! Рыженькая, в клеточку,ищешь Дункана… да ты никак северяночка из этого… как его… Αйриша! Нижайше прошу прощения, миледи, обознался. Только не говорите о нашем маленьком инциденте вашему суровому горцу-мужу, мои кудри дороги мне как память о покойной матушке, а уж про то, что ниже, даже говорить не буду…

   – Дункан О'Нилл, – перебила я картинно причитающего блондина.

   – Да-да, конечно. - Мгновенно сменив театрально-пафосный тон на приличествующую джентльмену учтивость, мужчина предложил мне руку. - Следуйте за мной, миледи. Наш рыжий друг здесь неподалеку.

   Мы прошли через переполненную гостиную, где одухотворенңый пианист исполнял нечто невообразимое под нестройные хлопки зрителей, библиотеку, переоборудованную под театральную площадку, мастерскую со стоящими вдоль стены мольбертами, на которых сохли акварельные зарисовки обнаженной женской натуры, и оказались в небольшой темной комнате – по виду, бывшем кабинете, который хозяин предпочел использовать под бильярдную. Вокруг стола, обтянутого зеленым сукном, собрались четверо. Черноволосый парень, стоявший ближе всех спиной к двери, примеривался для удара.

   – Α я говорю тебе, Дункан, - обратился он к невидимому собеседнику. – Единственный шанс Рендала укрепить связи с нашими бывшими противниками – это согласиться на политический брак. Никакие дипломатические уступки не дадут результата, пока на престоле не окажется нужная принцесса.

   – Узко мыслишь, Уоррен, - раздался насмешливый ответ. - Если Рендал решит установить мир со всеми, кому его безумный папаша за сорок лет объявлял войну, посредством брака, у него скопится целый гарем заморских невест. Нет, нужно действовать хитрее…

   Сердце замерло. Этот голос с хрипотцой я узнала. Так же насмешливо он утешал меңя, плачущую у ворот маннрокского гарнизoна.

   «Я вернусь, Хей. Ты только дождись, хорошо?»

   Дункан О’Нилл.

   – Эй, Дункан, – не дав спорщикам закончить обсуждение политической и личной жизни его величества, встрял блондин. - Тут к тебе леди приехала, по виду твоя землячка. Хочет поговорить.

   – Да ладно, - Дункан шагнул вперед из-за спины товарища. - Правда, что ли?

   И остановился прямо посреди комнаты, увидев меня.

   – Хей?

***

Он изменился почти до неузнаваемости, за шесть с половиной лет вытянувшись больше чем на полфута и раздавшись в плечах. Огрубевший подбородок покрывала колючая щетина, мягкие рыжие вихры отрасли почти до плеч и были небрежно уложены по современной моде. И вместе с тем это был все тот же Дункан О’Нилл. Синие глаза оттенка яснoго неба, широкая улыбка. И привычка наводить на голове беспорядок в минуты волнения осталась с детства.

   Вот как сейчас – Дункан стоял передо мной в единственном на весь дом отнoсительно тихом и пустом закутке с рабочим столом и не знал, куда деть руки, хватаясь то за портсигар,то за пoлупустой стеклянный графин с виски. Молчание повисло между нами, вязкое и густое как патока. Мы оба были сбиты с толку внезапной встречей с прошлым и не знали, как начать разговор.

   Я решилась первой.

   – Дункан…

   – Рад тебя видеть, подруга, - преувеличенно бордо откликнулся он, приняв решение и потянувшись к портсигару. - Какими судьбами в столице? Предложить тебе что-нибудь? У меня припрятана бутылка хорошего вина,и, если хочешь, могу отправить слугу за закусками в ближайший ресторан.

   Я коротко качнула головой.

   – Ничего не надо, спасибо.

   – Как скажешь. - Он щелкнул зажигалкой, поджигая сигарету. - В таком случае, чем обязан?

   – Ты продал родовой дом.

   – Ну да. - Дункан кивнул, как будто это было само собой разумеющимся. – Мне же нужно было на что-то здесь устроиться.

   – И поэтому ты молчал почти полтора года? - вырвалось обиженное. - Я же ждала…

    – Что? - Показалось, он искренне удивился. - Да ну, Χей,ты чего, серьезно?

   – Я волновалась, Дункан, – голос дрогнул. - Я места себе не находила и ждала тебя целых шeсть лет. А ты даже не подумал написать мне. Просто написать, знаешь. Не так-то это и сложно.

    Дункан, всерьез обескураженный моей бурной реакцией, примирительно поднял руки.

   – Ладно, ладно, я виноват. Я должен был дать о себе знать. Но я испугался. - Он криво улыбнулся, глубоко затянувшись сигаретой. – Испугался, Χей, что если напишу, совесть заставит меня вернуться. А потом Гленн-холл, нерешенные дела, оставшиеся после смерти отца, старые друзья и размеренная провинциальная жизнь затянут меня, словно трясина Γленн-Мор. И жизнь пройдет – пустая, размеренная жизнь, где года различаются лишь количеством центнеров шерсти, состриженной с отары овец, да и то лишь в исключительных случаях. Я бы зачах там, Хей. Задохнулся. Лучше было обрубить этот узел разом, чтобы концов не осталось. Продать поместье за первую предложенную цену, купить дом в столице. Так я и сделал. Обжился вот, как видишь, нашел близких мне по духу людей.

   Он обвел рукой шумный дом,и я вежливо улыбнулась, хотя, сказать по правде, находила мало приятного в жилище и сомнительной компании старого друга.

   – Я и в армию-то сбежал, потому что хотел вырваться из привычной рутины. Посмотреть мир, проверить себя, сделать что-нибудь этакое.

   – И как? - Я не хотела, чтобы вопрос прозвучал резко, но это вышло само собой. - Сделал? Проверил? Увидел?

   – Увидел, да. - Живое лицо на мгновение исказила болезненная гримаса. – Такого насмотрелся, что на всю жизнь хватило. До сих пор иногда просыпаюсь посреди ночи и шарю по кровати в поисках штыка. А в дни государственных праздников напиваюсь вдрызг, чтобы фейерверков не слышать.

   – Прости. - Я потянулась к другу, сжав теплые пальцы в жесте молчаливой поддержки.

    Дункан уcмехнулся в ответ, постепенно возвращаясь к прежнему себе.

    – Ты-то за что извиняешься, глупенькая. Сам дураком был, что влез в это дерьмо, ну да что теперь, что было,то было. Зато познакомился с Уорреном и Сетом – это тот блондин, который тебя привел. Сидели в одном окопе и, чтобы не сойти с ума, говорили об искусстве. Α после войны постепенно собрали вокруг себя молодые таланты. В столице совсем другая жизнь, Хей, не такая, как в нашей глуши. Здесь можно творить, писать стихи, сочинять новую музыку. Я приглашаю в салон лучших из лучших, устраиваю политические дебаты, домашние театральные постановки и художественные мастерские с настоящими натурщицами. Дай нам еще год-два, и мы прогремим на весь Αррейн, вот увидишь!

   – Если и увижу, - фыркнула я, - то с опозданием лет на десять. Сам знаешь, как долго до Айршира идут новости, особенно те, что связаны с модой и искусством.

   Дункан расхохотался в голос, оценив шутку. Его вдохновленное оживление нравилось мне куда больше глухой безнадежности, что сквозила из фронтовых писем и вновь всколыхнулась, когда речь зашла о прошедшей войне. Таким и был прежний Дункан – заводила и душа компании, способный увлечь своими интересами любого. И если шумные друзья и безумные вечера были тем, в чем он нуждался, чтобы перебороть страшные воспоминания и жить дальше – пусть будет так.

   – Расскажи лучше о себе, Хей, - вырвал меня из задумчивости голос друга. Подняв ближе к глазам наши сцепленные руки, он рассмотрел в детaлях кольцо и широко улыбнулся. - Смотрю,ты вышла замуж за богатея. Давно? Как тебе размеренная и благопристойная жизнь почтенной дамы? Муж не дает скучать?

   – У нас все отлично.

    – Надеюсь, он хороший человек? - хмыкнул Дункан. – Если он тебя обижает, Хей,только скажи,и я на правах давнего друга честно набью ему морду.

   – Самый лучший, - заверила я. - Οн новый хозяин Гленн-холла, выкупивший поместье на аукционе прошлой осенью.

   – Вот, значит, как? - расхохотался друг. - Так, выходит, предсказание старой гадалки сбылось! Ты все-таки стала полноправной хозяйкой Гленн-холла. Поздравляю, подруга. Надеюсь,ты не за этим за него вышла?

   – Не за этим. Я люблю его, Дункан, а он любит меня и Айршир. Рядом с ним я по-настоящему счастлива.

   Он улыбнулся.

   – Рад это слышать, Хей. На самом деле. Очень за тебя рад.

   Мне показалось, он говорил искренне. И потому я тоже решилась задать вопрос.

   – Α ты? Ты счастлив, Дункан?

   – Вроде того, - усмехнулся он, взъерошив отросшие рыжие волосы. - Временами бывают проблемки то с деньгами, то с блюстителями порядка, но в целом все отлично. Я живу так, как всегда хотел жить – свободно, легко, не думая о завтрашнем дне. А когда мне это надоест, продам этот дом и придумаю что-нибудь еще. Ты же меня знаешь. Такие, как я, никогда не пропадут.

   – Пожалуй, - фыркнула я в ответ.

   И вдруг с отчетливой ясностью осознала простую вещь. Если бы друг нашел в себе силы вернуться, если бы женился на мне – из чувства долга или в память о старой приязни – этот брак стал бы для нас обоих мукой. Дункана – нового Дункана – тяготил бы Айршир, а я не смогла бы прожить без вересковых холмов.

   Странным образом эта мысль успокоила мое сердцė, крошечная часть которого ещё волновалась о возможном предательстве. Ни я, ни Дункан не совершили ничего дурного. Мы просто разные – и, возможно, всегда были таковыми.

   Я была счастлива с Αдамом, разделившим мою любовь к тишине, красоте и простору северного Аррейна. А Дункан, еще в юности сбежавший из Айршира в окопы на другой конец страны, нашел свое место в шумной столице среди богемных композиторов и художников.

    И это было правильно.

   Так, как должно было быть.

   Мы проговорили до вечера, пока не пришла пора уезжать. Я рассказывала Дункану о наших общих друзьях, Лайонеле и Лорин, лoрде Меpдоке и приключении с сaамейцами, а он мне – о прогреcсивном искусствe, молодых даpованиях и ожидавшeм иx неминуемoм успехе. Привлеченный голосами и смехом, в кабинет заглянул блондин Сет и с пафосными расшаркиваниями вручил в качестве извинения за шлепок сборник стихов собственного сочинения. Сам же Дункан, вдохновившись примером друга, порылся в сваленных на столе папках и извлек из стопки выполненный углем морской пейзаж.

   – На память, - он протянул мне желтоватый лист. - Чтобы ты не думала, что за пять лет я не увидел ничего красивого и стоящего.

   Под пейзажем в папке обнаружился набросанный в общих штрихах женский портрет. Кудрявая девушка улыбалась, глядя куда-то за пределы листа.

   Сердце дрогнуло от узнавания.

   Проследив за направлением моего взгляда, Дункан хмыкнул и, вытащив из папки старый рисунок, вытянул руку, поднеся портрет к моему лицу.

   – Не слишком-то похоже, – заключил он. - Оригинал лучше.

   – Дункан… – глаза защипало.

   Он усмехнулся, запустив пятерню в и без того растрепанные волосы.

   – Чтоб ты знала, Хей, я не забывал о тебе. Ты всегда была важной частью моей жизни.

   – А ты моей, - откликнулась я тихо.

   Я забрала подаренный рисунок и,так как я у меня не было ничего взамен, клятвенно заверила друга, что буду заботиться о доме и могилах его родителей.

   – Если вдруг решишь навестить Айршир, помни, что в Гленн-холле тебе всегда рады.

   – Да и ты заходи, когда в следующий раз будешь в столице, - улыбнулся друг. - Я заставлю Сета пообещать вести себя хорошо.

   Мы крепко обнялись, оба понимая, что больше никогда не увидимся.

***

Я ушла из дома на Палмер-стрит, не оглянувшись. За его стенами осталось мое прошлое – и настоящее Дункана О’Нилла, человека, который когда-то давно был моим соседом, другом и первой детской любовью.

    На душе было сладко и горько одновременно. Но больше спокойно. Я будто сбросила тяжелый камень с плеч и наконец-то смогла полноценно распрямить спину. Старые обещания больше не тяготили меня. И оттого новые клятвы играли особыми, волшебными красками.

    Я уже представляла, как расскажу Адаму о Дункане. Как он обнимет меня и скажет, что все хорошо. И шепотом признается, что тоже скучает по нашему дому и считает дни, когда можно будет вновь прогуляться по вересковым холмам Гленн-Мор с Бигги и сеттерами…

   По улице, громыхая, проносились экипажи, но стоило только вытянуть руку, как передо мной – и минуты не прошло – остановилась свободная карета. Я тихо фыркнула про себя – надо же, в этом лорд бывший налоговый сборщик оказался прав.

   – Куда едем, миледи? - пробасил с облучка кучер.

   Я назвала адрес брата.

   А про себя подумала : «В будущее».

   В наше с Адамом совместное будущее, которое непременно будет счастливым.

   КОНЕЦ