Сорок первое тысячелетие. Вот уже сотню веков Император недвижимо восседает на Золотом троне Земли. Волей богов, он — владыка человечества и мощью своих неисчислимых армий, он — повелитель миллиона миров. Он — гниющий труп, незримо поддерживаемый могуществом Тёмной эры технологий. Он — падальщик, которому каждый день приносят в жертву тысячу душ, и который поэтому никогда по-настоящему не умрёт.

Но даже в не-смерти своей Император продолжает вечную стражу. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами Варп — единственный путь между звёзд, и путь этот озаряет свет Астрономикона, психического воплощения воли Императора. Неисчислимые армии идут в бой во имя Его на бессчетных мирах. Величайшие из его воинов — Адептус Астартес, космодесантники, генетически усовершенствованные суперсолдаты. Имя их товарищам по оружию — легион: Астра Милитарум и несметные ряды сил планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус — лишь некоторые из них. Но всех их едва-едва хватает для того, чтобы сдерживать непреходящую угрозу чужих, еретиков, мутантов и куда худших врагов.

Быть человеком в такие времена, значит быть одним из бессчетных миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который можно вообразить. Эта история о тех временах. Забудьте о могуществе технологии и науки, ибо было забыто столь многое, что уже никогда не будет открыто вновь. Забудьте об обещаниях прогресса и взаимопонимания, ибо в тёмном и мрачном будущем есть только война. Нет мира среди звезд, есть лишь вечность бойни и резни под смех кровожадных богов.

Примечание редактора:

Что мне всегда меньше всего нравилось в эльдарах — конечно, кроме садисткой жестокости[2] и почти видимой ауры покровительственного самодовольства — это привычка появляться из ниоткуда, когда меньше всего этого ждёшь. Вот и сейчас — ксеносы вырвались из глубины дречийской шахты, выпуская в нас целый шквал бритвенной остроты дисков. Несколько секунд — и половина солдат, что была со мной, либо лежит замертво (да в таком виде, что похоронным командам придётся собирать их в вёдра), либо так изрезана, что ответить врагу сейчас может разве что крепким словцом.

Не желая, чтобы самопожертвование гвардейцев пропало зря, я не стал терять времени и нырнул за очень прочный на вид каменный выступ. Оттуда я несколько раз выпалил из лазпистолета в сторону врага, пытаясь не обращать внимания на искры, что выбил срикошетивший сюрикен, пролетевший слишком близко от моего носа, чтобы я мог чувствовать себя спокойно.

— Из какого Варпа они только вылезли? — Воскликнула лейтенант Грифен. Это был явно риторический вопрос — вряд ли она ждала ответа.

— Вот не плевать? Сдохнут они прямо здесь. — Рядом оказалась Маго, сержант в её взводе и ближайшая подруга. В подтверждение своих слов она швырнула фраг-гранату в группу эльдарских стражей. Прогремел взрыв, и два ксеноса рухнули наземь — через новые дыры в их зелёно-пурпурной броне текли алые струйки.

Выжившие из командного отделения Грифен уже начали палить в ответ из лазганов, убивая тех ксеносов, что оказались достаточно неосторожны, чтобы пытаться подобраться поближе, всё ещё уповая на эффект неожиданности. Если вам интересно моё мнение, то это была большая ошибка — видимо, остроухие считали, что мы настолько ошеломлены и сбиты с толку внезапным нападением, что они смогут взять нас голыми руками. Эта тактика неплохо себя показывала против местных горе-ополченцев, которые пытались сдерживать эльдарские налёты до сих пор. Но теперь ксеносам противостояли закалённые боями ветераны Имперской Гвардии, что рассыпались укрытиям, как только началась стрельба, и мгновенно принялись палить в ответ. Это был 597-й полк — я сражался вместе с ним уже несколько десятилетий и видел, как его солдаты справлялись со всем, что бросала против них галактика. Перестрелка с бандой самоуверенных эльдаров не заставила бы вальхалльцев даже вспотеть.

Гриффен постучала по вокс-бусине.

— Второе и пятое отделение, отходите. Мы под огнём. — Скомандовала она, сперва обернувшись ко мне и ища одобрения. — Если повезёт, они выйдут к врагу в тыл, и мы зажмём ксеносов в клещи.

— Хорошее решение, лейтенант. — Сказал я с непринуждённостью, которой привычно маскировал панику — я хорошо научился этому за свою жизнь. Грифен стала офицером недавно, и я подозревал, что её все ещё одолевают сомнения в том, способна ли она командовать целым взводом. Но её решение показалось мне идеальным, если, конечно, я правильно запомнил окружающие нас туннели[3] — Но сейчас меня интересует, как они вообще здесь оказались.

И, что ещё важнее, нет ли там, откуда они появились, других эльдаров. Стоит ли говорить, что я бы не хотел оказаться там, где можно ждать серьёзного сопротивления — именно поэтому сегодня и сопровождал взвод Грифен. Спроси меня кто–нибудь, и я бы ответил, что просто желаю удостовериться, что новоиспеченный лейтенант справляется со своими новыми обязанностями и хочу помочь ей при необходимости. На самом же деле я здорово устал от любви эльдаров к внезапным воздушным налётам, что не прекращались с самого первого дня. У ксеносов были одноместные скоростные машины — наши солдаты называли «реактивными мотоциклами», хотя у них явно не было ни колёс, ни реактивных двигателей[4]. Не обошлось и без авиации — хотя её у эльдаров было немного, нам не хватало «Гидр», чтобы надёжно прикрыть свои позиции, так что ксеносы бесчинствовали в воздухе как хотели. А поскольку даже эльдарские самолёты поразительно неэффективны в подземельях, я ухватился за возможность пойти с группой в туннели и поискать там вражеских лазутчиков, а стал жертвой очередной шуточки Императора.

— На ауспике ничего. — Проговорила Маго, глядя на прибор, что она вытащила из одного из своих многочисленных подсумков. Впрочем, это было ожидаемо. Вокруг нас один камень да руды, которые ауспик почти не пробивал. — Значит, попробуем по-плохому — Это вообще было её любимым способом действий. Маго указала в зев туннеля перед нами — Заходим и зачищаем там всё.

— Если там ещё осталось, кого зачищать. — Сказал я с уверенностью, которую хотел бы ощущать. Опыт подсказывал, что врагов всегда бывает или очень много или очень-очень много.

И весь прошедший месяц их было именно очень-очень много.

Эльдары впервые появились на Дречии несколько лет назад — и поначалу их было немного. Они похищали свежедобытый мерконий[5] и пропадали так же внезапно, как появлялись. Местные СПО отвечали на их налёты ожидаемо медленно и неэффективно[6], так что пираты возвращались во всё больших количествах. Планетарный губернатор верил, что СПО справится с любым врагом, если командиром назначить кого–нибудь из своих многочисленных родственников, независимо от того, смыслит этот человек что–то в военном деле или нет. Неудивительно, что когда, наконец, Имперскую Гвардию призвали, чтобы очистить этот гадюшник, ксеносы бесчинствовали тут, как хотели.

Это значило, что 597-й, как и меня, лишили планируемого возвращения на Коронус[7] и поставили незавидную задачу хоть как–то укрепить это место. Одного полка было мало, но спешно собрать ещё людей не выходило — тираниды вгрызались всё глубже и глубже в Залив, и пока что нам предстояло обходиться собственными силами.

Конечно, я выразил недовольство этим, совершенно не ожидая, что это что–то изменит, и — к моему глубокому неудивлению — ничего это и не изменило. Один из несомненных недостатков моей до смешного раздутой репутации заключается в том, что каждый чинуша из Муниторума непоколебимо уверен, что одно лишь моё присутствие способно обеспечить победу, невзирая на обстоятельства. Так что, когда мы получили приказ, не оставалось ничего, кроме как взять под козырёк и попытаться — как и всегда — не высовываться.

— Дело будет нелёгкое. — Сказал я, когда за удалившимся в страшной спешке трутнем из Администратума закрылась дверь. Тот почти сбежал, едва вручив нам документы с инструктажем, которые я, как и обычно, не имел ни малейшего намерения читать.

Через бронекристалльное окно, я бросил взгляд на док пустотной станции, где стоял наш войсковой транспорт, носящий вдохновляющее название «Неразрушимый IV»[8], сейчас частично скрытый за линейным крейсером типа «Армагеддон», который — настолько я мог судить по отметинам на корпусе — оказался на принимающей стороне некронского молниемёта. — Предстоит защищать целую планету, а у нас только один полк.

— Технически, это не совсем планета. — Отозвался Броклау, вчитываясь в оставленный писцом инфопланшет. Майор уже продирался через текст, складывая для нас с полковником Кастин краткую и дельную выжимку из потока штабного словоблудия — то была одна из привычек Броклау, что делала его столь полезным заместителем. — Это большой спутник. Один из десятка населённых спутников вокруг изолированного газового гиганта.

— Значит, будут туннельные бои. — Проговорил я, чувствуя лёгкий прилив оптимизма. Для старого ульевика вроде меня туннели — это просто отлично, если, конечно, не обращать внимания на ту часть, где говориться про свирепых ксеносов, пытающихся убить тебя. В таких местах я чувствую себя как дома и всегда знаю их лучше врага. Кроме того, там хватает тёмных мест, где можно спрятаться, если всё станет совсем плойново^{1}.

Броклау покачал головой.

— Это очень большой газовый гигант. Почти протозвезда, на самом деле.

— Значит, на спутниках тепло? — Кастин взяла другой инфопланшет и вывела на него пикт-съёмку поверхности Дречии.

У меня сжалось сердце, не говоря уже о желудке.

— Достаточно тепло для нас. — Весело сказал Броклау, так глядя на пикт, где виднелись сплошные снега и льды, будто это был подарок от самого Императора. Впрочем, для вальхалльца это, наверное, так и было. — Дречия — это ледяной мир.

— Это все меняет. — Обрадовалась и Кастин. Несмотря на одну или две омолаживающие операции, в её рыжих волосах уже пробивалась седина (впрочем, вынужден признать, что это же самое можно было сказать и о нас с Броклау — только у майора волосы всё ещё были почти чёрными, а у меня — едва ли не в полоску), но радостное предвкушение пробирающего до костей мороза, что может убить незащищённого человека в несколько секунд, омолодило её на десятилетие или два. — И солдаты будут рады.

— Это точно. — Согласился я, вопреки себе, взглянув на инфопланшет. Как я и ожидал, первые несколько столетий Адептус Механикус наращивали и прогревали атмосферу Дречии и многих других небесных тел, превращая их из непригодных для жизни в просто почти смертоносные. — А как насчёт остальных планет в системе?

— Ничего, что стоило бы брать в голову. — Заверил нас Броклау. — Протозвезда и её спутники почти независимы. У них свой губернатор, Администратум и инфраструктура.

Я рассеянно пролистал несколько страниц. Содержательные колонки со сведениями о населении и статистикой выплат десятины отскакивали от моего мозга как пули от огринского черепа, и я просто кивнул, будто тоже всё уловил.

— Это логично. — Сказал я. — Это почти самостоятельная звездная система на границе другой системы[9]. Управлять ей с Железоплавильни было бы логическим кошмаром.

— Так и есть. — Согласился Броклау, выводя на планшет схему всей звёздной системы. Мир-улей, вокруг которого тут всё вращалось (не в астрономическом смысле) был вчетверо ближе к звезде, большинство обитаемых миров, спутников и астероидов тоже были недалеко от неё; лишь пара одиноких пустотных станций да кусков бесполезного камня пятнали бездну между ними и протозвездой — она была всё равно что в другой системе. — Даже вокс-передачи между ними идут по несколько часов, что уж говорить о кораблях.

Я кивнул.

— Месяц или даже больше, вероятно. — Я вспомнил свой путь на Перлию в спасательной капсуле примерно с такого же расстояния, что состоялся лет тридцать назад.

Вот почему нас послали сюда — вероятно, вся остальная часть системы Железоплавильня пребывала в блаженном неведении об эльдарских пиратах, что досаждали далёким соседям, и не захотела бы помочь им, даже если бы не боялась привлечь внимание ксеносов и к себе[10]. Конечно, наш путь был тоже неблизок, и мы могли долго проболтаться в Варпе, если течения этого океана нереальности поведут нас не в ту сторону, но мы, по крайней мере, сделали бы свою работу, когда прибыли бы — чего не скажешь об остатках местных СПО, от которых власти, похоже, просто хотели избавиться.

— Сколько у нас времени перед отбытием?

— Двенадцать часов, отсчёт пошел. — Ответил Броклау — Достаточно много, чтобы собрать всех на транспорт, который нам нашли. Если поспешим.

Однако майор хмурился, и я не мог его за это винить. Двенадцать часов — это много, но когда тебе надо организовать четыре тысячи солдат вместе с их боевыми машинами, оружием, пайками, боеприпасами, личными вещами и инструментами полкового оркестра — уверяю вас, это время пройдет невероятно стремительно. Особенно, когда некий процент нужных тебе людей (причем выражаемый двузначным числом) получил разрешение искать любых развлечений на этой герметичной консервной банке, летающей в нескольких миллиардах кубических километрах грёбаного ничего.

— Я поручу это Сулле. — Сказала Кастин, с удовольствием пользуясь цепочкой командования, позволяющей ей свалить такие заботы на своего второго заместителя[11].

— Хороший выбор. — Одобрил я. Сулла начинала службу интендантом, и разбиралась в снабжении, так что эта задача ей бы даже понравилась. Я поднялся, всеми силами изображая нежелание. — И я полагаю, мне тоже стоит этим заняться. На такой пустотной станции не может быть слишком много баров и игорных притонов. — Я всё ещё надеялся сам посетить как можно больше таковых, а теперь у меня был отличный предлог.

— Удачи с этим. — Отозвалась Кастин. — Я объявлю общий сбор, но многие наверняка просто выключили свои вокс-бусины.

— Похоже, впереди у нас трудная ночка. — Сказал я и, хотя это оказалось правдой, этому было не сравниться с работёнкой, что ждала нас на Дречии — которая, в свою очередь, бледнела от незначительности по сравнению с истинной природой и масштабом угрозы, что раскрылась нам позже.

Примечание редактора:

Мои мрачные ожидания от нового места службы быстро оправдались. Наш челнок, испуская клубы пара, что быстро превращались в корку зеркального льда, ударился о засыпанную снегом поверхность Дречии, и приземлился на посадочной площадке, а я обнаружил, что мир по ту сторону иллюминатора понемногу становится виден сквозь клочья тумана. Почти половину моего невеликого поля зрения занимала вырисовывающаяся громада жилых блоков на границе космопорта, в клом[13] высотой и в три — шириной. Посмотрев в другую сторону, я не увидел ничего кроме носимых ветром сугробов, засыпающих грузовые контейнеры, что стояли с открытой всем ветрам стороны космопорта, и размывали очертания наших «Химер», которые выгрузили с предыдущего челнока. Газовый гигант, подобный огромному сгустку запёкшейся крови, висел так низко над горизонтом, что придавал кружившим в воздухе снежинкам такой же нездоровый оттенок, отчего они походили скорее на вылетевшие из печи искры, чем на вестников продирающего до костей мороза, что обрушится на меня, как только пилот откроет люк.

— Я заведу «Саламандру». — Юрген, мой зловонный и незаменимый помощник, встал с соседнего сиденья со всем возможным рвением. Стоит отметить, что он перенёс атмосферную часть нашего спуска на Дречию стоически помалкивая и красноречиво благоухая, и его стремление вновь ощутить под ногами terra firma была почти осязаема.

— Хорошо. — Сказал я, вставая чуть медленнее и поправляя фуражку, чтобы солдатам она казалось сидящей под более героическим углом. Перспектива путешествия в открытой разведывательной машине при царящей снаружи температуре ниже нуля, была отчётливо непривлекательной. Но вдруг я снова обратил внимание на стоящие в отдалении «Химеры», и меня осенило. — А я пока сяду в командирскую машину вон того взвода и прослежу за развёртыванием.

— Очень хорошо, сэр. — Мой помощник рассудительно кивнул, как будто его требовалось его одобрение, и поправил ремень лазгана, что носил на плече. — Хотите сперва забрать свои вещи?

— Нет, пусть их перевезут сразу в дом. — Ответил я. — Я потом пойду в штаб — нужно обсудить тактику. — А также немного погреться, благо там будет тепло, по крайней мере, по вальхалльским меркам, будет чайник горячей танны, а я уж смогу придумать причину проехаться дотуда на «Химере».

— Вы хотите, чтобы я потом присоединился к вам? — Спросил Юрген, и после секундного раздумья, я кивнул.

— Да. — Ответил я, добавив «когда тебе будет удобно» к его явному удовольствию. Собачья преданность Юргена и его верность тому, что он считал своим долгом, за прошедшие годы сотни раз выручала меня, так что лишний раз выразить признательность никогда не повредит; не стоит и уточнять, что если Юргену не придется спешить, то жильё, что он найдёт для меня, окажется куда более комфортным.

Мороз оказался ещё более лютым, чем я ожидал — воздух обжёг мне лёгкие не хуже той отравы, которой приходится дышать на мирах-кузницах, хотя, наверное, не был столь опасен в долгосрочной перспективе. Впрочем, долгосрочной перспективой можно было счесть и ещё несколько минут на посадочной площадке; я уже чувствовал, как холод пробирает меня до самого костного мозга — всего остального я просто не ощущал. А солдаты, что высаживались вместе со мной, со смертельно низкой температурой были на «ты»; холоду они радовались как дети, со смехом и болтовней спускаясь по аппарели; некоторые поставляли лица снегопаду, будто наслаждались душем.

Понимая, что если буду стоять на месте, то умру, примёрши к аппарели, я зашагал к командирской «Химере», которую заметил ещё из челнока — её было легко отличить от сестёр по комплексу ауспиков и вокс-антеннам, видневшимся на корпусе. Чтобы добраться до машины, мне пришлось отойти от приземлившегося челнока и леденящий ветер мгновенно задул вдвое сильнее, обретя силу огринского кулака, полосуя лицо миллионами кусочков льда и завывая у меня в ушах подобно бросающимся в безумную атаку эльдарским баньши.

Мое подсознание — я считаю, что это оно — одарило меня очень развитым и всегда настороженным инстинктом самосохранения. Само собой, я знал, что на Дречии есть ксеносы — почему–то они ведь терзали своими налётами именно этот проклятый спутник — и хотя такое сравнение напрашивалось само собой, оно напомнило мне о присутствии эльдаров, и, возможно, это спасло мне жизнь[14]. Когда вой стал невыносим, я поднял глаза и различил три быстро движущихся пятна, наполовину скрытых снегопадом.

— Берегись! — Заорал я, не думая о барабанных перепонках всех, чья вокс-бусина была настроена на ту же частоту, и надеясь, что я хотя бы успею предупредить окружающих меня солдат. Впрочем, мне не стоило так беспокоиться — большинство уже похватались за лазганы, тоже успев различить сквозь вой метели звук приближающейся опасности.

Обнаружив, что, несмотря на обессиливающий холод, я могу двигаться быстро, я понесся к командно-штабной «Химере», отчаянно стремясь укрыться за её броней до того, как приближающиеся реактивные мотоциклы окажутся близко и откроют огонь. На краткий миг в моём мозгу вспыхнула мысль вернуться в челнок, но его аппарель уже начала подниматься, а пилот явно был слишком опытен, чтобы позволить врагу схватить его на земле.

Тут раздался рёв двигателя, и из пасти челнока вырвалась разведывательная «Саламандра», что достал Юрген, и влёт преодолела быстро поднимавшуюся аппарель. Задев её край, машина выбила целый дождь искр, до странности похожих на кажущиеся багровыми снежинки, что кружили вокруг меня, и ударилась оземь с грохотом, что я почувствовал даже сквозь подошвы — такое обращение с машиной заставило бы любого машиноведа разразиться кощунственной бранью. Быть может, кто–то из них и разразился, но я подозреваю, что сейчас внимание любого человека в окрестностях посадочной площадки скорее отвлекал эльдарский налёт.

Три пурпурно-зелёных реактивных мотоцикла с воем вырвались из бури и спикировали на посадочную площадку как хищные птицы на суетящихся грызунов, обдав всё вокруг ураганом кружащихся, смертоносно острых дисков. Вальхалльцы рассыпались в поисках укрытий; едва найдя таковые большинство начало палить по ксеносам в ответ. Эльдары, которых это явно неприятно удивило[15] отступили и закружились, готовя новый налёт. Следя за ними, я вдруг осознал, насколько я лёгкая цель — вожделенная «Химера» уже дала по газам и последовала вперед вместе со всем взводом, пытаясь перехватить налётчиков до того, как они снова начнут стрелять по пехотинцам. Не стоило сомневаться, что вражеский огонь хотя бы частично достиг цели: тут и там лёд казался куда краснее, чем его делал свет газового гиганта, нависшего над горизонтом, а один или два видневшихся сквозь снегопад сугроба слишком походили на трупы. К моему полному неудивлению, тело, торчавшее из башни командирской «Химеры» венчала голова с хорошо знакомыми лошадиными чертами лица, а собранные в «конский хвост» волосы, торчавшие из–под меховой шапки, развеяли бы сомнения, возникни они у меня — это была Сулла, как всегда готовая встречать неприятности лицом к лицу и не останавливаться, чтобы подумать о последствиях.

Я переключился на её канал связи, и, послушав несколько секунд, вынужден был признать, что Сулла говорит дело. Тяжелые болтеры в башнях боевых машин были нашим лучшим средством защиты от быстроходных воздушных целей, хотя нужно обладать удачей самого Императора, чтобы попасть по всем ним. Сулла использовала имевшиеся под рукой ресурсы наилучшим образом — она расставила «Химеры» по краям посадочной площадки, чтобы их сектора обстрела как можно плотнее перекрывали друг друга.

Я был бы этому рад, если бы не одна маленькая деталь — я–то остался посередине большого открытого пространства с кружащими над головой врагами, что как раз выискивали цель. Вокруг было полно других людей, вжавшихся в землю и готовивших оружие, так что шансы на то, что эльдары захотят убить именно меня были невелики, но я повидал слишком много боёв, и понимал, что неприцельная очередь может быть так же опасна, как выверенный снайперский выстрел.

Поскольку вариантов получше не было, я достал лазпистолет из кобуры и пригнулся, как и все, выжидая возможность пальнуть навскидку в сторону врага и изо всех сил стараясь не выделяться. Чтобы сбить реактивный мотоцикл лазерным разрядом, потребуется даже больше удачи, чем снарядом тяжёлого болтера, но одной плотности огня должно хватить, чтобы эльдары держались подальше; ответ, что мы дали на их первую атаку, похоже, заставил ксеносов взять передышку и возможно повторения этого урока будет достаточно, чтобы вынудить ксеносов отступить. Во время наших прошлых встреч остроухие показали себя хитрыми, изобретательными, безжалостными и даже кровожадными[16], но отъявленными самоубийцами они не были — в этом им далеко до безоглядной свирепости орков или присущей тау готовности встретить верную смерть во имя Высшего блага, если их как следует замотивируют. Я целился в небо, пытаясь отследить ближайшую из движущихся точек — хотя меня ещё трясло от холода, аугментические пальцы придавали руке твёрдости. Правда, если мы ещё немного просидим здесь — холод убьёт меня раньше эльдаров.

Внезапно, безо всякого предупреждения, ксеносы прекратили кружить и спикировали на нас, не обращая внимания на шквал болтерных снарядов — ни один из которых не попал, как бы не старались стрелки Суллы. Я прислушался к обычным для неё кратким командам и куда более возбуждённому тону командиров других «Химер» и быстро понял, что моё вмешательство сейчас ничего не даст — да и вряд ли я смог бы отдать чёткий приказ своей задубевшей от холода глоткой — так что я просто продолжил целиться во врага так твёрдо, как мог, стараясь не упускать из виду одну из скользящих в небе машин.

Конечно, пистолеты — это не дальнобойное оружие[17], даже в самых лучших условиях, а сейчас условия были далеко не лучшими. С другой стороны, когда больше сотни человек одновременно палят по относительно небольшому пространству, они во что–нибудь да попадут — я был уверен, что видел несколько вспышек от попаданий на пикирующих рядом реактивных мотоциклах. Вдруг, когда один из них подставил борт, в нём тут же появилась большая, рваная дыра, проделанная несколькими болтерными снарядами. Машина закачалась в воздухе, когда пилот пытался удержать управление в своих руках, а потом, успокоившись, отступила, отлетев назад и набирая высоту.

Солдаты вокруг меня издали нестройный радостный возглас лишь для того, чтобы заткнуться, когда оставшиеся налётчики вновь открыли огонь. С оцепенелой отрешённостью, я смотрел как снег и лёд передо мной разлетаются на осколки, когда плотный поток сюрикенов вгрызается в них, перед тем как срикошетить куда–нибудь ещё и оставляя за пикирующими мотоциклами след из убитых и покалеченных. На них мне было наплевать — шквал сюрикенов приближался ко мне, и всего через несколько секунд от меня останется лишь быстро развевающееся багровое облачко да продырявленная фуражка. Я рефлекторно попытался встать и бежать, но замёрзшее тело отказалось повиноваться, согласившись лишь медленно встать и начать поворачиваться примерно в нужном направлении.

Вдруг зарычал явно не рассчитанный на такое обращение двигатель, и прямо передо мной, заложив лихой поворот, появилась «Саламандра»; из водительского отсека торчал ухмыляющийся Юрген. Он нырнул внутрь как раз, когда шквал смертоносных дисков забарабанил по корпусу машины, пролетая над моей головой и взрезая лёд, снег и нерасторопных гвардейцев.

— Как всегда вовремя, Юрген. — Сказал я, с трудом унимая дрожь в голосе и надеясь, что меня слышно через вокс-бусину — не было сил перекрикивать шум двигателя, рык тяжёлых болтеров и треск полусотни палящих лазганов, не говоря уже о вое эльдарских мотоциклов.

— Пожалуйста, комиссар. — Он ответил таким тоном, будто просто передал мне бутерброд, и вдавил газ, едва я забрался в машину. Хотя открытый пассажирский отсек отказался таким же негостеприимным, как я и ожидал, он хотя бы отчасти защищал от ветра, и мне тут же стало чуть теплее, хотя умом я понимал, что угроза замерзнуть насмерть никуда не пропала. — Простите, что заставил вас ждать, но я подумал, что вы захотите выпить горячего.

И действительно, поверх моих вещей в углу отсека лежала фляжка горячей танны — я не стал терять времени и, открыв её, с благодарностью сделал глоток. Вообще–то танна была ещё очень горячей — она обожгла мне язык и пролилась в желудок потом жидкой лавы, но сейчас меня это не заботило.

— Ты правильно подумал. — Заверил я его, и сделал ещё глоток — всё равно внутренности я уже обжёг, а возможность двигаться сейчас была куда важнее целостности моих потрохов.

— В штаб, сэр? — Спросил Юрген, и я, подчиняясь необоримой привычке, кивнул, прежде чем вспомнить, что он меня не видит.

— Если ты не против. — Сказал я, не отрывая глаз от неба. За все годы, что мы служили вместе, я постепенно привык к дубовому стилю вождения, что исповедовал Юрген, и научился удерживать равновесие, какие бы виражи он не закладывал, но сейчас всё ещё не отошедшее от холода тело не успело отреагировать, и когда мой помощник дёрнул рычаг переключения передач и вдавил газ в пол — его обычный способ тронуться с места — я понял, что падаю. Пришлось ухватиться за турель со шквалболтером, чтобы не упасть — орудие дёрнулось, я вновь обрёл равновесие и заметил, что один из эльдарских налётчиков как раз оказался в прицеле. Ещё до того, как мой мозг понял, что видит, я вдавил гашетку, посылая в сторону врага шквал разрывных снарядов.

Удача или сам Император в тот день определённо были со мной — мой залп прошёлся эльдару по правому борту и не то взорвал двигатель, не то запёк энергоносители[18]. Над посадочной площадкой раздался громовой взрыв, что был слышен даже через грохот стрельбы, и всем вокруг пришлось пригнуться и поберечь головы от сыплющегося с неба града обломков и останков остроухого, что попадали прямо из центра вспыхнувшего на миг огненного шара. Оставшийся невредимым налётчик, должно быть, решил, что на сегодня достаточно, и поспешил вслед за своим задетым «Химерами» собратом, что уже летел на юго-запад, покачиваясь на ходу и оставляя за собой дымный след.

— Хороший выстрел, комиссар. — Ворвалась в эфир Сулла; моя вокс-бусина слегка приглушала её голос, и я запоздало осознал, что, по крайней мере, часть солдатских восторгов, что я слышал, предназначалась мне. Очевидно, что из своего насеста в башне «Химеры» Сулла хорошо видела, что случилось, и если из–за расстояния моё случайное попадание выглядело мастерским выстрелом — кто я такой, чтобы разубеждать её?

— Как и у тебя. — Ответил я, указав в сторону отступающего эльдара. — Тот, которого ты достала, не захочет больше связываться с 597-ым. — И хотя это даже было правдой, на Дречии оставалось полно других эльдаров, которым ещё предстояло выучить этот урок.

Примечание редактора:

— Как мы вообще сможем сдержать этих ублюдков, если даже не знаем, откуда они берутся? — Спросила Кастин, сверля штабной гололит таким взглядом, будто он только что сказал что–то оскорбительное о её происхождении. Сейчас на приборе не было отмечено ни одного врага, хотя несколько рун указывали на места, где эльдаров видели ещё вчера. А учитывая то, что все эти доклады были составлены СПО, чьи солдаты не вылезали из тёплых транспортов, а в патрулях не стремились слишком уж удаляться от самых густонаселённых жилых блоков, веры таким рапортам у нас было немного. — И куда, мать их, они скрываются после налётов?

— Именно об этом мы спрашиваем себя с тех самых пор, как они впервые тут появились. — Сухо отозвался наш нежеланный и незваный, но постоянный гость. Келсо Проктор представлял у нас ведомство губернатора — весьма неблагодарная работа, должен отдать ему должное, ведь губернатор Дречии едва терпела наше присутствие здесь. Она совершенно ясно дала понять с самого начала, что её возмущает расположение полков Астра Милитарум на её мире — несмотря на всесторонние доказательства обратного, она до сих пор была уверена, что её собственные СПО очень скоро вышибут ксеносов с планеты[28]. Проктор был одет в серые облачения старшего адепта Администарума, и всё в этом чиновнике, от бледности до голоса, казалось, было нужно, чтобы размыть границу между человеком и его одеждой. С другой стороны, я заметил, что Келсо склонен говорить, что думает, невзирая на то, кто может это услышать, и взвешивать все полученные сведения, перед тем как высказать мнение, а иногда даже выказывает некие признаки чувства юмора — редкая штука для чиновника его ранга; подозреваю, что именно оно сыграло ключевую роль в том, чтобы губернатор сослала Келсо к нам.

— Кайафас? — Броклау оценивающе посмотрел на меня через поднимающийся от его чашки с танной пар. По давно укоренившейся привычке, я постарался (вернее я постарался, чтобы Юрген постарался), чтобы самовар^{2} всегда был поблизости от комнаты для совещаний, где я проводил большую часть времени, якобы анализируя те скудные разведданные, что мы смогли собрать о враге и его передвижениях. Хотя окружающие меня вальхалльцы, возившиеся с вокс-станциями и инфокафедрами, были в обычных рубахах, температура воздуха тут держалась на уровне, больше подходящем для хранения мяса, так что готовый запас горячего питья был мне необходим не меньше чем комиссарская шинель (за которую я был благодарен Комиссариату с самого первого дня моей службы в полку с ледяного мира). — Ты встречался с эльдарами чаще, чем все мы. Что думаешь?

Я пожал плечами, как будто все мои прошлые встречи с этими существами были не слишком захватывающими или интересными, хотя из–за них я не раз и не два оказывался куда ближе к смерти, чем, когда бы то ни было[29].

— Друзьями нас не назовёшь. — Ответил я и приятно удивился, заметив тень улыбки на лице Проктора. Кастин и Броклау за годы уже привыкли к моему обычному самоуничижительному юмору, и было приятно увидеть, что такие шутки воспринимает кто–то ещё. — Но, кажется, они перемещаются через нечто вроде туннелей в пространстве. Именно поэтому их так трудно загнать в угол.

— Вы хотите сказать, они могут прыгать через Варп? — Спросил явно изумлённый Проктор; его обычно ничего не выражающий голос исказила эмоция, отчего он прозвучал чуть более гнусаво, чем может быть у человека, постоянно сидящего в насквозь промороженном штабе. Он сотворил аквилу, неосознанно отгоняя несчастье, что могло произойти от простого упоминания Имматериума, и немного смутился, осознав, что сделал.

— Я думала, чтобы открыть путь через Варп, требуется какой–то обряд. — Сказала Кастин. — Вроде тех, что культисты пытались устроить на Адумбрии.

Я кивнул в ответ, стараясь не вспоминать тот случай. Те еретики пытались вернуть в материальный мир Эмели — колдунью-слаанешитку, что я однажды убил, и от успеха их отделял один удар сердца. Я как мог, попытался забыть об этом — у Эмели была привычка проникать в мои сны, когда я вспоминал о ней, и я был болезненно уверен, что сегодня ночью демоница снова сделает это, раз я разбаламутил воспоминания; с другой стороны, в такой жизни как моя подсознание накапливает много топлива для ночных кошмаров, и я всегда мог вспомнить что–нибудь не менее ужасное.

— У эльдаров это работает не совсем так. — Сказал я, пытаясь вспомнить что–нибудь из того, что мне за все эти годы рассказывала Эмберли, хотя, если начистоту, обсуждение странных обычаев ксеносов не назовешь первым, что приходит мне в голову, когда она оказывается поблизости. — Эти туннели — нечто среднее между реальным миром и Варпом. Не спрашивайте, как это работает.

— У туннелей есть выход на Дречии. — Рассудительно и по-военному практично, сказала Кастин. — Можем мы взорвать эти выходы и обрушить туннели?

— Я не уверен, что это так работает. — Медленно произнёс я. — Хотя, полагаю, там может быть какой–то буквальный «вход», который мы сможем уничтожить. Но их может быть много.

— Если позволите предложить, — сказал Проктор тоном человека, что будет говорить дальше, неважно, позволят ли ему, — быть может, мы сможем выявить, где эти «туннели» находятся, изучив места прошлых нападений, рассчитав, с какой стороны эльдары появлялись и куда отступали. — Как и все мы, он держал в руках чашку танны, хотя отпивал очень редко[30], скорее используя её как грелку как рук.

— Это стоит попробовать. — Ответил немало удивлённый Броклау, и гололит запятнал целый шквал новых значков, отчего экран стал выглядеть так, будто умирал от тяжелого случая болотной оспы. Изображение исказилось сильнее, чем обычно, и управлявший им машиновед забормотал благословление, повернул одну-другую рукоятку, после чего пнул прибор в церемониальную вмятину, и экран пришёл в порядок. Майор нахмурился и выделил часть рун. — Вот в этих боях участвовали мы, а красными помечены перестрелки эльдаров с местными. Думаю, будет несложно найти нужную информацию в ПБО[31].

— В наших ПБО, по крайней мере. — В голосе Кастин звучал неприкрытый скепсис. — Не видела ни одного отчёта местных, где были бы какие–нибудь полезные подробности.

— Не узнаем, пока не проверим. — Отозвался Броклау с оптимизмом, который у майора никогда не доходил до того, чтобы открыто спорить с Кастин. — Я поработаю с ними — посмотрим, что удастся найти. — Он повернулся к Проктору, и в его голосе впервые появились слабые следы сомнения. — У ваших людей есть ведь какой–нибудь анатиликум, где этим можно будет заняться?

— Конечно, есть. — Ответил Проктор, на лице которого появилось воодушевление — по крайней мере, оно было ближе к воодушевлению, чем любому другому. — Писцы из губернаторской канцелярии работают с лучшим когитатором во всей подсистеме. В нём ведут учёт добычи в шахтах, отслеживают транспортные накладные, выплаты десятины и прочее. Но я думаю, вы сможете реквизировать его, учитывая Муниторум, что стоит у вас за спиной.

— Мы сможем. — Сказала Кастин с уверенностью человека, что имеет право ввести военное положение, когда посчитает нужным[32]. — Но губернатору, наверное, это не слишком понравится.

Проктор покачал головой.

— Не согласен. Губернатору это не понравится совершенно точно. — В устах это звучало как дополнительная рекомендация.

— Если это даст нам шанс, — произнёс я, чувствуя, что нужно внести вклад в разговор, если кто–то ещё помнит, что я нахожусь здесь, — то не имеет значения, кому что не понравится. Долг перед Императором превыше всего.

— Именно так. — Сказала Кастин, Броклау рьяно кивнул; казалось, мои слова впечатлили даже Проктора.

— В самую точку, Кайафас.

— Тогда мне лучше начать приготовления. — Проктор поднялся и формально раскланявшись, собрался уходить. На Дречии поклонам придавали большое значение — каждая официальная встреча требовала ото всех дергаться туда-сюда как нырковые утки; к счастью, мое чужеземное происхождение и раздутая репутация освобождали меня от этого. — Я буду на связи.

К моему удивлению, все получилось именно так, как говорил Проктор, и, к моему неудивлению, губернаторша была недовольна и зла именно так, как он предсказывал. Тем не менее, прибегнув к тонким дипломатическим трюкам, менее тонким апелляциям к моей известности как истинного Героя Империума и уж совсем не тонким угрозам расстрелять всякого, кто будет препятствовать нам исполнять наш долг, включая её превосходительство, мы получили нужные сведения.

Через несколько дней после прошлой встречи, Кастин, Броклау, Проктор и я снова собрались вокруг гололита. Кажется, Проктор осознал, что вальхалльцам даже в помещении по нраву температура, при которой изо рта идёт пар — его ряса была куда толще, чем в прошлый раз, в чём я — учитывая мою привычку кутаться в шинель и носить лишнюю пару носков на каждом из таких совещаний — не мог его винить.

— Большинство нападений, как будто бы совершено с низкой орбиты. — Сказал он, с удивительной легкостью управляясь с гололитом и не обращая внимания на машиноведа, что беспокойно парил у него за спиной, и чьи механодендриты дергались, нетерпеливо желая влезть с крошечными поправками, всякий раз, когда Проктор допускал какую–нибудь мелкую ошибку. — И, к счастью, у диспетчерской службы есть мощный комплекс авгуров, через который они отслеживают прибывающие и отчаливающие баржи с рудой. — Он снова что–то нажал, и крапчатая сфера Дречии внезапно стала похожа на клубок бечёвки, что Юрген как–то нашёл на дне походного сундучка и, сочтя его полезной штукой, решил приберечь и пустить в дело, когда понадобиться — отличная идея, что сработала бы, если бы он смог найти у этого мотка хотя бы один конец.

— Таким образом, «выход» из туннеля должен быть где–то здесь. — Он указал на довольно большой и запутанный узелок в нескольких тысячах километрах от планеты, на границе необычно большой и сложной системы колец, что окружала Аверн.

— Нам это не сильно помогает. — Кисло сказала Кастин. — Оттуда они могут высадиться, где угодно, и ударить с любого направления.

— Но, кажется, из всех направлений они предпочитают «сверху». — Сухо добавил я, уже развивший привычку постоянно глядеть в небо, когда обязанности вытаскивали меня на свежий воздух. Даже не собираясь устроить налёт и чем–то поживиться, эльдары постоянно мелькали в воздухе, пикируя на любой военный объект, который попадался им на глаза, делая пару залпов и убегая как трусы, которыми они и были.

— Стало быть, это работа для ССО[33]. — Заключил Броклау.

Проктор медленно покачал головой.

— Это было бы работой для ССО, если они у нас были. — Согласился он. — Но их нет. Теоретически, мы — часть системы Железоплавильня, так что нас должны защищать её корабли, а постройку собственных власти сочли пустой тратой средств. — Он тактично кашлянул. — Увы, в самой Железоплавильне считают иначе. Они утверждают, что раз у нас есть свой губернатор и Администратум, то и защищать себя мы должны сами.

— Ещё не слишком поздно расстрелять губернатора за вопиющую некомпетентность? — Спросил я, скорее в шутку, чем всерьёз. На самом деле, одно из сомнительных преимуществ носить красный кушак[34] — это возможность расстрелять почти любого имперского военного, который, по твоему мнению, этого заслуживает, а планетарный губернатор, как глава вооруженных сил своей системы, теоретически попадал под это определение, хотя на деле политические последствия от такого фортеля были бы слишком велики, и хотя эта проклятая баба прекратила бы нам мешать, кто знает, на что окажется способен её наследник. Кроме того, такой поступок бы слишком разошёлся с тем образом строгого, но справедливого командира, который я с таким трудом себе создавал. Тем не менее, к моему удивлению, Проктор воспринял эти слова всерьёз.

— Хотя мне больно говорить это, — произнёс он, — это не совсем её вина. Разногласия длятся уже девять сотен лет.

Это значило, что, несмотря на все доступные аристократам омолаживающие операции, такое положение дел губернатор не создала, а унаследовала.

— Справедливо. — Признал я. — Хотя не думаю, что её разорила бы постройка пары канонерок.

— Которые ксеносы мгновенно уничтожили бы, едва появившись здесь. — Указала Кастин. — Тут скорее потребовалась бы эскадра линкоров. — Она вновь повернулась к гололиту. — Что–то ещё?

— Возможно. — Сказал Проктор, так резко ткнув в гололит, что наблюдающий за нами техножрец издал испуганный стон — если, конечно, это не был скрип изношенного серво-чего–нибудь там у него под рясой. Этот жест опутал всю планету целой паутиной пересекающихся нитей, идущих от шахт и складов. — Вот направления, с которых эльдары атаковали, и в которых отступали, — мы извлекли эту информацию из полученных отчётов.

Которые, к моему совершенному неудивлению, почти целиком были написаны гвардейцами 597-ого — хотя, справедливости ради, среди рапортов нашлось и несколько сочинённых солдатами СПО — они описывали бои на открытых пространствах, где направления, с которого враг атаковал и то, в котором отступил, были очевидны.

— Но ведь они легко могли входить в атмосферу далеко от места боя — С этим замечанием Броклау опередил меня на мгновение.

Кастин кивнула.

— Наверняка, не раз так и делали. Но в нескольких местах направления их движения пересекаются — думаю, их стоит проверить.

— Вот они. — Проктор услужливо подсветил нужные точки, приятно удивив Кастин. — Впрочем, всё они удалены и труднодоступны.

— Стоило этого ожидать, полагаю. — Сухо заметил Броклау. — Вряд ли они будут строить выход из своего варп-туннеля в середине главного жилого блока, а?

— Я предполагаю, что туннель может быть несколько старше имперского поселения. — Явно преуменьшая, ответил Проктор.

— Как бы то ни было, нам придётся проверить точки пересечения. — Сказала Кастин, враждебно глядя на гололит. — Хотя один Трон знает, что мы вообще ищем. — Она посмотрела в мою сторону. — Кайафас?

— Никаких идей. — Признался я, не буду скрывать, с облегчением. Я терзал свою память, пытаясь вспомнить что–нибудь полезное из того, что мне рассказывала Эмберли за эти годы, но на ум ничего не шло. — Не вижу никаких следов эльдарства.

— Эльдарства? — Переспросила она, будто слово стало бы более привычным от повторения. — Есть такое слово?

— Может и нет, но сейчас оно очень к месту. — Сказал я, посмотрев на полдюжины целей, что отметил Проктор, одна бессмысленнее другой. Повсюду ничего, кроме снега, льда и трещин, которые могут проглотить «Химеру» и даже не срыгнуть. Для вальхалльцев так это просто игровая площадка — попробуйте выкликнуть добровольцев на путешествие в такие места, и вас затопчет целая толпа. Я с надеждой глянул на Проктора.

— Ни одно из этих мест никак не связано с местным фольклором?

— Фольклором? — Проктор не меньше Кастин был сбит с толку моим словотворчеством. — А должно быть?

— Потому что, по моему опыту, скверна Варпа или ксеносов оставляет следы. — Сказал я терпеливо. Проктор не виноват в том, что он — гражданский, а значит, не понимает, как устроена эта галактика. — Даже если это просто глупые истории о привидениях.

— Я понимаю, о чем вы. — Задумчиво кивнул он. — Вроде рассказов о снежных ходоках.

— Возможно. — Сказал я, хотя понятия не имел ни о каких ходоках — хотя почти на каждом мире есть свои страшилки, и все похожи. — Такие существа, которых люди порой мельком замечают — особенно когда метёт вьюга, а в желудке уже плещется рюмка-другая амасека, да?

— Именно так. — Подтвердил Проктор. — Неясные фигуры из снега, что скрываются в пурге. Большинство людей считают, что виной тому особенно сильные порывы ветра, что носят снег, и слишком живое воображение.

— И, скорее всего, они правы. — Скептично сказала Кастин. — Хотя Хотя эти «снежные ходоки» явно не относятся — она насмешливо улыбнулась, глянув мою сторону, — к эльдарству.

— Верно. — Согласился Броклау, и повернулся к Проктору. — Но какая–нибудь из точек пересечения как–то связана с историями о «снежных ходоках»?

— Этого я не знаю. — Отозвался Проктор. Он задумался на минуту. — Но у меня есть кое–то, кто может изучить этот вопрос. На всякий случай.

— Спасибо. — Кастин вновь вернулась к гололиту. — А нам нужно послать разведгруппу осмотреть все эти места.

— Несколько разведгрупп. — Добавил я. — Это займёт время. Цели сильно разбросаны.

— Это так. — Согласилась Кастин. — И чем больше людей мы пошлём на разведку, тем меньше останется у нас, чтобы защищать шахты. Я не хочу ещё больше ослаблять оборону, особенно после последней атаки.

— Как и я. — Заверил я полковника. Тот бой был долгим и кровавым, эльдары ещё не атаковали нас такими многочисленными силами, и если бы не врождённое вальхалльское умение пользоваться преимуществами местности, сражение могло бы закончиться совсем иначе; но даже так нам всем пришлось попотеть. — Не горю желанием опять связываться с их дредноутами. — Они были адски быстры и проворны, куда там имперским аналогам. Если верить тому, что я видел — с настолько большого расстояния, насколько это было возможно — они превосходили даже модели, что использовали т’ау — что звучит весьма прискорбно.

— Нам не нужно отправлять по разведгруппе на каждый объект. — Вмешался Броклау, сменивший Проктора у гололита, что явно взволновало парящего над полом техножреца. Майор ткнул в пару кнопок, выводя на экран длинные, петляющие линии, соединяющие отмеченные адептом точки. — Хватит двух или трёх, если мы сможем подождать несколько дней, пока они пройдутся по всем целям.

— Подходит. — Одобрила Кастин. Я тоже кивнул, выражая согласие. Необходимости в нём не было — комиссар стоит вне цепочки командования, но я, Кастин и Броклау долго работали вместе и привыкли доверять суждениям друг друга, а ни одному командиру не повредит, если все записи покажут, что комиссар был на его стороне. Она указала на самый длинный маршрут. — Вот сюда может отправиться Шамбас. «Часовые» пройдут по этой местности лучше «Химер».

— В конце концов, для этого они нам и нужны. — согласился я. «Часовые» значились в наших ПОС[35] как подразделения разведки, хотя их мощные мультилазеры и присущая шагоходам способность быстро передвигаться по полю боя делали такие машины полезными для атак в духе «ударил-отступил» или фланговых обходов неподвижного или медлительного врага. Не брось их Кастин против эльдарских дредноутов, обратив тактику ксеносов против них самих, дела у нас были бы куда хуже. — Кого ещё мы пошлём?

Кастин пожала плечами.

— Я прикажу Сулле назначить одного из её взводных на отбор разведчиков. Пары отделений на каждый маршрут хватит. — Это имело смысл. Две боевые машины смогут прикрывать друг другу спину, а если она выйдет из строя из–за поломки или нападения врага, никого не придётся бросать в глуши — хотя пассажирам придётся потесниться.

— Именно так я бы и сделал. — Сказал Броклау и вздохнул так тяжело, как только мог позволить себе — по крайней мере, в присутствии гражданского. — Что бы только не отдал за «Валькирию» или две!

Я кивнул; имея в своем распоряжении достаточно надёжных самолётов, мы в несколько часов смогли бы всё прочесать. У 597-ого не было собственной авиации — приходилось полагаться на другие части или (если выбора не было) на местные СПО. Мы были единственным полком Имперской Гвардии на Дречии, так что первый вариант отпадал, а поскольку эльдары посбивали все местные самолёты ещё в первые дни кампании, отпадал и второй.

— Но если бы желания могли исполняться сами собой, Гор был бы Императором. — Заключил я, вспомнив пошлую присказку из моего детства, что строгие взрослые использовали, чтобы справляться с завышенными ожиданиями[36], нарочно преувеличивая их, чтобы всё звучало как шутка, а не нравоучение. — Придется работать с тем, что имеем.

— Как и всегда. — Сказала Кастин.

Наши «Часовые» затопали сквозь кружащий в воздухе багровый снег уже на рассвете следующего дня; пилоты весело тряслись в открытых кабинах, несмотря на пробирающий до костей мороз, который я созерцал через вид-экран, сидя в относительном тепле штаба — раньше в этом здании располагались СПО, которые приняли нас со показной вежливостью и едва скрываемым негодованием. Впрочем, для 597-ого такое было не впервой, и я быстро занял делом местных командующих, потребовав рекомендаций касательно местных погодных условий (которые наши солдаты едва ли замечали) и таская их на бесконечные совещания до тех пор, пока сотрудничество между вальхалльцами и СПО не наладилось так хорошо, как мы только могли ожидать.

Чтобы поддержать боевой дух наших ненадёжных союзников, я пригласил местного лорда-маршала (в менее одержимом церемониями обществе он назывался бы просто генералом) и горстку его помощников на совещание, чтобы они могли убедиться в нас и понаблюдать за выездом разведгрупп.

Стремясь оставаться в тепле и не давать гостям путаться под ногами у гвардейцев, я предложил посмотреть на происходящее через пикты, пока Кастин и Броклау занимались более важным делами. Стоит ли говорить, что моя дутая репутация сыграла свою роль — гости были рады повстречаться с Героем Империума, а я — совершено счастлив оставаться вдали от ветра, попивать танну и не бояться случайного выстрела залётного эльдара.

— Уверен, вы хотели пойти с ними. — Сказал лорд-маршал, покачивая в руках чашку танны. Чашку ему подал Юрген, так что маршал старался дышать через рот, пока мой помощник не отошёл на несколько метров.

Вообще–то мысль, что изрёк глава СПО, я слышал не впервые, но понять, почему, по мнению всех окружающих, я, уже несколько раз едва-едва избежав мучительной и крайне неаккуратной смерти, должен раз за разом соваться туда, где она меня может, наконец, настигнуть, было выше моего понимания.

Я пожал плечами в своей лучшей самоуничижительной манере.

— «Часовой» — одноместный шагоход. — Я поддал в голос слегка нарочитого сожаления, чтобы скрыть облегчение. — Вряд ли я бы мог втиснуться в одну кабину с пилотом.

— Но другая группа едет на «Химерах». — Вступила в разговор угловатая женщина средних лет; её сходство с лордом-маршалом было достаточным, чтобы вероятность того, что это не его близкая родственница, дочь или племянница, была исчезающе малой. — Я уверена, вам бы там нашлось место.

— Уверен, что нашлось бы. — Дипломатично согласился я. — Но у солдат есть задание, и я уверен, что они справятся с ним лучше без моего надзора. Если хочешь, чтобы люди выложились на полную, нужно иногда показывать, что ты веришь в них.

— Конечно. — Неожиданно поддержал меня лорд-маршал. — Если всё время стоять у людей над душой, это будет им только мешать.

Женщина одарила его тяжёлым взглядом, в котором знающий мог бы прочесть многое, но я знающим не был — мне было всё равно. Я решил просто не заметить этот взгляд.

— Именно так. — Уклончиво сказал я и включил гололит. Сейчас за ним присматривала машиновед, что казалась такой скучающей, что сошла бы за мебель, хотя, очевидно, она занималась сейчас теми странными делами, что обычно делают послушники Омнисии — медитируют на болты с левой резьбой и всё такое.

Заботясь о доходчивости — в конце концов, меня слушали главы местных СПО, то есть люди, что получили свои чины благодаря семейным связям, а не военным талантам или острому уму — я решил обойтись без анализа направлений и просто подсветил точки, что заинтересовали нас.

— Вот эти места, как мы полагаем, могут представлять интерес для эльдаров.

— Почему? — Снова врезалась в разговор женщина. — Это же совершенная глухомань.

Я замялся. Не хотелось пугать людей, рассказывая о туннелях как-бы-через-Варп, но выбора не было.

— Мы думаем, что эльдары могли основать прямо на Дречии несколько плацдармов. — Сказал я, тщательно взвешивая слова. — Мы проанализировали данные, что получили от вас (не стоило говорить, что куда больше ценной информации мы добыли сами), — и это указало нам на самые вероятные места.

— Так вы думаете, что у них тут семь плацдармов? — Рассмеялся лорд-маршал. Он отхлебнул танны и быстро опустил свою чашку. — Готов поклясться, что мы бы тогда уже заметили бы хоть один.

— Как и я. — Ловко соврал я, на деле сомневаясь в том, что эти люди смогут заметить даже отряд баньши, вломившийся в штаб, и сам отпил танны, чтобы выиграть время. — Но мы бы пренебрегли своим долгом перед Императором, если бы не попытались проверить и такую возможность.

— Должно быть так. — Снова вклинилась женщина. — Но вы так и не сказали нам, что именно ищете. — Трон, помоги мне, я не знал, то ли восторгаться её настойчивостью, то ли пожелать ей скорой смерти. Быть может, и то, и другое.

— Мы не совсем уверены. — Пришлось признать мне. — Но поймём, что нашли то, что нужно, когда найдём.

Она кивнула.

— Солдаты просто ищут что–нибудь эльдароподобное.

— Я не сказал бы лучше. — Согласился я. Изображение на вид-экране замылилось — не то помехи, не то внезапный порыв ветра, что поднял в воздух снег — я не понял, а машиновед, если и сообразила, то виду не подала. Картинка прояснилась, и мы увидели последнюю из «Химер», что уезжала вдаль — её прометиевый выхлоп заволок дымом весь экран.

— Ну вот и всё. Не пора ли взяться за дело и нам?

— Всеми силами. — Согласился лорд-маршал, прокладывая себе пусть к стоящему в углу столу для совещаний и садясь во главе — там, где должна сидеть Кастин. Поскольку она присутствовать здесь не собиралась, сказав, что с большим удовольствием пошла бы охотиться на орков с одной острой палкой[37], вопрос о месте во главе стола был спорным, но я решил не лезть. Как старший представитель Астра Милитарум, я сел с противоположного конца, избавив себя от посягательств соперников на танну; я так и не согрелся, а приближение Юргена с чайником должно было гарантировать, что соседние стулья останутся свободными от захватчиков.

— Спасибо, Юрген. — Сказал я, делая глоток горячей и ароматной жидкости — частично, чтобы согреться, частично — чтобы перебить его собственный, более приземлённый аромат, что уже добрался до моих ноздрей. — Танна великолепна.

— Очень хорошо, сэр. — С этими словами он отошёл к столику с танной, стараясь, что его присутствие было ненавязчивым — что получалось у него примерно так же как у огрина — танцевать котильон. Теперь любой, кто покусился бы на место рядом с самоваром, позарившись за исходящее от него тепло, обнаружил бы, что снова оказался в зоне поражения юргенова запаха.

— Присоединится ли к нам ваш очаровательный полковник? — Спросил лорд-маршал, и я покачал головой, всем своим видом выражая искреннее сожаление.

— Она шлёт свои извинения, но ей и майору Броклау нужно обсудить с ротными командирами некоторые улучшения в линиях обороны. Само собой, вы можете к ним присоединиться.

— Нам не стоит вмешиваться. — Быстро отказался лорд-маршал, воспоминание о снеге на пикт-экране явно было ещё свежо. Хотя дречийцы и жили на ледяном мире, они не выработали в себе той привычки к этому климату, какой обладали вальхалльцы, предпочитая оставаться в своих домах и шахтах и не вылезать оттуда без крайней необходимости. Кроме того, я был уверен, что прогулкам по поверхности мешали развлекающиеся тут эльдары — по крайней мере, пока их веселье не испортил 597-ой. — Уверен, что вы, комиссар, сможете рассказать нам обо всем столь же точно. Каковы ваши ближайшие планы?

Сидеть там, где ветер не дует, и подальше от перестрелок, само собой, хотя я сомневался, что такие слова хорошо увяжутся с образом ретивого рубаки, что эти идиоты видят во мне. Так что я повернулся к гололиту и вызвал топографическую схему шахт, наземные комплексы которых качались над запутанным лабиринтом туннелей как резиновые игрушки в ванной. Под нами были сотни километров взаимосвязанных штреков и штолен, перемешанных как тиранидские потроха. Я выделил главные туннели — они были достаточно велики, чтобы ездить по ним на «Химере»[38].

— Прошлая атака, вероятно, была направлена на захват входов в туннели — здесь, здесь и здесь. — Показал я. — Возможно, эльдары хотели разграбить склады переработанного сырья в пещерах. — Где защищать груз было куда легче, чем когда он лежал на складах рядом с посадочными площадками, где налётчики могли без труда его захватить; те немногие склады, что уцелели, ныне пусты и брошены — хотя там может порой засесть вальхалльский снайпер, никакого стратегического и экономического значения, они больше не имеют, если, конечно, вы не захотите использовать их как колоссально дорогой заслон от ветра. Это было одним из немногих разумных решений, что местные приняли ещё до нашего прибытия. — К счастью, ваши линии обороны сумели их сдержать.

Я сделал паузу, позволяя молчаливым славословиям повиснуть над столом; на самом же деле, отразить атаку местным удалось благодаря тому, что 597-ой принял на себя первый удар задолго до того, как эльдары вообще подобрались к шахтам — солдаты СПО стояли во втором эшелоне.

— Это была очень напряженная битва, и именно по её итогам мы решили ещё больше укрепить позиции. — Потому что остроухие явно учатся в этих стычках не меньше, чем мы, и сметут нас, если не подготовимся.

— Мы думали, что это уже сделано. — Сказал лорд-маршал, указывая на паутину недавно созданных траншей и огневых точек за окружающими шахтные комплексы снежными валами. Пожалуй, никто, кроме привычных к морозам вальхалльцев, не смог бы возвести их так быстро или использовать так толково, даже добудь он столько же заступов и лопат.

— Мы улучшили их. — Сказал я, беспечно опустив тот факт, что траншеи наши сапёры рыли почти с нуля. — Нет предела совершенству. Самодовольство — семя поражения[39], в конце концов.

— Именно так. — Сказал лорд-маршал, кивая, как будто узнал эту цитату — а может и правда узнал. — Так что вы предлагаете?

— Укрепить наши внешние рубежи здесь и здесь. — Сказал я, указывая на несколько узких проходов в холмах. — Ничего примечательного, но прикрывают несколько шахт. — Хотя что стоящие там солдаты смогут сделать против врага, полагающегося на авианалёты, я сказать не мог. Но сейчас было важнее поддержать боевой дух и убедить СПО, что они действительно смогут остановить врага на своих двоих. — Кроме того, мы устанавливаем передовые наблюдательные посты, чтобы быстрее отзываться на новые нападения. — Мои слова о «новых нападениях» не вызвали возражений — кажется, собеседники понимали, что эльдары вряд ли завтра соберут вещички и уйдут домой.

Все закивали, как будто требовалось их одобрение, и я вернулся к самим шахтам, подсветив некоторые из самых глубоких туннелей.

— Куда больше меня беспокоят, — сказал я, — вот эти штольни на нижних ярусах. — Я бросил взгляд на дверь, из–за которой как раз появился ещё один сегодняшний гость. — Как раз вовремя. Думаю, все вы знаете Леннарта Делвинга, управляющего этими шахтами. — На самом деле, я был уверен, что никто его не знает, но я и сам не помнил большинство их имен — если вообще их знал — так что этой фразой я ловко ушёл от необходимости устраивать долгие представления.

— Хорошая смена обстановки. — Делвинг прошагал по комнате, и занял свободное место посередине между мной и представителями СПО. Это был большой человек — я с трудом представлял его в шахте. До того, как управляющий не освободил от себя дверной проём, я и не замечал, что его сопровождает Проктор. Посланец губернаторши отвесил приветственный кивок, никому прямо не адресуясь, и сел точно напротив Делвинга.

— Спасибо за то, что смогли так быстро присоединиться к нам. — Сказал я. С Делвингом я познакомился и перекинулся несколькими словами ещё по прибытии, хотя сомнительная привилегия общаться с ним регулярно выпала на долю Броклау. По словам майора, Делвинг не мешал нам работать, пока мы не мешали работать его руднику. Учитывая, что эльдары явно причиняли больше неудобств, чем гвардейцы, это было неудивительно.

— Мы здесь, чтобы обсудить, что нам предпринять на нижних ярусах

— О, это просто. — Делвинг утробно расхохотался, его подбородки затряслись, и я ещё раз подумал о том, что прошли годы, если не десятилетия с тех пор, как этот шахтёр в последний раз брал в руки кирку. И костюм у него явно был не такой, что не боишься перепачкать землёй — одна парча и изящная вышивка. — Ничего.

— Потрудитесь объяснить? — Произнесла женщина, что сопровождала лорда-маршала. Она, наконец, отстала от меня, найдя себе другую жертву.

— Там, в этих штольнях, нет ничего, кроме гнилых опор да рудничного газа[40]. Стоит как следует чихнуть, и потолок обрушится вам на головы. — Он снова зафыркал от смеха, будто такая перспектива казалось ему удивительно забавной.

— И всё равно их нужно проверить. — Сказал я, вспоминая, по меньшей мере, один случай, когда в подземных туннелях, что мы охраняли, нашелся неожиданный проход в тыл врагу — не говоря уже о куда менее приятных сюрпризах, что повстречались там[41].

Я повернулся к лорду-маршалу.

— Быть может, ваши люди смогут поставить блокпост там, где нижние шахты пересекаются с верхними.

— Я уверен, это можно устроить. — Согласился лорд-маршал, которому явно польстило, что его попросили сделать действительно значимый вклад в оборону шахт. Вклад, который мы были счастливы спихнуть на любого из этих троллей, готовых сидеть в темноте, ожидая неизвестно чего. По крайней мере, нашим гвардейцам не придется туда лезть, и они смогут заняться чем–нибудь полезным, а если внизу что–нибудь всё–таки произойдёт, мы узнаем об этом, не потеряв никого важного.

— Почему эти шахты такие путаные? — Спросил помощник лорда-маршала — На верхних ярусах проходы намного более упорядочены. — Он был прав — схема напоминала чуть неровную решётку, из которой тут и там, будто в случайном направлении, уходили проходы, видимо, следующие за рудными жилами.

Делвинг снова хохотнул; я заподозрил, что это скорее нервный тик, чем проявление беззаботной весёлости, хотя его смешки явно рассердили остролицую женщину, а это порадовало уже меня.

— Там просто выработанные жилы. Первые шахтеры шли только по ним. Теперь у нас — вернее, у этих педиков с Железоплавильни — есть славный обогатительный завод, куда мы сплавляем даже самую дрянную руду, и они счастливы. Есть смысл копаться даже в бедной породе, понимаете?

Мы с Проктором кивнули, предлагая ему продолжать и показывая, что что–то понимаем. Делвинг понял этот знак по-своему, отчего его подбородок на секунду дрогнул.

— Остальное — природные пещеры и трещины. Отчасти это из–за них шахта и стоит тут — по ним было проще добираться до руды.

Я почувствовал предостерегающее покалывание в ладонях.

— А карта этих пещер у вас есть?

Как ни странно, толстяк-управляющий не успел раскрыть рот, как мне ответил Проктор.

— Если и есть, то не у нас. — Покачал головой он. — Я искал в архивах по запросу майора Броклау.

— Да с чего бы им быть? — Кажется, Делвинг был неподдельно сбит с толку. — Там же просто выработанные жилы, кому они сдались?

— Нам. — Покалывание в ладонях усилилось. Я привык доверять этому чувству — так моё подсознание, опередив разум, предупреждало меня об опасности. Конечно, нередко дело было в простой паранойе, но обычно я прислушивался к таким ощущениям — иначе бы не дожил до того, чтобы проматывать пенсию в таро с Роркинсом и Визитером[42]. Я ещё раз внимательно взглянул на гололит, и мои ожидания подтвердились — извивы природных трещин резко обрывались, образуя в центре шахт незатронутую ими сферу. В чем–то Делвинг был прав — эти трещины тянулись километрами, постепенно становясь всё уже и уже, и, возможно, не содержали ничего более смертоносного, чем несъедобные грибы, но пока мы не точно не убедимся, что это не дыра в наших линиях обороны, придётся считать это дырой.

Я постучал по вокс-бусине у себя в ухе, переключаясь на закрытые каналы Кастин и Броклау.

— Полковник, майор. Простите, что прерываю, что нам нужно кое–что обсудить.

Наше путешествие на дно шахт заняло куда меньше времени, чем я ожидал. Оказалось, что на верхних уровнях проложены железные дороги; вагонетки приходили в движение благодаря туго затянутым и постепенно ослабляемым пружинам — благодаря этому тряскому транспорту мы преодолели половину пути, вообще не натрудив ног.

После этого мы шли по цепочке всё сужающихся, ведущих вниз туннелей, будто спускались на самое дно планеты. Сперва пришлось преодолеть невероятное количество шахт, сплошь забитых рабочими, что копали, потели, таскали тяжести и управляли машинами, что выглядели так, будто их главной функцией было создавать как можно больше грохота и каменной пыли, которая обсыпала нас с ног до головы и проникла под одежду до самых трусов. Постепенно количество шахтёров вокруг нас падало, а настенные электроблямбы становились всё более тусклыми и редкими, а потом и вовсе пропали.

— Свет. — Скомандовала взводный сержант Маго, и передовой (или передовая) в каждом отделении примкнули к лазганам люминаторы, одновременно включая их. Уже не боясь переломать ноги в темноте и не натыкаясь на шахтёров, мы стали шагать быстрее и поддерживали такой темп, пока изменившаяся поверхность стен и огрубевший камень под ногами не сообщили, что мы покинули шахты и попали в природное подземелье. Когда мы вошли в пещеру, что могла вместить все сорок человек нашего отряда[44], Грифен, сверяясь с картой в инфопланшете, стала раздавать приказы отделениям, направляя их в разные стороны.

— Первое и второе отделение — в ту сторону, до первой развилки. Там первое — налево, второе — направо. — Она выждала, пока названные солдаты не отделятся от толпы и не пропадут во тьме, вызывая у товарищей чувство благодарности за внезапно освободившееся место. — Пятое, вы идёте вниз и направо. Третье — вместе с пятым, проверяйте боковые проходы на две сотни метров. Если будет развилка, делитесь на группы[45], но постоянно будьте на связи друг с другом. Четвёртое, вы остаётесь со мной и комиссаром. — В этот миг несколько солдат почему–то обменялись самодовольными ухмылками. — Идём по центральному туннелю. Вы впереди, командное отделение за вами. Вопросы?

Вопросов ожидаемо не последовало, и пока ещё два отделения шагали в указанные им дыры, я успел перекинуться парой слов с Грифен.

— Я бы сделал так же. — Сказал я, видя, что избранная лейтенантом тактика позволяла прочесать как можно больше туннелей за как можно меньшее время.

Грифен не успела ответить — именно в тот миг из туннеля, по которому нам предстояло идти, вырвались эльдары, стреляя на бегу. Четвёртое отделение быстро оправилось от неожиданности — солдаты бросились в укрытия, паля по ксеносам, а Маго дала остроухим как всегда прямолинейный ответ, бросив гранату прямо в гущу их отряда.

Явно удивлённые стойким сопротивлением, ксеносы прекратили наступать и попрятались, не прекращая потока сюрикенов, что заставлял нас всеми силами вжиматься в укрытия — впрочем, это не помешало мне наугад пальнуть из лазпистолета куда–то в сторону врага. Я не рассчитывал никого подстрелить — но не мог же просто сидеть за камнем!

— Вы видите ещё ксеносов? — Спросила Грифен. Я помотал головой — будь я проклят, если превращу свою башку в мишень, высунув её наружу.

— Пара-тройка прячутся у самого входа в туннель, сэр. — Сказал Юрген, чей примечательный запах донесся до меня мгновением раньше его голоса.

Мой ординарец уже стаскивал с плеча мельту. Будто не обращая внимания на свистящий в воздухе шквал бритвенной остроты дисков, он установил оружие на камне, за которым скорчился я, и нажал на спуск. Зная, чего ожидать, я успел зажмуриться, как раз перед тем как ослепительная вспышка обожгла мне веки, сухой запах озона вытеснил юргенову вонь из ноздрей, а вой ионизированного воздуха хлестнул по ушам. Открыв глаза, я увидел, как мой помощник удовлетворённо кивает — по крайней мере, так мне казалось сквозь смутные образы, отбивающие чечётку у меня на сетчатке.

— Им стоило найти укрытие получше.

Заметив, что шквал сюрикенов начал стихать, я рискнул на миг высунуться из своего прибежища и увидеть, что с той стороны, куда стрелял Юрген теперь лежит нечто, похоже на груду пережаренного, как на пикнике, мяса с хрустящей корочкой; мне повезло, что я был далеко и не чувствовал запаха.

— Пусть в следующий раз хорошенько подумают. — Прокомментировал это Юрген с легким самодовольством.

К сожалению, эльдары хорошенько подумали о возмездии за павших товарищей, и поток сюрикенов немедленно возобновился с удвоенной силой — ксеносы без сомнений сочли моего помощника самым опасным врагом. Поскольку я находился прямо рядом с ним, это сделало мою жизнь чуть менее комфортной.

Грифен срочно отозвала только что отправленные вперед разведгруппы, хотя они наверняка и сами услышали шум боя и уже спешили на выручку. Успели бы они прибыть до того, как нас всех перережут, тогда знал лишь Император.

Размышлять времени не нашлось — боковым зрением я заметил какую–то тень, и только рефлексы спасли меня от взмаха тихо-тихо гудящего цепного меча, будто сделанного из кости. Под прикрытием огня своих товарищей, два эльдара обошли нас с фланга, явно собираясь уничтожить врага с мельтой самым прямолинейным из возможных способов. Я действовал инстинктивно — выхватил меч и отбил второй широкий удар, которым ксенос попытался снести мне голову. Он — или она (кто знает, что у них там под этой зелёно-пурпурной бронёй) — был выше и стоял в полный рост, а я корчился за укрытием. Если ничего не изменится, долго наш поединок не продлиться. Так что я сделал выпад ему в ногу, которого эльдар ожидал и который отбил с нечеловеческой ловкостью.

Я этого и хотел — когда враг отвлёкся, я выстрелил из лазпистолета, который всё ещё держал в другой руке. Луч ударил ксеноса в шею, там, где между шлемом и кирасой броня была чуть слабее; эльдар упал — на панцире у него появилась оплавленная дыра. Я так и не узнал, был ли мой выстрел смертельным — я вскочил на ноги, поднял меч, и его зубы с воем вгрызлись в броню, плоть и кости.

— Юрген! — Я обернулся, чтобы помочь своему ординарцу, ожидая худшего, но со смесью неожиданности и облегчения увидел, что тот успел отбить первый удар своей мельтой, которую всё ещё держал в руках. От столкновения эльдарского клинка и мельты посыпались искры, Юрген сильным толчком вывел ксеноса из равновесия и прицельно влепил ему прикладом прямо по увенчанной гребнем голове.

— Я в порядке, сэр. — Заверил он меня, хотя я не поручился бы, что через секунду всё не изменится. Эльдар уже оправился от тычка и сделал прямой выпад, но Юрген успел принять защитную стойку и закрывался своим оружием.

— Вот пусть так будет и дальше. — Сказал я и несколько раз выстрелил почти в упор, ещё до того, как ксенос успел заметить меня. На чёрной бронепластине, примерно там, где у человека должно быть сердце, появился узор из оплавленных дыр, размером в мою ладонь; похоже, и у эльдаров сердце где–то там или я просто попал в другой жизненно важный орган — багровые ручейки потекли по зелёной кирасе, стремясь к земле.

Я огляделся, немало удивлённый тем, что меня ещё не исполосовало сюрикенами. Теперь я стоял во весь рост, а не корчился за камнем, но у оставшиеся в живых эльдаров нашлись другие проблемы. Первое и пятое отделение вернулись из туннелей и взяли ксеносов в клещи. Когда несколько эльдаров погибло, остальным резко пришла в голову мысль об отступлении — они забрали своих раненых и, ведя согласованный заградительный огонь, отступали к той трещине, откуда появились

— Значит, они всё–таки там есть. — Проговорила Кастин, крохотный вокс-передатчик в моём ухе приглушал её голос. Впрочем, это неудивительно — если бы у нас не было сигнальщика[46] с мощной вокс-станцией, что усиливала сигнал, я бы вообще не смог достучаться до полковника через толщу камня. — Можете определить, сколько их и где они?

— Сделаем всё, что в наших силах. — Заверил я её, постаравшись, чтобы это не звучало так, будто я что–то обещаю.

Я повернулся к Грифен.

— Какие потери?

Я никогда не препятствовал солдатам думать, что я забочусь о них — особенно когда был уверен, что меня слышат. Я хотел, чтобы гвардейцы захотели прикрыть мне спину, когда вокруг затрещат лазразряды.

Она коротко качнула головой.

— Три убиты, ещё двое тяжело ранены. Пока не умирают, но если вовремя не доставим их медикам, долго не протянут. Я пошлю их назад с остатками четвёртого отделения.

— Правильное решение. — Кивнул я к её видимому облегчению и безмолвному одобрению остальных солдат в пределах слышимости. — Отделение уже ополовинено и раненым нужна помощь товарищей больше чем нам. Что со вторым и пятым?

— Ничего серьёзного. — Доложила Маго от лица солдат, что как раз появились из туннеля, вновь сделав нашу пещеру слишком тесной. — Синяки да порезы, вот и всё.

— Славно. — Произнёс я с необычной для меня искренностью. Раз уж я влип в охоту на эльдаров, чем больше солдат я будут между мной и ними, тем счастливее я стану. Я вновь взглянул на карту. — Похоже, не стоит менять твой первоначальный план. — Сказал я Грифен секунду спустя. Она была достаточно умна, чтобы понять это сама, и любой предлог, под которым я бы мог отозвать одно из отделений и пустить впереди, прозвучал бы слишком неубедительно, так что, я вновь попал в ловушку, что подстроила мне моя героическая репутация. — Мы пойдём по центральному туннелю без четвёртого отделения, вот и всё.

— Я подумала о том же. — Согласилась Грифен, похоронив мою последнюю надежду на дополнительные живые щиты, по крайней мере, пока. Она увеличила масштаб изображения, и схему туннелей окружила безликая terra incognita. — Мы сможем поддерживать вокс-связь, а если остальные отделения будут сворачивать по направлению к центру на каждом перекрёстке, мы, вероятно, встретимся с ними внизу.

— Звучит разумно. — Согласился я. По моему опыту, такие системы пещер сообщаются друг с другом. Я мог уцепиться за эту надежду, а мог считать, что попади мы в беду, то не сможем даже надеяться на помощь — выбор очевиден. Тем временем, точки на карте зашевелились — первое отделение начало осторожно двигаться по ненанесённой на карту территории. Я поднял глаза от планшета, придав себе настолько решительный вид, насколько мог, и увидел, как остатки четвёртого отделения ковыляют в том направлении, откуда мы пришли, унося с собой раненых[47].

— Ну что ж, пора в путь. — Сказал я, с беспокойством глядя за зев туннеля, откуда недавно вырвалась эльдарская банда. Долгий и горький опыт подсказывал мне, что внизу нас ждут проблемы, но какие и насколько серьёзные, я и представления не имел.

Странное дело, но чем дольше всё было тихо, чем больше я беспокоился. Эльдары, с которыми мы столкнулись, должны были быть где–то неподалёку — а учитывая, что в туннеле мы не встретили ни одной развилки, они могли быть только впереди. Воображение нарисовало мне большую пещеру, где собралось целое воинство, готовое хлынуть из этих узких туннелей, как вода, прорвавшая дамбу, смести кропотливо выстроенные укрепления и перебить всех нас. Конечно, если бы это произошло, я бы уже был мёртв, а мой труп навечно остался бы во тьме. Что ж, по крайней мере, разгребать всё это тогда придётся кому–то другому. Слабое утешение.

Со всей присущей рождённой и выросшей в туннелях крысе осторожностью я пошёл вперед. Солдаты, что были со мной, не умели вести себя так же тихо, а замкнутые помещения усиливали любой звук — шаги, кашель, приглушённые ругательства, звяканье снаряжения — мне это казалось артиллерийской канонадой. В конце концов, я плюнул на здравый смысл и зашагал немного впереди отряда, где мои уши ловили каждый отражающийся от стен раскат эха — это служило мне не хуже луча люминатора, которым освещал путь один из гвардейцев.

Потому я оказался первым, кто заметил неясную тень, мелькнувшую впереди — будто сгусток черноты посреди мрака сумерек. Я поднял руку.

— Стойте. — Вполголоса произнёс я по воксу, благодарный за то, что у каждого солдата есть вокс-бусина[48], ибо выкрикнуть предупреждения сейчас означало лишь привлечь внимание того, что таилось во тьме. — Впереди что–то есть.

— Сколько? — Столь же коротко спросила Грифен, и я услышал, как гвардейцы у меня за спиной тихо поднимают лазганы. Достаточно тихо, чтобы их приготовлений почти наверняка не услышало то, что таится впереди, но поручиться за это я не мог, и потому всеми силами вжимался в стену, ожидая, что сейчас на звук хлынет шквал свистящих сюрикенов. Но ничего не произошло. Вздохнув поглубже, чтобы унять колотящееся сердце, я ослабил осторожность, позволив себе положить руки на рукоять лазвистолета и эфес цепного меча.

— Не знаю. — Отозвался я, вглядываясь во мрак. — Погасите свет.

Солдат, у которого был люминатор, мгновенно отключил его, погрузив нас в ещё большую тьму, хотя, думаю, что я пострадал от этого меньше остальных — все–таки я стоял к нему спиной и закрыл глаза, перед тем как гвардеец погасил люминатор. И действительно, стоило мне привыкнуть, как я стал различать в окружающем мраке пятна клубящейся черноты и неверное свечение где–то впереди. Почти бездумно я вытащил лазпистолет из кобуры и ощутил в руке его привычный, успокаивающий вес. Но за меч браться я не спешил — здесь пока некого было рубить, никого, чьи удары нужно отбивать, а если придётся в спешке стрелять, меч мне только помешает.

— Несколько. — Сказал я, наконец, бросив попытки посчитать и крайне осторожно двигаясь вперёд, пытаясь разглядеть врага получше. Но кто или что бы это ни было, оно удалялось от нас, за что я всем сердцем, но шёпотом поблагодарил Императора.

— Что–что? — Переспросила Грифин, и я запоздало понял, что оставил канал связи включенным.

— Будьте начеку. — Должно быть, это был самый наибесполезнейший из всех советов, что я когда–либо давал. — И смотрите под ноги. — Я не стал уточнять, как это делать в кромешной тьме. Убедившись, что гвардейцы не собираются, ни включать люминаторы, ни бродить вокруг, шумя так, что разбудили бы даже похмельного орка[49], я сделал ещё несколько шагов вперёд, благословляя тёмные цвета комиссарской униформы, что в темноте делала меня почти невидимым. Что бы там ни было — оно пропало, но наверняка оставалось где–то рядом, а мне было нужно любое преимущество.

Мои ноздри пронзил запах, который ни с чем невозможно спутать, а из темноты где–то за левым плечом раздался голос моего помощника.

— Нам стоит поглядеть получше, как думаете, сэр?

— Стоит. — С сомнением проговорил я — в таких обстоятельствах мы почти ничего другого и не могли бы сделать, хотя я предпочёл бы бежать в противоположном направлении так быстро, как смогу. Опыт подсказывал, что если что–то хочет тебя убить (или хотя бы сильно попортить день), а ты не знаешь, что это, то в долгосрочной перспективе куда безопаснее будет рискнуть и узнать, с кем столкнулся.

Я вновь постучал по вокс-бусине.

— Мы с Юргеном пойдем вперед и проверим. — Сообщил я Грифен. — Дайте нам пару минут и, если ничего не услышите, идите нам вслед. — Я взял паузу, достаточную для того, чтобы мои следующие слова прозвучали как шутка. — Но если услышите крики или стрельбу, не стесняйтесь и идите сразу.

— Так точно, комиссар. Удачи. — Это прозвучало совершенно искреннее. По правде говоря, когда мы выступили вперёд, я прижал большой палец к ладони[50], хотя был уверен, что у Него-на-Земле, наверняка, найдутся более важные дела, чем следить за тем, чтобы в моей несчастной шкуре не понаделали лишних дыр.

Хотя Юрген не умел двигаться так бесшумно как я, а его присутствие позволяло легко обнаружить нас даже в темноте, за годы службы мой ординарец научился не хуже меня избегать внимания существ, что хотят нас убить, и вскоре мы оба немало отдалились от Грифен и её отряда. По юргенову дыханию — а он всегда начинал дышать глубоко, когда тащил что–то громоздкое — я понял, что он явно взял мельту и готов немедленно её применить — это одновременно обнадёживало и тревожило. Я тут же изменил положение, став идти чуть позади Юргена, чтобы не попасть под огонь.

Слабое свечение, что виднелось дальше по туннелю, стало отчётливее, будто мы приблизились к его источнику, но оставалось рассеянным и отбрасывало мягкие тени на щербатые, изломанные стены, окрашивая их в нежные пастельные тона, которые, казалось, меняются всякий раз, когда мне почти удавалось определить, какой же это цвет. Картина была на диво успокаивающей — я оставался начеку лишь благодаря покалыванию в ладонях и хорошо развитой паранойе. Внезапно, на меня нахлынул приступ дежавю: запах явно был знаком, но воспоминание ускользало и пряталось, как я не пытался его настигнуть.

Юрген принюхался

— Смешной запах. — Сказал он, как всегда глухой к понятию «ирония». Я осторожно вдохнул и понял, что привычный мне способ в темноте определять, где находятся Юрген, дал сбой. Мой ординарец был прав — в воздухе витал слабый, тонкий аромат, что казался раздражающе знакомым, но моя память никак не могла понять, откуда. — Никак не пойму, откуда он.

— Тебе он знаком? — Спросил я, пытаясь унять волнение в голосе.

Мой помощник кивнул — сейчас он был похож на плотную тень на фоне окружающих нас сумерек.

— Только не помню, откуда. Думаю, ничего хорошего это не значит.

— Я тоже так думаю. — Признался я, борясь с совершенно неуместным чувством спокойствия. Этот лёгкий дурман был бы приятен в любых других обстоятельствах, но в подземном лабиринте, полном врагов, мог привести к смерти; всё, что притупляло чувства и замедляло движения, было явной опасностью. Увы, я ничего не мог поделать — мне не пришло в голову захватить респиратор, так что я просто старался дышать неглубоко и через рот.

— Нашли что–нибудь? — Мне показалось, что Грифен спросила это всего через несколько минут, но могло пройти и вдвое больше или вдвое меньше времени — настолько мои ощущения притупились. Я машинально покачал головой и только потом разум напомнил мне, что лейтенант не видит меня — ещё один дурной знак. Я на миг убрал лазпистолет в кобуру, снял кушак и обмотал его вокруг лица, закрыв нос и рот — это могло и не помочь, но всё же лучше, чем ничего. — Нам идти за вами?

— Оставайтесь на месте. — Отозвался я по воксу, вновь берясь за пистолет и чувствуя, насколько спокойнее стало, когда оружие оказалось в руке. Меня вновь охватили подозрения — я гадал, не может ли странный запах, который моя самодельная маска слегка ослабляла, обладать психотропными свойствами или даже служить неким оружием. Если всё и правда так, беспокоиться не о чем — я уже успел им надышаться, хотя не был уверен, как он подействует на солдат — когда все станет плойново, последнее, что мне понадобится, так это банда сбитых с толку гвардейцев с лазганами у меня за спиной. Дружественный огонь зря называют столь безобидным словом — дружественности в нём никакой.

— Так точно. — Ответила Грифен, и по её голову было понятно, насколько ей не по душе стоять на месте, так что я решил немного разговориться.

— Здесь странный воздух. Не уверен, в чём дело, но может быть какой–то токсин. У нас немного кружится голова. — Я взглянул на Юргена, который, как и всегда, был совершенно невозмутим, но никак мне не возразил. — Я бы предпочёл, чтобы никто другой им не надышался.

— Понимаю. — Подтвердила Грифен. — Возвращайтесь, как только сможете. Когда окажемся наверху, то на всякий случай вызовем ребят из медики^{3}.

— Хорошая мысль. — Одобрил я, успокоившись от того, что запах не оказался смертельным, у того, что таилось снизу, уменьшились шансы закончить начатое, а вероятность того, что я сумею избежать долговременных последствий от токсина, немало возросла. А ещё, так больше окрепла иллюзия того, что я забочусь о солдатах, что прикрывают мне спину. Воодушевлённый этими мыслями, я вернулся к насущным вопросам.

— Ты это слышишь? — Спросил я Юргена.

Он кивнул.

— Похоже на голоса. Но не могу разобрать, что говорят.

— Я тоже. — Как можно тише сказал я. Даже шёпот разносился по туннелям эхом, приглушённым, но понемногу усиливающимся. Я не мог сказать, когда впервые раздались эти чужие голоса — то ли потому что отвлёкся на разговор с Грифен, то ли потому что надышался местным воздухом — а может из–за того и другого. Но голоса точно были.

Я не шевелился, прислушиваясь изо всех сил, а все мои инстинкты старого ульевика работали на полном ходу. Эхо перебивало само себя, отражаясь от стен, но я ясно слышал несколько голосов — хотя не мог точно сказать, сколько. Увы, числом они явно превосходили нас с Юргеном. Возможно, они превосходили даже нас с Юргеном и командным отделением, ведь, по моему опыту, когда что–то идёт не так, оно не останавливается на полпути, а идёт не так до самого конца.

— Не меньше дюжины. — Наконец сказал я, решив, что лучше переоценить врага, чтобы грядущие неожиданности были хоть немного приятными. Оценить точнее было трудно, ведь слышимое звучание было до странного однородным, а не перебивающим друг друга говором на несколько голосов, который обычно издаёт группа людей, столпившихся в тесном помещении. Быть может, из–за необычного запаха или приглушённого свечения, что окружало нас и притупляло чувства, этот звук казался почти успокаивающим, будто мерный плеск волн на пляже.

— Ускорим шаг. — Ответил я Грифен через мгновение. Торчать здесь долго мне не хотелось, и чем скорее мы поймём, с чем столкнулись, тем быстрее я и Юрген сможем вернуться наверх, чтобы доложиться Кастин, предоставив лейтенанту и её взводу самим разбираться со всеми сюрпризами, что могли подготовить эльдары.

И это было бы прекрасно, если не неожиданность, что изменила всё и бросила нас в бой, куда более отчаянный, чем я мог вообразить.

Мы шагали вперёд, и наполнявший туннели свет незаметно становится всё ярче и ярче, что вызывало у меня смешанные чувства. С одной стороны, мы теперь видели, куда идём и могли двигаться быстрее, с другой — если наши неведомые враги выставили стражу, она легко нас заметит. Кроме того, чем лучше я различал окружение, тем тревожнее себя чувствовал. Хотя мы уже давно шли не по горной выработке, а стены и потолок здесь совершенно не походили на те, что бывают в шахтах, все неровности и выступы, что я чувствовал под подошвами ботинок или которых касался рукавом шинели, были на удивление гладкими и округлыми, а не острыми и выщербленными, как я ожидал. Это был не просто природный туннель, но что сделало его таким — инструменты и долгий труд или более зловещие средства, вроде колдовства — я не мог и представить. Время от времени наша дорога огибала глубокие расселины и вела нас по узким карнизам, с края которых в бездонные пропасти с шумом осыпались неосторожно затронутые нами камешки. Я всякий раз обмирал, гадая, не услышит ли сейчас тот, к кому (или чему) мы идём, не учует ли он наше присутствие и не обрушится ли на нас. Но ничего не происходило, а неведомый враг совершенно не замечал нас.

Быть может, любой издаваемый нами звук просто заглушался другими — теми, что доносились откуда–то спереди, то усиливаясь, то затихая, и понемногу пробиваясь прямо ко мне в мозг, будто весь камень был пропитан ими. Сложные созвучия переплетались друг с другом, и до меня начало доходить, что голоса, которые мы слышали всё это время, были не разговором, а чем–то вроде хорового пения.

— Вы в порядке, сэр? — Я споткнулся — голова всё ещё кружилась от пьянящего запаха, я потерялся в звуках музыки и был почти готов прыгнуть прямо в пропасть. Юрген коснулся моей руки, и мелодия в моей голове оборвалась. Теперь она показалась мне зловещей и жаждущей, а её переливы стали напоминать шипение целого клубка змей. Я потряс головой, чтобы пройти в себя и полной грудью вдохнул исходящий от Юргена запах редко меняемых носков так, будто это был чистейший кислород.

— Это пение добралось до меня. — Признал я. В нём явно было нечто гипотоническое, почти хищное, и предчувствие беды у меня возросло стократ.

Юрген кивнул, скорчив гримасу отвращения.

— Воют как ледяные хорьки в течке. — Сказал он, и я охотно поверил ему на слово[51]. То, что только что творилось со мной, могло иметь лишь одно объяснение — столь манящий звук был как–то связан с Варпом, а я оказался достаточно близко к Юргену, чтобы его защитная аура укрыла и меня.

Эта мысль пробрала так, будто меня окатили жидким льдом, и я застучал по вокс-бусине, намереваясь предупредить гвардейцев, но тут же остановил себя. Как я смогу сообщить Грифен и остальным о том, что мы столкнулись с каким–то варповым кошмаром, и не выдать при этом необычного дара, коим наделён мой помощник? Эмберли бы это совсем не понравилось. Она негодовала даже, если я немного опаздывал на ужин[52], а реакцию на то, что я разболтал всем о ценнейшем из её тайных орудий, я не хотел даже представлять. Если мои подозрения верны, то правдоподобно объяснить солдатам, что впереди нас ждёт колдовство, я смогу, только если увижу его своими глазами.

Мысль не очень утешительная, но теперь необходимость выяснить, с чем мы столкнулись, стала ещё более настоятельной. Я глубоко вдохнул, быстро пожалев об этом (Юрген всё ещё был рядом), и унял колотящееся сердце.

— Идём. — Сказал я. — Узнаем, кто там мучает кошек.

Юрген немного озадаченно кивнул, но, по крайней мере, не спросил, о каких кошках речь, и в каком туннеле их искать — а я этого ждал.

— По крайней мере, они заткнуться, когда мы их перестреляем. — Практично заявил он, а я обнаружил, что согласно киваю. Мой мозг проедала эта бесконечная панихида, так что предложение Юргена казалось очень заманчивым. Кроме того, такие песнопения и колдовство обычно шли рука об руку, как булочка и начинка из солёного грокса, так что чем скорее мы выясним, что происходит, и прекратим это — или (что куда лучше), чем скорее мы пошлем несколько отделений гвардейцев «прекращать это», пока я буду подбадривать их зажигательными речами с безопасного расстояния — тем лучше.

— Хорошо. — Сказал, остановившись лишь для того, чтобы ещё раз проверить меч и убедиться, что в любой миг могу изготовить его к бою, а переключатель скоростей выкручен на максимум. — Идём и прекратим это.

Пройдя ещё несколько сот метров, мы обошли очередной гладенький поворот и оказались у входа в пещеру. Когда–то это явно была просто дыра в стене туннеля, что тянулся Император знает, на сколько метров вдаль, и которую потом расширили и превратили в надвратную арку, украшенную резными изображениями, что буквально источали атмосферу чувственного разврата.

Я почувствовал, как волосы у меня на загривке встали дыбом. Я уже видел такое — на Адумбрии и ещё в нескольких укромных уголках галактики, где развратные прислужники Великого врага собирались, чтобы славить бога пороков и пресыщений. Только сейчас я понял, где раньше ощущал этот приторный запах — в храмах Слаанеш, которые приходилось зачищать, и чего я всеми силами старался избегать.

Мы зашагали вперед в мягком лившемся на нас свете. Что ж, происходящее объясняло, почему тень Эмели снова проникла в мои сны — хотя до сих пор я приписывал это словам Кастин об Адумбрии на совещании пару дней назад. Не стоило удивляться, что сущность этой демоницы просачивалась наружу и проявляла себя, когда прямо у нас под ногами был храм её бога-покровителя, проросший в потрохах местных шахт, как гнусная опухоль[53].

Я отмёл все прошлые сомнения и вновь застучал по вокс-бусине. Передо мной было несомненное свидетельство ереси, более того — это была угроза, которую нам теперь предстоит сдерживать. Как подсказывал опыт, песнопения в храмах, полных еретиков, никогда не заканчиваются хорошо — особенно для самих песнопевцев — а это лишь показывает, как глупы были те, кто вообще с этим связался.

— Всем отрядам, это Каин. — Проговорил я, прилагая чуть больше, чем обычно усилий, для того, чтобы унять вызванную скручивающим кишки ужасом дрожь в голосе. — По моим координатам контакт с еретиками, повторяю, с еретиками, применено колдовство. Запрашиваю подкрепление и священника, немедленно. Приём.

Я с надеждой вслушивался в эфир, но ответом мне был только треск статики. Видимо, из–за всех поворотов теперь между нами и вокс-станцией Грифен было слишком много камня, хотя отсутствие ответа не значило, что меня никто не слышал — за эту призрачную надежду я продолжал цепляться, как бы глупа она не была. Грифен была хороша во всём, что делала, так что она явно пошлёт людей, чтобы узнать, что с нами случилось. Оставалось надеяться, что когда они придут, я и Юрген ещё не будем разорваны в мелкие клочки.

— Не отвечают? — Через миг спросил меня Юрген, хотя если бы ответ был, он бы услышал его в своей бусине одновременно со мной[54].

Я покачал головой.

— Ничего. Похоже, мы сами по себе.

— Не в первый раз уже. — Флегматично и совершенно справедливо отозвался мой помощник. — И, должно быть, не в последний.

Учитывая, какими событиями были щедро наполнены наши жизни, это было явно не то заявление, на которое я бы поставил деньги.

Набравшись храбрости для мысли о том, что мы переживём это маленькое приключение, как уже пережили много других, я достал и включил меч — песнопения заглушали звук его работы. Хотя все мои инстинкты хором кричали бежать прочь, рассудок возобладал — по крайней мере, пока, и, должен признаться, он был на волоске от поражения. Просто мы не знали, что вообще там делают еретики, а значит, стоило сперва взглянуть, а потом убегать.

— Тут ты прав. — Согласился я, осторожно заглядывая внутрь. За аркой был короткий туннель, что вёл в саму пещеру — его стены были изукрашены резьбой, на которую я старался не смотреть, а в конце виднелось непристойной формы отверстие, что вело в саму пещеру. Из него и лился тусклый свет, что искажал зрение и слух. Пещера явно была большой — я мог определить это разносившемуся эху — но что происходит внутри, было не понять.

Я поманил Юргена к себе.

— Держись поближе. — Да, и чем ближе, тем лучше, чтобы его дар «пустого» помог и мне. — И держи мельту наготове.

— Уже наготове, сэр. — Заверил он меня, подвигаясь ближе и нацеливая свою неуклюжую пушку прямо в пещеру. Я последовал за ним, слыша, как гудение цепного меча эхом отдаётся от стен, что звучит подобно стае насекомых летним днём.

Зашагавший по туннелю Юрген на миг перекрыл мне обзор, но тут туннель кончился, мой помощник отошёл в сторону, и я своими глазами увидел пещеру. Я был готов к этому зрелищу, но оно всё равно меня потрясло.

Это и правда был храм бога пресыщений и, насколько я мог судить, храм старый. Размерами он мог потягаться с полем для скрамболла^{4}, а на сталактитах и сталагмитах тут были вырезаны изображения такого разврата, что даже у записного повесы желудок бы завязался узлом. Венчало эти картины изображение странного андрогинного существа[55]. Я не стал вглядываться — мой взгляд отскочил от этого изображения как лазразряд от орочьего черепа[56]. В стенах пещеры виднелось ещё несколько входов в туннели, украшенных так же, как тот, через который вошли мы.

Примерно в середине пещеры были в круг разложены богатые ковры и покрывала, чьи цвета померкли от шахтной пыли. Повсюду лежали подушки и подушечки, лежаки и лежанки, а на них — люди разной степени одетости. На некоторых была простая и практичная одежда, что я раньше видел на шахтёрах, другие своими костюмами походили на адептов Администратума, домашних слуг, мелких аристократов и — несомненно! — солдат из сил планетарной обороны. Теперь понятно, почему от этих тупиц не было никакого толку. Я быстро сбился со счёта, но понимал, что в этой тёмной пещере еретиков может быть вдвое больше, чем я вижу.

Странное дело, но чем бы ни занимался каждый из этих людей, все они продолжали петь, издавая тот самый звук, что привёл нас сюда — хотя, как они умудрялись не сбить дыхание, я понять не мог.

Свет, за которым мы шли, испускал сияющий шар светящейся энергии, медленно кружащий над главой этого шабаша, что, казалось, дирижировал хором. Время от времени из шара вытягивалось щупальце и опускалось вниз, лениво проходя по телам развратников, будто напитываясь энергией от этих прикосновений. Я почувствовал подсознательное отвращение — это походило на медузу, что хватает пищу свисающими щупальцами.

— Это неправильно. — Юрген прокомментировал всё зрелище в своей обычной манере. Он поудобнее перехватил мельту. — Хотите, я жахну по ним?

Я заколебался. Никто бы не взялся сказать, что станет с шаром странной пульсирующей энергии, ударь в него ревущий раскалённый луч мельты, но просто стоять и ничего не делать, тоже было нельзя. Пока я размышлял, воздух вокруг шара будто зарябил — а потом из него появилась рука, удивительно изящная и чувственная, хотя и заканчивалась крабьей клешнёй. Потом появилось плечо, затем голова, грудь — тело явно было женским, хотя местами его покрывали хитиновые наросты. Хор еретиков разразился восторженными приветствиями, а его глава униженно распростёрся перед появляющимся чудовищем.

Должен признаться — приступ предельного отвращения перед этой мерзостью был немного приглушен облегчением от того, что какое бы чудовище не выходило из Варпа прямо сейчас, это была не Эмели, чей демонический облик глубоко отпечатался в моей памяти, и который я не мог бы не узнать.

— Огонь! — Скомандовал я, сам выпалив несколько раз из лазпистолета прямо в шар и закрыв глаза. Это не сильно помогло мне попасть в цель, зато спасло от ослепительной вспышки, что испустила мельта Юргена, с готовностью выполнившего мой приказ. Тварь завопила, культисты замерли, а их песнопения сменились гневными воплями. — Ещё раз!

Я уже сталкивался с порождениями Варпа, и знал, что наш единственный шанс выжить состоял в том, чтобы не дать этой твари полностью воплотиться в материальном мире, а для этого надо было, как можно сильнее потрепать её тело до того, как оно полностью сформируется.

— Простите, сэр. — Мой ординарец бросил мельту и схватился за лазган ещё до того, как громоздкая пушка ударилась оземь. — Накрылась. Хорошо, хоть один выстрел удался. — Он был прав — эльдарский страж тогда полоснул мельту цепным мечом, и в этой дыре всё ещё плясали искры.

— Юрген. — Я вдруг осознал, что хотя мы уделяли всё наше внимание демону, культисты явно собираются уделить внимание нам, и это будут явно не весёлые приветственные крики. — Отступаем.

На нас уже неслась небольшая волна дегенератов, размахивающих всем, что попало под руку[57], а вокруг наших ног застучали бросаемые еретиками камни — видимо, артподготовка.

— Так точно, сэр. — Мой помощник повернулся назад. — Отступаем куда?

Культисты появились и позади нас — похоже, в пещере, и правда, было куда больше еретиков, чем мы видели, хотя учитывая представшее нашим глазам зрелище, вряд ли нас можно было винить, что мы кого–то не заметили.

— Хороший вопрос. — Признал я, чувствуя себя дураком. — Назад, к туннелю, по которому мы пришли. Но сперва придётся расчистить путь.

— Уже расчищаю. — Сказал Юрген, обрушивая шквал лазерных разрядов, на несущуюся вперед безумную толпу. — Но как–то не расчищается.

— И правда. — Согласился я, отступая в проделанную им брешь в стене наступающих тел. Толпа уже смыкалась вокруг нас, как заживающая рана, на место каждого убитого фанатика бросалось всё больше новых, не давая ни на шаг приблизиться к нужному туннелю. Я встал в обычную защитную стойку, взмахнул мечом и почувствовал, как его зубы впиваются в первый ряд еретиков, собирая страшный урожай крови и потрохов — но враг продолжал теснить нас. Я ткнул лазпистолетом прямо в вопящее, настолько искажённое жаждой крови лицо, что было непонятно, мужчина это или женщина, и нажал на спуск, отчего оно взорвалось как набитый мозгами воздушный шар.

— Хватит с меня. — Проговорил Юрген, переключая лазган на стрельбу очередями. Он повел им в сторону, очертив короткую, изрыгающую лазерные лучи дугу, что скосила немало нападавших, но на место убитых мгновенно встали новые — это было всё равно, что стрелять по реке.

— Полностью согласен. — Мы стояли спина к спине — в такой обстановке мы понимали друг друга почти подсознательно. Я рискнул бросить взгляд на клешнерукого, птиценогого демона, который полностью воплотился и сейчас радостно расчленял собственных культистов, что бросились к нему, стремясь обнять. Я не мог прицелиться в него — был слишком занят, отбиваясь от еретиков, но понял, что не могу сопротивляться внушаемому этим существом ужасу и сейчас наудачу пошлю в его сторону пару лазразрядов.

Что, конечно же, было ошибкой, и просто напомнило чудовищу, что я и Юрген всё ещё представляем угрозу. Бросив свои окровавленные игрушки, что, начав стенать из–за того, что их так грубо лишили внимания, поползли вслед, демон рванулся к нам, пробившись через толпу еретиков так же легко, как Юрген — к столу на любом банкете. Я едва успел поднять клинок, чтобы отбить удар клешни, нацеленный прямо мне в лицо; зубья меча заскрипели, вгрызаясь всё глубже. Из раны хлынул зловонный поток, тварь отпрянула, и на её мерзком лице появилось выражение, что на лице человеческом можно было бы назвать удивлением[58]. Видимо, она не ожидала, что будет ранена так сильно, и отступила, сладкозвучно завывая, когда её плоть и хитин начали срастаться сами собой. Я выстрелил чудовищу в голову и грудь только для того, чтобы увидеть, как выжженные дыры затягиваются и пропадают во мгновение ока — должно быть, присутствие Юргена ослабляло демона вблизи, но не настолько, чтобы наше оружие могло повредить твари достаточно и изгнать её в Варп. Мельта могла бы помочь, но она валялась у ног Юргена, а значит, была так же недосягаема, как если бы мы оставили её наверху. Перед моим ординарцем уже лежала целая груда убитых культистов, через которую приходилось переступать тем, кто ещё был готов нападать на нас, что позволяло Юргену обходиться короткими прицельными очередями — но прекрати он стрелять, чтобы подобрать мельту, он бы погиб миг спустя.

Как только мысль о мельте пришла ко мне в голову, раздался голос Юргена.

— Батарея кончается, сэр. Придётся примкнуть штык. — Едва прозвучали эти слова, как треск лазгана затих. — Я пуст.

Времени сменить батарею не было. Перехватив оружие одним слитным движением, Юрген размахнулся и так ударил приблизившегося толстяка-культиста прикладом прямо по переносице, что затрещали кости и полилась кровь. Пока мой помощник разбирался с этим еретиком, к нему подползла молодая женщина, схватила его за лодыжку и дёрнула, стремясь повалить. Если бы у неё получилось, волна фанатиков просто смела бы нас — к счастью, я предвидел это и в самый последний момент успел охватить её запястье. Еретичка надула губы.

— Как грубо.

— Это точно. — Отозвался я и, послав лазразряд точно ей в мозг — или, по крайней мере, в череп, — повернулся, чтобы выпотрошить ещё пару культистов, что уже пытались пробить мне голову камнями.

Положение было отчаянным, отрицать не могу — хотя мы с Юргеном одолели уже больше дюжины еретиков, они всё не заканчивались. Ещё немного — и нас сметут. Хотя я со своим мечом мог пока сдерживать их, рано или поздно я устану, а стоит моему ординарцу пасть, как культисты доберутся до меня. Мелькнула мысль передать Юргену лазпистолет, но он так увлечённо раздавал тычки и удары прикладом, что отвлекать его было явно не самой лучшей идеей.

Демон кружил вокруг, прячась за стеной пушечного мяса, отчего до жути напоминал кота, сидящего у мышиной норки — тварь явно остерегалась приближаться к Юргену, но я не сомневался — если его кошачьи лапки справятся с моим помощником, демон тут же бросится на меня.

С каждой секундой это казалось всё более и более вероятным. В вокс-бусине всё ещё тишина — надежды на то, что товарищи спасут нас в последний миг, не было.

И тут помощь пришла с самой неожиданной стороны. Из одного из туннелей, что мы видели в стенах пещеры, вырвалась группа эльдаров, размахивая копьями, что сверкали колдовским огнём. Их доспехи уже знакомых зелёно-пурпурных цветов были густо покрыты таинственными знаками и наполовину скрыты накидками, что взвивались вокруг своих обладателей явно сильнее, чем их могли бы трепать воздушные потоки в пещерах. Один эльдар отличался от сородичей — его одежда и древнее оружие были украшены богаче.

Все как один, ксеносы метнули копья в обернувшихся к ним культистов, убив нескольких, но сами оставшись безоружными, если не считать пистолетов, что они носили на поясах. Я думал, что эльдары вытащат их, чтобы защититься, но, к моему удивлению, копья развернулись в воздухе и вернулись в руки хозяев.

— Ловкий трюк. — Прокомментировал Юрген.

Я бросил взгляд на демона, которого появление эльдаров явно сбило с толку так же как меня. Он переключился на ксеносов, очевидно, посчитав их более опасным врагом. Как бы мне не хотелось пальнуть ему в спину, я сдержался — во-первых, опять привлекать внимание чудовища очень глупо, а во-вторых, потому что я по-прежнему был занят тем, что боролся за свою жизнь с бесконечной толпой культистов, которые, казалось, совершенно утратили инстинкт самосохранения. Я расчистил себе путь в наступающей толпе короткой очередью лишь для того, чтобы эта брешь заполнилась спустя считанные мгновения, и снова взмахнул мечом, терзая плоть и ломая кости. Неплохо было бы срубить пару-другую голов, но я остерегался поднимать клинок. Мои враги были всех сортов и размеров, разного роста, они пытались поднырнуть под меч или обогнуть его, чтобы добраться до меня — не говоря уже о том, что им было трудно стоять во весь рост на полу, загаженном их же кровью и внутренностями. Последнее чего я хотел — чтобы кому–то из культистов удалось подлезть под клинок. Им хватит одной моей ошибки. Если меня или Юргена ранят, они набросятся на нас как стая грязевых крыс, собьют с ног просто за счёт массы, и всё будет кончено.

Подумав об этом, я рискнул бросить ещё один взгляд на эльдаров, что схватились с демоном. Они метали копья, раз за разом раня вылезшую из Варпа мерзость, разрывая её на источающие гнусную кровь куски, что немедленно принимались срастаться вновь — но вскоре стало явно, что клинки ксеносов кромсают тварь быстрее, чем она успевает заращивать раны.

Радости мне это не принесло — отбиваясь от молодого культиста с остекленелыми глазами, что пытался ударить меня каким–то кадилом на цепи, я запнулся об одного из убитых мной же еретиков. Инстинктивно я поднял меч, отсекая врагу руку у локтя, отчего кадило полетело вперёд, увлекая за собой конечность, всё ещё сжимавшую другой конец цепи. Оно крепко ударило меня в плечо, оставив горелую отметину на рукаве и едва не заставив выронить лазпистолет — спасла только мёртвая хватка аугментических пальцев. Несмотря на мои старания задержать дыхание, и повязку из кушака, что всё ещё укрывала лицо, я наглотался дыма, что испускало кадило — голова закружилась, ноги стали заплетаться, я не смог устоять и упал на одно колено. К счастью, было не больно — под ногами оказался убитый еретик, так что я упал не на твёрдый камень, а на что–то отвратительно податливое.

Но это было не так важно. Я не успел встать на ноги, как вопящие фанатики уже облепили меня и принялись осыпать градом ударов — в ход пошли кулаки, ноги, дубинки. Я пытался освободиться, пытался взмахнуть мечом, пальнуть наудачу несколько раз из пистолета, но орущие и хохочущие безумцы крепко держали мои руки, и я со внезапной, хладнокровной уверенностью понял, что ничто, кроме самоличного вмешательства Его Величества Императора, которое вряд ли произойдет, не в силах меня спасти.

Внезапно хватка ослабла, еретики, не дававшие вздохнуть, разжали руки, а пещера наполнилась безошибочно узнаваемым звуком — то был свист и взрывы болтерных снарядов и лёгкий треск лазеров. С трудов разбросав навалившиеся на меня тела ударами цепного меча, который я каким–то чудом так и не выпустил из рук, я поднялся на ноги и с нескрываемым удивлением уставился на наших спасителей. То было полдюжины человек, которыми командовала эффектная блондинка, что казалось смутно знакомой. Они ворвались в пещеру через тот же туннель, что и эльдары, и с ходу принялись стрелять. Но это были не имперские гвардейцы. Все одеты как гражданские. Несколько мгновений я ничего не мог понять — но потом удивление сменилось абсолютным изумлением.

— Эмберли? — Спросил я, моя челюсть отвисла, как у карикатурного деревенщины. — Что, во имя Варпа, ты здесь делаешь?

— Кайафас? — К моему облегчению, она удивилась не меньше меня, хотя, будучи верна себе, почти не показала этого, мгновенно, скрыв ошеломление легкой весёлостью, что так ей шла. — Это, наверное, странный вопрос, но скажи — в заднице какого мира мы сейчас находимся?

— Это Дречия. — Ответил я, не решаясь выспрашивать у Эмберли, как она тут оказалась — в конце концов, она была инквизитором, а появляться из ниоткуда, когда никто не ожидает, было частью её работы. — Мы тут воюем с эльдарами.

— Дречия. — Раздался сухой и пронзительный голос Мотта, её учёного-эрудита, который, едва услышав название, принялся изливать из своего аугментированного мозга неостановимый поток сведений. — Столица подсистемы Аверн на окраине Железоплавильни, наделена ограниченной автономией указом губернатора субсектора от 645.087.М41[59].

— Не сейчас, Катарактус. — Оборвала его Эмберли, подстрелив ещё одного еретика, что оказался настолько невоспитанным, что попытался прервать наш разговор, метнув камень в голову инквизитору. Снаряд болт-пистолета взорвался точно у негодяя в груди, добавив ещё один развороченный труп к окружавшим нас грудам. Эмберли снова повернулась ко мне. — С какими эльдарами?

— Да хотя бы вот с такими. — Я указал на псайкеров-копейщиков, которые уже почти выпроводили демона прочь. Чудовище в последний раз попыталось встать, вырвав клешнёй одно из пробивших его грудь колдовских копий, но сверкающая пика просто воспарила в воздух и, вновь обрушившись на демона, вонзилась ему в левый глаз. Остальные копья вернулись к хозяевам — я ждал, что ксеносы метнут их снова, но они просто продолжали держать оружие наготове. — Чего они ждут?

— Думаю, хотят посмотреть, что сделаем мы. — Отозвалась Эмберли, наводя болт-пистолет на визжащую тварь и спуская курок. Активно-реактивный снаряд взорвался, испарив половину того, что ещё оставалось от груди этого существа — и ему потребовалась секунда, прежде чем рана начала зарастать. Я присоединился, выпустив несколько лазразрядов, — кажется, это помогло. Первое попадание нанесло твари ещё одну рану, и та, слава Императору, не начала исцеляться сама собой. Через долю секунды после того, как в демона угодил второй лазерный луч, раздался треск воздуха, и чудовище исчезло, оставив эльдарское копьё свободно парить в воздухе. Оружие тут же вернулось в руки владельца — командира ксеносов, что продолжал стоять, безучастно глядя на нас.

— Мельком, Земми, прикончите остальных. — Скомандовала Эмберли своим аколитам.

По правде говоря, еретиков, которых можно было прикончить, оставалось уже немного — большинство выживших культистов успело сбежать в туннели, как только демон вернулся в Варп, и какую бы власть эта тварь не имела над отступниками, теперь она испарилась.

С Эмбрели была вся её свита — по крайней мере, я помнил каждого из аколитов по прошлому делу. Насколько я знал, с тех пор она обзаводилась и другими, но они оказывались недостаточно везучими или умелыми. За прошедшие годы её слуги не раз менялись — инквизиторская служба никогда не была безопасным занятием, даже по меркам моей жизни — но присутствующие здесь пятеро были самыми счастливыми, упорными или искусными. Я поприветствовал каждого из них кивком — на большее времени не было, а у меня ещё представится возможность поговорить с ними (по крайней мере, с большинством — санкционированная псайкерша Ракель обычно витала в облаках) — если, конечно, эльдары прямо сейчас не обернутся против нас и не перебьют всех до единого за несколько секунд.

Я бросил взгляд на Ракель, рассчитывая получить какой–то намёк на замыслы ксеносов — её приступы предвиденья уже не раз спасали мне жизнь — но она просто бормотала что–то про себя и пыталась держаться подальше от Юргена, таращась на него так, будто тот был самим Гором[60]. Пелтон, бывший арбитр, методично истреблял убегающих еретиков, а Земельда — его протеже и бывшая уличная торговка закусками, которая однажды оказалась не в том месте, не в то время — не отставала от наставника, убивая врагов с нескрываемым весельем. Единственным аколитом, что мог ответить на моё приветствие, был Янбель — техножрец помахал мне механодендритом, а секунду спустя вновь уткнулся в экран ауспика. Мотт всё ещё стоял с остекленевшими глазами, подбирая сведения о Дречии или, быть может, о том, как выжить при внезапной атаке эльдаров-псайкеров.

Это напомнило мне о Юргене. Я обернулся к помощнику, что дышал чуть тяжелее обычного, но выглядел не более потрёпанным, чем всегда.

— Ты в порядке, Юрген? — Спросил я.

— В полном, сэр. — Он кивнул, приветствуя Эмберли так, будто повстречал соседку на лестнице. — Добрый день, мисс.

— Привет, Юрген. Выглядишь хорошо. — Наверное, по своим меркам, Юрген и правда выглядел хорошо, но большинству людей пришлось бы покривить душой, чтобы выговорить то, что сказала Эмберли.

— Спасибо, мисс. Вы тоже. — Закончив обмен любезностями, Юрген вогнал свежую батарею в лазган и посмотрел на меня. — Нам перестрелять этих остроухих?

— Спасибо, не сейчас. Давай сперва поговорим. — Тем временем, Эмберли, убрав пистолет в кобуру, сделала несколько деланно уверенных шагов к группке ксеносов, показывая, что в руках у неё ничего нет. Впрочем, на пальце инквизитора всё так же блестел наперстный игольник работы джокаэро, замаскированный под кольцо — последний сюрприз в жизни нескольких человек и других тварей, что считали Эмберли безоружной. — Они уже раз сто могли на нас напасть, если бы хотели.

В этом был смысл. Я почувствовал, что у меня снова закололо ладони. Каждый эльдар на этой Императором забытой ледышке, не медлил ни секунды, прежде чем вцепиться нам в глотку. Я подвинулся поближе к Юргену, по-прежнему, не выпуская оружия из рук.

— Если они нападут на инквизитора — стреляйте немедленно. — В вокс-бусине раздался тихий и настойчивый голос Пелтона — арбитр знал по опыту, что не стоит говорить громко, если не хочешь предупредить врагов. Раньше я мог бы приняться гадать, как аколит пролез на защищённый канал Имперской Гвардии, но уже давно знал, что коды доступа Инквизиции превосходят комиссарские. Пелтон закончил с еретиками, и теперь сосредоточился на безопасности Эмберли — как и должен был.

— Можешь рассчитывать на нас. — Ответил я. Неожиданную атаку инквизитор могла пережить — поле переноса, что она всегда носила, если ждала подобных проблем, могло телепортировать её на несколько метров в сторону, убирая с линии огня, хотя устройство это было древним и не полностью надёжным[61]. Но оно могло спасти Эмберли и позволить нам с Юргеном отстреляться по ксеносам — звучало неплохо.

— Земми, давай налево, попробуй выйти к ним в тыл. Янбель, Мотт — вы вон туда. Ракель — просто попытайся не поймать пулю.

— Слишком много путей. — Выдала псайкерша очередную сверхценную истину — как будто мы сами могли не заметить, что стоим в центре лабиринта. Учёный и техножрец, тем временем, маневрировали как заправские гвардейцы[62]. — Они все запутаны, а в конце будет кровь.

Звучало это не очень обнадеживающе, но Ракель редко говорила что–то иное[63]. Я пожал плечами и покрепче сжал оружие, гадая, смогу ли отбить хотя бы одно эльдарское копьё, полети они в мою сторону, но тут же отбросил эту мысль. Если ксеносы всё же нападут, я буду действовать инстинктивно и всё равно не успею ни о чём подумать, а заранее мучить себя такими размышлениями — значит самому обрекать себя на гибель.

— Все стойте, где стоите. — Резковато приказала Эмберли по воксу. — Тут провидец. Он предугадает каждый шаг, что вы сделаете.

Прокляни меня Трон, если один эльдар здесь хоть как–то отличался от другого, но ксеносы всех сортов и расцветов были епархией Эмберли, так что я не стал спорить. Раз она говорит, что вон тот, в разукрашенном доспехе — провидец, должно быть, это и есть провидец.

— Что за провидец такой? — Спросил Юрген, избавляя меня от необходимости спрашивать это, хотя перед инквизитором и её аколитами не было нужды притворяться, делая вид, что я знаю то, чего не знал. Я не смог бы надурить ни Эмберли, ни, вероятно, никого из её слуг.

— Плетельщики судьбы, плетельщики времени. — Нараспев произнесла Ракель — обычно такой тон означал, что мира вокруг для неё уже не существует, и она мирно барахтается в галактике собственных мыслей. — За нить потяни, и вслед ей иди.

— Провидцы — это могущественные предсказатели. — Затараторил Мотт, обрадованный простому и прямому вопросу без сотни дополнительных подвохов, от которых его аккуратно разложенные в голове знания шли кувырком. — Каждую секунду им открываются мириады вариантов возможного будущего, и они пытаются управлять событиями так, чтобы добиться желаемого исхода.

— Тогда почему эльдары ещё не выиграли эту войну? — Спросил Юрген.

У Мотта снова застыли глаза, и я поспешил вмешаться, чтобы эрудит не обрушил на нас шквал стратегического анализа, уходящего на столетия в прошлое.

— Потому что они ещё не достигли своих целей. — Сказал я и подумал, что фраза получилась не больно–то утешительная. — И потому что солдаты Императора более чем достойны их.

— Это точно. — Согласился Юрген, кивая и стряхивая частички грязи с шеи прямо себе на воротник. — А лазразряд в голову убьёт псайкера не хуже любого другого.

Я знал по опыту, что это не совсем так, и об этом стоило помнить.

— Не вздумайте стрелять, пока я не прикажу. — Я слишком хорошо знал этот тон Эмберли, так что противоречить не стал. Она наполовину приблизилась к эльдарам, которые неотрывно пялились на неё из–под бесстрастных, безликих шлемов. Повисло выжидательное молчание, и мне подумалось, что провидец уже просчитал исход грядущего разговора и наперёд знает, что делать. Можете представить, какое беспокойство у меня вызвала эта мысль, так что я прогнал её подальше. Я надеялся, что если дойдёт до боя, то я смогу их удивить — в конце концов, сталкиваясь с угрозой неминуемой гибели, я порой удивлял сам себя, так что застать врасплох какого–то остроухого гадателя по танне[64] должно быть не так сложно.

Эмберли сделала какой–то сложный жест рукой — должно быть, эльдарское приветствие[65] и заговорила с ксеносом на его языке.

Они отвечали на том же языке — по большей части говорил тот, кого Эмберли назвала провидцем (что справедливо, если он уже знал, как это разговор должен был закончиться[66]) и медоточивые голоса ксеносов смешивались с грудным контральто Эмберли. Порой все они — в том числе инквизитор — бросали взгляд на меня, и это было весьма неуютно. Кроме того, я не раз расслышал в их разговоре своё имя.

Наконец они закончили, хотя по Эмберли было невозможно понять, успешно ли прошёл разговор. Эльдары высокомерно повернулись и пошли по одному из туннелей, а инквизитор вернулась к нам с Юргеном.

— Ну что ж, — медленно произнесла она, — всё прошло как нельзя лучше.

— Они уберутся отсюда? — Спросил я. Уверен, всё время, пока шла война, мы и эльдары не провели за переговорами и нескольких минут, и если Эмберли удалось добиться перемирия, это будет дипломатическая сенсация.

Она рассмеялась.

— Ты всё тот же солдат, Кайафас. — Она покачала головой. — Вероятно, нет.

— Так о чём вы говорили? — Спросил я.

Эмберли пожала плечами.

— Да я сама не совсем уверена. Эльдарский язык не похож на наш, сам понимаешь. У них есть слова, которым нет замены в готическом, а Семботен ещё и провидец. Насколько я знаю, он мог говорить о том, что может произойти, что происходит сейчас или о том, могло бы произойти, если бы они это не предотвратили.

— Ну, теперь ты хотя бы знаешь его имя. — Сказал я, и Эмберли улыбнулась, но в этой улыбке было всё, кроме веселья.

— Я знаю имя, которое он мне назвал. — Она заколебалась на мгновение. — И он знал твоё. Какое бы будущее он не предвидел, ты ужасно важен для него.

— В хорошем смысле, надеюсь. — Проговорил я, хотя сам очень в этом сомневался.

— Культ Хаоса в шахтах. — Проговорила Кастин, удар её чашки о столешницу прогремел как пистолетный выстрел. — И эльдары, которые ходят там, как им вздумается. Для начала — как они вообще попали туда?

— Культисты, вероятно, использовали эти шахты десятилетиями. — Ответил Проктор, что выглядел нездоровым и бледным. Он искоса посмотрел на инквизитора, что успела немного привести себя в порядок после всех приключений, что привели её сюда, хотя одежда Эмберли всё ещё оставалась помятой (и такой же благоухающей) как раньше. Присутствие самого настоящего инквизитора почти на соседнем стуле Проктора явно пугало. — Губернатор пожелала, чтобы я выразил её потрясение и негодование от этого открытия и заверил вас в нашей готовности к полному содействию в искоренении каждого следа этой чудовищной ереси.

— Это не по моей части. — Легкомысленно отозвалась Эмберли, немало сбив его с толку. — Но скоро сюда прибудет один мой коллега из Ордо Маллеус и возьмётся за расследование. А до этого просто делайте всё, что в ваших силах.

— Но что мы можем? — Запротестовал Проктор. — Мы не знаем, насколько велик и влиятелен культ. Что если в его силах сорвать всё наше расследование?

— На вашем месте, — посоветовал я, — я бы предполагал худшее и действовал, исходя из этого. Пусть каждого следователя проверят, по меньшей мере, два других человека. Докладывайтесь только местным арбитрам[67] — они не дречийцы, значит, скорее всего, чисты.

Кастин кивнула.

— Мы уже связались с ними. — Сказала она. — На тот случай если им понадобятся живые и вооруженные люди. Очевидно, местных силовиков и СПО нужно считать возможными предателями, пока не докажем обратного.

— Очевидно. — Уныло согласился Проктор. — Что мне сказать губернатору?

— Как можно меньше. — Заявила Эмберли. — Ни слова о том, как широко распространилась скверна. — Тут она немного смягчилась. — Не думаю, что губернатор — тоже член культа. — Признала инквизитор к явному облегчению Проктора. — Иначе она бы уже начала действовать, а не взывала к Святым Ордосам, прося отсортировать верноподданных от еретиков.

— Если только она не блефует. — Я не мог воспротивиться искушению и немного поддразнить Проктора, но мои слова, напротив, успокоили его.

— Она не настолько умна. — Сказал он. — Но говорить поменьше — хорошая идея. Губернатор не слишком благоразумна.

— А как насчёт храма, что вы нашли? — Спросил Делвинг, что выглядел ещё более нездорово, чем Проктор. Новости о том, что еретики бегают по доверенным ему шахтам явно ему не понравилась — он сел так далеко от Эмберли, как мог, и время от времени косил на неё взглядом, будто с минуты на минуту ожидая, что она вскочил со стула и пристрелит его.

Кастин повернулась к Эмберли, не дожидаясь её ответа.

— Взвод Грифен всё ещё караулит то место, но я не уверена, от кого — от еретиков или от эльдаров. Но не можем же мы просто оставить этот храм.

— Ну так уничтожим его. — Вступил Броклау. — Поставим подрывные заряды и обрушим потолок.

Делвинг с готовностью кивнул, ухватившись за шанс выказать преданность.

— Мои парни это могут. Это нетрудно. Они поставят заряды как раз там, где взрыв нанесёт больше всего вреда.

Я кивнул, и управляющий шахтами осторожно улыбнулся, благодаря за молчаливую поддержку. Конечно, у нас были и свои сапёры, что были на «ты» со взрывчаткой — а в случае с их командиром, капитаном Федерером, даже ближе, чем на «ты», что проявлялось всякий раз, когда ему доводилось что–нибудь взрывать — но шахтеры явно лучше знакомы с местностью.

— Под нашим присмотром. — Кастин потребовался всего миг на раздумья. — Вы согласны, инквизитор?

— Конечно. — Согласилась Эмберли. — Чем быстрее, тем лучше.

— Не стоит ли подождать другого инквизитора? — Спросил Броклау. — Вдруг он захочет увидеть тот храм. — Когда мы столкнулись с похожим культом на Адумбрии, лорд-генерал послал служивших у него санкционированных псайкеров осмотреть логова еретиков, прежде чем их очистить. Впрочем, Инквизиция в том деле не участвовала[68].

Эмберли покачала головой.

— Ракель уже всё осмотрела. По её словам, там повсюду остаточный психический фон, но ни одного варп-прорыва. Я за то, чтобы уничтожить храм.

— Присоединяюсь. — Вставил я, сознавая, что случись какая–нибудь катастрофа, Кастин и 597-ому будет намного легче встречать обвинения, если они смогут сказать, что лишь выполняли указания Инквизиции и Комиссариата, да и крючкотворам с Коронуса нечего будет сказать о конфликте юрисдикций.

— Тогда надо браться за дело. — Броклау постучал по своей вокс-бусине. — Капитан Федерер. Вам предстоит кое–что взорвать. Управляющий шахтами заверяет нас, что его землекопы знают, с какой стороны у фитиля бывает взрыв. — Сапёр что–то ответил, после чего Броклау повернулся к Делвингу. — Вы встретитесь с Федерером у входа в третью шахту через двадцать минут. Собирайтесь поживее.

У управляющего отвисла челюсть, а лицо задрожало от испуга, как улей при ульетрясении.

— Двадцать минут? Да за двадцать минут, я едва успею добраться дотуда, не говоря уже о…

— Значит, лучше поторопиться, верно? — Отрезал Броклау. Я ожидал, что Делвинг начнёт спорить, но он только что–то прохрипел, как машиновед, увидевший, в каком состоянии Юрген возвращает машину в гараж, потом поднялся, с готовностью поклонился Эмберли, подчёркнуто проигнорировал всех остальных и вышел вон.

— Что ж, одну проблему решили. — Сказал я, хотя верилось в это слабо. Культы Хаоса не пропадают просто так, хотя то, что один из них годами таился во тьме, не вызывая беспорядков, что обычно предшествуют открытому восстанию, наводило на мысль, что вся секта была слабой и малочисленной. — Теперь придётся проверить и все остальные шахты.

— Придётся. — Подтвердила Эмберли и взглянула на Проктора. — Я поручаю это вам. Вы сможете найти для этого надёжных людей? Как только выясните, кому можно доверять?

— Думаю, что смогу. — Ответил тот, по укоренившейся среди чиновников привычке ничего твёрдо не пообещав, но тут же спохватившись, что сейчас явно не тот случай, когда можно выказывать недостаточно рвения в истреблении еретиков. — То есть, да, я смогу. Это займёт какое–то время, полагаю.

— Отлично. — Сказала Эмберли. — Также мы должны обсудить с арбитром облавы в жилых кварталах — особенно в подулье. Там, где нашлось одно гнездо еретиков, легко могут быть другие.

— Я займусь этим. — Вызвался Броклау, на мгновение опередив меня; я быстро сообразил, что организация регулярных совещаний сможет надолго — почти навсегда — удержать меня в тепле, подальше от эльдарских воздушных налётов и ещё дальше — от колдовства. — Я поддерживаю связь с ним с самой нашей высадки.

— Хорошо. — Годы практики позволили мне скрыть разочарование. — Тогда из проблем у нас остались только эльдары.

— Это точно. — Согласилась Кастин, оборачиваясь к гололиту, который ещё до начала нашего совещания вкатили в зал несколько обливающихся потом солдат и нервно парящий вокруг техножрец[69]. Я заметил, что паутина природных туннелей и трещин в нижней части изображения стала больше — должно быть, работа разведгрупп, что мы отправили вниз, и судя по тому, сколько новых туннелей появилось на карте с тех пор, как я последний раз видео её, солдаты продвигались усердно. Кастин смотрела на гололит так, будто он чем–то лично её оскорбил. — И самое главное — откуда они вообще взялись там внизу.

Эмберли закашлялась и чуть смутилась.

— Боюсь, виновата в этом я. — Сказала она.

— Быть может, расскажешь? — Предложил я.

— Не при гражданских. — Добавила полковник, бросив многозначительный взгляд на Проктора и машиноведа, всё ещё возящегося с гололитом[70]. Шестерёнка[71] понял намёк и отправился на выход, бросив напоследок взгляд на драгоценный прибор. Выражение его лица можно было бы назвать беспокойным, если бы на этом лице осталось достаточно плоти, чтобы оно могло иметь выражение; тем не менее, машиновед явно гадал, как тонкий механизм перенесёт общение с Броклау, что при необходимости встанет за пульт. Проктор же остался сидеть, упёршись, как может только оскорблённый бюрократ.

— Я должен отчитываться перед губернатором. — Твёрдо сказал он. — И я не смогу делать этого, если не буду знать точно, чего именно я не должен ей говорить.

— Справедливо. — Согласилась Эмберли, бросив на Проктора оценивающий взгляд. — Но вы не сможете забыть того, о чем я буду говорить, а я уверена — вам этого лучше не знать. — Это могло показаться хвастливым преувеличением, призванным впечатлить трутня из Администратума, но по моей спине пробежал холодок понимания. Я достаточно хорошо знал Эмберли, чтобы знать — она не привыкла преувеличивать опасность, что представляют ксеносы, и готова делать всё, что угодно, чтобы избыть эту угрозу, невзирая на последствия.

— Я готов рискнуть. — Сказал Проктор, чуть напрягшись. Я и Кастин с Броклау обменялись опасливыми взглядами. Что бы ни собиралась сообщить нам Эмберли, это было явно не то, что можно было бы прочесть на поздравительной открытке.

Инквизитор пожала плечами.

— Как хотите. — Сказала она. — Но эти сведения совершенно секретны. Если кто–то за пределами этой комнаты — вплоть до губернаторши — узнает о том, что я сейчас расскажу раньше положенного, клянусь Троном, я казню болтуна, кто бы он ни был. Это всем ясно?

Мы с Кастин и Броклау просто кивнули, не видя причин что–то говорить; в конце концов, мы близко знали друг друга, и если Эмберли чуть меньше доверяет обоим офицерам, потому что хуже с ними знакома, она могла положиться на мои суждения о Кастин и Броклау настолько, насколько она может положиться на чьи–то суждения[72]. Проктор же явно почувствовал, что должен более весомо обозначить своё понимание и громко сглотнул.

— Более чем. — Сказал он и немедленно принялся поправлять пальцем воротник, будто тот ему жал.

— Хорошо. — Эмберли встала и, подойдя к гололиту, увеличила изображение участка туннелей, где мы столкнулись с эльдарами и еретиками. — Эльдары попали в шахты так же, как я и мои люди. Через Паутину.

Она бросила взгляд на Проктора, ожидая, что тот перебьёт её и спросит, что такое Паутина, но тот, должно быть, вспомнил наш прошлый разговор, так что просто понимающе кивнул.

— Мы думали, что выход из неё может быть где–то на поверхности. — Сказал он. — Но все места, что мы проверяли, оказались пустышками[73].

Я кивнул.

— Что порождает вопрос — почему они начали пользоваться этим выходом в шахтах только сейчас, а не годы назад, во время прошлых налётов?

Эмберли явно поёжилась[74], хотя изо всех присутствующих я один знал её достаточно хорошо, чтобы увидеть это за маской невозмутимости, что она постоянно носила[75].

— Я подозреваю, что они узнали о существовании этого прохода, только когда через него прошли мы. — Эмберли сделала паузу, собираясь с мыслями. — Паутина — странное место, там свои правила. Чем больше энергии тратишь, тем быстрее идёшь — или кажется, что быстрее. Мы определённо чувствовали, что шли долго, пока не оказались здесь, а по пути видели проходы, достаточно большие, чтобы прошёл звёздный корабль.

— Быть может, налётчики и проникают в систему через такой проход. — Сказал Броклау. — Все их нападения будто бы исходят из одной точки.

Эмберли кивнула.

— Через проход, что ведёт на их рукотворный мир. — Подтвердила она. — А теперь мы показали им новый, в шахтах. Который они явно будут использовать.

— Но как они могли не знать о нём раньше? — Спросил я. — Почему они не провели разведку, перед тем как нападать?

Эмберли вздохнула.

— Потому что Паутина не совсем едина. — Пояснила она. — Эта дорога ведёт только в одно место, хотя, когда мы вошли в портал, то чувствовали несколько разных путей.

— Чувствовали? — Переспросил Проктор, определённо потерявший почву под ногами. — Не могли бы вы уточнить?

— Нет. — В голосе Эмберли звучало явное нежелание вдаваться в детали. — Восприятие мира в Паутине искажается. Если с вами нет псайкера, вы можете никогда не найти выход оттуда.

— Понимаю. — Отозвался Проктор голосом человека, который явно не понимал. — А в этом варповом лабиринте можно дышать?

— Конечно. — В голосе Эмберли прозвучала безошибочно узнаваемая нотка раздражения, которой я давно научился опасаться. — Иначе мы были бы мертвы.

— Должно быть, воздух проникает в Паутину с миров, связанных с ней. — Поспешно вмешался я, пытаясь не уводить разговор от важных тем.

Проктор озадаченно нахмурился.

— Тогда почему он не выходит обратно, если некоторые проходы ведут прямо в открытый космос? — Спросил он.

— Откуда мне знать? — Резко ответила Эмберли. — Просто не выходит, хорошо? Кому–то ещё не всё равно? — Кастин, Броклау и я ответили нарочито безразличными взглядами, и инквизитор продолжила. Проктор наконец понял, что надо заткнуться. — Никому? Хорошо. Тогда вам нужно обратиться к командованию субсектора и запросить подкрепления.

— Конечно, если вы считаете, что это необходимо. — Отозвалась Кастин с видом человека, жонглирующего гранатами. — Но если вы покажете там, где в шахтах этот портал, мы могли бы просто установить блокаду. Подземные туннели узки, по ним пройдет только пехота. Если мы будем знать, откуда их ждать, мы сможем перестрелять всех как трекков[76].

Эмберли нажала несколько кнопок на гололите, поставив эльдароподобную руну на одном из недавно картографированных туннелей.

— Портал — вот здесь. Но дело не в этом. Вопрос в том, куда этот портал ведёт.

— А куда он может вести? — Спросил Броклау.

Эмберли повернула несколько рукояток, потом вдарила по кафедре кулаком так уверенно, будто была рукоположенной техножрицей. Схема шахт исчезла, сменившись изображением всей системы — звезда в центре, вокруг неё — обитаемые планеты, спутники, астероиды, пустотные станции, окруженные рунами, что показывали численность населения, промышленное производство, готовность к обороне (плачевно низкую повсюду, кроме ближайших к эльдарскому флоту объектов) и другую информацию в таком же духе. На самом краю схемы были и мы, окруженные значками боестолкновений.

— Железоплавильня. — Сказала Эмберли, увеличив изображение столичного мира системы, качавшегося в пустоте как спелый плойн, кишащий людьми и обременённый богатством. — Одна из самых промышленно развитых планет во всём субсекторе, если не считать миры-кузницы. Тридцать миллиардов людей, что производят всё, от «Разящих клинков» до подмёток. Если она падёт, больше половины скопления ждёт экономическая катастрофа. Голод, бунты, восстания, и т’ау, что глядят из–за границы, так и норовя подскочить и ухватить самое вкусное. Мы можем потерять дюжину звёздных систем меньше, чем за год и это в самом лучшем случае.

Я покачал головой.

— Не стоит полагаться на «самый лучший случай». Почему это произойдет? Почему сейчас?

Эмберли помрачнела.

— Потому что эльдары только что переоткрыли портал на Железоплавильню — он укрыт в подземельях под главным ульем. Если вкратце — они владели этой планетой задолго до того, как Империум про неё узнал, и им не нравится, как мы её переделали. Эльдары хотят её назад, и у них уже есть эскадра во внешней системе.

— Боже-Император… — Проговорила Кастин.

Эмберли кивнула.

— Совершенно согласна.

— Так. — Проговорил Броклау, с обычной прямолинейностью возвращаясь к тактическим проблемам. — Нам нужно послать сообщение на Железоплавильню. Пусть они поднимут по тревоге свои СПО и соберут всех, кого могут выставить на защиту планеты.

Кастин решительно кивнула.

— И мы должны оказаться там, как можно быстрее. — Она бросила взгляд на Эмберли, ища одобрения, и найдя его, снова обернулась к майору. — Найди астропата и пусть передаст этим тыловым гроксам на Коронусе, что нам нужны подкрепления на Железоплавильню против эльдаров и кучи еретиков, что могут бродить тут, где угодно. — Она посмотрела на Проктора. — Разыщи нам корабль.

— Да. — Тот выглядел немного сбитым с толку, но быстро собрался с мыслями. Сейчас этим займусь. — Он поклонился Эмберли и направился к двери. — Это займёт какое–то время. Большинство судов, что стоят на орбите, уже загружены…

— Тогда скажи, что тебя послала я. — Ответила Эмберли. — Впрочем… — Она постучала по вокс-бусине. — Мельком. Писец Проктор уже уходит. Я попросила его о небольшой услуге, и уверена, что он будет очень благодарен, если ты и Земельда пойдёте вместе с ним и поможете.

— Благодарю, инквизитор. Я очень обязан. — Проктор поклонился ещё раз с видом человека, что потрогал цепную пилу в попытке узнать, работает ли она, и теперь ловит свои пальцы. — Я вернусь через час.

— Всё равно будет непросто. — Я повернулся к Эмберли. — А мы можем через Паутину попасть в Железоплавильню?

Она покачала головой.

— Уже нет. Когда мы столкнулись с эльдарами под Железоплавильней, нам пришлось обрушить туннель, прежде чем прыгать в портал, что вёл сюда. Даже если бы мы знали, как задействовать местный портал, мы бы попали в тупик.

— По крайней мере, не надо бояться, что эльдары нападут через подулей. — Сказал я.

— По крайней мере, не сейчас. — Согласилась Эмберли. — Впрочем, это одна из самых древних и умудрённых рас в галактике. Я почти уверена в том, что искусство применения лопат не прошло мимо них.

Примечание редактора:

Рудная баржа, которую нашёл для нас Проктор, была столь невзрачной, что имела лишь номер[83] и данное экипажем прозвище «Ржавое ведро», но оказалась идеальным транспортом. Во-первых, она была достаточно большой, чтобы вместить весь полк и его барахло, а во-вторых, её двигатели, предназначенные для того, чтобы возить мегатонны груза, едва раскочегарившись, швырнули нас через пустоту со скоростью, думать о которой я старался поменьше, и мы понеслись к Железоплавильне как ошпаренные грязевые крысы, покрывая в день вдвое большее расстояние, чем обычно.

Самым лучшим — и самым неожиданным, если честно — было то, что мы сумели проскользнуть мимо эльдарских судов незамеченными — должно быть, потому что «Ржавое ведро» почти не отличалось от сотен других рудных барж, летавших по системе — по крайней мере, до тех пор, пока мы не отошли от Дречии и не начали марш-бросок к Железоплавильне, оставив остроухих с носом[84].

В любом случае, у нас была пара недель времени, которое нужно было убить, так что приходилось с разумной постоянностью устраивать тренировки и инструктажи, чтобы не давать рядовым скучать. Всё остальное время я тоже был достаточно занят, чтобы не думать о том, что ждёт нас в конце пути — присутствие Эмберли на борту позволило возобновить наше знакомство с основательностью, которая сделала предшествующий перерыв почти приятным.

Само собой, это было слишком хорошо, чтобы продлится долго, и уже через три дня после вылета капитан «Ведра» напомнила нам об эльдарах.

— Думаю, вы захотите взглянуть. — Сказала она, поднимая глаза от кафедры управления в центре мостика, когда я и Эмберли вошли, отозвавшись на её краткое приглашение, что пришло несколькими минутами ранее. Она говорила уважительно, как и многие люди в присутствии инквизитора, но без раболепия. Я подозревал, что появись у неё на борту сам Император во плоти, она бы не уступила ему командование кораблём.

Я впервые оказался на мостике «Ржавого ведра», но за прошлые годы успел побывать на куче других, многие из которых были похожи, так что я быстро сориентировался. Место капитана, сейчас пустующее, располагалось на возвышении в дальнем конце зала, откуда она могла бы надзирать за подчинёнными, работавшими за тремя расходившихся в разные стороны рядами кафедр. Одному Трону известно, что делает половина из них, но моих знаний хватило на то, чтобы узнать тот, что получал данные из инжинариума, а сама капитан Эдди явно стояла у авгура.

— Что это? — Таким же деловым тоном спросила Эмберли, встав так, чтобы сопровождавший нас Мотт мог видеть экран. Я был здесь единственным представителем Астра Милитарум — Кастин и Броклау безуспешно пытались придумать план обороны целой планеты силами одного полка, а Юрген исчез, куда–то отправившись по своим делам — должно быть, искать ничейную еду или что–то, что могло однажды оказаться полезным, а потому — кануть сейчас в бездну одного из его бесчисленных подсумков.

— Что–то на авгурах дальнего действия. — Сказала Эдди, указав на экран. — Скопление чего–то, что идёт из подсистемы тем же курсом, что и мы. — В её голове мелькнуло сомнение. — Но двигается оно как–то неправильно.

— Эльдары. — Решительно сказала Эмберли, бросив на экран один взгляд. — У них световые паруса вместо плазменных двигателей, так что они быстрее и маневренней, чем имперские суда.

— Насколько быстрее? — Я почувствовал (в который раз уже) будто меня крепко ударили под дых. Если я правильно понимал эти значки на экране, эльдары были сильно позади нас, но и нам предстояло лететь долго — по крайней мере, если мы хотим, долетев до Железоплавильни, выйти на её орбиту, а не шарахнуться оземь, не успев затормозить, и оставить кратер величиной с континент. Если эльдары и правда могут нас догнать, времени у них полно.

— Это зависит от направления и силы эфирных течений, которыми они пользуются. — Затараторил Мотт — он не хуже Юргена умел понимать вопросы буквально. — Но, основываясь на данных прошлых столкновений, вероятность того, чтобы они обладают скоростью, сравнимой или превосходящей нашу, составляет приблизительно пятьдесят семь целых четыреста тридцать восемь тысячных процента.

Капитан обменялась беспокойными взглядами с оператором авгура — им такие шансы явно понравились не больше, чем мне.

— Другими словами, — сказал я, — вполне возможно, что эльдары доберутся до Железоплавильни быстрее. — А это значило, что по пути они нагонят и уничтожат нас — а внутрисистемные рудные баржи, вроде «Ведра» обычно не перегружены орудиями, но говорить это прямо в лицо Эдди и её старшим офицерам вряд ли стоило.

Мотт покачал головой.

— Необязательно. Это может зависеть от типа корабля — некоторые быстрее других. Моя оценка не слишком точна.

— Будем считать, что хотя бы некоторые из их кораблей быстрее нашего. — Предложила Эмберли, в её голосе появился почти незаметный, для всех, кто знал её хуже меня, оттенок раздражения.

— Если в эскадре есть корабли, сопоставимые с эсминцами или фрегатами, — продолжил Мотт, — готовые действовать без поддержки более крупных кораблей, существует тридцатисемипроцентная вероятность, что они достигнут орбиты Железоплавльни раньше нас. — По лицу эрудита скользнула тень удивления. — Ровно тридцатисемипроцентная. Как странно.

Эдди такие новости немного подбодрили.

— Они могут достигнуть орбиты, — сказала она, — но не смогут оставаться на ней. Батареи орбитальной обороны сотрут их в порошок.

Мотт закивал.

— Наилучшей стратегией для них будет держаться вместе и надеяться, что огневой мощи кораблей основного класса окажется достаточно, чтобы прорвать оборону Железоплавильни. — Согласился он.

К сожалению, сами эльдары явно думали по-другому. Мы поняли это через несколько дней, когда от эскадры ксеносов отделилась группа быстроходных кораблей, что недвусмысленно нагоняла нас.

— Они всё ближе. — Сказала Эдди, когда я появился на мостике, чтобы посмотреть, как экипаж выполняет обряды торможения, благодаря которым мы сможем войти на орбиту Железоплавильни, а не размазаться по её ближайшему полушарию. Она указала на экран авгура, который в последнее время, привлекал к себе слишком много моего внимания. Трио эльдарских кораблей недвусмысленно настигало нас, хотя на мой неопытный глаз (затуманенный, как я вынужден признаться, попытками принимать желаемое за действительное) мы всё ещё сохраняли неплохой отрыв и оставались вне досягаемости их орудий. Спроси вы меня, я бы сказал, что худшего мига для того, чтобы сбрасывать скорость, не найти.

— Эльдарам ведь тоже придётся тормозить, верно? — Спросил я, и капитан сжала губы, явно гадая, как лучше ответить. Как я и ожидал, лучшей политикой оказалась честность.

— Трон меня прокляни, если я знаю. Но инквизитор сказала, что они двигаются не так, как наши корабли, так что я бы не стала на это надеяться. — Она вернулась на командный трон, и принялась раздавать приказы экипажу, не столько игнорируя моё присутствие, сколько приняв его как нечто неважное для нормальной работы судна, а потому неинтересное.

Я не мог предложить ничего дельного, так что замолчал, продолжая пялиться на авгуры и надеяться, что я знаю о тайнах пустотной навигации достаточно, чтобы понять, когда надо волноваться.

— Эти фрегаты ещё немного приблизились. — Возле моего плеча появилась Эмберли. С ней никого не было — не то она не желала попусту отвлекать Эдди и её подчиненных на и без того людном мостике или вся её свита была занята чем–то ещё — я не спрашивал.

— Это точно. — Согласился я, выказывая такое отсутствие беспокойства, которым определённо не мог похвастаться. — Но мы ничего с этим не поделаем. Положимся на Императора, и он поможет нам оказаться внизу целыми. — Я снова посмотрел на авгуры — на них уже появились первые значки, символизировавшие корабли, что кружили вокруг Железоплавильни. До них и желанного убежища было рукой подать. Кроме того, мне показалось, что несколько значков движутся в нашу сторону. — Кто это?

— Корабли ССО. — Отозвалась Эдди. — Вышли на перехват ксеносов. Она бессознательно приложила большой палец к ладони. — Мы с ними пересечёмся через несколько дней.

— Славно. — Сказал я, наскоро прикинув в уме. Я не был уверен, но казалось, что у нас был шанс спрятаться за кораблями ССО до того, как наша посудина окажется в радиусе поражения эльдарских пушек.

Эмберли задумчиво прикусила губу, похоже, придя к тем же выводам.

— Всё висит на волоске. — Произнесла она.

Надо сказать, это оказалось куда ближе к правде, чем наши самые мрачные предчувствия. Можете быть уверены, я нашёл предлог попасть на мостик в самый опасный миг, сочтя, что если нас сейчас разбросает по вакууму, я хотя бы буду знать об этом чуть ранее и успею придумать, что сказать, представ перед Золотым Троном.

— Думаю, мы справимся. — Сказал я, когда ближайшее судно ССО проплыло в нескольких тысячах километров от нас. Я недоумённо нахмурился. — Чего он ждёт? — Не будучи специалистом, я был уверен, что капитан уже скорректировал курс, но его корабль даже не пытался идти на перехват нашим преследователям.

— Вы не видите всей картины. — Произнесла Эдди тем тоном, каким знатоки всегда объясняют очевидные им вещи. — Эскадра ССО движется, чтобы перехватить эльдарский флот. Они не будут менять курс ради трёх кораблей, которых могут развеять по ветру наземные батареи. — Она пожала плечами, едва скрывая разочарование человека, что всё знал наперёд, но до последнего не мог отказаться от надежды. — Это вопрос приоритетов.

— Я понял. — Кивнул я. — Но думаю, полк Имперской Гвардии, что может спасти планету — это то, что следовало бы поставить в самый верх списка приоритетов.

— Если они смогут отбить атаку флота, им не понадобятся наземные части. — Чуть нахмурившись, произнесла Эмберли. — Но это чудовищный риск. — Выглядела она нисколько не веселее меня. — Похоже, на земле мне предстоит интересный разговор кое с кем.

— Мы всё ещё можем успеть. — Эдди указала на особенно крупный значок на низкой орбите. — Уже приближаемся к Небосклону-17. — Я кивнул, сделав вид, что помню, какой именно орбитальный док был пунктом нашего назначения. — Но как только мы включим тормозные двигатели на полную, эльдары налетят на нас как блохи на трюмную крысу.

— Будем надеяться, что оборонительные батареи знают, что делать. — Сказал я.

Эмберли кивнула. Орудийные расчёты ещё несколько недель назад должны были поднять по тревоге и как следует натаскать, но никто из местных с незапамятных времен не видел настоящего боя, а учебные цели не отстреливаются.

Капитан глубоко вздохнула.

— Не смысла откладывать. — Сказала она и включила вокс-установку, что была встроена в подлокотник её кресла. — Инжинариум. Носовые двигатели на полный ход по моей команде. — Не отрывая взгляда от своих приборов, как кошка от мышиной норки, она выждала, как мне показалось, целую вечность, которая на самом деле была парой секунд. — И-и-и-и-и… Давай!

Это могло быть просто игрой воображения, но я почувствовал лёгкую дрожь палубы под ногами и тут же постучал по вокс-бусине.

— Это комиссар Каин. — Передал я в эфир. — Держитесь крепче. Сейчас будет трясти.

«Ржавое ведро» теряло скорость, а эльдары приближались всё быстрее и быстрее. Я собирался с духом.

— Мы уже в зоне поражения их орудий. — Проговорила Эдди механически чётким голосом, что выдавало, насколько она напряжена.

— Они всё ближе. — Повторял оператор авгура, хотя никто из нас не смог бы оторвать глаз от экрана, даже если бы захотел. — Ближе… Ближе…

— Приготовьтесь отражать абордаж. — Скомандовал я по воксу, быстро сделав выводы.

Эмберли покачала головой, явно озадаченная.

— Для этого они движутся слишком быстро.

— Они нас обогнали. — В голове оператора ауспика боролись удивление и облегчение.

— Что? — Спросила Эдди, в её голове облегчение явно преобладало. — Они ведь держали нас за яйца.

— Они идут к орбитальному доку. — Сказала Эмберли. И не раньше, чем она это произнесла, эльдарские рейдеры дали торпедный залп по пустотной конструкции, хотя вряд ли эти три корабля могли хотя бы поцарапать краску на колоссальной станции, размером с город.

— А мы больше нет. — Проговорил я и повернулся к капитану Эдди. — Выведите нас на устойчивую орбиту в зоне поражения наземных батарей. Высаживать всех на челноках долго, но, по крайней мере, по нам не будут палить.

Она кивнула.

— Мне нравится ход ваших мыслей.

Я снова постучал по вокс-бусине, настраиваясь на канал Кастин.

— Регина, — начал я. — наш план немного меняется…

Примечание редактора:

— Комиссар. Ваша слава бежит впереди вас. — Септим Фульхер, планетарный губернатор, отвесил мне витиеватый поклон, сопровождаемый шелестом кружев, что цеплялись за его парадное одеяние, как плющ за осыпающиеся руины. Кажется, на Железоплавильне такие церемонии были столь же обычны, как и на Дречии. — Приветствовать здесь вас — честь для меня.

Церемониал требовал, чтобы старшие офицеры полка лично и как можно скорее представились наместнику — это пришлось мне по душе, ведь для меня, Кастин и Броклау представление состоялось в самый разгар званого вечера в губернаторском дворце, а я никогда не был против слушателей-подхалимов и бесплатной выпивки.

— Как и для меня. — Отозвался я, протягивая Фульхеру руку. Одно из преимуществ моей репутации и кочевой жизни в Астра Милитарум состоит в том, что мы можем игнорировать местные обычаи (если конечно, обратное не приносит каких–то преимуществ). Я уже давно отшлифовал образ простого и грубоватого военного, у которого на языке то же, что на уме, и который говорит, не задумываясь о мнении вышестоящих. Большинство гражданских покупались на эту маску — почему–то в первую голову те, что привыкли к чужому подхалимству[88]. Во многом, именно это объясняло то, как мне удавалось скрывать своё истинное лицо — люди просто привыкли принимать за чистую монету всё, что я говорю.

Большинство людей, по крайней мере. Уверен, что Эмберли видела во мне многое из того, что я скрывал от чужих глаз — но и я мог ответить ей тем же. Одна из причин, почему мы с ней так хорошо ладили, заключалась в том, что я знал, до каких пределов я могу это показывать.

Через заполненный людьми бальный зал, я бросил взгляд в сторону Эмберли — она была поглощена разговором со средних лет мужчиной, что был приметен аккуратно подстриженной бородой и облачён в коричневую мантию, материал для которой явно стоил немногим меньше, чем работа портного. Мне он показался похожим на торговца-инопланетника, что завёл связи на высшем уровне, благодаря которым и попал на этот приём. Именно такие люди выбалтывали Эмберли тонны ценной информации, сами того не замечая — как не замечал этого и её нынешний собеседник, увлечённо пялившийся в вырез бального платья, раскрывающий именно столько, сколько нужно.

Фульхер пожал мне руку с легкой улыбкой опытного дипломата, которого не так просто сбить с толку, и пожал крепко, но не пытаясь превратить приветствие в состязание в силе — этим он бы выказал внутреннюю неуверенность.

— О, я сомневаюсь в этом. — Ответил он. — Держу пари, вам больше по душе готовиться к встрече с врагом, чем убивать время на скучных светских раутах. — Он улыбнулся, будто бы с искренним дружелюбием. У губернатора было недостаточно красивое лицо, чтобы он казался приятным и располагающим, но оно привлекало внимание — я поймал себя на том, что лениво рассуждаю, сколько Фульхер заплатил за это лицо. Внешне ему нельзя было дать больше пятидесяти, но что–то в его глазах заставило предположить, что на самом деле губернатору вдвое или втрое больше[89] — Само собой, я готов оказать вам любую помощь, какая потребуется.

— Я передам ваше щедрое предложение нашему полковнику. — Ответил я. — Она должна быть где–то здесь. — Я повернул голову, проходя взглядом по зале, и наконец, заметил Кастин, окруженную толпой безусых юнцов, впечатленных тем, как сидит на ней парадная униформа. Кастин встретилась со мной взглядом, улыбнулась и вернулась к истории, которой так заворожила слушателей — сейчас она сильно напоминала мне гурмана, что придирчиво выбирает, какое лакомство отведать.

— В этом нет нужды. — Заверил меня губернатор. — Мы уже говорили с ней. — Хотя Фульхер выглядел беззаботным, он явно хорошо понимал обстановку — я вдруг осознал, что это человек, которого нельзя недооценивать. — Кажется, она на вершине успеха.

— Как и всегда. — Отозвался я. — Вы не найдете лучшего полковника на всей Восточной окраине. — И это было истинной правдой, а не просто ожидаемой вежливостью.

Фульхер кивнул.

— Её заместитель тоже кажется очень компетентным. — Он бросил взгляд в сторону майора Броклау, что как раз отплясывал непростой танец в самом центре бального зала; его партнёршей была одна из очаровательных местных аристократок, что с удивительной грацией и немного одурманенной улыбкой, повторяла каждое движение майора. Почему–то я засомневался, что наши полковые командиры сегодня будут ночевать в отведённых им покоях. Я и сам рассчитывал на встречу с Эмберли чуть позже, так что было бы несправедливо лишать других приятного времяпрепровождения.

— Я верю, что ваши люди уже внизу и в безопасности. — Произнёс губернатор, и я неохотно вернулся от приятных мыслей о будущем к тому, что происходило здесь и сейчас.

— Должно быть. — Согласился я, взглянув на хронометр, а потом перевёл взгляд на панорамное окно из бронекристалла, что занимало большую часть одной из стен и служило потрясающей демонстрацией богатства и могущества нашего хозяина. Здесь, на вершине шпиля, атмосфера была разрежена почти как в открытом космосе, что делало вид на ночные небеса кристально чистым. Воздуха было так мало, что он едва рассеивал звёздный свет и не давал ему мерцать. В небе был чётко виден пересекающий его по диагонали спиральный рукав. — А вот это, должно быть, след последнего из наших челноков.

Я указал на первую попавшуюся точку в небе — один из бесчисленных мириад движущихся огоньков, кружащихся в не менее сложном танце, чем тот, что сейчас исполняли на губернаторском паркете. В небе были сотни таких огоньков — орбитальные доки, пустотные станции, загружающиеся или разгружающиеся звёздные корабли, внутрисистемные баржи, вроде той, что привезла нас сюда, да вдесятеро больше челноков, связывающих все эти суда и станции с землей. Само собой, некоторые из светящихся точек могут оказаться эльдарскими налётчиками — усилиями воли я гнал от себя неприятные мысли и напоминал, что мы слишком далеко, чтобы разглядеть что–то невооружённым глазом.

Впрочем, не так уж и далёко. Я бросил взгляд на поверхность планеты, что лежала больше чем в дюжине километров от нас — достаточно, чтобы окутывающий землю слой мрака выглядел искривлённым, тем самым притягивая мой взгляд. Вдалеке, там и сям светились шпили других ульев, а нижние ярусы нашего слабо поблёскивали в глубине — их приглушённый, неверный свет пробивался сквозь дымку и смог, напоминая мне свечение магмы в кратере вулкана.

Не больно–то успокаивающие мысли, особенно если подумать о сосредоточенном огне эльдарских лэнс-батарей, который мог выпустить кишки этому миру[90] так, что наш улей упадёт как гнилое дерево.

— Стало быть, наша планета под надёжной защитой. — Сказал губернатор, и как я ни старался, сарказма в его голосе отыскать не сумел. — Вы не будете наблюдать, как проходит высадка?

Я покачал головой.

— Это дело для наших специалистов по логистике. — Пояснил я. — И высадка пройдёт по расписанию, неважно, буду я там или нет. — То же можно было сказать о Кастин и Броклау. — Когда тут появятся эльдары, мы будем готовы встретить их. — По крайней мере, я надеялся, что будем, хотя что солдаты с лазганами смогут поделать с эскадрой звёздных кораблей, из которых торчит столько пушек, что от одного залпа весь мир лопнет как перезрелый плойн, если эльдары того захотят, я не знал. Но первое, что ты узнаёшь в Схоле Прогениум — помимо того, где тут бальнеарий^{5} и того, что когда проктор отворачивается, можно бить ниже пояса — это то, что видимость уверенности и спокойствия почти так же хороши как настоящее спокойствие, особенно когда вы хотите, чтобы никто не вешал нос. Так что пока ксеносов тут нет, я буду цепляться за надежду, что они всё–таки передумают, найдут себе другую добычу или что сам Император явится во плоти, чтобы изгнать их. Что, если уж начистоту, события почти равновероятные.

— Септим. — Рядом со мной появилась Эмберли, на лице которой искрилась простодушная улыбка, совершенно не соответствующая всему, что я знал о ней. — Не познакомишь меня со своим бравым собеседником? Думаю, тебе стоит поделиться им.

— Конечно. — Фульхер улыбнулся ей в ответ с лёгкой снисходительностью человека, что с рождения знал, что в любом собрании будет самым главным, и сделал полагающийся при представлении жест. — Миледи Эмберли Вейл, перед вами удивительный пришелец из внешней системы, прославленный комиссар Кайафас Каин, о котором вы столько всего слышали.

— Уверен, всё, что вы слышали, было сильно преувеличено. — Почти не покривив душой, ответил я и склонил голову в приветствии — это полностью отвечало тому образу, что уже составил обо мне губернатор, и будь я проклят, если стану скакать тут как актёр в мистерии[91], подражая местным обычаям.

— Не сомневаюсь. — Озорно улыбнулась Эмберли. Она взяла меня под руку и ненавязчиво, но твёрдо принялась уводить прочь от губернатора. — Вы простите нас? — Она снова повернулась ко мне. — Я умираю от желания кое с кем тебя познакомить.

— Развлекайтесь. — Немного снисходительно напутствовал нас Фульхер, немедленно переключившись на разговор с местными аристократами, что давно увивались вокруг, но не решались влезть в нашу беседу — в их числе было несколько, на первый взгляд, молодых женщин (впрочем, учитывая, сколько денег знать могла потратить на омолаживающие операции, внешность была не самым надёжным указанием на срок выдержки), которые бросили в спину Эмберли раздосадованные взгляды.

— Что происходит? — Спросил я, стараясь говорить беззаботно, на тот случай, если нас подслушивают, но Эмберли в ответ едва заметно качнула головой.

— Не здесь. — Она оглянулась, будто кого–то высматривая, и удовлетворённо кивнула, явно никого не высмотрев. — Нам в одну из боковых комнат.

— А губернатор не будет возражать? — Спросил я. Она могла быть с ним на «ты», но это ещё не значило, что ей можно бродить по всему дворцу.

— То, чего он не узнает, ему не повредит. — Ответила Эмберли, хотя мой опыт подсказывал, что то, чего ты не знаешь, может повредить тебе куда сильнее всего прочего. Эмберли чуть сменила курс, чтобы подойти к столику и принялась нагружать себе тарелку едой. — Запасайся, пока можешь. Мы не на пару минут.

— Мне предупредить Кастин и Броклау? — Спросил я, поднося руку к вокс-бусине, но Эмберли покачала головой.

— Пусть веселятся, пока могут. — Она увенчала горку яств на тарелке парочкой паловинских пирожных. — И я не думаю, что они захотят об этом знать. Ты можешь обо всем рассказать им потом, если хочешь.

— Верно. — Кивнул я, уже убедившись, что мне не понравится предстоящий разговор, несмотря на то, что вряд ли у меня могла быть более приятная собеседница. Я принялся наполнять свою тарелку — положил славную порцию кеджери из сельмы, добавил котлетного пирога^{6} и сам не забыл о паловинских пирожных. Немного поколебавшись, я отверг копчёное мясо, но взял ломтик мягкого сыра, который в плане запаха дал бы сто очков вперед юргеновым носкам. Рассудив, что в следующие несколько часов мне наверняка понадобится ясная голова, я с неохотой прошёл мимо бутылок с амасеком и удовольствовался стаканом плойнового сока, который своим приятным ароматом мог бы перебить запах сыра.

— Уверен, что не оголодаешь? — С лёгкой улыбкой спросила Эмберли, хотя сама набрала еды не меньше меня[92]. Не замолкая, она повернулась и принялась скользить между гостей легко, как танцовщица. — Нам сюда.

Не будучи столь грациозен, я пошёл напрямик, надеясь, что моя репутация и вид висящего на поясе оружия проложат мне путь — у меня это получилось почти столь же успешно, как у Юргена, окажись он здесь. Вообще–то церемониал позволял мне взять помощника с собой, но я оставил Юргена разбираться с жильём, в полной уверенности, что он достанет первоклассные апартаменты, где всё будет к моим услугам в нужный миг. Мой ординарец вряд ли сумел бы не выделяться из собравшейся здесь толпы; кроме того, я не знал, притащит ли Эмберли сюда свою ручную псайкершу[93] — а если притащит, то при виде Юргена она начнёт истерить прямо на глазах у губернатора и половины местной знати, чем раскроет его дар — а это последнее, что нам нужно.

Эмберли прошла вперед и скрылась за парой портьер в углу залы. Протиснувшись вслед — немного опасаясь за ту груду еды, что сложил на тарелку — я понял, что стою перед дверью, сделанной и покрашенной так, чтобы казаться частью стены — и это у неё получалось; если бы не луч света, пробивающийся у косяка, её бы смог отыскать лишь самый дотошный сыщик. Я толкнул дверь плечом, сделал пару шагов и оказался в узком коридоре, полном таких же ничем не примечательных дверей, так гармонирующих с побелёнными стенами. Повернувшись, чтобы проверить, не была ли та дверь, через которую я вошёл такой же (она была), я нечаянно задел ногой и выбил маленькую деревяшку, что была засунута между косяком и дверью. Руки мои были заняты, и я никак не мог отвратить неизбежное — дверь со щелчком захлопнулась.

— Блядь. — С чувством ругнулся я.

Эмберли, что остановилась в нескольких шагах от меня — должно быть, чтобы убедиться, что я иду в нужную сторону — легко пожала плечами, искусно балансируя своей тарелкой. — Не страшно. С этой стороны она легко открывается.

— Где мы? — Спросил я, уже зная ответ.

— Это коридор для слуг. Но вечером их здесь нет. — Она зашагала дальше. — Нам нужна третья комната слева.

— Почему? — Спросил я, и Эмберли обернувшись, посмотрела на моё слегка озадаченное лицо.

— Потому что там будет удобно и тихо, а Мельком сторожит вход с той стороны.

— Нет. — Я покачал головой. — Я имею в виду — почему здесь нет слуг?

— Мельком поговорил с ними. — Ответила Эмберли. — И кто–то из них получил деньги, а может угрозы. Возможно, и то, и другое.

— Понимаю. — Кивнул я и последовал за ней.

Тихая комната за дверьми была беспорядочно, но со вкусом обставлена креслами и маленькими столиками, полными разных безделушек. Стенные панели казались деревянными, но проверочный тычок показал, что стены покрывало нечто вроде резины[94], обычно скрытой гобеленами, что изображала каких–то местных, неведомых мне героев, убивающих врагов с почти неуместным наслаждением и всплесками вышитой багряными нитями крови.

— Комиссар, вы на подъёме? — Земельда поприветствовала меня на том своеобразном варианте готического языка, что был в ходу на улицах её родного мира — или, по крайней мере, той малой части её родного города, который был единственной частью галактики, где она когда–либо бывала до тех пор, пока не столкнулась с шайкой генокрадских культистов и несколькими чистокровными генокрадами, пытавшимися убить нас прямо на том месте, где она торговала пирожками. Земельда была одета как камеристка — это должно было подкреплять прикрытие Эмберли, и сейчас это у неё даже получалось — если не обращать внимания на ярко-фиолетовые волосы и выпуклость на бедре, где висел лазпистолет, спрятанный под табардом, что заодно скрывал и бронекомбинезон.

— Ещё как. — Ответил я, понадеявшись, что она интересовалась мои здоровьем или просто спрашивала, как дела, и ответил любезностью на любезность. — Надеюсь, ты в порядке?

— На вершине. — Заверила она меня, что я счёл за утвердительный ответ, а потом проскользнула в дверь, через которую мы только что вошли, на ходу доставая лазпистолет. Панель у неё за спиной со щелчком захлопнулась, не оставив ни намёка на то, что тут был проход.

— Комиссар. — Мужчина в коричневой мантии, которого я видел говорящим с Эмберли, проявил хорошие манеры, дав мне поставить еду и выпивку на ближайший столик (нескольким кошмарным хрустальным херувимам пришлось потесниться), перед тем как подняться из кресла и протянуть мне руку. Голос у него был сух и столь же эмоционален как вокс-кодировщик техножреца. — Инквизитор Вейл очень высоко о вас отзывалась.

— Вы знаете, что она инквизитор? — Спросил я, переваривая услышанное. Я знал по опыту, что Эмберли раскрывает своё положение лишь немногим избранным — тем, чья помощь ей нужна (и которые, вроде нас с Юргеном, обычно переходят во вторую категорию, если переживут оказание той самой «помощи»), агентам собственной информационной сети, союзникам, ну и тем еретикам, что она загнала в угол и которые вряд ли могли узнать её секрет откуда–то ещё.

— Как и я сам. — Он поднял руку и на ладони проявился знак Инквизиции — такая же электуировка, как у Эмберли, неопровержимо подтверждающая его слова. — Расм Веккман из Ордо Маллеус.

— Я говорила, что приглашала одного из моих коллег поработать с культом, что мы обнаружили на Дречии. — Напомнила Эмберли. — К счастью, инквизитор Веккман как раз находился на Железоплавильне.

— На Железоплавильне. — Сказал я, с наибольшим удобством устраиваясь в кресле, стоявшем напротив того, что занимал Веккман, и в которое он наверняка сядет обратно. На самом деле, я предпочёл бы сидеть напротив Эмберли — она намного приятнее глазу — но ей я доверял, а человек в бурой рясе был для меня неизвестной переменной. — Не на Дречии.

— Именно. — Странный инквизитор чуть подался вперед, хотя здесь не было никого, кто мог бы подслушивать. — Я расследовал слухи о ереси среди рабочих в орбитальных доках. Когда духовная зараза путешествует из системы в систему, то нередко пускает корни среди них.

— И не только духовная. — Согласилась Эмберли. — Они не меньше уязвимы и к влиянию ксеносов. Я сама оказалась здесь, охотясь за контрабандистами, что торговали артефактами та’у.

— Успешно охотясь, надеюсь. — Проговорил я, скорее чтобы поддержать разговор, чем из интереса. Эмберли чуть улыбнулась.

— Я уничтожила их сеть. — Сказала она. — Но это привело меня в Паутину, и я влипла в эту историю с эльдарами.

— Которая помешала моему расследованию. — Произнёс Веккман. — Я не знал, что культ пустил корни на Дречии, а добраться туда теперь из–за эльдаров будет непросто.

— У меня есть корабль. — Сообщила Эмберли, подтверждая мою догадку о том, что «Экстернус Экстерминатус» сейчас где–то на орбите и должно быть, маскируется под рудовозку или нечто в таком духе. — Но я не хочу рисковать тем, что его превратят в решето без крайней необходимости.

— Риск велик. — Отозвался Веккман, с явным неудовольствием глядя на тарелки с едой, что принесли мы с Эмберли. — Во всей системе нет никого, кроме меня, кто смог бы справится со вторжением демонов, и если я погибну, все будут обречены. Но я продолжу поддерживать связь с властями по воксу до тех пор, пока эльдары не перестанут быть помехой для межпланетного путешествия.

— Придётся немного подождать. — Я приуменьшал как никогда в жизни. — Сейчас в систему направляется эскадра Флота и подкрепления для Имперской Гвардии. — Запрос Эмберли пробился через обычные в Администратуме препятствия не хуже цепного меча, что разрубает гретчина. — Но они окажутся здесь лишь через несколько месяцев.

— Кроме того, нельзя недооценивать то, насколько эльдары хотят вернуть себе этот мир. — Вставила Эмберли. — С той стороны пути в Паутине целый рукотворный мир — средств у них достаточно. Сдерживать их до того, как прибудут наши подкрепления, будет непросто.

— Всё это — не моя забота. — Сказал Веккман. — Конечно, у меня есть зацепки, что указывают на Железоплавильню, но культ вышел из тени на Дречии.

— Не совсем «вышел». — Отозвался я. — Мы случайно наткнулись на место их встречи. На самом деле, если бы Эмб… Инквизитор Вейл не обнаружила портал в Паутину на Дречии и эльдаров, что используют его — это звучало куда лучше чем «…и эльдаров которых она сама сюда привела» — у нас бы вовсе не было причин соваться в ту часть туннелей, где собирались культисты.

— Согласен. — Кивнул Веккман с таким видом, будто поощрял меня продолжать, хотя я сказал всё, что собирался. — Но они же призвали демона. Мне кажется, они готовились очень недвусмысленно заявить о себе.

— Пожалуй. — Отозвался я, выгадав несколько секунд тем, что отправил в рот порцию кеджери. Это была его епархия, и мне стоило быть осторожным, возражая. — Маленького, если так можно сказать. Я видел демонов куда сильнее. — Я думал, что мне придётся рассказывать ю ужасах, что довелось пережить на той рудодобывающей драге, что Эмели избрала для триумфального возвращения в Материум, но Веккман просто кивнул.

— О да, тот случай на Адумбрии. Империум у вас в большом долгу, комиссар.

— Не так много я тогда сделал. — И это была правда — впрочем, все лавры всё равно повесили на меня. — Благодарить надо 597-ой полк. И талларнцев, конечно. — Думаю, не стоит упоминать ни Бежье — комиссара талларнцев, из–за личной неприязни которого ко мне Губительные силы чуть не одержали верх — ни Юргена, чьи уникальные способности ослабили Эмели-демоницу настолько, что наша огневая мощь смогла потрепать её и вышвырнуть в Варп.

Эмберли сделала глотательное движение и отправила вслед содержимому своей опустевшей тарелки глоток выпивки. На Веккмана она смотрела совершенно без энтузиазма.

— Не думаю, что кто–то на Железоплавильне собрался призывать демонов. — Сказала она. — Вам лучше сосредоточиться на Дречии.

Веккман покачал головой.

— В докладах, что поступают мне от местных арбитров, очень мало явных зацепок. Учитывая, как искусно они находят скверну в высших кругах, я считаю, что может существовать заговор где–то в низах, что избежал обнаружения не благодаря надёжным связям, а благодаря полному их отсутствию.

— Я бы начала с этих ваших портовых рабочих. — Посоветовала Эмберли. — Проверьте, не связан ли кто из подозреваемых с экипажем какого–нибудь корабля. Отследите передвижения этого корабля до Дречии. Мы в Ордо Ксенос так вычисляем культы генокрадов, хотя у хаосопоклонников всё может быть немного по-другому.

— Такая мысль уже посещала меня. — Согласился Веккман. — Итак, скорее всего, секта на Дречии — лишь ответвление более крупного культа с Железоплавильни.

— Стало быть, — заговорил я, быть может, подпустив в голос слишком много уверенности в стремлении скрыть то, насколько я не знаю, что теперь делать, — кажется, мы все согласны с тем, что у нас не одна, а две возможные угрозы.

— Не обязательно. — Веккман на миг задумался. — Между эльдарами и культистами может быть связь. Слаанеш имеет особенное значение для их расы.

— Вряд ли их можно назвать друзьями. — Возразил я. — По крайней мере, судя по тому, что я видел в храме, куда мы случайно вломились. Их псайкеры вцепились в демона как крууты в свежий труп.

— Крууты? — Веккман будто на минуту смутился. — Неважно. Эльдары ведь изгнали демона, верно?

— Эльдары особенно ненавидят Слаанеш и тех, кто ей поклоняется. — Произнесла Эмберли. — Они считают, что после смерти она пожирает их души. Они никак не могут быть союзниками.

— Возможно, нам стоит на этом сыграть. — Предложил я. — Стравить их друг с другом и добить тех, кто останется. Раньше это срабатывало.

— Только не в таких обстоятельствах. — Возразила Эмберли. — Культ затаился, ушёл на дно. Выжившие не будут высовываться, чтобы убить пару-тройку эльдар и не проживут и пяти минут, если попытаются.

— Согласен. — Рассудительно кивнул Веккман. — Им гораздо выгоднее оставаться в тени и восстанавливать силу, пока не будут изгнаны ксеносы. — Он посмотрел на Эмберли. — Если ваше предположение, что дречийский культ — лишь часть более крупного, значит, на Железоплавильне может существовать основной — ещё более скрытный и лучше укоренившийся. Я перемещу область своих поисков в Многоём — кажется, он может быть их главным гнездом.

— Удачи. — Пожелал я — для такой задачи она явно ему пригодится. Впрочем, учитывая эльдарский флот, что висит на орбите, она пригодится всем нам.

Примечание редактора:

Моё первое впечатление о губернаторе, как о человеке, куда более дальновидном, чем он хотел показать, подтвердилось на следующий же день, когда я получил от него приглашение прийти и рассказать о наших планах по обороне его планеты. Хотя всё было изложено очень вежливо, Фульхер явно не ждал иного ответа, кроме немедленного согласия. Конечно, я мог посоветовать ему засунуть это приглашение себе известно куда, но, учитывая обстоятельства, решил принять его — ссора бы ничего нам не дала, а после безразличия со стороны дречийской губернаторши, иметь дело с помазанником Императора, которому было на нас не наплевать, оказалось в новинку. Кроме того, прошлым вечером меня определённо впечатлили его кухня и содержимое винных погребов, так что я был рад предлогу поближе познакомиться и с тем, и с другим.

— Я пойду. — Сказал я, повышая голос, чтобы пробиться через шум нашего нового и ещё не до конца готового штаба. Стайка шестерёнок суетилась, подключая оборудование, протягивая кабели, что хоть и не были столь опасны, как растяжки, но порой били техножрецов током (которые, если честно, не сильно по этому поводу волновались, ведь большая часть среднестатистического техножреца — это металл; кажется, некоторым это даже нравилось), пока остальные тянули песнопения, лепили на кафедры управления подходящие свитки с молитвами, капали священным маслом на медные шестерёнки когитаторов и тонули в облаках удушливых благовоний. Тем временем, солдаты, которым предстояло тут работать, делали всё, что в их силах, возясь с только что подключёнными воксами и ауспиками, таская коробки и мебель, прихлёбывая танну и рекаф и переругиваясь в попытках выяснить, кто виноват в том, что ещё ничего не готово.

Иными словами, шло обычное развёртывание сил и, несмотря на весь шум и бардак, это меня успокаивало. По опыту я знал, что рано или поздно всё устаканится, мы начнём получать информацию, о том, где и как столкнуться с врагом, и, если будет на то воля Трона, не дать ему закрепиться на Железоплавильне. Я немногим мог помочь здесь, а всю положенную бумажную работу уже успел спихнуть на Юргена.

— Я буду благодарна. — Ответила Кастин, отпивая рекаф. Она устала, но это была усталость человека, довольного тем, что его утомило. — Полку нужен представитель, а у тебя отлично получаются все эти дипломатические штучки.

Она и Броклау тоже были приглашены к губернатору, но если мы не хотели запороть всю подготовку к боям, отвлекаться на болтовню им было нельзя (не хочу сказать, что мы были так уж не готовы, но всё пойдёт гораздо быстрее и проще, если у нас пораньше появится действующий штаб).

— Считай, что уже сделано. — Сказал я. — Я тут только путаюсь под ногами. — Я окинул взглядом наш пещероподобный командный центр — казалось, когда–то он был частью мануфакторума, а лёгкая дрожь, порождаемая неведомыми процессами, что шли где–то рядом, и наполнявшая это помещение, только укрепляла это впечатление. — Ты и Рупут, кажется, взялись за всю тяжёлую работу.

— Если ты так считаешь. — Отозвалась Кастин, бросив взгляд на зал, где майор спорил о чём–то с одним из самых старших техножрецов. — Я бы хотела отправить Рупута с тобой, но он сейчас поедет к СПО — пока у нас нет своих глаз и ушей, придётся полагаться на их системы слежения. — Лёгкий оттенок неудовольствия в её голосе ясно дал мне понять, насколько ей не по душе такое положение дел. — Хотя церемониал предписывает тебе быть в компании кого–то из полковых офицеров.

— Церемониал может поцеловать орка. — Ответил я. — А мы здесь для того, чтобы дать по лицу эльдарам, а не соблюдать каждую буковку в местных справочниках по этикету.

Кастин рассмеялась, тёмно-коричневый напиток у неё в чашке заплескался у самого края.

— Верно подмечено. — Сказала она. — Будь, как всегда, тактичен и красноречив. Надеюсь, на губернатора это подействует.

Должен признаться, я разделял эту надежду, отправляясь на вершину шпиля. Наш новый штаб был расположен, как мне казалось, в идеальном месте — не знаю, кого за это благодарить, но точно не меня[95] — на одном из верхних этажей мануфакторумного яруса. Оттуда мы могли легко перебрасывать силы в соседние жилые блоки по транспортной системе и отражать атаки, что ксеносы могли повести из подулья. Или отправлять вниз собственные патрули — я крепко подозревал, что Кастин прикажет это при первой возможности.

Единственное, что слегка беспокоило меня в нашем местоположении, было то, что оно располагалось почти в центре улья — то есть, в нескольких десятках километров от внешних стен, а значит было тем самым местом, где с одной стороны, на нас будут напирать эльдары, прорвавшие внешние линии обороны и спускающиеся со шпилей, а с другой — эльдары, раскопавшие свой портал и поднимающиеся из подулья.

Эта была не самая приятная мысль, так что, садясь в аэромобиль, присланный за мной губернатором, я затолкал её куда–то на задворки сознания. Я мог бы отправиться к вершине шпиля на фуникулёрах, что соединяли многие ярусы или просто поехать по сети дорог, подъёмов и туннелей, пронзавших город как вены и артерии, и если бы я знал, сколько всего случится в этой короткой поездке, то так бы и сделал — но я пребывал в счастливом неведении, потому сел внутрь без раздумий. Если уж начистоту, в этом решении была и капля тщеславия[96]; мне польстило, что губернатор послал за мной аэромобиль, и я счёл, что отказываться будет недипломатично. Кроме того, опыт подсказывал, что ездить в личном транспорте богатых и влиятельных людей обычно удобнее, чем трястись в «Саламандре», что ведёт Юрген. Впрочем, в «Саламандре» проехаться все равно пришлось, чтобы добраться до посадочной площадки — мой ординарец справился за этим минут за пять, почти не причинив улью сопутствующего ущерба.

— На этом всё? — Чуть натянуто спросил он, когда я выбирался из машины, поправляя фуражку. Юрген явно считал, что его отсутствие нанесёт моему положению непоправимый удар, ведь у каждого важного человека должен быть адъютант. Если я ничего не отвечу, он будет дуться несколько дней.

Так что я доверительно кивнул.

— Боюсь, что так. Я бы предпочёл, чтобы ты пошёл со мной. Но мне будет спокойнее, если хотя бы один из нас всегда останется под рукой у инквизитора Вейл.

— Конечно, сэр. — Юрген чуть горделиво кивнул. — Не сомневайтесь, я сделаю всё, что ей будет нужно.

— Я уверен в этом. — Отозвался я. — Нет никого, кому бы я доверял больше. — И это было правдой, как и то, что мои слова были самыми правильными, что можно было сказать.

Успокоенный Юрген умчался стращать ни в чём не повинных автомобилистов нижнего Многоёма, а я зашагал к посадочной площадке.

Как я и ожидал, она была крытой — наружный воздух был пригоден для дыхания не больше, чем таковой на любом мире-мануфакторуме, так что посланный за мной аэромобиль стоял в центре ангара, способном вместить крупный грузовой челнок[97], а губернаторская машина в нём выглядела как детская игрушка.

Тем не менее, когда я подошёл ближе, а мои сапоги ступили на металлическую сетчатую поверхность платформы, аэромобиль оказался достаточно вместительным, чтобы с удобством перевозить трёх человек. Пассажирская дверь была открыта, а ленивый гул винтов, установленных на каждом углу, смешивался с взвизгами дурно смазанных подшипников, поддерживая машину в нескольких сантиметрах от пола.

— Доброе утро. — Я забрался внутрь и кивнул водителю, отделённому от меня прозрачной перегородкой, но спустя миг понял, что мог бы и поберечь дыхание — стенка между отсеками явно была звуконепроницаемой, чтобы пассажиры могли спокойно обсуждать хоть государственные, хоть личные проблемы, не боясь, что их подслушает шофёр[98].

Пилот явно видел меня — стоило усесться, как он ткнул какую–то кнопку, и дверь с успокаивающим звуком захлопнулась, двигатели заревели сильнее, и аэромобиль пришёл в движение. Я, привычный к юргеновой манере вождения, поспешил за что–то схватиться, попутно удивившись тому, как неловок личный водитель Фульхера. Аэромобиль выровнялся, крыша у нас над головами начала раздвигаться, делясь на две половинки. Через щель немедленно стал пробиваться густой жёлтый туман, а небе не было видно ни зги — но если честно, я подозревал, что на Железоплавильне это обычное дело.

— Кайафас. — Прозвучал в моём наушнике голос Кастин. — Ты уже в воздухе?

— Почти. — Ответил я, когда очередной внезапный толчок сотряс аэромобиль. — Постой!

— Что–что? — Полковник явно была озадачена.

— Это не тебе, извини. — Я подался вперед и резко постучал по стеклу, но пилот не только никак не ответил, но потянулся к регулятору тяги. Из–за этого шалтай-болтая[99] меня вбило обратно в сидение, а машина задрала нос и понеслась в небо через всё расширяющуюся щель. Я огляделся вокруг, но увидел не больше, чем ожидал — неясные силуэты огромных зданий, аэромобили, что, проносясь мимо, на миг показывались и тут же пропадали в тумане, отдающем оранжевым благодаря поглощённому им свету прожекторов, люминаторов и случайных вспышек пламени и электрических разрядов. — Можешь сказать губернатору, что я уже в пути.

— Тебе лучше вернуться. — Сказала Кастин. — Мы настроили авгуры и подключили их к местной диспетчерской службе.

— Хорошо. — Отозвался я, ещё не уловив, к чему она ведёт. — Нашлось что–то интересное?

— Можно и так сказать. — Ответила Кастин. — Засекли несколько объектов, что несутся как сумасшедшие. На запросы не отвечают, так что это не военные, а движутся слишком быстро для гражданских судов.

— Ракеты? — Спросил я, быстро придя к очевидному умозаключению. Если эльдары надеются разнести улей ракетами, значит, их боеголовки такой мощности, что бегать и искать укрытия уже бесполезно.

— Больше похоже на реактивные мотоциклы. — Ответил Броклау. — Три из них едут вместе. Один Трон знает, откуда они взялись.

— Эльдарские корабли, что гнались за нами. — Вспомнил я. — Должно быть, они и не гнались, а просто хотели высадить разведку.

— Звучит разумно. — Согласилась Кастин. — Я нипочём не поверю, что они проделали весь этот путь только, чтобы пару раз выпалить по орбитальным докам.

— Думаю, тебе лучше вернуться. — Снова вступил Броклау. — Стоит им понять, что ты в воздухе, как станешь для них целью номер один. — Честно говоря, эта мысль уже приходила мне в голову.

Я снова наклонился вперед и забарабанил по перегородке.

— Поворачивай назад. — Скомандовал я пилоту со всем спокойствием, что смог найти. Он никак не отозвался, так что я постучал сильнее. — Разворачивай это корыто обратно, а не то, клянусь Императором и всеми Его святыми, губернатор узнает об этом.

Он продолжил гнать вперед, игнорируя все мои слова. Он что, не получал никаких других распоряжений, кроме как привезти меня? Я мог бы подумать, что аэромобиль ведёт сервитор.

Ладони начало покалывать. Это определённо было неправильно. Я понял, что неосознанно тянусь к оружию. Решив попробовать ещё раз, я вытащил лазпистолет и замолотил тяжёлой рукоятью по хрупкому на вид стеклу, что отделяло меня от водителя. Оно треснуло и начало рассыпаться, и я задумался над тем, как объясню это Фульхеру.

Тут пилот, наконец–то, прореагировал, но совсем не так, как я ожидал. Не меняя выражения лица, он вытащил из–под приборной панели болт-пистолет. Совсем непримечательный, не чета тому, что я когда–то подарил Эмберли — просто кусок металла безо всяких украшений, но явно действенный. Не говоря ни слова, водитель обернулся и выстрелил в меня прямо через бронекристалл.

Он промахнулся — трещины, что пошли по перегородке после моих ударов, искажали картинку его стороны — но если бы он не торопился, то точно бы попал. Возможно, пилот решил, что долгое прицеливание выдаст его и, вполне возможно, был прав. К счастью, бронекристалл был достаточно прочен, чтобы болт разорвался по ту сторону. Громкий взрыв в замкнутом помещении ударил по моим барабанным перепонкам, и перегородка разлетелась вдребезги, усеяв отсек бритвенной остроты осколками. Я инстинктивно пригнул голову, чтобы козырёк фуражки спас глаза и лицо, но несколько кусочков всё же порезали мне щеки и оставили кровавые следы.

Впрочем, моему горе-убийце пришлось ещё хуже. Лицо пилота превратилось в кровавую маску, в уцелевшем глазе горел нездоровый пыл. Он вновь поднял пистолет, но я оказался быстрее и всадил ему лазразряд прямо в мозг до того, как он успел нажать на спуск. Негодяй рухнул на приборную панель, аэромобиль тряхнуло и потянуло к земле.

— Кайафас! Что происходит? — Голос Кастин дрожал от напряжения. — Кажется, я слышала выстрелы.

— Это они и есть. — Коротко ответил я, протягивая руки в водительский отсек и толкая с панели этот мёртвый груз. Труп завалился на бок, рукав куртки за что–то уцепился, и машина, не переставая летать к земле, закружилась в воздухе. Все лучше и лучше.

Бросив бесплодные попытки скинуть труп с панели управления, оставаясь в пассажирском отсеке, я взялся за цепной меч и обрушил удар на тонкую металлическую перегородку, что отделяла меня от места пилота. Это вызвало дождь искр и скрежет зубьев о металл, не говоря уже о хлюпанье трупа, но уже через несколько секунд я вырезал достаточный кусок

— Ну давай же, ублюдок. — Я вновь взялся за мертвеца и чуть не надорвавшись, сумел поднять его с приборной панели и штурвала. К счастью, кнопка, что отпирала пилотскую дверь, была совсем рядом, и я смог открыть ту как раз, когда аэромобиль развернуло в нужную сторону. Клубы обжигающего лёгкие смога ворвались в кабину, застилая обзор, а мёртвый пилот — покинул её, повинуясь земному тяготению, центробежной силе и напутственному толчку. Он вылетел из аэромобиля так стремительно, что я сам чуть не отправился следом, в последний миг успев уцепиться за подголовник пилотского кресла и продержавшись за него достаточно долго, чтобы успеть вновь ударить на кнопке управления дверьми[100]. Она захлопнулась, воздухоочистители понемногу (хотя казалось, что работают в полную силу) вымывали из кабины налетевший смог, которым я пытался дышать, а я кое–как вскарабкался на место пилота — попутно зацепившись шинелью за что–то острое и с громким треском порвав её.

— Кайафас. Ты слышишь меня? — В голосе Кастин слышалось почти лестное для меня беспокойство. — Что происходит?

— Я выбросил пилота за борт. — Отозвался я, берясь за штурвал и оттягивая его на себя. Аэромобиль дернулся вверх как раз в тот миг, когда я увидел проплывающий неприятно близко корпус грузового челнока с ярко светящимися в тумане двигателями. Кажется, я разминулся со стальной махиной на миллиметры (хотя, наверное, куда больше) и нервно огляделся, высматривая во что ещё я не хочу врезаться. — Он пытался застрелить меня.

— Ты цел? — Спросил Броклау.

— Пока да. — Заверил я майора. — Но, кажется, терплю крушение.

Я посмотрел на приборы, пытаясь понять, что тут к чему. Машинный дух аэромобиля явно паниковал не меньше меня, хотя утешало это слабо — по всей панели мигали огоньки, вокруг всюду раздавался треск и щебет. Пикт-экран призывал подать больше энергии на две винта и замедлить два других, что я и сделал, решив, что вот эти четыре рычага рядом со штурвалом должны быть связаны с четырьмя винтами.

К моему колоссальному облегчению, я оказался прав — мне удалось, дергая рычаги и тыкая кнопки, выровнять аэромобиль. Увы, моему желудку и внутренним ушам легче не стало, а я бы не хотел предстать перед Золотым троном в шинели, испачканной следами последнего обеда. Поток стремительно уменьшающихся цифр на высотометре замедлился, остановился и начал осторожно расти, когда я бережно потянул штурвал на себя — кажется, я справился с управлением в тот миг, когда от возможности проделать кратер в мостовой меня отделяла всего сотня-другая метров. Я попытался подсчитать, сколько секунд было до гибели, но бросил это дело — слишком неуютная получалась цифра.

— Я в порядке. — Воксировал я, сам немного удивлённый такими словами. Я понятия не имел, где нахожусь, но машинный дух знал путь до губернаторского дворца и любезно подсказывал мне с пикт-экрана. Поскольку я не понимал, в какой стороне остался наш штаб, а у Фульхера уж точно найдется амасек получше того, что ждёт в моем жилище, я решил отправиться во дворец.

— Думаю, я опоздаю не слишком сильно, особенно если кто–нибудь извинится перед губернатором за задержку.

— Ты уверен? — В голосе Кастин были облегчение и удивление. — Мы ведь до сих пор не выяснили, что видели на авгурах.

— Тем больше причин встретиться с Фульхером. — Отозвался я. — Может быть, там у кого–нибудь есть идеи. — Я ещё немного поднял аэромобиль вверх. Машинный дух перестал истерить, и теперь сам регулировал тягу, а мне оставалось лишь поворачивать в нужную сторону и предоставлять Омниссии заботиться обо всем остальном, что меня вполне устраивало.

— СПО подняли несколько «Молний», чтобы перехватить их. — Сообщил Броклау, видимо немного удивлённый такой небесполезностью местных. — Но они ещё не столкнулись.

— Хорошо. — Ответил я, почувствовав себя чуть лучше. Конечно, этот вылет может кончиться ничем, но сама мысль о том, что между мной и эльдарами будет тройка тяжеловооруженных истребителей, вселяла спокойствие. — Держите меня в курсе.

— Конечно. — Ответила Кастин и отключилась.

Теперь, когда аэромобиль слушался меня, я понял, что мне нравится управлять им. Чувствовать, как юркая летающая машина отзывается на каждый лёгкий поворот штурвала, было ново и приятно, и я мог наслаждаться полётом. Тем не менее, двигаться сквозь окружающую мглу приходилось осторожно, остерегаясь столкнуться с чем–нибудь, что отправит меня в полёт до земли. К счастью, курс, предложенный машинным духом, вёл по широкой, постепенно возвышающейся спирали, что вилась вокруг улья — я поднимался, а значит вокруг было всё меньше служебных машин и построек, в которые можно врезаться, а любой встречный, кроме самых больших и неповоротливых грузовозов спешил уступить мне дорогу, ведь бортовой идентификационный маячок передавал коды, зарезервированные за губернатором и его домом.

Само собой, меня здорово занимали мысли о том, кем был мой несостоявшийся убийца и что им двигало. Почти инстинктивно я захотел связаться с Эмберли и спросить, не знает ли она чего–то, но вовремя подумал о том, что в аэромобиле могло быть подслушивающее устройство, и если стоящий за покушением не знает о том, что временами я невольно подрабатываю агентом Инквизиции на полставки, то и об Эмберли ему знать не стоит. Кроме того, я не сомневался, что рано или поздно, она сама узнает о произошедшем и сделает всё, что нужно, чтобы защитить и себя[101]. Горе-убийца явно был человеком, а эльдары не прибегают к помощи подобных посредников — скорее подставной пилот был из дречийского культа Хаоса. Зачем им вообще понадобилось меня убивать — одному Императору ведомо, но поскольку слуги Хаоса — по определению чокнутые, я не хотел тратить время на размышления об их мотивах. Возможно, у инквизитора Веккмана будут какие–нибудь мысли, но я совершенно не был уверен, что хочу говорить с ним — Эмберли ясно дала понять, что от него стоит держаться подальше, и это было мне по душе. Должно быть, лучшее, что я мог сделать — это при первой возможности рассказать ей обо всём и предоставить ей самой решать, что рассказать коллеге, если из этого будет толк.

Сосредоточившись на таких размышлениях и возне со штурвалом, а его, чтобы не сбиться с курса, которому я собрался следовать, пришлось крутить куда чаще, чем ожидалось, я летел вперед, понемногу замечая, что мгла вокруг стала не такой густой. Проносящиеся мимо огни других аэромобилей и челноков стали ярче, а их прежде тонувшие в сумраке очертания стали различимы. Я приближался к шпилю — исполинской фигуре среди клубящегося жёлтого тумана, понемногу обретавшей форму и размеры, рядом с которыми иные горы казались карликами.

Вскоре я и вовсе вылетел из слоёв тумана, попав в полосу чистого воздуха, что немало меня удивило[102], и мне открылся весь шпиль, возносящийся над клубами грязной дымки, как древнее дерево, выросшее среди вонючего болота. На этой высоте он был всего с дюжину километров в диаметре[103], а изящная вершина и того меньше — всего пара кломов от стены до стены. Посмотрев вверх, я увидел бесчисленные грузовые суда, прибывающие в доки и вылетающие из них — они всё равно летели так высоко, что выглядели для меня крошечными точками, сливающиеся в сложный, движущийся узор, подобно облаку мошек над стоячей водой[104]. Между орбитальными доками и тем уровнем, где находился я, воздух был наполнен другими аэромобилями, носящимися вдоль шпиля и ныряющими в дымную клоаку. Многие приземлялись на посадочных площадках и доках, торчащих из стен — короткий полёт вокруг улья явно был куда быстрее, чем поездка на внутреннем транспорте.

Хотя я неторопливо одолел едва ли половину пути наверх, небеса уже начинали темнеть, приобретая оттенок свежего синяка, что предвещает выход в космос. Я поймал себя на том, что гадаю, не вышел ли уже из атмосферы, хотя умом понимал, что так высоко подняться не смогу. Чтобы убедиться, что одолевающие меня мысли — глупости, я бросил взгляд вверх и вперед, на возвышающуюся среди ядовитых облаков громаду другого улья, и тем самым ненароком спас себе жизнь.

Два аэромобиля, почти точно такие же как мой, разве что выкрашенные в чёрный, а не синий и золотой[105] неслись на меня сверху, поперёк обычному движению. А ещё у каждого из них под брюхом торчал тяжёлый болтер, палящий прямо в меня.

Если вы уже прочитали немало о моих злоключениях, то не удивитесь, что сперва я хотел сбежать. Я задрал нос аэромобиля и подал энергию на винты, за что удостоился жалобных взвизгов машинного духа. Мне некогда было успокаивать его, так что я дал полный газ, как мог, пытаясь держать высоту — я немало времени провёл в воздушном пространстве врага, так что представлял, как важно быть выше чем твой противник.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй^{7}. — Передал я, просто на всякий случай. — Это комиссар Каин, меня атакуют вражеские аэромобили. — Если «Молнии», о которых говорила Кастин всё ещё где–то рядом, они в два счёта разнесут эти лёгкие и не очень быстрые машины — если, конечно, они уже не занимаются теми эльдарскими разведчиками.

— Приняла. — Раздался в моём ухе голос Кастин. — Мы требуем от СПО отправить кого–нибудь тебе на выручку. «Молнии» подлетят минут через пять, не меньше.

— Понял. — Я пытался говорить спокойно, но, кажется, не особо в этом преуспел. — А эльдаров они догнали?

— Пока нет. — Ответила Кастин. — Но если те летят в клубах тумана…

Да, тогда пилоты-истребители даже не заметят их. Но поскольку с этим я всё равно ничего не мог поделать, то просто выбросил эти мысли из головы. Если буду отвлекаться на посторонние опасности, меня убьёт непосредственная, а лётчикам останется только отомстить за меня.

Оба зловещих чёрных аэромобиля развернулись, чтобы последовать за мной — в ветровом стекле я видел промазавшие и лениво уносящиеся вдаль в разреженном воздухе трассирующие снаряды. Если враги хоть раз попадут — а выстрелов они наверняка делали впятеро больше, чем я мог разглядеть трассеров — то, хлипкое гражданское судно развалится, а я на такой высоте, что в разгерметизировавшейся машине потеряю создание через пару секунд.

— Комиссар. — В эфире появился новый голос. Он звучал немного знакомо, но я не понял, кто это, пока он снова не заговорил. — Это губернатор Фульхер. Я отправил вам на помощь часть моей личной гвардии. Они будут через несколько минут.

— Спасибо. — Сказал я насколько вежливо, насколько это было возможно в таких обстоятельствах. Как и в случае с «Молниями», у меня не было этих «нескольких минут». Видя, как снаряды проносятся всё ближе и ближе, я резко обрубил подачу энергии на все винты и камнем рухнул вниз, увидев, как трассеры пересеклись точно в том месте, где я был мгновение назад. Потеряв высоту, я выиграл немного времени. Преследователи спикировали, а их орудия на брюхе снова заговорили. Я вновь схватился за рычаги, и аэромобиль дёрнулся вверх и вперёд намного сильнее, чем я хотел. Очередь вновь ударила туда, где меня теперь не было, но я не мог больше полагаться на удачу (а если уж начистоту, то думаю, что опытных пилотов просто сбило с толку моё неумение).

— Губернатор, — спросил я, — есть на этой штуке оружие?

— Конечно, нет. — Кажется, такой вопрос немного сбил Фульхера с толку. — Это же просто аэромобиль.

— У них тоже просто аэромобили. — Ответил я чуть резче, чем хотел. — Их это не останавливает.

Когда–нибудь я научусь не искушать Императора подобными фразами. Едва эти слова вылетели из моего рта, как один из болтов нашёл цель, угодив прямо в корпус, лишь милостью Его промахнувшись на считанные сантиметры мимо правого переднего винта. Я почувствовал, как вся машина содрогается, и заложил самый крутой вираж, на какой решился, чтобы сбросить «хвост». Не удалось, само собой — оба аэромобиля легко нырнули вслед за мной. Гражданские в панике разлетались в стороны, когда мы неслись вниз, так близко к стенам шпиля, что могли бы различать лица в окнах и работягу в пустотном костюме, что бросил то, чем занимался и пялился на погоню.

К моему облегчению, пассажирский отсек не пострадал от взрыва — сперва меня это удивило, но потом я вспомнил, что это губернаторская машина, а такая должна быть бронирована лучше, чем кажется на первый взгляд.

— Ты можешь оторваться от них? — Спросила Кастин, и я понял, что по привычке мотаю головой в ответ.

— Никаких шансов. — Сказал я вслух. Болтеры на вражеских аэромобилях были тяжелы, да и установлены явно не на мануфакторуме — должно быть, это замедляло моих преследователей не меньше чем меня — усиленная броня, но враги умели водить такие машины, я — нет, а слепая удача не может подолгу тягаться с мастерством. Должно быть, чтобы лишний раз подтвердить эту мысль, в аэромобиль угодил новый болт — машину тряхнуло, а на приборной панели загорелся красный предупреждающий символ, точный смысл которого от меня ускользнул, а вот общий посыл был кристально ясен. Я сжал штурвал и попытался повернуть, но обнаружил, что мой маленький аэромобиль стал куда менее послушен, чем раньше.

Один из задних винтов был повреждён. Это делало меня легкой мишенью, так что бешено рванул штурвал, но оба врага висели у меня на шести часах[106] как приклеенные и выбирали миг для последнего выстрела.

Очень иронично, что сделать этого им не удалось. Если бы они просто принялись палить в белый свет, рассчитывая, что из двух очередей хоть один болт да угодит в цель, они бы точно попали и спустили бы меня с небес на землю. Но они потратили несколько бесценных секунд на прицеливание[107]. Так что, думаю, я был удивлён не меньше моих врагов, когда ведущий аэромобиль разнесло на части прямо в воздухе целым шквалом эльдарских сюрикенов.

— Я нашёл пропавших эльдаров. — Воксировал я Кастин, хотя, пожалуй, точнее было бы сказать, что это они нашли меня. Тройка тяжёлых реактивных мотоциклов с пилотами в закрытых кабинах и стрелками, которые вертелись за своими орудиями открытыми всем ветрам — что показалось мне чертовски неудобным — поднялись из тумана, паля изо всех пушек, что у них были.

— Тут звено из трёх «Гадюк». Выглядят недружелюбно. — Как и эльдары, которых я повстречал на Дречии, эти были одеты в зелёное с пурпурными узорами — такое сочетание заставило меня вспомнить плотоядные растения Миктарша[108], а это не очень приятная ассоциация. Оставшийся аэромобиль заложил бешеный вираж и попытался скрыться в маслянистых облаках, но это было безнадёжно — эльдары понеслись за ним с точностью и изяществом танцоров. У пилотской кабины негодяя разорвалась крак-боеголовка, сорвав с аэромобиля крышу и труп лётчика закрутило в пустоте. Миг спустя всё, что осталось от корпуса, изрешетил град сюрикенов.

Затем все три эльдарских машины плавно развернулись и принялись спиралью подниматься ввысь, решив взяться за другую добычу. Я испытал внезапную слабость, осознав, что мой неуклюжий аэромобиль находится прямо в центре кругов, что описывают ксеносы. Я направил машину вверх, оттягивая неизбежное и сознавая, что всеми увёртками всего лишь добыл себе несколько секунд, но даже это лучше, чем ничего. К моему удивлению, эльдары не стреляли, но я не тешил себя надежной на то, что это продлится долго — если честно, я даже удивился, почему меня до сих пор не прикончили.

— Они здесь, внутри. — Передал я Кастин. — Да защитит вас Император. — Вас может удивить такое неожиданно преисполненное набожности выражение, которое я избрал в качестве собственных последних слов (кроме вероятного, «ой, бл…», что я скажу по пути вниз), но от человека с репутацией вроде моей ожидают такого, так что я решил порадовать потомков. Впрочем, где–то в глубине души я всё ещё лихорадочно думал, что делать, отказываясь отбросить надежду до того самого мига, в который я шлёпнусь о землю, что неудивительно, учитывая то, сколько мне удавалось разминуться со смертью на пару миллиметров. Я столько обманывал Жнеца, просто отказываясь признать неизбежное, что не видел причин не попробовать ещё раз. Если каким–то чудом я выживу и сейчас, моей репутации среди солдат точно не повредит то, что мои последние (пусть и оказавшиеся не последними) мысли были о них, и что я молился об их благополучии, а не о своём собственном (не стоит и упоминать о том, что на Императора, если мне предстоит личная встреча с ним, это тоже может произвести хорошее впечатление[109]).

Я посмотрел влево, где за мной следовала одна из «Гадюк», чьё орудие было направлено в мою сторону. Вторая машина пристроилась точно надо мной, а третья — сзади и снизу. Повторить трюк с резким снижением явно не выйдет — если я отрублю винты, то упаду и окажусь прямо на линии огня этой «Гадюки». Если попытаюсь взлететь выше, меня достанет тот, что парит сверху, а стоит рвануть направо, как я окажусь лёгкой мишенью для того, что поджидает слева. Меня обложили со всех сторон.

Если только я не ломанусь налево и не протараню «Гадюку», что поджидает там. Конечно, это почти самоубийство, но «почти» не значит «совершенно точно», а оставаться там, где я был, мне не хотелось. Я знал, что в таких обстоятельствах всегда лучше опережать инстинкт самосохранения, чем спорить с собственным подсознанием, так что покрепче сжал штурвал и бросил взгляд на «Гадюку», прежде чем как следует врезаться в неё.

И встретился взглядом с пилотом. Какую–то вневременную секунду мы смотрели друг другу в глаза, а потом я рванул прямо на эльдарскую машину и весь сжался перед ударом.

Которого так и не случилось. «Гадюка» плавно отошла в сторону, и мы разминулись едва ли на миллиметр. Потом все три эльдарских машины, задрав носы, взмыли в воздух и через мгновение пропали из виду, растворившись среди мириад точек, танцующих в небесах вокруг шпиля.

— Бурый лидер, враг в зоне видимости, веду преследование. — В моём воксе зазвучал новый голос, а воздух вокруг сотрясся от грома реактивных ускорителей.

В небе показались «Молнии», чья обратно-стреловидные крылья ярко выделялись на фоне попорченного погодой камнебетона, из которого были сложены внешние стены улья. Самолёты пронеслись мимо, создав в транспортном потоке больше неразберихи, чем когда–либо смогли бы навести эльдары. Миг спустя меня настигла звуковая волна, от которой мой хромой аэромобиль закачало как пробку в водопаде.

Секунду или две я боролся с управлением, стараясь выровнять машину, и когда у меня появилось время посмотреть вокруг, обнаружил, что у меня появилась новая, более приятная компания. Вокруг летело несколько вооружённых грав-спидеров в тех же губернаторских цветах, что и аэромобиль. В вокс-бусине снова зазвучал чужой голос.

— Поклон от губернатора Фульхера, комиссар. Мы здесь, чтобы сопровождать вас во дворец.

— Премного благодарен. — Отозвался я со всей безмятежностью, что нашёл в себе. — Думаю, за один день я увидел достаточно достопримечательностей.

По прибытии, меня поприветствовал лично Фульхер, которого, как и подобало его положению, сопровождал целый взвод лакеев и прилипал[110]. Грав-спидеры привели меня в небольшой ангар на внешней стене шпиля — всего в паре сотен метров от вершины. Как только двери за нами начали закрываться, я с чувством громадного облегчения посадил аэромобиль в центр площадки, украшенной потёртой мозаикой, изображавшей нечто вроде переплетённых аквилы и родового герба Фульхеров, что не украшало ни аквилу, ни герб. Я заглушил винты, как только коснулся площадки, мысленно благодаря Омниссию за надёжность этой маленькой машины, что так хорошо мне послужила, и ожидая пока шум лопастей не замолкнет, а давление вокруг — не выровняется. Несколько секунд спустя я заметил, что пилоты грав-спидеров выбрались из кабин, и рассудив, что теперь тут безопасно, не теряя времени, последовал их примеру.

— Хорошая работа. — Сказал я летчице, которую принял за командира звена, увидев более богатые инсигнии на шлеме, а потом повернулся, чтобы пожать руки остальным. — Я думал, что погибну, пока вы не прогнали этих мерзавцев. — Конечно, это было не совсем так, ведь «Молнии» появились раньше. Но я знал по опыту, что раздавать благодарности очень полезно, а если уж начистоту, то я и правда был счастлив увидеть этих ребят.

— Просто делаем нашу работу, сэр. — Командующая звеном пожала плечами — она явно была не новичком в подобных расшаркиваниях — и, повернувшись к дверям, ведущим в шпиль, вытянулась по стойке «смирно». Само собой, они были достаточно велики, чтобы в них свободно проходили крупные грузы, а стало быть, без проблем пропустили и губернаторскую свиту. Я заметил, что никто из фульхеровых прихлебателей не посмел опередить своего господина.

— Комиссар. Мы встретились снова. — Губернатор отвесил мне церемонный поклон, на который я ответил кивком, рассудив, что это неплохо согласуется с моей раздутой репутацией. — Мои искренние извинения за нецивилизованность, с которой вам пришлось столкнуться.

— Вряд ли в этом есть ваша вина, ваше превосходительство. — Я заметил, что в компании этого разодетого сброда, на фоне которого его голубая с золотом мантия выглядит как маяк скромности и сдержанности, губернатор держится более формально, и решил вести себя соответственно.

Он покачал головой, неплохо играя печаль.

— Я позволю себе не согласиться, комиссар. Моё положение делает меня ответственным за всё, что происходит здесь. — Он повернулся к мрачному типу средних лет, чья голубая униформа с золотым шитьём выдавала в нём важного чина из личной гвардии губернатора — быть может, даже её командира. — Что точно произошло?

Тот, к его чести, не попытался уйти от ответа.

— Расследование ведётся, ваше превосходительство. Мы рассматриваем несколько вариантов, но я подозреваю, что нашего гостя избрали целью в отместку за то, что он раскрыл еретический заговор на Дречии.

— Нелепость. — Заявила женщина примерно тех же лет в незнакомой мне форме мышиного цвета — я подозревал, что она занимала высокий пост среди местных силовиков, учитывая, что она стояла рядом с местным арбитром. — Это означало бы сговор между еретиками и кем–то из окружения губернатора.

— Возможность, которую мы не должны исключать. — Ровным голосом произнёс Фульхер. — Какой бы неприятной она нам не казалось. В таких делах никто не может быть вне подозрений. — Он бросил взгляд в мою сторону. — Кроме комиссара Каина, конечно же. — Его слегка сардонический взор обернулся к человеку в форме Адептус Арбитрес. — И, я полагаю, вас тоже, Озрик. Если слухи о вашем сотрудничестве с инквизитором имеют под собой какое–то основание, я уверен, он заметил бы в вас любые еретические наклонности.

Лицо арбитра не выразило ничего, его голос остался спокойным; должен признаться, что даже такой бывалый лицемер как я, был впечатлён его манерами — и, должно быть, один изо всех присутствующих сполна оценил его искусность.

— Вы должны понимать, ваше превосходительство, что даже если столь невероятные обстоятельства когда–либо возникли бы, я бы не смог обсуждать это с вами.

— Конечно. — Фульхеру явно хватило здравомыслия уловить в голосе арбитра едва скрытое предостережение, и он переключился на своего спутника в сине-золотом мундире. — Похоже, это дело для вас, Дефрой. Уверен, Клэрис и Озрик будут счастливы помочь в расследовании всеми возможными средствами.

— Конечно. — Согласилась женщина. Арбитр лишь слегка кивнул, мудро не сказав ничего, что можно было бы принять за согласие. Учитывая, что он работал с Веккманом — кто бы мог его винить?

— Замечательно. — Сказал Фульхер, по голосу которого можно было понять, что перспектива обсудить эльдарское вторжение на вверенный ему мир вызывала у него предсказуемо мало энтузиазма. Он взглянул на меня, потом на потрёпанный аэромобиль и слегка поднял бровь. — Так вы один, комиссар? Мне дали понять, что с вами будет адъютант.

— Именно так, ваше превосходительство. — Согласился я так вежливо, как только мог. — Увы, его долг задержал его в нашем штабе. Полковник Кастин и майор Броклау также шлют свои извинения.

— Конечно. — Было сложно сказать, испытал Фульхер облегчение или разочарование. — Думаю, вы не против освежиться?

— С удовольствием. — Не стал спорить я. К моему невысказанному облегчению, большинство губернаторовых прихвостней не собиралось присутствовать на совещании — всякий раз, когда мы проходили мимо очередного бокового коридора, устланного богатыми коврами, от процессии отделялись маленькие группы и скрывались там. Когда мы прошли через двери в зал совещаний, нас осталось лишь трое — я, губернатор и арбитр. Это меня удивило — я ожидал, что Дефрой, командовавший губернаторской гвардией, тоже присоединится. Его люди показали себя достаточно умелыми, а пилоты грав-спидеров явно примут на себя первый удар, если эльдары нападут на верхние доки. Дефрой и сам собирался остаться, но стоило нам подойти к роскошным бронзовым дверям (на которых, как и на всём вокруг, был выбит родовой герб, что я заметил ещё на аэромобиле — кажется, Фульхер помечал свои вещи, боясь, что гости их растащат), как его вызвали по вокс-бусине. Выслушав сообщение, он сделал знак Клэрис, и эта парочка, спешно извинившись, пропала в одном из коридоров, что–то обсуждая вполголоса.

Это мне не очень понравилось — вокруг явно происходило что–то, во что я не был посвящён, и это меня совсем не радовало. Более того, нам было бы полезно узнать, что Дефрой думает об эльдарском вторжении, и как лучше использовать войска, что у него есть.

— Здесь довольно уютно. — Высказался я, кивком приветствуя старших офицеров СПО, сидевших вокруг стола из полированного камня, в блестящей поверхности которого тут и там виднелись окаменелости каких–то беспозвоночных из древних эпох. Впрочем, куда больше внимания я уделил столику с закусками, что стоял в дальнем конце комнаты — уже не в первый раз, разминувшись со смертью на волосок, я чувствовал голод.

— Позвольте представить вам генерала Портена. — Сказал Фульхер, указав в сторону человека, чей мундир был почти не виден из–за галунов и шитья, и чьи усы могли бы размерами и густотой впечатлить и востроянца. — Он командует силами обороны Железоплавильни.

— Это честь для меня, комиссар. — Хотя усы и борода почти полностью скрывали лицо генерала, их обладатель казался искренне впечатлённым — нет сомнений, что он всерьёз принимает все истории о моих якобы героических подвигах. Портен сердечно кивнул мне, мило воздержавшись от принятых в этой системе расшаркиваний, и я почувствовал, что он мне нравится. Значит, здесь есть, по меньшей мере, один человек, для которого церемониал значит меньше насущных дел.

— Как и для меня. — Ответил я, беря себе булочку с циной и чашку рекафа. Нам предстояло обсуждать секретные дела, и здесь не было слуг, которые обычно околачивались повсюду, так что, в отсутствие Юргена, я должен был позаботиться о себе сам.

— Захватить кому–нибудь поесть или выпить, пока я не сел? — Я ожидал, что памятуя о том, кто я такой, офицеры откажутся, но моей репутации это пойдет только на благо.

— Не возражал бы против рекафа. — Сказал Портен, набирая ещё пару очков в моих глазах — не в последнюю очередь, из–за едва слышного вздоха, что пронёсся вокруг стола после его ответа. Я подхватил требуемый напиток и с дружелюбной улыбкой поставил его на каменную столешницу, а сам со своими запасами провизии расположился напротив.

— Спасибо. Премного благодарен. — Генерал взял фарфоровую чашку с неожиданной осторожностью и втянул через свои усы добрый глоток рекафа.

— Озрик, конечно же, знаком всем присутствующим. — Заговорил Фульхер, хотя я засомневался в его словах, заметив, что старшие адъютанты и офицеры, сидевшие вокруг генерала, никак не это не отреагировали. Портен же явно знал арбитра — то улыбнулся ему и сел в мягкое кресло рядом со мной. Соседнее осталось пустым — оно явно предназначалось для Дефроя, если бы потребовалось его присутствие, или если бы он успел покончить со своими срочными делами до того, как мы разойдёмся — что бы это за дела не были. Фульхер сел во главе стола и повёл рукой в сторону мертвенно-бледного парня в похожем на флотский мундире, почти столь же богато украшенном, как у Портена. — Адмирал Херрен, верхглавком[111] сил системой обороны.

— Вернее, того, что от них осталось. — Предполагаю, что всё в жизни адмирал делал столь же мрачно и сухо, как произнёс эту фразу. Повисло неловкое молчание, наконец нарушенное виноватым кашлем Портена.

— Истребители потеряли эльдаров. — Сказал он, явно передавая нам то, что слышал в вокс-бусине. — Им пришлось прекратить погоню — вокруг доков слишком много гражданских машин. — Я счёл это разумным, хотя большинство окружающих меня лиц разделяло портеново разочарование и недоумение. Эльдарские «Гадюки» были куда меньше и юрче своих преследователей, и легко могли затеряться среди местных аэромобилей, в потоке которых «Молниям» было бы сложно их отследить, не говоря уже о том, чтобы начать стрелять. — Последний подтверждённый контакт с ними был неподалёку от Небосклона-17.

Херрен кивнул, похоже, и сам прислушиваясь к чему–то в своём наушнике.

— Я могу подтвердить это. — Произнёс он. — Эльдары столкнулись с оборонительными узлами и попутно уничтожили несколько целей. — Он кивнул в сторону губернатора. — Однако вам будет приятно узнать, что ваши имения остались невредимыми.

— Дело не в этом. — Отозвался Фульхер. — Меня больше беспокоит то, какой мы понесли урон и каковы потери.

— Замечание принято, губернатор. — Если Херрен и смутился от того, что его столь откровенная попытка подольститься к правителю была выставлена напоказ, то легко это скрыл, продолжив говорить, как ни в чём не бывало. — Большая часть повреждений поверхностные, чего и стоило ожидать, учитывая, как быстро ксеносы пронеслись мимо пустотной станции. Пока нет сведений об убитых или раненых, но всё может поменяться — в таком случае, я сообщу вам.

— Итак, теперь они вне атмосферы планеты. — Подытожил я, больше для того, чтобы показать, что слушаю их, чем потому что был по-настоящему заинтересован. Эльдары, которых здесь нет, переставали быть проблемой — меня больше беспокоили те, что могут появиться. — На дальних авгурах есть что–нибудь ещё?

— Ничего, что мы могли бы надёжно идентифицировать. — Слегка раздражённо ответил Херрен. — Они движутся слишком быстро и почти что вне зоны сканирования.

— Можете ли вы послать кого–нибудь перехватить их? — Спросил Фульхер. Это звучало довольно разумно для гражданского, что был лишён стратегического и тактического мышления.

Херрен покачал головой.

— Мы сосредоточили всё, что у нас осталось, на обороне планеты. — Сказал он. — Ни один из наших катеров не сможет догнать эльдарские, а если мы всё же попытаемся, то создадим брешь в своей же линии обороны, а это будет именно то, чего они хотят.

— Согласен. — Сказал я, почти не покривив душой. Херрен мог ошибаться, но война на Железоплавильне явно будет не первой, где кто–то пытается выманить врага с подготовленных позиций подобными провокациями — на самом деле, я и сам не раз прибегал к такой стратагеме — она отлично срабатывала против орков. Эльдары же должны понимать, что мы не попадёмся на эту удочку, но я не видел иной причины, по которой их «Гадюки» могли залететь в улей. — Если только они не разыскивали какую–то важную наземную цель. Есть ли на маршруте их полёта что–либо стратегически важное?

— Сам улей. — Сказал Портен, на секунду заглянув в лежащий перед ним инфопланшет. — Но я не думаю, что им понадобилось подлететь так близко, чтобы его заметить.

— Довольно. — Ответил Фульхер и бросил взгляд в мою сторону. — В этом районе на поверхности есть ваши люди?

— Нет. — В этом я был совершенно уверен. Кастин и Броклау были твёрдо убеждены, что если нужно что–то делать в условиях, требующих постоянно носить респираторы, это могут с успехом делать бойцы СПО, привычные к таким условиям, ну или гвардейская часть с надлежащей подготовкой, если такая здесь появится. Наш запрос подкреплений был принят, но мы понятия не имели, сколько придётся ждать (мы предвидели один вариант — «слишком долго»), а кого нам пошлют чинуши из Муниторума, оставалось ведомой лишь им одним тайной. Учитывая местные условия, лучшим вариантом была бы одна-две роты из корпусов смерти, но памятуя о том, как работает Муниторум, с тем же успехом можно быть ожидать катачанцев или оркестр ратлингов[112] — Наша первоочередная задача — защитить Многоём от эльдарского вторжения, а это лучше делать, оставаясь в нём.

— А что насчёт других ульев? — Спросил Озрик, что в наших обстоятельствах, было весьма разумно. — Вы оставили их защищаться самих?

— Я бы так не сказал. — Ответил я, что было правдой — хотя арбитр попал в самую точку, я бы на его месте выразился более тактично. — Мы рассматривали возможность послать одну-две роты, чтобы усилить СПО в других ульях. — Это тоже было правдой, хотя наше «рассмотрение» заняло несколько секунд, которых хватило, чтобы понять, насколько это плохая идея. — Но для такой задачи вряд ли хватило бы и целого полка. Мы считаем, что Многоём станет первоочередной целью для эльдаров — он самый крупный, самый многолюдный, самый производительный, не говоря уже о том, что здесь располагается правительство планеты. Падёт Многоём — падет весь мир. — Не стоило упоминать о главной причине — портале в Паутину, погребённом где–то в потрохах подулья, с той стороны которого ксеносы, должно быть, уже в очередь выстроились, чтобы ударить нам под дых. Это был строжайший секрет, широко известный в узких кругах — несмотря на предостережения Эмберли, мы вряд ли могли надёжно наладить оборону, если бы наши союзники не знали, с какой стороны ждать нападения.

— Мы можем ожидать оживления в подулье. — Проговорил Портен, любезно поднимая эту тему вместо меня. — Быть может, одновременной согласованной атаки на нижние ярусы и орбитального штурма.

— Мы думаем так же. — Согласился я. — Но сейчас мы даже предположить не можем, сколько там врагов.

— Почти сколько угодно, я бы сказала. — Со стороны дверей раздался новый голос, и я с тщательно подавленным вздохом облегчения, поднял глаза, чтобы увидеть вошедшую Эмбрели, за которой уже успели почти бесшумно закрыться огромные бронзовые двери. Она улыбнулась Фульхеру, что неплохо изображал выброшенную на берег рыбу. — Не нужно вставать, Септим.

— Миледи Вейл. — Губернатор, пусть и потрясённый её неожиданным появлением, быстро собрался. — Я боюсь, здесь строго конфиденциальная встреча. — Его лицо озадачилось. — И там была охрана…

— Да, была. — Весело согласилась Эмберли, усаживаясь в свободное кресло, что я счёл заготовленным для Дефроя. Если он появится сейчас, ему придётся постоять, если конечно, кто–то из штабистов СПО не освободит ему место — из любезности или по приказу. — Но они меня пропустили, когда увидели это. — Она подняла руку, позволяя электуировке со знаком Инквизиции появиться на всеобщее обозрение. — Обычно так всегда и происходит. — Как и всегда, отбросив ложную личность, она избавилась и от роскошного гардероба и вернулась к простому багряному комбинезону и серой накидке, которые всегда носила, если ожидала неприятностей. Её болт-пистолет теперь тоже висел в поясной кобуре у всех на виду, рядом с несколькими мешочками, о содержимом которых я задумываться не хотел[113].

— Так инквизитор — это вы? — Фульхер повернулся к ещё более потрясённому Озрику, что клацнул челюстью, будто откусив то, что собирался сказать. — Это правда?

— Я — инквизитор. — Эмберли пришла арбитру на выручку, прежде чем он успел сболтнуть что–нибудь о Веккмане — неважно, намеренно или неудачно попытавшись уйти от ответа. — Это я узнала о существовании портала и позвала Милитарум, чтобы они позаботились об этом. — Она улыбнулась сидящим за столом той обезоруживающе весёлой улыбкой, что всегда заставляла людей (ну хорошо — меня) делать то, что она хотела, забыв о собственных интересах[114]. — О, неужели это булочки с циной?

— Позвольте мне. — Сказал я, поднимаясь с кресла и наслаждаясь охватившим всех испугом и не особенно пытаясь сохранить спокойное выражение лица. — Не желаете ли и вы рекафа?

Конечно, она желала, но Фульхер не был дураком, и если я налил Эмберли чашку, не спросив о предпочтениях, губернатор бы точно задался вопросом, откуда мне известны её вкусы.

— Да, прошу вас. Со щепоткой цины^{8}. — Она одарила меня улыбкой, когда я поставил перед ней изящную фарфоровую чашку, чей лёгкий звук прикосновения к столу эхом раздался ещё раз, когда за чашкой последовала тарелка. — Благодарю.

— Когда вы сказали «почти сколько угодно», — спросил Портен с видом человека, что хочет узнать все дурные новости как можно быстрее, — что именно вы имели в виду?

— Именно то, что сказала. — Ответила Эмберли. — Вход в Паутину, что укрыт в подулье, ведёт в бесчисленное множество мест — в том числе, на эльдарский рукотворный мир. Представьте себе космический корабль размером с этой улей или ещё больше. Представьте, что он может получить почти любые ресурсы в любой точке галактики. — Судя по выражениям лиц и бледности на некоторых из них, можно было безошибочно утверждать, что такая картина не нравится никому, а меньше всех — мне. Эмберли откусила булочку и некоторое время жевала с явным удовольствием. — И, конечно, это относится к порталу в подсистеме Аверна. Они легко могут выскочить и там, хотя учитывая, сколько лететь оттуда до Железоплавильни, вряд ли они будут это делать, имея портал на этой планете. Так быстрее и проще перебрасывать подкрепления.

— По крайней мере, когда они раскопают проход. — Вставил я. — На инструктаже упоминалось, что именно пещера с порталом была завалена. — Насколько я знаю, именно так и было. Но не стоило упоминать, что обо всем этом я, Кастин и Броклау уже знали от самой Эмберли.

Инквизитор кивнула.

— Так было в последний раз, когда я там была. — Согласилась она немного невнятно, но потом запила остатки булочки глотком рекафа. — Но упавший кусок скалы не сдержит целую армию надолго. На самом деле, я удивлюсь, если они уже не прорыли новый туннель.

— Тогда почему они ещё не атаковали? — Спросил Фульхер, что в наших обстоятельствах, было весьма разумно.

— Именно потому, о чём говорил генерал. — Сказал я. — Они ждут, пока подойдёт их флот, чтобы нанести одновременный удар. — Я кивнул сам себе, чтобы показать, как взвешиваю все факторы. — И потому что подулей — не самое лучшее место, чтобы развёртывать крупные силы. Им придётся идти малыми группами и на своих двоих. — Что, по крайней мере, означало, что нам не встретится ни тяжёлой артиллерии, ни этих проклятых реактивных мотоциклов. — Я предполагаю, что они устроят себе точку сбора где–то недалеко от нижних ярусов улья и попытаются сконцентрировать там ударный кулак.

— Согласен. — Проговорил Портен. — Он бросил взгляд на свой инфопланшет, потом на губернатора. — Если вы не возражаете…

— Конечно, нет. — Отозвался Фульхер, и над столом вспыхнул гололитический экран со стратегической картой, очень похожей на ту, что я видел в нашем штабе. Посты СПО в улье были отмечены значками, указывающими на наличие одного или двух отрядов, но я мало знал о местных войсках — это могли быть как отборные отряды отпрысков Темпестус, так и последние резервисты с ножиками, примотанными к древкам от мётел[115].

Портен указан на экран,

— На нижних ярусах улья мы держим постоянные посты. — Сказал он. — Вместе с префектами[116]. Но Клэрис может рассказать о том, что творится внизу, куда лучше меня.

Озрик повернулся ко мне, потом к Эмберли, явно не решив, кому из нас больше нужны те сведения, что он собирался рассказать, и наконец, заговорил, обращаясь к воздуху точно между нами, что выглядело довольно сюрреалистично — один из самых высокопоставленных чиновников Империума на Железоплавильне будто бы говорил с цветком в горшке.

— Возможно, в её отсутствие, это мог бы сделать я. — Это звучало довольно справедливо, ведь Клэрис всё равно отчитывалась перед Озриком, так что он должен был хотя бы примерно представлять, что происходит внизу. — Префекты должны контролировать потоки транспорта и ловить контрабандистов.

Что ж, удачи им с этим. Если на мои детские воспоминания можно положиться — хотя, должно быть, не на все — в улье, что я привык называть своим домом, незаконные товары постоянно ходили по ярусам вверх и вниз. Люди тоже.

— Я видела их. — Сказала Эмберли. — Они были не слишком дотошны.

Озрик пожал плечами.

— Они делали, что могли. Но работы много, а людей мало.

— А слишком большое вмешательство в неофициальный рынок никому не пойдёт на пользу. — Вставил я, чтобы показать, что понимаю, о чём речь. Если губернатор будет позволять подульевикам немного нарушать закон, чтобы получать нужные им товары, все смогут сделать немного денег, и не нужно будет бояться бунтов. Если на то пошло, то товары и услуги, что поставляет подулей, могут повышать цифры в официальных десятинных отчётах, лишний раз обогащая Фульхера и его присных (а таковые у него, разумеется, есть. Не помню ни одного влиятельного человека, что не окружал бы себя толпой прихлебателей — иначе как почувствовать свою важность?).

Я снова повернулся к Портену.

— Вы сказали — постоянные посты. Ваши люди спускаются ниже этих постов?

Генерал кивнул, его роскошные усы закачались.

— Мы посылаем отряд или два каждые несколько дней, слегка навести порядок. Ничего особенного, просто напоминаем местным смутьянам, что мы не так далеко, и им лучше вести себя прилично.

— Хорошо. — Одобрил я. Если там и правда объявятся эльдары, патрули СПО первыми напорются на них, и мы будем предупреждены. — Они не докладывали ни о чём необычном?

Портен покачал головой.

— Не сказал бы. Хотя, как нам кажется, из низов поднимается больше падальщиков, чем обычно.

— Они что–нибудь говорят? — Спросил я, но Портен снова покачал головой.

— Ничего. По крайней мере, не нашим бойцам. — Это и неудивительно — обычный подульевик, завидев группу вооружённых людей скорее всего быстро-быстро побежит куда угодно прочь. Хотя если подульевиков будет больше, чем солдат, они могут попытаться отнять у тех оружие — обычно такие затеи кончаются плохо для всех участников. Вдвойне плохо, если потом в это дело влезают власти с верхних ярусов.

Я повернулся к Озрику

— Есть у вас информаторы, что докладывали бы об обстановке внизу?

— Не совсем. — Ответил он после секундного колебания. — Конечно, у Клэрис есть сеть осведомителей, и она узнает всё, что считает представляющим интерес для силовиков, но это не так уж и много, если начистоту. Она печётся лишь об интересах планеты[117].

— Значит, вы не слышали ничего, что могло бы указать, что эльдары уже в пути. — Подытожил я, на что Озрик мрачно покачал головой.

— У меня есть несколько своих осведомителей. — Сказала Эмберли, удивив всех, кроме меня. — Они живут в шпиле, но регулярно ведут дела в подулье, так что я склонна доверять их донесениям. Они говорят, что сейчас куда больше людей поднимается с нижних ярусов наверх, но никто не знает, отчего. Некоторые говорят о призраках и демонах в подулье, о пропадающих старожилах. Из Чёрного потока ничего не было слышно уже больше недели, а никто из тех, что пошли туда на разведку, не вернулся.

— Кажется, это поселение находится довольно близко к тому порталу, что вы обнаружили. — Сказал я, и Эмберли кивнула.

— Оно ближайшее. — Сказала она. — Местные жители хорошо вооружены и организованы — для подульевиков — и умеют о себе позаботиться. Если они замолчали — значит, дело плохо.

— Да. — Согласился я. — Пожалуй. — Я начал испытывать знакомые приступы паники. — Думаю, нам стоит послать кого–нибудь вниз на разведку. — Я был более чем уверен, кому выпадет делать эту работу. В конце концов, Эмберли отлично знала о том, как близки мне такие места. — И чем быстрее, тем лучше.

Готов поклясться, она улыбалась.

— Вы читаете мои мысли.

Конечно, всё не ограничивалось экспедицией в подулей — мне предстояло следить за общей стратегией обороны, которая у нас сводилась к тому, чтобы расставить как можно больше бойцов СПО вокруг входов в подулей, ведь эльдарам придётся штурмовать эти ворота, чтобы попасть внутрь. Кроме того, так у нас всегда были бы под рукой резервы, которые мы сможем бросить в более глубокие туннели и — если повезёт — вообще не дать остроухим добраться до ворот улья.

Вот приближающийся эльдарский флот — совсем другое дело, а чем ближе он становился к Железоплавильне, тем привлекательнее выглядела разведывательная экспедиция в подульей. По крайней мере, с тем, что ждёт меня там, я знаком; я был уверен, что как бы внизу не пришлось солоно, я смогу лучше прятаться от эльдаров, чем они от меня. Тут в моей голове раздался беспокойный голосок, что напомнил, как на Дречии я думал то же самое, и что из этого вышло.

— Думаю, мы закончили. — Наконец произнёс Фульхер, и я поднялся вместе со всеми, гадая, как вернусь обратно в штаб. Губернатор может предложить мне другой аэромобиль, но, учитывая все обстоятельства, я не был готов доверить свою жизнь ещё одному из его слуг. Конечно, можно было вызвать сюда Юргена, но столь долгое путешествие вверх займёт у моего ординарца несколько часов, даже с учётом того, как он обычно водит. Прежде чем я принял решение, губернатор прервался, вслушался в то, что ему говорили по вокс-бусине и обернулся ко мне.

— Комиссар, вы не возражаете остаться ещё на пару минут? Дефрой узнал кое–что, что может вас заинтересовать.

— Само собой. — Отозвался я, возвращаясь в кресло и приятно удивляясь тому, что Эмберли теперь расположилась в том, где до этого сидел арбитр. Фульхер вопросительно посмотрел на неё, но ничего не сказал — должно, быть это было мудро с его стороны[118].

— У меня есть к тебе пара слов. — Сказала Эмберли, когда все остальные вышли, пытаясь выглядеть так, будто и не надеялись уловить какой–то намёк на то, что от меня нужно инквизитору. — Я отвезу тебя назад, и мы поговорим по пути.

— Идёт. — Согласился я, когда последний из возможных слухачей покинул зал, бросая через плечо любопытные взгляды.

— Комиссар. — Дефрой пробился через поток выходящих и закрыл за собой дверь с такой же твёрдой вежливостью, с какой Юрген обычно разворачивал от моих дверей людей, с которыми я не хотел сталкиваться[119]. — Мы обнаружили кое–что, что может оказаться важным. — Он положил на стол передо мной инфопланшет. — Это нашёл один работяга с внешней стены улья, где–то в восьми сотнях метров от дворца. Узнаете?

— Не совсем. — Я постарался поддать в голос спокойствия. Одному Трону известно, сколько раз за эти десятилетия, я сталкивался с угрозой жестокой смерти (даже с учётом моей службы), но это выходило за любые рамки. — На нём совсем лица нет, да и остальное…

Труп на изображении запутался в вокс-сетях, что явно не повысило их эффективность — мертвец грохнулся с такой скоростью, что размозжил кости, разорвал плоть и сломал несколько антенн.

— Выстрел из болт-пистолета в голову. — С профессиональной отрешённостью прокомментировала Эмберли, заглядывая мне через плечо — без сомнений, она знала, о чем говорит, потому что сама не раз делала такие выстрелы. Дефрой поднял брови, явно узнав её, и уже открыл рот, чтобы спросить, что она делает здесь, но Эмбрели опередила его, показав ладонь с электуировкой.

— Не возражайте. Я тут, чтобы помочь. Или сделать вашу жизнь очень некомфортной, если бы будете мне мешать.

Дефрой повернулся к Фульхеру.

— Это и есть тот инквизитор, о котором ходили слухи? — Спросил он, тем же удивлённым тоном, которым это вопрошал сам губернатор.

— Похоже на то. — Фульхер пожал плечами. — Просто примем это.

— Униформа на трупе такая же, как на то человеке, что пытался убить меня. — Сказал я, возвращая разговор к насущным делам. — Предполагаю, что это и есть настоящий пилот?

— Мы так и думаем. — Кивнул Дефрой. — Клэрис велела ребятам из своей медики провести генетическое сравнение, но это требует времени, не говоря уже о том, что надо вытащить оттуда тело. А пока что мы можем предположить, что убийца подкараулил пилота, занял его место и избавился от трупа — быть может, вытолкнул из аэромобиля уже в полёте, а может — из дворцового шлюза, ещё до того, как отправился за вами. Нам повезло, что из–за ветра тело оказалось так близко к шпилю, что запуталось в проводах.

— Это значит, что вооружённый убийца смог без труда проникнуть в губернаторский дворец. — Сказал я. — Не очень воодушевляет.

Фульхер слегка улыбнулся.

— Взгляните на это с моей стороны.

— Или с моей. — Добавил Дефрой. — Мы пытаемся понять, как это получилось, но во дворце тысячи слуг, так что нам понадобится время, чтобы определить, не пропал ли кто–то из них. А если окажется, что не пропадал никто, это вызовет ещё больше вопросов.

— Стало быть, мы оставим это в ваших умелых руках. — Сказал Эмберли, поднимаясь. — Дайте нам знать, если что–то найдете. — Она взглянула на меня. — Идём?

— Конечно. — Отозвался я.

К моему удивлению и, должен признаться, некоторому облегчению, мы не пошли в тот ангар, через который я сюда попал. Вместо этого Эмберли провела меня через лабиринт устланных коврами и переполненных всяческими украшательствами коридоров и пещероподобный холл, через который я не так давно незваным гостем явился на губернаторский приём. Ливрейные лакеи поклонились нам, когда мы, как рядовые гости[120], прошли через толстые стальные двери, само собой, украшенные гербом Фульхеров, и оказались в настоящем мире из бронекристалла — благодаря прозрачным стенам и потолку отсюда открывался изумительный вид на поверхность планеты — или, по крайней мере, на верхний слой облаков, покрывающий её. Я припомнил, как приезжал сюда представляться губернатору — тогда толпы гостей и снующие туда-сюда машины не дали оценить пейзаж. Теперь же тут было пусто — лишь пара сервиторов разравнивали песок да подстригали кусты в отдалении, так что я мог сполна оценить размеры и величие садов, что окружали дворец. Я видел холмистые луга, за ними — небольшое озерцо, что явно служило также запасом воды на случай осады, и было окружено аккуратными клумбами, живыми изгородями и купами деревьев, деливших открытое пространство на уютные части и заставляющие его казаться обширнее, чем оно было. С тактической же точки зрения, как цинично отметил я про себя, такие препятствия вынуждали атакующих наступать по предсказуемым направлениям.

Единственной машиной, ждущей у дворца, был парящий в нескольких сантиметрах от дороги и мирно урчащий антигравами лимузин Эмберли, который я узнал с первого взгляда. Наши отразившиеся в его затемнённых окнах двойники повторяли за оригиналами каждое движение. Мгновение спустя, дверь открылась, я последовал за Эмберли внутрь и рухнул на сиденье рядом с ней, прежде чем осознал, что в аэромобиле есть ещё один пассажир.

— Комиссар. Мы встретились снова. — По голосу Веккмана можно было подумать, что его с минуты на минуту скрутит неминуемый приступ расстройства желудка.

Эмберли наклонилась к Пелтону, что, как обычно, занимал место водителя. Напяленная на него шофёрская кепка никак не делала отставного арбитра похожим на слугу, а скорее на сконцентрированную неприятность, только и ищущую, с кем бы случиться. — В штаб Имперской Гвардии, Мельком, если не возражаешь. Не спеши. Нам нужно кое–что обсудить.

— Поеду самым живописным путем. — Сарказм в его голосе не скрывался, а прятался в засаде. Он подал энергию на антигравы, и лимузин плавно поднялся в воздух — разительное отличие от той болтанки, что я испытал в губернаторской машине. Впрочем, теперь я осознал, насколько это было логично — ведь спектр навыков моего пилота явно не имел никакого отношения к управлению аэромобилями.

— Как продвигается ваше расследование? — Спросил я, надеясь хоть на какие–нибудь хорошие новости.

— Медленно. — Ответил Веккман так, будто в этом был виноват я. — Было бы куда легче отследить культ со стороны Дречии, где он обнаружил себя, чем пытаться искать его ячейки здесь.

— Что ж, тогда вам стоит попросить эльдаров не мешать вам пройти. — Вставила Эмберли, когда Пелтон завел лимузин в огромный шлюз. Колоссальные бронзовые ворота захлопнулись за нами со звучным «клац!», что отдался в бронированном корпусе нашего аэромобиля, и мы оказались перед внешними створками шлюза, само собой, украшенными гербом, что размерами превосходил лимузин. — Удачи вам с этим.

— Если не возражаете, я спрошу, — начал я, — что вы тут делаете? — Эмберли не делала тайны из своего желания держаться от Веккмана подальше, так что столкнуться с ним в её же лимузине было весьма неожиданно.

— Я хотел перемолвиться с вами о покушении на вашу жизнь. — Ответил инквизитор. — Это ведь еретики?

— Глава губернаторской гвардии так думает. — Ответил я. — Хотя я не понимаю, что им от меня надо, если быть честным.

— Как и я. — Согласился Веккман. — Кажется, они пошли на весьма дорогостоящее и непростое предприятие, внедрив своих людей во дворец и вооружив несколько аэромобилей. Значит, у них есть доступ к значительным ресурсам, которые они могут использовать, чтобы приводить в исполнение свои планы, а не тратить попусту на глупую месть.

Внешние ворота шлюза начали подниматься, открывая нам пурпурное небо и носящиеся по нему аэромобили. Мне показалось, что движение вокруг улья стало интенсивнее — среди воздушных машин появилось больше челноков и других космических аппаратов — но спустя миг я понял, что это должно быть беженцы с орбитальных пустотных станций, привлечённые обманчивой безопасностью улья. Я сомневался, что эльдары устроят масштабную бомбардировку — это превратит улей в тонну щебня, которые похоронят под собой портал[121], и отнимет у них надежду на успешное вторжение и отвоевание планеты, которую они покинули тысячелетия назад.

— Похоже на то. — Неохотно соглашаясь, кивнула Эмберли. — Если они смогли заслать убийцу во дворец, то почему не могли просто не убить Фульхера, когда была возможность, и не покончить с этим? Государственный переворот, еретики приходят к власти. Возможно, через какого–нибудь благонамеренного и тупого фульхерова родственника, и дело сделано.

— Кто знает? — Отозвался я. — Они всё равно все чокнутые.

— О нет. — С чувством возразил Веккман. — Вовсе не так. Нерациональные, заблуждающиеся и очень опасные — да, но за их действиями всегда есть цель, что имеет для них явный смысл.

— В любом случае, связываться с эльдарами смысла нет. — Сказал я, и Эмберли кивнула, разглядывая грязевые облака под нами. Пелтон спускался медленно, осторожно вливаясь в транспортный поток, и вскоре мы были со всех сторон окружены другими аэромобилями, довольно похожими на те, чьи пассажиры покушались на меня. И хотя я понимал, насколько маловероятно сейчас ожидать чего–то подобного, поделать с собой ничего не мог — паранойя столько раз спасала мне жизнь, что иногда я был готов потакать ей.

— Вот что меня озадачивает, — проговорила Эмберли. — Эльдары оказались там точно в нужном месте и в нужное время, чтобы спасти твою жизнь. И вместо того, чтобы подстрелить тебя там же, они просто отступили.

— Полагаю, это не совсем типичное поведение для эльдаров? — Спросил Веккман.

Эмберли покачала головой.

— Если у эльдаров вообще может быть «типичное поведение», то да.

— Ты говорила, что тот провидец вроде бы считал, что я совершу что–то важное. — Сказал я. — Может быть, я просто ещё этого не совершил?

— Может быть. — Задумчиво ответила Эмберли. — Хотя я не могу вообразить, чего они от тебя ждут, раз готовы были устроить ради этого целую спасательную операцию.

— Спасательную операцию? — Эхом отозвался я, начиная испытывать нехорошие подозрения. Мы не нашли иных подходящих целей для «Гадюк», а никакая другая летучая пакость в эльдарских арсеналах не подошла бы лучше для того, чтобы посбивать аэромобили еретиков. — Ты думаешь, они прорвались в улей только, чтобы спасти мою шею?

— Я говорю, что это возможно. — Ответила Эмберли. — Но непохоже. Я так и не понимаю, чем ты можешь оказаться им настолько полезен.

— Как и я. — Солгал я. У меня появилось отличное объяснение, но я не был готов поделиться им. Что если я совершу какую–нибудь катастрофическую стратегическую или тактическую ошибку, которая обеспечит успех эльдарского вторжения? Тогда ради сбережения меня ксеносы могли рискнуть. — Насколько вообще бывают надёжны предсказания этого Семботена?

Эмберли пожала плечами, на что всегда было приятно посмотреть.

— Не знаю. — Сказала она, и это явно был не самый успокаивающий на свете ответ. — Эльдары-провидцы не похожи на наших псайкеров-предсказателей. Ракель, к примеру, скорее улавливает чувства и переживания, которые трудно выразить словами. — Которые обычно столь же полезны и неожиданны, как утверждение о том, что орки немного склонны к вспыльчивости. — Провидцы же видят возможные варианты событий, переплетённые, как нити в гобелене, и подталкивают события к лучшему для них исходу.

— Тогда, вероятно, нам стоит принять как должное то, что они победят, и сосредоточиться на настоящей угрозе. — Сказал Веккмн. — Нам нужно искоренить скверну Хаоса, пока планета ещё в наших руках, и истребить еретиков, пока есть возможность.

— Прошу прощения? — Эмберли бросила на коллегу ледяной взгляд. — Я не сдам целый мир кучке остроухих пиратов, чтобы гоняться за шайкой психопатов, что не нанесли пока никакого серьёзного ущерба, и вряд ли нанесут.

— Вы не понимаете. — Веккман с видимым усилием сдерживал гнев. — Всё, что могут ваши эльдары — это убить тела верноподданных и отправить их души под защиту Императора. А еретики могут призвать другого демона, на сей раз, более могущественного, что поглотит души людей и обречёт миллиарды на вечные муки. Этого не должно случится, и этого не случится. Я готов даже объявить экстерминатус.

— Никто не будет объявлять экстерминатус Железоплавильне! — Возразила Эмберли. — Они слишком важна — и стратегически, и экономически.

— Конечно, это крайняя мера. — Ответил Веккман. — Но если что–то и может оправдать её применение, так что это вторжение демонов. По сравнению с этим, нападение эльдаров — просто мелкая стычка.

— Мелкая стычка с целым флотом вторжения, приближающемся к планете, и армией, прокладывающей себе путь из подулья, пока мы тут болтаем. — Заявил я, и повернулся к Эмберли. — Если Семботен действительно подталкивает события в эту сторону, то кажется, мы по уши в дерьме.

— Всё не так просто. — Ответила Эмберли. — Провидцы могут влиять лишь на общий ход событий — например, могут устроить так, чтобы на прогибающуюся линию обороны вовремя подоспел лишней отряд стражей, но не могут обеспечить ему победу.

Я кивнул, постаравшись успокоиться настолько, насколько мне позволяли эти слова.

— Стало быть, присутствие провидца сильно повышает шансы эльдаров захватить планету, но мы все–таки можем их сдержать?

Она снова кивнула.

— В общем, да. Просто это делает нашу работу в десять раз сложнее.

— Чудесно. — Ответил я, пытаясь сделать вид, что принял это легко, и досадуя на себя, что это получилось так плохо. — Как раз то, чего нам так не хватало.

Эта мысль не давала мне покоя ещё долго, и не отпустила, даже когда я вернулся в штаб, где стало немного меньше шестерёнок, но не суетящихся солдат, и рассказал обо всем Кастин и Броклау. Они трезво выслушали мой рассказ. Если вмешательство Эмберли удивило командиров 597-ого, их лица этого не выразили[122]. О нашем разговоре с Веккманом, я, конечно, ничего не сказал.

— Мне это не нравится. — Заявила Кастин, когда я закончил описывать наше совещание. — Получается, мы узнаем, что в подулье появились остроухие только, когда нам сообщат СПО, а это даст ксеносам тот ещё гандикап. Я предпочла бы принять бой, как только мы будем готовы.

— Я тоже. — Согласился Броклау. — Если мы пошлём вниз пару разведгрупп и найдём там следы эльдаров, то сможем выставить в подулье и свои силы и сдержать остроухих. Уж узких и удобных для обороны мест в любом подулье хватает. — Он обернулся ко мне. — Кайафас, в этом ты знаток. Что скажешь?

— Думаю, стоит попытаться. — Сказал я, подумав, что в таком большом и путаном лабиринте, каким всегда бывает подулей, целая армия сможет проскользнуть мимо разведчиков незамеченной. Что означает, что у нас с эльдарами отличные шансы разминуться. — Но придётся идти пешком. Десяток ярусов вниз — и «Химерам» уже негде будет развернутся, а потом и «Часовым». — Это весьма досадно, ведь шагоходы были нашими главными разведчиками — достаточно быстрыми, чтобы заходить врагу во фланг, и достаточно ловкими, чтобы передвигаться по самой пересечённой местности. Увы, туннели подулья слишком тесны даже для них.

— Значит пешком. — Ответила Кастин. — А что насчёт СПО?

— А что насчёт СПО? — Пренебрежительно спросил Броклау.

— Они ходят в патрули в подулей и должны знать местность. — Кастин посмотрела на меня. — Так ведь сказал их генерал?

— По крайней мере, в ближние ярусы полулья. — Подтвердил я.

— Отлично. Значит, этот участок можно оставить за ними. — Она решительно кивнула. — Также, как мы делали на Дречии. Если СПО установят пристойную линию постов в ближнем подулье, на известной им территории, мы сможем послать разведгруппы ниже, не боясь того, что нам ударят в спину. — Увидев, как я открыт рот, чтобы вставить напрашивающееся возражение, Кастин пожала печами. — Не боясь настолько, насколько сможем. — А учитывая, сколько ветвящихся проходов там есть для сил вторжения, не бояться этого мы не можем вообще. А уж о том, что по мнению Эмберли, эльдары могли пробурить себе новый проход, и вспоминать нечего.

— Я поговорю с генералом Портеном. — Сказал я. — Кажется, у него есть голова на плечах. — Что было правдой. — И он командует всем СПО.

— А когда ты будешь с ним говорить, — предложил Броклау, — можно предложить ему расширить патрули и пустить их глубже. Если СПО закрепятся за вратами в подулей, это даст нам передовую базу или две, откуда и они смогут посылать свои разведгруппы. И ты сможешь спокойно поохотиться на эльдаров. — Как я и думал, буквально все ожидали от меня того, что я отправлюсь вниз вместе с разведгруппами — впрочем, учитывая, что в подулье я как дома, это было неудивительно.

— Определённо предложу ему это. — Пообещал я; в конце концов, Портен согласился, что было очень кстати, учитывая последовавшие события. Увы, связаться с генералом прямо сейчас я не смог, потому что к нам подошла встревоженная оператор авгуров.

— Мэм, сэр, сэр. — Проговорила она, отдавая поспешное приветствие, слова у неё наскакивали друг на друга. — Вы срочно нужны в штабе, прямо сейчас. Орбитальные батареи вступили в бой с эльдарской эскадрой.

Примечание редактора:

Запись вокс- и вид-обращения губернатора Фульхера

Стоит отдать ему должное, Портен не терял времени и быстро разместил войска в улье, создав удобную буферную зону и позволив 597-ому отражать периодические налёты эльдаров с орбиты. Кастин твёрдо держалась своего первоначального решения не выпускать ни единого вальхалльского солдата за стены Многоёма, где отравленный воздух и дурная видимость не оставляли бы нам преимуществ; только вот и ксеносы, похоже, не собирались высаживать крупные силы на поверхность, предпочитая воевать в небе, постепенно сокращая местный авиапарк, способный перехватывать их самолёты, а также устраивая набеги, которых мы хлебнули ещё на Дречии. Их главными целями стали, само собой, оборонительные батареи, что сильно проредили бы их силы, попытайся они устроить масштабное вторжение с орбиты.

— Они пытаются ослабить нашу оборону, прежде чем высаживаться. — Объяснял я Эмберли, перекрикивая шум, когда мы пробивали себе путь через один из самых нижних стыковочных узлов. По крайней мере, это было самое очевидное объяснение. — Когда они сметут нашу оборону, то начнут высаживать войска, подтянут свой тяжеляк и начнут настоящий штурм. — И один Трон знает, что это будет за «тяжеляк». Учитывая, что их цель — улей, это могут быть хоть титаны, а значит, чем скорее я с головой закопаюсь в глубины Многоёма, где не будет никого опаснее эльдарских пехотинцев, тем лучше. Именно поэтому я решил не идти в штаб, а встретиться с Эмберли и её людьми сотней ярусов ниже.

— Когда они смогут начать такой штурм? — Спросила Эмбрели, лишь чуть повысив голос, чтобы быть громче гудения двигателей, грохота окружающих плавилен и голосов, что отдавали и принимали приказы.

Я пожал плечами.

— Зависит от того, насколько решительны они будут и на какой риск захотят пойти. — Сказал я. — Но думаю, что у нас не больше недели. В конце концов, тут начнётся настоящий эльдаропад.

Я оглянулся, запоздало гадая, не могли ли нас подслушивать, но, к счастью, нет — вокруг было слишком шумно. Тем не менее, я решил быть более осторожным. Гражданские вокруг и так нервничали, и кто бы стал их за это винить?

— Где твой транспорт? — Спросила Эмберли, и я показал на крепенькую «Химеру», стоявшую в одном из грузовых отсеков.

— Вот. — Ответил я. — А твой?

— Мельком как раз паркует его. — Отозвалась она, оглядываясь, как будто ожидала, что аэромобиль прямо сейчас появится у нас над головами из ниоткуда. — Тут есть заброшенный вход в туннели неподалёку, там его никто не побеспокоит.

— Пелтон идёт с нами? — Немного смущённо спросил я. Я–то думал, что единственной, кто отправится с нашей разведгруппой вниз, будет сама Эмберли; а с её главным телохранителем, не говоря уже об отделении вальхалльцев, Юргене и мне, в «Химере» будет тесновато.

Эмберли кивнула.

— Ещё Мотт и Земельда. Это дело Инквизиции. И тебя с Юргеном, как официальных наблюдателей от Милитарум.

Теперь всё стало ещё хуже. Я–то рассчитывал на целую кучу тел, за которыми можно будет спрятаться, если всё станет плойново. Ещё до того, как я успел сообразить ответ, пол под моими сапогами задрожал, в ушах зазвенело, а взрывная волна почти сбила меня с ног. Мы с Эмберли кое–как устояли перед цунами из паникующих гражданских и инстинктивно похватались за оружие.

— Эй, ты! Что происходит? — Я схватил первого попавшегося под руку паникёра, когда волна немного схлынула.

— Там прорыв! — Он ткнул пальцем в клубы подозрительного тумана, что появился сравнительно далеко и вальяжно окутывал залу. — Ксеносы идут!

Он вырвался из моей хватки и побежал вслед за товарищами, в панике разыскивая выход.

— И Гвардия уже здесь. — Я постарался успокоить кого–нибудь из штатских, что могли меня слышать, но таковых явно было меньшинство. Я постучал по вокс-бусине в ухе. — У нас контакт. Кажется, реактивные мотоциклы. — Я снова поглядел на медленно приближающийся туман.

— Уже в пути, комиссар. — Ответил мне жизнерадостный голос лейтенанта Грифен. — Будем через три минуты. Вы продержитесь?

— Похоже, должны. — Сказал я, когда высадившееся из «Химеры» отделение вскинуло лазганы, а орудийная башня машины заворочалась.

— Скоро вы? — Воксировала Эмберли своей свите.

— Пять минут, не меньше. — Кажется, Пелтон слегка запыхался. — Мы–то пешком.

— А они нет. — Сказала Эмберли и выстрелила из болт-пистолета. Трио пурпурно-зелёных мотоциклов вырвалось из клубов тумана и принялось нарезать круги под потолком, паля на ходу. Все, оказавшиеся на линии огня, повели себя именно так, как делают штатские, внезапно оказавшиеся в смертельной опасности — принялись вопить и бегать туда-сюда, не сразу сообразив забиться в любое подходящее укрытие, где можно будет начать ругаться, рыдать или ныть Императору о защите — в зависимости от темперамента.

Солдаты вокруг меня повели себя получше, начав палить из лазганов и тяжёлого болтера «Химеры» — с обычным, почти нулевым, результатом, что обеспечивала скорость и маневренность мотоциклов.

— Берегись! — Крикнул я, когда ведущий мотоцикл лениво развернулся и пронёсся вдоль всего зала, стреляя на ходу. Солдатам, что ещё на Дречии видели, как скоростные сюрикены рвут на части их товарищей, такое предупреждение не требовалось — они резво пригнулись, укрывшись, кто где мог, и принялись стрелять в ответ. Я тоже не терял времени и прыгнул за удобно оказавшегося рядом сервитора, что с невозмутимым усердием тащил куда–то целую груду ящиков, но град сюрикенов перебил его энергетические кабели и важные мышцы, отчего сервитор принялся бессмысленно дёргаться, пачкая кровью и смазкой мою шинель. Эмберли, что оказалась не столь везуча, оставалась на открытом пространстве, и бритвенной остроты диски взрезали воздух вокруг неё.

Прежде чем я успел, что–то сделать, она пропала, как сквозь землю провалилась. Услышав сопровождавший её исчезновение треск воздуха, я вздохнул с лёгким облегчением, поняв, что это сработало поле переноса.

— Грёбаный Варп, ненавижу! — Её голос раздался у меня за спиной, и со стороны груды бочек, которая пахла примерно так же отвратительно как выглядела, вырвался шквал болтерных снарядов.

Ведущий мотоцикл снизился; его всадник, изящно спрыгнув на землю, устремился прямо ко мне. Я послал в него пару лазразрядов, но эльдар легко уклонился, совершив несколько таких пируэтов, что совершенно сбили мне прицел. Ещё до того, как я осознал, насколько ксенос близко, он уже несся вперед с цепным мечом в руке.

Рванувшись в сторону, я выхватил свой меч, отчаянно парировал его выпад; наши клинки столкнулись, их движущиеся зубы вцепились друг в друга, высекая град искр, как к моему изумлению, эльдар отступил, грациозно отойдя за всё ещё пошатывающегося сервитора, и оказался вне досягаемости моего меча.

— Вторая волна, сэр! — Предупредил меня голос Юргена в вокс-бусине, а ослепительная вспышка мгновением позже подтвердила, что возня Янбеля с юргеновой мельтой увенчалась успехом. Раскрыв глаза, я увидел вторую троицу завывающих мотоциклов, уже кружащих у меня над головой. Один из них дымился, что неплохо, но было то делом рук моего ординарца или стрелка «Химеры», я сказать не мог. Оставшиеся двое снижались, а их всадники спешивались, чтобы последовать за первым, и я, понимая, что оказался прямо у них на пути, немедленно попытался убраться с дороги и укрыться за грудой бочек с отходами, где кажется, сейчас была Эмберли.

— Да какого Варпа они делают? — Спросил я, впрочем, не слишком рассчитывая на ответ. Эльдарская троица осматривала груду ящиков, что разбирал сервитор, а их остававшиеся в воздухе сородичи вели огонь на подавление, явно не беспокоясь о том, что наши солдаты не упускали ни одной возможности высунуться из укрытия и послать в ксеносов лазразряд.

— Грабят. Они пираты, забыл? — Ответила Эмберли, но в её голосе слышалось лёгкое напряжение. Она забралась в моё укрытие — её куртка была запачкана чем–то, чего я не хотел видеть или чуять слишком близко.

— Похоже, они нашли то, за чем пришли. — Сказал я, ещё пару раз выпалив в сторону ксеносов. И правда — подхватив по ящику, эльдары рванули к своим мотоциклам, как–то закрепили на них добычу — я не разглядел как — и вскочили в седла.

— Очень это им поможет. — Добавила Грифен, когда рёв могучих двигателей возвестил о том, что прибыли наши подкрепления. «Химеры» с энтузиазмом приняли поливать врага из тяжёлых болтеров, пока прибывшие в них пехотинцы споро выбирались наружу, добавляя ко всей свалке залпы своих лазганов. Два мотоцикла дёрнулись, когда на их обтекаемых корпусах появились отметины от попаданий, но — ко всеобщему глубокому разочарованию — не упали и не взорвались[124]. А потом он пропали, оставив всех переводить дух и гадать, что, во имя Трона, тут происходило.

— Пять минут. — Эмберли убрала болт-пистолет в кобуру и взглянула на куртку. — Отправимся, как только я отчищу это.

Так мы и сделали. Учитывая, что пребывание в замкнутом пространстве с Юргеном — не говоря уже про куртку Эмберли — придавало ожиданию особую перчинку, я не преминул устроиться в башне нашей «Химеры». Здесь я мог дышать свежим воздухом (насколько он был свеж на такой глубине) и вовремя замечать всех, кто попытается нас убить, вздумай они захватить нас врасплох.

Со своего возвышенного положения я разглядел подходящих Пелтона, Земельду и Мотта — на всех троих была простая и удобная одежда, надёжные башмаки и рюкзаки, а оружия никто не скрывал. У Пелтона был виден болт-пистолет на поясе, а Земельда, что обычно прятала лазпистолет в потайной кобуре за спиной, переложила его в набедренную — должно быть, рюкзак просто не позволил бы быстро выхватить оружие из–за спины. С лёгким удивлением, я и на Мотте увидел перевязь с лазпистолетом — это как ничто другое показало мне, каких больших неприятностей ожидает Эмберли в подулье. Насколько я знал, её эрудит вообще редко вооружался, но если этого было не избежать, брал что–то простое.

Я кивнул Мотту в знак приветствия — изо всей банды Эмберли с ним я сошёлся ближе всего (не считая самой Эмбрели, конечно). Если я вёл себя осмотрительно и не делал ничего, что могло бы обрушить на меня шквала сведений из моттова усовершенствованного мозга, эрудит был отличным собеседником, что обладал неиссякаемым запасом историй, скопившихся за десятилетия службы Инквизиции, а его способность почти мгновенно подсчитывать вероятности была очень полезна за игорным столом[125].

— Смотрю, ты вооружился. — Заметил я.

Мотт кивнул.

— Я беру оружие лишь на восемнадцать целых, триста семьдесят пять тысячных процентов полевых выходов. — Сообщил он. — Хотя вероятность вооруженного столкновения в подулье…

— Охренеть как высока. — Поспешно согласился перед, перед тем, как он насчёт разбирать разные столкновения по категориям. — Особенно с эльдарами, которые занимаются там тем, чем занимаются.

— Довольно. — Сказала Эмберли, заходя на борт и обращаясь к моим коленям, что были примерно на уровне её лица. Я слегка отстранился, опёршись на края люка, чтобы лучше видеть её лицо в пассажирском отсеке. — Чем скорее выедем, тем лучше.

— Ты не взяла свой доспех? — Спросил я. Лишняя огневая мощь, что давала силовая броня, на таком задании не может оказаться лишней, а толстые керамитовые пластины между мной и неизвестным количеством эльдаров смотрелись бы очень уместно.

Эмберли покачала головой.

— Янбель ещё не привёл его в порядок. Сказал, что нужно заменить несколько частей, и переосвятить печати чистоты.

— Ну, ему лучше знать. — Признал я. Я подождал, пока Эмберли не сядет рядом с аколитами, что попытались сбиться в кучу подальше от Юргена, и связался с водителем.

— Выезжаем, как только будете готовы.

— Так точно, комиссар. — Ответивший мне голос я не узнал — должно быть, водитель появилась в полку недавно, с последней группой новобранцев с Вальхаллы, а может просто ещё не совершила никаких проступков, что привлекли бы моё внимание. Я понадеялся на второе, ведь там, куда мы отправляемся, не помешает опытный и глазастый водитель. Впрочем, беспокоиться об этом прямо сейчас смысла не было, и мы двинулись в сторону подулья с гулом двигателей, тряской и прометиевыми выхлопами.

Первые несколько часов не отличились событиями — мы двигались через мануфакторные ярусы по дорогам и аппарелям, заполненными грузовиками и омнибусами, на которых ездили возвращающиеся со смены рабочие. Порой дорога приводила нас в туннели, в боковых проходах которых ревели огни литейных цехов, или на мосты, по которым мы пересекали пропасти, в которых виднелись бесчисленные нижние ярусы, но по большей части мы просто катились на поверхности, что служила потолком нижнему уровню — обычные дело в глубоком улье.

Нам приятно быстро уступали дорогу, так что вскоре мы миновали главную промышленную зону и отправились глубже. Теперь нам приходилось иногда проезжать по туннелям, проложенным в сплошных скалах, потом вновь выбираясь в пещеры, забитые многоуровневыми домами, которых мы насмотрелись выше.

На такой глубине привычный пейзаж начал меняться — мануфактории здесь были маленькими, специализированными и полагались больше на ручной труд, чем на механизмы. Несколько раз я видел кузнецов, что рассыпая искры, ковали металл, или доставали из форм отливки, такие горячие, что без перчаток их было не взять в руки. Мастерские тут перемежались с жилыми блоками — как древними и солидными, так и выстроенными на скорую руку из всего, что под эту руку попалось. Повсюду были видны мелкие торговцы — кто за прилавком, кто с тачкой, кто с лотком. Что они продавали, я не разглядел — мы быстро проезжали мимо — но многие явно предлагали такую еду, что даже Юрген подумал бы дважды, стоит ли её пробовать[126]. Мы миновали несколько блокпостов — большинство было занято СПО, хотя пару-тройку, видимо, выставили силовики.

Так глубоко в улье наша «Химера» была всем в диковинку[127] — по крайней мере, если судить по тому, сколько людей отрывалось от своих дел и глазело на нас — кто с опаской, кто с едва сдерживаемым ужасом.

— Почти на месте, сэр. — Водитель, что по пути вниз похвально мало болтала, поддерживая вокс-молчание (если не считать кратких тактических сводок из штаба[128]) сбавила ход, а я, взглянув вперед, впервые увидел ворота, за которыми лежал подулей.

Я не был уверен, что именно ожидал увидеть, но эта монументальность стала для меня неожиданностью. Ворот было три — через каждые мог легко проехать «Разящий клинок» — и они вели к уходящим вниз туннелям. По бокам от каждых ворот стояли орудия — по большей части тяжелые болтеры и лазпушки на треногах, за которыми стояли бойцы СПО, с тревогой и подозрением глядящие на исполинские створки и ровные вереницы машин и пешеходов. Прямо сейчас через двое ворот движение шло в улей, а третьи выпускали людей и транспорты вниз.

— Занятно. — Сказала Эмберли, бросив быстрый взгляд в бойницу[129], стоило мне сказать про ворота. — В тот раз движение было почти равномерным в обоих направлениях.

— И значительно меньше количественно. — Поддержал Мотт. — Я бы оценил рост траффика из подулья с нашего прошлого посещения в сорок семь процентов. Центральные ворота тогда были закрыты.

— Неудивительно, если вспомнить слухи, о которых говорили твои осведомители. — Я постарался сказать это как можно непринуждённее. Если так много людей сорвалось с места, стало быть внизу происходит что–то действительно плохое. Ульевые старожилы очень упрямы и бросят свои с трудом доставшиеся участки, только если их жизням будет грозить явная опасность — и то не всегда. Раз они валят наверх такими толпами, значит, эльдары уже почти выступили в поход.

Я поймал себя на том, что осматриваю огромное помещение, изучая остальные меры предосторожности. Портен — или тот, кому он поручил эту работу — явно что–то слышал о тактике. Я увидел несколько «Химер» с инсигниями СПО Железоплавильни, готовые в нужный миг перекрыть дорогу. Их башни были заранее нацелены на ворота. Позади машин виднелись заграждения — весьма недурные, учитывая, как быстро их возвели; на них тоже было установлено несколько орудий. В общем, любых эльдаров, что сунуться сюда, ждёт жаркая перестрелка. Если же остроухих будет много, и они будут готовы к некоторым потерям, то, скорее всего, прорвутся, но если солдаты СПО смогут купить 597-ому достаточно времени на то, чтобы спуститься вниз и как следует закрепиться там, всё может обернуться и по-другому.

— Можно биться об заклад, что эльдары продолжат давить. — Кисло проговорил Пелтон. — И чем больше людей они выдавят на верхние урони, сложнее будет их прокормить. — Честно говоря, об этом я не думал — видимо, это тот аспект, который начинаешь принимать во внимание, если служишь в Арбитрес, как Пелтон когда–то. С точки зрения насаждения закона и порядка, усмирение бунтов и раздача еды — это почти синонимы.

— Похоже на то. — Кивнул Мотт, чьи глаза на миг затуманились. — Точно подсчитать численность населения подулья почти невозможно, но если экстраполировать величину, на которую возрос траффик с нашего прошлого визита, и принять во внимание, что у других ворот происходит примерно то же самое, ресурсы верхних ярусов истощаться менее чем через месяц.

— Значит, нам надо побыстрее разобраться с эльдарами. — Сказал я, прекрасно понимая, насколько легче это сказать, чем сделать.

Мы поехали дальше — к пасти ближайшего туннеля, то тормозя, то вновь набирая ход, когда следующие перед нами машины останавливались для проверки. Ей занимались префекты, чьи коричневые шлемы и панцири[130] резко выделялись на фоне пятнисто-сине-бело-серого городского камуфляжа намного более многочисленных солдат СПО. Нас пропустили без вопросов, и рычащая «Химера» покатила дальше, напутствуемая неряшливыми, но бодрыми салютами бойцов, на которые я ответил своим лучшим парадным приветствием[131].

Три туннеля за воротами, кажется, шли параллельно друг другу на несколько сотен метров вперед — каждые два десятков метров их связывали узкие служебные переходы, через которые мы могли на миг увидеть машины, что ехали по соседним туннелям. В этих боковых проходах я заметил мины направленного действия — детонация каждой окатила бы всю дорогу градом осколков, подобно выстрелу из самого большого в галактике дробовика; будучи соединены с датчиками движения или системой удалённого подрыва, эти мины могли бы превратить всю прилегающую к верхнему улью зону в огневой мешок.

Я ощутил, как у меня начало покалывать затылок — хотя я представлял, с какими предосторожностями ставили эти мины, я не мог не думать о том, что случится, если одна случайно рванёт. Конечно, у «Химеры» толстая броня, ей непросто будет выдержать направленный удар на такой близкой дистанции; и даже если корпус не будет пробит, нам хватит и забронёвки[132].

Когда мы миновали, наконец, блокпост, я вдохнул спокойнее, несмотря на то, что наши шансы угодить в лапы врагу резко возросли. Плотный поток «гостей» в верхний улей не собирался редеть. Здесь были и набитые людьми машины, и пешеходы — некоторые толкали перед собой тележки, нагруженные скарбом, другие, казалось, бросили всё, что имели (если они вообще что–то имели), кроме того, что влезло в заплечные мешки.

Судя по их одежде, настороженности и оружию, которого они не скрывали, большинство путников были пришельцами из глубокого подулья, где даже самые необходимые вещи делались из того, чем побрезговали жители верхних ярусов — я видел клинки и луки, что явно когда–то были металлоломом, и пару раз заметил костяные пуговицы, подозрительно похожие на фаланги человеческих пальцев. Местных жителей было легко отличить по лучшей одежде и более приличному виду. На беженцев они глядели с коровьим равнодушием — им явно было плевать на этих людей, пока они продолжали идти дальше — похоже, исход с нижних ярусов длился уже так долго, что успел всем надоесть. Единственным исключением, что я заметил, были несколько самых ушлых местных, что поставили прилавки, с которых продавали местным еду по, без сомнений, грабительским ценам.

Насколько здесь было бы тише, не будь в толпе солдат, я гадать не стал, но предполагал, что намного. Похоже, наплыв пришельцев с нижних ярусов растопил лёд недоверия между местными и СПО, на который намекал Портен.

— Дальше не проедем. — Сообщила наш водитель по воксу, хотя об этом я и сам начал догадываться.

Проход становился всё ниже и уже, двигатели нашей машины гудели, когда она сбрасывала скорость, давая гражданским время убраться с дороги. К счастью, тут хватало боковых туннелей, куда пешеходы могли свернуть, а вот водители машин уступали нам путь с куда меньшим удовольствиям и явно считали нас настолько не нерасположенными к переговорам, насколько мы и были. Пешеходам, конечно, было проще — они могли забиваться в щели и ниши в стенах, многих из которых казались скорее чьим–то жильём, мастерской или чем–то вроде этого.

Уже когда я был готов, захлопнув люк, нырнуть в «Химеру», где царил юргенов запах, что всё–таки был предпочтительнее обезглавления, потолок вновь стал выше, и мы заехали в средних размеров пещеру, заполненную людьми в форме СПО, грузовиками и строениями, спешно укреплёнными флак-панелями.

— Спасибо. — Сказал я. — Премного благодарен. — Водитель, невидимая из–за толстой перегородки, что отделяла её отделение от пассажирского, откинула аппарель, небрежно пожелав нам успеха и дальнейшего выживания, и Пелтон, Земельда и Мотт выбрались наружу со всей поспешностью, что подобала агентам Инквизиции. Эмберли чуть задержалась — они была более привычна к присутствию Юргена и не могла посрамить свой орден — а затем последовала за аколитами, оставив меня и моего ординарца прикрывать тылы.

— Инквизитор. Нас предупреждали о вас. — Взволнованный молодой человек в форме СПО, с аквилой (она держала в когтях нечто, похожее на грызуна, а её лик позволял заподозрить у неё расстройство желудка) на шлеме, что означало капитанский чин, если я правильно запомнил местные инсигнии, поднял руку для приветствия, передумал, опустил, повернулся ко мне, и отсалютовал с ощутимым облегчением от возвращения к знакомым формальностям. Я ответил тем же, а капитан вновь обернулся к Эмберли с видом щенка, надеющегося получить печенье. — Мы готовы исполнить любой ваш приказ — только скажите.

— Спасибо. — Эмберли благодарно наклонила голову. Тем временем, Пелтон и Земельда встали позади неё, явно высматривая любые признаки опасности, хотя мы находились в относительно безопасном месте. — Быть может, доложите обстановку на вашем посту?

— Боевой дух высок, по большей части. — Тут молодой капитан замялся, осознав, что она имела в виду не совсем это. — То есть, мы тут хорошо всё устроили, создали надёжную оборону. — Он достал инфопланшет и вывел на него приблизительную двумерную карту. — Вот наши позиции, а здесь и здесь ещё два блокпоста. — Капитан явно приободрился, когда дело коснулось знакомых и понятных вещей. — Мы высылаем разведгруппы глубже, но никто из них пока не докладывал о столкновении с врагом.

— А были те, что вообще ни о чём не докладывали? — Спросил я, ведь это было самым явным признаком столкновения с врагом.

Молодой капитан покачал головой.

— Ни один не пропустил ни одного сеанса связи. — Ответил он, будто бы обеспокоившись, хотя такая мысль явно уже приходила ему в голову. — Впрочем, у нас и другие проблемы.

— Какие другие? — Спросила Эмберли, на мгновение опередив меня.

— Временами барахлят воксы. — Сказал капитан. — Глубже в подулье сигналы слабеют. — Это я знал и по собственному опыту, хотя для СПО Железоплавильни, привыкшей действовать на верхних ярусах с их обилием вокс-передатчиков, что могли усиливать и передавать сигналы, это явно стало неприятной новинкой. В глубинах огромная масса бетона, металла и земли неминуемо искажает и ослабляет сигнал.

Осознав, что связь вскоре пропадёт и у нас, я постучал по вокс-бусине.

— Каин — штабу. — Сообщил я. — Мы прибыли на заставу СПО. — Я чуть повысил голос, перекрывая гул нашей «Химеры», принявшейся месить траками землю, когда водитель взялась поворачивать её на месте[133], собираясь возвращаться обратно тем же путём. — Скоро отправимся дальше.

— Принято. — Отозвалась Кастин, чей усиленный вокс-установкой «Химеры» голос звучал намного чётче моего.

Увы, уехав, «Химера», уже не сможет ловить довольно слабый сигнал вокс-бусины. Теоретически, мы могли бы поддерживать связь со штабом, пользуясь сетью СПО, но судя по тому, что только что сказал капитан, рассчитывать на это не приходилось.

— Что–нибудь, что нам нужно знать? — Эта фраза, как по мне, была более тактичным вариантом «Ваши последние слова?»

— Эльдаров пока не встречали. — Добавил я.

Даже через вокс-помехи облегчённый выход Кастин прозвучал очень громко.

— Надеюсь, это хороший знак.

— Я тоже. — Ответил я и повернулся к Эмберли и офицеру, что стоял перед ней.

— Итак. — Решительно сказала Эмберли. — Мы выдвигаемся. Думаю, мы узнали всё, что хотели. — Она кивнула молодому человеку, явно успокоившемуся, но не понявшему, что она подразумевала «узнали всё, что смогли вытрясти из тебя». Эмберли посмотрела на Мотта. — Рекомендации?

Мотт закивал.

— Я бы советовал идти тем же маршрутом, что и в прошлый раз — это самый короткий путь к порталу в Паутину. Сейчас мы в тринадцати целых и семидесяти девяти сотых километров от него. Но на этом пути нам придётся миновать торговый пост, на котором вы перестреляли искупителей, что пытались сжечь Ракель как ведьму.

— И не её одну. — Презрительно фыркнула Земельда. — Они всех пытались поджарить.

— Но ведьмой–то посчитали её одну. — Резонно возразил Пелтон. — Нас хотели сжечь, потому что мы были с ней.

— Звучит как интересная история. — Вмешался я перед тем, как кто–нибудь — особенно, Мотт — не попытался её рассказать. — Быть может, мы с Юргеном сможем послушать её по пути к этому торговому посту.

— Если он ещё там. — Вставила Эмберли, поправляя лямки рюкзака. — Это довольно глубоко. Быть может, эльдары там уже всё захватили.

— Всё веселее и веселее. — Сказал я, и помоги мне Трон, она рассмеялась.

Покинув блокпост, мы отправились дальше по одному из главных торговых путей, но уже скоро нам пришлось бороться с потоком путников, идущих наверх — не говоря уже о периодических перестрелках с бандитами и падальщиками, которые защищая свои территории, чуть что хватались за стволы — так на них подействовал наплыв беженцев из низов. Так что, при первой же возможности, мы покинули нахоженные дороги, оставили позади крупные поселения и углубились в тесные туннели, где не приходилось ждать встреч с гангстерами.

Впрочем, это не значило, что здесь нельзя было столкнуться с кем–нибудь ещё, хотя большинство местных явно пыталось держаться от нас подальше, выдавая своё присутствие лишь шорохом, с которыми они разбегались по множеству боковых проходов и давно заброшенных помещений, окружавших нас.

— А эти падальщики не устроят засаду? — Спросила Земельда, когда в первый раз услышала шаги; я лишь покачал головой — из главных туннелей ещё пробивалось достаточно света, чтобы она точно увидела мой жест, несмотря на то, что друг для друга мы были просто силуэтами.

— Сомневаюсь. — Я держал меч и пистолет под рукой, но лишь в силу привычки. Судя по эху, мусорщиков было всего трое, так что они точно нас не тронули бы. — Их слишком мало. Кроме того, у них неудачная позиция, с которой они не смогут накрыть нас перекрёстным огнём.

— Вы и правда можете понять это на слух? — Пелтон впечатлился, хотя постарался не выдать этого голосом. — Все, кого я знаю, не отличили бы эти звуки от возни каких–нибудь крыс.

— Звуки слишком громкие, да и писка нет. — Ответил я. На самом деле, я сам не знал, как это объяснить, даже если бы захотел; в конце концов, я родился и рос в месте, которое не слишком отличалось от этого.

— Их трое, и они уходят. — Подтвердила Эмберли, чьё лицо озарил свет ручного ауспика, который она вынула из кармана, пока мы с Пелтоном говорили. — И никаких иных признаков жизни поблизости. — Это была не совсем правда, ведь вокруг точно были всякие грызуны и не так далеко, если меня не подходят нос и уши, но маленький машинный дух ауспика явно мог улавливать лишь людей и им подобных.

— Здорово. — Произнесла Земельда, с одобрением посмотрев в мою сторону. — Но глаза–то в зените^{9}.

Мотт кивнул.

— Острое зрение в таких условиях ощутимо ускорит наше продвижение. — Согласился он.

— Люминаторы. — Скомандовала Эмберли. — Нет времени бродить в темноте. Хотя я надеялась поберечь энергию.

— Не волнуйтесь, мисс. — Успокоил её Юрген, роясь в одном из подсумков. — Я захватил пару запасных батарей.

— К тому же не обязательно всем включать люминаторы. — Добавил я. — Так мы сможем сберечь свет до того мига, как он нам понадобиться. — И шею мою мы так тоже сможем сберечь, особенно если я буду идти замыкающим, потому что устрой кто на нас засаду, первой жертвой станет тот, кто будет идти впереди со включённым фонарём.

Однако никакой засады нам не встретилось. Мы всё дальше погружалась в сгущающуюся темноту, что обволакивала нас как удушающий плащ, став ещё гуще в тот миг, когда мы зажгли люминаторы. Мотт был прав — когда видишь, куда идёшь, получается шагать быстрее, вот только всё, что оставалось за пределами узких конусов света[134], было погружено теперь в непроницаемый мрак. Время от времени я перебирал частоты в вокс-бусине, но, как и ожидал, не услышал ничего, кроме треска статики да случайных передач СПО, таких слабых и настолько искажённых расстоянием и препятствиями, что получалось разобрать разве что одно-два слова. Качество связи удручало, но эти обрывки голосов напоминали, что мы здесь не одни, и на привале я задремал, не выключив это успокаивающее, неразборчивое бормотание.

Лишь для того, чтобы проснуться, сбежав из столь знакомого сна, где я вновь переживал встречу с Эмели-демоницей на адумбрианской рудной драге, будучи разбужен — пусть и не так быстро, как хотелось бы — чётким голосом, раздававшемся на вокс-канале: «Контакт! Контакт! Контакт! Ксеносы движутся в верхний улей, зона ноль-ноль-девять-ноль, множественные красные альфа. Ведём бой».

Ответ на эту передачу был слишком слаб, и я не смог разобрать его, но понадеялся, что СПОшный сигнальщик справился с этим лучше меня[135]; как было бы иронично, если бы одна из их разведгрупп, наконец, нашла ксеносов, но не смогла бы достучаться до вышестоящих и доложить об этом.

Меня окутал знакомый запах, и я напрягся, сжимая оружие. Юрген опустил лазган и взялся за мельту, что никогда не предвещало ничего хорошего.

— Выстрелы. — Сказал он, тыча грязным пальцем в зев туннеля, что отклонялся от направления, которого мы придерживались, и которое Мотт считал самым прямым и быстрым способом оказаться там, где мы должны оказаться. Само собой, эрудит покачал головой.

— Если мы пойдём туда, время прибытия к цели увеличиться на срок от двенадцати до тридцати семи часов. — Подсчитал он. — Зависит от количества и природы препятствий и других опасностей, с которыми мы столкнёмся.

— А армию эльдаров ты учёл? — Это был легкомысленный риторический вопрос, услышав который Мотт снова покачал головой.

— Не армию. — Сказал эрудит. — Наши шансы на выживание при столкновении с армией слишком низки, чтобы оценивать их численно. Но патруль или разведывательная группа, достаточно малочисленные, чтобы справиться с ними или обойти их, находятся на первом месте в списке возможных факторов, что могут задержать нас.

— Звучит неплохо. — Отозвался я и указал на тот туннель, в который мы хотели пойти сначала. — Давайте придерживаться плана. — Потому что ввязываться в перестрелку непонятно с кем — это не то, что я называю развлечением.

— Да. — Эмберли бросила взгляд в боковой туннель, откуда всё ещё доносились затихающие звуки боя, и моё сердце на миг замерло, ожидая, что она всё перерешит. — Наверное, стоило бы увидеть, как далеко они зашли, но…

— СПО позаботится об этом. — Сказал Пелтон, и я неохотно кивнул так, будто размышлял над тем, не пойти ли посмотреть.

— Для того они здесь и нужны. — Добавил я, тщательно подавляя сомнения в том, что отправленное бойцами сообщение достигло командования. — К ним наверняка уже идут подкрепления. — Ну, или они отступают настолько быстро, насколько возможно, чтобы это продолжало считаться «отступлением».

— Так что пойдёмте и найдём остроухих где–нибудь ещё. — Сказала Земельда с нездоровым, на мой взгляд, энтузиазмом.

— Хорошо, если это мы их найдем. — Сухо отозвался Пелтон, сполна выразив и мои чувства.

Звуки далёкого боя уже затихли, как и голоса бойцов СПО у меня в вокс-бусине, когда Земельда предупреждающе вскинула руку и медленно провела лучом люминатора по полу туннеля влево и вправо. Там лежало нечто тёмное и непонятное.

— Идите спокойно. — Сказала она. — Оно не двигается.

— Похоже на тело. — Оценил Юрген. — Мёртвое. — Добавил он на тот случай, если мы не поняли.

— Мёртвое из–за чего? — Спросила Эмберли, когда мы все резко придвинулись друг к другу, одновременно берясь за оружие[136].

— Сложно сказать. — Ответила Земельда, осторожно обходя труп и не спуская с него луч люминатора, будто представляла нам редкий товар на продажу или боялась, что мертвец сейчас вскочит и зачитает комический монолог. Она дернула носом. — Он тут уже давно. Следов от сюрикенов или лазразрядов не вижу.

— Похож на падальщика. — Заметил я, чувствуя, что должен внести вклад в обсуждение и напомнить о том, кто тут эксперт по подульям. — И очень далеко от тех мест, где ожидаешь его увидеть.

— Её. — Поправила Земельда, подойдя к трупу и резко отшатнувшись от него с отвращением, а поскольку она была агентом Инквизиции, такая реакция совсем не успокаивала.

— Фу-у. Какая мерзость. — Она повернула тело ногой, и должен признаться, я вздрогнул. На меня пялился окровавленный череп, с которого местами ещё свисали изорванные куски плоти. Одна глазница была сплошь покрыта запёкшейся кровью. Я крепче сжал оружие, снял лазпистолет с предохранителя и положил палец на переключатель цепного меча.

— Интересно. — Эмберли наклонилась, чтобы разглядеть получше. — Скальп почти нетронут. Как и большая часть шеи.

Я ощутил знакомое покалывание в ладонях — так обычно подсознание пыталось напомнить мне о чём–то, чего я не знал, что знаю, или о том, что это «что–то» уже поджидает меня в засаде.

— Что бы ни убило её, оно двигалось быстро. — Заметил Пелтон, подбирая что–то с пола за пределами светового конуса, что создавал земельдин фонарь. Мотт любезно навел на бывшего арбитра свой люминатор и с интересом уставился на находку соратника. — Она даже не успела выстрелить в ответ. — Пелтон держал в руке грубый автопистолет, который будто бы состряпали из исправных частей от нескольких других.

— Рваные раны есть и на руках. — Заметила Эмберли. — В основном, на ладонях. — Она защищалась?

— Крайне маловероятно. — Возразил Мотт. — Если бы она пыталась отвести удар, раны скорее образовались бы на тыльной стороне кистей или предплечьях.

— Значит, хваталась за что–то. — Сказала Эмберли. — Быть может, пыталась оторвать от лица то, что в него вцепилось.

— Похоже на нидов, если вы спросите меня. — Вставил Юрген.

Я медленно кивнул, борясь с желанием бросить нервный взгляд в окружающую нас тьму, чтобы проверить, не прячется ли там ликтор. Раны и правда походили на те, что мог оставить ударивший по касательной тиранид-телоточец, но если бы здесь оказались жуки, у нас под ногами хрустели бы десятки панцирей этих мелких, но дохлых поганцев[137].

— Прекрасно. — Я пытался скрыть страх за маской сарказма. — У нас есть буйные эльдары и культ Хаоса. Залётная стая тиранидов — вот чего нам не хватало для полного счастья.

К моему облегчению, Эмберли покачала головой.

— Не похоже на то. — Скептически сказала она. — Если бы в системе был корабль-улей, у каждого астропата на Железоплавильне уже бы шла носом кровь от тени в Варпе.

— Если только это не культ генокрадов. — Пелтон сказал это как раз, когда мне чуть полегчало.

Эмберли снова покачала головой.

— Если бы тут были генокрады, они бы обязательно попытались спровадить эльдаров. Если они поколениями готовили мир к поглощению, то не захотят потом начинать всё с начала с совершенно другой расой.

— Тут ещё один труп. — Объявил Юрген, что сделал несколько шагов дальше и вышел из освещенной области, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Так ночное зрение работало чуть лучше, и он мог надеяться увидеть врага, появись тот из глубин подулья, и ответить ему. — Мужчина на этот раз.

— Убит так же? — Спросил я, подходя к ординарцу — я тоже хотел, чтобы мои чувства были наготове и предупредили меня о возможной опасности как можно раньше.

— Думаю да. — Сказал Юрген. — У него тоже пол-лица пропало.

Что ж, это был весьма ёмкий вывод, если вы спросите меня. Я осторожно обошёл вокруг трупа, ища какой–нибудь ключ к разгадке. Мои глаза уже приспособились к темноте, я разглядел ещё несколько неясных очертаний впереди, и мне уже не потребовалось покалывание в ладонях, чтобы понять, что это может быть. Я вгляделся во мрак, изо всех сил надеясь, что ошибаюсь, но до омерзения уверенный в своей правоте. Занятый этим, я не смотрел под ноги, и мой правый сапог ткнулся во что–то твердое, но чуть податливое.

— Что там? — Спросила Эмберли, чьё внимание привлекла моя приглушенная ругань, и Земельда резво повернувшись, осветила меня люминатором, похерив мне ночное зрение.

— Похоже на сумку. — Юрген, как всегда, воспринял вопрос буквально и ткнул в мою находку стволом мельты, что, вероятно, было его методом выяснить, не является ли содержимое сумки взрывоопасным или ядовитым, хотя я бы выбрал иной способ. — Кажется, в ней какие–то камешки.

— В самом деле? — Эмберли это неожиданно сильно заинтересовало. Она махнула рукой Мотту. — Это может быть то, о чём я думаю?

— Это зависит от того, о чём вы думаете. — Предсказуемо ответил эрудит. — Но учитывая схожесть одежды на этих падальщиках и тех, что мы обнаружили неподалеку от входа в Паутину, существует восьмидесятисемипроцентная вероятность того, что это действительно камни душ.

Мне его слова ничего не говорили.

— Камни душ? — Я знал, что остроухие и правда носят какие–то камушки, вроде талисманов[138], и готовы на всё, чтобы забрать такие камни с тел павших товарищей, но из–за этой их страстной привязанности к таким побрякушкам, я ни разу не видел ни одной вблизи.

Эмберли кивнула, и Мотт подобрал сумку. Из неё будто исходил свет, но я не был уверен, собственный это его свет или отражённый от люминатора Земельды. Но тут эрудит откинул клапан, и у меня не осталось сомнений. Внутри были камни, примерно с кулак размером, и они испускали мягкий свет — до странного восхитительное зрелище, от которого я не мог оторвать глаз, пока Мотт не захлопнул сумку.

— Каждый эльдар носит такой. — Объяснила Эмберли, хотя это же мне мог сказать любой гвардеец, что хоть раз встречал остроухого. Впрочем, дальше последовало нечто более неожиданное. — Они как–то используют их в погребальных обрядах. Не уверена, почему, но, кажется, эльдары верят, что это спасает их души от Слаанеш.

— Неудивительно тогда, что они напали на храм на Дречии. — Ответил я. Видимо, поэтому нам тогда удалось мирно разойтись с провидцем. У него был выбор между спасением душ своих сородичей и возможностью убить ещё нескольких человек — вряд ли эльдару пришлось долго размышлять.

— Это и правда может быть как–то связано. — Согласилась Эмберли, пока Мотт перекладывал вещи в своём рюкзаке, чтобы уместить камни.

— Ещё два трупа. — Просигналил Пелтон, что прошёл по туннелю с десяток метров. — У всех съедены лица, видимых причин смерти нет. — Он сделал паузу. — В смысле, других причин.

— Есть ещё камни душ? — Спросила Эмберли, и отставной арбитр отрицательно мотнул головой.

— Нет. Я проверил. — Оно и неудивительно. Тщательный осмотр места преступления, должно быть, у него в крови.

— Итак, — сказал я, обегая взглядом труп, около которого стоял, — они поднимались из того туннеля. Что–то напало на них. — Я позвал Пелтона. — У них было оружие?

— У обоих. — Подтвердил он. — Очень им помогло.

— Действительно. — Картина, что вырисовывалась у меня перед глазами, мне совсем не нравилась. — Их поймали в засаду. Двое, что шли сзади, попытались сдержать то, что на них напало. — Потому что это был не «кто», а именно «что», и это верно, как императорово бессмертие. — Ну а двое других попытались смыться с добычей. Даже пробежали с сотню метров.

— Прежде чем это их настигло. — Закончила Эмберли, и я кивнул.

— Это определенно были не эльдары, ведь они бы точно забрали камни. — Я посмотрел на Юргена. — Похоже на тиранидов, но им тут просто неоткуда взяться. Мутанты или бандиты обобрали бы тела, а любые твари, что могут водиться на такой глубине, съели бы трупы целиком, а не только обглодали головы. — Я поежился, чувствуя мысли, размышлять над которыми не хотел. — Остаются культисты.

— Никакие люди такого не могли сделать. — Решительно возразила Земельда.

— Конечно, не люди. — Согласился я. — Но может быть, люди смогли вызвать что–то. Вроде того демона на Дречии.

— Лучше бы ты этого не говорил. — Эмберли будто прочитала мои мысли. — Потому что если где–то тут сидит демон, мы идём прямо ему в пасть. — Она беспокойно посмотрел на туннель, в который мы собирались.

— Быть может, тогда стоит привести сюда Веккмана? — Спросил я, и пожалел о своих словах, едва увидев выражение лица Эмберли.

— А может и не стоит. — Ответила она, и по её тону я понял, что эта тема закрыта. Эмберли повернулась в Мотту. — Ты запаковал камни?

Эрудит кивнул и поправил свой рюкзак.

— Настолько безопасно, насколько это возможно с учётом обстоятельств.

— Хорошо. — Решительно кивнула Эмберли и повернулась ко мне. — Пойдём поищем этого твоего демона.

Как вы понимаете, я не очень рвался искать демона, но делать было нечего, и вскоре я уже шагал чуть сзади-слева от своего ординарца, стараясь поглубже дышать через рот и изо всех сил напрягая глаза и уши, тщась пронзить окружающий нас мрак (учитывая мощь мельты, которую Юрген снял с предохранителя, я никак не хотел случайно оказаться в её зоне поражения, не говоря уже о том, чтобы ненамеренно перекрыть ему линию огня). Земельда потушила люминатор, предпочтя вытащить пистолет, что, на мой взгляд, показывало очень правильную расстановку приоритетов, так что нашим единственным источником света остался фонарь Мотта. Мы с Юргеном шли в паре десятков метров впереди остальных, так что эрудит светил нам в спины, отчего мы могли немного различать окружение и не спотыкаться о разбросанные по земле обломки и мусор слишком уж часто.

Попадая в такие места, я часто начинаю полагаться скорее не уши, чем на глаза, вздрагиваю при каждом скрипе или грохоте сдвигаемых обломков, мысленно разыскивая в каждом отзвуке признаки приближающегося врага — так было и на этот раз. Первая пара падальщиков, что попалась нам, явно знала, что убило их товарищей, а у женщины даже был в руках пистолет — если судить по тому, как он лежал — но дать врагу настоящий отпор они всё равно не успели. Учитывая обстоятельства, это была не очень успокаивающая мысль.

— На ауспике всё ещё пусто. — Проговорила Эмберли. Видимо, эти слова должны были нас успокоить, но с задачей они не справились. Если прибор не мог засечь даже крыс, снующих тут, так что разве можно надеяться, что он уловит приближение чего–то ненормального?

При этой мысли, мои ладони снова начало покалывать. Шорох и шумы, что я связывал с грызунами, услышать которые здесь было совершенно естественно, уже некоторое время звучал до странного глухо. Я понял, что уже несколько минут не слышал писка.

— Тут точно что–то не так. — Сказал я, поднимая руку, чтобы остановить отряд, и тут мой сапог ударился о что–то податливое. Я застыл — в голове у меня пронеслись образы тиранидских спор, хотя я точно знал, что взяться им тут неоткуда.

Юрген посмотрел вниз.

— Кости. — Прокомментировал он и посмотрел дальше по туннелю. — Сотни костей.

Он был прав. Когда подошли Земельда и остальные, туннель осветился чуть лучше, и мы разглядели устилавший его сплошной ковер из крысиных трупов. От большей их части остались только скелетики, и даже шкуры и шесть уцелели лишь клочками да обрывками, что для того, кто не хуже меня знаком с тем, насколько отвратительны на вкус[139] и неуловимы подульевые крысюки, было довольно тревожным. Любое существо, что смогло прогрызть такую шкуру — не говоря уже о том, чтобы съесть её — нельзя воспринимать беспечно.

— Не двигайтесь. — Я жестом остановил всех остальных — не то, чтобы я возражал, чтобы между мной и тем, что убило этих крыс, было ещё несколько тел, но сейчас залогом нашего выживания было то, услышу ли я приближение этого «чего–то». Как ни странно, меня послушались без сомнений, застыв на месте и нацелив оружие во тьму. Как оказалось чуть позже, это было очень правильно.

Наконец, какофония из шарканья ботинок, шуршания одежды и тяжёлого дыхания улеглась, я смог сосредоточиться на туннеле, ни на что не отвлекаясь. Похоже, когда–то, тысячелетия назад, тут прохудились трубы и произошла утечка, а судя по стойкому запаху и размывам на камнебетоне, время от времени она происходит и сейчас. Но пол под ногами был слишком сух, а единственные сырые пятна я видел лишь на арматурных стержнях, видимых там, где потолок, что они поддерживали, обрушился, став горой обломков, через которые предстоит пробираться. Трубопроводы, что проходили под потолком, сейчас почти все рухнули и стали добычей предприимчивых ульевиков — остались только скобы, что их когда–то удерживали. Немногие оставшиеся болтались в местах, лезть куда было слишком сложно. Трубы были толстые, покрытые столетней пылью, а их очертания — нечёткими и будто обернутыми какой–то рваной тканью. Когда мои глаза достаточно привыкли к темноте, мне показалось, что это останки изоляции, что когда–то была на трубах, сейчас тихо колышущиеся от воздушных потоков.

И тут, со внезапно обрушившимся на меня пониманием, я понял, что это не так. Движение воздуха вокруг было слишком слабым, чтобы так колыхать изоляцию.

— Отступаем, как пришли. — Торопливо сказал я. — Медленно. — И я сам последовал своему же совету, пытаясь отступать действительно медленно; Юрген, не спуская мельты с туннеля, отходил вслед за мной. Любой другой мог бы заколебаться или спросить, что за чертовщину я там услышал, но мы сражались вместе слишком давно, так что он просто сделал то, что я сказал — без сомнений и без вопросов.

— Что там? — Спросила Эмберли, всё ещё глядя в ауспик, как будто это могло помочь.

— Лицееды. — Пояснил я. Это катачанские хищники, что, как и многие другие неприятные твари со всей галактики, тысячелетия назад покинули свою родину, угнездившись в грузовых отсеках или по милости идиотов, веривших, что могут сдержать их, и нашли себе настоящий дом вдали от дома на других мирах смерти или, в этом случае, в глубинах подулья[140]. Я всего один раз видел таких существ во плоти — в джунглях Миктарша, где они вздумали закусить орками, что сидели в засаде, поджидая нас, но разразившаяся перестрелка не дала мне возможности изучать фауну.

На миг мне показалось, что мы могли бы тихо уйти прочь, не выдав лицеедам своего присутствия, но, самой собой, такой удачи нам не привалило. Должно быть, ближайшая тварь учуяла тепло наших тел[141] и без предупреждения бросилась прямо на Юргена, целясь в голову. Как бывало уже не раз, рефлексы взяли верх, и я взмахнул мечом, не успев подумать, что делаю, и рассёк лицееда надвое. Этот зверь был похож на большое, злобное полотенце, на одной стороне которого теснилась уйма зубов, когтей и болезненных наростов, сочащихся едкими желудочными соками. Обратная сторона была не лучше — там повсюду торчали шипы, что могло объяснить, откуда на руках у мёртвых падальщиков взялись порезы.

Как только разрубленный кусок липкой плоти шлёпнулся на пол, вокруг раздался нарастающий шорох.

— Бежим! — Крикнул я, предпринимая одноимённое действие и разворачиваясь, чтобы выпустить шквал лазразрядов из пистолета, прежде чем разгонюсь. Я успел заметить, что попал в нескольких[142], пробив животы, и они в судорогах шмякнулись на негостеприимный камнебетон. Я надеялся, что остальных остановит такая возможность перекусить, но, кажется, лицееды не очень жаловали, не то каннибализм, не то мертвечину, не то всё это вместе, так что бросились за нами чудовищной волной.

Все похватались за оружие, чтобы отстреляться хотя бы от самых проворных тварей, но их было слишком много. Я встал в защитную стойку, прикрывая лицо, и зарубил ещё нескольких лицеедов. Пришлось встряхнуть меч, чтобы сбросить с движущейся цепи ошмётки, и, занятый этим, я, скорее благодаря удаче, чем расчёту, сумел увернуться от одного лицееда, что прыгнул как раз в то место, где я стоял секунду назад, а потом от последовавшим за нем второго — должно быть, напарника.

Каким–то чудом отвратительные создания промахнулись мимо моей головы и шмякнулись о пол, где принялись извиваться, готовясь к новому прыжку. Не успели — я раздавил тварей ногой, почувствовав, как они хлюпнули, захрустели и задёргались под моим сапогом. Только сейчас я вспомнил о шипах на спине, но, к счастью, лицеедьи кости не могли сравниться с вулканизированной кожей науга, что пошла на гвардейские сапоги, так что тушки нечестивых тварей легко смялись.

— Их слишком много. — Будто бы между прочим заметила Эмберли, что, как по мне, звучало совсем не утешительно. Мы все сражались, но долго это продолжаться не могло. Пелтон стрелял из болт-пистолета, превращая лицеедов в кровавые кляксы одного за другим, будто на стрельбище, но каждая убитая им тварь успевала пройти на шажок дальше, чем предыдущая, и одному Императору ведомо, сколько у арбитра ещё осталось патронов — едва он прекратит палить, как лицееды бросятся на него, не дав и шанса перезарядить пистолет. Земельде один уже впился в руку, которой она попыталась закрыть лицо, и теперь девушка размахивала ей туда-сюда, пытаясь удержать тварь подальше от головы и огреть её рукояткой лазпистолета — у которого, как я понял, она уже посадила батарею[143] — на помощь ей поспешил Мотт, в руке которого сверкнул боевой нож. На его месте я бы бросил люминатор и вытащил лазпистолет, что всё ещё болтался у эрудита чуть ниже плеча, но, думаю, он просто боялся случайно застрелить Земельду (вероятность чего он, без сомнения, вычислил с точностью до триллионного знака после запятой).

— Держитесь, сэр. — Подбодрил меня Юрген, чей голос звучал так, будто мы были на каком–нибудь светском приёме, попутно отбиваясь от хищника стволом мельты. Тот впечатался в стену туннеля и пополз, но Эмберли размазала его попаданием из болт-пистолета. — У меня есть это. — Предупреждённый, я закрыл глаза точно в нужный миг — вспышку от выстрела мельты я увидел даже сквозь веки и пляшущие перед глазами картинки. — Это их замедлит.

Выстрел Юргена проделал в выводке огромную прореху, испускающую густой дым.

— И правда. — Признал я, заметив одинокого лицееда, неуклюже пытавшегося допрыгать до меня. Натиск прекратился, горстка уцелевших хищников заползала в расселины в стенах и потолке, решив оставить нас в покое. От гадких кусков обожжённой плоти, что устилали пол, поднимался жирный дым, а запах горелых потрохов стоял такой, что мне понадобилось подавить рвотный рефлекс.

— Как Земельда? — Спросил я. Это не слишком меня волновало, конечно, но это стоило сказать ради поддержания боевого духа.

— Мне лучше. — Молодая женщина проговорила это через стиснутые зубы, а лицо у неё все ещё было бледным от шока. Мотт возился с рукой, с которой срезал лицееда — теперь она представляла собой месиво из крови и мяса, да и костей, на мой[144] взгляд, было на виду слишком много. — Просто нужно подлатать это, и можно двигаться дальше.

— Нет, нет. — Сказал я, вглядываясь во тьму впереди. Наше оружие — скорее всего, грозная мельта — отогнало лицеедов, но если мои уши меня не обманывают, впереди ещё полно таких тварей — я слышал нарастающий шорох и шум — похоже, весь проклятый выводок теперь знал, что добыча неподалёку. — Впереди их намного больше.

— Мы справимся. — Храбро отозвалась Земельда, чуть поморщившись, когда её ранами занялся подошедший Юрген, в одном из бесчисленных подсумков которого нашлась аптечка.

К моему облегчению, Эмберли покачала головой.

— Нам повезло. — Сказала она и посмотрела в том направлении, куда мы собирались идти. — Нужно искать обход. Найти другой туннель, а лицееды пусть останутся сюрпризом для эльдаров.

— Другой туннель? В котором мы столкнётся с эльдарами нос к носу? — Я попытался изобразить беззаботность и постучал по вокс-бусине. — Тот, где СПО встряли в перестрелку с ними? — На частотах СПО кто–то что–то передавал, но слышимость была такой слабой, а помехи — такими сильными, но ничего полезного я не узнал.

Эмберли кивнула.

— Да, хотя бы тот. — Воодушевленно сказала она и зашагала по туннелю, удаляясь от одной смертельной опасности и шагая навстречу другой.

Если вы уже порядком прочли о моих злоключениях, то не будете сомневаться в том, как мало мне пришлась по душе идея идти на прямое столкновение с врагом, но по долгому опыту я знал, что когда Эмберли приняла какое–то решение, спорить с ней бесполезно. Я сделал, что мог и теперь пошёл чуть позади, чтобы показать заботу о Земельде, которая усилиями Юргена выглядела немного бодрее, но, по понятным причинам, старалась держаться вдали от своего благодетеля. Теперь, когда стало ясно, что мы охотимся не на демона (и что демон не охотится на нас), я чувствовал себя немного увереннее вдали от своего ординарца, так что был счастлив позволить ему идти во главе отряда вместе с Эмберли и мельтой, как всегда готовой к бою.

— В ушах ругаются? — Спросила девушка, и я кивнул, мысленно переводя её своеобразный диалект готического в вопрос о том, слышу ли я какие–нибудь переговоры СПО.

— Слышимость понемногу улучшается. — Добавил я одновременно с облегчением и беспокойством. С одной стороны, приятно знать, что где–то рядом есть соратники с пушками, что могут помочь, если мы крепко влипнем; с другой стороны, большая часть подразделений, чьи переговоры я слышал, уже столкнулась с врагом или готовилась к этому, так что, приближаясь к СПО, мы приближались и к эльдарам. Я чуть повысил голос, чтобы привлечь внимание Эмберли.

— Кажется, враги движутся по всем туннелям, что защищают СПО.

— Значит, нам придётся поискать ещё какой–нибудь путь. — Отозвалась Эмберли. Я ждал, что услышу такой ответ, но надеялся не услышать — когда мы, наконец, спустимся вниз, портал в Паутину уже будет изрыгать эльдаров целыми батальонами, а наша попытка подобраться к нему поближе, чтобы закрыть, окажется чистым самоубийством.

— Это будет непросто. — Сказал я, пытаясь, чтобы в моём голосе прозвучала печальная решимость, я не отчаянная попытка отбрыкаться от всей авантюры. — Они будут кишеть в каждом туннеле, по которому можно пройти.

— Значит, найдем туннель, на котором они будут кишеть поменьше. — Ответила Эмберли, ясно дав понять, что нам придётся прорубать себе путь, но не сказав этого вслух. Должен сказать, такой план казался мне ужасным. К счастью, прежде чем я успел что–то ответить, она вновь прикипела в ауспику так, будто он был образом самого Императора. — Впереди движение. Слишком много контактов, чтобы точно подсчитать.

— Люди или эльдары? — Спросил я, не надеясь, впрочем, что машинный дух этого маленького аппарата умеет их различать или вообще придаёт этому значение.

— И те, и другие, должно быть. — Ответила Эмберли, когда по туннелю стало разноситься далёкое эхо треска, что издавали лазганы, подчеркнутое зловещим свистом эльдарских сюрикенов. Я снова вытащил цепной меч, который успел вложить в ножны, когда мы убегали от лицеедов (слишком он был громоздок, чтобы оставлять его в руках) и молчаливо поблагодарил предусмотрительность[145], повинуясь которой я так и не выпустил из рук лазпистолета. Юрген, само собой, всю дорогу держал мельту наизготовку, и я поспешил присоединиться к нему, чтобы сполна воспользоваться её огневой мощью, если начнётся заварушка.

— Потушите люминаторы. — Скомандовал я, ожидая возражений, но вокруг мгновенно воцарилась тьма. Секунду или две она казалась непроницаемой, но чуть позже, как я и ожидал, глаза начали различать впереди слабое мерцание, то вспыхивающее, то гаснущее, когда бой то разгорался, то затихал. — Отлично. Теперь мы хотя бы знаем, где враги.

— Кажется, они приближаются. — Заметил Юрген, аккуратно наводя мельту. Он оказался прав — свечение становилось всё ярче, а отдалённый треск и свист — всё громче. — Похоже, местные теснят эльдаров.

— Или наоборот. — Скептично ответил я, не веря, что нам повезёт.

— Оружие к бою! — Резко приказала Эмберли. — Не стрелять, пока не увидите во что.

Мой адъютант флегматично усмехнулся.

— Я всегда вижу, во что стреляю из этой штуки.

— Тихо. — Прошипел я, когда вокруг раздался шорох и лязг оружия. Я не строил иллюзий по поводу того, что тот, кто приближается, нас не заметит, но чем дольше мы будем оставаться для него сюрпризом, тем лучше. Я прислушался к голосам в вокс-бусине, что стали более чёткими и чуть более возбуждёнными, чем дозволялось вокс-дисциплиной Имперской Гвардии, но в такой обстановке это можно было понять. Но даже по переговорам я не мог понять, понять, приближаются к нам бойцы СПО, которых теснят эльдары, или ксеносы, встретившие отпор и вынужденные отходить туда, откуда пришли. Свет приближался, и я постепенно стал различать мелькающие тени, искаженные полумраком, расстоянием и постоянными перемещениями тех, кто эти тени отбрасывал, пытаясь быть как можно менее заметной мишенью. Постепенно тени стали различимы настолько, что я разглядел шлемы с гребнями, которые нельзя было перепутать ни с чем.

— Остроухие. — Почти неслышно буркнул Юрген. Я в ответ кивнул и как можно тише предупредил остальных парой слов, очень надеясь, что эльдары не расслышали мой шёпот. Как выяснилось, беспокоился я зря — ксеносы были слишком заняты боем, и любые звуки, что мы издавали, тонули в шуме их же оружия.

— Ждём… — Пробормотал я. — Ждём, пока… Огонь!

Опустошительный шквал лазразрядов, снарядов болт-пистолета и ослепительная вспышка мельты косой прошлись по эльдарам, не имевшим и шанса заметить нашу засаду или ударить в ответ — вы можете сказать, что это было немного неспортивно, но мне так нравилось куда больше. Подумайте сами — разве эльдары не сделали бы того же самого с нами во мгновение ока, представься им возможность? Один, чуть более везучий ксенос, прожил достаточно долго, чтобы направить свой сюрикеномёт куда–то в нашу сторону, но был тут же сражён выстрелом из болт-пистолета — снаряд пробил эльдару шлем и взорвался внутри, превратив его голову в пюре ещё до того, как он усел нажать на спуск.

— Хороший выстрел. — Одобрил я, не уверенный в том, кто его сделал — Эмберли или Пелтон, и отставной арбитр принял похвалу со скромным кивком — вокруг становилось всё светлее, так что я мог это увидеть. К нам приближались лучи люминаторов, явно прикреплённые к лазганам целого отделения — судя по их количеству.

— Кто идёт? — Окликнул нас командир, в чьём нарочито деловитом тоне скользила нервозность. Я с приятным удивлением отметил, что когда мы приблизились, первая шеренга его бойцов не опустила лазганов. Конечно, мы только что перестреляли кучу эльдаров, но будь я на месте этого парня, я бы тоже не ждал от такой встречи ничего хорошего. Он легко мог предложить, что мы — банда падальщиков, что собралась поживиться их оружием и пайками.

— Комиссар Каин. — Я сделал шаг вперед, чтобы меня хорошо рассмотрели и, если повезёт, не обратили особого внимания на остальных. Я махнул рукой в сторону Юргена, решив, что никто не произведёт столь глубокого впечатления как он. — Мой ординарец, стрелок Юрген. Мы ведём разведку вместе с подразделением специального назначения из нашего полка. — Должно сработать, инквизитор и её свита сейчас не больно–то отличаются от большинства гвардейцев, а тёмно-серый комбинезон Эмберли и практичная одежда её аколитов убедительно сойдут за форму, предназначенную для того, чтобы лазить по дырам, вроде этой; кроме того, я был уверен, что сержант не слишком близко знаком с уставом Астра Милитарум — особенно с учётом того, что почти каждый полк Гвардии может сам решать для себя такие вопросы.

Говоря это, я бросил взгляд на Эмберли и получил в ответ почти неразличимый кивок, убедивший меня, что я сделал правильно, не выдав её. Не стоит сомневаться, что вести об инквизиторе, действующем на Железоплавильне, уже распространилась как чума, но никто не должен точно знать, где именно сейчас Эмберли и что задумывает.

— Комиссар. — Молодой капрал, которому на мой взгляд было двенадцать, а на деле, должно быть, вдвое больше, умело отсалютовал. — Никто не сообщил нам, что вы здесь будете.

— В том и смысл. — Доверительно улыбаясь, пояснил я. — Если бы я отправился сюда официально, то увидел бы только то, что захотели бы показать те, кто просиживают штаны у самых ворот в улей, и не узнал бы ничего о делах на передовой. — И ведь я даже не врал. Опыт подсказывал мне, что лучший способ заручиться поддержкой солдат — это показать им, что вы больше заботитесь о них, чем о тех, кто стоит выше в цепочке командования.

— Мы справляемся. — Сообщил капрал, бросив взгляд на четыре эльдарских трупа у себя под ногами. — Но всё равно благодарны вам за помощь.

Я отрегулировал свою улыбку, чтобы выразить нужное количество теплоты и одобрения.

— Кажется, она вам и не требовалась. — Сказал я. — Но я рад был убедиться, что то, что я слышал о боевом духе… — Я покосился на капралову нашивку, которая, к счастью, была хорошо видна с этого угла. — Среднеплавильского 23-его не было выдумками. — И снова я даже не соврал, ведь раньше вообще не слышал о таком полке. Тем не менее, мои слова произвели нужное впечатление — всё вокруг надулись от важности, когда сам Герой Империума отметил их преданность долгу.

— Что это они делают? — Спросила Эмберли, и в её голосе послышались жёсткие нотки. Я тоже был озадачен. Четыре солдата, опустившись перед эльдарскими трупами на колени — даже перед тем, которого поджарил Юрген, но с большей осторожностью — взялись за ножи и принялись отковыривать от доспехов убитых камни душ.

На лице у капрала появилось лёгкое недоумение.

— Собирают камни. — Ответил он. — Мы получили приказ приносить все, что сможем.

— Зачем? — Спросила Эмберли, и молодой человек пожал плечами.

— Не знаю. Они довольно красивые, но уж больно тяжёлые, а если остроухим удаётся прознать, что кто–то прикарманил хоть один, то они дерутся как демоны и не отступят даже тогда, когда отступил бы любой, у кого есть хоть капля мозгов.

— А откуда пришёл такой приказ? — Спросил я, но капрал снова только пожал плечами.

— Прямо сверху. — Ответил он. — Это всё, что сказал лейтенант. Принцип необходимого знания, сами понимаете.

— Точно. — Согласился я.

Капрал доверительно понизил голос.

— Если вы спросите меня, так это тот инквизитор, о котором все говорят. Никто не знает, зачем здесь инквизитор, но ведь не просто так, а?

— Действительно. — Кивнула Эмберли, бросив решительный взгляд на туннель за спинами солдат. — Путь до ближайших ворот ещё чист?

— В целом да. — Подтвердил капрал, а я едва смог сдержать охватившее меня облегчение. — Мы всё ещё держим позиции, хотя порой паре-тройке эльдаров удаётся просочиться. Но выше полно наших парней, что остановят их. — В этом заявлении было больше уверенности, чем тактической грамотности.

— Хорошо. — Эмберли махнула рукой, и мы прошли мимо глазеющих на нас с вежливо сдерживаемым любопытством солдат. — Чем быстрее вернёмся, тем лучше.

— Мы больше не пытаемся пробраться к порталу? — Спросил я, когда мы достаточно далеко отошли, и солдаты не смогли бы нас услышать. Я вовсе не горел желанием снова лезть вниз, скорее наоборот, но так резко менять приоритеты, когда мы уже вышли на задание, было совсем не в духе Эмберли[146]. К счастью, она, кажется, сосредоточилась на новой цели так же сильно, как на старой.

— Эти камни душ меняют всё. — Сказала она. — Я хочу перемолвиться с Веккманом и узнать, что, Варп его побери, он затевает.

— Камни души? — Веккман глядел на кучку светящихся камушков, только что высыпанных на полированную сталь стола в зале совещаний Арбитрес, где, в точности, как намекал Фульхер, инквизитор свил себе гнёздышко на пару с Озриком и его подчиненными. — Интересное собрание безделушек, но какое отношение они имеют к делу?

Он осторожно взял один из них и принялся рассматривать узоры, пляшущие на поверхности. Мы с Эмберли обменялись удивлёнными взглядами. Во время нашего долгого и относительно спокойного подъёма из подулья[147], я представил себе с десяток вариантов того, как Веккман может повести себя, но настолько искреннего недоумения среди них не было.

— В таком случае, — проговорил я, уже предвидя ответ, но готовый идти до конца — кто–то ведь должен был сделать это, — почему вы приказали СПО собирать эти камни?

На этот раз изумление Веккмана было таким, что у меня пропали последние сомнения. Его брови взлетели, а камень, что инквизитор держал в руке, с отчётливым «бряк!» присоединился к своим собратьям.

— Я ничего подобного не приказывал. Какой в этом смысл?

— Этим же вопросом задаёмся и мы. — Сухо отозвалась Эмберли.

Зал совещаний был невелик, так что её голос свободно разносился вокруг. Окон здесь не было, что вполне нас устраивало, а был стол, и стулья вокруг него, а стену занимал герб Адептус Арбитрес, без которого здесь не могло обойтись — аквила, что сжимала в одной лапе весы, со склонённой вниз чашей, символизировавшей верность Императору, а в другой — сгусток пламени. Пелтон и Юрген стояли у надёжно запертых дверей с болт-пистолетом и лазганом наготове, готовые позаботиться о том, чтобы наше совещание никто не прервал. По крайней мере, так это было преподнесено — на деле Эмберли доверяла своему коллеге из Ордо Маллеус настолько же, насколько могла пинком опрокинуть титана, а я не доверял никому, кроме своего ординарца, чей стойкий запах уже добрался до нас, напоминая мне о его присутствии. У большинства инквизиторов, с которыми мне доводилось сталкиваться, помимо Эмберли, было больше тараканов в голове, чем орехов на плантации кабы, так что оказавшись с одним из них в небольшой комнате с единственным выходом, я был очень рад, что рядом есть Юрген с оружием в руках.

Веккман пожал плечами.

— Если кто–то собирает такие камни, значит, у него есть причина. Но это не я и очень сомневаюсь, что это Озрик. Вы же сказали, что камни собирают солдаты СПО?

— Так нам сообщили те, с кем мы говорили. — Подтвердил я, и Веккман резко кивнул.

— Тогда думаю, вам стоит расспросить генерала Портена. — Сказал он. — Хотя каких стратегических целей он хочет достичь таким способом, я и представить не могу.

— Кайафас? — Спросила Эмберли, но я покачал головой.

— Никаких идей. — Пришлось признаться мне. — Надеюсь, ваша охота на еретиков приносит плоды. — Из вежливости добавил я, обращаясь к Веккману.

— Прогресс небольшой. — Отозвался он, едва сдерживая разочарование в голосе. — Я определил, на каких орбитальных станциях может действовать культ, но пока тут остаются ксеносы, мои поиски будут идти, мягко говоря, непросто.

— Действительно. — Я постарался поддать в голос сочувствия. Война в космосе уже зашла в тупик. Крупные станции могли вынести даже очень мощный обстрел, и были достаточно хорошо вооружены, чтобы эльдары дважды подумали, прежде чем приближаться к ним, ведь ответный огонь мог сильно повредить их корабли. С другой стороны, у Сил системной обороны уже не осталось судов, что могли представлять опасность для ксеносов. В итоге, эльдарские истребители и авиация Железоплавильни вели жестокую войну на истощение в верхних слоях атмосферы, а риск попасть под перекрёстный огонь или обстрел эльдарского самолёта, которому больше нечем заняться, удерживал гражданские суда на земле.

Больше нам сказать было нечего и, обменявшись парой уместных любезностей, мы с Эмберли оставили Веккмана ещё более озадаченным, чем ранее.

Портен встретил нас с таким же недоумением, усиленным очевидной нехваткой сна, от которой его не спасали ни рекаф, ни стимм.

— Ни разу в жизни не видел таких штук. — Проговорил он, вертя в пальцах камень души, что Эмберли протянула ему, как будто взглянув с правильного угла, генерал мог что–то понять. — Симпатичная вещица. Наверное, стоит достать такую для жены. — Он зевнул, едва не вывернув челюсть, а его роскошные усы стали похожи на грязевую крысу, бегущую в родную нору. — Если, конечно, она ещё не забыла, как я выгляжу. — Он моргнул, словно выходя из спячки, и вернул светящийся камешек Эмберли. — А теперь, прошу прощения, мне нужно дать несколько инструктажей. Или выслушать? То одно, то другое…

— Поспите немного. — Посоветовал я. — Ради блага Императора, мы должны оставаться в лучшей форме. — Конечно, от меня ожидали таких слов, но от этого они не становились менее верными. Портен недурно справлялся с обороной планеты — или, по крайней мере, этой её части — и его гибель стала бы серьёзным ударом по всем СПО Железоплавильни. Враги, вторгшиеся из подулья так и не прорвались через ворота, а их соратники из космоса лишь пару раз высаживались в верхнем улье, но их всякий раз отбрасывали назад. Само собой, у Портена должны быть достаточно толковые подчинённые, но генерал обладал редкой, присущей лишь исключительным полководцам способностью держать в голове, как общую картину происходящего, так и мелкие подробности. Живан так умел, Махарий так умел (если верить моим наставникам из Схолы Прогениум), но вообще–то таких людей мало, и они на вес золота[148].

— Наверное, вы правы. — Согласился Портен, явно подразумевая, что он будет игнорировать этот совет, пока не станет слишком поздно, или пока ребята из медики не прикажут ему прислушаться к моим словам.

Эмберли, однако, не собиралась отступать.

— Тогда почему ваши солдаты собирают их с поля боя? — Резковато спросила она. — Те, с кем мы говорили, были твёрдо убеждены, что получили такой приказ сверху.

— Но не от меня. — Ответил Портен, явно слишком утомлённый, чтобы подумать о том, что говорить в таком тоне с инквизитором не очень мудро. Он снова зевнул. — Я пошлю кого–нибудь из своих штабных, чтобы разобраться, откуда этот приказ.

— Это было бы очень кстати. — Сказала Эмберли, соскальзывая со стола, на котором сидела во время разговора — кабинет Портена был невелик, особенно с учётом маячивших у дверей Пелтона и Юргена, так что свободное пространство было в цене. — Мы будем на связи.

— Буду ждать с нетерпением. — Ответил Портен, явно пустив в голос больше сарказма, чем хотел. — Удачи в поисках.

Эмберли улыбнулась той улыбкой, которой я привык опасаться.

— Удача нужна не мне. — Спокойно сказала она. — А тем, кого я ищу.

Тем не менее, когда мы ехали на виллу у вершины шпиля, что Эмберли сняла, вскоре после прибытия на Железоплавльню, и которая оказалась столь же роскошной, сколь я и ожидал, зная её фальшивую личность, настроение у нас было подавленное.

— Кто–то из них врёт. — Сказала Земельда, растянувшись на диване и отправляя себе в рот паловинские пирожные здоровой рукой. Вторая её рука уже была перевязана и обездвижена настоящими медиками, но расправы над пирожными это не замедляло.

— Кто–то всегда врёт. — Ответил Пелтон, который, учитывая его прошлую и нынешнюю службу, явно в этом разбирался. — Вопрос только в том, кто. Веккман или Портен?

— Может быть, ни тот, ни другой. — Сказал я, поворачиваясь на знакомый запах и благодарно принимая чашку исходящей паром танны от своего помощника. — Тот, кто подослал ко мне убийцу, имел доступ в губернаторский дворец. Этот же «кто–то» вполне может иметь своих людей и в СПО. Наверное, там стоит узнать у Дефроя, как продвигается его расследование.

— Хорошая мысль. — Задумчиво кивнула Эмберли. — Мельком, поторопи их. Постарайся никого не стращать больше, чем надо.

— Так точно. — Пелтон кивнул и, поправил куртку так, чтобы кобуру с болт-пистолетам было лучше видно. — Перекинусь и парой слов с Клэрис, раз буду рядом. Местные ищейки тоже могли что–нибудь накопать, даже если сами не поняли, что.

— Развлекайся. — Янбель проводил отставного арбитра взглядом и снова сосредоточился на камне души, что сжимал в механодендрите. Последние полчаса он с видимым удовольствием тыкал в него разными инструментами, что жужжали, гудели и пищали — насколько техножрец вообще может испытывать нечто столь человеческое, как удовольствие[149]. Время от времени он пристально вглядывался в камень, хотя, что он там ожидал увидеть, для меня оставалось загадкой[150]. Наконец, техножрец бросил камень к остальному барахлу, что Мотт собрал с тел падальщиков. — Ничего не могу по нему определить, извини. Как и по любому из них. Но если это поможет, то могу сказать, что у еретехов-контрабандистов были точно такие же.

— Еретехи-контрабандисты? — Я был заинтригован. Я понимал, что к порталу в Паутину Эмберли привело какое–то расследование, но пока что они не говорили о нём, а я не спрашивал, разумно считая, что она сама бы всё мне рассказала, если бы хотела. Кроме того, мы всё время были немного заняты — нас пытались убить то эльдары, то демоны, то еретики.

Земельда кивнула, разбросав вокруг несколько крошек.

— Мелкие воришки, продававшие игрушки та’у мягкотелым. — Пренебрежительно объяснила она, из чего я понял, что Эмберли накрыла относительно незначительную банду[151], поставлявшую ксенопобрякушки, местной аристократии, что всегда ставила новизну превыше здравого смысла и сохранения своих душ.

— С которыми мы легко справились. — Сказала Эмберли. — Настоящим сюрпризом тогда оказался камень души, что мы нашли среди имперских артефактов, подготовленных к отправке.

Я почувствовал, как недоумённо хмурюсь.

— Но зачем та’у нужен эльдарский камень души?

Эмберли пожала плечами.

— А почему нет? Он собирают все, что угодно у других рас. Даже у орков, с которых и взять–то нечего.

— Они могли и не знать, что это такое. — Напомнил инквизитору Янбель. — Контрабандисты не знали.

— Верно. — Согласилась Эмберли. — Контрабандисты не знали, что это не значит, что их покупатели тоже.

— А этими покупателями были..? — Спросил я, выказывая интерес. Может, сами та’у, а может одна из подчинённых ими рас, и потому такой покупатель бы вне нашей досягаемости и не мог получить заслуженного возмездия[152], но опыт говорил мне, что подобный вежливый интерес в разговоре с привлекательной женщиной, что как раз выказывает своё интеллектуальное превосходство, порой окупается.

— Кто–то из–за пределов системы. — Немного невнятно ответила Земельда, подчищая тарелку. Она чуть вздрогнула, когда сзади появился Юрген и, забрав её, исчез куда–то в направлении кухни, после чего все вновь задышали чуть глубже.

Янбель кивнул.

— Мы не смогли последовать за ним. — Сказал техножрец. — Более важным казалось узнать, откуда идёт контрабанда.

— Разумно. — Одобрил я, и Эмберли кивнула с каплей самодовольства.

— Что привело нас к порталу на Дречию. — Закончила она. — А остальное ты знаешь. — Или, по крайней мере, то из «остального», что она сочла нужным мне рассказать.

Я кивнул.

— Похоже, это след давно остыл. На каком мы корабле этот камень не должен был отправиться, он уже давно там.

— Кораблем была «Вечная вера», отправлявшаяся на Гравалакс. — В комнату с чашкой рекафа в руках вошёл Мотт, чьи глаза расфокусировались на миг, когда он рылся в своей памяти. — Причаливала на Небосклоне-17, третьем по величине орбитальном доке, население семнадцать миллионов двести тридцать восемь тысяч, внешние стыковочные узлы для четырёх тысяч трехсот двух межзвёздных судов, средняя загруженность — восемьдесят пять процентов, каждый узел также имеет отсеки для челноков и ангары общей вместимостью…

— Итак, он большой. — Земельда перешла к сути намного быстрее эрудита.

— Очень даже. — Согласился Мотт, кажется, совершенно не обиженный тем, как бесцеремонно его прервали.

— Орбитальные доки… — Медленно проговорил я. — Не о них ли говорил Веккман, как о логове культа Слаанеш?

— О них. — Эмберли задумчиво кивнула, явно придя к тем же выводам, что и я. — Возможно, камень душ и вовсе не должен был отправляться на Гравалакс.

Мотт отпил рекафа.

— Небосклон-17 — один из орбитальных комплексов, что инквизитор Веккман отметил как возможный центр активности культа. — Сказал эрудит. — Что значительно повышает вероятность того, что наши расследования всё же связаны.

— Возможно и так. — Неохотно признала Эмберли. — Тогда, должно быть, стоит поговорить с ним ещё раз.

— А нам с Юргеном нужно вернуться в полк. — Сказал я, выразив больше неохоты, чем испытывал. Охота на еретические культы никогда не была моим любимым способом проводить время, а сейчас это означало ещё и неминуемые столкновения с эльдарами, от которых в верхних слоях атмосферы было не протолкнуться. В общем, мне сейчас стоило быть в штабе, укреплять боевой дух разными банальностями и держаться вдали от сражений. С другой стороны, столь поспешно оставив Эмберли, я лишусь её общества и ничего не буду знать о еретиках и угрозе, которую они представляют. Об эльдарах я уже знал достаточно, а о еретиках — ничего, а как я не раз замечал, убивает тебя скорее то, о чём ты и не подозреваешь.

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали. — Сказала Эмберли, что решило дело. Я никогда не мог ей ни в чём отказать, и не отказал бы, даже не имей она права превратить любого, кто будет её бесить, в сервитора. Конечно, на самом деле ей был нужен Юрген, чей уникальный талант придётся очень кстати, если среди еретиков найдется один-два нечистых псайкера, что в культах Хаоса случается удручающе часто. Я бы приветствовал такую предусмотрительность вдвойне, если бы знал заранее, как всё обернётся.

— Как всегда, к вашим услугам. — Сказал я так галантно, как только мог, чем, вероятно, не обманул никого, и меньше всего — саму Эмберли. Я постучал по вокс-бусине. — Регина, — начал я, — похоже, я вернусь ещё не скоро…

Спросите, что вам больше всего нравится в Инквизиции и многие скажут — и говорят это долгие годы[153] — что Святые Ордосы отлично умеют добиваться своего. Всего через несколько часов я уже стоял в ангаре на одном из верхних яруса шпиля — где–то над имением Фульхера, но под почти–что-вакуумом космоса (или точнее под крышей, что отделяла нас от этого почти-вакуума, если вы любите точность). Это был крупный коммерческий ангар, хотя сейчас в нём было занято всего три отмеченных специальными знаками и полустёртыми следами выхлопов посадочных места — на одном стоял десантный корабль[154], а ещё на двух — маленькие суда, что на фоне титанического соседа казались совсем крохами. Корпус одного из них нёс знакомый герб благородного семейства, за члена которого так любила выдавать себя Эмберли, и скрывал целый арсенал смертоносного вооружения. Вторым была «Аквила», практически неотличимая от любой другой, за тем исключением, что в этой хватало пробоин, с которыми возилась целая стайка шестерёнок. Их дырок в её броне сыпались искры, что в сочетании с сочащимися снизу жидкостями явно указало мне, что от этого самолёта лучше держаться подальше.

— Крепко ему досталось. — Заметил Юрген, чей обычный запах был ещё более навязчив, чем обычно — верный признак того, что к грядущему полёту мой ординарец относится так же как к любой иной необходимости подняться в воздух. Сейчас я почти разделял его настрой — скрутившая мои внутренности напряжённость опять дала о себе знать, когда я подумал о том, что будет, если изрешетившее «Аквилу» оружие возьмёт в прицел скорлупку Эмберли.

— Наш катер покрепче. — Сказала она, с лёгкой усмешкой посмотрев в мою сторону и явно разгадав ход моих мыслей.

— Мы готовы к вылету, только прикажите, миледи. — В ушном вокс-приёмнике раздался знакомый голос её личного пилота, и Эмберли чуть нетерпеливо кивнула.

— Мы уже садимся, Понтий. Только дождёмся Мельком.

— Я уже здесь. — Вклинился голос Пелтона. — Вхожу в ангар.

— Наконец–то. — Добавила Земельда, но уже не по воксу, и куда более раздражённо, чем обычно — видимо, обезболивающее начинало выветриваться.

Я повернулся к предназначенным для экипажей и случайных пассажиров дверям, через которые мы и попали в этот гулкий ангар, но не увидел там никого, кроме полуотряда[155] губернаторских гвардейцев в сине-золотом, слоняющихся туда-сюда и пытающихся делать вид, что знают, с какой стороны у их хеллганов вылетают лучи. Дворец Фульхера был рядом, так что их присутствие нас не удивило — скорее я бы удивился, не обнаружив их здесь, хотя что горстка горе-вояк могла сделать, если эльдары попытаются пробраться на вершину шпиля, я сказать не мог. Разве что задержать ксеносов на несколько секунд перед тем как погибнуть, давая губернатору время смыться куда–нибудь в более безопасное место.

— Он здесь. — Ракель, что стояла так далеко от Юргена, как только могла, оставаясь при этом в пределах слышимости, указала рукой. Эта фраза была совершенно нехарактерна для неё — краткая, уместная и не нагруженная странными иносказаниями — не говоря уже о том, что была произнесена голосом, от которого эмаль слезала с зубов — так что я повернулся и посмотрел, куда показывает псайкерша. Недалеко я увидел лишь колонну потрёпанных грузовиков, входящую в ангар и прокладывающую себе путь к тяжёлому челноку, усаживающемся на посадочную площадку.

— Ты можешь почуять его? — Спросил я, чувствуя себя немного неуютно.

Ракель ответила мне презрительным взглядом.

— У меня есть глаза. — Сказала она. — А он движется.

— Второй грузовик, сэр. — Подсказал Юрген, и я вновь посмотрев на подъезжающие машины, наконец, заметил человека в гражданском в одной из кабин. Все остальные в этой колонне носили сине-золотую униформу, так что, должен признаться, я на миг запаниковал, решив, что эльдары прорвались в шпиль, и губернатор срочно перебрасывает сюда подкрепления для того полуотряда, что я заметил. Секунду спустя я успокоил себя тем, что случись подобное, Кастин и Броклау предупредили бы меня по воксу задолго до того, как я бы смог столкнуться с ксеносами нос к носу.

— Как много груза. — Заметил Янбель прежде чем вновь заняться тремя тяжёлыми сервиторами, то плелись в яркий катер Эмберли, таща множество коробок и ящиков, набитых Трон знает чем. Я сильно подозревал, что в большинстве из них лежит что–нибудь смертоносное или как–либо ещё полезное в охоте на еретиков. Самый большой — вдвое крупнее остальных да ещё украшенный бумажками с молитвами, должными привлечь благосклонное внимание Машинного бога — наверняка таил внутри драгоценный силовой доспех Эмберли, и я почувствовал облегчение от того, что она решила взять его с собой. Не такое большое, правда, как если бы она сразу надела его, но силовой доспех всё равно придаёт меньше уверенности, чем стоящий между тобой и врагом шквалболтер почти неубиваемой «Валькирии», что поливает врага без остановки, а, учитывая обстоятельства, на большее рассчитывать было нельзя.

— Да, немало. — Задумчиво произнесла Эмберли и постучала по своей вокс-бусине. — Мельком. Что в этих грузовиках?

— Гуманитарная помощь. — Отозвался голос Пелтона, и её брови на миг поднялись, выражая тщательно отмеренное удивление. — Когда я пошёл поговорить в Дефроем, то попал прямо на их совещание. На орбитальных станциях запасено мало еды, так что губернатор приказал снабжать их провиантом.

— Я подозреваю, что главная цель таких поставок заключается в подъёме боевого духа гражданских. — Вставил Мотт. — Поскольку даже полностью загруженными суда такого размера должны будут совершать несколько тысяч рейсов в день, даже если не считать возможные потери от вражеского огня.

— Похоже, ты хорошо обдумал это. — Сухо согласился Пелтон. — Но мне пока нечего ответить.

— Звучит довольно логично. — Оценил я. Население орбитальных станций, конечно, было каплей в море[156] по сравнению с тридцатью миллиардами или около того, живущими в ульях на поверхности, но роль, что эти пустотники играли в обществе Железоплавильни, была важнее любого численного соотношения. Будь я Фульхером, я бы тоже позаботился о том, чтобы не давать этим людям повода думать о том, что наземники их бросили, ведь такие обиды копятся как снежный ком, особенно когда обиженными чувствуют себя люди, что держат за горло экономику. Последнее, что нужно будет Астра Милитарум, после того как она отгонит отсюда эльдарских пиратов — это восстание на орбите, которое придётся подавлять через одно-два десятилетия. — Но такой большой челнок — удобная мишень. — Продолжил я. — Если мы с ним вылетим одновременно, и нам не повезёт напороться на эльдаров, они скорее будут охотиться за ним, а мы сможем проскользнуть.

— Справедливое предположение. — Оценил Мотт. — Я бы сказал, что это повышает наши шансы попасть на орбитальную станцию без происшествий почти на восемь целых семь десятых процентов.

— Отлично. — Сказал я, гадая не слишком ли поздно будет изобразить приступ какой–нибудь болезни — не очень сильный, но позволяющий остаться на земле, но делать этого было нельзя — нужно было поддерживать свою фальшивую славу, не говоря уже о том, что я не хотел неминуемо разочаровать Эмберли. — Мне уже лучше.

Мотт кивнул.

— Если же мы будем держаться в центре группы и истребительного сопровождения, — продолжил он, — то вероятность возрастёт до сорока восьми процентов.

— Правда? — Спросил я, не сумев, как ни старался, сдержать проникшую в мой голос каплю радостного изумления. Случалось мне встревать в передряги, где шансы были ещё меньше, и выживать, чтобы рассказывать о них[157], и теперь я ощутил прилив чего–то опасно похожего на оптимизм, пока мой мозг не воспринял фразу эрудита целиком. — Какой группы и какого сопровождения?

— Группы судов, что тоже следуют на орбиту. — Пояснил Пелтон, подходя к нам на пару с Дефроем, что немного неравно спешил за ним. — На Небосклон-17 из улья вылетает около тридцати бортов. А генерал Портен расщедрился на звено «Молний», чтобы прикрыть группу.

— Значит, мы этим воспользуемся. — Решила Эмберли и снова постучала по вокс-бусине. — Понтий, план немного меняется. Мы чуть подождём… — Она взяла паузу, ожидающе взглянув на Дефроя, что, к счастью, быстро всё понял.

— Погрузку должны закончить минут через двадцать. — Сообщил он, потея не больше чем любой другой человек, неожиданно привлёкший внимание инквизитора. — Это последняя погрузка, осталось только завести все в трюмы и…

Эмберли оборвала его кивком и вернулась к разговору.

— …подождём не больше двадцати минут. — Услышав это, Дефрой немного запаниковал. Я определённо не позавидую его подчинённым в следующую четверть часа. — Из улья выходит целая группа в том же направлении, так что мы сможем укрыться в ней.

— Как скажете, миледи. — Отозвался Понтий, будто бы немного расстроенный тем, что ему придётся выписывать намного меньше манёвров уклонения, чем он ожидал. Я совсем не знал Понтия — мы встречались всего пару раз, и почти всегда он представал мне в виде бесплотного голоса из кабины, но мне доводилось бывать на борту катера, за штурвалом которого сидел он, и я успел усвоить, что понтиев стиль пилотирования не сильно отличался от подхода Юргена к вождению. Кажется, Эмберли залучила его к себе на службу примерно тем же способом, что всю остальную свиту (а в таком контексте к «свите» можно было причислить и нас с Юргеном) — скорее всего, из рядов Флота, где он, как я полагаю, был асом-истребителем, и всё ещё радовался каждой возможности помериться искусством с вражьими пилотами[158].

— Удивительно, что вы лично надзираете за этой работой. — Небрежно заметил я, пытаясь привести Дефроя в чувство. Люди рядом с Эмберли часто волнуются, а взволнованные люди делают ошибки. Это мне совсем не нравилось, ведь чужие ошибки могут помешать и мне уцелеть, особенно когда впереди маячит явная возможность быть подстреленным.

Дефрой пожал плечами.

— Губернатор любит показывать людям, кому они должны быть благодарны. — Сказал он. — А ещё груз нужно охранять, а у СПО сейчас и без того дел по горло.

— Это точно. — Согласился я, решив, что узнал достаточно.

Дефрой бросил на меня оценивающий взгляд.

— Должен признаваться, я удивлен, что встретил вас здесь, комиссар. Разве вам не нужно организовывать расстрельные команды или заниматься другими делами в полку?

Моя улыбка стала немного натянутой.

— У меня много обязанностей. — Осторожно сказал я. — И одна из них — поддерживать контакты между Гвардией и другими ведомствами, если это требуется.

— Вот мудак. — Не больно–то тихо пробурчала Земельда, когда Дефрой отвлекся и принялся подгонять своих подчинённых.

— К слову, о… — Пелтон кивнул в сторону дверей, в которых как раз появилась движущаяся к нам знакомая фигура в бурой, развевающейся от воздушных потоков, рясе и с потрёпанным саквояжем в руке. Заметив Дефроя, Веккман чуть повернул, позволив трудяге-сервитору, шагавшему куда–то с грузом в руках, скрыть его от главы губернаторской гвардии и пользовался этим укрытием, пока не добрался до самой посадочной площадки.

— Что вам угодно? — Поприветствовала его Эмберли, на что Веккман небрежно кивнул.

— Транспорт. — Сказал я. — Полагаю, вы собираетесь на орбиту? — Никто не спросил Веккмана, куда собирается он — в конце концов, это был инквизитор.

— На Небосклон-17. — После краткой паузы подтвердила Эмберли.

— Хорошо. — Сказал Веккман. — Как раз то место, где наиболее вероятно существование культа Хаоса среди портовых рабочих.

— Тогда, полагаю, нам лучше отправиться туда вместе. — Сдалась Эмберли, в чьём голосе зазвучала лёгкая досада.

— Премного благодарен. — Формально отозвался Веккман и продемонстрировал свой саквояж. — Может кто–нибудь из ваших людей понести это?

— Нет, не могут. — Отрезала Эмберли и, повернувшись, вполголоса о чем–то заговорила с Моттом.

— Она всегда так себя ведёт? — Спросил Веккман, на что я покачал головой.

— Сейчас она немного напряжена. — Ответил я, не подумав.

— Так я был прав. — Сказал инквизитор. — Вы один из её людей.

— Я — комиссар. — Мне пришлось постараться, чтобы ни лицо, ни голос не выдали меня. — У меня есть целый полк, за которым нужно приглядывать.

— А кроме полка у вас есть несколько лакун в послужном списке, закрытых грифом секретности. — Настаивал Веккман. — Несколько из них приходятся как раз на то время, когда инквизитор Вейл была поблизости.

— Чистое совпадение. — Ответил я.

Веккман явно не ожидал другого ответа.

— Галактика ведь так тесна. — Саркастично произнёс он. — Всё время встречаешь знакомых людей.

— Как я уже сказал — это чистое совпадение. — Повторил я.

— Вы, может быть, и верите в совпадения, — ответил Веккман, — а я нет.

Мои ладони снова начало покалывать, а это никогда не предвещало ничего хорошего. Вообще–то я верил в совпадения — они спасали мне жизнь больше раз, чем я мог сосчитать. Быть может, именно потому я привык относиться к ним с подозрением. Великий дар паранойи позволяет находить связи между событиями и вычислять закономерности, даже если их на самом деле и нет. Но теперь я и сам начал подозревать, что Веккман и Эмберли распутывают заговор, взявшись за разные концы одной нити, как бы Эмберли не отказывалась это признавать.

— Можете вы придумать причину, по которой культистам Слаанеш нужны эльдарские камни душ? — Спросил я, понизив голос, будучи уверен, что Эмберли этот разговор не понравится.

Веккман задумался.

— Как я говорил вашей покровительнице… — Начал он.

— Она не моя покровительница. — Решительно отрубил я. — Я здесь просто офицер связи от Астра Милитарум.

Веккман и не скрывал свой скепсис.

— Как я говорил той, у кого вы просто офицер связи, ксеноартефакты — это её епархия, а не моя.

— Первый, что мы обнаружили, пытались вывезти из системы. — Вклинился Пелтон, который слышал, по меньшей мере, часть нашей беседы, должно быть, следя, чтобы я не сболтнул чего лишнего. — Но груз должен был следовать через Небосклон-17. А если ваш культ Хаоса обитает в доках…

— То еретики среди портовых рабочих легко могли прибрать его к рукам. — Согласился Веккман. — И один Трон знает, что из этого могло выйти. Нам повезло, что ваша команда перехватила его.

— Они перехватили только один. — Сказал я, подчёркивая это «они» в попытке отделить себя от свиты Эмберли, хотя бы так. Впрочем, я не верил, что Веккман на этой купится — слишком хитёр.

— И вы уверены, что он был один? — Спросил Веккман.

Пелтон кивнул.

— Насколько, насколько мы вообще можем быть уверены. — Сказал он, что, само собой значило, «конечно, мы в этом не уверены», что, не сомневаюсь, не стало неожиданностью для инквизитора.

— Тогда будем надеяться, что это так. — Заключил Веккман.

Неловкое молчание прервал смутно знакомый голос, что раздался в вокс-бусине.

— Мы готовы к вылету, инквизитор. — Сообщил Дефрой, что, стоя на аппарели огромного челнока, казался совсем маленьким.

— Наконец–то. — Сказала Эмберли, хотя двадцать минут, что обещал Дефрой, ещё не истекли. — Все на борт.

— Дамы вперёд. — Предложил Веккман, сделав лёгкий поклон.

— Как я могу. — Эмберли подчёркнуто вернула ему поклон и проговорила через сжатые зубы. — Вы мой гость.

— Если вы настаиваете. — Ответил Веккман, и шагнул в шлюз, позволив Эмберли остаться рядом со мной.

— О, я настаиваю. — Проговорила она, прежде чем опустить голос. — Если он думает, что я повернусь к нему спиной хоть на миг, ему лучше подумать ещё раз.

— Мы приглядим за ним. — Пообещал я, пока Ракель спешно шагала по аппарели, озираясь на Юргена с ещё большим отвращением, чем большинство людей[159]. За ней последовали Пелтон, Мотт и Земельда — техножрец со своими гружёными сервиторами уже несколько минут как был внутри, так Эмберли, Юрген и я замыкали процессию.

— Их сержанту стоит сказать им пару ласковых. — Заметил Юрген, когда мы подошли к аппарели. Солдаты, что раньше стояли у дверей в ангар, теперь под окрики Дефроя бежали к грузовому челноку, что уже прогревал двигатели, оглушая всех вокруг.

— Новички, должно быть. — Сказал или скорее, прокричал я, кивнув в их сторону. Обычно группа солдат бежит в едином ритме, но эти дрыгали руками и ногами как попало. Я никогда не видел столь ужасной строевой подготовки вне учебного лагеря, да и там наблюдал подобное нечасто; даже иррегуляры, бок о бок с которыми мне приходилось сражаться несколько раз, казалось, были лучшими солдатами.

— Если это — лучшие воины, что защищают верхние ярусы, то помоги нам Император. — Сказала Эмберли, когда шлюз с шумом захлопнулся, отрезав нас от шума и оставив один на один с юргеновым запахом изо рта.

Я печально кивнул.

— Будем надеяться, он не слишком занят. — Сказал я, когда двигатели пробудились, и катер взмыл в воздух, что вызвало слабый — и быстро подавленный — стон у моего ординарца. — Потому что, думаю, что вскоре нам понадобиться вся помощь, какой только сможем заручиться.

Я не стал терять времени и быстро уместил себя в одно из чрезвычайно мягких сидений в пассажирском отсеке, который, как я и ожидал, был устроен с таким вниманием к комфорту и показухе, которой всегда ждёшь от знати, с каким же и к практичности. Пол покрывал глубокий ворс, что никогда не станет прежним, после того как по нему прошлись сапоги Юргена, а стены были отделаны каким–то блестящим деревом с такой отличительной текстурой, которую я немедленно не смог узнать. Ещё там были расставлены шкафчики из того же дерева с выпивкой, столики между сиденьями и другие маленькие радости жизни[160].

По привычке я сел как можно ближе к двери, что вела в кабину пилоту, хотя не сомневался, что случились беда, Понтию не потребуется моя помощь, и слишком поздно понял, что так моим соседом оказался Веккман.

— На вашем месте, я бы пристегнулся. — Сообщил я. — Может потрясти.

— Катер «Фиктус Примус», запрашиваю разрешение на вылет. — Раздался в моей вокс-бусине голос Понтия, и глянув через забранный бронекристаллом иллюминатор, я увидел, как движутся, оставаясь позади, колонны и опоры ангара, когда пилот аккуратно расталкивал промышленные судёнышки, прокладывая себе путь к шлюзу, за которым нас ждал вакуум. Лёгкое шипение подсказало, что давление в шлюзе падает[161], а наш крошечный катер закачался, гася воздействие ураганных воздушных потоков, что создавали работающие насосы. Большинство шестерёнок, что я видел до этого, продолжили возиться с «Аквилой», не обращая никакого внимания ни на вылет других кораблей, ни на постепенное исчезновение кислорода — их имплантаты явно ставили своих хозяев превыше столь мирских проблем. — Следую за «Авис Тонитрус Дуо». — Должно быть, так назывался тяжёлый корабль-грузовик, что плёлся наружу прямо перед нами.

— «Фиктус Примус», вылет разрешаю. — Женщина на том конце вокс-связи произнесла этом тоном человека, что повторяет стандартную уставную фразу по сотне раз на дню, прежде чем добавить «Да пребудет с вами Император», будто ожидала, что нам действительно понадобиться Его помощь.

— Буду держаться так близко к грузовику, как смогу. — Сообщил Понтий по внутреннему каналу, и Эмберли кивнула в знак одобрения.

— Хорошая идея.

— В чём дело? — Вмешался Веккман, но она лишь пожала плечами в манере, что взбесила бы и святого отшельника.

— Ничего важного. Обсудили детали.

— Конечно. — Не то приняв её слова за чистую монету, не то просто не желая показывать недовольство таким ответом, Веккман принялся за ремень безопасности. Все остальные, уже знакомые с понтиевой манерой пилотирования, успели озаботиться этой мерой предосторожности, а я почувствовал, как у меня слегка пересохло во рту, когда наш катер преодолел медные врата, и мне в глаза ударил яркий свет верхних слоёв атмосферы.

Секунду спустя, Понтий сблизился с исполинским, будто сложенным из каменных плит, грузовозом и нырнул в его тень, отчего моё зрение исправилось, хотя воздух вокруг казался намного плотнее обычного.

— Это ведь безопасно, как считаете, сэр? — Спросил Юрген, что теперь выглядел на один-два полутона белее обычного, и цеплялся за свою мельту с такой силой, что я ожидал увидеть на корпусе вмятины от пальцев.

— Понтий знает, что делает. — Сказал я самую успокоительную фразу, что мог, одновременно не сказав «да». Безопасность тут была штукой относительной, но я всё же надеялся, что наш пилот не впечатается в колоссальный лихтер случайно. С другой стороны, я всё ещё испытывал лёгкое удивление от того, что целый рой эльдарских истребителей или эскадрон «Гадюк» не рванул к нам мгновение спустя после того, как мы высунулись из ангара. Конечно, им было неоткуда взяться прямо здесь — ангары и доки улья были хорошо прикрыты оборонительными батареями и звеньями перехватчиков, благодаря которым враг пока и не смог устроить здесь плацдарм. Проблемы начнутся, когда придётся пересекать как бы ничейную зону ответственности между самыми верхними слоями атмосферы и самим космосом.

Я бросил взгляд в иллюминатор. Другие челноки взлетали с посадочных площадок шпиля или появлялись из клубов смога, что скрывал большую часть улья, и поднимались вверх, как искры, вылетающие из горна. Постепенно они равнялись с нами, занимали место в строю, окружая наш катер[162], который оказывался примерно в середине пёстрой эскадры транспортных судов. Некоторые были не меньше нашего огромного соседа, другие — сильно ему уступали, но все выказывали равную мрачную решимость. Кажется, в ближайших из отдалённых шпилей происходило нечто подобное — свет отражался от множества металлических корпусов, роящихся вокруг громад ульев — но из–за расстояния точно я разглядеть ничего не мог. Подгоняемый не просто праздным любопытством — хотя, учитывая обстоятельства, любая мысль, что отвлекала меня от раздумий о том, что нас неминуемо подобьют, была достойна внимания — я вновь постучал по вокс-бусине.

— Кайафас. — В голосе Кастин ясно слышалась тревога, что я счёл очень лестным для себя. — Где ты?

— В одном из челноков, что везёт грузы на орбиту. — Ответил я, почти не погрешив против истины. Инквизиторская банда — разве не груз? Пусть и не тот, которого ждут на Небосклоне.

— Само собой. — В её голосе появились нотки шутливого раздражения. — Видимо, тут внизу слишком мало эльдаров, чтобы занять тебя.

— Я думал, что оставил тебе достаточно, чтобы и ты не заскучала. — Я подхватил её несерьёзный тон.

— Кажется, это и правда так. — Вздохнула Кастин. — Эльдары продвигаются по улью быстрее, чем мы ожидали. СПО минируют всё за собой — это должно немного задержать ксеносов, но все нижние ярусы уже забиты беженцами из подулья. — Последовала короткая пауза, во время которой отдалённый голос, похожий на Броклау, что–то сказал, но я не разобрал что. — О, чуть не забыла. Есть сообщение от генерала Портена, лично для тебя. Депеша пришла несколько минут назад[163]. — Мне подержать его у себя, пока ты не вернёшься, — она тактично не сказала «если ты вернёшься», — или сразу послать его тебе на квартиру?

— Прочитай мне. — Решил я. Если это как–то касалось еретиков и того, кто дергает их на ниточки, это не могло ждать.

К её чести, Кастин не стала тратить время, говоря, что у неё нет допуска к такой информации — мы прослужили вместе достаточно, чтобы я мог полагаться на её благоразумие. Последовала ещё одна короткая пауза — полковник распечатывала конверт — но потом её голос вернулся, и в нём слышалось недоумение.

— Здесь написано просто «Ведомство губернатора» и всё. Ты понимаешь, о чем речь?

— Боюсь, что да. — Сказал я, хотя услышанное сложно было назвать сюрпризом. Я уже был уверен, что покушение на меня устроил «крот», пробравшийся в фульхеров дворец, и, ставлю что угодно, откуда–то оттуда же появился приказ собирать камни душ. Но лишнее указание на то, что два инквизитора вели одно дело, сами того не зная, было ещё более тревожным. — Думаю, больше там ничего нет? Никакого имени?

— Нет, ничего. — Настаивала Кастин. — Мне стоит о чём–то беспокоиться?

— Нет. — Заверил я её, надеясь, что это правда. — Тебе хватит и эльдаров.

— Ты прав. — Согласилась полковник. — Тебе нужно что–то ещё или ты просто напоминаешь, что ещё жив?

— И то, и другое. — Отозвался я. — Я заметил много челноков над Кварцжилом. На другие ульи тоже напали? — Вряд ли, конечно — это противоречило бы всему, что мы знаем об эльдарской стратегии, но если остроухим пришлось распылить силы, это бы сильно ослабило их напор на нас, а я не мог сопротивляться приступу столь обнадёживающих мыслей.

— Нет, просто в других городах тоже готовят эскадры на орбиту. — Ответила Кастин. — Все ульи отправляют их одновременно, но на разные станции. Портен надеется, что эльдары попытаются перехватить все, распылят силы, и большая часть челноков долетит.

— Звучит разумно. — Согласился я и дал отбой.

— Верно. — Произнёс Мотт, что заставило меня подозревать, что Эмберли и её свита слышали весь наш разговор — впрочем, это с трудом можно считать неожиданностью. — Учитывая оценочную численность военно-воздушных сил в распоряжении противника и грубо приняв эскадры из разных ульев как равные друг другу, можно заключить, что вероятность того, что любое судно достигнет пункта назначения, не получив повреждений, возрастает до пятидесяти двух целых сорока семи сотых процента.

— Неплохо. — Я постарался дать понять, что меня это мало заботит. Вылет у нас всё равно был рисковый, и как бы высоки не были шансы, воспоминание о покалеченной «Аквиле» в ангаре, всплывало перед моим мысленным взором слишком уж часто.

— А какие новости от Дефроя? — Спросила Эмберли, повернувшись к Пелтону — должно быть, содержание депеши, что зачитала Кастин, напомнило её о том, что бывший арбитр собирался поговорить с главой губернаторской гвардии. — Есть подвижки в поисках того, кто хотел убить Кайафаса?

Пелтон покачал головой.

— Ничего стоящего упоминания. Он срочно перетряхивает всю систему безопасности во дворце, а первым делом — ищет ту лазейку, которой воспользовался убийца, и которой можно воспользоваться снова — уже чтобы убить самого Фульхера.

— Ну что ж, хотя бы честно. — Заключил я. — Но если какой–то культит-хаосит может просто попасть внутрь, убить одного из дворцовых слуг и выдать себя за него, чего Дефрой начал с дворца? Я бы на его месте сперва вывез оттуда губернатора, а уж потом искал дыры.

— Верно. — Согласилась Эмберли, чуть подняв голос, чтобы перекрыть возросший шум двигателей. Линия горизонта за иллюминатором наклонилась, что вызвало едва сдержанный стон у моего помощника, и наш катер начал набирать высоту, всё ещё сохраняя строй с огромным грузовиком, в тени которого мы прятались. — Но с эльдарами на планете это вряд ли возможно. Где губернатору прятаться?

— И масса не поймёт. — Поддержала Земельда. — Сперва тащить, а потом — сдёрнуть.

— Конечно, не поймёт. — Согласился Веккман, неожиданно легко — даже быстрее меня — разобравший, что значит земельдин жаргон. — В такие времена, народу нужно знать, что губернатор стоит в одном ряду с ними. Иначе ваша подруга-полковник окажется по уши в бунтовщиках, не успев и глазом моргнуть. — Стало быть, он тоже прослушивал вокс. Тоже неудивительно.

— Я не люблю озвучивать очевидное, — подал голос Янбель, — но если в губернаторском дворце есть предатель, способный пользоваться прорехами в охране, то ваш главный подозреваемый — сам Дефрой.

Пелтон кивнул.

— Только вот он согласовывал каждый шаг своего расследования с Клэрис. Если бы он хотел что–то скрыть, ему бы стоило держать её подальше.

— Если только они не действовали вместе. — Предположил я. В конце концов, в культе обычно больше одного участника, хотя некоторые кхорнитские общества могут похвастаться невероятным уровнем убыли в своих рядах.

Пелтон покачал головой.

— Не похоже. А она зануда, но свою работу знает. Они нашли разбитый аэромобиль и то, что осталось от фальшивого пилота. Осталось правда немного, он ведь упал с нескольких километров. Местный храм Омниссии смог провести обряды генетического соответствия. Ваш убийца — обычный бандит, безо всяких связей с губернаторским дворцом.

— Некоторые банды — лишь прикрытие для еретических культов. — Сказал Веккман. — Захватите их и допросите.

— Уже сделано. — Отозвался Пелтон. — И, как я говорил, это принесло Клэрис какие–то результаты. Пусть и разочаровывающие.

— Никаких еретических склонностей у бандитов не нашли. — Предположил я.

— Никаких, если верить дознавателям. — Подтвердил Пелтон. — Их просто наняли.

— Дайте–ка угадаю. — Встряла Земельда. — И никто не знает, кто заказчик?

— В точку. — Кивнул Пелтон. — Все на аквиле клянутся, что всё знал только сам убийца, ну а поскольку он расшибся в лепёшку, то уже ничего не расскажет.

— Тогда пусть передадут их нашим собственным дознавателям. — Решила Эмберли. — Скорее всего, бандиты не врут, но если это не так, то наши люди выбьют правду куда быстрее «жуков». — Она посмотрела на Веккмана, явно ожидая его согласия. — Если вы, конечно, не против.

— Полостью поддерживаю. — Согласился инквизитор Маллеус и глянул на Ракель, что ерзала в своём кресле, бормоча что–то себе под нос. Глаза псайкерши остекленели. — Полагаю, ваш псайкер не может просто извлечь столь нужные сведения из их умов, верно?

— Не может. — Отрубила Эмберли. — Это так не работает. По крайней мере, не с Ракель.

После этих слов у нас совсем не осталось времени на праздные разговоры, потому что на нас напали эльдары, и каждый резко озаботился тем, чтобы сохранить съеденный завтрак в его нынешнем вместилище.

Примечание редактора:

Первым признаком неприятностей был толчок, который тряхнул меня так, что зубы клацнули, и за которым последовал раздавшийся в вокс-бусине голос Понтия, что, учитывая обстоятельства, звучал удивительно спокойно.

— Держитесь крепче, сейчас потрясёт.

Следующие несколько минут катер трясся, качался, переворачивался, входил в пике и, наверное, вывернулся бы наизнанку, если бы пилот мог это устроить. Я был занят тем, что удерживал последний перекус в желудке, а потому почти не видел разворачивающуюся вокруг нас битву, и не сильно об этом жалел. Как я уже упоминал, ощущение того, что ты никак не можешь повлиять на происходящее, никогда не было мне по душе, особенно если приходилось болтаться посреди вакуума в герметичной консервной банке, по которой кто угодно может вздумать пострелять. Единственное, что мне удалось разобрать — это какие–то отрывочные образы в ближайшем иллюминаторе, да выкрики нашего пилота, вроде «Три «Паслёна» идут на сближение», «Молнии» сбили одного» или «В сторону, в сторону, в сторону!»

Единственное, что я мог сказать точно — небо вокруг нас перестало быть фиолетовым и почернело, на нём появилось множество огоньков, которые, как мне казалось, быстро движутся в случайных направлениях — хотя я мог только гадать, какие из них были кораблями, исполняющими смертельный гавот, какие — орбитальными станциями, а какие — звёздами, насколько крутые и резкие виражи закладывал Понтий.

Где–то вдали появлялись вспышки яркого света — не то залпы мощных орудий, не то огни на кораблях, пойманных перекрёстным огнём. Я понял, что разрываюсь между виноватым облегчением, от того, что каждый из погибших челноков — не наш, и опасением того, что мы станем следующими, а пока лишь отсрочиваем неизбежное. Немного погодя, Понтий сбавил скорость, и в вокс-сети снова зазвучал его голос, куда менее напряжённый.

— Худшее позади. — Ободрил он нас. — Мы зашли под защиту оборонительных батарей. Они прикроют нас.

— А что с Дефроем и его людьми? — Спросил я, отчасти по привычке — ведь от меня ждали, что я буду беспокоиться о благополучии окружающих, а отчасти — потому что, если Дефрой и есть предатель, то возможная перспектива искать его замёрзшее в космосе, а потом сгоревшее в верхних слоях атмосферы тело, была не такой уж плохой, хотя инквизиторы могли бы со мной не согласиться[166]. — Они прорвались?

— Прорвались. — Заверил меня Понтий. — Грузовоз, на котором они летели, слегка поврежден, но такие челноки очень надёжны. Один истребитель их и не поцарапает, если, конечно, не дать ему достаточно времени, но «Молнии» неплохо сдерживали остроухих.

— Рад это слышать. — Отозвался я, раздумывая, что если бы я вспомнил о надёжности крупного челнока пораньше, то полетел бы вместе с Дефроем, выдумав какой–нибудь предлог. — Долго ещё лететь?

— Семнадцать минут. — Ответил Понтий и выключил связь, явно надеясь заметить залётный эльдарский «Паслён», чтобы ввязаться в бой с ним.

— Что ж, если развлечения пока что закончились, некоторым из нас пора браться за работу. — Отстегнув ремни, Янбель поднялся и направился к дверям, что вели в грузовой отсек. — Доспех сам себя не освятит.

— Думаешь, он тебе понадобиться? — Спросил я, и Эмберли кивнула.

— О да. — Прочитав мои эмоции, она хрипловато рассмеялась, что я всегда находил особенно чарующим. — Спрячь беспокойство. Какое оружие может быть у шайки культистов? — По моему опыту, оружия у них могло быть достаточно, чтобы испортить тебе день, особенно когда ты стоишь прямо перед ними, но говорить об этом сейчас было бы губительно для моей репутации бесстрашного сорвиголовы, так что я просто рассудительно кивнул — в таких обстоятельствах это всегда безопаснее, чем что–то говорить.

Эмберли продолжила.

— Дефрой сообщит властям Небосклона-17, что к ним едет инквизитор, так что устроим небольшой спектакль.

— Хорошая идея. — Согласился Веккман. — Вы можете отвлечь их внимание, а я наймусь розысками, не раскрывая себя.

— Я скорее думала о том, чтобы запугать их до потери рассудка. — Отозвалась Эмберли и с досадой добавила. — Но думаю, это тоже может сработать.

— Ну а я пока лучше займусь сервоприводами и кадилами. — С этими словами Янбель исчез в грузовом отсеке, но секунду спустя его голова снова появилась в дверях. — И мне не помешала бы ещё одна пара рук.

— Как насчёт меня? — Спросила Земельда, поднимая свою перевязанную руку и картинно морщась.

— Юрген. — Позвал я. — Ты сможешь помочь?

— Конечно, сэр. — Отозвался мой ординарец, почти зримо надувшись от гордости от полученного задания и мигом забыв о своей тошноте. Он исчез в грузовом отсеке, оставив мельту там, где лежала, но захватив с собой лазган. Как и любой другой имперский гвардеец, он бы скорее расстался с правой рукой, чем с выданным ему оружием. Все в салоне тут же задышали чуть свободнее.

— Итак, какой у нас план? — Спросил Пелтон. — Найти еретиков и вызнать, зачем им камни душ?

— Сойдёт. — Согласилась Эмберли. — Веккман может потянуть за найденные им ниточки в доках, а мы будет играть в большого и страшного инквизитора со свитой. Думаю, на орбитальной станции не так много мест, где еретический культ может проводить свои обряды вдали от чужих глаз, так что если мы начнём перетрясать весь Небосклон-17, как только высадимся, то скоро что–нибудь найдём.

— Это может занять некоторое время. — Вставил Мотт, в чьём голосе звучали сомнения. — Я видел планы станции. По моим самым оптимистичным оценкам, на Небосклоне-17 может найтись одна тысяча четыреста восемьдесят два потенциальных места для собраний культа, если не считать частные дома, секретные комнаты гостиниц и законные места для встреч, которые культисты могли бы арендовать, не выдавая себя.

— Надо сузить круг поисков. — Произнёс Пелтон, стремительно листая инфопланшет, что протянул ему эрудит. — Исключим для начала технические помещения, где проходят энергетические кабели, скапливаются ядовитые химикаты и другие неприятности.

— Только вот культы Хаоса мало заботятся о своей безопасности. — Вставил я. — Но такие помещения я всё равно поставил бы в самый низ списка. Сколько остаётся мест для логова, если исключить все опасные для жизни?

— Шестьсот семьдесят два. — Мгновенно отозвался Мот.

— Что ж, всяческих удач вам. — Сказал Веккман, убедившийся, что такой подход обречён на провал, но довольный тем, что Эмберли и её свита сели в лужу. — Я дам вам знать, если мои поиски что–то принесут.

— Будем премного благодарны. — Эмберли была достаточно осторожна, чтобы не пообещать ответной любезности.

— Полагаю, мне и дальше выдавать себя за офицера связи от Имперской Гвардии? — Спросил я, уже зная ответ.

Эмберли кивнула.

— Уверена, тут есть войска, которые нужно инспектировать и перед которыми можно произносить речи. — Сказала она. — Между нами говоря, так мы сделаем Веккмана почти невидимкой.

Ракель подняла голову, её глаза как обычно глядели в одну точку на несколько сантиметров вдаль за тем, на что она смотрела.

— Что–то приближается. — Сказала псайкерша, глядя в мою сторону. — Оно злобное и голодное, голодное и злобное… — Она повторила эти фразы несколько раз, как детскую считалку, прежде чем выдать заключение. — …И оно уже почти здесь.

— О чём ты? — Спросил я, и Ракель посмотрела на меня так, будто только что заметила.

— Не о чём, а о ком. — Презрительно сказала она и добавила. — Хотя она и «что» тоже.

Мы с Эмберли обменялись взглядами, говорившими «да, я тоже ничего не понял», но псайкерша замолкла, и мы вместе обернулись к Веккману.

Инквизитор лишь пожал плечами.

— Меня не спрашивайте. — Сказал он. — Это ваш аколит.

Конец обсуждениям положил Понтий — и очень некстати, ведь будь у нас время подумать над словами Ракель, мы бы смогли избежать множества неприятностей — вновь выйдя на вокс-связь из своей кабины.

— Подумал, что вы хотите узнать, что мы уже приближаемся. — Сообщил он.

Я снова взглянул в иллюминатор. С такого ракурса была видна далеко не вся станция, а мы были достаточно далеко, чтобы нос катера скрывал её большую часть, но я смог разглядеть угловатый дефроев грузовоз, что двигался где–то в четверти километра в одном строю с нами — так куда спокойнее, чем лететь от него в паре метров, как было в начале пути. Даже с такого расстояния я разглядел несколько отметин у него на корпусе, куда били эльдарские лазеры, прокладывая себе путь через обшивку. Чуть дальше виднелись другие огоньки, но я не мог разобрать, сколько из них двигались к той же станции, что и мы. Некоторые из них сами были станциями, другие — челноками, что летели в их сторону, третьи — уцелевшими судами ССО, патрулирующими границы, а четвертые — и вовсе эльдарскими кораблями, рыскающими вне зоны поражения оборонительных батарей.

Внезапно откуда–то со стороны станции полыхнула ослепительная вспышка, от которой у меня перед глазами всё поплыло зелёными узорами.

— Что это, мать его, было? — Вопросил я.

Примечание редактора:

Вблизи Небосклон-17 мало чем отличался от других орбитальных и пустотных станций, на которых такому пожизненному бродяге, как мне, довелось побывать — а это значит, что изначальная форма, которой обладал Небосклон-17 за прошедшее тысячелетие или два, была давно погребена под множеством пристроек. Стыковочные узлы, ангары и жилые зоны беспорядочно липли к поверхности станции, что вблизи походила на огромный овощ из металла и бронекристаллов (и который, в чём я был почти уверен, когда–то слепили из нескольких космических кораблей, чьи лучшие дни остались позади и которые теперь, подобно мухам в янтаре, медленно переваривались в глубинах разрастающегося пустотного города). Вокруг станции сновали суда самых разных размеров — от колоссов, способных входить в Варп, но не желающих подставляться эльдарам, до одноместных капсул обслуживания и даже работяг в пустотных костюмах, что окружали Небосклон как мухи — огромный гниющий плод. С того мига, как эльдары заглотили наживку Херрена, больше ничего не взорвалось — по крайней мере, я ничего такого не заметил — и все занимались своими делами настолько спокойно и методично, насколько это было возможно в таких обстоятельствах.

Большинство из них, по крайней мере. Когда мы причалили в небольшом стыковочном узле, явно предназначенном для одного корабля, и покинули катер, следуя за Эмберли, облачившейся в свой блестящий чёрный силовой доспех с золотой филигранью, изображающей Императора и его избранных святых, стайка местных сановников, собравшаяся, чтобы поприветствовать нас, принялась переминаться с ноги на ногу и что–то блеять как стало травоядных, почуявших хищника. Наконец, один аристократ — если судить по его одеждам — сделал шаг вперед (а может это все остальные так искусно спрятались у него за спиной) и отвесил церемонный поклон.

— Добро пожаловать на Небосклон-17, инквизитор. — Сказал он. Голос его дрожал не больше чем у любого другого человека, который не уверен, собирается собеседник застрелить его или нет. — Чем мы обязаны…

— Мое присутствие — не почесть, и вы мне ничем не обязаны. — Отрезала Эмберли, прежде чем её визави смог удариться в пересыпанное штампами велеречие, которое одолевает всех невольных ораторов. Благодаря динамикам доспеха, её голос звучал гулко, как у космодесантника. — Мне нужны самые свежие планы всей станции, настолько подробные, насколько вы сможете найти. Мой эрудит будет знать, что искать. — Сервомоторы доспеха тихо зажужжали как летние насекомые, когда Эмберли жестом подозвала Мотта. Забрало шлема было опущено, так что я мог только представить, какая ухмылка играла на её скрытом от посторонних лице.

— Да. Да, конечно. — Аристократ с готовностью ухватился на возможность закончить разговор и повернулся к Мотту. — Если вы хотите пойти со мной…

— Не особенно хочу, но чем скорее я получу сведения, тем скорее мы закончим наше дело. — Ответил Мотт, что принял куда менее приветливый вид, чем обычно. Он сделал жест Веккману, чья бурая ряса делала инквизитора никому не интересной фигурой на заднем плане. — Ты со мной.

Веккман кивнул и присоединился к Мотту, который уже зашагал вслед за нервным оратором. Мы ещё в катере несколько минут обсуждали как Веккману лучше покинуть ангар и, не вызывая лишних подозрений, заняться поисками в доках, и решили, что представить его в роли одного из прислужников инквизитора — это лучший вариант.

Как только они ушли, Эмберли повернулись к следующей из встречавших нас — женщине средних лет в простом одеянии старшего чиновника Администратума, чьё лицо уже приняло отчетливый юргеновский оттенок, но, которая, к её чести, глядела Эмберли прямо в глаза — или, по крайней мере, туда, где должны были быть её глаза, невидимые за шлемом. — Вы. Где командующие гарнизоном?

Та судорожно сглотнула.

— Они сейчас заняты, инквизитор. Командиры, конечно же, получили приглашение присоединиться к нам, но с сожалением отклонили честь встретиться с вами, так как поставили на первое место безопасность станции. — Что ж, довольно дипломатично.

— Хорошо. Они правы. — Ответила Эмберли, и вся встречавшая нас шайка издала такой вздох облегчения, что у меня чуть не сдуло фуражку. Инквизитор сделала шаг в сторону, чтобы я мог показаться из её тени, а все — уставиться на Героя Империума. — Полагаю, вы знаете комиссара Каина.

— Конечно, мы знаем о вас. — Ответила женщина, чья бюрократическая педантичность не изменила своей хозяйке даже в присутствии инквизитора. — Но никто из нас не имел чести прежде лично встретиться с вами.

— Уверен, я много потерял. — Сказал я, приветливо улыбаясь, чем рассчитывал разрядить обстановку и сделать её непринуждённой — насколько непринужденной может быть обстановка на встрече с закованным в силовой доспех агентом Инквизиции и его вооруженной до зубов свитой. — Я здесь для того, чтобы проинспектировать оборону станции и поздравить командование с великолепной работой по сдерживанию противника. Могу вас заверить, что если бы не усилия защитников Небосклона-17, на поверхности всё было бы гораздо хуже. — Таков был наш план — Эмберли их запугивает, я им льщу, отчего они становятся податливыми как глина на круге у гончара.

— Конечно. — С готовностью кивнула женщина, но секунду спустя в её голос вернулась тревога и неуверенность. — Но чтобы это устроить, понадобиться некоторые время.

— О, я понимаю. — Сказал я, хотя обычно с тем, кто пытается отговориться от меня такими фразами, у меня разговор короткий. Одна из привилегий, которую даёт своему обладателю красный комиссарский кушак — это возможность вломиться в любое околовоенное учреждение и творить, что заблагорассудиться. Впрочем, сейчас я был рад позволить местным ополченцам скрыть все свидетельства скверной дисциплины, повального воровства со складов и общей некомпетентности — у меня была другая цель. Если Дефрой действительно окажется еретиком и предателем, я хотел бы не спускать с него глаз, а также ствола моего лазпистолета. — Полагаю, я могу положиться на вас во всех приготовлениях?

— Само собой, комиссар. — Согласилась женщина, почему–то слегка покраснев[172].

— Прекрасно. — Сказал я. — А я тем временем встречусь с командующим личной гвардией губернатора. Вы не подскажете, где они высадились?

— Конечно. — Она указала в сторону дверей, через которые несколько секунд назад вышли Мотт, Веккман и их невольный проводник. — Вам нужен пневмотранспорт в конце коридора. Генерал должен быть в лазурно-сером секторе, в доках третьего яруса.

— Вы так уверены в том. — Удивился я, сохраняя непринужденный тон, несмотря на грызущее меня беспокойство. — Только что причалило очень много судов. — Возможно, у этой женщины, как у Мотта, был аугметирован мозжечок, но пока что она не проявляла такой логореи, что я всегда считал последствием такой операции. Ни один нормальный человек просто не мог помнить, кто где причалил.

— Раз дело касается губернатора, значит это именно тот док. — Заверила меня женщина. — Он ближе всего его к владениям на Небосклоне.

— И правда. — Кивнул я, когда в мой череп постучался осколок воспоминания. Херрен ведь упоминал о владениях губернатора, когда рассказывал о преследовании эльдарских «Гадюк», что неожиданно спасли меня. — А мы сейчас..?

— В киноварно-бежевом секторе. — Сказала она. — Цвета указаны повсюду, так что ориентироваться будет легко. — Она задумчиво посмотрела на меня. — Вы ведь различаете цвета?

— Надеюсь на это. — Ответил я с улыбкой, что должна была послужить достойным ответом на эту топорную попытку пошутить. — И на то, что у вас нет бежево-серого сектора. Эти два цвета я отличаю с трудом.

— Как и все остальные люди, я думаю. — Отозвалась она.

Я повернулся к своему ординарцу, который сейчас выглядел так же хорошо, как всегда, когда нас не трясло как горох в банке.

— Юрген?

— Он с вами? — В голосе моей собеседницы я безошибочно угадал изумление. — Я думала, это кто–то из свиты инквизитора.

— Это мой личный помощник. — Сказал я. — Он не аколит, а гвардеец и с гордостью носит свой мундир. — Что было некоторой натяжкой, ведь Юрген не столько носил свой мундир, сколько позволял ему болтаться вокруг себя.

— Готов и жду приказаний, сэр. — Заверил меня Юрген. Он перекинул ремень мельты через плечо, чтобы легче нести её, но лазган держал так, чтобы можно было быстро схватиться за него и открыть огонь, чему я был очень рад.

— Тогда нам пора. — Сказал я, и отвесил показной поклон Эмберли. — С вашего позволения, инквизитор.

— Конечно, комиссар. — Ответила она, и лишь я (да может быть ещё члены её свиты, что хорошо знали Эмберли) могли расслышать в голосе инквизитора лёгкое веселье, что приносил ей этот спектакль.

Покинув стыковочный отсек, мы с Юргеном оказались в широком коридоре, по обе стороны которого через равные промежутки располагались тяжёлые герметичные двери, что вели в ангары, подобные тому, что мы только что покинули. Добрая половина из них была пуста, а стоявшие в остальных корабли были одиноки и всеми забыты, если на считать случайных машиноведов, проводивших обычные обряды обслуживания, или скучающих членов экипажа, рассеянно приглядывающих за своими машинами.

Наверняка, обычно эти широкие коридоры, были переполнены пилотами, что шли к своим кораблям или только что сошли с них, портовыми рабочими, что таскали грузы в ангары или из ангаров, сервиторами, что носили тяжести, катили тележки и гравирохли по линиям в центре коридора, да залётной беднотой, прикидывающей, что бы такого стащить.

Немногочисленные люди, что нам встретились, казалось, были заняты своими делами, хотя некоторые поворачивались, чтобы поглазеть нам вслед, должно быть, удивлённые моей униформой или арсеналом, что таскал на себе Юрген.

— Должно быть, это и есть этот пневмо–как-его-там, о котором нам говорили. — Сказал я, когда спустя несколько минут, мы подошли к концу коридора. Я был уверен, что мы не сбились с пути — мне помогали разноцветные стрелки, что были нарисованы на стенах, да и идти больше было некуда. Коридор заканчивался большой круглой комнатой, в которую выходило и несколько других коридоров. Пол и потолок здесь пронзало множество металлических труб — как будто какой–то некронский лес. Некоторые явно были грузовыми — в них мог поместиться небольшой автомобиль — другие же, несомненно, предназначались для пассажиров.

— Я думаю, нам сюда, сэр. — Юрген указал на средних размеров дверь в трубе, украшенной двуцветными стрелками. Они и правда были голубовато-серыми, что я счел достаточно близким к искомому нами лазурно-серому.

— Есть только один способ проверить. — Ответил я, ткнув по руне, что открывала толстую дверь. Секунду спустя в металлической трубе раздался страшный грохот, а когда он затих, двери с тихим шипением открылись, приглашая нас войти в оказавшуюся за ними цилиндрическую комнату. Внутри рядом с дверьми я обнаружил панель управления с несколькими стрелками, чьи цвета совпадали с теми, к которым моё внимание привлёк Юрген. Следующий шаг был очевиден, так что я надавил на сине-серую кнопку и понадеялся на лучшее.

Дверь лязгнула и с глухим стуком захлопнулась, а потом вся конструкция пришла в движение, подгоняемая с одной стороны громко шипящим воздухом. Неожиданно наш транспорт резко дернулся, набрал ход, отчего я почувствовал себя так, будто мои колени оказались на уровне ушей, и мы понеслись с такой тряской и скоростью, что я начал тосковать по космическому бою, из которого мы вырвались так недавно. Мне показалось, что наш транспорт проскочил несколько трёхмерных перекрёстков и сменил направление, но внутренние гравипластины поддерживали нас в одной плоскости всё время пути, так что судить об этом было трудно. Единственное в чём я был сполна уверен — на всю дорогу нам потребовалось около пяти минут, и мы прибыли в точку назначения с таким резким толчком, что почти сорвал фуражку у меня с головы.

— Полагаю, вы привыкнете к этому. — Прокомментировал Юрген, к которому вернулось его неизменно флегматичное настроение, и я кивнул, поправляя свой головной убор и пытаясь придать ему более достойный вид.

— Полагаю, и ты тоже. — Отозвался я, хотя живи я на этой станции и будь у меня время, я бы ходил пешком. Прежде чем кто–то из нас успел сказать что–то ещё, двери с шипеньем раскрылись и нам по ушам ударил шум и грохот переполненного коммерческого дока. — Кажется, мы на месте.

Юрген кивнул, и мы с облегчением (по крайней мере, я — точно) вышли из транспортной трубы. В этом месте сходилось четыре коридора, куда шире и выше чем тот, по которому мы шли, выйдя из ангара, и все они были переполнены людьми. Некоторые пневмотрубы оказались больше чем та, на которой ехали мы — в одну заехал рычащий грузовик, который нам пришлось пропустить, едва ли не отскочив в сторону. Двери за машиной закрылись, и она унеслась Император знает куда.

— Этот грузовик похож на тот, в котором ехал Пелтон. — Заметил Юрген, и я кивнул, подумав о том же. Наше мнение подтвердилось, когда по пневмотрубе примчалась новая капсула и выплюнула из себя ещё один грузовик с губернаторским гербом. Он ехал куда легче того, что мы видели только что — должно быть, уже был разгружен и теперь возвращался за новой порцией ящиков.

— Сюда. — Сказал я, последовав за грузовиком через водоворот людей, сервиторов и тяжело гружёных машин, которые, то прибывали, то убывали. Если здесь причалило не большинство кораблей, то явно достаточное их количество, а припасы, что они привезли, уже частично были на пути в нужные части станции. Большая их часть, по крайней мере — я уверен, что кое–что уже точно было украдено, пусть и немного — благо за грузом следило достаточно сине-золотых мундиров.

Несмотря на окружающую сумятицу, мы успешно прокладывали себе путь через толпу, что расступалась с радовавшей нас лёгкостью — быть может, причиной тому было наше оружие, а быть может, потому что люди даже в лучшие времена предпочитали держаться подальше от Юргена. Благодаря этому мы легко могли следовать за грузовиком и заметить, в какой ангар он заехал даже при том, что нас отделяло от него больше сотни метров.

Местные стыковочные узлы и окружающие их коридоры почти ничем не отличались от тех, что мы видели до этого, кроме размеров. Тем не менее, колоссальный транспортник почти целиком занимал ангар, а двигатели грузовиков, сновавших по аппарелям туда-сюда вызывали такое эхо, будто кто–то играл на гигантских литаврах.

— Вот командующий Дефрой, сэр. — Проследив, куда Юрген указывает грязным пальцем, я кивнул, и зашагал к нему. — С кем это он говорит?

— Отсюда не вижу. — Ответил я, прищуриваясь в попытке распознать дефроева собеседника. Кто бы это не был, он носил синюю с золотом униформу губернаторского гвардейца, хотя что–то в этом человеке выглядело неправильно. Он совсем не походил на военного, в его манере разговора с Дефроем не было видно почтения, что полагается выказывать офицеру столь высокого чина, а свой хеллган этот человек держал так, словно едва представлял, что это, не говоря уже о том, как из него стрелять.

— Должно быть, один из его гвардейцев, что едва добежали до челнока. — Голос Юргена был переполнен презрением. — Видели вы когда–нибудь кого–то менее похожего на приличного солдата?

— Не припомню. — Осторожно ответил я, в очередной раз подумав, что Юрген и ирония не узнали бы друг друга, даже если их представить друг другу со всеми церемониями. Но вообще–то он был прав; кроме того, сейчас этот парень начал казаться мне смутно знакомым, несмотря на немного великоватый шлем, почти скрывающий черты лица. — Но Дефрой выбьет из него эту дурь.

— А по-моему, наоборот. — С недоумением отозвался Юрген, и вновь я был вынужден согласиться; неряшливый солдат говорил довольно резко, а Дефрой, вместо того, чтобы гневно пресечь столь вопиющее нарушение субординации, просто кивал. — Может быть, вы покажете ему, как это делается?

— Наверное, стоит. — Согласился я, хотя лёгкая щекотка паранойи, что за долгие года сделала так много, чтобы удерживать меня подальше от неприятностей[173], призывала меня быть осторожным. В конце концов, мы оказались здесь именно потому, что я не был уверен, можно ли доверять Дефрою. Если он состоял в культе Хаоса, нужно было действовать осторожно и не раскрывать своих карт, а с порога высказанные сомнения в его командирских талантах вязались с этим не очень хорошо.

— Командующий. — Я помахал Дефрою рукой, а годы практики позволили мне без труда перекричать окружающую какофонию. Дефрой и солдат прервали разговор и с удивлением уставились на меня. — Полагаю, вы добрались без происшествий?

— Да… Да, всё в порядке. — Дефрой быстро справился с удивлением. — Никто не пострадал, если не считать пары синяков.

— А ваш груз? — Спросил я. — С ним были проблемы?

— Всё доставлено в целости и сохранности. — Не по уставу перебил Дефроя солдат, чем вызвал гневный вздох у Юргена, что почитал уставы наравне со словом самого Императора, и чем, не скрою, сбил с толку меня самого. В голосе этого человека было что–то знакомое и, вместо того, чтобы немедленно сделать дерзкому бойцу выговор, я заколебался, пытаясь вспомнить, где я его слышал. — Сейчас разгружаем провиант и перевозим на склады. — Продолжил тем временем странный тип.

— Остаётся только перенести кое–что в поместье губернатора. — Добавил Дефрой тоном, каким собеседнику намекают, что ему стоит быть потише и вообще отвалить.

— Например, что? — Спросил я, чувствуя неладное. — Я думал, ваша эскадра везёт лишь припасы для местных. Ну и бомбы для эльдаров, конечно.

Дефрой кивнул.

— Да, но это сюрприз. Никто из придворных губернатора не должен об этом говорить.

— Даже я. — Солдат снял шлем и приветственно улыбнулся. — До сих пор не решил, поздравить моих придворных с тем, что они так крепко хранят секреты или рассердиться на то никто из ничего мне не рассказал.

— Наверное, стоит сделать и то, и другое, ваше превосходительство. — Ответил я, пытаясь не выдать удивления, которое испытал столкнувшись лицом к лицу с губернатором. — В конце концов, учитывая обстоятельства, они могут сказать то же самое.

Фульхер кивнул.

— Наверное. — Слегка самодовольно согласился он.

— Губернатор здесь? — В голосе Эмберли даже через вокс, слышались озадаченность и раздражение. — Зачем его принесло?

— Как сказал Дефрой — безопасность. — Я старался скрыть скепсис и выдержать нейтральный тон, но мои старания пошли прахом. — Их расследование пока топчется на месте, и никто так и не понял, как убийца пролез во дворец на Железоплавильне, так что они решили перевезти Фульхера в его имение на Небосклоне.

— Но чего они ждали до этого? — Спросила Эмберли. Я понадеялся, что вопрос риторический, потому у меня не было даже намёка на ответ. — А ещё, попытка в лоб прорвать блокаду пустотной станции — это довольно странный способ обеспечивать кому–то безопасность.

— Кажется, это была идея самого Фульхера. — Отозвался я, стараясь не думать о «попытке прорвать блокаду в лоб». — Это ведь последнее место, где возможный убийца станет его искать. — Я оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что и Дефрой и губернатор не могут меня слышать — к счастью, оба стояли у аппарели огромного челнока, всё так же поглощённые разговором. Полноводный поток грузовиков, грохотавших туда-сюда, уже превратился в тонкий ручеек, но машины всё ещё шумели достаточно сильно, чтобы я мог говорить с Эмберли, почти не боясь, что нас подслушают. Кроме того, рядом со мной был Юрген — и хоть я сейчас и не видел его глазами, ошибиться было невозможно.

— Это может быть и политический ход. — Предположил Пелтон, появляясь на нашей частоте. — Сражается плечом к плечу с небосклонцами — всё в таком духе.

— Это возможно. — Согласился я. За прошлые десятилетия я сталкивался с целым легионом политиков и давно перестал удивляться тем глупостям, что они творят, пытаясь выставить себя в хорошем свете. Пост среднего имперского губернатора — не такое безопасное место, как им бы хотелось — у тебя всегда полно родственников, соперников или родственников-соперников, что так и норовят воспользоваться любой твоей слабостью. И это я ещё не упомянул о надзоре со стороны лорда субсектора и выше, который может легко снять губернатора, что ему показался неподходящим[174]. Так что самые благоразумные из них готовы на многое, чтобы стяжать популярность.

— Или, возможно, он хочет лично собрать все благодарности за то, что прислал эскадру с грузом. — Ведь, как уже определил Мотт, главной задачей эскадры было укрепление решимости защитников.

Эмберли фыркнула.

— Не возможно, а точно. Но он понимает, что в таких делах к чему, так что удачи. Как ты думаешь, Дефрой — это тот, кого мы ищем?

— Может быть. — Осторожно сказал я. Пока я не заметил в главе личной гвардии ничего еретического, но если он и правда культист, сумевший пробраться в высшие эшелоны власти, то вряд ли станет светить розовой повязкой[175] и рассказывать о том, насколько веселее предаваться всем мыслимым порокам в святилище Слаанеш, чем засыпать на очередной проповеди, что с амвона бормочет экклезиарх. — Ничего еретического я в нем пока не видел. — Честно добавил я.

— Ну он бы и не хотел ничего такого демонстрировать, а? — Сказала Эмберли к моему неописуемому облегчению. — Лучше не отходи от него пока. Если он — еретик, ты должен быть рядом, чтобы предотвратить государственный переворот, а если нет — все равно лишняя пара глаз, что будут следить за губернатором, не помешает.

— Если ты считаешь, что так будет лучше. — Согласился я, стараясь не пускать в свой голос облегчение[176]. Вернись я к отряду Эмберли, мне пришлось бы всерьёз охотиться на еретиков, а я за свою жизнь уже насмотрелся всевозможных туннелей, где поджидают в засаде вооружённые психи.

— Считаю. — Сказала Эмберли, чем–то слегка развеселённая. — Кроме того, я лучше буду держать Ракель подальше от Юргена, пока это возможно. Её таланты могут пригодиться.

— Не сомневаюсь. — Дипломатично ответил я. По моему опыту, пригождались они очень редко, но Эмберли знала свою псайкершу куда лучше меня, а есть быть честным, я–то всегда встречался с Ракель в компании Юргена, что, вероятно[177], не очень помогало ей раскрыться. — Она уже что–то делает?

— Трудно сказать. — Отозвалась Эмберли. — Послушай. — Должно быть, она открыла ещё один канал связи, потому что внезапно прямо у меня в ухе раздался голос Ракель, хотя я не сразу это понял, ведь вместо привычной тарабарщины услышал пение — Ракель тянула сложную мелодию без слов, которая будто пробивалась через несколько противоположных эмоций, как пьяный гвардеец собирает все углы, выбираясь из бара. — Она поёт так с тех пор, как мы вышли из стыковочного узла. Что–то влияет на неё.

— Ещё камни душ? — Спросил я, придя к очевидному выводу.

— Может быть. — Ответила Эмберли. — Ракель пыталась поговорить с теми, что мы нашли тогда, но они так непохожи на всё, что она испытывала ранее, что теперь просто не может подобрать таких слов, чтобы мы поняли её впечатления.

В общем, всё как обычно.

— И мы теперь просто тратим время, колобродя за ней, вместо того, чтобы найти тех, кого можно пристрелить. — Немного раздражённо вставила Земельда — видимо, её рука причиняла ей большие неудобства.

— Мы проверяем, сможет ли Ракель привести нас к тому, что чувствует. — Поправила её Эмберли тем самым спокойным и рассудительным тоном — когда она так говорила, с ней соглашались все, у кого была хоть капля мозгов.

— Удачи с этим. — Пожелал я. — Слышно что–нибудь от Веккмана?

— Ничего. — И Эмберли явно была бы счастлива, если бы так продолжалось и дальше. — Катарактус сказал, что стоило ему на миг повернулся, как того и след простыл.

Что, конечно, было не моей проблемой.

— Я сообщу, если что–то произойдет. — Ответил я и повернулся к своему ординарцу. — Пока что мы остаёмся с губернатором и его людьми.

— Очень хорошо, сэр. — Отозвался Юрген. Он всегда так говорил, когда не видел в чём–либо смысла, но считал, что он должен быть — неспроста же начальство так решило?

Я помахал Фульхеру и Дефрою и зашагал к ним преувеличенно беззаботной походкой человека, которого ждут.

— Похоже, мы ещё какое–то время будем иметь удовольствие пребывать в компании друг друга. — Сказал я, подойдя на дистанцию непринуждённой беседы. — Инквизитор предложила мне проследить за тем, как обеспечивается ваша безопасность, ваше превосходительство. — Говоря это, я бросил взгляд на Дефроя, выискивая любой признак волнения или досады — если бы я был лазутчиком-еретиком, то такой жирный намёк на то, что инквизитор не вполне доверяет мне, меня бы здорово взволновал. Но Дефрой просто кивнул, а на его лице появилось нечто до странного похожее на облегчение.

— Я надеялся, что мы скажете это. — Выдал он. — Если человек с такой репутацией, как у вас, поможет с защитой губернатора в таких обстоятельствах, мне будет намного спокойнее.

— Как и мне. — Добавил Фульхер, коротко и деловито кивнув. Он посмотрел через моё плечо, и впервые вживую увидел Юргена, отчего его приветливая улыбка на миг потухла и преобразилась в выражение лёгкого недоверия, что принимали многие люди, знакомясь с Юргеном. — А это, я полагаю, ваш ординарец?

— Вы правильно поняли. — Я коротко кивнул и сделал тот обычный жест рукой, который всегда делают, когда кого–то кому–то представляют. — Стрелок Юрген. — Назвал я. — Губернатор Фульхер. — Я смотрел как помазанник Императора медленно приходит в себя и гадал, не протянет ли он руку для приветствия просто в силу привычки, но к добру ли, к худу ли, он преодолел этот позыв. — Вы не найдете лучшего человека, что прикрывал бы вам спину.

— Нисколько не сомневаюсь. — Ответил Фульхер, а Юрген почти засветился от похвалы. — Любой, кто служит с вами, должен быть не менее выдающимся.

Юрген покачал головой.

— В Гвардии полно таких как я, сэр. — Сказал он скромно и, хвала Императору, совершенно неверно.

— Если так, стало быть, наша победа над эльдарами — дело решёное. — Постановки Фульхер и, пожелав оставить последнее слово за собой, повернулся к Дефрою. — Всё уже разгрузили?

Дефрой прислушался к тому, что говорили по вокс-бусине.

— Да, всё. — Подтвердил он миг спустя.

— Тогда я не вижу смысла и дальше тут торчать. — Фульхер напялил шлем обратно, без сомнений, воображая, что так он становится похож на солдата, и я испытал немилосердное желание увидеть, как гвардейский сержант-инструктор выбил бы из него эту дурь, как из любого новобранца.

— Как и я. — Дефрой повернулся к аппарели, по которой к нам тарахтел одинокий грузовик. Он почти незаметно подпрыгнул на колесах, когда добрался до палубы, и двинулся к нам со скоростью едва ли не прогулочного шага. В открытом кузове была всего пара-тройка ящиков да несколько неуклюже примостившихся на них солдат с хеллганами наготове.

— Если всё уже разгрузили, то что это? — Спросил я.

Дефрой пожал плечами.

— Что–то, чему нужен конвой. — Логично ответил он. — Чтобы незаметно ввезти в поместье его превосходительство, замаскированного под гвардейца, нам нужно создать повод к тому, чтобы в поместье прибыли новые гвардейцы, верно?

— Действительно. — Согласился я, хотя звучало это довольно натянуто. Я бы добавил ещё что–нибудь, но меня отвлекли завывания Ракель (я ведь оставил вокс-бусину настроенной на частоту Эмберли), как бы я не пытался сосредоточиться на происходящем вокруг. В этом было нечто почти гипнотическое, но если я буду переключать частоты, то пропущу что–нибудь важное или срочное от Эмберли, так что я приложил все усилия к тому, чтобы игнорировать шум.

Грузовик подкатил к нам, и одного взгляда на гвардейцев, сидевших в кузове, мне хватило, чтобы понять — солдаты из них не лучше, чем из самого Фульхера. Они были довольно встревожены, с подозрением глазели на Юргена и меня, но, в том, как они держали свои хеллганы не было привычной лёгкости закалённых воинов, а лишь неловкость, как и у губернатора. Эти телохранители явно привыкли к оружию поменьше, вроде пистолетов и метательных ножей.

Фульхер зашагал к пассажирской двери, но я успел жестом остановить его и покачать головой.

— Боюсь, вам придётся поехать в кузове. Если только вы не хотите, чтобы люди спрашивали, почему обычный солдат едет со всеми удобствами, а его командир трясётся вместе с багажом.

Недогвардия, услышав это, почти сумела скрыть ухмылки. На мгновение в глубине фульхеровых глаз мелькнуло нечто тёмное и недоброе, но потом по его лицу расплылась вежливая и невесёлая улыбка.

— Конечно. — Сказал он. — Вы совершенно правы. — Забросив хеллган на плечо, он неловко вскарабкался в лишённый бортов кузов, проигнорировав протянутую руку ближайшего из телохранителей.

— Поберегись! — Предупредил Юрген, легко запрыгивая на борт, несмотря на громоздкую мельту. Пнув ближайший ящик, чтобы убедиться в его прочности, мой ординарец уселся на него и обвёл всё вокруг настороженным взглядом.

— Хороший отсюда обзор, сэр.

Тут голос Ракель в вокс-бусине задрожал и стих.

— Что не так? — Вклинилась Эмберли, чей голос захватило беспокойство.

— Возмущение в Варпе. — Неожиданно ясно ответила Ракель. — Некоторые голоса вдруг замолкли.

— А остальные? — Спросила Эмберли.

Мгновение Ракель колебалась.

— Они ещё есть. — Сказал она. — Но слабеют. Она уже почти тут.

— Кажется, тебе нашлось занятие. — Прокомментировал я и добавил фразу, которой от меня ждал каждый, купившийся на мою дутую репутацию. — Могу присоединится к тебе, если нужно подкрепление.

— Оставайся с Фульхером. — Ответила Эмберли. — И для культистов, и для эльдаров он сейчас самая лакомая цель на всей станции.

— Не поспоришь. — Ответил я, жалея, что не могу ни поспорить с этим, ни оказаться от предмета спора как можно дальше.

Примечание редактора:

Я понятия не имел, что из себя представляет фульхерово имение на Небосклоне, но это оказалась уменьшенная версия его дворца в шпиле. Тут даже были сады — невероятная роскошь на орбитальной станции — которые, когда мы подъезжали к группе низких строений под общим бронекристалльным куполом, укрывавшим поместье, озарил яркий солнечный свет — Небосклон-17 как раз вышел из тени планеты.

— Здесь он должен быть в безопасности. — Сказал Дефрой, чуть повышая голос, чтобы его не заглушал звук двигателя. — Никто посторонний не сможет проникнуть за ворота.

— Звучит надёжно. — Согласился я, не решаясь отвесить более сильный комплимент. В конце концов, Дефрой так же думал и о дворце на самой Железоплавильне. Но здесь, по крайней мере, ворота были воздушными шлюзами, в каждый из которых могло влезть несколько грузовиков, а не просто дверями, что загоняли каждого входящего и выходящего в небольшое замкнутое пространство для досмотра. — А много здесь ворот?

— Ещё двое. — Ответил Дефрой. — Раньше тут был стыковочный узел для рудных барж, но потом на Небосклонах-12 и 26 открыли новые перерабатывающие заводы. После того как в М39 сюда перестали возить руду, то просто накрыли куполом и благоустроили. Эти старые воздушные шлюзы были совсем необязательны, но губернатор в те времена не пользовалась любовью, так что их решили на всякий случай оставить.

— И почему же? — Спросил я.

Дефрой выглядел озадаченным.

— Она не хотела, чтобы повстанцы её зарезали или повесили. — Рискнул предположить он.

Я покачал головой.

— Нет. Я имею в виду — почему её не любили?

— Потому что она была губернатором. — Ответил Дефрой. — Были трудные времена. Серьёзные трения между небосклонцами и землекопами. — Он чуть смущенно улыбнулся. — Так называли жителей поверхности. Небосклонцы считали, что планетарная администрация ничего не знает об их нуждах. Настолько, что было решено, что губернатор должна пребывать и там, и там, поочерёдно, чтобы крепить всеобщее единство.

— Понимаю. — Кивнул я. В таких условиях подготовить купол-обиталище губернатора к нападению было бы важнейшей задачей. — И эта традиция, как я вижу, сохраняется по сей день.

— Да, практически. — Согласился Дефрой. — Некоторые губернаторы много времени проводили в улье, некоторые оставались наверху как можно больше, но большинство бывало, и там и там почти поровну.

— А его превосходительство? — Изобразил я вежливый интерес.

— Он из вторых, это точно. Родился на Небосклоне и считает себя небосклонцем. — Что, пожалуй, объясняло его опрометчивую попытку прорвать блокаду. — Но он не позволяет своему происхождению играть какую–то роль в своих решениях. И проводит на Железоплавильне столько времени, сколько требуется, чтобы управлять ей.

— Рад слышать это. — Ответил я, хотя, по чести говоря, эти губернаторские шатания меня интересовали не больше чем вся та ерунда, которой занимаются гражданские, пока Гвардия стоит между ними и всей галактикой. Я бросил взгляд окрест. — Тут довольно уютно. — Грузовик уже ехал по широкой, посыпанной гравием дорожке, что петляла вокруг газонов и искусно подстриженных кустарников, из–за чего мы время от времени могли мельком видеть впечатляющий фасад самого поместья. Очевидно, всё это должно было походить на загородное имение на каком–нибудь агромире и составлять резкий контраст со всей остальной станцией, хотя — как и в случае с фульхеровыми садами в шпиле — о простоте обороны поместья здесь не совсем забыли. Я поймал себя на том, что гадаю, многие ли зелёные насаждения скрывают орудия, а став приглядываться к пейзажу внимательнее, быстро начал различать тут и там признаки искусственности. Многие кусты были слишком симметричны, чтобы считаться произведениями природы, а самые большие деревья, похоже, были отлиты из той же резины, что и псевдодеревянные стенные панели, которые я видел во дворце.

— Что это? — Когда мы завернули за последний угол и выбрались на дорожке, что вела нас к главному входу (а явно не к служебному, ведь мы теперь были во владениях губернатора, и больше не имело смысла скрываться) мне на глаза попались густые заросли, размером с скрамболльное поле. Выглядело это как живая изгородь в два человеческих роста, в которой через равные промежутки встречались проходы, явно ведущие внутрь.

— Это лабиринт. — Отозвался Дефрой. — Довольно известный. Легенды говорят, что он настолько запутанный, что люди пропадали там на целые дни и очень немногих потом видели живыми. — Он усмехнулся. — Хотя, чтобы добраться до центра, достаточно сделать второй поворот налево, а потом первый — направо. Если хотите выйти, то делайте то же самое, только наоборот.

Грузовик дёрнулся, взвизгнув тормозами, и наш водитель, что обращал на своих соседей по кабине столько внимания, как если бы был сервитором, остановил машину так близко к центру выложенного гравием круга перед домом, что отклонение пришлось бы измерять линейкой. Он повернул голову и заговорил с нами в первый и последний раз.

— Мы на месте. — Сказал он.

— Спасибо. — Поблагодарил его я, ведь вежливость ничего не стоит, и никогда не вредно дать людям понять, что тебе не всё равно. Я распахнул пассажирскую дверь и вылез наружу, за мной последовал Дефрой, а Фульхер тем временем выбирался из кузова. Дорога явно не доставила ему удовольствия, хотя и была короткой — мы быстро миновали доки и вышли в пустой туннель, что вёл к самому губернаторскому куполу. Тем не менее, бросив взгляд на вход в роскошный дом, что был как раз за моей спиной, Фульхер взял себя в руки. Нам были видны два изогнутых крыла особняка, что охватывали с боков ту круглую площадку, на которой мы остановились, а также комитет по встрече, что спешил к нам со всей скоростью, что позволяло его членам их высокое положение. Высокий, седой и облачённый в самую роскошную мантию мужчина, что шёл впереди, явно был тут самым главным — он и поприветствовал Фульхера.

— Добро пожаловать домой, ваше превосходительство. Надеюсь, дорога не оказалась слишком утомительной?

— Не настолько, чтобы вам пришлось об этом заботиться. — Фульхер изящно обошёл тему всех жизней, что пришлось отдать, переправляя его сюда. Он указал на меня. — Это прославленный комиссар Каин, он будет нашим гостем. Уверен, вы найдете для него достойные покои.

— Конечно, сир. — Дворецкий кивнул. Я решил, что он точно так же бы отозвался на просьбу подать чашечку танны или пригасить немного солнце, а то глаза слепит.

— Прекрасно. — Фульхер повернулся ко мне. — Если вам что–то понадобиться, просто скажите Эвандеру. — Тем временем, губернаторские телохранители уже выбрались из кузова и заняли свои места у него за спиной.

— Конечно, сир. — Повторил Эвандер, сделав жест другим слугам, что тут же взялись за коробки, которые мы везли в кузове. — Я распоряжусь доставить ваш багаж в ваши покои.

— Да, весь, кроме одного. — Сказал Фульхер, явно чуть о чём–то не забывший, и указал на тот ящик, который сейчас согревал своим седалищем Юрген. — Это для вечернего праздника.

— Праздника? — Переспросил я, заметив, как нахмурился Дефрой. — Уместно ли это в таких обстоятельствах?

Дефрой кивнул, соглашаясь со мной.

— Я настоятельно советую вам отменить танцы в честь переезда. — Сказал он. — Присутствие гостей здесь, когда вашей жизни грозит опасность, сильно всё осложнит.

Фульхер засмеялся в той лёгкой манере, что присуща каждому человеку, который с пелёнок мог поступать по-своему и не хотел, чтобы об этом кто–то забывал.

— У меня есть вы, ваши отличные гвардейцы, а теперь со мной сам Герой Империума. — И сделав чуть пренебрежительный жест, губернатор указал на пару телохранителей, что стояли сзади. — И эти двое. Полагаю, я в безопасности.

— Как вам будет угодно. — Ответил Дефрой, в чьем голосе явно слышалось логически продолжающее фразу «…как бы глупо это не было», которое бы услышал каждый, кто хотел услышать. Фульхер не хотел или решил не хотеть.

Юрген спрыгнул с грузовика и захрустел гравием, подходя ко мне. Лицо Эвандера, хранившее тщательно подобранное выражение, на мгновение дёрнулось, но быстро вернулось в обычный режим. Фульхер махнул рукой в сторону моему ординарца.

— Это помощник комиссара Каина. Проследите, чтобы и о нём позаботились.

— Очень хорошо, сир. — Пара дюжих лакеев стаскивала с грузовика последний ящик, что своим весом почти довёл их до ругани, Эвандер с едва заметной неохотой повернулся к Юргену. — Если вы проследуете за мной на кухни, уверен, мы найдём что–нибудь на ваш вкус.

— Я останусь с комиссаром. — Последовал неизбежный юргенов ответ. — По крайней мере, пока он не устроится. Я найду кухни, когда они нам понадобятся. — Уж в этом я точно не сомневался — у моего ординарца был подлинный дар добывать всё что угодно, и этим даром мы оба наслаждались уже многие годы.

— В таком случае, если вы соблаговолите проследовать за мной, — проговорил Эвандер, осознав, что спорить бесполезно, и потому обратившись ко мне, — я проведу вас в ваши покои.

— Благодарю. — Отозвался я и отправился за ним в дом. Юрген, как всегда, следовал за мной.

Оглянувшись назад, я заметил, что Дефрой задумчиво смотрит нам вслед, а Фульхер говорит о чём–то со своими телохранителями. Большинство лакеев тащились вслед за нами, неся губернаторский багаж — мне показалось, что одного ящика не хватает, но мгновение спустя я увидел, как пара слуг тащит его через газон, куда–то прочь от дома. Вскоре мы оказались внутри, нас окружили подлизы-лакеи, и больше я ничего не разглядел.

— Подойдет. — Отрецензировал Юрген покои, в которые нас привёл дворецкий, проведя по коридорам, не менее роскошным, чем были у Фульхера в шпиле. Хотя здесь всё было таким же кричащим, и повсюду были фамильные гербы и имперская символика, обстановка казалась менее беспорядочной, и более домашней — уверен, здесь губернатор чувствовал себя более комфортно.

— Очень приятно слышать это. — Эвандер произнёс это с деланным равнодушием, и покинул нас с небрежным поклоном, прикрыв за собой дверь.

Юрген был прав — как и всегда, когда говорил очевидное (или, как сейчас, когда немного преуменьшал). Кроме спальни, в которой мог поместиться «Разящий клинок», в отведённых мне покоях был бальнеарий, в котором можно плавать кругами, гостиная, обставленная так роскошно, что любой, кто осмелился бы сесть на диван, мог бы в нём утонуть, а также помещение для прислуги, что легко поместилось бы в любой из господских комнат. По правде говоря, эта каморка выглядела уютнее, чем то, что досталось мне, и я немного позавидовал Юргену, у которого теперь был матрас, достаточно твёрдый, чтобы на нём можно было спать, и ванная комната, которую не сильно побеспокоит его присутствие.

— Во всяком случае, вид неплохой. — Подытожил я, глядя в панорамное окно, из которого можно было созерцать внутренние пейзажи купола и изгибающийся внизу (или наверху) лик Железоплавильни, что занимал половину неба.

— Я могу достать вам чего–нибудь выпить, сэр, если хотите. — Предложил Юрген, что всегда задумывался о практической стороне происходящего.

— Разве что чего–нибудь пожевать. — Ответил я, осознав, что теперь я и правда немного проголодался. — И про себя не забудь.

— Так точно, сэр. — Согласился мой ординарец и исчез с примечательной быстротой.

Оставшись один я потратил пару минут на то, чтобы осмотреть всё вокруг чуть более пристально и понять, что мне и правда не по душе просто сидеть и ждать, когда эльдары нападут на Небосклон, ну или пока шайка культистов, разбрызгивая пену из рта, не выпрыгнет из шкафа и не попытается убить меня. Ни того, ни другого не происходило, и продолжало не происходить, так что я постучал во вокс-бусине и доложился Эмберли.

— Мы в поместье. — Сказал я. — И губернатор считает его безопасным. Даже собирается устроить вечеринку.

— Это происходит в соответствии с церемониалом. — Вклинился Мотт, подтвердив мои подозрения в том, что вся команда Эмбрели могла слышать наши разговоры. — Губернатор традиционно отмечает переезды между резиденциями формальными праздниками.

— Я всё равно за этим присмотрю. — Пообещал я. — Если будут гости, стало быть, убийца или еретик сможет затесаться в их ряды.

— А Дефрой говорит или делает что–нибудь подозрительное? — Спросила Эмберли.

Я задумался.

— Нет. — Сказал наконец, подумал, что по глупости надолго упустил командира гвардии из своего поля зрения. Но не мог же я отказаться пойти с Эвандером, не возбудив подозрений! — Я прицеплюсь к тему, как только смогу. Как там Ракель?

— Пение вернулось. — Сообщила псайкерша, и какая–то мысль почти оформилась в моей голове, но тут же вылетела из неё. — Оно стало громче. — Ракель заколебалась. — Звучит испуганно.

— Но ты ведь можешь его отследить? — Спросил я.

Короткая пауза.

— Мы пробуем новый подход. — Сказала Эмберди, когда стало явно, что Ракель вновь погрузилась в свой мир. — Психометрию. Пытаемся сузить область поисков, определив нужное место по планам, что достал нам Катарактус. — Она вздохнула. — Но получается пока не очень. Впечатления у неё сильные, но рассеянные.

— Тогда может быть, я могу предложить вам новое направление поисков. — В эфире появился новый голос, и кислые веккмановые интонации вызвали у Эмберли едва слышный стон. — Зацепка, что вы мне дали, оказалась очень стоящей.

— Рада слышать это. — Эмберли была чуть обескуражена.

— «Вечная вера». — Напомнил Веккман. — Звёздный корабль, что вы нашли, и который, будто бы, и вывез камень души из системы. Я поговорил с портовыми рабочими, что таскали на борт грузы, и они признались, что порой переправляли кое-какие товары от тех контрабандистов, что вы накрыли, по приказу от кого–то с орбиты. Кажется, ещё несколько камней уже отправили таким способом.

— Куда? — Спросила Эмберли, явно забыв о своих подозрениях в адрес товарища-инквизитора[180].

— Они не знают. — Ответил Веккман. — Но у меня есть имя. И примерное описание.

— Имя — это хорошо. — Неохотно признала Эмберли. — Может быть, мой эрудит сможет его выследить.

— Будем надеялся. — Согласился Веккман. — Подозреваемый действует под именем «Вандир» — прямо как известный отступник. Он средних лет на вид, но мог проходить омолаживающие операции, что так я бы охватил поисками лет сто назад. Хорошо одевается, стало быть, богат…

— Или работает на богача. — Вставил я, бросаясь к дверям. — И кажется, мы только что нашли предателя в доме губернатора.

— В самом деле? — Одновременно спросили Веккман и Эмберли, равно сбитые с толку, но у меня не было времени насладиться двойным инквизиторским недоумением.

— Фульхерова дворецкого зовут Эвандер. — Пояснил я. — И описание подходит. — Я снова застучал по вокс-бусине. — Юрген. Не спускай глаз с Эвандера. Возможно, это его мы ищем.

— Очень хорошо, сэр. — Голос моего ординарца был таким же флегматичным, хотя мне показалось, что он чуть тяжело дышал. — Полагаю, это объясняет то, что он попытался убить меня.

— Что? — Я распахнул дверь и бросил взгляд в обе стороны роскошного коридора, гадая, куда Юргена повело его безошибочное чутьё на лежащую без присмотра еду. — Где ты сейчас?

— Совсем рядом, сэр. — Ответил он, очень точно, но совершенно бестолково. К счастью, треск лазразрядов эхом разносился по всему коридору, что к моему удовлетворению, решило вопрос, и я побежал, на ходу хватаясь за меч и лазпистолет.

— Я на подходе. — Приободрил я своего помощника.

— Как и мы. — Добавила Эмберли. — Если где–то в поместье будут камни души, Ракель их найдет.

Это, конечно, было здорово слышать, но сейчас мне было не до того. Звуки чего–то дорогого и разбивающегося привели меня в боковой коридор, свернув куда я с огромным облегчением увидел кажется невредимого Юргена, укрывшегося за перевёрнутой скамьёй с лазганом наготове. В несколько метрах от него на ковре, чей цветочный узор уже никогда не будет прежним, распластался неподвижный лакей с лазпистолетом, зажатым в ещё дергающейся руке. Ещё двое прятались, насколько это было возможно, за подвернувшимся столиком[181] и остеклённым шкафом, который, до того, как в него угодил лазразряд, хранил коллекцию тонкого фарфора. Что же до самого Эвандера, то он маячил за углом с другого конца коридора, высовываясь и тут же прячась обратно от каждого громкого звука, как испуганная грязевая крыса.

— Ты что, нагрубил ему? — Спросил я, присоединяясь к Юргену, отчего он тут же озадаченно нахмурился.

— Я так не думаю, сэр. — Ответил он, приняв мою глупую шутку за чистую монету, чего я, по правде говоря, должен был ожидать, после всех этих лет. — Я только спросил, как пройти на кухню, как он попытался всадить мне нож между рёбер. — Что было не очень умно. Конечно, Юрген — не самый образцовый солдат Гвардии, но его рефлексы не знали себе равных; теперь, будучи чуть ближе, я разглядел, что нос у Эвандера в крови — должно быть, мой ординарец ударил его головой — а правая рука изогнута под неестественным углом — видимо, вывих или перелом. — Я собирался прикончить его, но подумал, что инквизитор захочет задать ему пару вопросов, а потом появились эти трое, и всё стало не так просто.

— Ты всё сделал правильно. — Заверил его я. Эмберли точно захочет расспросить этого убийцу-дворецкого, да и Веккман, должно быть, тоже, если только она позволит ему подойти к своему пленнику. Я несколько раз пальнул в лакея, что прятался за шкафом с фарфором, разбив несколько осколков на ещё более мелкие осколки и добившись только шквала беспорядочных лазразрядов, панически выпущенных в ответ. Юрген в ответ обдал шкаф очередью из лазгана, обрушив на незадачливого убийцу и сам шкаф и град острых как бритва осколков. Из–под завала донёсся вопль боли, но я оборвал его точным выстрелом в частично оказавшуюся на виду голову. Мне трудно было представить себе кого–то, менее достойного милосердия Императора[182], но стоны начинали действовать мне на нервы.

Нашим врагам этого хватило — у последнего из лакеев сдали нервы, и он побежал, не подумав о том, чтобы выпустить в нашу сторону хоть пару лазразрядов, что заставили бы нас пригнуть головы — и это было большой ошибкой.

— Как в трекка стрелять. — Пробормотал Юрген, посылая мстительный лазразряд прямо между любезно подставленных лопаток, после чего повернулся ко мне, чуть обеспокоенный. — Вы думаете, с ним–то инквизитор не захочет поговорить?

— Сомневаюсь. — Успокоил я своего помощника к его видимому облегчению. — Ведь мы ещё можем схватить главаря. — Который явно удирал прочь так быстро, как только мог, если конечно, топот, доносившийся с той стороны коридора что–то да значил. Перепрыгивая через препятствия[183], я припустил ему вслед. Юрген не отставал.

Мы настигли Эвандера неожиданно быстро — а ведь он отлично знал эти коридоры, а мы с Юргеном вообще не представляли, куда бежим. Во-первых, тут сыграло моё врожденное чувство направления, что помогало ориентироваться в трёхмерных лабиринтах, даже если полы в них устланы коврами, а стены — отделаны панелями, а не ржавым железом, и увешаны портретами, а не гнёздами тварей, которых лучше не тревожить, а во-вторых, потому что он шумел как пьяный орк.

— На помощь! На помощь! — Заблеял Эвандер, завернув на угол и столкнувшись с отрядом губернаторской гвардии с хеллганами наготове. — Они сошли с ума! Убивают всех подряд!

Рефлексы, отточенные в большем количестве перестрелок, чем я хотел бы вспоминать, взяли верх, и мы с Юргеном бросились обратно за поворот, за мгновение до того, как залп мощных лазразрядов ударил в стену коридора и испортил довольно милый гобелен, изображающий мученическую смерть Императора от рук Гора.

Мой помощник принялся стаскивать с плеча мельту, но я запретил ему жестом.

— Плохая идея. — Фульхер может понять ущерб, что мы нанесём его дому, если у нас будет живой еретик для допроса, но обращать в пепел его свитских (а заодно и свои оправдания в духе «это была только самооборона») — это чересчур. Не говоря уже о том, как здесь будет грязно.

Юрген кивнул и, позволив пушке повиснуть на ремне, начал рыться в своей коллекции подсумков.

— У меня есть пара фраг-гранат. — С надеждой предложил он, демонстрируя мне одну.

— Не сейчас. — Я поправил свою фуражку так, чтобы она сидела под самым суровым углом, опустил оружие и вышел из–за угла со всей уверенностью, которую только смог изобразить. К счастью, губернаторовы гвардейцы оказались достаточно дисциплинированы для того, чтобы стрелять, только если я правда окажусь опасен, а не просто палить на каждое движение[184].

— Не стрелять! — Рявкнул я.

— Пристрелите его! Пристрелите его! — Ныл Эвандер, но, как я и ожидал, штафирку никто не послушал.

— Вызовите командующего Дефроя. — Сказал я. — Он за меня поручится. А если не он, так инквизитор Вейл.

— Командующий уже в пути. — Сказала сержант, чей направленный на меня хеллган не шевельнулся ни на миллиметр до тех пор, пока вторая часть моей фразы не дошла до неё. — Вы сказали — инквизитор?

Я кивнул.

— Вы, должно быть, знаете слухи. — Ответил я. — И они не лгут. Она здесь, на орбите, и пока мы болтаем, идёт сюда. — Не было смысла всё усложнять, рассказывая ещё и о Веккмане, что не поблагодарил бы меня, раскрой я прикрытие инквизитора без его ведома и согласия.

— Он лжёт! — Завизжал Эвандер. — Он пытался убить губернатора!

— Напротив, — возразил я, — инквизитор сама послала меня убедиться, что он будет в безопасности. — Что было не совсем правдой, но достаточно близко к таковой, а подробности этим воякам ни к чему.

Сержант хмурилась, пытаясь сложить всё в голове.

— Почему вас? — Спросила она. — Вы комиссар. Почему вы не со своим полком и не сражаетесь с эльдарами?

— Потому что когда инквизитор просит об услуге, — отозвался я, — то принимает только ответ «да». — На мгновение я задумался о том, как Кастин и остальные справляются, но размышлять об этом сейчас не было смысла, а я знал своих сослуживцев достаточно, чтобы не сомневаться в том, что они выполнят свой долг, так что я просто выбросил это из головы. — Кроме того, если с губернатором что–то случится, боевой дух рухнет. Сберечь губернатора — важная военная задача. — На самом деле, я сомневался в этом — наверняка, у Фульхера есть наследник или парочка, готовые занять трон, едва тот освободится, но эта женщина и её солдаты присягали Фульхеру, и слова Героя Империума, отдающего должное их миссии — это вернейший и быстрейший способ заручится их расположением. Так и случилось. Сержант медленно опустила хеллган. Солдаты последовали её примеру.

Эвандер же, казалось, сейчас самовоспламениться.

— Они убили губернаторских слуг! Они пытались убить меня! Застрелите их, Трона ради!

Сержант переводила взгляд с дворецкого на меня и обратно, оценивая нашу надёжность и явно решив, что лучше будет перестраховаться. Её хеллган, уже опущенный, всё так же был готов проделать в любом из нас дыру. Это хорошо — значит, её инстинкты работали, и она ничего не собиралась принимать на веру.

Сержант повернулась ко мне.

— Почему вы гнались за ним?

— Потому что он предатель и еретик. — Ответил я спокойно. — Который запаниковал, когда увидел нас. — Вообще–то, задумавшись об этом сейчас, я не смог понять, зачем Эвандер набросился на Юргена. Я ведь подозревал Дефроя, а Эвандер, если бы и дальше делал морду кирпичом и держался в тени, мог бы оставаться на свободе вечно. В конце концов, ему неоткуда было знать, что там накопал в доках Веккман, и он не мог знать, что я его опознал. Впрочем, я уже не раз замечал, что обратиться к Хаосу — это так же умно, как сесть играть в таро, выбросив из колоды Императора — быть может, Эвандер просто сдуру решил, что его раскрыли и попытался принять меры.

— Нелепица! — Эвандер был столь же убедителен, как экклезиарх, объясняющий, что в бордель он зашёл только, чтобы собрать пожертвования на ремонт храмовой крыши.

— Правда? — Я прищурился в той манере, что годами оттачивал, имея дело с солдатами-нарушителями, что попались и в оправданиях которых зияли дыры размером с титана. — Тогда зачем ты собираешь запрещённые эльдарские артефакты?

Кровь отхлынула у Эвандера от лица.

— Я понятия не имею, о чём вы говорите. — Забормотал он.

— Я говорю о камнях душ, что приходили тебе через доки. — Сказал я. — Быть может, твой культ использовал их в каких–нибудь богохульных обрядах. — Я выдержал театральную паузу, думая, что получу ответ, но еретик уже утратил возможность связно говорить — его хватало лишь на «бу» да «му», перемежаемые тихими стонами.

Я нанёс последний удар.

— Впрочем, мне–то что за дело. А вот инквизитору будут очень интересны подробности. Она их из тебя вытащит. Всегда вытаскивает.

Вспоминая прошлое, я понимаю, что в том, что произошло, виноват я один. Гвардейцы ловили каждое моё слово, я наслаждался всеобщим вниманием, и не удержался от того, чтобы на мгновение бросить на них взгляд, дабы оценить успех своего бенефиса.

Этого мгновения оказалось достаточно. Эвандер казался мне окаменевшим от страха, парализованным нерешительностью, пригвождённым к земле моей осведомлённостью. А теперь же он прыгнул не хуже одного из тех лицеедов, что мы встретили в подулье, и вцепился в хеллган ближайшего солдата. Захваченный врасплох боец рефлекторно зажал спуск, и короткая очередь хлестнула Эвандеру прямо в грудь[185], которая быстро и очень естественно превратилась в обугленное месиво шкварок и слизи, а потом рухнула на поле вместе с кучей лишившихся центра конечностей и головы, всё ещё хранившей чуть удивлённое выражение.

Зловоние горелой плоти перебил более знакомый запах — ко мне подошел Юрген. Он ошеломлённо уставился на груду на ковре.

— Ну что ж, — сказал он наконец, — придётся кое–что объяснить инквизитору.

— Тебе не стоит себя винить. — Примирительно сказала Эмберли, но её тон подсказывал, что она прекрасно справится с этим и сама. Мы встретились на террасе за пределами поместья, которое сейчас уже было переполнено гостями, явившимися на небольшую вечеринку Фульхера. Откуда они тут все взялись и как так быстро успели прибыть, для меня оставалось загадкой, но, вероятно, губернатор просто был не тем человеком, которому можно сказать «нет»[186]. Мы привлекали немало украдкой брошенных взглядов, как завсегдатаев подобных сборищ, так и слуг — впрочем, неудивительно, учитывая, что Эмберли всё ещё не сняла свой доспех — но никто не осмелился влезть в наш разговор. — Думаю, отследить его людей в этом особняке будет просто.

— Я уже занялся этим. — Заверил её Дефрой. Я всё ещё не был уверен, что произошедшее с Эвандером вычеркнуло командира гвардии из списка подозреваемых[187], но сейчас он был нам нужен, и стоило рискнуть, положившись на него. Он кивнул Эмберли, продолжая разглядывать толпу, чего он не прекращал делать, даже когда говорил. Должен признаться, я бы впечатлен — не так много людей в силах говорить с инквизитором, одновременно сосредотачиваясь на своей работе. — Это займёт какое–то время, но мы их всех переловим, можете быть уверены.

— Правда? — Переспросила Эмберли. — Как успокаивает.

Дефрой снова кивнул, будто не заметил сарказма, и продолжил выискивать в толпе возможных возмутителей спокойствия.

— Кроме того, это поможет нашему расследованию покушения на вас, комиссар. — Добавил он. — Его явно устроил кто–то из людей Эвандера в шпиле. Это сужает круг подозреваемых до достаточно небольшого числа лиц.

— Очень приятно слышать. — Откуда–то из темноты появился Веккман. — А где ваши остальные аколиты?

— В других местах. — Ответила Эмберли тоном, который должен был закрыть эту тему. К счастью, Веккман понял намёк.

— А что с Ракель? — Спросил я. Псайкерша была с нами, старалась держаться подальше от Юргена, но кажется, это ей не сильно помогало. Женщина забилась в угол, её изящное пурпурное платье выглядело так, будто его владельцу запихнули внутрь, не озаботившись, подходит ли оно по форме и размеру, а глаза смотрели в никуда. Всё как всегда, но кроме того Ракель бормотала себе под нос одни и те же фразы — я расслышал «Почти здесь» и «Оно приближается», и ни первое, ни второе, не звучали обнадеживающе. — Она нашла камни душ?

— Они здесь. — Сказала Ракель обведя рукой всё вокруг. — Близко. Они кричат в ужасе.

Это было не совсем то, что я хотел услышать.

— Можешь сказать точнее? — Спросил я, но псайкерша уже вернулась в свой мир, так что я не стал ничего говорить — хоть дыхание сберег.

— Здесь слишком много всего происходит. — Эмберли повторила её жест, видимо имея в виду толпившихся в садах гостей. — Их разумы не дают Ракель сосредоточиться.

— Но она убеждена, что что–то должно произойти. — У меня снова закололо ладони, как это бывает всегда, когда происходит что–то неправильное, но я сам не пойму что. — Нам нужно найти губернатора и отвести в безопасное место. — А ещё это даст мне отличный предлог быть подальше, когда тут все станет плойново.

Дефрой рассмеялся.

— Я точно знаю, где он сейчас, комиссар. Плохой бы из меня был командир гвардии, если бы я не знал. В лабиринте он в безопасности как нигде.

— В лабиринте. — У меня уже мелькала эта мысль, но тогда я не сумел ухватить её за хвост, а теперь переживал весьма неприятное осознание. — Камни душ отнесли в центр лабиринта!

— Откуда вы знаете? — Спросил Веккман, и я бросил взгляд на Эмберли, гадая, как смогу объяснить свою уверенность, не выдав постороннему тайны Юргена.

— В губернаторском багаже был ящик, который отнесли в центр лабиринта, а не в дом. — Сказал я. — Я это точно помню, это был тот ящик, на котором сидел Юрген.

Эмберли кивнула, и я с облегчением осознал, что она поняла меня. Ракель не могла почувствовать камни, когда мы были в грузовике рядом с ними из–за ауры моего ординарца, и вновь почуяла их, когда мы его покинули. Камни душ точно были в ящике, на котором он сидел.

Конечно, Дефрой ничего не понял.

— В этом ничего необычного. — Сказал он. — Губернатор всегда устраивает приём для особых гостей в центре лабиринта. Это традиция.

— В том самом лабиринте, где люди порой пропадают без следа? — Уточнил я, постаравшись поддать в голос легкомыслия, чтобы не выдать себя перед теми, кто мог нас подслушивать.

Дефрой рассмеялся.

— Да это просто байки. — Сказал он. — Я же говорил вам, найти дорогу сможет и ребёнок. Заблудиться там невозможно. — Но одного взгляда на Эмберли и Веккмана мне хватило, чтобы они поняли, что я имею в виду. Жертвоприношения — обычное дело в культах Хаоса, и как бы еретики не были осторожны, слухи и сплетни появляются всегда, даже если никто не принимает их всерьез или не знает истинной подоплёки.

— Нам нужно попасть в лабиринт, немедленно. — Решительно заявил Веккман, и Эмберли кивнула.

Дефрой был смущен и немного раздражён.

— А ты стал тут распоряжаться, потому что…?

— Потому что так сказал Император. — Отрезал Веккман, показывая электуировку на руке.

Командующий на миг растерялся, увидев узнаваемый символ Инквизиции, а потом повернулся к Эмберли.

— Я думал, это она — инквизитор.

— Да, она инквизитор. Как и я.

— Поспешите. — Ракель подняла голову, на её лице было ещё более затравленное выражение чем обычно, а нотки страха в её голосе придавали ему необычную ясность. — Пока не поздно.

— Верно. — Я потянулся за оружием, принимая решительную позу, которой все от меня ждали в таких обстоятельствах, но в душе надеясь, что первыми вперед пойдут инквизиторы. — Неплохо будет послать туда же один-два ваших отряда. — Добавил я, обращаясь к Дефрою.

— Нет. — Эмберли опередила его. — Мы разберемся сами.

— Как скажете. — Бросил командующий, явно раздосадованный тем, что воинским искусством его подчинённых пренебрегли.

— Как скажу. Если тут замешано колдовство, то чем меньше людей ему подвергнутся, тем лучше. — Произнося это, Эмберли кивнула мне, и я уловил скрытый смысл её слов — хотя огневая мощь никогда не помешает, она хотела, чтобы свидетелями примечательных способностей Юргена стало как можно меньше людей.

— Это разумно. — Дефрой колебался, явно слегка напуганный упоминанием колдовства, но настроенный исполнить свой долг до конца. — Но позвольте мне тогда оцепить лабиринт, после того как вы войдёте.

— Здравое предложение. — Оценил я, решив, что Дефрой не будет доставлять неприятностей, если почувствует себя нужным. — Тот ковен, что мы обнаружили на Дречии, призвал демона. Не хочу, чтобы нечто подобное вырвалось на свободу здесь.

— Как и мы. — Согласился командующий миг спустя, чуть позеленев лицом и бросив взгляд на развлекающихся гостей. — Их лучше эвакуировать.

— Да, займитесь этим. — Кивнула Эмберли и бросила взгляд на бормочущую что–то псайкершу. — И позаботьтесь о Ракель. — Последняя явно была не в том состоянии, чтобы сопровождать нас.

— Конечно. — Получив чёткий фронт работ, Дефрой будто повеселел. Оставив его заниматься делами, мы направились к лабиринту.

Чем ближе мы подходили к нему, тем более зловещим он казался — густая листва нависала на нами как стена из множества маленьких тёмных переплетающихся листьев. Повсюду кружили весёлые гости в ярких одеждах — многие с напитками или закусками в руках — совершенно не подозревая об опасности, а со стороны особняка доносилась едва слышная отсюда музыка — там начались танцы. Гвардейцы в сине-золотом уже появились среди гостей, порождая легкие волны испуга, и я почувствовал лёгкое облегчение, поняв, что Дефрой взял быка за рога.

Впрочем, не могу сказать того же о себе. Помня о том, что мы обнаружили в пещерах Дречии, я предсказуемо не хотел соваться в то, что выглядело как ещё одно гнездо культа.

— Думаете, Фульхер знает, что там происходит? — Спросил я, и оба инквизитора бросили на меня жалостливые взгляды.

— Постарайся принять это, Кайафас, — сказала Эмберли, — но он и заправляет культом. Это единственное логичное объяснение.

— Именно так. — Добавил Веккман на тот случай, если я почувствовал себя недостаточно тупым. — Кто ещё мог бы провести убийцу в губернаторский дом так, чтобы опытный сыщик не обнаружил бы никаких следов?

— И у кого ещё есть власть отдать приказ на сбор камней душ с убитых эльдаров? — Подкинула ещё один риторический вопрос Эмберли. — Только у человека, что сейчас располагает целым ящиком таковых.

— Наверное, именно поэтому он так рисковал, участвуя в прорыве блокады. — Я попытался показать, что хоть сейчас что–то понял. — Чтобы привезти их сюда. Но почему сейчас?

— Думаю, мы скоро это выясним. — Сказала Эмберли и, кивнув гвардейцам, что стояли на часах у входа в лабиринт, прошла мимо них в зеленоватый полумрак.

Мы последовали за ней, и я оказался окружен высокими зелёными стенами, меж которых был едва виден купол у нас над головами, и совсем не видна планета. Под ногами у меня оказался аккуратно подстриженный газон — короткий и пружинящий, по которому я сделал несколько осторожных шагов, пока остальные толпились у меня за спиной. Лабиринт приглушал разговоры, делая их почти неразличимыми, а каждый вздох и шорох, что издавала одежда, звучал ужасающе громко.

— Куда идти? — Спросил Веккман, и я показал направление, которое описывал мне Дефрой.

— Второй поворот налево, потом первый направо. — Вспомнил я. — Дефрой говорил, что это приведёт нас прямо к центру.

— Звучит довольно ясно. — Согласился он, зашагав в указанном направлении.

Поначалу всё шло хорошо — мы неплохо продвинулись вглубь, хотя воздух вокруг был густой и какой–то приторный — сперва я решил, что это из–за отсутствия ветра и узости проходов, где едва можно было идти гуськом. Веккман решил пойти впереди, что меня более чем устраивало — так что я шагал за ним, держа оружие наготове и чувствуя в руках его знакомый, успокаивающий вес. Юрген, само собой, шёл прямо за мной — мне не нужно было поворачиваться для того, чтобы удостовериться в этом, а Эмберли едва не наступала ему на пятки. Я не был уверен, приготовил ли кто–то из шедших за мной оружие[188], но у Веккмана в одной руке появился болт-пистолет, который он сжимал, излучая уверенность в том, что готов его применить, а в другой — любопытный обсидиановый жезл, длиной почти с мой цепной меч. Я никогда не видел похожего оружия, но оно выглядело зловеще, а вокруг него слабо сиял ореол сверхъестественных энергий.

— Чувствуете запах? — Спросил Юрген, и я кивнул.

— Чувствую. — Внезапно, мне стало намного беспокойнее. Густой, мускусный аромат разливался в воздухе, вмешиваясь с запахом сырой листвы и подстриженной травы. — Прямо как в туннелях на Дречии.

— Правда? — Веккман обернулся ко мне, на его лице читалось беспокойство. — Значит, мы близко.

— Думаю, да. — Согласился я. — Посмотрите на листья.

Он бросил взгляд на живую изгородь и медленно кивнул.

— Я понимаю, о чём вы. — Сказал он. Растительность здесь менялась, становясь сочнее, и листья теперь походили на маленькие зелёные языки; пока я смотрел на ближайший, мне показалось, что он шевельнулся, слабо и отталкивающе похотливо изгибаясь. — Тогда лучше поторопиться.

— Лучше. — Согласился я, и мы снова зашагали через коридоры лабиринта, и чем ближе в сердцу этого нечестивого места мы подходили, тем сильнее менялось всё вокруг. Зелёный уступил место тысячам оттенков розового и бурого, в лабиринте пульсировала нечестивая жизнь, что извивалась, дергалась и пыталась дотронуться до нас, когда мы безмолвно проходили мимо.

— Второй налево, первый направо. — Бормотал Веккман, явно просто пытаясь занять мозг. Приторный запах становился всё навязчивее с каждым шагом, отчего у всех кружились головы, и я был рад тому, что Юрген рядом — его знакомый аромат перебивал другие запахи и помогал мне оставаться на земле. — Второй налево… Стоп! Тут тупик. — Веккман повернул голову, осматриваясь. Он выглядел немного смущённым. — Должно, быть я обсчитался.

— Нет. — Тревожно ответил я, потому что тоже считал, и, держу пари, что считали все.

— Вернёмся. — Предложила Эмберли, осторожно поворачиваясь и стараясь держаться от как можно дальше от животрепещущих стен. — Пойдем обратно по нашим следам.

Мы стали возвращаться, но теперь во главе отряда шла Эмберли. После нескольких поворотов она замедлила шаг и с видимым беспокойством принялась озираться.

— Тут должен был быть проход. — Сказала она. — Но он пропал.

— Колдовство. — Веккман был скорее сердит, чем испуган. — Это место меняется вокруг нас.

— Нам сюда. — Я указал на ближайшую стену; моё подсознательное чувство направления работало в полную силу даже в таком диком месте, как это. Я включил меч. — Если путь перекрыт, мы можем проложить свой. — Я замахнулся гудящим клинком и рубанул по живой изгороди^{10} , развалив её как гретчина — вернее, ещё легче, ведь в изгороди не было костей, что могли замедлить зубья меча хотя бы на миллисекунду. Во все стороны полетели веточки, измочаленные листья и брызги сока. Прорубаемая мной дыра в соседний проход заметно расширилась, когда кусты сами собой расступились, остерегаясь ревущего меча.

— Хорошая идея! Продолжай! — Поддержала меня Эмберли, и я продолжил, прорубаясь через одну изгородь за другой. Все остальные спешили проходить в проделанные мной дыры, а за их спинами они затягивались, как исцеляющиеся раны.

— Так будет быстрее, сэр. — Предложил Юрген, покачивая в руках мельту, но я, хотя искушение было велико, покачал головой.

— Может и быстрее. Но если мы устроим тут пожар, то все сгорим. — Выдав этот весомый аргумент, я продолжил рубить изгороди мечом, что, честно признаться, становилось труднее. Растения становились всё более мясистыми, источали какие–то вязкие выделения, а летящий во все стороны сок теперь больше походил на кровь. Идти тоже становилось труднее — земля стала скользкой и неровной, я мне приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться на ногах.

Сам того не заметив, я оказался на широкой поляне в сердце лабиринта, весь перемазанный кровью и потрохами растений. Остальные были прямо за мной. Стены вокруг нас полностью преобразились — теперь эта была дергающаяся плоть, пронизанная пульсирующими сосудами, которые складывались в картины, поражающие своей порочностью. Картины, которые с энтузиазмом воплощали в жизнь мужчины, женщины и андрогины всех форм и размеров, что обнаружились на поляне. По сравнению с этим, то, что я видел на Дречии, было просто собранием техножрецов, обсуждающих фрагмент машинного кода.

Стоило мне оторвать глаза от чудовищного зрелища в поисках непосредственной угрозы, как меня охватило странное чувство дезориентации. Секунду спустя, я понял, что место, в которое мы вторглись, больше чем должно было быть — оно превосходило размерами весь лабиринт, в который мы совсем недавно вошли.

Как и в пещере, что мы нашли на Дречии, культисты расположись вокруг центрального алтаря, у которого что–то сосредоточенно и недобро бормотали и скакали едва различимые фигуры.

— Янбель, — Эмберли постучала по вокс-бусине, — передавай сообщение.

— Я попытаюсь. — Заверил её техножрец. — Но я не уверен, что взломал их шифры. А даже если взломал, они могут просто не послушать.

— Это они послушают. — Ответила Эмберли и добавила несколько непостижимых фраз на ритмичном эльдарском языке. — Передай это.

— Считайте, что уже сделано. — Сказал Янбель и вышел со связи. Я мог бы гадать, что всё это значило, но учитывая обстоятельства, думаю, вы не удивитесь, узнав, что мой мозг был занят не этим. Я принял защитную стойку и поднял лазпистолет, ища цель. К счастью, никто из участников оргии не обратил на наше внезапное появление никакого внимания, хотя мы не ожидали, что это продлиться долго, так что встали спиной к спине, готовые к обороне.

— Тут камни, сэр. — Указал Юрген, чуть громче обычного, чтобы его не заглушали голоса празднующих, что начинали сливаться в единое песнопение. Я снова почувствовал колотьё в ладонях — такое пение я слышал совсем недавно, и не мог забыть его предназначение.

Мой ординарец был прав. На возвышении в самом центре лабиринта были кучей свалены десятки сверкающих кристаллов в окружении извивающихся и что–то бормочущих культистов. Они светились так же ярко, как раньше, их цвета менялись и колебались как у того, что Эмберли показывала мне, но было в них и что–то иное — по камням скользили тёмные разводы, будто чернила, пролитые в воду. Сперва я подумал, что мне это кажется, но чернота распространялась как плесень, медленно пожирающая гнилой плойн.

— Это плохо. — Сказал Веккман, поднимая обсидиановый жезл. Разряды энергий на нём стали более заметны — они носились по всему жезлу вверх и вниз. Я оглянулся, убеждаясь, что Юрген достаточно далеко, чтобы не мешать этому устройству. В конце концов, специалист тут Веккман, и от него могут зависеть наши души. — Они порождают слишком много варп-энергий, чтобы нуль-жезл мог её рассеять. — Кажется, он и Эмберли впервые обменялись взглядами взаимного согласия. — Так что придётся прервать призыв старым добрым способом. — И Веккман выстрелил в ближайшего культиста.

— Что..? — Переспросил я, слегка сбитый с толку развитием событий. Воспоминания о дречийских культистах были ещё живы, и провоцировать этих, побуждая их напасть, мне показалось чудовищно немудрым.

Веккман посмотрел на меня — его глаза были холодны даже для инквизитора.

— Они открывают путь демону. По сравнению с ним тот, с которым вы встречались — всего лишь котёнок джиринкса. Нам нужно остановить поток энергий, что идёт от их осквернённых душ, пока не стало слишком поздно. Это единственный путь спасти планету от проклятия.

— Именно так. — Согласилась Эмберли, поднимая закованную в силовую броню руку, на запястье которой был закреплён шквальный болтер. Два инквизитора начали продвигаться вперёд, окатывая культистов градом болтов.

— Постойте. — Попытался остановить их я, но мои потуги не удостоили внимания. — А зачем тут камни? — Они ведь были ключом ко всему, хотя и я не мог понять, в чем их предназначение.

— Она идёт! Она идёт! — Через звуки песнопений и стрельбу прорезался экстатический крик, и дергающаяся фигура, одетая разве что в богохульные знаки, нарисованные веществами, о происхождении которых я не хотел и задумываться, прыгнула на возвышение и встала прямо перед грудой болезненно светящихся камней. Это оказался Фульхер — к счастью, Эмберли была слишком далеко и слишком занята истреблением еретиков, чтобы сказать «А я же говорила». Ещё до того, как эхо губернаторского крика замолкло, воздух над камнями затрещал от переполнявших его энергий, а потом будто разорвался, и нечто нечестивое шагнуло или проскользнуло в брешь. Я не мог дышать; ужас пронзил меня до глубины души, и я ощутил кощунственную неправильность того, что вторглось в наш мир, что бы это не было. Я взглянул на Эмберли и Веккмана, которые прекратили бойню, чтобы посмотреть на то, что происходит, а потом на Юргена, который просто поднял мельту и ждал приказа.

Это был не тот демон, которого мы видели на Дречии, но что–то в нём выдавало общее происхождение — такое же родство есть между гретчинами и орками. В этой твари не было ничего вещественного, за что мог бы зацепиться глаз — скорее это был лишь намёк на присутствие, что парил в воздухе, источая осязаемое и злорадное предвкушение. Фульхер упал на колени, раскинув руки и подняв лицо к туманному ужасу над алтарём. Его голос дрожал от страстного рвения истинного сумасшедшего.

— Именем Слаанеш, я приветствую тебя. Именем Слаанеш, я связываю тебя… — В один голос завыли все культисты.

Фульхер погиб первым — и поделом ему, если хотите знать. Кровь, плоть и кости губернатора расплавились как свечной воск, и его засосало в пустоту, в которой парила тварь у нас над головами. Потом так же поглотило ближайших культистов, и их сплетённые тела слились воедино, став сгустком корчащейся плоти, обвившейся вокруг того, что осталось от губернатора. Остальное происходило куда быстрее — прежде чем кто–то из еретиков успел осознать, что за судьба им уготована, они были схвачены и присоединены к кружащейся массе плоти. Затянуло даже тела тех, кого успели застрелить инквизиторы, и их разлитая кровь и кости присоединились к ужасному скоплению останков.

— Камни потемнели. — Отметил Юрген, когда Эмберли и Веккман перестали стрелять по культистам и перевели огонь на огромную тушу, что росла у нас над головами и уже была размером с «Химеру». Он был прав — чёрные пятна, что я заметил раньше, расползались по эльдарским камням всё быстрее и проникали внутрь. — Что это значит?

— Это значит, что я поглощаю души, что они хранят. — Раздался сладкозвучный голос, и по моей спине пробежала дрожь ужаса. Этот голос был чудовищно знаком, а с недавних пор я много раз слышал его во сне. Парящая в воздухе масса плоти снова начала меняться, принимая более определённые очертания, отличающиеся от тех, что я помнил по ночным кошмарам, преследовавшим меня после схватки на Адумбрии, и совершенно не похожие на человеческие, которые эта ведьма имела, когда мы впервые встретились на Славкенберге, но каким–то образом, служащие отражением и развитием и тех и других. — И это делает меня в тысячу раз сильнее, чем тогда, когда мы встретились в последний раз. — Из ещё не до конца сформировавшегося рта вырвался смешок, такой беззаботный и соблазнительный, что я сам начал улыбаться в ответ, пока мозг не оборвал этот порыв. — Так что на этот раз можешь даже не думать о том, чтобы отправить меня в Варп, и даже твой ужасный маленький друг тут тебе не поможет.

— Это та, о ком я думаю, сэр? — Спросил ужасный маленький друг, хмурясь в недоумении и целясь получше. — А я думал, она не сможет появится ещё тысячу лет, после того как вы изгнали её.

— Это же Эмели, в конце концов. — Сказал я, когда возвышающийся демон воплотился и ступил с возвышения. Меня переполнял ужас, и я едва смог удержать себя в руках, когда её стройное копыто коснулось земли. Как же я завидовал своему помощнику и его непоколебимой вере в то, что Император защищает и будет защищать даже в столь ужасных обстоятельствах, как это. Инквизиторы тоже держались, но я хорошо знал Эмберли, и понимал, чего ей это стоит. Камни душ погасали — ужасно обольстительное чудовище продолжало вытягивать их суть. — Меня не спрашивай.

— Правила — для слабых. — Пренебрежительно произнесла Эмели, и тут Юрген выстрелил. Как и болты инквизиторов, вспышка хищного жара не оказала никакого воздействия — лишь на краткий миг на гладкой, сладко пахнущей плоти появилось крошечное пятно. Это положило конец надежде на то, что присутствие моего ординарца сможет ослабить демоницу настолько, чтобы сосредоточенный огонь нашего оружия смог изгнать её в Варп, как это было в прошлый раз. Она нахмурилась, посмотрев на Юргена — Не знаю, зачем я вообще приказала моему маленькому питомцу убить тебя.

Как ни странно, я почувствовал раздражение, осознав, что убийца в аэромобиле должен был расправиться не со мной — его целью был Юрген. Фульхер тогда ведь даже отметил отсутствие моего помощника — а я не придал его словам никакого значения.

— Что ж, по крайней мере, твои прислужники всё такие же неумехи, как раньше. — Съязвил я, надеясь вывести её из равновесия и спровоцировать на какую–нибудь глупость. Не самый безопасный план, конечно, но прежде это работало, а других идей у меня не нашлось. Кроме того, если честно, было досадно узнать, что ты, отчаянно боровшийся с убийцей за свою жизнь, за самом деле должен быть стать просто сопутствующей потерей, так что обидчивая мелочность с моей стороны была ожидаема.

— Я беру то, что могу. — Ответила демоница, чинно пожав плечами. — А сейчас я взяла поиграть целый мир, каждого его обитателя и души всех эльдаров, что проникли сюда, и которые я скормлю Слаанеш. Не говоря уже о пути в Паутину, которым я займусь, когда заскучаю.

— Наслаждайся, пока можешь. — Ответил я, подумав, что, вероятно, она так и сделает, ведь никто из нас ничего не сможет ей противопоставить, но я, по крайней мере, погибну в бою. Кроме того, Эмберли, кажется, вела сейчас довольно бурный разговор с кем–то по вокс-связи, так что чем больше я буду занимать Эмели, тем выше шансы инквизитора добиться того, чего она хотела. Я уловил слова «если хоть один из них выстрелит, вы все ответите перед Инквизицией», но тут моё внимание снова переключилось на демоницу. — Юрген, не отставай. — Сказал я, зная, что он последует за мной без сомнений и промедлений, и прыгнул к чудовищу, замахиваясь цепным мечом.

Примечание редактора:

— Вот это больше похоже на тебя. — Проговорила Эмели, чей мелодичный смех был полон чистого очарования; уверен, что если бы Юрген не оставался так близко, защищая меня от её демонической ауры, я бы уже поддался на эти чары. Я знал, что подчиниться — значит потерять душу, но желание покориться всё равно было так подавляюще, что сдерживал его лишь инстинкт самосохранения. — Ты никогда не хотел делать всё по-хорошему.

— Ты никогда не предлагала. — Немного невежливо парировал я и взмахнул мечом, целясь в идеальной формы икру, покрытую сверкающей чешуёй — колено Эмели было примерно на уровне моего лица. Клинок врезался в украденную плоть, не оставляя за собой никакого следа — разорванная кожа и мясо мгновенно стягивались вслед за гудящими зубьями, и я невольно сделал шаг назад — нерастраченный импульс вывел меня из равновесия. Снова вспыхнула мельта — Юрген сделал второй выстрел, на этот раз почти в упор, и на коже демоницы осталась маленькая подпалина, мгновение спустя пропавшая без следа.

Эмели снова засмеялась — в смехе слышались нотки мстительной радости.

— Видишь? Больше ты не можешь меня ранить.

— Я бы не был так уверен. — Ответил я, но то была лишь бравада. Когда Эмели в последний раз воплощалась в мире, мы смогли загнать её под действие гасящей Варп ауры Юргена и повредить её тело достаточно, чтобы изгнать в Имматериум, но сейчас, казалось, что присутствие «пустого» никак не действует на демоницу.

В мой мозг начала прокрадываться настойчивая мыслишка. Если всё и правда обстоит так, если Юрген больше не представляет для неё угрозы, то почему она требовала от Фульхера убить его? Должна быть причина…

— А я буду. — Ответила демоница с таким запредельным самодовольством, что должно было приводить в бешенство, но которое выглядело удивительно милым, благодаря её чарам. — А когда я поглощу их совсем, то стану непобедимой. — Я с опаской бросил взгляд на груду камней души, что лежала у неё за спиной. По ним расползалась тьма — многие уже были поглощены больше чем наполовину, а несколько стали почти полностью чёрными — лишь в самых потаённых их уголках проскальзывали неверные искры. Голос Эмели стал низкими и соблазнительным — её тон ласкал сами мои кости. — Ты знаешь, ещё не поздно. Мы можем подружиться. Пусть прошлое останется в прошлом. Приходи и поиграй со мной. Я знаю, что ты хочешь этого. — И часть меня этого хотела, должен признаться — она была очарована её обольстительным голосом.

Но это была не большая часть. Мне приходилось видеть, что случается со смертными, что оказались настолько глупы, что поверили словам демона — например, из таких вот глупцов Эмели только что слепила себе тело.

— Извини. — Сказал я. — Но мне такие игры не интересы. Впрочем, если у тебя найдётся доска для регицида…

Я сделал ещё один бесплодный выпад, целясь ей в ногу — с таким же нулевым результатом. На лице демоницы появилось раздражение, и она, с грацией самой искусной танцовщицы, подняла ногу и топнула, метя туда, где я стоял. Плиты, что образовывали пол, укрытые под метровым слоем земли, прогнулись от удара, образовав небольшой, но изящный кратер. Если бы я в последний миг не бросился в сторону, она раздавила бы меня в лепёшку. Перекатившись и вскочив на ноги, я выпустил в тварь несколько лазразрядов из пистолета. Как и следовало ожидать, это вызвало у Эмели лишь лёгкое раздражение, но больше я ни на что рассчитывать не мог.

— Изыди, во имя Императора! — Крикнул Веккман, отбрасывая болт-пистолет и бросаясь вперед со своим трещащим посохом, которым он махал как клинком. В тот же миг Эмберли, что наконец–то стала действовать заодно со своим коллегой, взмыла в воздух на прыжковом ранце своей брони и опустошила магазин наручного шквалболтера в чудовищно соблазнительную демоницу.

На какой–то миг я посмел надеяться, что их объединённых усилий будет достаточно. Под ударом колдовского оружия Веккмана, нога Эмели лишилась вещественности, обратившись в сладковатый пар, а град взрывающихся снарядов ударил испещрил чудовищу глаза и безупречную щеку. С яростным воплем демоница ударила парящую в воздухе Эмберли одним из своих языков — от удара керамит на нагруднике пошёл трещинами, а сама Эмберли полетела наземь.

На мгновение моё сердце остановилось — но инквизиторы сделаны из более крепкого теста, чем обычные люди, и спустя секунду, что длилась вечность, Эмберли начала подниматься — сервомоторы её доспеха страшно гудели, когда повреждённые сочленения тёрлись друг о друга.

Веккман, всё ещё кричал на высоком готическом что–то, полное шипящих и горловых звуков, и размахивал нуль-жезлом — и когда демоница отшвырнула Эмберли в сторону, он стал для неё единственным врагом, ведь нас с Юргеном она уже не считала угрозой. Удар изящным копытом отправил Веккмана в полёт — уже мёртвого или просто лишившегося сознания — через всю поляну, сверкающий посох вылетел из его руки. Едва инквизитор лишился нуль-жезла, как плоть демоницы восстановились, а все следы ранений пропали.

Я поднял глаза и увидел Эмели, что улыбалась мне с теплотой хищника, заметившего в траве что–то маленькое и пушистое, и понял, что молю Императора о чуде; не то, чтобы я всерьёз ожидал этого, но, учитывая обстоятельства, оно бы точно не повредило.

Но именно чудо и произошло. Стоило мне сжать покрепче цепной меч и принять защитную стойку, встав между демоном и Эмберли, как весь купол потрясли удары, что показались мне слишком похожими за залпы тяжёлых орудий, чтобы быть успокаивающими.

Быстрый взгляд наверх показал, что так всё и есть. Громада эльдарского линкора[189] нависала прямо над нами, а позади неё я смог различить ещё несколько обтекаемых кораблей. Прежде чем я смог что–то понять, меня ослепил залп килевых лэнс-батарей, и весь купол вновь содрогнулся.

На этот раз выстрелы достигли цели, пробив в толстом бронекристалле дыру. С рёвом, достойным бешеного карнозавра, воздух начал улетучиваться, оставляя за собой след ледяных кристалликов, сверкающих в лучах солнца — я бы сказал, что от такого живописного зрелища у меня перехватило дыхание, если бы его и правда не начало перехватывать.

— Нам надо убираться отсюда! — Прокричал я, бросаясь к Эмберли и хватая её за руку в заранее обречённой на неудачу попытке помочь инквизитору, облачённому в тяжеленую и едва работающую силовую броню, встать на ноги. — Мы задохнёмся! — Моя шинель начала хлопать меня по ногам, развеваясь на потоках поднимающегося вверх воздуха.

— Нет, не задохнёмся. — Эмберли с удивительной скоростью поняла, что к чему и, к моему облегчению, наконец, встала на ноги. — Купол большой, дыра маленькая, воздух будет выходить вечность.

Мне пробоина казалась совсем не маленькой, но Эмберли была достаточно спокойна, а крики и паника бы плохо отозвались на моей репутации, так что я сделал глубокий вдох и бодро кивнул, будто понимаю, что происходит.

— Эльдары! — Крикнул Юрген, указывая вверх, где появилось несколько приближающихся к нам точек. Он поднял мельту, пытаясь прицелится.

— Оставь. — Скомандовала Эмберли. — Они на нашей стороне.

— На нашей? — Переспросил я с немалым изумлением.

Эмели, если уж на то пошло, была ещё больше сбита с толку. Демоница подняла голову, чтобы рассмотреть пикирующие мотоциклы — на них летели те самые колдуны, которых мы повстречали в шахтах Дречии, ну или одетые в точности как они. В безупречную плоть Эмели начали врезаться лазразряды из эльдарских пистолетов — этим они добились не большего чем мы — а их копья начали кружить вокруг демоницы и колоть её, оставляя открытые раны, что зарастали почти сразу, будто их и не было. Чудовище прыгнуло — казалось, так высоко подскочить невозможно — и её рука скользнула в миллиметре от одного из колдунов, а мгновение спустя демоница с грохотом приземлилась, отчего земля вновь содрогнулась.

— Ты позвала эльдаров на помощь? — Спросил я, вспоминая разговор Эмберли и её техножреца, что начинал обретать смысл.

— Конечно. — Ответила она, излучая терпеливое раздражение, характерное для всех женщин галактики, объясняющих мужчинам что–то очевидное. — Эта тварь питается эльдарскими душами. — Я снова почувствовал, что стою в шаге от некоего озарения, но Эмберли не дала сосредоточиться. — И почему нет?

— Справедливо. — Заключил я, внося свой небольшой вклад в эльдарский шквал лазерных разрядов, ни на что не надеясь и потому не разочаровавшись. Выстрелами я рисковал снова привлечь внимание Эмели, но не хотел терять лицо перед инквизитором; кроме того, раздражённая демоница была слишком занята, пытаясь хватать пикирующих эльдаров, и пока что не замечала меня. — Но они ведь захотят не только расправится с демоном?

— И они это получат. — Ответила Эмберли, не отрывая взгляд от ещё одной точки, что влетела в брешь купола. Она приближалась и становилась больше с каждой секундой. Я ожидал, что сейчас она свернёт или прекратит снижаться, но она неслась точно к нам.

— Он довольно… — Начал я, но оборвал сам себя, увидев, как новый участник боя, не снижая скорости, врезался в демоницу, буквально вбивая её в землю, разрывая плоть и кроша кости твари. Кажется, Эмели не такая непобедимая, как её мнилось. — Что это за херня?

Что бы это ни было, оно оказалось вдвое выше человека, а может и ещё больше. Я привык видеть у эльдаров яркие цвета, а это существо было тускло-серым, состояло из тёмного неполированного металла, и излучало жар, который я почувствовал даже на таком расстоянии. Сперва я подумал, что это нечто вроде дредноута, но это явно было не так.

— Сложно объяснить. — Сказала Эмберли.

— Оно живое? — Спросил я. — Казалось, что эта штука обладает неким злокозненным умом, но её спокойствие было неестественным, будто перед нами была наделённая волей и интеллектом статуя[190].

— В некотором роде. — Такое пояснение не очень помогло, до ещё до того, как я смог уточнить, тело Эмели начало восстанавливаться, плавно возвращаясь к былому обличию. — Они называют это «аватар».

Аватар встал в защитную стойку, изящно сменив несколько позиций. В металлических руках у него было древнее на вид копьё, украшенное рунами.

— Это было подло. — Произнесла Эмели, разминая только что восстановившуюся шею и набрасываясь на нового врага с ошеломительной скоростью и силой. Аватар уклонился от её удара — ему помог относительной маленький рост[191] — и сделал выпад своим древним оружием. Лезвие глубоко погрузилось в бедро демоницы, и Эмели взвизгнула скорее от ярости, чем от боли, и ударила в ответ, отчего аватар пошатнулся. Рана у неё вновь начала зарастать, но куда медленнее, чем те, что оставлял мой меч.

— Она слабеет. — Сказал я. Эльдарский конструкт подпрыгнул и нанёс удар врагу в торс. И вновь рана начала зарастать, но теперь ещё медленнее — равно как и те, что оставляли кружащиеся колдовские копья и лазразряды — теперь на гладкой коже демоницы ненадолго оставлялись отметины.

— Камни душ она почти поглотила. — Сказала Эмберли. — Но ещё может вытянуть оттуда достаточно силы, чтобы продержаться. — Она пыталась говорить спокойно, но я знал её достаточно хорошо, чтобы понять, как она беспокоится. — Аватар должен её измотать.

— У нас не так много времени. — Напомнил я. — Воздух всё ещё выходит.

— Верно. — Заметила она и взглянула на своего лежащего на земле коллегу. — Вы с Юргеном, берите Веккмана. Когда мы пройдём через шлюзы, я прикажу оборонительным батареям разнести весь купол.

Я счёл этот план великолепным, о чём немедленно её сообщил. Эмберли покачала головой.

— Даже этого может оказаться мало, чтобы изгнать столь могущественного демона. — Сказала она. — А ещё обстрел накроет эльдаров, из–за чего они могут в гневе разнести всю станцию. — Она пожала плечами. — Но других вариантов у меня нет. Хотя она связана с камня…

Внезапно осознание вспыхнуло у меня в голове, а мысль, что преследовала меня, наконец–то оформилась.

— Юрген может заблокировать эту связь. — Сказал я. — Как он сделал с Ракель. — Я повернулся к моему помощнику. — Нам нужно добраться до этих камней. Сейчас же.

— Очень хорошо, сэр. — Ответил он столь же флегматично, сколь и всегда, и тут же понёсся к камням, не обращая внимания на поединок гигантов.

— Давай за ним! — Крикнула Эмберли, но я уже бежал за своим ординарцем ещё до того, как она договорила — десятилетия опыта подсказывали мне, что в таких переделках, чем ближе к Юргену, тем безопаснее, хотя в этом случае, «безопасность» была очень уж относительным термином. Я уклонился от копья, которым махал аватар, чувствуя, как исходящий от металлической статуи жар обжигает мне волосы на загривке, а потом поднырнул под хвост Эмели[192], что едва не снёс мне голову. Кружащие повсюду эльдары тоже не особо помогали — вокруг нас трещали выпущенные ими лазразряды, хотя промахнуться по такому здоровенному демону было непросто. Ударившись оземь, я увидел странное оружие Веккмана, что едва ли не само закатилось мне в руку, и инстинктивно схватил его, бросив цепной меч. Поднявшись на ноги, я сделал несколько пробных взмахов. Жезл был до странности лёгким для своего размера, но он мог ранить громадную демоницу так, как не могло моё старое оружие, так что я принялся нащупывать руну активации и, не обнаружив таковой, понадеялся, что жезл включается сам, когда нужно.

— Убирайтесь отсюда! — Эмели взмахнула рукой, что у неё была размером с терминатора, пытаясь смахнуть Юргена, но тот в последний миг пригнулся, а распрямляясь умудрился ещё раз жахнуть из мельты. На этот раз обугленный кратер у демоницы на руке не зарос, а из раны потекла какая–то зловонная жижа.

— Сработало! — Крикнул я, потрясая жезлом павшего инквизитора как цепным мечом, ударил Эмели по ноге и вновь, к моему облегчению, частица её тела растворилась в Варпе, даже если всего на миг.

— Хорошо. — Эмберли подобралась к Веккману и взвалила его на плечо. Юрген же вскарабкался на возвышение, где лежали камни душ. Эта груда доходила ему почти до пояса, и я впервые осознал, как много здесь этих побрякушек — неудивительно, что Эмели набрала такую силу.

— Что делать дальше, сэр? — Спросил Юрген, что было довольно разумно в таких обстоятельствах.

— Попытайся не умереть. — Это была лишь наполовину шутка. Если ниспосланный ему Императором дар будет помогать нам, то Эмели это поймёт и осознает, что убить Юргена — её единственный шанс на спасение. Конечно, сперва ей придётся расправиться со мной, так что, скорее всего, концовки я так и не узнаю. Я взобрался на возвышение сам.

Эмели взвизгнула, когда аватар не дал ей прыгнуть к нам, схватив за хвост. От его кулаков валил дым и пар, демоническая плоть под железными пальцами обугливалась и пузырилась. Эмели резко развернулась и ударила в то, что должно было бы лицом конструкта, от чего тот пошатнулся.

— Что–то происходит. — Прокомментировал Юрген, в чьём голосе появилась озадаченность. Я рискнул бросить взгляд за спину, и почувствовал прилив оптимизма. Камни стали светиться ярче, свет прогонял захватившую их тьму, что начинала угасать. Медленно, но уверенно, даже почерневшие камни снова начинали сиять.

— Она слабеет! — Прокричала Эмберли, в чьём голосе мешались облегчение и неверие. Это была правда. Загадочное, ярко засиявшее оружие аватара прорубилось сквозь плоть и кости демона, а порождение Варпа било в ответ со всё большим отчаянием.

— Довольно! Довольно! — Завыла она. Потом громадная масса плоти рухнула на землю. Казалось, что из этой груды сочатся миазмы небытия, и извиваются как горячий воздух в пустыне — так сущность демона пыталась сбежать из гибнущего тела.

Но аватар оказался быстрее — он ударил бестелесную сущность своим оружием и бессловесный вопль боли и отчаяния пронесся по воздуху вокруг нас. Копьё эльдарского конструкта охватил нимб света, в котором была видна отчаянно борющаяся тень, которую будто бы втягивало внутрь оружия. Потом свет погас, и аватар замер в бдительной неподвижности.

— Это всё? — Спросил Юрген, и я с благодарностью выдохнул, только сейчас поняв, что уже долго не дышал, вознося безмолвные, но от того не менее пылкие благодарности Императору за наше спасение.

— Трон знает. — Сказал я, снова берясь за оружие. Эльдары кружили у нас над голосами — они прекратили стрелять, потому что стрелять больше было не во что, и призвали обратно копья.

— Осталось только прибраться. — Сказала Эмберли, когда рядом с нами опустился один из реактивных мотоциклов, с которого слез Семботен с адресованным нам уже знакомым выражением лёгкого презрения. Она подняла руку и заговорила на эльдарском.

— Говорите на вашем языке, пожалуйста. — Прервал её провидец. — Там будет гораздо проще, и не придётся потом всё объяснять.

— А у нас есть время на объяснения? — Спросил я, снова посмотрев в дыру в крыше и попытавшись сделать этот взгляд небрежным, а не испуганным. — Я как–то пытался дышать в вакууме, но повторять не хочется.

Едва эти слова вырвались у меня изо рта, как ветер улёгся, а брешь в потолке закрыло мерцающее силовое поле.

Семботен улыбнулся в мой манере, что у всех ассоциируется с эльдарами, и которую все ненавидят.

— У нас есть время. — Сказал он, и повернулся к Эмберли. — По крайней мере, на то, чтобы решить вопросы, которые нужно обсудить.

Примечание редактора:

Когда эльдары, по причинам, что мне так и не удалось понять, прекратили своё наступление и покинули систему, я ожидал, что на меня обрушится град неловких вопросов от обоих инквизиторов. К счастью, Веккману оказалось достаточно моих слов о том, что нуль-жезл смог разорвать связь демоницы с камнями душ, что позволило Эмберли ловко скрыть тайный дар моего помощника.

— В любом случае, не такое уж это и враньё. — Сказала она за ужином на вилле. — В одиночку Юрген бы не справился с таким могущественным демоном. — Только тот, кто знал Эмберли так же хорошо, как я, мог заметить, что она чуть вздрогнула, сознавая, как близко от проклятия были мы все. Впрочем, к ней быстро вернулась обычная беззаботность. — Но нуль-жезл усилил его или поддержал или как–то так. Если верить Веккману, этот жезл работает так же как живой «пустой».

— К слову, о Веккмане, — сказал я, чуть неразборчиво — рот был набит плойном-пашот, — как он?

— Восстанавливается. — Ответила Эмберли с оттенком чего–то до странности похожего на восхищение. — В медицинском крыле «Экстернус Экстерминатус». Он намного крепче, чем выглядит.

— Наверное, и должен таким быть. — Согласился я. — Если постоянно имеет дело с подобными Эмели.

— Или совершенно чокнутым. — Сказала Эмберли. — Но в хорошем смысле. — Она отодвинула тарелку с десертом.

— Звучит как начало прекрасной дружбы. — Я не мог удержаться от того, чтобы немного подразнить её.

Эмберли вздохнула с лёгким сожалением.

— Инквизиторы редко бывают друзьями. — Сказала она. — Но в похожих обстоятельствах я обязательно обращусь к нему за советом.

— Даже при том, что он решил взорвать термоядерную бомбу в жилой области? — Спросил я.

Эмберли покачала головой.

— Это я решила. Он хотел уничтожить всю станцию, просто чтобы быть уверенным, что скверна Хаоса полностью вычищена. Я убедила его, что взорвать поместье губернатора будет достаточно. По крайней мере, пока.

Я кивнул, венчая съеденный ужин глотком амасека.

— По крайней мере, это позволило сочинить легенду о Фульхере-мученике. — Должен признаться, эти слова у меня будто застряли в горле. По всем законам имя Фульхера должно быть проклято до тех пор, пока стоит Империум — то есть почти навсегда, а вместо этого его стали почитать как героя. — Мученика, из–за которого эльдары отвалили от нас. — Сделав ещё один глоток мягкого, ароматного напитка, я задал тот вопрос, на который давно хотел услышать ответ. И не только я, на самом деле — Кастин и Броклау были в полном недоумении, пусть и отрадном — ведь война на поверхности клонилась явно в пользу ксеносов — даже 597-ому приходилось отходить — как эльдары внезапно и неожиданно отступили. — Почему они ушли? Мне казалось остроухие твёрдо вознамерились захватить планету.

— Они у нас в долгу. — Сказала Эмберли. — Если бы не ты, множество эльдарских душ бы отправились в пасть демону, а может быть — самой Слаанеш. Семботен не был уверен.

— Настолько в долгу, что готовы отказаться от Железоплавильни в обмен на камни душ? — Спросил я, не до конца веря в это. Такое звучало очень уж странно, даже для ксеносов.

Но Эмберли кивнула.

— Практически. Кроме того, они не были слишком счастливы видеть, в каком состоянии планета. Мне показалось, что даже если бы они смогли завоевать Железоплавильню, то переделывать её под себя им будет слишком долго и дорого.

— Правда? — Я подумал об этом. — Я всегда считал, что эльдары рассчитывают всё на много ходов вперёд.

— Так и есть. — По лицу Эмберли тенью скользнуло лёгкое беспокойство. — Но что–то приближается. Семботен не уточнял, но это его тревожит.

— И скоро? — Спросил я, но Эмберли лишь покачала головой.

— Он не уточнял и насчёт этого. — Тут она усмехнулась в своей обычной беззаботной манере. — Но уж точно не сегодня вечером.

— Хорошо. — Сказал я, приканчивая стакан. — А он не говорил, почему послал «Гадюки», чтобы спасти меня от убийцы?

Эмберли кивнула.

— По крайней мере, в этом был смысл. Во всех вариантах будущего, где тебя убивали, демон воплощался, и с ним ничего не могли поделать. Хотя Семботен так и не понял, почему ты был ключевой фигурой.

— Потому что мне подвернулся нуль-жезл. — Сказал я, чтобы показать, что способен хоть немного рассуждать.

— Или потому что ты был рядом с Юргеном. — Эмберли пожала плечами, что всегда отвлекало внимание. — Так или иначе, это повлияло на его способность увидеть, что точно произойдёт.

— Итак, что теперь? — Спросил я.

Эмберла задумалась.

— Я высажу Веккмана на Дречии, чтобы он разобрался с культом, а сама покину систему. Мне всё ещё нужно поймать еретехов-контрабандистов.

— А мне лучше будет вернутся в полк. — Согласился я с большим сожалением. Всякий раз мы расставались, не зная, когда наши пути пересекутся вновь. — Уверен, где–то идёт война, на которой мы будем нужны.

— Не сомневаюсь, что идёт. — Я хорошо знал улыбку, которой меня одарила Эмберли, и понял, что улыбаюсь в ответ. — Но она ведь может подождать до завтра?

— Уверен, что может. — Согласился я.

Сэнди Митчелл — автор длинной серии романов во вселенной Warhammer 40,000 о Герое Империума, комиссаре Кайафасе Каине, а также аудиодрам «На крючке» и «Меньшее из зол». Также его перу принадлежит множество рассказов — в том числе «Последний человек» в сборнике «Миры Саббат» и несколько романов, действие которых происходит в мире Wahammer Fantasy Battles. Он живёт и работает в Кембридже.