В подвале этого Магазина уже давно обосновались несколько тысяч крошечных человечков, называвших себя номами; переселились они сюда из сельской местности.

С людьми номы не общались, ведь люди — такие большие, неповоротливые да еще и бестолковые существа.

Жизнь номов куда быстротечное, чем людская. Десять лет для них все равно что для нас столетие. Более восьмидесяти лет жили они в Универсальном Магазине и давно позабыли, что такое солнце, дождь и ветер. Номы привыкли считать, что весь мир — это Универсальный Магазин, сотворенный легендарным Арнольдом Лимитедом (осн. 1905) специально для них.

А потом из Снаружного мира, которого, по мнению магазинных номов, вовсе не существовало, явился ном по имени Масклин со своим маленьким племенем. Уж эти-то пришельцы хорошо знали, что такое дождь и ветер. И поэтому хотели надежно от них укрыться.

Они принесли с собой маленький черный кубик — Талисман. Много лет они считали, будто это что-то вроде амулета на счастье. Но, оказавшись в магазине, около электрической проводки, кубик вдруг ожил и даже, представьте себе, заговорил, заговорил о таких мудреных вещах, что даже самым умным из номов трудно было его понять.

Он сообщил номам, что они прибыли с какой-то дальней звезды на Космическом Корабле и что этот Корабль ждет уже многие тысячелетия, чтобы отвезти их ДОМОЙ…

И еще он сообщил им, что через три недели Магазин будет снесен.

О том, как с помощью хитростей и угроз Масклин убедил номов угнать один из огромных грузовиков компании Арнольд Лимитед, рассказано в моей книге «Угонщики».

Они уехали и обосновались в заброшенной каменоломне, и сначала дела их шли неплохо.

Но когда ты так мал, всего-то четыре дюйма, а живешь в мире гигантов, рано или поздно дела пойдут не так хорошо, как сначала.

Выяснилось, что люди хотят возобновить разработку каменоломен.

А тут как раз номы подобрали клочок газеты с портретом Ричарда Арнольда, тридцатидевятилетнего внука одного из братьев, основателей компании. Теперь эта компания стала большим интернациональным концерном, и Ричард Арнольд — так говорилось в заметке — отправляется во Флориду, чтобы наблюдать запуск первого спутника связи, принадлежащего его фирме.

Талисман признался Масклину, что если он, Талисман, окажется в космосе, то сможет вызвать Космический Корабль. И тогда Масклин решил с несколькими соплеменниками отправиться в аэропорт и постараться добраться до Флориды, чтобы помочь Талисману подняться в небо. Затея эта, само собой, была смехотворной и едва ли осуществимой. Но Масклин этого не знал, потому и решил попытаться.

Масклин и его товарищи предполагали, будто Флорида находится совсем близко, в каких-нибудь пяти милях, и еще они думали, будто на земном шаре обитают всего несколько сот человеческих существ; к тому же они не знали, куда именно им надо добираться и что они будут делать, когда туда доберутся. И все же они отправились в путь, полные решимости любой ценой достичь цели. О том, как оставшиеся номы сражались с людьми, описано в моей книге «Землекопы». Они отстаивали свои каменоломни, пока могли, а потом бежали на Джекубе, большом желтом бульдозере.

А вот что в это время происходило с Масклином…

Масклин осторожно забрался в старый картонный ящик из-под гамбургеров.

Он уже давно наблюдал за пассажирами. Их были сотни и сотни. Но только теперь ему пришло в голову, что прокрасться в реактивный самолет может оказаться потруднее, чем угнать грузовик.

Ангало и Гердер уютно устроились под грудой мусора в корзине и мрачно похрупывали холодным маслянистым ломтиком жареного картофеля, а Масклин предавался горестным размышлениям.

«Все это оказалось большой неожиданностью, просто ударом для нас всех. Взять хотя бы Гердера. Там, в Универсальном Магазине, он был аббатом. Он верил, будто Арнольд Лимитед построил Магазин специально для номов. И Гердер до сих пор считает, что Арнольд Лимитед существует и неусыпно наблюдает за нами, — такие мы важные особы. И вот мы здесь, и совершенно ясно, что никакие мы не важные особы, никому нет до нас никакого дела.

Или взять Ангало. Он не верит в Арнольда Лимитеда, но ему хочется думать, будто Арнольд Лимитед все же существует, хотя бы только для того, чтобы он, Ангало, мог в него не верить.

Или взять хотя бы меня.

Я и не подозревал, что мы столкнемся с такими трудностями.

Я думал, что самолеты — это что-то вроде грузовиков, только с крыльями. И колес поменьше.

Никогда не видел столько людей разом. Как отыскать в этом столпотворении Тридцатидевятилетнего Внука Ричарда?

Надеюсь, эти двое оставят и мне хоть малость от чипса».

Ангало поднял глаза.

— Ну что, видел его? — спросил он насмешливо.

Масклин пожал плечами.

— Тут столько людей с бородами, — произнес он. — И все на одно лицо.

— Я же говорил тебе, — сказал Ангало. — Слепая вера — плохая помощница в делах. — И он сердито покосился на Гердера.

— Может, он уже прошел? — высказал догадку Масклин. — Прямо мимо меня.

— Предлагаю вернуться обратно, — сказал Ангало. — Номы, вероятно, уже соскучились по нас. Мы попытались осуществить задуманное, даже побывали в аэропорту, где нас каждую минуту могли растоптать. Не пора ли возвратиться в реальный мир? Что скажешь, Гердер?

Аббат умоляюще посмотрел на него. В его взгляде застыло отчаяние.

— Не знаю, — признался он. — Правда не знаю. Я надеялся…

Его голос пресекся. Он выглядел таким убитым, что Ангало сжалился и похлопал его по плечу.

— Не принимай все так близко к сердцу, — сказал он. — Уж не предполагал же ты и в самом деле, будто Тридцатидевятилетний Внук Ричард снизойдет к нам с небес и отвезет во Флориду? Мы честно попытались сделать то, что задумали. Но у нас ничего не получилось. Остается вернуться.

— Ну конечно же, я не такой дурак, — обозлился Гердер. — Я только думал… должен же быть выход… какой-нибудь выход.

— Этот мир принадлежит людям. Здесь все построено ими. И все управляется ими. У нас нет другого выхода, кроме как с этим смириться, — сказал Ангало.

Масклин взглянул на Талисман. Талисман прислушивался к беседе, Масклин видел это. Каким-то образом этот маленький черный кубик умудрялся выглядеть заинтересованным, когда прислушивался.

Но заговаривал он, к сожалению, только когда считал нужным. И ограничивал свою помощь самыми необходимыми подсказками. Как будто все время испытывал Масклина.

Поэтому обратиться к нему сейчас за помощью означало признать полное свое бессилие. Но…

— Талисман, — сказал Масклин, — я знаю, ты меня слышишь, потому что здесь, в аэровокзале, ты можешь подпитываться электричеством. Мы не можем найти Тридцатидевятилетнего Внука Ричарда. Даже не знаем, как приступить к поиску. Помоги нам, пожалуйста.

Талисман продолжал молчать.

— Если ты откажешься помочь, — спокойно продолжал Масклин, — мы возвратимся в каменоломни, где встретимся с людьми. Но тебе это будет уже безразлично, потому что мы оставим тебя здесь. Да, оставим здесь — и уйдем. Ни один ном не сможет тебя найти. И никакой другой такой возможности тебе уже больше не представится. Мы все до одного перемрем — из-за тебя, Талисман. Долгие годы ты будешь валяться здесь, никому не нужный, в полном одиночестве, и тогда ты, может быть, пожалеешь, что не помог, когда я просил тебя о помощи. И подумаешь: «Если б можно было все переиграть, я бы не стал тогда отмалчиваться». Вообрази себе, Талисман, что именно так и произошло, и это и есть твой второй шанс. Помоги нам.

— Это же машина! — выпалил Ангало. — Разве можно запугать маши…

На черной грани кубика зажглась одна красная точка.

— Я знаю, ты слышишь, что думают другие машины, — продолжал Масклин, обращаясь к Талисману, — но слышишь ли ты, что думают номы? Если ты подозреваешь, будто я говорю не всерьез, прочитай мои мысли, Талисман. Ты хотел, чтобы номы научились действовать разумно. Вот я и действую. У меня хватает ума, чтобы понять, когда я нуждаюсь в помощи. Как раз сейчас я в ней и нуждаюсь. И знаю, что ты можешь ее оказать. Не медли, пожалуйста. Иначе мы оставим тебя здесь и начисто забудем о твоем существовании.

Замерцала вторая, чуть приметная точка. Масклин встал и подмигнул своим спутникам.

— Ну ладно, — сказал он, — пошли.

Талисман издал какой-то негромкий шумок, как будто прокашливался.

— Чем я могу помочь? — спросил он.

Ангало, ухмыляясь, глянул на Гердера.

Масклин снова сел.

— Найди Тридцатидевятилетнего Внука Ричарда, — попросил он.

— Но это займет много времени, — сказал Талисман.

— Ну и что?

Загорелось еще несколько светлых точек.

— Я знаю, где находится Тридцатидевятилетний Внук Ричард, — объявил Талисман. — Он как раз вошел в зал ожидания первого класса для пассажиров, вылетающих рейсом 205 в Майами, Флорида.

— Это заняло у тебя не так уж много времени, — заметил Масклин.

— Триста микросекунд, — уточнил Талисман. — Не так уж и мало.

— Я не очень хорошо понял то, что ты сказал, — признался Масклин.

— Что именно не понял?

— После слов «как раз вошел» — ничего.

— Поясняю, — сказал Талисман. — Человек, имя которого вы называли, находится в определенном помещении, ожидая посадки на большую серебряную птицу, улетающую во Флориду.

— Что это еще за «большая серебряная птица»? — выпалил Ангало.

— Талисман хочет сказать: самолет. Он подтрунивает над нами, — сказал Масклин.

— Да? И откуда он все это знает? — недоверчиво осведомился Ангало.

— В этом здании полно компьютеров, — ответил черный кубик.

— Таких, как ты?

— В отличие от меня это очень-очень примитивные устройства, — оскорбился Талисман. — Но я понимаю их, если переключаюсь на замедленное восприятие. Они знают, куда направляется каждый человек, — в том-то и состоит их работа.

— Большинство людей не умеют даже и этого, — съязвил Ангало.

— Талисман, а ты можешь подсказать, как его найти? — оживился Гердер.

— Погоди, погоди, — поспешил остановить его Ангало. — Излишняя спешка ни к чему.

— Но ведь мы явились сюда, чтобы найти его, — стоял на своем Гердер.

— Да, но что мы для этого предпринимаем?

— Мы… мы… Ну, мы…

— Мы даже не знаем, что такое «зал ожидания».

— Талисман объяснил, что это большая комната, где ожидают посадки на самолет, — сказал Масклин.

Гердер обвиняюще ткнул пальцем в Ангало.

— Все понятно, ты испугался, — заявил он. — Ведь если мы воочию узрим Внука Ричарда, это будет доказательством, что Арнольд Лимитед действительно существует и ты ошибался в своем неверии. Ты, Ангало, весь в своего отца. Он тоже никогда не признавал своей неправоты.

— Если я и боюсь, то только за тебя, — сказал Ангало. — Что с тобой будет, когда ты увидишь, что Внук Ричард — просто-напросто обычный человек? И Арнольд Лимитед тоже был человек, а может быть — даже два человека. Они построили свой Универсальный Магазин для людей, а о номах и знать не знали. И пожалуйста, оставь моего отца в покое.

Талисман открыл маленький лючок на своей верхней грани. Он иногда так делал. Когда лючки были закрыты, а закрывались они очень плотно, их невозможно было разглядеть. Но как только Талисман начинал проявлять интерес к разговору, то тут же открывал лючок и высовывал наружу серебристое блюдечко на стержне либо замысловатое переплетение трубок.

На сей раз это оказалась паутина из тонких проводов, прикрепленная к стержню. Паутина стала медленно поворачиваться.

Масклин подобрал ящичек.

Ангало и Гердер увлеченно спорили, а Масклин тем временем негромко спросил у Талисмана:

— Ты знаешь, где находится зал ожидания?

— Да, — ответил тот.

— Тогда покажи.

— Эй, что вы там делаете? — оглянувшись, спросил Ангало.

Прикинувшись, будто он ничего не слышал, Масклин задал новый вопрос:

— А ты не знаешь, когда самолет вылетает во Флориду?

— Примерно через полчаса.

Через пару минут все трое уже сидели под креслом.

До сих пор Масклин не имел никакого представления о том, каков самолет внутри. Он проводил долгие дни на утесе у каменоломни, наблюдая, как взлетают эти серебристые машины. Разумеется, он был уверен, что они с пассажирами. Люди — они повсюду. Но он никогда не задумывался над тем, как выглядит самолет изнутри. Летящий самолет, казалось, состоит только из наружной обшивки.

Но для Гердера это оказалось тяжелым испытанием.

— Электрический свет! — простонал он. — И ковры! И большие мягкие кресла с чехлами! И нигде ни одной пылинки! Есть даже таблички!

— Ну-ну! — беспомощно произнес Ангало, похлопывая его по плечу. — Это был превосходный Универсальный Магазин, я знаю. — Он поднял глаза на Масклина. — Согласись, такое зрелище просто ошеломляет, — добавил он. — Я предполагал увидеть… провода, трубы, заманчивые рычаги и все такое прочее. А тут — ничего похожего… Прямо Мебельный отдел Универсального Магазина братьев Арнольд, Лимитед.

— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал Масклин. — Скоро весь салон заполнится людьми. Вспомните, что сказал Талисман.

Они помогли Гердеру подняться на ноги и, поддерживая его с двух сторон, побежали под рядами кресел. И тут Масклин понял, что между салоном самолета и Мебельным отделом Универсального Магазина есть одно важное различие. Здесь очень мало мест, где можно укрыться. А в Магазине всегда можно спрятаться за чем-нибудь или под чем-нибудь, втиснуться в какую-нибудь дыру…

Он уже слышал отдаленные звуки шагов. Но прежде чем показались первые пассажиры, они юркнули за занавеску, в ту часть самолета, где не было кресел. Масклин прихватил с собой Талисман.

Звуки шагов раздавались уже совсем рядом. Повернув голову, всего в нескольких дюймах от себя Масклин увидел человеческую ногу.

В металлической стене за их спиной виднелось отверстие, куда уходил толстый пучок проводов. Протиснувшись туда, Ангало и Масклин втащили за собой и испуганного Гердера. Там было тесновато, зато их не могли увидеть.

Но и сами они ничего не видели. Только, сбившись в кучку, ерзали впотьмах, пытаясь поудобнее устроиться на проводах.

— Я чувствую себя лучше, — чуть погодя сказал Гердер.

Масклин кивнул.

Вокруг них было очень шумно. Откуда-то снизу доносилось металлическое позвякивание. В салоне гулко бормотали людские голоса. Последовал сильный толчок.

— Талисман! — шепнул Масклин.

— Да?

— Что происходит?

— Самолет готовится к взлету.

— О!

— Он будет лететь по воздуху. Понимаешь, по воздуху!

Масклин слышал, как тяжело дышит Ангало.

Он постарался пристроиться между металлической стеной и пучком проводов и впился глазами во тьму.

Все трое молчали.

Самолет медленно покатился.

Ничего особенного не случалось. Во всяком случае, какое-то время.

— Может, еще не поздно выпрыгнуть? — дрожащим от ужаса голосом спросил Гердер.

Но в тот же миг оглушительно взревели моторы. Корпус самолета пронизала не очень сильная мерная дрожь.

На короткий миг воцарилось гнетущее безмолвие: так брошенный мяч, прежде чем упасть, зависает в воздухе; затем какая-то могучая сила свалила их всех троих в барахтающуюся кучу. Пол сильно, почти вертикально, накренился.

Цепляясь друг за друга, номы переглядывались и кричали.

Через минуту-другую они замолчали. Кричать явно не имело никакого смысла. К тому же они совсем выдохлись.

Пол медленно вернулся в горизонтальное положение и больше не выказывал намерения превратиться в вертикальную стену.

Масклин столкнул ногу Ангало со своей шеи.

— Кажется, мы уже летим, — сказал он.

— Так это был взлет? — слабым голосом спросил Ангало. — С земли это выглядит куда более эффектно.

— Все целы?

Гердер выпрямился.

— Я весь в синяках. — И так как ничто не может изменить природу нома, отряхнувшись, он добавил: — Где бы нам раздобыть съестного?

О еде-то они и не подумали. Масклин повернулся и посмотрел в тоннель, куда уходили провода.

— Может, обойдемся без еды? — нерешительно предположил он. — Сколько времени занимает полет до Флориды, Талисман?

— Командир корабля только что объявил: полет продлится шесть часов сорок пять минут,[2] — ответил Талисман.

— Но мы же умрем с голоду, — сказал Гердер.

— Может, тут водится какая-нибудь дичь? — с надеждой спросил Ангало.

— Вряд ли, — ответил Масклин. — В таких местах мышей обычно не бывает.

— Но ведь люди-то будут есть, — сказал Гердер. — Себя они никогда не обижают.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — произнес Ангало.

— Так подсказывает простой здравый смысл.

— Хотелось бы поглядеть в иллюминатор, — мечтательно сказал Ангало. — Представляю себе, с какой быстротой мы мчимся. Деревья, столбы и дома, наверно, так и мелькают; только увидел — и мимо!

— Послушайте, — обратился к ним Масклин, чувствуя, что страсти начинают разгораться. — Надо немножко обождать. Успокоиться. Отдохнуть. А потом поищем чего-нибудь съедобного.

Они снова присели. По крайней мере, тут-то тепло и сухо. В былые времена, когда Масклин жил в норе, он частенько страдал от холода и сырости и теперь пользовался любым удобным случаем, чтобы поспать в тепле и сухости.

Он задремал.

Кабина была необычной формы, величиной не больше кабины грузовика. Места в ней едва хватало, чтобы пилоты могли управлять самолетом.

И чего только здесь не было!

Стены и потолок почти сплошь покрыты сигнальными лампочками, переключателями, шкалами приборов и рычагами. «Будь с нами Доркас, — подумал Масклин, — его бы отсюда и силой было не утащить. Где-то здесь должен быть Ангало; мы должны увести его с собой».

На полу стояли двое мужчин на коленях. Рядом с ними, во весь рост, раздатчица еды. Слышалось какое-то невнятное мычание и ворчание.

— Они разговаривают на своем человеческом языке, — прошептал Масклин. — Жаль, я его не понимаю.

— Постой, — сказал Талисман.

— Ты можешь понимать человеческую речь?

— Конечно. Она ничем не отличается от языка номов, только гораздо замедленнее.

— Что? Что? Ты же никогда мне этого не говорил! Никогда!

— Есть миллионы вещей, которых я никогда тебе не говорил. Так что же ты хочешь знать для начала?

— Для начала хочу знать, о чем они беседуют. Ну, пожалуйста.

— Один из людей только что сказал: «Это, вероятно, мышь или что-то в этом роде». А другой возразил: «Покажи мне мышь, одетую как человек, и я соглашусь с тобой». — «Это была не мышь, — подтвердила раздатчица. — Мышь не могла бы бросить в меня малиной!»

— Что такое малина?

— Маленький красный плод растения «рубус идеус», — пояснил Талисман.

Масклин повернулся к Гердеру.

— Уж не ты ли пульнул в нее ягодой?

— Я? Послушай, будь у меня ягода, я бы ее съел.

— Один из людей только что сказал: «Я оглянулся и вижу — он стоит и таращится в иллюминатор!» — продолжал Талисман.

— Это Ангало, ясное дело! — воскликнул Гердер.

— А другой сказал: «Он где-то здесь, за панелью, и никуда от нас не денется».

— Он хочет вынуть кусок перегородки, — сказал Масклин. — Нет, он сунул руку внутрь.

Человек что-то промычал.

— Человек сказал: «Он тяпнул меня. Этот дьяволенок тяпнул меня», — как ни в чем не бывало продолжал переводить Талисман.

— Ну конечно, это же Ангало, — сказал Гердер. — Весь в отца. Никогда не сдается, даже если загнан в угол.

— Но они не представляют себе, кого хотят поймать, — поспешно сказал Масклин. — Они видели его, но он успел убежать. Об этом они и спорят. Они не могут поверить в существование номов. Если мы сможем вытащить его оттуда, прежде чем его поймают, они наверняка останутся в уверенности, будто видели всего лишь мышь.

— Я полагаю, мы могли бы пробраться туда между стенами, — сказал Гердер. — Но это заняло бы слишком много времени.

Масклин в отчаянии осмотрел всю кабину. Кроме тех троих, которые пытались поймать Ангало, в кабине были еще двое людей. Вероятно, пилоты.

— Просто не знаю, что делать, — сказал он. — Может, у тебя есть какая-нибудь идея, Талисман?

— Идей у меня бесчисленное множество.

— Ты не мог бы помочь нам спасти Ангало?

— Да.

— Помоги же.

— Да.

Спустя секунду они услышали негромкие сигналы тревоги. Замерцали лампочки. Пилоты с криком наклонились вперед и стали нажимать кнопки переключателей.

— Что происходит? — спросил Масклин.

— Люди, вероятно, удивляются, что машина вышла из-под их контроля.

— В самом деле? И кто же ею управляет?

По глади черного кубика заструились световые волны.

— Я.

Сумка обо что-то стукнулась, затем хозяин поставил ее на пол.

В гуле и грохоте аэровокзала никто, естественно, не слышал, как в коже прорезали крошечную дырочку.

— Что ты делаешь? — спросил Гердер.

— Перестань толкаться, — сказал Масклин. — Я не могу сосредоточиться… Так… кажется, мы стоим в длинной очереди пассажиров.

— Боюсь, нам придется ждать целую вечность, — заныл Ангало.

— Вероятно, они спрашивают каждого прибывшего, не намерен ли он низложить правительство, — мудро рассудил Гердер.

— Я не хотел бы обсуждать этот вопрос, — сказал Ангало. — Но как мы найдем этот Челнок — «Шаттл»?

— Найдем, когда придет время, — неуверенно сказал Масклин.

— Время уже пришло, — сказал Ангало. — Разве нет?

Масклин беспомощно пожал плечами.

— Уж не думал ли ты, что по прибытии во Флориду мы увидим везде указатели с надписью: «В Космос — сюда»? — язвительно спросил Ангало.

Масклин крепился, стараясь, чтобы его чувства не отразились на лице.

— Нет, конечно, — ответил он.

— Что же мы будем делать? — продолжал настаивать Ангало.

— Мы… мы… мы спросим у Талисмана, — с чувством облегчения нашелся Масклин. — Вот прямо сейчас и спросим. Талисман!

— Да? — откликнулся тот.

Масклин пожал плечами.

— Что ты посоветуешь нам делать?

— Нам нужно составить план действий, — сказал Ангало.

Передвигаясь вместе с очередью, Внук Ричард поставил сумку на новое место.

— Я спрашиваю, что ты посоветуешь нам делать, Талисман?

— Ничего.

— Как это — ничего?

— Очень просто. Полное отсутствие активности.

— И что это нам даст?

— В газете было сказано, что Ричард Арнольд направляется во Флориду, чтобы присутствовать на запуске спутника связи. Стало быть, он сейчас направляется туда, где находится спутник. Эрго, мы должны следовать вместе с ним.

— Кто такой — Эрго? — спросил Гердер, оглядываясь.

Талисман сверкнул световыми точками.

— Эрго означает «следовательно», — сказал он.

Масклин был в явной нерешительности.

— Как ты думаешь, захватит ли он с собой сумку?

— Трудно сказать.

Вещей в сумке было не так уж много. Носки, какие-то бумаги, несколько туалетных принадлежностей вроде щетки для волос и книга под заглавием «Шпион без штанов». После приземления самолета Внук Ричард расстегнул «молнию» и сунул книгу среди бумаг, даже не заглянув внутрь. Номы было встревожились, но все обошлось благополучно. Пользуясь слабым светом, который проникал в сумку, Ангало пытался прочитать книгу. Иногда он что-то бормотал себе под нос.

— Сдается мне, — нарушил молчание Масклин, — что Внук Ричард не поедет прямо на место запуска. Он должен остановиться где-нибудь на ночлег. Ты не знаешь, когда состоится запуск Космического Челнока, Талисман?

— Не могу сказать. Я разговариваю только с компьютерами, которые находятся в пределах моей досягаемости. А здешние компьютеры знают лишь о том, что происходит в аэропорту.

— Скоро наступит время, когда он должен лечь спать. Люди спят почти всю ночь. Тогда-то, я думаю, нам и надо вылезти из сумки.

— И поговорить с ним, — сказал Гердер.

Масклин и Ангало обернулись в его сторону.

— Но ведь для этого мы и прибыли сюда, — сказал аббат. — Такова была первоначальная наша цель. Попросить его о спасении каменоломни.

— Но он же человек! — воскликнул Ангало. — Пора бы тебе уже это уяснить. Он не станет нам помогать. С какой стати? Он только человек, чьи предки построили Универсальный Магазин. Почему ты до сих пор веришь, что он великий ном, обитающий на небесах?

— Потому что мне не во что больше верить! — прокричал Гердер. — И если ты не веришь во Внука Ричарда, зачем ты залез в его сумку?

— Простое совпадение.

— Всегда ты так. Всегда объясняешь все случайными совпадениями.

Сумка покачнулась, и номы, потеряв равновесие, повалились друг на друга.

— Мы движемся, — сказал Масклин, все еще глядя в дырочку и радуясь возможности прекратить этот спор. — Да тут много людей. Просто тьма!

— Их всегда тьма, — вздохнул Гердер.

— Некоторые держат таблички с именами.

— Очень типично для людей, — сказал Гердер.

Номы привыкли видеть людей с табличками. Некоторые служащие Универсального Магазина никогда не снимали табличек с именами. У них были странные длинные имена, например «Миссис Дж. Г. Уильямс, старший кассир» или «Привет, меня зовут Трейси». Никто не понимал, зачем люди носят таблички с именами. Может, боятся забыть, как их зовут?

— Держитесь, — сказал Масклин. — У одного из них в руках табличка, где написано «Ричард Арнольд». К нему-то мы и направляемся. Это с ним мы говорим.

Где-то высоко над номами, словно раскаты грома, звучали низкие, приглушенные людские голоса.

— Хум-вум-бум?

— Фум-хум-зум-бум.

— Хум-зум-бум-фум?

— Бум!

— Ты что-нибудь понимаешь, Талисман? — спросил Масклин.

— Да. Человек с табличкой должен отвезти Внука Ричарда в гостиницу. Это такое место, где людям предоставляют еду и ночлег. Все остальное — обычные слова, которыми обмениваются люди, чтобы удостовериться, что они все еще живы.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Масклин.

— Они говорят: «Как поживаете?», «Какой славный денек!», «Как вам нравится такая погода?» Все эти слова означают одно: я, как и ты, жив.

— Да, но подобными словами обмениваются и номы, Талисман. Это называется общением. Тебе тоже стоило бы попробовать.

Сумка закачалась и обо что-то ударилась. Номы отчаянно вцепились в ее бока. И только Ангало держался одной рукой, потому что другой придерживал страницу, которую читал.

— Я опять голоден, — сказал Гердер. — Нет ли в этой сумке чего-нибудь съедобного?

— В тюбике есть зубная паста.

— Спасибо, зубная паста меня что-то не соблазняет.

Послышался какой-то рокочущий звук.

Ангало поднял голову.

— Узнаю этот звук, — сказал он. — Зловещий двигатель внутреннего сгорания. Мы в автомобиле?

— Опять? — охнул Гердер.

— Как только сможем, мы выберемся наружу, — сказал Масклин.

— Что это за грузовик, Талисман? — спросил Гердер.

— Это вертолет.

— Какой шумный! — сказал Гердер, который впервые услышал слово «вертолет».

— Это самолет без крыльев, — вставил Ангало, который таки слышал это слово.

Несколько мгновений Гердер размышлял в явном испуге.

— Талисман! — медленно произнес он.

— Да?

— Что удерживает его от падения?

— Наука.

— Наука? Хорошо. Тогда все в порядке.

Масклин, который прятался в траве, отполз в лагерь номов, если позволительно так назвать клочок сухой земли под пластмассовым осколком.

Прошло несколько часов с тех пор, как они удрали от Внука Ричарда, как продолжал называть его Гердер. Из-за дождевых туч уже всходило солнце.

Дождавшись перерыва в движении машин, номы пересекли шоссе и поплелись куда глаза глядят, через густые заросли, шарахаясь от всех неожиданных звуков — будь то щебет или таинственное кваканье, — пока наконец не набрели на кусок пластмассы. Тут они улеглись подремать. Масклин вызвался сторожить их сон, хоть и не знал, с какой стороны ждать опасность.

Но во всем бывает своя положительная сторона. Талисман слышал радио— и телепередачи и нашел космодром для запуска Космических Челноков — «Шаттлов». Им оставалось всего восемнадцать миль. А они прошли уже немалое расстояние. Целых полмили. И наконец потеплело. Даже дождь был совсем теплым. И у них еще оставались запасы бекона, латука и помидорного сандвича.

Но предстояло пройти еще без малого восемнадцать миль.

— Когда запуск, повтори, пожалуйста, — спросил Масклин.

— Через четыре часа, — произнес Талисман.

— Это означает, что нам предстоит проходить по четыре мили в час, — угрюмо процедил Ангало.

Масклин кивнул. Ном, при полном напряжении сил, может пройти полторы мили в час по открытой местности.

До сих пор Масклин не задумывался над тем, каким образом им удастся поднять Талисман в воздух. Конечно, если бы он хорошенько поразмышлял, то наверняка сообразил бы, как приладить кубик к корпусу Челнока — там же наверняка найдется какая-нибудь щелка. А может, им удастся даже полететь и самим, однако Масклин отнюдь не был уверен, что этот замысел увенчается успехом. Ведь Талисман сказал, что в космосе жутко холодно и нет воздуха.

— Почему ты не попросил Внука Ричарда, чтобы он нам помог? — вскинулся на него Гердер. — Почему ты удрал?

— Не знаю, — оправдываясь, сказал Масклин. — Вероятно, надеялся, что мы справимся сами.

— Но ведь вы ездили на Грузовике. Жили в Универсальном Магазине. Летали на «Конкорде». Вы едите человеческую еду, — сказал Талисман.

Масклин был изумлен. Талисман не часто приводил подобные доводы.

— Это другое, — сказал он.

— Почему?

— Они ничего о нас не знали. Мы брали что хотели. Не дожидаясь, пока нам дадут. Они думают, что это их мир, Талисман. Думают, что им принадлежит все. Они всему дают имена, все себе присваивают. Знаешь, что я подумал, когда увидел его: вот Человек в человеческом доме, занятый человеческими делами. Что он может понять в номах? Как он может понять, что крошечные человечки — вполне реальные существа со своими мыслями! Я не могу допустить, чтобы человек надо мной властвовал. Да еще так грубо.

Масклину показалось, что Талисман подмигнул ему.

— Мы проделали слишком далекий путь, чтобы не справиться самим, — пробормотал Масклин, глядя на Гердера. — Как бы там ни было, ты почему-то не кинулся пожать его толстый палец.

— Я был ошеломлен. При встрече с божеством я всегда теряюсь, — сказал Гердер.

Все кругом было так сыро, что они не смогли разжечь костер. Не то чтобы им нужен был огонь, просто с огнем было бы как-то поуютнее. Но, судя по тому, что тут валялась сырая кучка золы, другие были более удачливы.

— Интересно, как там дела дома? — помолчав, спросил Ангало.

— Должно быть, в порядке, — сказал Масклин.

— Ты так думаешь?

— Если говорить начистоту, скорее надеюсь.

— Твоя Гримма всех там организует, — ухмыльнулся Ангало.

— Она не моя Гримма, — огрызнулся Масклин.

— Не твоя? Чья же тогда?

— Она… — Масклин заколебался. — Наверно, своя собственная, — неуклюже вывернулся он.

— А я думал, вы собираетесь… — начал Ангало.

— Ничего мы не собираемся. Я предложил ей пожениться, а вместо ответа она долго рассказывала мне о лягушках, — сказал Масклин.

— Женщина есть женщина. Что с нее взять? — сказал Гердер. — А ведь говорил: не надо их учить читать. У них от чтения перегреваются мозги.

— Она сказала, что на свете нет ничего важнее, чем маленькие лягушки, живущие в чаше цветка, — продолжал Масклин.

Тогда, во время того разговора, он был слишком сердит и теперь сам удивился, что запомнил слова Гриммы.

— Похоже, ее мозги так перегрелись, что на них можно вскипятить чайник, — съязвил Ангало.

— Она сказала, что вычитала это в книге.

— Вот-вот, — сказал Гердер, — поэтому-то я и возражаю, чтобы всех поголовно учили читать. Не каждому это на пользу.

Масклин, насупившись, смотрел на дождь.

— Впрочем, теперь я вспоминаю, — сказал он. — Гримма говорила не просто о лягушках. Она имела в виду нечто большее. Она рассказала, что где-то далеко есть горы, где всегда жарко и почти все время идет дождь; на этих горах растут очень высокие деревья, на верхних ветвях которых цветут большие цветы — бромелиады. В чашах этих цветов маленькими лужицами стоит вода. И есть такие крошечные лягушки, которые откладывают в эти лужицы свои икринки; из икринок вырастают головастики; головастики превращаются во взрослых лягушек… Вот так всю свою жизнь лягушки живут в цветах на верхушках деревьев, ничего не зная о простирающейся внизу земле. Когда ты поймешь, что мир полон таких чудес, ты уже никогда не сможешь жить по-прежнему. — Он перевел дух и закончил: — Вот что, по-моему, она хотела сказать.

Гердер посмотрел на Ангало.

— Ничего не понял, — сказал он, — совершенно ничего.

— Это метафора, — пояснил Талисман. Но никто не обратил внимания на его слова.

Масклин почесал в затылке.

— Гримма считала, что все это очень важно, — сказал он.

— Это метафора, — повторил Талисман.

— Женщины всегда хотят чего-нибудь, — вставил Ангало. — Моя жена, например, только и думает, что о нарядах.

— Я уверен, что Внук Ричард непременно помог бы нам, — вернулся к недавно происшедшему Гердер. — Если бы только мы решились с ним потолковать. Возможно, он накормил бы нас вкусным ужином…

— А затем посадил бы в коробку из-под обуви, — договорил Масклин.

— И посадил бы в коробку из-под обуви, — машинально повторил Гердер. — Может быть. Да, пожалуй, это было бы и не так плохо. Поспали бы часок, отдохнули. А затем…

— А затем он засунул бы нас к себе в карман.

— Не обязательно. Не обязательно…

— Обязательно. Потому что мы слишком малы, чтобы помешать ему это сделать.

— Запуск через три часа пятьдесят семь минут, — напомнил Талисман.

Их лагерь находился возле канавы. Во Флориде, по-видимому, не бывает зимы, ибо берега канавы густо поросли зеленью.

Мимо них проплыло что-то похожее на плоское блюдо с ложкой впереди. Ложка поднялась над водой, посмотрела на номов и вновь опустилась.

— Что это такое, Талисман? — спросил Масклин.

Талисман выдвинул один из своих сенсоров.

— Длинношеяя черепаха.

— О!

Черепаха мирно поплыла дальше.

— Этой твари сильно повезло, — сказал Гердер.

— Почему? — полюбопытствовал Ангало.

— Потому что ее имя соответствует ее облику, ведь у нее и впрямь длинная шея. А вот будь у нее короткая шея, это имя звучало бы просто издевательски.

— Запуск через три часа пятьдесят шесть минут.

Масклин встал.

— А вы знаете, — сказал Ангало, — я очень жалею, что так мало успел прочитать из той книги, «Шпион без штанов». Там как раз началось самое интересное…

— Пошли, — сказал Масклин. — Может быть, мы еще успеем добраться до космодрома.

Ангало, который в задумчивости подпирал подбородок руками, посмотрел на него каким-то странным взглядом.

— Что же ты предлагаешь?

— Мы проделали слишком длинный путь, чтобы останавливаться, не так ли?

Протиснувшись через зелень, они пересекли канаву по бревну, лежавшему чуть поодаль.

— Здесь куда больше зелени, чем у нас дома, — сказал Ангало.

Масклин преодолел высокую груду листьев.

— К тому же здесь теплее, — добавил Гердер. — У них тут установлено отопление.[5]

— Никто не отапливает Снаружный мир, это происходит само по себе, — сказал Ангало.

— Если уж придется до конца дней своих жить в Снаружном мире, — продолжал Гердер, не обращая никакого внимания на его слова, — старость свою я хотел бы провести именно в таком вот уголке.

— Это заповедник для диких животных, — сказал Талисман.

— Проповедник для диких животных? — ошеломленно произнес Гердер, плохо его расслышавший.

— Я сказал — заповедник, — повторил Талисман.

— А что это значит?

— Это значит, что дикие животные могут здесь жить, как на воле, — пояснил Талисман.

— И на них запрещено охотиться?

— Да.

— Охотиться вообще нельзя, ни на каких животных, — сказал Гердер.

Масклин буркнул что-то невнятное.

Он был чем-то обеспокоен. Но чем именно — он никак не мог себе уяснить. Может быть, что-то связанное с животными?

— Кроме длинношеих черепах, — спросил он, — какие еще животные тут водятся, Талисман?

Некоторое время Талисман молчал. Затем произнес:

— Упоминаются морские коровы и аллигаторы.

Масклин попытался представить себе морскую корову. Вряд ли это опасное животное. Коров он видел достаточно много. Большие, неповоротливые твари; если и съедают нома, то только по чистой случайности.

— А что такое аллигатор? — спросил он. Талисман объяснил.

— Что? — воскликнул Масклин.

— Что? — воскликнул Ангало.

— Что? — воскликнул Гердер, плотно заворачивая в рясу свои ноги.

— Ты идиот! — закричал Ангало.

— Я? — запальчиво спросил Масклин. — Откуда мне было знать? Моей вины тут никакой. Ведь я же показывал вам плакат в аэропорту, где было написано: «Добро пожаловать во Флориду, где обитают большие плотоядные амфибии, достигающие двенадцати футов в длину».

Они внимательно посмотрели на траву. Кто знает, может, в этом теплом и сыром мирке, населенном насекомыми и черепахами, таятся ужасные чудища с огромными клыками.

— Кто-то за нами наблюдает, — испугался Масклин. — Нутром чую.

Три нома выстроились в правильный треугольник, спинами к его центру. Масклин медленно присел на корточки и подобрал большой камень.

Трава шелохнулась.

— Талисман сказал, что не все они достигают двенадцати футов, — сказал Ангало среди всеобщего молчания.

— А мы-то бродили впотьмах, — сказал Гердер, — даже не подозревая, что можем наткнуться на такое чудище.

Трава снова шелохнулась. И явно не от ветра.

— Возьми себя в руки, — шепнул Ангало.

— Если это аллигатор, — сказал Гердер, стараясь сохранить достоинство, — я покажу ему истинную отвагу нома перед лицом неминуемой смерти.

— Показывай, но только без меня, — сказал Ангало, внимательно разглядывая зеленую поросль. — Я лучше покажу ему истинную быстроту, с которой способны улепетывать номы.

Трава раздвинулась.

Из нее вышел ном.

Что-то треснуло за спиной Масклина. Его голова быстро повернулась. Из травы вышел еще один ном.

И еще один.

И еще один.

Всего пятнадцать.

Трое путников сгрудились так тесно, что походили на одно животное с шестью ногами и тремя головами.

«Это от них осталось пепелище, которое я видел, — сказал себе Масклин. — Мы сидели около груды золы, я смотрел на эту золу, даже не задаваясь вопросом, кто же разжигал здесь костер».

Незнакомцы были во всем сером. Роста они были разного. Но все вооружены копьями.

«Жаль, что у меня нет копья», — сказал себе Масклин, стараясь держать в поле зрения как можно больше незнакомцев.

Их копья не были нацелены на него. Но, пожалуй, нельзя было сказать и обратного.

Масклин попробовал утешить себя мыслью, что номы очень редко убивают других номов. Во всяком случае, в Универсальном Магазине это считалось дурным тоном, тогда как в Снаружном мире… там хватает больших и маленьких зверей, которые убивают номов. И все же у номов нет причин бояться себе подобных.

Оставалось только надеяться, что пришельцы настроены так же миролюбиво.

— Ты знаешь этих номов? — спросил Ангало.

— Я? — откликнулся Масклин. — Конечно же нет. Откуда мне их знать?

— Они все из Снаружного мира, а все, кто из Снаружного мира, как я полагаю, знают друг друга.

— Я их впервые вижу, — сказал Масклин.

— Я думаю, — медленно, обдумывая каждое слово, сказал Ангало, — что ими предводительствует этот носатый старик с большим хохолком и пером на голове. А ты как считаешь?

Масклин поглядел на высокого, худого старого нома, который исподлобья взирал на них троих.

— Похоже, мы не внушаем ему большой симпатии.

— Никто из них тоже не внушает мне большой симпатии, — сказал Ангало.

— Талисман, можешь что-нибудь подсказать?

— Возможно, они напуганы не меньше вас.

— Сомневаюсь, — возразил Ангало.

— Скажите им, что не причините никакого зла, — посоветовал Талисман.

— Я предпочел бы услышать то же самое от них.

Подняв руки, Масклин шагнул вперед.

— Мы миролюбивые номы, — сказал он. — И не желаем никому зла.

— Включая и самих себя, — подхватил Ангало. — Поверьте, мы говорим правду.

Несколько незнакомцев попятились, взмахнув копьями.

— Я стою перед ними с поднятыми руками, — сказал Масклин через плечо. — Почему же они боятся?

— Потому что в руках у тебя большой камень, — доходчиво объяснил Ангало. — Не знаю, как насчет них, но у меня душа ушла бы в пятки, если бы ко мне подошел кто-нибудь с таким камнем.

— У меня нет особого желания бросить его на землю, — сказал Масклин.

— Может, они нас не понимают?..

Гердер зашевелился.

С момента появления новых номов аббат не проронил ни единого слова. Стоял бледный как смерть.

Но тут вдруг в нем зазвонил невидимый будильник. Сердито фыркнув, он, точно сорвавшийся с нити воздушный шар, налетел на старика с хохолком.

— Как ты смеешь задерживать нас, чужак из Снаружного мира! — завопил он.

Ангало закрыл глаза руками. Масклин крепче стиснул камень.

— Эй, Гердер… — начал он.

Хохолок попятился. Растеряны были и другие номы, внезапно увидев рядом с собой маленькую воинственную фигурку. Но иногда гнев защищает лучше брони.

Хохолок что-то проверещал в ответ.

— Не смей пререкаться со мной, паршивый язычник! — прикрикнул на него Гердер. — Неужели ты думаешь, что мы испугаемся этих ваших копий?

— Что он вытворяет! — восхищенно сказал Ангало. — Какая муха его укусила, хотел бы я знать.

Хохолок что-то прокричал своим номам. Двое из них нерешительно подняли копья. Несколько остальных стали что-то возражать.

— Обстановка накаляется, — заметил Ангало.

— Да, — сказал Масклин. — Я думаю, нам лучше всего…

Неожиданно послышался чей-то повелительный голос.

Все флоридцы, как по команде, обернулись. Обернулся и Масклин.

Из травы появились два нома: мальчик и маленькая, коренастая женщина — из рук таких женщин приятно получать рождественский яблочный пирог. Волосы ее были завязаны в пучок, украшенный, как и у старика, длинным серым пером.

Флоридцы сразу присмирели. Хохолок что-то долго ей растолковывал. Но женщина сказала всего пару слов, и он простер руки над головой и что-то зашептал в небо.

Женщина обошла Масклина и Ангало, как если бы они были выставленными на ярмарке товарами. Поймав ее внимательный взгляд, Масклин подумал: «Эта маленькая женщина уже стара, но, видимо, она настоящая их предводительница. Если мы ей не понравимся, нам грозят большие неприятности».

Она потянулась вверх на цыпочках и вынула из его рук камень. Он не сопротивлялся.

Затем она притронулась к Талисману.

Тот заговорил. То, что он произнес, очень походило на слова, только что сказанные женщиной. Она резко отдернула руку и, склонив голову набок, пристально посмотрела на черный ящичек.

По ее повелению флоридцы выстроились клином, в острие этого клина встала она сама, а путники оказались внутри.

— Мы взяты в плен? — спросил Гердер, немного уже поостывший.

— Не думаю, — ответил Масклин. — Пока мы еще не пленники.

Лягушка, что ползла впереди, пыталась осмыслить новую для нее мысль. Она очень смутно сознавала необходимость нового восприятия мира.

В мире, где она жила, была лужица в окружении лепестков. Это был один мир.

Но за веткой лежал еще один мир. Он мучительно походил на покинутый ею цветок. Еще один мир.

Лягушка присела на мшистой кочке и развела глаза в разные стороны так, чтобы видеть одновременно оба мира.

Один и один.

Лягушка сморщила лоб в напряженном размышлении. Ведь один и еще один — должно получаться один. Но если один здесь, а другой там…

Ее товарки с большим изумлением смотрели, как она все вращает и вращает глазами.

Один здесь и один там не могут составлять один. Слишком далеко они друг от друга. Нужно найти такое слово, которое соединило бы их оба. Надо сказать… надо сказать…

Лягушка раскрыла рот. И осклабилась так широко, что концы ее рта едва не встретились на затылке.

Она додумалась.

—. —. —. мипмип. — . —., — сказала она.

Это означало: один. И еще один.

Талисман говорил, что за небом простирается Вселенная. Она, по его словам, содержит все и не содержит ничего. Но там гораздо меньше всего и больше ничего, чем можно себе представить.

Часто можно слышать, будто небо полно звезд. Но это неверно. Небо полно неба. Небо беспредельно велико, а звезд, по сравнению с ним, не так много.

И все-таки, как ни удивительно, звезды потрясают воображение…

Тысячи звезд взирали сейчас, как что-то круглое и сияющее вращается вокруг Земли.

На борту космического аппарата было написано «Арнсат-1» — напрасная трата краски, потому что звезды не умеют читать.

От него отделилось серебряное блюдо.

Это блюдо должно было повернуться к Земле, чтобы передавать старые кинофильмы и свежие новости.

Но оно не повернулось. В него была заложена другая программа.

Испустив небольшие струи газа, оно завращалось в поисках другой цели.

К тому времени, когда оно нашло эту цель, множество людей, занятых показом старых фильмов и передачей свежих новостей, гневно кричали друг на друга по телефону, а некоторые лихорадочно пытались исправить его программу.

Но это было бесполезно, потому что блюдо больше не повиновалось их указаниям.

На поверхности Талисмана вспыхнула первая красная точка.

Чуть погодя открылся квадратный лючок, и Талисман с чуть слышным жужжанием выдвинул маленькую линзу на стерженьке. Линза медленно повернулась, после чего Талисман заговорил.

— Где мы находимся? — спросил он и, подняв линзу, обозрел через нее склонившееся над ним лицо. — И почему? — добавил он.

— Не могу ответить точно, — сказал Масклин. — Знаю только, что мы в одной из комнат большого здания. Люди не причинили мне никакого вреда. Один из них даже попытался заговорить со мной.

— Я вижу, мы находимся в стеклянном ящике, — сказал Талисман.

— Они поставили для меня маленькую кроватку, — сказал Масклин. — И даже стульчик… но, послушай, что с Кораблем?

— Он должен быть уже в пути, — спокойно произнес Талисман.

— Должен быть? А точно ты не знаешь?

— Могут быть всякие неожиданности. Но если все пойдет хорошо, Корабль скоро прибудет.

— А если все пойдет плохо, я вынужден буду остаться здесь на всю жизнь, — с горечью сказал Масклин. — Ты же знаешь, я попал сюда из-за тебя.

— Да, знаю. Благодарю тебя.

Масклин слегка успокоился.

— Они относятся ко мне вполне по-доброму, — сказал он. И, подумав, добавил: — Так, во всяком случае, мне кажется. Трудно сказать наверняка.

Он бросил взгляд через прозрачную стенку. За последние несколько минут в комнате перебывало много людей, приходивших, чтобы взглянуть на него. Он так и не понял, почетный он гость, или пленник, или и то и другое разом.

— Мне показалось, что это единственный выход, — неловко оправдывался он.

— Я улавливаю сообщения, — сказал Талисман.

— Твое любимое занятие.

— Большинство из них о тебе. Сюда собираются приехать всевозможные эксперты. Только чтобы взглянуть на тебя.

— Что за эксперты? Эксперты по номам? — удивился Масклин.

— Эксперты по установлению контактов с пришельцами с других планет. Люди еще не видели ни одного такого пришельца, но у них уже есть эксперты по контактам с ними.

— Хорошо бы все это помогло, — трезво сказал Масклин. — Люди уже знают о существовании номов.

— Но они не представляют себе, кто такие номы. Думают, что вы только что прибыли из другого мира.

— Что ж, это верно.

— Но прибыли не сюда. На планету. Прибыли со звезд.

— Но ведь мы тут уже тысячи лет. Мы здесь живем.

— Люди склонны скорее верить в маленьких небесных человечков, чем в маленьких земных человечков. Им больше нравится думать о зеленых человечках, чем об эльфах.

Масклин наморщил лоб.

— Ничего не понял, — сказал он.

— Пусть тебя это не беспокоит. Не имеет значения. — И Талисман осмотрел своей линзой всю комнату. — Все устроено очень хорошо. По-научному, — заявил он.

Затем он сфокусировал свою линзу на широком пластмассовом подносе возле Масклина.

— Что это?

— Фрукты, орехи, мясо и всякая всячина, — сказал Масклин. — Я думаю, их интересует, чему я отдам предпочтение. Они довольно сообразительны, Талисман. Я показал на рот, и они сразу же смекнули, что я голоден.

— Да? — сказал Талисман. — Кто у вас тут главный? Отведи меня к нему.

— Извини, не понял.

— Сейчас объясню. Я же сказал тебе, что перехватываю сообщения.

— Это ты все время говоришь.

— Есть такой анекдот, то есть шутливый рассказ, который ходит среди людей. На эту планету приземляется Корабль из другого мира, из него выходят странные существа и обращаются поочередно к бензоколонке, мусорной урне, уличному автомату и другим подобным механизмам. «Отведите нас к тому, кто у вас главный», — говорят они, так как не представляют себе, как выглядят люди. Смешно, не правда ли?

— Пожалуй, — задумчиво ответил Масклин. — Это и были те самые зеленые человечки, которых ты упоминал?

— Да… Погоди минутку. Погоди минутку.

— В чем дело? — заинтересовался Масклин.

— Я слышу Корабль.

Масклин напряг слух.

— Ничего не слышу, — признался он.

— Это не шум. Радиосигналы.

— Где же он? Где он, Талисман? Ты всегда говорил, что Корабль в небесах, но где же он?

Спроси кто-нибудь Масклина, он бы охотно признался, что не очень-то разбирается в разных средствах передвижения, но может уверенно сказать, что кое-что общее у них есть: перед у них впереди, а задняя часть позади. И при этом самое главное, что вперед они движутся передом.

С неба спускался большой плоский диск, заостренный по краям. Спуск происходил бесшумно, но на людей производил необыкновенно сильное впечатление.

— Он самый? — спросил Масклин у Талисмана.

— Да.

— О!

Корабль был виден уже отчетливо.

О нем нельзя было сказать, что он падает через тонкие клубы облаков: он их как бы расталкивал. В тот момент, когда, казалось, можно было хорошо рассмотреть его, набегало облачко, искажая перспективу. Слово «Корабль» не вполне подходило такому большому летательному аппарату.

— Надеюсь, он не врежется в землю? — шепнул Масклин.

— Я посажу его на кустарник, — сказал Талисман. — Не хочу пугать людей.

Масклин проснулся.

Он лежал на очень неудобной койке. Слишком для него мягкой. А он привык спать на земле. Номы в Универсальном Магазине обожали спать на обрезках ковров, но Масклин спал на куске дерева. Он укрывался каким-то лоскутком и считал, что это большая роскошь.

Он сел на постели и осмотрел свою каюту. Она была почти пустой. Только койка, стол и стул.

Стол и стул.

В Универсальном Магазине номы делали себе мебель из пустых спичечных коробок и катушек. Номы, которые жили в Снаружном мире, вообще не имели понятия о том, что такое мебель.

Мебель в каюте была похожа на человеческую, но по размерам годилась для номов.

Масклин встал и, мягко шлепая па металлическому полу, направился к двери. Дверь тоже была предназначена для номов. Видно было, что ее сделали номы для номов.

Дверь вывела в коридор с многочисленными дверьми по обе стороны. Масклин испытал какое-то странное чувство. Здесь не было ни пыли, ни грязи. Царило ощущение полной чистоты, которая соблюдается очень-очень долго.

Что-то подъехало к нему с тихим жужжанием. Это был небольшой черный ящик, похожий на Талисман, на маленьких гусеницах. Вращающаяся щетка спереди сметала всю пыль в щель уловителя. Если, конечно, находила хоть одну пылинку. Интересно, подумал Масклин, сколько раз этот пылесос на гусеничном ходу трудолюбиво очищал коридор в ожидании возвращения номов.

Натолкнувшись на его ноги, пылесос тонко пискнул, повернулся и поехал в противоположном направлении. Масклин последовал за ним.

Немного погодя он увидел другой пылесос. Этот, тихо пощелкивая, чистил потолок.

Завернув за угол, он почти столкнулся с Гердером.

— Встал уже?

— Да, — сказал Масклин. — Итак, мы на Корабле?

— Поразительно… — начал Гердер. Его глаза дико поблескивали, а взлохмаченные волосы торчали во все стороны. — Но здесь есть все эти… ты даже не поверишь… какой большой и широкий… так много всего, — сбивчиво затараторил Гердер. У него был растерянный вид нома, которому предстоит изучить новые слова, прежде чем он сможет описать увиденное. — Он правда слишком большой, — выпалил Гердер.

Схватив Масклина за руку, он буркнул: «Идем!» и стремительно засеменил по коридору.

— Как вы сюда забрались? — спросил Масклин, с трудом поспевая за ним.

— Это было изумительно.

Ангало прикоснулся к панели, она отодвинулась, и мы тут же оказались внутри, перед лифтом, потом мы поднялись в большую кабину со стулом, и Ангало сел на него, и все эти огни сразу же зажглись, и он начал нажимать кнопки и передвигать рычажки.

— Ты не пробовал его остановить?

Гердер вылупил глаза.

— Ты же знаешь Ангало и его любовь к машинам. Но Талисман уговаривает его вести себя благоразумнее. А не то мы бы уже врезались в какую-нибудь звезду, — добавил он мрачно.

Через арочный проход он провел Масклина в…

Видимо, это была кабина. На Корабле. Не знай Масклин этого, он мог бы вообразить, что попал в Снаружный мир. Кабина была размером с отдел Универсального Магазина.

Стены были покрыты обширными экранами и сложных очертаний панелями. Большинство из них были темными. Здесь царил тенистый полумрак, только в самом центре комнаты бил небольшой фонтан света.

Он озарял Ангало, затерявшегося в большом мягком кресле. Перед ним, на наклонной приборной доске с переключателями, лежал Талисман. Очевидно, между ними шел ожесточенный спор. Когда Масклин подошел, Ангало сердито зыркнул на него глазами и сказал:

— Он не выполняет моих распоряжений.

Черный квадратный ящичек выглядел таким маленьким!

— Ангало хочет управлять Кораблем, — сказал он.

— Ты машина! И обязан выполнять то, что тебе приказывают! — выкрикнул Ангало.

— Я машина, наделенная интеллектом, и не хочу оказаться на дне какой-нибудь глубокой дыры, — ответил Талисман. — Ты еще не можешь управлять Кораблем.

— Откуда ты знаешь? Ты же не даешь мне попробовать. Я уже правил грузовиком. Не моя вина, что он налетал на деревья и уличные фонари, — добавил Ангало, перехватив взгляд Масклина.

— Я думаю, что управлять Кораблем — дело куда более трудное, — дипломатично сказал Масклин.

— Но я же все время учусь, — сказал Ангало. — Это легко. На всех кнопках есть маленькие картинки. Смотри.

Он нажал кнопку.

Зажегся один из экранов, показывая людские толпы снаружи Корабля.

— Они ждут уже целую вечность, — сказал Гердер.

— Чего они хотят? — поинтересовался Ангало.

— Спроси чего-нибудь полегче, — заметил Гердер. — Кто знает, чего хотят люди…

Масклин посмотрел на толпу под Кораблем.

— Чего они только не пробовали, чтобы привлечь наше внимание, — сказал Ангало. — И светом мигали, и музыку включали. Талисман говорит, они даже радио использовали.

— А ты не пробовал им ответить? — спросил Масклин.

— Нет. Мне с ними говорить не о чем, — буркнул Ангало. Он постучал по Талисману костяшками пальцев. — А ну-ка скажи, мистер Умник: если не я, то кто же будет управлять Кораблем?

— Я.

— Каким образом?

— Видишь выемку около кресла?

— Да. Она такого же размера, как и ты.

— Вставь меня в нее.

Ангало, пожав плечами, поднял Талисман и вставил его в выемку в полу. Черный ящичек плавно скользнул на место. Теперь только его верхняя грань лишь чуть-чуть выдавалась над полом.

— Э… послушай, — просительно сказал Ангало. — Неужели я ничего не могу делать? Ну хотя бы включать стеклоочистители или что-нибудь в этом роде? Я буду чувствовать себя отъявленным бездельником, если мне придется просто сидеть, сложа руки.

Талисман, похоже, не обратил на него никакого внимания. Световые точки зажглись и погасли, словно он устраивался поудобнее на новом месте. Затем он сказал гораздо более низким, чем обычно, голосом:

— ХОРОШО.

По всему Кораблю стали зажигаться огни. Казалось, свет расходился от Талисмана волнами; панели сверкали, как звездное небо; в потолке зажигались яркие лампы; электричество пробуждалось с шипением и треском; воздух словно бы попахивал грозой.

— Впечатление такое, будто мы в Универсальном Магазине на рождественской ярмарке, — сказал Гердер.

— ВСЕ БОРТОВЫЕ СИСТЕМЫ В РАБОЧЕМ СОСТОЯНИИ, — громовым басом пророкотал Талисман. — НАЗОВИТЕ ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ.

— Чего? — переспросил Масклин. — Пожалуйста, не кричи так оглушительно.

— Куда мы направляемся? — спросил Талисман обычным голосом. — Ты должен назвать пункт назначения.

— Каменоломня, — ответил Масклин.

— А где она?

— Она… — Масклин неопределенно помахал рукой. — Где-то там…

— Где именно?

— Откуда мне знать? А много ли туда путей?

— Уж не хочешь ли ты сказать, Талисман, что не знаешь дороги в каменоломню? — сказал Гердер.

— Совершенно верно.

— Стало быть, мы заблудились?

— Нет, я знаю точно, на какой планете мы находимся, — сказал Талисман.

— Неужели ты не сможешь отыскать каменоломню, если поднимешься повыше?

— Хорошо.

— Разреши мне это сделать, — попросил Ангало. — Пожалуйста.

— Нажми левой ногой на педаль и потяни на себя зеленый рычаг, — сказал Талисман.

Особенного шума не последовало, но тишина как-то странно изменилась. На какой-то миг Масклин почувствовал, что его тело налилось тяжестью, но это ощущение тотчас же прошло.

Картинка на экране уменьшилась.

— Вот это настоящий полет, — сказал счастливый Ангало. — Ни шума, ни этого дурацкого хлопанья крыльев.

— А где Пион? — спросил Масклин.

— Куда-то ушел, — ответил Гердер. — Я думаю, отправился поискать чего-нибудь съестного.

— Откуда взяться съестному на Корабле, где пятнадцать тысяч лет не было ни одного нома? — удивился Масклин.

Гердер пожал плечами.

— Может, где-нибудь в глубине буфета и завалялась какая-нибудь снедь, — сказал он. — Я хотел бы поговорить с тобой, Масклин.

— Да?

Гердер придвинулся поближе и оглянулся через плечо на Ангало, который вальяжно развалился в кресле, очень довольный собой и жизнью.

— Мы не должны так поступать, — сказал Гердер, понизив голос. — Я знаю, что после всего, нами перенесенного, говорить так ужасно. Но ведь это не только наш Корабль. Он принадлежит всем номам, где бы они ни жили.

Он вздохнул с облегчением, когда Масклин кивнул.

— Еще год тому назад ты не верил, что номы есть повсюду, — сказал Масклин.

Плечи Гердера поникли.

— Да. Верно. Так оно и было. Но теперь все изменилось. Я верю только в то, что должны быть еще тысячи номов, о которых мы не знаем. Может, есть еще и номы, живущие в Универсальных Магазинах. Нам просто повезло, что Талисман оказался у нас в руках. Если мы улетим сейчас на Корабле, для них не останется никакой надежды.

— Знаю, знаю, — удрученно сказал Масклин. — Но что мы можем поделать? Как нам найти этих других номов?

— У нас есть Корабль, — сказал Гердер.

Масклин показал рукой на экран, где широко простирался пейзаж, подернутый легкой дымкой.

— Чтобы разыскать всех номов, понадобилась бы целая вечность. Это невозможно сделать даже с помощью Корабля. Надо искать на земле. Ведь номы обычно прячутся от чужих глаз. Вы, номы из Универсального Магазина, не знали о моем племени, а ведь мы жили всего в нескольких милях от вас. На племя Пиона мы тоже наткнулись только благодаря счастливому случаю. К тому же, — он слегка похлопал Гердера по плечу, — тут есть одна большая проблема. Ты знаешь, каковы мы, номы. Те, другие номы, которых нужно найти, возможно, даже не поверят в существование Корабля.

Он тут же пожалел о своих словах, потому что Гердер совсем скис. Никогда еще не выглядел он таким несчастным.

— Да, верно, — проговорил аббат, — я и сам не поверил бы. Даже сейчас, на Корабле, мне трудно поверить в него.

— Когда мы обживемся на другой планете, возможно, мы пришлем Корабль за всеми остальными — кого смогут найти, — рискнул сказать Масклин. — Я уверен, что Ангало с большим удовольствием этим займется.

Дрожь пробежала по плечам Гердера. Какой-то миг Масклин думал, что он смеется, затем увидел, что по его щекам катятся слезы.

— Гм… — пробормотал он, не зная, что сказать.

Гердер отвернулся.

— Извини, — прошептал он. — Беда в том, что все так быстро меняется. Хоть бы что-нибудь оставалось неизменным в течение пяти минут. Каждый раз, когда я загораюсь какой-нибудь идеей, она вдруг оказывается несбыточной, и я — в дураках. Для веры мне нужно что-нибудь совершенно реальное. Что в этом дурного?

— Я думаю, тебе надо вырабатывать в себе гибкость ума, — сказал Масклин, чувствуя, однако, что его совет вряд ли принесет много пользы.

— Гибкость ума! Гибкость ума! Мой ум и без того уже стал таким гибким, что я могу вытащить его через уши и завязать под подбородком, — сердито огрызнулся Гердер. — И это, поверь, не принесло мне ничего хорошего. Во времена моей молодости, когда я верил всему, чему меня учили, мне жилось куда лучше. И заблуждался я только в одном. А теперь оказалось, что я заблуждаюсь во всем.

И он зашагал прочь по одному из коридоров.

Масклин проводил его взглядом. Уже не в первый раз он пожалел, что в нем нет пылкой веры Гердера хоть во что-нибудь и что он не может сетовать на свою жизнь. Но в этот миг он был бы рад, да, рад снова очутиться в норе. Не так уж там было плохо, только холодно и сыро, да и опасно: чуть зазеваешься — съедят. Но, по крайней мере, он был с Гриммой. И ничего, что холодно, сыро и временами нечего есть. Зато он был бы не так одинок…

Кто-то остановился рядом. Это, как оказалось, был Пион с подносом, полным… фруктов… или чего-то, очень на них похожего. Масклин вдруг почувствовал, что сильно проголодался, даже мысли об одиночестве на время покинули его. Но он никогда еще не видел фруктов такой формы и цвета.

Он взял ломтик с предложенного ему подноса. Вкус у ломтика оказался как у сочного лимона.

— Фрукты вроде бы очень неплохо сохранились, — неуверенно сказал он. — Где ты их взял?

Выяснилось, что Пион взял их в автомате, установленном в соседнем коридоре. Делалось это очень просто. Там были сотни картинок с изображением различных видов еды. Стоило поднести палец к картинке, как раздавалось жужжание и выбранная еда падала на поднос. Масклин попробовал — и получил несколько разновидностей фруктов, странноватый зеленый овощ и кусок мяса, по вкусу напоминающий копченую лососину.

— Любопытно, как это делается? — громко сказал он.

— Поймешь ли ты, — ответил голос со стены, — если я расскажу тебе о распаде и соединении молекул из различного рода сырья?

— Нет, — честно признался Масклин.

— Все это делается с помощью Науки.

— Тогда все в порядке… Это ты, Талисман?

— Да.

Жуя полурыбу-полумясо, Масклин отправился в кабину управления Кораблем и предложил немного еды Ангало. Большой экран не показывал ничего, кроме облаков.

— Как мы сможем разглядеть каменоломню в этом облачном месиве? — сказал он.

Ангало потянул один из рычагов на себя. На короткий миг они снова почувствовали, как их тела будто налились свинцом.

Они посмотрели на экран.

— Смотри, — сказал Ангало.

— Что-то знакомое, — отозвался Масклин.

Прощупав свою одежду, он нашел небрежно сложенную, скомканную карту, которую они взяли в Универсальном Магазине.

Он развернул ее и перевел взгляд на экран.

Экран показывал круг, заполненный полупрозрачными облаками всех оттенков голубого цвета.

— Что-нибудь понимаешь? — спросил Ангало.

— Нет, но я знаю, как называются некоторые земли. Вот эта, широкая вверху и сужающаяся книзу, Южная Америка. Та же форма, что и на карте. Только тут нет слов «Южная Америка».

— Но я все еще не вижу карьера.

Масклин смотрел на очертания Южной Америки. Ведь об этой-то земле и рассказывала ему Гримма. Там водятся удивительные лягушки, которые всю жизнь живут в чашечках цветов. Гримма еще говорила, что после того, как узнаешь о подобных вещах, ты уже не тот, что был.

Масклин начинал догадываться, что она имела в виду.

— Забудем пока про каменоломню, — сказал он. — С этим можно подождать.

— Мы должны добраться туда как можно быстрее. Ради общего блага, — сказал Талисман.

Некоторое время Масклин раздумывал над его словами. Он вынужден был признать их правоту. Мало ли что может случиться там, дома. Им надо поторопиться ради всеобщего блага.

А потом ему пришла в голову такая мысль: «Уже долгое время я все делаю ради общего блага. Найти других номов, летая на этом Корабле, мы вряд ли сумеем, но, по крайней мере, я знаю, где искать лягушек».

— Талисман, — сказал он, — отвези нас в Южную Америку. И не спорь.

Если представить себе мир в виде ванны, полной воды, то Корабль можно уподобить мылу, скользящему то взад, то вперед и никогда не находящемуся там, где рассчитываешь его найти. От того места, где он только что побывал, во все стороны быстро разлетались самолеты и вертолеты.

А может, Корабль был больше похож на шарик, подпрыгивающий на колесе рулетки в поисках нужного номера.

А может, он просто заблудился.