Ознакомление с источниками (Повесть временных лет, летописные списки, Житие…, открытые исторические, лингвистические, археологические, гидрологические и климатические публикации) показывает, что период IX–X вв. является темным периодом истории древней Руси. Сами летописи содержат в себе противоречия — борьбу представителей новгородской земли и киевской. И это не просто противоречия. Отличаются даты одних и тех же событий, ведущие роли разных персон, присутствует в значительном количестве вымысел и присвоение чужой истории. О том, что хронология Повести … исключительно условная (т. е. не соответствует реальности), было сказано еще на заре XX века А.А. Шахматовым [168]. Каждый редактор летописи, что мог переписать — переписывал, что мог вставить в летопись — вставлял. Различные летописные списки полны не скрываемого личного отношения к прошедшим событиям и персонам. Известия европейских хроник и трудов арабских авторов того же времени о так называемой Причерноморской или Приазовской Руси полностью игнорируются или частично приписываются еще не существующему Киевскому княжеству.

Академик В.И. Меркулов [97] отмечал, что официальная историография боится вводить в научный оборот новые документы, предпочитая тиражировать устоявшиеся исторические схемы. Боится она, видимо, и новых постановок проблем, способных изменить существующий взгляд на события прошлого. В этом заключается главная причина того, что первостепенная для отечественной истории проблема — проблема начала и становления Руси — также далека от своего решения, как и три столетия назад, когда она была впервые поставлена в науке. В итоге, исторические оценки принципиально не меняются веками, а заблуждения всё больше укореняются в сознании людей. Прошло почти 20 лет с момента, когда эти слова достигли читателей, но ничего в историографии так и не изменилось. По-прежнему с экранов слышны, а в работах читаются те же застарелые заблуждения, особенно в вопросах IX–X вв. Именно этот период представляет для нас интерес.

Прежде, чем изложить свое видение, примем следующие исходные условия. В рассматриваемый период не было единой Руси, их могло быть несколько, и они могли быть не связаны одной территорией и одними временными рамками. Не использовать термин варяги (только в цитатах) для периода до XI века, т. к. он хроникально появился в только в 40-х годах XI века и исчез в XII веке. Учитывать состояние водного бассейна не по современным картам, а на основе данных геологии, гидрографии, подводной археологии и климатологии на тот период. Исходить из той ситуации, которая была в тот период без современных необоснованных версий, идеологии, предвзятости и желания подстроиться под тексты летописей. Основываясь на признании историков времен А.А. Шахматова, что летописная хронология является условной (как и диалоги — измышления летописцев XII века), не будем учитывать такие даты до конца X века, если нет подтверждения в зарубежных хрониках (договорах, анналах, записях путешественников того времени и др. Не использовать источники, описывающие текущие события через 2–3 столетия после появления первых хроникальных данных (в последующие столетия авторы или просто повторяют уже известное, или известные события и факты авторы изменяют в угоду современным им обстоятельствам).

Отметим один нюанс, который виден всем — двойственная огласовка корня рос-рус. По мнению академика-лингвиста О.Н. Трубачева [144], Брим В.А. [Происхождение термина Русь.1923.Т.I] ошибся в главном. Обойдя вопрос происхождения древних южных форм, имеющих сюда отношение, он был не в состоянии заметить и оценить тот факт, что двойственность о-у есть не более как отражение древнего индоевропейского чередования гласных в его местном, индоарийском, варианте Rok — (rauk-), Ruks-, Ross-, Russ-. Оба варианта на — о— и на — у— изначально представлены на Юге. Академик отмечает, что это очень существенно, потому что последующие десятилетия не внесли в вопрос ни малейшей ясности. Несмотря на правомерность применения обоих вариантов рос-рус, при цитировании будем использовать тот этнохороним (этникон), который был в первоисточнике.

Некоторые авторы, говоря о раннем упоминании руссов, ссылаются на ас-Саалиби (961-1038 гг.). Уточним ссылку, относящуюся к середине VI века. Якобы русы, враждебный арабам северный народ, союзный хазарам, упомянуты в контексте рядом с именем Хосрова I Ануширвана. Но, если о славянах ранее писал ат-Табари (839–923 гг.) [136], то о руссах значительно позже — ас-Саалиби. Т. е. более поздний автор (почти через 100 лет) уже внес изменения в соответствии с современной ему ситуацией. При корректном отношении к материалу эту ссылку с якобы упоминанием руссов использовать нельзя.

Еще одна ссылка, используемая некоторыми авторами, середины VII века. В ней говорится о необходимости охранять Дербентский проход от варварских народов при описании событий войны 643 г. Автором текста является Табари, а перевел текст на персидский язык визир при дворе Саманидов в Бухаре Балами в 963 г. Т.М. Калинина [55] приводит полный текст Табари и разбор несоответствия перевода Балами оригиналу. Вывод — в оригинале нет никаких упоминаний о руссах. По Т.М. Калининой, Балами не включал иснады, поэтому его сочинение короче труда Табари, и не следовал точности в своем переводе. Переводя текст Табари, Балами объединил два рассказа Табари — о завоевании Азербайджана и о завоевании ал-Баба, более кратко воспроизвел рассказ Табари о событиях вокруг Дербента и с некоторыми изменениями. Наместника Дербента Балами именует не Шахрибаразом (как у Табари), а Шахрийаром. Замена была сделана, видимо, переписчиком, т. к. в других списках и изданиях Истории Балами текст оригинала и перевода совпадают. Таким образом, при корректном отношении к материалу и это упоминание о руссах не может быть учтено.

Во многих работах привлекают сюжет с нападением руссов на Сурож в 795 г. Ни в византийских хрониках, ни в русских летописях нет упоминания о подобном нападении. Первоначальный Греческий прототип Житие Стефана Сурожского не сохранился, а некоторые эпизоды поздних редакций, по мнению исследователей, выглядят настолько неправдоподобными, что сформировалось устойчивое мнение, что это агиографическое сочинение. Особенно его славянский вариант является более литературным, чем историческим источником [99]. Первое серьезное научное исследование, посвященное Житию Стефана Сурожского, принадлежит В. Г. Васильевскому [21 и 22]. Он подробно проанализировал Греческое житие (ГЖ), Церковнославянское житие (ЦСЖ) святого и другие связанные с ним источники и пришел к выводу, что ЦСЖ Стефана Сурожского появилось не ранее 1-ой половины XV в. Оно было составлено русским компилятором путем соединения не дошедшего до нас варианта ГЖ и выдержек из церковнославянских произведений — Жития Иоанна Златоуста, Луга Духовного, Иоанна Мосха и Жития Петра Митрополита. Замечания по работе В.Г. Васильевского высказал Ф. Вестберг [22]. Следующим шагом в изучении источника стали публикации С.А. Иванова (включая Армянское Житие — АЖ). Он сделал вывод, что первоначальное Житие Стефана было составлено в конце VIII — начале IX в., вероятно, преемником святого — Филаретом. Подробные комментарии по данному вопросу даны в [99]. Отмечается, что в ГЖ первоначальный текст был кратким, с большими лакунами, без чудес, лишь контурный в сюжетном отношении. Но в целом грамотным, с правильными морфологией, синтаксисом, понятными оборотами речи. Язык остальных приписок на полях Сугдейского синаксаря — полная противоположность (провинциальный, вульгарно-греческий с многочисленными варваризмами). О времени составления и содержание протографа говорится, что древнейший вариант Жития Стефана Сурожского был составлен в иконоборческую эпоху. Его появление следует датировать приблизительно периодом между 765 и 787 гг. А учитывая, что Житие составлялось под канонизацию Стефана и с момента смерти и до канонизации должно было пройти некоторое время, то искомая дата составления протографа укладывается в промежуток между 770 и 775 гг. Комментаторы считают, что если исключить из сохранившихся текстов источника заимствования, явно более поздние рассказы, то от древнейшего извода сохранились основные моменты, относящиеся к рождению Стефана в каппадокийском селе Морисава (Мориваса); уходу из Каппадокии и появление в Константинополе в 15-18-летнем возрасте, в период правления Феодосия III и патриарха Германа (715–717 гг.); присылке Константином V Стефана на сугдейскую кафедру; сюжету с Юрием Тарханом (хазарский командующий); истории с Филаретом; исцелению Ефрема. Иные сюжеты не могут быть однозначно отнесены к протографу.

В пост-иконоборческий период Житие Стефана Сурожского было переработано. Были предприняты две попытки отредактировать первоначальное Житие. Появляется вставка, в которой говорится, что мало лет спустя по смерти св. Стефана, когда на епископском столе сидел преемник Стефана Филарет, является в Крыму русская рать из Новгорода под начальством Бравлина. Заметим, что во вставке нет никаких намеков на Великий Новгород (как это отражено в ряде работ). При этом появляется слово русская (не имевшее хождения во время Стефана (см. комментарий А.Я. Гаркави по Севилье в 844 г.). Только в X в. св. Стефан Сурожский приобретает черты покровителя и защитника Сугдеи. На это указывает сюжет о нашествии Бравлина-Пролиса, в котором Святой выступает как небесный защитник города, который карает и наставляет на путь истинный язычников и варваров, пытающихся принести вред городу и его жителям. Этот сюжет, по мнению исследователей, был создан не позднее 2-ой половины X в.

Анализ версий (ЦСЖ и АЖ) приведен в [99] и поэтому нет необходимости его повторять. Хотя общая канва сюжета о нападении схожа в различных вариантах Жития, все же присутствуют серьезные различия в подробностях. Отмечается не только разный маршрут нападения, но и имена предводителей, наименование церкви, последствий для предводителя нападавших. Интересен также комментарий Ф. Вестберга [23], который пишет, что неясно, овладел ли Бравлин кроме Сурожа также крепостями Корсунь и Керчь. Он отмечает, что Херсон и Боспор могут означать как города, так и области, т. к. такое словоупотребление встречается, например, у Константина Багрянородного. Поэтому ученый считает немыслимым, чтобы русское войско, как бы ни было оно сильно, в один прием завоевало все крымское побережье с такими твердынями, какими были Корсунь и Керчь. В качестве аргумента он вспоминает упорную и долговременную борьбу, какую здесь вели русские князья, пока Владимир не взял Корсунь в 989 году. А отнять восточную хазарскую часть Крыма удалось русским только в 1016 г. Так что и это упоминание при корректном отношении к материалу не может быть принято к рассмотрению до общепринятого решения вопроса о достоверности сообщения о нападении в указанный период. Т. о., ни в VI, ни в VII, ни в VIII вв. нет ни одного корректного упоминания о руссах в хрониках и Житиях. Даже русские летописи ничего не говорят о руссах до середины IX века.

Вторая четверть IX века. Упоминание о руссах относительно 2-ой четверти IX века находим в сообщениях о посольстве народа Рос; в работе ал-Хорезми (Книга картины земли), датированной между 836–847 г.; в нападении на Амастриду; в Баварском географе; в записках ал-Якуби и ал-Масуди в нападении на Испанскую Севилью.

Запись в Бертинских анналах [16] о посольстве народа Rhos датируется 18 мая 839 г., широко известна, поэтому здесь не приводится. Rhos — первый и единственный случай употребления в латинских источниках этого термина. А это означает, что до того дня франки ничего не знали о существовании такого народа. Это сообщение с XIX века вызвало непрекращающуюся дискуссию. Одни утверждают, что, если есть каган (chacanus), то был и каганат. Другие видят в тексте не титул каган, а только имя (Hakon), значит нет никакого каганата. Поскольку автор этих строк не является лингвистом, то не может дать корректную оценку ни одной из указанных точек зрения. Но он может привести некоторые аргументы как к одной, так и к другой т. зр., которые, возможно, мало известны широкой публике. Прежде всего надо отметить тот факт, что изначально титул звучит именно как ХАГАН. Этот титул был известен византийцам еще с нашествия аваров. В частности, в таком написании он отражен в Хронографии [155] Феофана исповедника (ок. 760–818), в которой сообщается, что Хаган поспешил хитростью нарушить мир.

Первая четверть X века. Упоминания о руссах в 1-ой четверти X века имеем в походе рос-дромитов на Византию, в набегах руссов на Каспий, в Договоре 911 г. между Русью и Византией, в трудах ал-Балхи, Ибн Русте и Ибн Фадлана. В начале этой четверти (в 900–901; 909–910; 912–913 годах) Хазария в союзе с местными дагестанскими объединениями совершили несколько походов на Дербент. Эти военные действия, видимо, были направлены на ликвидацию конкуренции мусульманских государств в Каспийском море. С этой же целью был приглашён флот руссов. Согласно Хилалу ас-Саби (969 — 1056 гг.) в древнем Дербенте обрушился мол, построенный, как продолжение знаменитых стен города, с целью защиты его от нападений с моря. В.В. Бартольд [17] предположил, что с моря на Дербент нападали не хазары, а либо находившиеся у них на службе русы, либо же одни русы, действовавшие с согласия хазар. Дербент, форпост арабского влияния на Северном Кавказе, являлся торговым соперником хазарского Итиля на Каспийском море. Нападения на Дербент объективно отвечали интересам хазар и экономики Хазарии.

В июне-июле 904 г. рос-дромиты предприняли поход на Византию. Русские летописи этот поход неверно приписали к 907 году. А. Карпозилос [63] отмечает, что анализируемый им текст представляет собой компиляцию античных текстов, которые отличаются друг от друга (Pseudosym. P. 705 14-707. 10 и Theoph. Continuat. P. 367, 5-22). Он подчеркивает упоминание обоими авторами экспедиции Льва Триполийского в 904 г, а также фиксирует, что дромиты, согласно А. Васильеву (The Supposed Russian Attack. 193–195), это название, свидетельствующее о первоначальном происхождении Рос от известной местности в устье Днепра. То же мнение высказал независимо от А. Васильева и В. Томашек (RE Pauly-Wissowa, I, 221). Оба исследователя использовали при этом один отрывок из Стефана Византийского. Относительно наименования Рос-Дромиты Карпозилос заключает, что речь идет лишь об этимологии этого названия. Согласно этому заключению, слово дромиты говорит о низовьях Днепра и Тендровской Косе. Росы до Константинополя не дошли и совершили грабительские рейды по азиатскому побережью. Поскольку с запада на Константинополь шел более мощный флот арабов император Лев VI заключил мир с рос-дромитами, который был юридически оформлен договором в 911 г. Но свое упоминание о событиях 904 г. Лев VI оставил в Тактике (от 905 г.) [89]. В 19-м разделе (О морских сражениях) император, наставляя адмиралов, писал, что большие или малые дромоны готовь в зависимости от свойства противников. Ибо неодинаков флот варваров-сарацин и так называемых северных скифов — первые, варвары, используют большие и тихоходные кумбарии, а вторые, скифы, — своего рода челны, малые, более легкие и подвижные; ибо, приплывая в Эвксинский Понт по рекам, они не могут пользоваться большими судами. И снова, как и ранее, видим совпадение действий россов и арабов (Лев Триполийский). О судах руссов — в приложении Корабли руссов в IX–X вв.

Здесь надо вновь обратиться к работам Талиса Д.Л., в частности [137]. Он пишет, что поселения на западном побережье Крыма, на Тарханкутском полуострове, как и почти все поселения приморского и степного Крыма, погибают в начале X в., что, по-видимому, связано с началом печенежской активности. Отсюда следует, что росы, упоминаемые византийскими писателями до начала X в. как опытные мореходы, это крымские росы. Он также отмечает, что Росское объединение в Причерноморье не должно непосредственно связываться с приднепровскими славянами тех же столетий. Д.Л. Талис считает важным, что грунтовые могильники Приазовья и Таврики объединяет также антропологический тип погребенных, почти исключительно брахикранный (градация черепного указателя свыше 80.0 %, характеризующая относительно короткий и широкий череп). Еще более существенно то, что брахикрания характерна для населения Западной Таврики, а антропологический состав населения Восточного части — иной. Т. о., до выхода киевского князя Игоря к морю, все действия на Черном и Азовском морях относятся исключительно к т. н. южной Руси.

Русские летописи содержат придуманный поход 907 года с 2000-ми кораблей. Развенчание данного вымысла (похода 907 г.) имеется в целом ряде работ историков и не требует повторения, хотя сам вымысел продолжает жить. Если внимательно смотреть на источник, с которого днепровские монахи тщательно переписывали события (Хроника Продолжателя Георгия Амартола [152]), то можно заметить факт летописной вставки. Книга 10. 86. После Феофила царствовал Михаил (III), сын его (841–867); с Феодорой 4 года (842–855), сам 10 лет, а с Василием один год (И503). 12. О русском нашествии, как они ушли, посрамленные (И511). 88. После Василия царствовал Лев (VI) Мудрый, сын его, 25 лет и 6 месяцев (886–910) (И526). 4. О бывших между болгарами и греками многих сечах (И529). [8]. Как сарацин из Триполи с большим войском много зла причинил христианам, а потом Селунь захватил (904 г.) (И534). 90. После Александра царствовал Константин (VII), племянник Александров, с семилетнего возраста: с матерью 7 лет, с Романом 27 лет, самодержцем — 15 лет, всего же 50 лет (912–959) (И542).[11]. О нашествии Руси. Они приплыли 14 индикта на тысяче кораблей и много зла принесли христианам. А потом, молитвами Святой Богородицы, одни утопли, а другие отошли вспять (И567). Специально выделены сроки правления императоров, т. к. ниже их хроникер размещает события, произошедшие при этом императоре. Набег арабов в 904 г — при Льве VI, набег русский в 941 г — при Константине VII с Романом. Никаких походов руссов в 907 г!

Второй поход руссов на Каспий 909 года. Осенью 909–910 (год по мусульманскому календарю захватывает 2 года по христианскому календарю) русский флот из 16 кораблей вновь напал на Абаскун [53]. Разграбив его, русы высадились на побережье, но были разбиты правителем области с помощью Саманидов в Муганской степи. Снова видим проход через контролируемое пространство хазар, т. е. с их одобрения. В следующем году русы пришли большим числом, сожгли город Сари, захватив много пленных, и ушли в море. После этого они разделились. Часть осталась на кораблях, а часть сошла на берег и вторглась в город Дейлем. Но ни о первом, ни о втором морских походах на Каспий русские летописи не сообщают по той причине, что эти события не имели отношения к среднему Поднепровью. Поскольку своего флота у хазар не было, очевидно, что все морские походы на Каспий имеют отношение только к т. н. южной Руси. Из изложенного можно сделать вывод, что все действия руссов осуществляются по некоему соглашению с хазарами и в интересах экономики хазар.

В этот период особенно важно наличие Договора 911 г. Он говорит о том, что у руссов уже есть некое потестарное образование — титул великий князь русский должен говорить о некоем княжестве. Но не уточняются территориальные границы этого образования и его города (порты). В договоре нет ни слова о прекращении войны и заключении мира. Это может означать, что в тот период не было никакого военного противостояния между Византией и южной Русью. Основные положения договора посвящены уголовному и имущественному праву и оговаривают условия пребывания русских на территории Византии, а также условия найма руссов на службу империи и условия выкупа пленных. Единственная статья, в которой речь идет о территориях за пределами Византии, относится к морскому праву, и обязует руссов и греков оказывать взаимопомощь в случае крушения кораблей. Исходя из ситуации того времени, можно сделать вывод, что этот договор нужен был не только русским, но и грекам. Об этом может говорить письмо Николая Мистика № 23 [114] болгарскому царю Симеону — страшное движение подготовляется или скоро приготовится царским старанием против вашей власти и вашего рода (т. е. против болгар). Русские, печенеги, аланы, угры — все договорены и поднимутся на войну. Для Византии нужен был свой противовес в отношении с сильной Болгарией Симеона, способный играть роль союзника греков. Видимо, таким союзником Византия видела в тот момент южную Русь. В результате отношение Руси и Византии принимают характер наёмничества, что и закрепляется статьей данного договора (в 911 г. 700 руссов участвовали в Византийском походе на Крит — договор закрепляет найма руссов в войска Византии). Но данный договор не имеет никакого отношения к зарождающемуся княжеству в Поднепровье, т. к. у того еще нет ни названия (даже название Киев появится много позже), ни выхода к Черному морю (уличи, пороги и печенеги). Более того, в договоре нет даже упоминания князя Игоря (много имен, но нет Игоря), что говорит об отсутствии какой-либо связи между ним и Олегом. Вот, что пишут историки относительно связи Олега и Игоря. Историк Е.А. Мельникова [96] отмечает, что изначально сказания об Олеге и об Игоре не были связаны между собой. А.Г. Кузьмин [85] пишет, что Олег и Игорь соединены с Рюриком явно искусственно и довольно поздно (не ранее конца XI столетия). Остается открытым вопрос — откуда взялся Олег и где был его центр управления? (см. приложение Олег и южная Русь).

Наиболее масштабная морская экспедиция руссов на Каспий состоялась в 912–913 г. Этот поход достаточно подробно освещен в хрониках, поэтому не требует описания. О маршруте морского похода сообщал ал-Масуди. Его текст говорит о том, что шли корабли руссов в пролив со стороны Черного моря. Масуди также замечает, что русы пробыли на этом [Хазарском] море много месяцев. В итоге по возвращении из похода русы были разбиты мусульманской гвардией хазар и далее буртасами. С той поры до 943 г. о набегах руссов на Каспий не было слышно. Здесь видим набег с целью наживы. И снова с одобрения хазар. Т. о., русы южной Руси этого периода могут рассматриваться как хазарские наёмники на Каспии. Но ни в одном документе или хронике того времени не говорится о том, что русы были данниками хазар.

Ал-Балхи в [10], датируемой 920–921 гг., фиксирует торговые отношения с руссами, говоря, что они отправляются по воде и ведут торг… с Хазаром, Румом и Великим Булгаром. Прилагательное великий в то время относилось к дунайской Болгарии Симеона I. Свои сообщения арабские авторы основывали на информации, полученной от купцов. Но поскольку и купцы были разные, и бывали они в разных местах, и встречались с различными людьми на разных торговых путях, то и их информация могла быть (и была) противоречивой. Из-за проблем в хазарском каганате еще в первой половине IX века южный путь (Дон-Волга) был временно перекрыт и получило развитие ответвление Волго-Балтийского пути через систему рек и озер Окского бассейна. Относительно географического положении земли руссов Балхи сообщает, что в государство Рум входят пограничные земли Славян и их соседей, как-то — Рус, Серир, Аллан, Арман и (другие), которые исповедуют христианскую веру… Считается, что в государство Рум автором включены все христианские на тот период страны. Относительно христианства руссов (россов), было сказано ранее — в окружном послании патриарха Фотия о крещении народа рос в 867 г. и митрополии Росская. Серир — государство в горной части Дагестана, существовавшее с VI по XIV вв. Аллан — аланы, локализованные в тот период на территориях от Дагестана до Прикубанья. Относительно Арман воспользуемся комментарием Т.М. Калининой [57], согласно которому этим именем обозначается Малая Армения, находившаяся в рассматриваемый период во владениях Византии.

Далее Балхи первым пишет, что русы состоят из трех племен, из коих одно ближе к Булгару, а царь его живет в городе под названием Куяба, который больше Булгара. Другое племя, [живущее] дальше первого, называется Славия. Еще племя называется Артания, а царь его живет в Арте. Люди отправляются торговать в Куябу; что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтоб кто-нибудь из иностранцев странствовал там, ибо они убивают всякого иноземца, путешествующего по их земле. Только они отправляются по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары и не допускают никого провожать их и вступить в их страну. Из Арты вывозят черных соболей и свинец. Многие исследователи начинают искать созвучные места. Но на мой взгляд, это тупиковый путь — искать созвучие русскому слову в арабском. Из всего сказанного Балхи, на мой взгляд, имеется возможность отработать по товарам Артании, чтобы попытаться определить ее локацию, необходимость ее водной связи с Куяба.

Свинец. Самородного свинца в природе практически не существует, в чистом виде он встречается крайне редко. Источники свинца — это многие горные породы, начиная от осадочных и заканчивая ультраосновными интрузивными породами. По данным [Ресурсы России] на 01.01.2017 г. на территории России известные районы добычи свинца на указанную дату составляли 43 месторождения. В Архангельской области — Павловское месторождение на о. Южный архипелага Новая Земля — открытое в 1990-х годах. Но это позднее открытие. На территории Северного Кавказа в бассейне реки Ардон находится свинцово-цинковое гидротермальное месторождение Верхний Згид. Начало промышленной эксплуатации — 1852 г. Садонский рудник — юг горы Сагдуцан. Разработка месторождения началась в 1768 году. Садонский рудник включает в себя 23 основных горизонта, расстояние между которыми колеблется от 20 до 80 м. Заброшен. Серебро-свинцово-цинковое оруденение в Белореченской зоне Северного Кавказа. Месторождения и рудопроявления — Кацдаг, Филизчайское, Катехское, Виктория, Мансур, Истоки реки Белой, Пологое, Белореченское; Даховское; Большелабинское. Кубанско-Худесские серебросвинцовые рудники. По определению геолога и ученого Николая Барбота-де-Марни, мощность кубанско-худесских руд слагается из 53 пудов цинковой обманки и 282 пудов чистого свинца на 1 куб. сажень руды. …Во многих местах, на так называемом Кубано-Худесском рудном участке можно и теперь видеть древние неправильного вида и неглубокие выработки, заложенные на выходах рудных жил. При расчистке, в них были находимы, в массе отвалов, содержащих куски оставленной бедной руды … Горные работы воспроизводились, по-видимому, огненным способом, так как стены выработок всюду носят следы обжига их, после которого уже производилась отбивка растрескавшейся породы. На территории верхнего Прикубанья древние выработки руды обнаружены на северо-западном склоне горы Пастуховой, в верховьях р. Большой Зеленчук. Относительно месторождения в верховьях реки Б. Зелечук, А.А. Иессен [51] писал, что это разработки руд верхних горизонтов открытым способом и что наиболее ранняя из датируемых выработок — Нижне-Баксанская — вряд ли восходит ко времени более раннему, чем начало нашей эры. А.В. Кузнецов [84] пишет, что специальными геолого-петрографическими исследованиями в верховьях Большого Зеленчука были отмечены выходы оловянной руды-касситерита, незначительные по современным представлениям, но имевшие значение в древности. Значит здесь же была и добыча олова. Месторождение Нагольный кряж. Нагольный Кряж — это часть более обширного Донецкого Кряжа, расположенная на стыке Луганской и Донецкой областей (Приазовская возвышенность). Руды здесь добывали с древности. Системно все описал в 1827 г. Е.П. Ковалевский в [66], который отметил, что … попадаются по реке Нагольной валуны кварца и свинцового блеска с цинковой обманкой. Здесь же открыто и постоянное месторождение оных вместе с зеленою свинцовою рудою, медным колчеданом и медною синью … с давнего времени, жители селения Нагольного занимаются собиранием галек свинцового блеска, выносимого из окрестных гор водою. В период таяния снегов и после сильных дождей, они наиболее запасаются сею рудою, которую, по легкоплавкости её и по богатому содержанию в ней металла, удобно плавить в железных ковшах, прибавляя вместо флюса, несколько сала…. Здесь важно отметить, что свинец добывался ранее постройки завода не с помощью рудников, а открыто из реки. Несколько позднее он же напишет, что по сие время открыты в нем каменный уголь, руды железные и свинцовые вместе с цинковыми, отчасти медными, поваренная соль, алебастр, рисовальный сланец, точильный, жерновный, аспидный и строительный камень. Поскольку свинец не требовалось добывать путем рытья шахт и штолен, а можно было собирать из реки, то есть все основания полагать, что именно так и делали в интересующее нас время. Таким образом, по свинцу имеем две возможные территории добычи в IX–X вв. Это Северный Кавказ (включая верхнее Прикубанье, и здесь же олово) и Нагольный кряж.

Соболь. По данным ученых соболь обитает в основном в кедровниках, т. к. именно кедровые орешки придают его меху тот самый великолепный здоровый вид, который так ценится. О том, что кедр рос не только в Сибири, говорит название одного из видов кедра — Ливанский кедр, который широко распространён на южном берегу Крыма, на побережье Кавказа, в Закавказье и в Ср. Азии. Есть два подвида — Турецкий и Кипрский. Турецкий Кедр произрастает в Малой Азии (Турция). Кипрский — только в горах на острове Кипр. Когда-то кедр рос на всей Европейской территории, о чём свидетельствуют найденные в залежах торфа споры его пыльцы. Такие находки встречают археологи и на территории современной Украины. Но наличие кедра еще не гарантия обитания соболя. Например оказалось, что соболь на Кавказе и в Закавказье не жил. Там жила и живет Кавказская куница, которую отличают от соболя, относящегося к отряду куньих. В Крыму соболь тоже не жил. Там жила и живет каменная куница (единственный представитель рода куньих). Т. о., кедр — не главный индикатор обитания соболя. Соболь для обустройства норы иногда выбирает и лиственные леса. В гористой местности зверьки живут в кустарниках, возле курумов — скальных россыпей. Для проживания часто выбирают отдалённые и дикие места, но могут селиться и близко к посёлкам. Убежище устраивают в расщелинах скал и дуплах поваленных старых деревьев, используют пустоты под корнями.

Несмотря на то, что древний сплошной ареал обитания соболя распался, можно попытаться восстановить его (хотя бы примерно) по хроникам, документам о дани и платежах соболями в средневековье на европейской части территории Руси. Фалдан пишет, что царь булгар платит дань царю хазар: от каждого дома в его государстве — шкуру соболя. В 944 году киевский князь Игорь, заключая договор с византийцами, одаривает их послов мехами. Т. е. в Киеве в 1-ой половине Х века не было проблем с мехом. В XII в. половцы брали дань с Новгород-Северского (!) княжества (а это совр. Черниговская область) соболями. В 1246 году итальянский монах Плано Карпини, отправленный папой римским к монгольскому императору, проезжая через Киев, записал в своём дневнике, что каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец, или бедный, или богатый, платил такую дань — давал одну шкуру медведя, одного черного бобра, одного черного соболя и одну лисью шкуру. Т. е. и в первой половине XIII в. в Киеве не было проблем с добычей собольего меха. Не углубляясь далее (в XIV–XV и др. века), можем констатировать, что соболь водился на Европейской территории, даже на территории Белоруссии (три сорока соболей должен был заплатить Вильнюс, по два сорока — Витебск, Полоцк и Каунас, по сороку — Минск, Луцк и Гродно). Свидетельства того, что соболя водились в Белоруссии, найдены в Экономических примечаниях к генеральному межеванию Климовичского и Рогачевского уездов [158]. В Могилевской губернии соболя жили тогда в лесах по рекам Очесе, Беседи (у впадения в реку Сож), Мужичку, Ректе и Погорелице. Кроме Вильнюса, указано наличие соболей в местах — Каунас, Зеленая пуща в бывшем Поневежском уезде и близ города Кнышина (ныне в Польше к северо-западу от Белостока — самая западная точка). На юго-востоке в ареал обитания соболя входили брянские леса.

А были ли условия для обитания соболя в районе Донецкого кряжа? Глядя на современную карту, трудно поверить в то, что в районе Донецкого кряжа были леса. Обратимся к описанию Донецкого кряжа В.Д. Симоненко [130]. Наиболее типичные из водораздельных лесов встречаются возле Славянска по глубоким балкам правого берега Северского Донца и по широким западинам Донецкого кряжа. Сюда относятся Орлов лес и Долгов лес, а также урочища по речке Глухой. Последние (урочища) больше напоминают байрачные леса, взбирающиеся на водораздельные плато. Наиболее характерны для Донбасса байрачные леса. Основу байрачных лесов составляют дуб обыкновенный, ясень обыкновенный, клен полевой, берест, груша дикая. На Донецком кряже есть целый ряд растений, встречающихся только здесь или удаленных на значительные расстояния от своих основных районов распространения. Среди них — граб обыкновенный. Пойменные леса в Донбассе встречаются вдоль русел рек. Т. о., нет никаких препятствий для обитания соболя в лесах Белоруссии, Брянщины и Украины, включая Донецкий кряж.

Подведем итог по работе с сообщениями Балхи. Географически земли каких-то руссов находятся где-то в Причерноморско-Азовском регионе и Предкавказье. Свинец могли добывать на Северном Кавказе (включая Прикубанье) и в Нагольном кряже. Соболь мог обитать в лесах Белоруссии, Брянщины и Украины, включая Донецкий кряж, но не обитал на Кавказе и Тавриде. Т. о., можем заключить, что Артания находилась на территории Донецкого кряжа (ДК). Донецкий кряж — возвышенность, протянувшаяся с юго-востока на северо-запад на 370 км при ширине от 160 км на востоке до 120 км на западе, с наибольшей высотой в 367 м над уровнем моря. Территория кряжа рассечена реками, оврагами и балками. Реки Нагольная и Крынка (юг кряжа) являются притоками р. Миус, впадающей в Азовское море. Там же, где начинается р. Нагольная, на южной части кряжа начинает свой бег река Кундрючья — приток Северского Донца. Реки Лугань и Большая Каменка (север кряжа) — притоки Северского Донца, впадающего в Дон в районе Усть-Донецкий. Возможно, это Русия-тюрк Идриси и, возможно, здесь ранее был т. н. Русский каганат. Эта локация руссов (Артания) лежит в области салтово-маяцкой культуры IX–X веков и отвечает указанию Балхи, включая движение по воде, Баварскому географу (рядом с хазарами), концепции Д.Т. Березовца, выходу в море по рекам (Лев VI). Но это только одна из возможных локаций. Интересен факт, отмеченный А.Г. Кузьминым [87], что салтовцы во многих источниках назывались руссами, и это явно был один из видов руси, упоминаемых восточными источниками. Дело в том, что к периферии салтовской культуры примыкала и область Приазовской Руси. Учитывая автономность в системе управления хазарского каганата подчиненными территориями, можно предполагать некоторую независимость данного региона от каганата.

Сообщение о руссах Ибн Русте изложено в [125]. Текст дает описание руссов, их основного способа передвижения, погребального обычая, наличия у них царя, называемого хакан-рус, и жрецов-волхвов. Согласно комментарию А.П. Новосельцева, убийства из-за имущества — скорее всего намеки на существование среди руссов социального неравенства. Однако текст ничего не дает для определения возможной локации упоминаемых руссов, если не считать упоминаемый некий остров. О.Н. Трубачев [144], относительно упоминаемого в арабских записях острова руссов, писал, что можно представить себе этот древний островной участок суши, ограниченный старым (черноморским) руслом Кубани на западе и другим важным её рукавом — Протокой — на востоке, вспомним, что именно там был расположен Копыль — Utkanda. И длина этого острова как раз примерно будет соответствовать 90 — 100 км, то есть трёхдневному пути по восточным географам. Речь идет о Таманском полуострове. Далее О.Н. Трубачев продолжает, что море Майотис — это Меотида, Азовское море, а острова в полном смысле слова на этом море, у его южных берегов, — это участки низменной, сырой земли, разрезанные рукавами кубанской дельты. Страна древних руссов располагалась в кубанских плавнях, где когда-то были земли античных синдо-меотских племен — дандариев и, собственно, синдов …Река Кубань до XIX века ещё впадала одним рукавом в Чёрное море, позднее сменив этот рукав на азовское русло. Изменение русел рукавов подтверждает исследователь Черного и Азовского морей М.В. Агбунов [2], который пишет, что Кубань своей многорукавной дельтой дробила Таманский полуостров на серию островов. Разветвленная многорукавная дельта Кубани, наличие обширных глубоко врезающихся в материк лиманов и болот, несомненно, должны были сильно затруднять проникновение сюда кочевников со стороны северокавказских степей… Современный Кизилташский лиман представляет собой затопленное устье одного из рукавов Кубани, когда-то впадавшего в Черное море. Дельта реки, как известно, перемещается с юга на север. Основное русло уходит все дальше к северу. Поэтому южные рукава реки мелеют и затем отмирают… Нынешние археологи находят на Тамани развалины строений далеко в море — причем как в Азовском, так и в Черном. По данным Л.И. Чередниченко [163], 1000 лет назад уровень моря в районе Тамани был на 2–4 м ниже современного, берег дельты Кубани был выдвинут далеко в море. Это значит, что к нынешней площади Таманского полуострова, а тогда архипелага, надо добавить несколько километров ныне исчезнувшей суши. В рассматриваемый исторический период Боспор Киммерийский был значительно уже и мельче, а плавание на некоторых его участках было нелегким. М. б. здесь и было княжество Олега? В приложении приведены данные археологических изысканий в Приазовье и на Тамани.

В 1-ой четверти Х в. Ибн-Фадлан, будучи в посольстве к Волжским Булгарам, изложил свои оценки о руссах в [146]. Он дает описание руссов, способе их передвижения, показывает язычество руссов, отношение к заболевшим и умершим, наличие у них царя и царской дружины, но он ничего не говорит об их возможной локации. Что характерно в его описании, русы — белокуры, красны лицом, белы телом.

Вторая четверть X века. Во 2-ой четверти Х в. первое сообщение в европейских хрониках относительно руссов появляется в 941 году в результате неудачного похода князя Игоря на Константинополь [Хроника Продолжателя Амартола, История Л. Диакона и др.]. Затем второй поход туда же в 943 г.; морской поход руссов 943 г. на Бердаа; мирный договор с Византией в 944 г.; Кембриджский документ 949 г. (но о событиях, предшествующих походу 941 г.); трактат императора Константина VII Об управлении империей (948–952 гг.)/ труды ал-Масуди и ал-Истахри (850–957 гг.).

Поскольку период в хрониках начинается с деяний киевского князя, то обратимся к Киеву того времени. На рубеже веков начинается заселение склонов киевских гор. Именно возвышенных мест, т. к. с X века начинается повышение увлажнения климата и весенние разливы Днепра затапливают низменные части (включая Подол). Исследования на Подоле в 1972 г. зафиксировали следы достаточно обширного поселения — (на участке площади, тогда Красной, — ул. Хорива) на глубине 8-12 метров было найдено 15 деревянных срубов. Самые ранние даты в дендрошкале Подола, полученные на раскопах: Житный рынок — 877 г., ул. Нижний Вал — 900 г., ул. Верхний Вал — 901 г., Красная площадь — 913 г. Дендродаты других срубов колеблются в широких пределах — 913-1047 гг. Датировки остатков найденных деревянных срубов показали [36] отсутствие населения на Подоле между 913 и 972 гг. из-за высокого стояния весенних паводков. Т. е. в течение 60 лет X в. на Подоле никто не жил. Широкое устье реки Почайны служило торговым портом-гаванью. Украинский археолог П.П. Толочко [143] относительно данных раскопок пишет, что исследование киевских срубных построек показало, что они имеют практически все варианты строительной техники, отмеченные исследователями для северо-западных и северо-восточных районов Руси. Керамика X — начала XI вв., залегавшая на глубине 8–9 м от современной поверхности, подтверждает выводы геологов о том, что именно в этот период в районе Киева наводнения происходили особенно часто. Поэтому люди старались селится повыше. Выше располагались и могильники. В пользу определенной автономности поселения на Подоле может говорить факт открытия вблизи него следов собственного могильника; древнейшие его погребения датируются Х в. Интенсивно заселялись склоны Старокиевской горы, на которой был раскопан древний могильник, в захоронениях которого отсутствуют предметы византийского происхождения, но есть отдельные находки, относящиеся к X веку, позволяющие судить о связях местного населения с Халифатом. Могильник на Старокиевской горе перестал выполнять свои функции уже в конце X в. в связи с расширением заселения.

Откуда взялось столько населения в городище, которое в середине Х в. Константин VII еще называет Киоава? Можно отметить следующие основные моменты, которые могли послужить толчками для миграции. Во-первых, в 865 г болгарский князь Борис I начал насильственное насаждение христианской веры, вырезав 52 знатных рода. При этом он несколько раз метался между византийцами и римлянами. Очевидный толчок для миграции язычников. Во-вторых, после смерти Святополка I в 894 г. начался процесс распада и умирания Великов Моравии. Даже в период своего расцвета Великая Моравия не была централизована и не имела единой системы управления: местные князья управляли своими территориями, подчинялись Святополку I, платили ему регулярную дань и выставляли военные отряды по его требованию. В самой Моравии насчитывалось более 40 городов, каждый из которых являлся своеобразным центром местной знати. В конце IX столетия ситуация еще более осложнилась, т. к. князь Моймир II обратился к римской курии с просьбой о восстановлении католичества. Это также могло вызвать поток миграции, нежелающих менять свою веру. Поэтому любой местный князь в любой момент мог мигрировать со своей дружиной и средствами. Плюс к осени 900 года венгры совершили нападение на северо-восточную часть Задунавья и отвоевали ее у мораван. В 1-ой четверти X в. фиксируются непрекращающиеся набеги венгров на карпатские области бывшей Великой Моравии (Посавское и Нитранское княжества). При исследовании 25 крупных городищ (общинных центров) в Восточном Прикарпатье оказалось, что 8 из них были сожжены и запустели в конце IX — начале X вв. Население, взяв с собой домашнее имущество и наиболее ценное, оставило жилища. Археологи считают это следами какой-то крупной карательной акции против племенной верхушки здешнего населения. Куда могли направляться миграционные потоки? Очевидно, на восток. Такими могли быть причины миграции, приведшие к росту населения на Киевском городище.

Что можно извлечь из археологических источников относительно Киевского городища? Украинский археолог А.В. Комар [67] пишет, что позже, в первой половине Х в., реальная военная угроза Киеву больше не повторялась, что привело к постепенному упадку Старокиевской крепости. Поскольку археолог пишет, что реальная военная угроза Киеву больше не повторялась, это может означать, что в начале века некая угроза все же была. Вероятность ее события оценим с помощью данных по кладам в X в. Действительно, первый клад куфических монет был обнаружен в Киеве (близ Пустынно-Никольского монастыря — Печерский р-н) с младшей монетой — 905–906 г. Второй найденный одиночный дирхем датируется — 906–907 г. Это может говорить о том, что в указанный период (910–915 гг.) могли быть какие-то события, заставившие владельца спрятать эти монеты. По всей видимости, это был период прибытия новой волны переселенцев, причем вооруженных. И это прибытие проходило достаточно агрессивно, т. к. городище Монастырек и поселение Стайки погибают в 1-ой четверти X века. В Монастырьке, как пишет А.В. Комар [62], было население древлянское. Более того, согласно тому же автору, к древлянской (житомирской) группе культуры Луки-Райковецкой с оговорками тяготеют и поселения второй половины IX — начала X в. на плато Киева. Значит захват Киевских гор и гибель поселения Монастырек не только могли, но и должны была вызвать конфликт между прибывшими и княжеством древлян (в летописях якобы усмирение древлян Игорем в 914 г.). Относительно датировки на основе монет, М.К. Каргер отмечал, что дата монеты не может совпадать со временем захоронения. Именно по этой причине указан интервал (910–915) гг.

Кем могли быть эти новые вооруженные переселенцы? Ответ снова может дать археология. Большую часть погребений, относящуюся к началу X в, в Киеве и Среднем Поднепровье составляют по данным археологов [170] — …погребения, где тело покойного было помещено в могильную яму головой на запад. Именно они по характеру и деталям погребальной обрядности имеют прямые аналогии в соответствующих памятниках на территории Великой Моравии — сотни погребений IX–X вв. в Старом Месте, Микульчицах, Поганьском, Скалице, Старом Коуржеме и других местах Чехии, Моравии, Словакии …. Далее С.С. Ширинский пишет, что особенно погребения знати имеют прямые аналогии, свидетельствующие об этнокультурном родстве правящей элиты Киева и карпатских русинов. Подлинной копией наиболее пышных срубных погребений Среднего Поднепровья являются известные погребения Колинок и Желенок. Такое же утверждает А.Г. Кузьмин, ссылаясь на Б. Достал [86]. Т. е. вновь прибывших было довольно много. Они расселились на большой территории, которая характеризуется появлением дружинных курганов. Самые ранние дружинные курганы датируются первой четвертью X в. Причину появления богатых погребений предлагает А.Г. Кузьмин [87]. Он считает, что возникновение государства само по себе должно было оказать влияние на ритуал погребения знати, должно было способствовать ее стремлению выделиться на общем фоне. Уже поэтому возможно было заимствование элементов ритуала у знати других земель… Шинаков Е.А. [169] пишет, что гипотеза моравского следа представляется чрезвычайно уместной и плодотворной, так как позволяет дать весьма обоснованные и правдоподобные объяснения появлению многочисленных находок предметов, имеющих явное отношение к среднему Подунавью и Великой Моравии в качестве его составной части, как в захоронениях, так и среди обычных предметов быта многочисленных поселений Древней Руси IX–X веков. Находки в Гнездово литейной формочки из кремнистого камня для изготовления колец нитранского типа свидетельствуют о миграции в Верхнее Поднепровье населения из моравских земель. Интересен комментарий Майорова А.А. [93] относительно моравских связей и с Верхнеокским регионом. Он считает, что жители Великой Моравии различных социальных страт составили ощутимую часть в обнаруживаемом в начале-середине X в. потоке славянских переселенцев, внезапно появившихся на Русской равнине и имевших иные бытовые и хозяйственные привычки в сравнении с прежним населением. Именно совокупность и хронологическая синхронность подобных признаков позволяет предположить, что причиной подобных событий вполне мог стать приход носителей новых традиций, в том числе, из Моравии… Попытка обнаружить ближайшую залесённую и плотно населённую местность, имеющую явные признаки сложной социальной организации, приводит к закарпатским славянским государственным образованиям, то есть, по сути, к Великой Моравии и близлежащим славянским обществам.

Гипотеза интересная, но слово за антропологами. Согласно исследованиям Т.А. Рудич [124], поляне антропологически несколько отличны от северо-западных соседей (древлян) и северо-восточных (северян). От первых отличаются более узким лицом, от вторых — более широкой головой, т. е. на стыке долихо- [узкое лицо] и мезоцефалии [умеренно широкая и умеренно длинная голова]. Но схожи прежде всего, с группами Словакии…Чехии, т. е. жителями Великой Моравии. Рудич Т.А. отмечает — Как правило, мужские группы лучше отражают миграционные потоки, а женские — автохтонные линии.

Как звали правящую верхушку пришедших можно только догадываться. Это могли быть князья с именами и Олег, и Игорь, и другими. При этом археологи отмечают, что ранее 2-ой четверти Х в. следов пребывания скандинавов в Киеве не фиксируется. Что особенно заметно, здесь появились люди, имеющие представление о городском строительстве, управлении и имеющие возможности (силу, власть и средства), чтобы строить. Чем могло привлечь пришельцев городище Киоава? По оценке археологов, Киевское городище в этот период не имело признаков особого столичного статуса и вся его привлекательность заключалась в более выгодном положение на широтном пути с Востока на Запад, а также в том, что он — находился в нескольких неделях плавания от Византии в весеннее время. С широтным путем еще более-менее понятно — городище Киоава транзитное. Хотя выше по Днепру было более выгодное место — Смоленск — с речными выходами во все стороны света. А чтобы добраться до Византии надо было сначала пройти через земли уличей, пороги и печенегов. Но прежде всего необходимо было обезопасить тыл и только после этого пытаться оседлать путь по Днепру.

Самые ранние записи показывают, что первым киевским князем все-таки был Игорь. Монах Иаков в панегирике 1040-х годов (Памяти и похвале князю русскому Владимиру) — И написал, как благодать божия просветила сердце князя русского Владимира, сына Святослава, внука Игорева… Митрополит Киевский Иларион (990 — 1055 гг.) в Слове о законе и благодати — Похвалимъ же и мы, … великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря… Заметим, никакого Олега. Соблазнительна версия вероятного прибытия Игоря из южного региона. Беззаконов С.С. [12] отмечает, что как бы не был велик соблазн вывести предков князя Игоря из Причерноморья или Подонья, доказать это на имеющихся археологических материалах и письменных источниках невозможно. Такой была ситуация в предместьях Киевского городища в начале Х в.

Летописные поляне, северяне, радимичи, вятичи в тот период (по летописям) были данниками хазарского каганата. В IX в. дань с них для хазар собирали мадьяры, которых вытеснили печенеги, а с уходом мадьяр задача сбора дани легла на местных правителей. Сама Хазария с 901 по 916 год с перерывами ведет войну с Ширваном и Дейлемитами с привлечением руссов южной Руси (морские походы). В 922 г. лидеры Волжской Булгарии принимают ислам, получают покровительство вечного хазарского врага — халифата и независимо от хазар начинают чеканить свою монету. Полагаю, что захват полянской (самой маленькой) земли далеко на западной окраине в такой ситуации остался без каких-либо действий со стороны хазарского каганата. У него было больше проблем непосредственно рядом с хазарским доменом.

Игорю нужен был безопасный выход в Черное море по Днепру. Безопасный — значит не только при движении вниз по Днепру, но и безопасность верхнего течения как безопасность собственного домена. Если движение вниз блокировали уличи (союзники Хазарии), Днепровские пороги и печенеги, то верхнее течение Днепра проходило по землям древлян, дреговичей, радимичей и смоленских кривичей. Земли древлян ограничивало с востока правобережье Днепра, а с севера — Припять, за которой жили дреговичи, которые по Днепру граничили с радимичами. Ареал радимичей — междуречье Днепра и Десны по течению Сожа и его притоков. Смоленские кривичи были восточной ветвью кривичского союза. Они населяли регион лесов и болот в верховьях Днепра, Западной Двины и Волги. Между радимичской и северянской землями, согласно А.Н. Насонову [92], была т. н. нейтральная зона — Стародубский, частично Климовский, Унечский, Погарский, Почепский районы. Именно в это междуречье (Ипуть — Унеча и верховья Снов — Судость) в X в. проникли и закрепились дружины Игоря. В этой зоне были расположены укрепленные древнерусские городища (в направлении на восток) — Оптени — Старый Ропск — Стародуб — Левенка — Синин — Посудичи.

С моей т. зр., Игорь начал свои действия не с боев с целью покорения, а с дипломатии. И начал с радимичей. Именно в их земле найден клад с младшей монетой 911 г. в урочище Струпово (с. Глубоцкое Гомельской обл.). Радимичи имели достаточно развитую социально-политическую организацию (князь, знать-совет знати и народное собрание-вече) и военную силу, вполне достаточную для длительной борьбы с киевским князем. В земле радимичей Г.Ф. Соловьёва выделила 8 (восемь) археологически фиксируемых локальных групп. Дипломатия Игоря, вероятно, закончилась соглашением о нейтралитете. Решающий шаг по покорению радимичей осуществит только Владимир в 984 г. Радимичи сохраняли собственную социально-политическую и военную организацию, не подконтрольную киевским правителям. Опорным пунктом князя Игоря на южной границе земли радимичей было Моховское военное поселение в устье Сожа (левый приток Днепра ниже Лоева), созданное киевским князем южнее Гомеля и явно противостоявшее ему. Противостояние двух расположенных напротив друг друга городищ является археологическим отражением политического противостояния раннего Киева и Радимичской земли в X в. (а возможно, и позже), в ходе которого обе стороны укрепляли свои границы. Но боевых действий в хронике не отмечено.

Следующим шагом было решение вопроса с северянами. Первые клады X в. были в Сосницком и Городницком уездах Черниговской губ., датируемые младшей монетой 914 г. Северяне также представляли собой совокупность отдельных самостоятельных административных территорий. В своих обычаях, самоуправлении и религии сохраняли полную независимость. По заключению Д.Я. Самовасова (1843–1911 гг.), это был народ значительно цивилизованный, с политическими союзами, политической властью, общими обычаями, народ культурный. Чернигов, Курск, Седнев — административные центры северской земли. Северскими являются городища — Крапивенское (в Белгородской обл.) и Донецкое (в Харьковской обл.). Северяне строили линии укрепленных (окруженных частоколом, рвами и валами) городищ для прикрытия от кочевников по рекам Пселу и Сейму. Чернигов находится в 125 км северо-восточнее Киоава, на холмах над рекой Стрижень, недалеко от того места, где она впадает в Десну. К Чернигову сходились пути по Десне и Сейму. Устье Десны в половодье могло служить пристанью для небольших судов. И вновь видим движение Игоря в направлении контроля торговых путей. Никаких данных о вхождении Северской земли в состав Древнерусского государства в середине Х в. ни в письменных, ни в археологических источниках не содержится. Вероятно, князь Игорь переговорами добился соглашения о дани (ради мира) с сохранением местного управления, но, по всей вероятности, только с западными северскими областями — близость к Днепру. Понимая важность Чернигова, был сформирован отдельный дружинный центр в урочище Коровель у с. Шестовицы в 18 км ниже города по течению Десны. Этот центр должен был играть роль своеобразного противовеса центру северы, в котором также складировалась дань. Городище обеспечивало не только контроль, но, при необходимости, и блокирование путей к Киеву. Река Жердова впадала в широкую проточную старицу Десны тремя рукавами, устья которых использовались в качестве гаваней и прекрасных естественных доков для стоянки и ремонта судов, что подтверждается многочисленными находками ладейных заклёпок и гвоздей с большими ассиметричными шляпками. Подходы к городищу с юга и востока были надежно прикрыты целой сетью многочисленных стариц. Т. о., единственным открытым для штурма направлением было северное, по узкому мысу со стороны посада, что позволяло достаточно успешно защищать городище силами даже небольшой профессиональной дружины. Единственным местом северской земли, в котором Игорем был поставлен свой ставленник, был Любеч, т. к. он позволял контролировать движение по Днепру в интервале между Моховским военным поселением и городищем Киоава. Любеч находился на левом берегу Днепра, изначально был пограничным городом северской земли в 55 км от Чернигова и в 180 км по Днепру от Киоава. Т. о., Северская земля распалась на две части. Одна — западная (Черниговская) — вносила дань в киевский мешок с сохранением своей власти на местах, другая — восточная — в хазарский. Так продолжалось до времени Святослава.

Далее был поход к Смоленску — клад с младшей монетой 920 г. у д. Гнездово. Сражений и здесь не было, что подтверждается археологий. Как показал Д.А. Авдусин, и с ним согласился шведский археолог Турне Арне, гнездовское население делится на три ярко выраженные группы: дружинный, подчинявший себе остальное население и состоявший из двух групп — военных вождей и рядовых дружинников и третьей группы — воев-ополченцев. Гнездовский Смоленск был сходен с подобными же Ладогой словен, с Полоцком и Витебском кривичей. Независимые полоцкие кривичи не входили в зону влияния киевского князя. Западная граница полоцких кривичей проходила по реке Друть (не по Днепру!), видимо не интересной для Игоря.

Прежде, чем отвоевывать выход в море (союзники хазар — уличи), надо было урегулировать отношения с древлянами. Обобщая наблюдения своих предшественников, М.Б. Свердлов [127] заключил, что древляне преуспевали в правление своих независимых от Киева князей. Судя по распространению древлянских археологических памятников, они ограничили расселение полян в IX–X вв. на запад узкой полосой, 25–30 км, гор по берегу Днепра … у древлян видим классическую тернарную структуру управления 1) княжеская власть, 2) знать-совет знати (старейшины города, лучшие мужи, мужи нарочитые); 3) народное собрание, представлявшее собой фактически вооруженный народ. В дальнейшем М.Б. Свердлов добавляет, что к концу IX в. древляне подчинили, вероятно, дреговичей и волынян. Древлянская земля была самостоятельна во внутренних делах, управлялась своими князьями. О покорении древлян в Новгородской Первой летописи мл. извода (Н1Л) говорится в статье 6430 (922 г.). Древлянская война закончилась наложением дани на древлян, но с сохранением их собственного управления. Т. о., первоначальное соединение перечисленных княжеств с княжеством Игоря имело более федеративный характер и некоторым образом напоминало строение управления Великой Моравии — один условно великий князь и независимые местные князья. Объединение не представляло единого государства. Такое положение не могло быть прочным.

Далее предстояла война с уличами — союзниками хазар. В это время имеем войну хазар с аланами, начавшуюся около 932 года, во времена кагана Аарона II. Войну спровоцировали византийцы. На этот раз хазары, опираясь на помощь, видимо, огузов, разгромили алан. После этого во 2-ой половине 30-х годов X в. разразился конфликт между Византией и Хазарией на религиозной почве. В Хазарии начались гонения на христиан, а в Византии на иудеев. Войну развязал иудейский царь Иосиф, при котором было вырезано много христиан, в первую очередь хазар. В этот период, видимо, и началась война с уличами, но не позже 937 г. В своде игумена Иоанна содержится наиболее ранее и подробное описание борьбы с уличами, восходящее к записям 1037 г. — в лето 6448. В се лето яшася уличи по дань Игорю, и Пересечен взят бысть. Что важно, эти данные (год) полностью совпадают с годом в Н1Л младшего извода (комиссионный список. Археологи и историки до сих пор не смогли определить местоположение этого древнего города. Исследователи предположили, что после взятия города, его могли сравнять с землей или, по крайней мере, срыть его укрепления, чтобы пресечь новые возможные попытки сопротивления. Понятно одно, город должен был перекрывать магистраль — Днепр, именно поэтому три года его осаждали. В реконструкции Б.А. Рыбакова такой локации соответствует единственно допустимое место — устье р. Стугна, т. е. примерно в районе г. Триполье, расположенное на крутых холмах над Днепром, вдоль извилистой трассы. Наличие причала и отличный обзор Днепра на десятки км. Слияние рек Стугна, Красная и Бобрица, своего рода водное пересечение — созвучие с названием города.

До выхода в Черное море оставалось пройти сквозь печенегов. В Х в. печенеги делились на 8 орд (колен), каждая из которых состояло из 5 родов. Их расположение (согласно данным императора Константина VII) с запада на восток: Гиазихолон, Нижние Гилы, правобережные Днепровские — севернее Харавои, южнее — Иавдиертим, левобережные Днепровские — Сирукалпец, крымские — Куарицицур, донские — Вулацапон, приволжские — Воротолмат. Между землями под князем Игорем и печенегами была нейтральная полоса в один день пути (ок.30 км). Но эта полоса не удерживала печенегов от набегов. Надо учесть, что воевать со всеми было безрассудно. Вероятнее всего, Игорь решил вопрос полюбовно с одной из орд (вероятно, левобережной Сирукалпец). Пресечен нужен был именно для спуска по Днепру до впадения в него Самары (левый приток Днепра). По реке Самаре можно было обойти 70 км порогов (по территории, занятой ордой Сирукалпец), чтобы выйти в Азовское море. Еще Геродот упоминал связку рек Волчья-Кальмиус. На мой взгляд, плюсом такого обхода была возможность контакта с представителями южной Руси (Приазовье). Но нельзя исключать и прямое движение через пороги — никаких условностей с печенегами, т. к. это не купцы, а бойцы и вероятен контакт с оставшимися россами Тавриды (после первичной активности печенегов в этом районе).

Далее, согласно хроникам, следует поход Игоря на Константинополь в 941 г. При этом летописи не могут указать причину или повод для этого похода. А проблема летописей в том, что им неизвестны ни южная Русь, ни Кембриджский документ. Некоторое время документ считался подделкой, но в настоящее время аутентичность его общепризнана. Но то, что документ не подделка, не значит, что он содержит точные данные. Никто не знает, для кого он написан, и кто был автором. В случае, если автор действительно был важным сановником, то это вовсе не означало, что он не мог преподнести сообщение тенденциозно (предвзято). Содержание Кембриджского документа приведено в [65]. Согласно исследователям этого документа, в нем описаны события, состоявшиеся до похода Игоря. Системная ошибка, на мой взгляд, при рассмотрении этого документа состоит в том, что все авторы игнорируют существование южной Руси и стараются рассматривать только одно княжество в Поднепровье с центром в Киоава. По факту же имеем отдельно т. н. южную Русь и княжество Игоря. Именно с такой позиции надо и будем относиться к Кембриджскому документу. С позиций сегодняшнего дня видно, что документ представляет собой компиляцию трех сообщений — 1. война Х-л-гу и Песаха; 2. поход Игоря и Х-л-гу на греков в 941 г.; 3. поход руссов южной Руси 943–944 гг. на Каспий. Сразу бросается в глаза, что у автора текста и греки (Роман), и русы (Х-л-гу) плохие. А вот достопочтимый Песах— истинный воитель и защитник. Тенденциозность (пристрастность) автора налицо. Еще отметим, что титулование к царю Русии не имеет отношения к княжеству с центром в Киоава, а термин Киевская Русь будет придуман М.А. Максимовичем только в 1837 г. Более того, в документе нет ни слова о принадлежности руссов к Киевскому княжеству. Фраза и постыдился вернуться в свою страну говорит о том, что у Х-л-гу была своя страна (земля), из чего следует и обоснованность применяемого к Х-л-гу титула. Песах воюет один, без поддержки основных сил каганата. Значит это отдельный регион, не имеющий непосредственной связи с основными силами. Поскольку упоминается Херсонес, то таким регионом является только Таврида — отрезана водой и печенегами. Песах в гневе пошел не на руссов, чтобы отбить город S-m-k-r-c, а на греческие города (города Византии), где истребляет мужчин и женщин и только потом направляется к С-м-к-раю. Странный способ отбить свой город (если он твой!). Значит это продолжение религиозной войны между Византией и Хазарией. А.А. Горский [31] пишет, что Песах осадил Корсунь (Херсонес Таврический) — центр византийской провинции в Крыму. Слова «заставил их платить дань и выполнять работы» говорят о том, что он не смог взять город, но добился заключения с византийцами мира на выгодных для Хазарии условиях. Вывод — Песаху важна была не война с руссами и не освобождение города S-m-k-r-c от них, а оказание давления на жителей Тавриды и разорение трех греческих городов с пригородами.

Как Песах мог направляться к S-m-k-r-c, если тот находился на другом полуострове — северное побережье Таманского? Можно заметить, что в документе ничего не говорится о времени года при нападении Х-л-гу и действиях Песаха. Но перебраться с одного полуострова на другой можно было только по зимней переправе (что подтверждено историей переправы войск султана Селима Второго в 976 г.). Эта переправа изучена в [44] и подтверждает сообщения Э. Челеби [162], что в одном часе езды на лошадях от Тамани (8 км) была переправа до косы Тузла… Коса Тузла находится между Азовским и Черным морями, т. е. на половину пути по проливу от Азовского к Черному морю. Челеби переправлялся с косы Тузла на мыс Ак-Бурун. Существуют следы древней переправы между мысами Тузла и Ак-Бурун. Коса Тузла появляется в тот период, когда река Кубань впадала в Черное море. Затем русло реки меняется в начале XIX в., и сейчас река впадает уже в Азовское море. Коса была использована для строительства современного Крымского моста (рисунке — скриншот с карты России). Вывод — описываемые действия Х-л-гу и Песаха происходят в зимнее время, когда на переправе лед. В таком случае становится понятным, как Песах мог забрать добычу у Х-л-гу. Ведь обычно русы воевали на кораблях и там же хранили добычу. В документе же говорится, что и нашел он… добычу. Это подтверждает зимний характер действий и отсутствие кораблей в них. Напрашивается еще один вывод — изначально греки (Роман) были не при делах. Был исходный сговор хазар и южных руссов (которые и ранее действовали в интересах хазар) о нападении на Самкерц. Был разыгран спектакль о …месячной войне между Х-л-гу и Песахом и об освобождении города, но при этом нет никаких сообщений о потерях среди воюющих сторон (есть только 90 погибших в греческих городах в Тавриде)! Как объект нападения Самкерц был выбран идеально. Все действия Песаха, который не спешил с освобождением города от руссов, вроде бы нелогичные, становятся понятными. Это война Песаха не с руссами, а с греками в рамках продолжающейся религиозной хазаро-византийской войны. Далее говорится о 4-х месяцах войны руссов с греками. Но в указанном 940 г. в византийских хрониках нет записей о такой затяжной войне. Такие записи есть относительно 941 г., в которых упомянут уже князь Игорь. А поход в Персию (точнее на Бердаа) — это уже 943 г. Поэтому подтверждается вывод — в данном документе сделана компиляция трех сообщений — одно о действиях южной Руси под Самкерцем, другое о походе князя Игоря с южной Русью, третье о походе южных руссов в Бердаа. Возникает вопрос: почему русы южной Руси согласились на эту авантюру? В то время по югу проходил Великий шелковый путь. Один из маршрутов этого пути шел к северу от Каспия, затем переходил на Дон, а с Дона сухопутным маршрутом к Тавриде (Херсонес), оттуда Черным морем в Константинополь. Хазары получали приличный доход от транзита на этом пути. Но на северном Причерноморье обосновались печенеги и на этом участке торгового пути могли возникнуть (и возникли!) проблемы. А поскольку вся война была спектаклем, то, на мой взгляд, согласованные действия хазар и руссов южной Руси были направлены на организацию нового участка торгового пути с маршрутом Константинополь — Самкерц — Дон и далее на Ближний Восток. При этом хазары получают спокойствие на маршруте (а это доходы!), а русы южной Руси — доход от транзита через занимаемый ими порт. Т. о., реальными целями этой авантюры были создание невозможности следовать известным торговым путем на Херсонес и подготовка нового участка маршрута через Самкерц. Именно захват узловой торговой точки (кран на торговой реке) — вот цель руссов. Но что-то пошло не так и русы южной Руси оставили город.

Далее был совместный (Игоря и южной Руси) поход на Византию. О возможной причине участия в походе Игоря писал историк А.А. Горский [32]. Он считает, что Хельгу-Олег, осознавая недостаточность своих сил для похода на Царьград, сумел привлечь к участию в этом предприятии киевского князя Игоря. Аргументом для этого послужила, очевидно, выдача хазарам находившихся в Корсуне руссов — явное нарушение византийцами союзнических обязательств. Поход начался летом в 941 г. Игорь выступил против Византии, принимая во внимание нейтралитет со стороны Хазарского каганата, имея потенциальных союзников в лице, враждующих с империей, венгров. Удар по Византии в 941 г. нанесен в тот момент, когда империя испытывала военное давление со стороны сицилийских арабов и венгров. Поход продлился с июня по сентябрь 941 г. — четыре месяца. Эти события отражены в европейской хронике [152, 154, 91] поэтому здесь не приводятся. Систематизируем изложенное в хрониках. Флот шел вдоль западного побережья Черного моря. Греков уведомили стратег Херсонеса и болгары. Не входя в пролив, флот стал ждать, когда зажгут огни на Фаросе (на входе в пролив). Здесь флот мог разделиться — часть ожидала огни Фароса, другая могла уйти к побережью Вифинии. После того, как огни зажгли, оставшаяся часть флота вошла в пролив. У нее состоялась битва у Иерона. Уцелевший в битве флот отошел к Сгоре (т. е. вышел из пролива направо — к северному побережью Малой Азии). После битвы у Иерона остатки флота Игоря могли уйти домой, а остатки флота южной Руси вплоть до осени продолжали грабить Малую Азию (Вифинию, Ираклию, Никомидию и Пафлагонию — территория северной части Малой Азии), откуда наиболее удобно уходить к Тамани. Однако на берегах Малой Азии русы терпят поражение и пытаются отойти к фракийскому берегу. Лишь немногим удалось спастись на своих судах, подойти к побережью Килы и бежать с наступлением ночи. Историк А.А. Горский [32] пишет, что Игорь, потерпев под Константинополем неудачу, вернулся в Киев, а Хельгу-Олег предпочел на Русь не возвращаться и, сохраняя союз с хазарами, попытался обосноваться в прикаспийских землях. Судьба руссов южной Руси прослеживается по другому источнику [44] в 943–944 гг. Н.Я. Половой [116] высказал предположение, что в подходе на Константинополь войска Руси разделились. Часть воинов, возглавляемая Игорем, сойдя с кораблей, в пешем порядке принялась грабить предместья столицы Византии, флот же, под командованием Хельгу-Олега, отправился дальше и был разбит у Иерона византийцами, применившими греческий огонь. Игорь, узнав о поражении флота и полагая, что он весь уничтожен, вернулся в Киев. Как полагает Н.Я. Половой, летописцы сознательно исказили события, скомпоновав их так, что флот Руси был уничтожен после того, как русы ограбили предместья Константинополя и натворили много бед грекам. Я.Н. Щапов [172] подчеркнул, что поражение под Иероном совсем не было столь тяжким, как это казалось имевшему перед собой только часть русских кораблей Игорю. Игорь не мог предполагать, что значительная часть русских воинов избежала поражения и еще несколько месяцев воевала в Малой Азии, о чем рассказали византийские хронисты. Анализируя все эти сообщения, трудно представить, что потерпевший поражение у Иерона русский флот остался без руководства. Предпринята попытка прорыва, дано второе морское сражение. Очевидно, что все это осуществляется под единым командованием — вероятно Х-л-ги-Олега, поименованного в Кембриджском документе — царь Русии (южной Руси). Лиутпранд пишет, что Игорь повелел своему войску не убивать их [греков], а взять живыми. Этот приказ мог быть обусловлен только политическими соображениями. Вероятно, в намерения Игоря не входило причинить империи серьезный военный и материальный ущерб, который мог бы помешать немедленному возобновлению дружественных отношений сразу же после завершения похода путем возврата Византии ее пленных солдат. Очевидно, Игорь удерживал своих воинов от грабежей и убийств, чтобы чрезмерной жестокостью не закрыть для себя пути к скорому, как он надеялся, примирению с Романом.

После этого поражения, пополнив свои войска (Игорь же, пришедъ, и нача съвокупляти вои многы, и посла по варягы за море, вабя й на грекы, паки хотя поити на ня), он уже в 943 г. с участием печенегов (союзники Игоря в этом походе), но без руссов южной Руси двинулся на Дунай к северным границам Византийской империи. До военных столкновений дело не дошло. Византийский император был предупреждён о движении руссов с печенегами и направил навстречу послов. Переговоры состоялись где-то на Дунайском участке, Игорь согласился взять богатую дань и вернуться в Киоава (Киев). Византийская империя без боя пошла на мирный договор, т. к. переживала не лучшие времена. Африканские арабы отняли у нее почти всю Калабрию, германский король Оттон I рвался в Южную Италию, проблемы с хазарами в Крыму и на Таманском полуострове (где была обнаружена нефть для греческого огня), стычки с эмирами на сирийской границе каждый год, а в Эгейском море хозяйничали арабские пираты. Умножать число врагов было неблагоразумно. С византийской стороны договор подписали император Роман I и двое его соправителей — Константин (будущий VII) и Стефан. Т. о., поход Игоря в 943 г. — не война, а её полномасштабная имитация. Цель похода — восстановление торговых отношений с греками. Косвенным подтверждением имитации войны Игорем в 943 г может быть тот факт, что более воинственные русы южной Руси в этом походе не участвуют.

Согласно арабским хроникам, в 943–944 гг. хазары заставили руссов южной Руси, лезгинов и алан воевать с шиитами Азербайджана, мешавшими их торговле из-за конфликта шиитов с Халифатом. Нападавших было около 3 тысяч воинов. Руссам удалось разбить войска Марзубана ибн Мухаммеда и взять город Бердаа на Куре, который считался одним из самых богатых торговых городов того времени в прикаспийском регионе. Ибн Мискавейх [98] оставил подробное описание этих событий со слов их непосредственного участника Марзубана. Из его описания следует, что русы пришли в Бердаа не для того, чтобы разграбить город, а для того, чтобы в нем остаться и править. Здесь не требуется совместно с местным населением создавать что-то новое, например, новую торговлю, чтобы потом делить результаты. Здесь на Востоке уже всё создано, мир старый и организованный. Здесь нужно только отобрать часть того, что уже есть. Бедствием для руссов стала эпидемия желудочного заболевания (русское кладбище). Когда ряды руссов поредели, они покинули город. Достигнув своего лагеря на Куре, сели на корабли, которые их ожидали, ушли в море и уплыли в неизвестном для наблюдателей направлении. Видимо с южными руссами была часть днепровских воинов, т. к. в Архангелогородской летописи говорится, что возвратившася Русь восвояси без успеха, по том же лете спустя, и на третье лето приидоша в Киев. Н.Я. Половой [Указ. ранее соч. С.103] описывая финал событий, пишет, что поскольку русские так долго не возвращались в Киев, есть все основания утверждать, что это была часть отряда Хальги, отправившегося после похода на греков в Персию. Но и там неудачи постигли отряд Хальги. В Персии погиб вождь и значительная часть самого отряда. Лишь небольшой части воинов удалось добраться до Киева. Т. о., это была неудачная попытка южной Руси с участием некоторого количества днепровских бойцов закрепиться на данном участке торгового пути. Ранее не получилось в Самкерце, попытались в Бердаа. Но, тоже неудачно и о южной Руси более не упоминают.

На следующий (944) год в начале осени император прислал послов к Игорю для подписания и ратификации мирного договора. Упоминание в договоре имени Романа указывает на 944 г., т. к. в декабре того же года новым императором стал Константин VII Багрянородный. Договаривающиеся стороны разделили северное побережье Чёрного моря на зоны ответственности (а не сферы влияния). Устье Днепра находится в совместном владении. Летом им владеют русские. Византийские власти проявили неуступчивость в вопросе зимовки руссов в устье Днепра и на острове Святой Эферий (остров Березань напротив дельты Днепра), а с наступлением осени должны были идти в домы своя, в Русь. Территорию Северного Причерноморья в зоне ответственности киевского князя договор-944 г. определяет как устье Днепра и области, пограничные с Корсунской страной, иначе говоря, какую-то часть Климатов горного Крыма с обитавшими там готами (готские колонии, в частности, существовали в устье Днепра, на полуострове Тендра). Главный враг Корсуни и русского князя — чёрные болгары, против которых должен воевать русский князь. Русы обязаны защищать византийские владения в стране Корсунской. Этот момент может еще раз свидетельствовать о том, что понтийские росы локализовались где-то недалеко от Корсунской страны — в Тавриде, на восточных или северных берегах Азовского моря. Изменились (не в лучшую сторону) и другие пункты договора. Русы провозглашены политическими и военными союзниками императора. Усилены были военные статьи договора. Вместо права руссов служить при дворе и в армии императора отныне речь шла о военном сотрудничестве. Договор- 944 г. отстаивает интересы только княжеского рода и гостей из трех городов Среднего Поднепровья (от города Киева, затем из Чернигова и Переяславля). Наличие в договоре городов Киева и Переяславля — говорит о явной поздней вставке автора или редактора, т. к. во-первых, даже в середине Х века Константин VII не знал Киева — только Киоава; во-вторых, по археологическим данным первое поселение на месте Переяславля появится только в конце Х века. Подчеркнем, не детинец, а именно поселение! Важно подчеркнуть, что в рассмотренный период не было никакой единой Руси. Были первородная т. н. южная Русь — держава Олега-Х-л-гу с локально распределенными территориями (низовья Днепра — Тендровская Коса — Таврида — Приазовье) и было княжество на Днепре с центром в Киоава.

Велика ли была выплаченная Византией дань? Этих средств хватило для того, чтобы рассчитаться с варягами и воями (ополчение). Печенеги остались грабить болгар. Ежегодной дани от империи и собираемой дани с подвластных территорий хватило для содержания большого числа дружинников и создания ряда военных поселений (дружинных лагерей) на направлениях вероятного наступления в будущем. Поскольку дань Византия должна была выплачивать ежегодно, многими ставится под сомнение летописная дата смерти Игоря — 945 год. Не мог император в 948–949 гг. (при написании трактата) не знать ситуацию в государстве, которому он должен ежегодно выплачивать дань. Поэтому многие исследователи полагают, что реально Игорь мог принять смерть после летописного срока (примерно в 949–950 г.).

Информация о россах содержится в трактате императора Константина VII [72]. В нем даны описания днепровских порогов, названия городов и народов пактиотов-россов, маршрут плавания купцов-россов в Константинополь, полюдье, начинающееся из центра с названием Киоава. Он пишет, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас…. Еще один момент из императорского трактата — в гл. 42-й сказано, что в верховьях реки Днепр живут росы; отплывая по этой реке, они прибывают к ромеям. Видимо, в силу устойчивости традиции даже в середине X в. (и позднее) у византийских авторов происходило перенесение на киевских представителей наименования россов. Прежде, чем остановится на городах, обратим внимание на слова императора внешняя Росия. По логике это означает, что должна быть и внутренняя Росия. В работе В. Егорова [42] встречаем его пояснение термина внешней Росии, которое отличается от определения официальной советско-российской истории, но, на мой взгляд, возможно более корректное. Константин недвусмысленно включает во внешнюю Росию не только один из основных городов Русской земли в узком смысле — Чернигов (Чернигога), но даже расположенный всего в 15 км от Киева Вышгород (Вусеград)! Попытки спасти положение утверждениями типа того, что внешняя Русь Багрянородного противопоставлена не Киеву, а самому Константинополю (приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы), лишь усугубляют дело. На самом деле, если читать текст непредвзято, сам Киев тоже противопоставлен Константинополю, ведь именно оттуда — из Киева в конечном счете, как следует из дальнейшего текста, отправляются моноксилы в Византию. То есть, как ни верти, Киев наравне с другими городами тоже должен входить во внешнюю Росию. Если не подгонять решение под ответ, то следует признать, что вся Русь, которая известна как Киевская, в самом широком ее смысле, определяется Константином Багрянородным как внешняя. Где же тогда располагалась предполагаемая внутренняя Русь? Внутренняя Росия должна была быть внутри греческой ойкумены. Ответом могла бы быть все та же черноморская Русь, вроде бы существовавшая где-то в районе Керченского пролива и, следовательно, расположенная ближе к Константинополю, чем Киевская. Та самая внутренняя приазовская Русь, … должна была существовать, скорее всего, … на Черном или Азовском море. Т. е. видим четкое обоснование существования южной — внутренней — Руси (не в среднем Поднепровье).

Общепринятая версия о Немогарде — Новгород на Волхове. С моей т. зр. эта версия неверна. Подробно этот вопрос освещен в [182]. Во-первых, если бы Святослав княжил в Новгороде, то летописцы XII века обязательно упомянули бы об этом. Ведь малолетнего Игоря упомянули, а здесь все-таки великий воин! Но в летописях — тишина. Во-вторых, Немогард означает город без имени (т. е. без названия). К такой категории могли относиться поселения, называемые просто Городище. К числу таких поселений относились прежде всего военные поселения. Из числа известных сегодня — размещенные у с. Гнездово, Моховское и в урочище Коровель. В-третьих, реконструированный Б.А. Рыбаковым маршрут полюдья не охватывает Новгород на Волхове, а поворачивает от Смоленска назад к Киоава. И главное, между Новгородом на Волхове и Днепром нет сквозной водной связи. А ведь Константин VII пишет, что с наступлением весны, когда растает лед, вводят [моноксилы] в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. А из озера Ильмень вытекает только одна река — Волхов, которая впадает в Ладогу. Значит невозможно спускать моноксилы против течения рек Мста, Пола, Ловать с Полистью, Шелонь с Мшагой. Да и преодоление волока не назовешь спуском. Значит Немогард должен локализовать на водоеме, связанном с Днепром! Следующей версией топонима Немогард выступает Новгород-Северский. О времени возникновении города Новгород-Северский письменные источники не сообщают. Первые известия о городе содержатся в Поучении Владимира Мономаха под 1078-79 годом — …И на заутре за Новымъ Городом разгнахомъ силны вои Белкатгина. Обращает на себя следующий момент — город называется Новым без какой-либо приставки. Т. е. в конце XI в. — это все еще просто Новый. Название Северский пришло позже, когда в XII в. писали с учетом уже имеющихся названий городов. Город (Новгород Северский) основан на правом берегу реки Десны. С т. зр. сплава — все в порядке. Относительно времени основания — обратимся к археологии. Датировка сооружений первых укреплений в Новгороде-Северском, исходя из вещевых находок из заполнении оборонительного вала, достаточна широка — конец Х — 1-ая половина ХI вв. В материалах [Археология Украинской ССР, т.3] пишется, что VIII–X вв. на территории будущего города существует гнездо поселений роменской культуры. А.Н. Поляков [117] пишет, что первые укрепления в Новгороде-Северском, как показали раскопки, появляются после гибели Роменского городища [занимало площадь ок. 20 га]. Археологи не отмечают какого-либо промежуточного слоя, который бы указывал на временное запустение местности, как это было после татаро-монгольского нашествия. Город ставится прямо на слое пожара, что говорит о возникновении Новгорода если не в том же 1015 году, то в ближайшее к нему время. Засыпка вала, в котором наряду с древнерусской встречается лепная роменская керамика, также свидетельствует в пользу этой мысли … Если условно принять какую-либо точную дату образования Новгорода-Северского, то справедливым будет считать таковой 1015 год — время гибели старого города. Поэтому с т. зр. времени основания города (даже конец Х в.) эта версия тоже не подходит (м. б. археологи еще не докопались, или не там копали?).

Такие же сомнения относительно корректности идентификации Телиутса как Любеч. С.Э. Цветков [157] полагал, что среди городов, находившихся в пределах внешней Росии князя Игоря, назван город Телиуц(ч)а. Грецизированная форма Телиуц(ч)а подходит лишь к одному из двух сотен древнерусских городов, называемых в русских летописях. Это — Телич, находившийся в Южном Подгорье (Низких Бескидах), у истоков реки Вислоки, рядом с нынешним Тыличским перевалом. Однако предлагаемый С.Э. Цветковым вариант не подходит, т. к. река Вислока является правым притоком Вислы и не имеет водной связи с Днепром или любым из его притоков. Значит эта локация не может участвовать в сплаве моноксил. Могу ошибаться относительно первенства отождествления с Луцком, но оно, видимо, принадлежит Н.М. Карамзину, который в [59] еще в 1-ой четверти XIX века писал, что упоминаемые Константином Багрянородным последние три народа не суть ли Лучане Волынские (от коих Луцк получил свое имя). А поскольку Константин VII среди пактиотов-россов перечисляет лендзян (волынян), то Волынский Луцк приходится к месту. Из различных вариаций со словом, А. Пересвет [112] пришел к такому же выводу, что славянское имя, если оно избежало искажений, действительно может быть Телюч(ць). Однако te может быть не частью имени, а членом соединительной пары te. Тогда получается Лючь (Люць). Наиболее близким, действительно, окажется Лучьскъ, который находится на р. Стырь … В старых документах встречаются различные версии этого топонима — Лутическ и латинизированная форма — Luceoria. Видимо, при передаче названия Лутическ императору было допущено искажение (произведена перестановка букв, что в то время могло быть). Тогда исходный Лутическ переходит в Телуческ. Пара — tе- со временем исчезла и остался Луческ, который позже назывался Луческ-Великий-на-Стыри, а еще позднее — Лучьск и Луцк. Город Луцк расположен на возвышенности у впадения реки Глушец в р. Стырь, которая превращала Луческ в остров. Город формировался тремя естественными холмами. На самом высоком располагался детинец. На современных картах это территория Государственного историко-культурного заповедника Старый Луцк. Поселение возникло в VII–VIII вв. Ранние укрепления были деревоземляными и разрушены в 1259 г. Новые укрепления и Каменный замок построены в конце ХІІІ — ХІV вв. Город располагался на торговых путях — Днестровском, связующим города Волыни с Северным Причерноморьем и Византией, и из хазар в немец. Исследования Луцка в последнее время отражены в работах С.В. Терского [140]. Терский, в частности, делает вывод о полной замене здесь лепной посуды гончарной уже в конце IХ — в начале Х вв. (с.135). Он же пишет, что на Волыни с Х в. появляются дружинные лагеря — грады и сопровождающие их дружинные погребальные комплексы, изменяется социальный и этнический состав дружин — пополнение состава дружин за счет кочевников и славянской знати [141]. Интересно то, что автор делает вывод о преимущественно мирном освоении Волыни великокняжеской властью в отличие от Восточного Прикарпатья. По р. Стырь в р. Припять, по которой в Днепр — вот и сплав моноксил. Но это не Любеч на Днепре. Относительно Любеча результаты последних исследований и правок сообщений Б.А. Рыбакова даны в приложении — Любеч по новым данным.

В своем трактате Константин VII перечисляет пактиотов-россов. В истории не сохранилось известий о том, кто и когда сделал пактиотами волынян-бужан (лендзанинов). С.Э. Цветков [Ранее указ. соч.], основывается на сообщениях Томаша Пешины (XVII в.) и Христиана Ф. Фризе (XVIII в.), которые писали, что в 950 г. Олег [моравский] при помощи поляков вступил в Северную Моравию. Он надеялся на прибытие подкреплений из Киева, но вместо них вскоре получил известие о смерти Игоря… Цветков [147], записал, что когда в 947 г. венгры вновь ополчились на владения Олега (моравского), на помощь ему пришли поляки и киевские дружинники… Таким образом, очерченные Константином западные пределы внешней Росии не противоречат известию моравских летописей о том, что во второй половине 940-х гг. Игорь преломил копье о карпатское Подугорье. Лушин В.Г. [84] также считает вероятной дату более позднюю, чем летописная — около 950 г. А до этого Игорь расширяет территорию своего государства, о чем русским летописям ничего не известно.

В конце 2-ой четверти Х в. ал-Масуди [95] упоминает раздельно славян и руссов на службе у хазар, помещает руссов на востоке славянских земель и западнее хазар. Он, в частности, пишет, что славяне и русы живут в одной из двух половин этого города, описывает их погребальный обряд и наличие в городе судьи для Славян, Русов и других язычников. Отмечает, что византийцы называют их русийа, что означает красные. Масуди указывает на то, что в его время многие русы вступили в союз с Византией, т. е. поступали на службу к византийскому императору. С т. зр. Масуди, русы жили в Причерноморье близ Азовского моря. В это же время появляется работа ал-Истахри (850–957 гг.) Книга путей и стран [52] (вторая редакция 950 г.), в которой есть сообщения о трех видах руссов (но не днепровских!). Истахри сообщает, что русы — народ в стороне булгар, между ними и славянами; они (хазары) находятся между морем Хазар, Серир, Русами и оуззами; Итиль — это имя реки, которая течет … до тех пор, пока не пройдет мимо русов, затем проходит мимо булгар, затем мимо буртасов, пока не впадет в море Хазар; Буртас — имя области, а вот Рус, Хазар, Сарир — имя для государства, не города и не людей; Эти русы торгуют с хазарами, торгуют с Византией и Великим Булгаром. Однако в товарах Арты (Арсы) у Истахри вместо свинца появилось олово, а вместо соболей — бобры, а также что от Булгара до Куйабы — около 20 переходов.

Булгары локализованы на берегах Итиль (Волга). Волжская Болгария была заселена болгарами, билярами, барсилами, сувазами, эсегелями, беленджи и славянами-именьковцами, которых в конце IX в. объединил местный правитель Алмас или Алмуш, как его называли булгары. Границей на севере была Кама. Восточная граница Шешма, южная — Самарская лука. Западная земля приходилась на правобережье Волги, где распложены ее притоки и бассейн Свияга. Благодаря своему местонахождению в центральной части волжского торгового пути Волжская Болгария стала посредником в международной торговле. Торговые связи способствовали развитию политических. Согласно первой фразе, русы локализуются между славянами и булгарами. Под славянами, в данном случае, должны пониматься восточные славяне, в частности, вятичи, которые локализовались в районах Оки (верхней и средней) и Дона (верхнего). Вятичи соседствовали с буртасами и до 965 г. были данниками хазар. Вторая фраза почти аналогична фразе Балхи, согласно которой русы должны локализоваться на западе- северо-западе от хазар. Далее — река Итиль проходит мимо руссов, мимо булгар, мимо буртасов и впадает в море Хазар. Буртасы (по Масуди и Балхи) жили выше хазар по Волге. По Русте буртасы жили в 15 днях пути от хазар вверх по Волге, были подчинены царю хазар. Между хазарами и буртасами не жил никакой другой народ. Городов они не имели, а жили мелкими поселками, разбросанными по долине реки. Язык их не сходен с языками хазар и болгар. Согласно Гольмстену В.В. [28], буртасы проживали по правому берегу Волги, в частности, на Самарской луке, по течению рек Суры, Цны и верховью Мокши. Огузы в этот период занимали территорию от среднего течения Сырдарьи до низовьев левобережья Волги (степи Северного Прикаспия). Поскольку никто из информаторов арабов в верховьях Итиль (Волги) не был, то они не представляли верного русла верхнего течения Волги. О неточностях в сообщении информаторов Истахри указывает А.П. Новосельцев в [Хазарское государство и его роль в истории], когда говорит относительно реки, что здесь за истоки Волги принята Кама, начало которой, очевидно, было смутно известно ал-Истахри (или его источнику). Одновременно данный автор или его источник имел смутное представление и о Верхней Волге, северо-западнее булгар, где обитали русы. Согласно тексту Истахри, русы не могут находиться севернее и восточнее булгар, т. к. там уже живут финно-угорские и кочевые народы. Южнее булгар жили буртасы. Руссам в этой фразе остается только западная или северо-западная локация.

Олово. Отметим, что некоторые исторические персоны (например, Диодор, Цезарь) называли олово белым свинцом. Поэтому сложно сказать, что является правильным переводом текстов. Но раз у Истахри фигурирует олово, обратимся к данным по этому металлу. На государственном учете на 01.01.2017 г. находились запасы 271 месторождения олова. На восточно-европейской части России известно только одно месторождение олова — в Карелии. Основным минералом для получения олова является оловянный камень — касситерит, который химически представляет собой двуокись олова и содержит до 78,8 % свинца. Олово из касситерита легко получали древние металлурги, выпускавшие бронзу. На втором месте — оловянный колчедан, содержащий до 27,5 % олова. Но получение из него олова требует сложного процесса плавки. Где встречается в природе оловянный камень — касситерит? Согласно горной энциклопедии, месторождения касситерита связаны с гранитами — самой широко распространенной горной породой. Гранитов в Европе и на Кавказе полно, а касситерита — оловянного камня — очень мало. А если и есть, то залегает в гранитах глубоко под землей.

Все, изложенное в данной работе, убедительно показывает, что первые упоминания о руссах-россах относятся к началу IX века и не имеют отношения к верхнему и среднему Поднепровью. Древняя Русь начиналась с юга — низовья Днепра — Тендровская Коса — Таврида — Приазовье — Таманский полуостров. Именно т. н. южная Русь совершает в IX и X веках нападения на Византию и Каспий. Правил южной Русью Олег — Х-л-гу и только к южной Руси относится договор 911 года. Киевское княжество (на городище Киоава) зародилось только в начале Х века на полянской земле. Киевский князь не являлся в Х веке монархом, а был предводителем княжеского союза, в связи с чем власть не переходила по наследству. Держава Игоря была построена не на покорении, а на договорах, что определяло неустойчивость государственной структуры. Выход к Черному морю Киевское княжество получило только после взятия Пресечена в 940 г. и покорения уличей. Не вызывает сомнений связь между южной Русью и Киевским княжеством в Х веке. Летописцами не заслуженно принижается роль Игоря в истории Киевского княжества. Святослав никогда не сидел (не княжил) в Новгороде на Волхове. Княгиня Ольга никогда не отдавала власть Святославу до самой своей смерти (узурпировала власть), а летописцами слишком завышено превозносится ее роль. Святослав совершил только один поход на хазар по Дону для взятия Саркела, а затем Таматархи. Арабские авторы знали три группы руссов, которые проживали на Донецком кряже (Артания), в Рязанской земле (с центром в Куяба — Борки) и в Приильменье — Приладожье (Славия с центрами Городище и Ладога).

1. Абрамзон М.Г., Остапенко С.Н., Сударев Н.И. Раннесредневековые монеты на торговом пути через Фанагорию (находки 2015–2017 гг.). ИА РАН, с. 6–34.

2. Агбунов М.В. Античная лоция Черного моря. М. Наука.1987.

3. Азария бен Барух. Книга межвременья. Михаэль Чернин. Израиль.

4. Алексеева Т.И. Антропологическая характеристика восточных славян эпохи средневековья в сравнительном освещении. Восточные славяне. Антропология и этническая история. М., 1999. С. 168–169.

5. Анналы Хильдесхайма. Георг Вайц. Ганновер 1878 г. С сайта wiki.

6. Арциховский А.В. Археологическое изучение Новгорода. В кн. Материалы и исследования по археологии СССР. Том 1. № 55. Труды Новгородской археологической экспедиции. М., 1956.

7. Артамонов М.И. История хазар. Л. Изд-во Гос. Эрмитаж. 1962. 523 с.

8. Бабурин А.В. Вестник топонимической комиссии г. Рязани. Выпуск 4. 2012 г.

9. Балабанова М.А. Краниологическая характеристика раннесредневекового населения Северного Кавказа (по материалам могильников Горькая Балка 1 и 2). Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Армавир: ЦАИ АГПУ, 2004. Выпуск 4. с. 200–216.

10. Балхи. Книга видов земли.

11. Банников А.В., Морозов М.А. Византийская армия (IV–XII вв.). СПб. Евразия, 2013. 687 с.

12. Беззаконов С.С. Начало Руси — история глазами дилетанта. 2021.

13. Беззаконов С.С. Хакан народа рос. 2021. 398 с.

14. Беляев И.Д. Русь в первые сто лет от прибытия Рюрика в Новгород. М., 1852.

15. Беренбейм Д.Я. О пути греков через Черное море. Жур. Совет. археология, 1958 г. Выпуск 3.

16. Бертинские анналы. Annales Bertiniani. 830–882. MGH SS. P. 419–515

17. Бартольд В.В. История изучения Востока в Европе и России. 1911 г.

18. Бартольд В.В. Арабские известия о руссах. Советское востоковедение. 01. 1940

19. Брайчевський М. Ю. Походження Русі. К.: Наукова думка, 1968. 224 с.

20. Брюссельская хроника, Брюссельский кодекс Cod. Brux. gr. 11376. Васильев А. А. История Византийской империи. Первое русское нападение на Константинополь.

21. Васильевский В.Г. Русско-византийские исследования. Выпуск 2. 1893.

22. Васильевский В.Г. Труды, т. III, CXXXII. СПб. 1915. 416 с.

23. Вестберг Ф. О житіи св. СтеФана Сурожскаго. 10 с.

24. Войтович Л. Призрак Олега Вещего. Львов. нац. универ. им. И. Франка. 2015.

25. Воронин Н.Н. Древнерусские города. М.,1945

26. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. С сайта drevlit.ru

27. Геродот. История. (§ 53). Научно-издательский центр "ЛАДОМИР" "АСТ" М., 1999.

28. Гольмстен В.В. Буртасы. Археология Европы, выпуск13.

29. Гомилии Святейшего Фотия, архиепископа Константинополя — Нового Рима, вторая гомилия на нашествие россов (Г2), (пер. П. В. Кузенкова). Текст воспроизведен по изданию: Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в cредневековых пиcьменных источниках. Древнейшие государства Восточной Европы. 2000 г. М. Восточная литература. 2003.

30. Гончарова Н.Н. Антропология словен новгородских и их генетические связи. Автореф. Дис. к. н. М., 1995. С. 22.

31. Горский А.А. Русь — от славянского Расселения до Московского царства. М., 2004.

32. Горский А.А. Формирование государства Русь.

33. Грабарь-Пассек М. Е. Поздняя греческая проза. Сост. С. Поляковой. М. ГИХЛ. 1961. с. 92–100.

34. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и великая степь. М. Эксмо. 2006.

35. Гумилев Л.Н. От Руси до России. Эксмо. 2023. 770 с.

36. Гупало К.Н. Подол в древнем Киеве. Киев. 1982, с. 20–28.

37. Данилов П.И., Русаков О.С., Туманов И.Л. Хищные звери северо-запада СССР. Л. Наука. 1979. 163 с.

38. Данкир О. Парусно-весельный флот. 2010.

39. Демина О.Н. Становление степного типа растительности на территории Приазовья. 2009. ЮФ универ. Ростов-на-Дону

40. Диакон Л. История. М. Наука. 1988.

41. Дион Хризостом. XXXVI. Борисфенитская речь, произнесенная Дионом на его родине.

42. Егоров В.Б. У истоков Руси — меж варягом и греком. Читая Константина Багрянородного.

43. Егорьков А.Н. О цементационном получении бронзы и латуни в древности. Археологические вести. Выпуск15. М., 2008 г., с. 157–161.

44. Ермолин А.Л. Древняя переправа через Керченский пролив и ее оборона. Археологический институт Цинмана, Университет г. Хайфа, Израиль. 2015.

45. Житие Константина (Кирилла) Философа (с комментариями О.Н. Трубачева), Библиотека литературы Древней Руси. РАН. ИРЛИ. Под ред. Д.С. Лихачева, Л.А. Дмитриева, А.А. Алексеева, Н.В. Понырко. СПб. Наука, 1999. Т. 2.

46. Житие патриарха Игнатия. Никита Пафлогонский. Византийские источники о Руси. PG 105. Col. 15-488; Smithies A. Nicetas Paphlago’s Life of Ignatius. Diss. Buffalo, 1988; Греческие предания о св. Апостоле Андрее. Изд. А.Ю. Виноградов. М., 2005. Т. 1. с. 236. Перевод: Виноградов А.Ю. Деяния апостола Андрея. М., 2004.

47. Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977–1983 гг.). С. 217–218.

48. Зеленин Д.К. О происхождении северновеликоруссов Великого Новгорода. Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. М., 1954, № 6. С. 49–95.

49. Изменение климата за последние 2000 лет. Wolfgang Behringer. Kulturgeschichte des Klimas.

C.H. Beck, München 2007, S. 92-97

50. Иловайский Д.И. История России. Т.1. Становление Руси. Глава X. Финский север и Новгород Великий. 2021.

51. Иессен А.А. К вопросу о древнейшей металлургии меди на Кавказе. ИГАИМК, Выпуск 120. М. 1935.

52. Истахри. Книга путей и стран. Арабо-персидские источники. Крачковский 1957. с. 197; Бартольд 1973а. с. 520; Петрухин 1982; Новосельцев 2000 в. с. 313–321; Большаков 2006б. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

53. Исфандийар. История Табаристана. (Тарих-е-Табаристан). Арабо-персидские источники. Бартольд 1963б. с. 829–832; Минорский 1963. с. 198–201; Новосельцев 1990. с. 212–213. Перевод С.А. Алиева; комментарии Т. М. Калининой.

54. Йакуб. Книга путей и стран. Арабо-персидские источники. Крачковский 1957. с. 190–192; Мишин 2002. с. 34–38. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

55. Калинина Т.М. Шахрибараз-Шахрийар — наместник Дербента и русы в произведении Балами. 2020.

56. Калинина Т.М. Константинопольский пролив по воззрениям арабских средневековых ученых (до ал-Идриси). Античная древность и средние века. 2016. Выпуск 44. с. 137–162

57. Калинина Т.М. Водные пространства севера Европы в трудах арабских ученых IX–XII веков.

58. Кальмер Ю. Археологические древности Руси. Археология и культурная антропология. 1999.

59. Карамзин Н.М. История государства Российского. Примечания к Т.1.

60. Каргер М.К. К вопросу о Киеве в VIII–IX вв. Выпуск 6 КСИИМК.

61. Каргер М.К. Древний Киев- очерки по истории материальной культуры древнерусского города. М. Л. 1958.

63. Карпозилос А. Рос-Дромиты и …. Византийский временник, т. 49. 1984.

64. Карташев А.В. История русской церкви. М., 1993. т.1. с. 85.

65. Кембриджский документ. Арабо-персидские источники. Новосельцев 1990; Цукерман 1996; Петрухин 2000; Сорочан 2005. Перевод П. К. Коковцова; примечания В. Я. Петрухина

66. Ковалевский Е.П. Опыт геогностических исследований в Донецком Горном Кряже.

67. Комар А.В. Русь в IX–X веках. АП ИА РАН. отв. ред. Н.А. Макаров. М.; Вологда. Древности Севера, 2012. 496 с.

68. Комар А.В. Поляне и северяне. 2012. 60 с.

69. Кондараки В.X. Универсальное описание Крыма. ч. III, СПб., 1875. 160 с.

70. Коновалова И.Г. Падение Хазарии в исторической памяти разных народов. с. 180–181.

71. Коновалова И.Г., Мельникова Е.А. Древняя Русь в системе евразийских коммуникаций (IX–X вв.). М. Весь мир, 2018.

72. Константин VII Багрянородный. Об управлении империей. М. Наука. 1991, в серии ДРЕВНЕЙШИЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ НАРОДОВ СССР.

73. Константин VII Багрянородный. Книга церемоний. Перевод А.Ю. Виноградова. 1967.

74. Копылов Н.А. Поход на Волжскую Булгарию и разгром Хазарии. Легендарные полководцы древности. РВИО. 47с.

75. Королев А.С. История междукняжеских отношений на Руси в 40-е — 70-е годы X в. М., 2000.

76. Королев А.С. Загадки первых русских князей. М. 2002.

77. Королев А.С. Святослав. Молодая гвардия. 2011.

78. Костомаров Н.И. Предания первоначальной русской летописи в соображениях с русскими преданиями в песнях, сказках и обычаях. Костомаров Н. И. Раскол. Исторические монографии и исследования.

79. Костомаров Н.И. Начало единодержавия в Древней Руси. Вестник Европы. 1870. № 11.

80. Котляр Н.Ф. Древняя Русь и Киев в летописных преданиях и легендах. Киев,1986

81. Кропоткин В.В. Византийские монеты из Таматархи-Тмутаракани. Керамика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963. с.175–185.

82. Кропоткин В.В. Клады византийских монет на территории СССР. САИ. Выпуск Е4-4. 1962, Симферополь. с. 301–313.

83. Ксантенские анналы. Историки эпохи Каролингов. Перевод с лат. А. И. Сидорова. РОССПЭН, 1999. С. 143–160.

84. Кузнецов А.В. Древние выработки медной руды в верховьях р. Большой Зеленчук. Выпуск 108 КСИА. 1966 г. с. 62–67.

85. Кузьмин А.Г. Варяги и норманны на Руси и в Византии. 2004. с. 139 — 146

86. Кузьмин А.Г. Некоторые общие проблемы археологии Древней Руси и Великой Моравии. Древняя Русь и славяне. М. Наука, 1978 с. 84–85.

87. Кузьмин А.Г. Древнерусская цивилизация. 2021. 496 с.

88. Кузьмин А.Г. История России с древнейших времен до 1618 г. 2004. 450 с.

89. Лев VI Мудрый. Тактика Льва. СПб. 2012 г. 368 с.

90. Лерхе И.Я. История жизни и путешествий … Иоганна Якоба Лерхе, описанная им самим. 1791 г.

91. Лиутпранд Кремонский. Книга об Оттоне. Отчет о посольстве в Константинополь. Перевод с лат. и комментарии И. В. Дьяконова. М. SPSL Русская панорама, 2006. 192 с

92. Лушин В.Г. Предгосударственные образования на восточнославянских землях. Историко-археологический сборник. 2017.

93. Майоров А.А. Историческая память о Великой Моравии и Верховская историко-географическая провинция. 2016.

94. Максименко А.П. Лесоразведение в Восточном Приазовье. 2003 г. Автореф. дисс. д.с.н.

95. Масуди. Золотые копи и россыпи самоцветов. Арабо-персидские источники. Крачковский

1957. с. 171–182; Гибб 1960. с. 58; Микульский 1998; Гараева 2006ж; Микульский 2006. Перевод и комментарии Т. М. Калининой.

96. Мельникова Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. Избранные труды Рюрик и возникновение восточнославянской государственности в представлениях древнерусских летописцев XI — начала XII в. М. 2008. 692 с.

97. Меркулов В.И. Историческое единство Руси. № 1(1). 2005. с. 61–71.

98. Мискавейх. Книга испытаний народов и осуществления заданий. Арабо-персидские источники. Половой 1961; Коновалова 1999б. с. 118–120. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

99. Могаричев Ю.М., Сазанов А.В., Степанова Е.В., Шапошников А.К. Житие Стефана Сурожского в контексте истории Крыма иконоборческого времени. Симферополь. 2009.

100. Монгайт А.Л. К вопросу о трех центрах Древней Руси. ГПИБ. 1947 г. с. 103–112.

101. Мурашёва В.В. Эпоха формирования Древнерусского государства (IX-Х вв.). Меч и златник. К 1150-летию зарождения Древнерусского государства. Каталог выставки. М. Кучкино поле, 2012. с. 38.

102. Мыцько И. Датское происхождение князя Олега. Скандинавские древности. Интернет конференция 10–30 сентября 2010.

103. Назаренко А.В. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000. с. 297.

104. Назаренко А.В. О русской марке в средневековой Венгрии. с. 303.

105. Насонов А.Н. Русская земля и образование территории древнерусского государства.

106. Николаевская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX–XIII веках.1981. 296 с.

107. Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX вв. [первая публикация — 1965]

108. Новосельцев А.П. Древняя Русь, Кавказ и Закавказье в восточных источниках. 1998 г. Памяти чл. — кор. РАН А.П. Новосельцева. Отв. ред. к.и.н. Т.М. Калинина. М. Восточная литература РАН, 2000. 494 с:

109. Носов Е.Н. Новгород и новгородская округа IX–X вв. в свете новейших археологических данных (к вопросу о возникновении Новгорода). Новгородский исторический сборник. Выпуск 2(12), 1984 г., с. 3–38

110. Паромов Я М. История археологических исследований на Таманском полуострове. Часть 4 (2013–2016 гг.). М. ИА РАН, 2023. 336 с.,

111. Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX–XI веков. Смоленск; М., 1995.

112. Пересвет А. Русские и славяне — кто кого? 2009 г.

113. Петренко В.П. Раскоп на Варяжской улице. Средневековая Ладога. Л., 1985. с. 81–116.

114. Письмо Николая Мистика № 23. С. Б. Сорочан. Византийский Херсон (вторая половина VI — первая половина X вв.) Очерки истории и культуры. Часть III. Университет Дм. Пожарского. М. 2013

115. Плетнева С.А. Очерки хазарской археологии. Москва. Мосты культуры. Иерусалим. Гешарим, 2000. 239 c.

116. Половой Н.Я. К вопросу о первом походе Игоря против Византии. ГПИБ. 1961 г. с. 85–104.

117. Поляков А.Н. К вопросу о возникновении Новгорода-Северского. РНБ. Вест. Оренбург. Гос. Универ. № 1(4). 2000 г.

118. Православная энциклопедия. Электронная версия.

119. Пролог. В 2-х кн. Изд. Сретенского монастыря, 2003.

120. Проект — На краю ойкумены исламского мира — Сведения письменных источников о булгарах- Пенз. ГУ-2022.

121. Псевдо-Скилак. Скилак Кариандский. Перипл обитаемого моря. Перевод Ф.В. Шелов-Коведяев. ВДИ. 1988. 1. с. 253–266.

122. Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии. М. 2001.

123. Розен Б. Я. Соперник серебра. М. Металлургия, 1984

124. Рудич Т.А. Население левобережной Украины древнерусского времени по материалам антропологии. Археологія, 2009, № 4.

125. Русте. Книга драгоценных ожерелий. 1892. Переводы фрагментов — Ибн Русте — /Хвольсон. С. 22–40; Гаркави 1870. С. 262–270; Караулов 1903; ZA И-2. S. 23–47; Новосельцев 2000 в. С. 294–295, 303–304; Гараева 2006 в. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

126. Сагайдак М. А. Хронология и стратиграфия Киевского Подола IХ-ХIII вв. Автореф. дисс. к.и.н.

127. Свердлов М.Б. Домонгольская Русь. Князь и княжеская власть на Руси VI — первой трети XIII в. СПб. Академ. проект, 2003. 736 с.

128. Седых В.Н., Френкель Я.В. О металле украшений комплексов курганов № 285 и № 382 Тимерёвского могильника. Города и веси средневековой Руси. М., Вологда. 2015 г., с. 213–228.

129. Седых В.Н., Френкель Я.В. Опыт классификации медных сплавов Тимерёвского археологического комплекса. Труды VI (XXII) Всероссийского археологического съезда в Самаре. Том II. Самара, 2020 г., с. 214–217.

130. Симоненко В.Д. Очерки о природе Донбасса. Издательство Донбасс. Донецк. 1977.

131. Скилица И. Обозрение истории. ЭИБ. 2013.

132. Сокова П.В. Раннесредневековые памятники VIII–IX вв. Средней Кубани. Автореф. дисс. к.и.н.

133. Сорокин П. Е. Изучение памятников морской археологии. Выпуск 2. СПб.1995 г. Некоторые итоги изучения средневекового судостроения в северо-западной Руси.

135. Стефан Таронский. Всеобщая история. Книга 1. Перевод Н.О. Эмина. М. 1864 г.

136. Табари «Та'рих ар-русул ва-л-мулук» (История пророков и царей). 1879 Ser. I. T. 5. 1879. с. 2664. История татар с древнейших времен в семи томах. Казань, 2002 Т. I. Народы степной Евразии в древности. с. 440–471.

137. Талис Д.Л. Топонимы с корнем Рос. Античная древность и средние века, Выпуск 10, 1973. 6 с.

138. Тарабардина О.А. Дендрохронология средневекового Новгорода по материалам археологических исследований 1991–2005 гг. Автореф. дисс. к.и.н. 2007.

139. Татаринов С.И. Древние горняки-металлурги Донбасса. Славянск, 2003.

140. Терский С.В. Лучеськ X–XV ст. Львiв. Вид-во Нацiонального унiверситету Львiвська Полiтехнiка, 2006. 252 с.

141. Терский С.В. Археологія України. Львів. Вид-во Національного університету Львівська Політехніка, 2017. 256 с.

142. Тихомиров М.Н. Древняя Русь. М. Наука. 1975. 445 с.

143. Толочко П.П. Древний Киев. К. Научная мысль, 1976.

144. Трубачев О.Н. К истокам Руси. Народ и язык. Алисторус. 2013. 340 с.

145. Успенский Ф.И. Пограничный столб между Византией и Болгарией при Симеоне. Журнал — Известия Русского археологического института в Константинополе. 1898, Том III.

146. Фадлан. Книга о путешествии на Волгу в 921–922 гг. Арабо-персидские источники. Перевод А. П. Ковалевского; комментарии Т. М. Калининой.

147. Фризе Христиан Ф. История польской церкви. Перевод с нем. Бреславльского. Изд. 1786 г. под ред. М.П. Устимовича Т. 1. 1895. 325 с.

148. Фульдские анналы. СИЭ. Т. 15.

149. Хаукал. Книга путей и стран. Арабо-персидские источники. Крачковский 1957. с. 198–199; Петрухин 1982; Новосельцев 2000. с. 313–321; Большаков 2006б. Перевод Т. М. Калининой.

150. Хордадбех. Китаб ал-масалик ва-л-мамалик (Книга путей и стран). М. 1986. Арабо-персидские источники Перевод и комментарии Т. М. Калининой (текст — Велиханова Н. М.

Крачковский 1957. с. 147–150; Булгаков 1958; Бартольд 1973а. с. 513–515; Бейлис 1974; Ибн Хордадбех 1986. с. 3–52; Новосельцев 2000а; Домановський 2005; Коновалова 2006б.)

151. Хроника Асира о нападении. Ибн ал-Асир, 1869

152. Хроника Продолжателя Георгия Амартола (Хроника Симеона Магистра и Логофета). Перевод А. Ю. Виноградова, вступительная статья и комментарии П. В. Кузенкова. М. Русский фонд содействия образованию и науке, 2014. 264 с. (Серия. Византия и ее окружение. Источники. Том I.)

153. Хроника Регинона Прюмского с Трирским продолжением. Немецкие латиноязычные источники IX–XI веков. Под ред. А. В. Назаренко. М. Наука, 1993. С. 101–130.

154. Хроника Продолжателя Феофана. Жизнеописания византийских царей. Электронная библиотека, 2010–2023.

155. Хронография Феофана исповедника. Перевод И. С. Чичурова. Византийские исторические сочинения.

156. Хронография Феофана. Бревиарий Никифора. Текст, пер., комм. И. С. Чичурова. М., 1980.

157. Цветков С.Э. Русская земля. Между язычеством и христианством. От князя Игоря до сына его Святослава. 2012. 135 с.

158. ЦГЛДА. Фонд Экономические примечания, Климовичский уезд; Рогачевский уезд.

159.

160. Котышев Д. М. Начальный этап истории Киева (1Х — Х вв.). Автореф. дис. к.и.н. Киев, 1986.

161. Чайковский И.И., Ширинкинь П.С. Археоминералогия изделий древней цветной металлургии Пермского Прикамья — опыт использования электронно-микрозондового анализа. Горный институт УрО РАН, Пермь, 2016

162. Челеби Э. Книга путешествий Эвлия Челеби о Крыме (1666–1667 гг.). Пер. и комм. Е.В. Бохревского. Симферополь, 1999 г.

163. Чередниченко Л.И. Рельеф и четвертичные отложения Северо-Западного Предкавказья. Палеография бассейна реки Кубани. Краснодар. Кубан. Универ. 1979 и 1992.

164. Черепнин А.И. Местная старина. Борковской могильник. ТРУАК. Рязань, 1894. Т.9. Вып.1, 2, С. 1–26, 71–103.

165. Чубрик Н. Ибн Фадлан. Между Спицыным и Авдусиным. 2021 г.

166. Чхаидзе В.Н., Таскаев В.Н., Толстыкин П.В. Памятники подводной археологии из городища Кепы. Журнал Вопросы подводной археологии. 2007.

167. Шамрай А.Н. Античные и средневековые якоря Т-образного типа из Керченского пролива (каталог находок). БИ. Вып. XXIV. Симферополь-Керчь, 2010. с. 469–496.

168. Шахматов А.А. Разыскания о русских летописях. М., 2001.

169. Шинаков Е.А. Клад серег волынского типа в Брянской области и межславянские взаимоотношения в X веке. Вестник БГУ. История. Литературоведение. Право. Языкознание. Брянск. РИО БГУ, 2011.

170. Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии. Древняя Русь и славяне. М. Наука, 1978

171. Шлецер А.Л. Нестор. Русские летописи на древнеславянском языке, сличенные, переведенные и объясненные А.Л. Шлецером. СПб., 1809.

172. Щапов Я.Н. Древнерусские письменные источники X–XIII вв. Подгот. Я. Н. Щапов и др. Под ред. Я. Н. Щапова. Москва. Кругъ, 1991. 80 с.

173. Эверс Густав. Предварительные критические исследования для Российской истории. Перевод с нем. М. Погодина. М., 1826.

174. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. С-Пб. Брокгауз-Ефрон. 1890–1907.

175. Эдвард Эрлих. Минеральные месторождения в истории человечества. Написано пером, 2016. 379 с.

176. Якуби. Книга стран. Арабо-персидские источники. Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 1. М. Институт Востоковедения. 1939. Перевод и комментарии Т. М. Калининой.

177. Янин В.Л. Очерки истории средневекового Новгорода. Становление Новгорода. 2008.

178. Янин Е.П. Ртуть в России — производство и потребление. М. 2004.

179. Яхья Антиохийский. История. Арабо-персидские источники. Бартольд 1963б; Назаренко 2001. С. 431–433. Перевод В. Р. Розена; комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

180. Ildar Garipzanov The Annals of St. Bertin (839) and Chacanus of the Rhos (Rutheniса, Киев, 2006. Т. 5. с. 7–11).

181. C. Zuckerman C. Les centres proto-urbains russes entre Scandinavie, Byzance et Orient. Paris, 2000. Р. 95–120.

182. parva. Святослав и Немогард. livejournal. 2023.

183. parva. Летописи и Олег-Игорь-Ольга-Святослав. livejournal. 2023.