Вода плескалась на уровне груди. Мелкие камешки впивались в ладони, оставляли на них царапины, в которые тут же забивался песок.

Голова кружилась. Тело трясло от накатывающих попеременно волн жара и холода.

Вся спина стала сплошной раной — каждое движение причиняло боль.

Взгляд блуждал по сторонам, но не мог ни за что зацепиться — пока рябь на воде не утихла и на поверхности не отразилось бледное покрытое кровоподтеками лицо.

Мне не впервой видеть себя в крови и ссадинах. Однако сегодня случай особый.

Рядом плавали листья и сломанные ветки. Я подняла голову, посмотрела на синий кусочек неба сквозь просвет в изумрудных кронах. Осторожно потрогала разбитую губу, хмыкнула.

Для первого в жизни полета неплохо.

И хотя любой вампир на одном крыле летел бы ровнее чем я на двух, могло быть гораздо хуже.

Тот прыжок… Я бы разбилась, если бы не смогла взлететь.

Впрочем, это уже в прошлом. Сейчас важнее понять как далеко меня занесло от границ Аллаина.

Раз я ещё на свободе, значит от погони удалось оторваться. Вампирам придется дождаться ночи, чтобы продолжить поиск — под летним солнцем Креита им будет слишком тяжко.

До заката десять часов. Если потороплюсь, получится увести вампиров от поселений людей.

Но для начала нужно собраться с мыслями и ответить на главный вопрос: где я вообще?

Шипя от боли, я встала и огляделась.

Вдоль берегов росли деревья. Их кроны соприкасались, куполом накрывали ручей. От него в глубь леса вела узкая тропинка — земля настолько вытоптана, что трава совсем не росла. Возле кустов лежало кем-то обструганное бревно, на котором стояла полная серых тряпок корзина.

Я прислушалась, не переставая скользить взглядом по берегу. В ветвях пели птицы, журчала вода под ногами… Только лесную идиллию нарушал звук, мигом заставивший меня насторожиться.

Это был шепот.

— Кто здесь? — громко спросила я, выхватывая меч.

Голоса умолкли. Кусты у тропинки зашуршали, затем из них выбрались две девочки. Одна подросток лет четырнадцати, другая совсем ребенок. Обе в простых платьях, с выгоревшими русыми волосами и точками веснушек на как две капли похожих смуглых личиках.

Широко раскрытыми глазами девочки смотрели на меня. Правда, если в голубых глазах младшей виднелись одновременно удивление и восторг, то у старшей лишь удивление. Она стояла чуть впереди, прикрывая собой сестру, — явно готовилась схватить её в охапку и бежать.

Я медленно выдохнула, одним движением вернула меч в ножны. Вот же… Напугала детей.

Раз они тут, значит рядом есть деревня. Отдыхать времени нет, но задержаться на час и привести себя в порядок придется. Иначе в таком виде в Саит меня не пустят.

— Не бойтесь, — сказала я и улыбнулась, — Я вас не трону. И буду благодарна, если поможете.

— Что угодно госпоже? — едва слышно шепнула старшая.

— Ваша деревня рядом? Прошу, отведите меня туда.

Девочка помолчала пару минут, затем кивнула. Развернулась, махнула рукой, мол, догоняй, и вместе с сестрой зашагала по тропинке.

Я набрала в горсть воды, смыла с лица кровь, подхватила сумку с вещами и поспешила следом.

Дорога казалась вечной. С одежды рекой стекала вода, крылья стелились по земле. От боли темнело в глазах. Тяжело дыша, я упрямо делала шаг за шагом.

Надеюсь, жители деревни не примут меня за вампира. Сил едва ли хватит на бой.

Вскоре деревья стали расступаться. Послышались голоса, налетевший ветер принес запах костра. Я убрала рукой ветки, зажмурилась на миг, когда по глазам ударил яркий свет, и шагнула вперед.

Деревня оказалась крохотной, всего-то семь домов. Они стояли вплотную друг к другу, хотя даже так едва умещались на поляне. Туда-сюда сновали местные жители: носили ветки для костра, развешивали сушиться белье, о чем-то болтали.

Наше появление не осталось незамеченным.

Девушка чуть младше меня вскрикнула и сползла в обморок, с грохотом упал чугунный котелок, кто-то из мужчин выругался. Люди побросали дела, обступили нас и с открытыми ртами уставились на мои крылья.

Старшая из девочек нырнула в толпу и спустя полминуты вышла оттуда с женщиной лет шестидесяти. В глазах незнакомки не было страха, зато было любопытство.

На миг я даже растерялась. Впервые вижу подобную реакцию на мой новый облик. Она не боялась, не удивлялась, словно видела подобное не раз. Ещё и чутье подсказывало, что говорить нужно именно с ней. Поэтому я набрала побольше воздуха в лёгкие и сказала:

— Мне нужна помощь. Немного передохнуть, обработать раны, переодеться. Я заплачу, если нужно.

Женщина хотела ответить, но её перебил выкрик из толпы:

— Кто ты?

Я отвела взгляд, прикусила губу.

Что сказать, когда ответа не знаю сама? Я не демон, хотя часть моей крови принадлежит демону, не вампир, хотя прожила в Аллаине восемь лет и знаю вампиров лучше, чем людей. Не человек, хотя родилась в Креите.

Однако отвечать мне не пришлось.

— Божество! — воскликнула младшая из сестер. Рот приоткрыт, глаза сияют от восторга, — Божество!

Я с трудом подавила истерический смех.

Божество? Знали бы они зачем я здесь!..

— Что ж… Ну хорошо. Иди за мной, божество, — с усмешкой сказала женщина, развернулась и направилась к самому большому из домов.

Толпа расступилась. Провожаемая взглядами, я поспешила за незнакомкой.

Мы подошли к окруженному забором одноэтажному дому. В его дворе царил полнейший хаос: стояли сундуки, валялись мешки и коробки, грудой свалены стулья, здесь же на веревках сушилось белье вперемешку с пучками каких-то трав.

Я обошла бардак, стараясь не задеть ничего крыльями, присела на край деревянной лавки.

Больше всего на свете хотелось сейчас плюхнуться в траву, закрыть глаза и забыть о долгах и обязательствах. Вот только поздно поворачивать назад.

— Сколько мне осталось жить? — внезапно раздался за спиной голос.

— Ближайшие семь лет смерть не заберет вас, — как на духу выпалила я, прежде чем успела закрыть рот ладонью. Выругалась, затем обернулась и спросила, — К чему такой вопрос?

— Больше вопросов не будет. Я знаю, кто ты. Или, вернее, знаю кем вскоре станешь.

— Стану и стану. Уже нельзя исправить это, — несколько резче, чем хотела сказала я, — А вы ведьма. И это тоже не исправить.

Ведьма усмехнулась и ушла в дом. Впрочем, одна я оставалась недолго. Вернулась она быстро, принесла чистые тряпки, кувшин воды, пару флаконов, да ещё и помощницу привела — стройную девушку примерно моего возраста, которая назвалась Миррой.

Вопросов действительно больше не было. Ведьма с помощницей смыли кровь с перьев и спины, обработали раны, залили их ускоряющим регенерацию зельем. Поначалу я шипела, ругалась сквозь зубы, потом успокоилась, когда утихла боль. Даже умудрилась задремать.

Проснулась я так же мгновенно, как и уснула. Зевнула, обвела мутным взглядом двор.

Никого. Странно. Куда они делись?

По ощущениям прошло не больше получаса. Мало, однако и этого хватило, чтобы прийти в себя.

С каждым часом времени становится всё меньше. Нужно как можно быстрее предупредить Лориана. Он должен быть готов к тем последствиям, которые повлечет мое возвращение в Креит.

Но сначала…

Я поставила сумку рядом, вытащила чистую рубашку. Вздохнула, вынула из ножен кинжал.

— Что делаешь?

Кинжал упал на землю. Я подняла голову, вздрогнула, увидев знакомое лицо.

Напротив стоял Джаф.

Наивно с моей стороны думать, что он может измениться. Нет, он всё такой же — худощавый, в потрепанной тунике и черных брюках. Темные волосы до плеч, черные глаза, белая как мел кожа.

Парень улыбнулся, заметив, что я разглядываю его, и повторил вопрос:

— Так что именно ты пытаешься сделать?

— А разве не видно? — пробурчала я, наклоняясь за кинжалом, — Хочу сделать прорези для крыльев.

Джаф кивнул, обошел кругом лавку, остановился и бережно приподнял правое крыло.

— Как там тебя обозвали? Божеством? — сказал парень, провел ладонью по перьям, — Что ж, Рэй потрудился на славу. Но почему именно белый?

— Божественный юмор, — ухмыляясь, ответила я, — Цвет не соответствует содержанию.

У самой глаз дергается, когда вижу это безобразие. И сделать уже ничего нельзя.

Мы помолчали. Джаф немного понаблюдал как я пытаюсь сделать прорези, затем вытащил из кармана какую-то блеснувшую на солнце штуковину и бросил её на мои колени.

— Решил не заявляться без подарка. Мы столько не виделись… Лет пять, шесть, наверное…

Я отложила кинжал, взяла в руки брошенный предмет, оказавшийся серебряным браслетом.

— Прошло восемь лет, Джаф. Порой самой не верится, — тихо сказала я, подняла подарок к лицу, чтоб получше разглядеть узор, — Не верится, что я могла так измениться. Тогда, восемь лет назад, мне казалось, что жизнь в Аллаине будет пыткой, а получилось… Погоди, это браслет Фрида?!

— Копия, если быть точнее.

Дрожащими руками я нацепила браслет на запястье и покачнулась, почувствовав, как спину перестало тянуть назад.

— А Фрид…

— Да всё с ним в порядке! — Джаф закатил глаза, — Я просто изучил артефакт и создал копию.

Джаф не стал бы врать — нет смысла. Тяжесть, давившая на плечи долгие годы, вдруг исчезла.

Фрид жив. Это главное. А почему нить связи оборвалась можно выяснить позже.

Я покрутила украшение, привыкая, затем посмотрела на парня и улыбнулась.

— Спасибо за подарок.

Джаф улыбнулся в ответ, шутливо поклонился.

— Это меньшее, что я мог сделать.

Прищурившись и склонив голову к плечу, я покосилась на него. Спросила:

— Уверен, что баловать меня хорошая идея?

Он фыркнул.

— Кто-то ведь должен это делать.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Нет ни страха, ни напряжения как в прошлом. И этому есть объяснение.

Похоже, в какой-то момент я утратила бдительность.

— Не задерживайся, — посоветовал Джаф перед уходом, — Завтра вечером ты должна быть в Саите.

Лететь придется всю ночь, чтобы успеть вовремя. То, что не высплюсь — это ладно, хуже гораздо другое — уже завтра мне предстоит встретиться с человеком, от которого, возможно, зависит судьба мира.

— А потом куда? Где я встречу этого Ирвина? — хмурясь, спросила я.

— Таверна на центральной дворцовой площади. Если успеешь, он ещё будет там.

Джаф махнул рукой на прощание и растворился в воздухе.

Когда вернулись ведьма с помощницей, я уже переоделась и как раз заканчивала плести косу. Мирра застыла на месте, когда заметила исчезновение крыльев. Ведьма же если и удивилась, то виду не подала.

— Мне не нужно ничего, можешь быть спокойна, — сказала она.

Я хмыкнула, но в знак благодарности склонилась в поклоне перед ними обеими.

Уже выходя за ворота, краем уха услышала дрожащий от волнения и восторга голос Мирры:

— А вдруг она действительно посланница богов? И принесет нам мир?

Посланница, значит?

Обернувшись, я посмотрела на девушку с тоской.

Нет, я не принесу вам мир. Я принесу вам войну.

Некогда белый камень мостовой залит кровью. Даже летнее солнце не может высушить её. Повсюду лежат тела, накрытые какими-то серыми тряпками, сквозь которые уже проступают рубиновые пятна. Из-за повисшего в воздухе тяжелого запаха трудно дышать.

Меня не замечали. Вокруг царил хаос: стражники удерживали горожан, стремящихся прорваться в центр площади, внутри охраняемого кольца деловито сновали маги из рода Неал, о чем-то говорили между собой, осматривая трупы. Прямо на земле сидели люди, в рваной и перепачканной кровью одежде, — маги говорили и с ними.

Я покачнулась, схватилась за голову.

Картинка перед глазами смазывалась до тех пор, пока не осталась лишь тьма, мир сжался до образа лежащего на земле человека в луже крови. По ушам эхом бил стук сердца — всё тише и тише, пока не умолк навсегда.

Зажмурившись, я резко выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Впервые чувствую подобное. Так много смертей в одном месте…

Дар просто не успевает показывать всех.

Сейчас я стояла в центре площади перед дворцом. Добиралась сюда практически вслепую — то и дело перед глазами яркой искрой вспыхивала чья-то смерть. В какой-то момент искр стало так много, что чувства исчезли — всё потеряло смысл, всё, кроме причины произошедшего.

Удерживая край капюшона, я направилась в другой конец площади. Нужно найти Джафа для начала, он уж точно сможет ответить на мои вопросы. Заодно поможет с поисками Ирвина.

Я осторожно огибала сидящих на мостовой людей, ловко избегала стражников, используя время от времени отданный Рэем артефакт. Изредка косилась на проходящих мимо магов, в надежде и одновременно в страхе увидеть знакомое лицо. И настолько погрузилась в мысли, что застыла на месте, когда кто-то вдруг схватил мою руку.

Но как? Артефакт ведь делает меня невидимой и для людей, и для магов!

Однако тот, кто стоит напротив, не человек и уже не простой маг. И я это сразу поняла.

Взгляд скользнул по тонким пальцам, сжимающим запястье, вверх по руке, на мгновение задержался на груди, где я ожидала увидеть знакомый до последней черточки медальон, вот только…

Его не было.

Не выдержав, я откинула капюшон.

В мужчине, что словно статуя замер рядом, узнать Фрида невозможно. Если бы не дар видеть ауры, так бы и назвала фарата незнакомцем. Хотя сейчас мы друг для друга именно незнакомцы.

В моей памяти Фрид остался парнем с глазами цвета небесной лазури, болезненно-худым и бледным, даже спустя полгода и с нечеловеческой регенерацией не отошедшим от тяжелой травмы, в плаще, который всегда прятал крылья, простой одежде и с косой крашенных в черный волос. Остался тем, кто мечтал приносить пользу другим и делать больше, чем мог физически.

Сейчас Фрид выглядел лет на тридцать. Высокий (за восемь лет он вытянулся ещё на голову), с широкими плечами и крепким тренированным телом, с безупречными чертами лица и яркими голубыми глазами — фарат по-прежнему восхитительно красив, но теперь это другая красота. Такая, от которой сбивается с ритма сердце, кровь приливает к щекам, а во взгляде разгорается пламя.

Я еле заставила себя захлопнуть рот. Правда, из равновесия меня вывело не это.

Фрид перестал скрывать, что он не человек.

Более того, фарат подчеркивал разницу между собой и людьми: отросшие до лопаток темно-синие волосы собрал в хвост, пряди у висков закрепил на затылке, открывая острые кончики ушей. Оружия мужчина не носил, обходился лишь прикрепленным к поясу кинжалом — любой фарат и без магии сам себе оружие.

Передо мной больше не тот Фрид, которого я знала.

— Что ты здесь делаешь?

Он вскинул брови, явно удивленный вопросом.

— То же, что и ты. Я пришел сюда за Ирвином.

С минуту фарат понаблюдал за моим ошарашенным лицом, затем с усмешкой сказал:

— Расслабься. Его тут нет. Ирвин сбежал, как только заметил меня. В погоню я не кинулся, ведь был нужен здесь.

Интересно, Рэй знал, что мы столкнемся? Тогда зачем поручил спасать Ирвина от богов?

— Давно ты стал слугой Лии?

Неприязнь в голосе скрыть не удалось. Я дернулась, вырываясь из хватки, шагнула назад и положила ладонь на рукоять. По привычке, а не для обороны — в случае боя меч мне не поможет.

Фрид тяжко вздохнул, в свою очередь сделал шаг в сторону и тихо произнес:

— Если не захочешь говорить, я пойму. Но я не враг тебе и не стану им никогда.

Можно ли доверять ему? Спустя столько лет…

Не думала, что когда-нибудь снова придется искать ответ на этот вопрос.

— Хорошо, давай поговорим. Только спрашивать буду я.

— Без проблем, — на удивление легко согласился мужчина, — Следуй за мной.

Он развернулся и пошел к жилым домам. Люди расступались перед ним, маги смотрели вслед с настороженностью, однако не смели задерживать нас, а некоторые и вовсе рассыпались в благодарностях. Фрид даже не улыбнулся в ответ ни разу, лишь отстраненно кивал — взгляд блуждал по площади, не задерживаясь ни на чем, лицо превратилось в маску.

Далеко мы не ушли. Остановились чуть поодаль от стражников, возле груды кем-то оставленных деревянных ящиков. Отсюда отлично просматривалась площадь, да и нас прекрасно видно.

Фарат сел на край ящика, поморщился и приложил пальцы к виску. Сквозь шум вокруг я едва смогла различить тихий голос:

— Опять началось… Надо привыкнуть, надо терпеть… — бормотал себе под нос Фрид.

Нахмурившись, я склонилась над опустившим голову мужчиной.

— Что с тобой? Разве ты не можешь исцелить себя?

— Не от этого, — Фрид сел ровно, провел ладонью по лицу, затем посмотрел на меня, — Задавай уже свои вопросы.

Я еле сдержала усмешку. Спустя много лет, он всё тот же — не внешне, а по характеру.

— Для начала — что тут произошло?

Фрид повел плечами.

— Был праздник. Собрался народ, Лориан нес положенную в подобных случаях чепуху, где-то среди людей стоял Ирвин. Я опоздал совсем чуть-чуть. На площади появились каратели и…

— Откуда они вообще взялись?!

«Карателями» ведь жители империи называли магов, которые уничтожали вампиров целыми отрядами или я что-то путаю?

— А, ты же не в курсе… — увидев мое растерянное лицо, спохватился мужчина, — На самом дели они не маги. Они — духи. Убивать нелюдей им нужно, чтобы поддерживать свое существование. Важнее другое: зачем каратели напали на Саит?

— То есть ты не знаешь?

— Увы, — фарат развел руками, — Среди богов я недавно, мне не всё успели рассказать. Ну или не обо всём пока хотят говорить. Но я знаю того, кто точно сможет ответить на эти вопросы.

Я-таки не удержалась и фыркнула.

— Пф! Удивил! Я тоже такого знаю, только он в последнее время появляется, когда ему вздумается.

Фрид покосился на меня, затем неожиданно тепло улыбнулся и сказал:

— Значит он действительно считает тебя другом. Друзьям не желают смерти.

— Это не имеет значения, — я лишь вздохнула, подняла глаза к небу, — Уже слишком поздно.

Сколько можно говорить одно и то же? Захотелось крикнуть во весь голос, выругаться, пнуть ящики, сделать хоть что-нибудь, а не стоять столбом и ждать.

Чего только? Часа, когда за мной придет Джаф и попросит на выход?

И хуже всего то, что происходящее — мой выбор.

Невольно я вздрогнула, почувствовав, как Фрид взял меня за руку.

— Сейчас я не смогу ничем помочь, но запомни — я всегда буду для тебя другом. Неважно на каких сторонах мы окажемся — ты можешь рассчитывать на мою помощь, — быстро, как на духу сказал он, наши взгляды пересеклись и тут голос мужчины дрогнул, — А то, что было в прошлом… Это…

— Останется в прошлом, — перебила я, затем улыбнулась и накрыла его ладонь своей, — Если бы у нас было больше времени, мы бы поняли, что те чувства — ошибка. У них не было будущего.

Тогда я верила, что всё серьезно. Да что говорить — верила ещё долго, пока не влюбилась в того, в кого не должна была влюбляться. Именно поэтому могу говорить о прошлом так спокойно — те метания нельзя назвать настоящим чувством.

Возможно, мы бы так и говорили, если бы не услышали крик.

Прямо на нас, крича и размахивая руками, бежал парень в темно-синей форме дворцовой стражи. Он резко остановился, едва не сшибив меня с ног, повернулся к Фриду и скороговоркой выпалил:

— Меня из дворца прислали. Его величество… Он…

Во время небольшой заминки я набросила капюшон на голову. Хотя вряд ли в том была необходимость. Стражник едва ли обратил внимание на меня и уж точно не узнал.

— Да что случилось? Говори же! — не скрывая тревоги в голосе потребовал Фрид.

Мы переглянулись, и я почувствовала, как дрожит его рука.

Парень отдышался и четко произнес:

— Целитель говорит, что Его величество умирает.

Не сговариваясь, мы оба рванули с места и помчались во дворец.

— Как это могло произойти? — спросила я, поравнявшись с Фридом.

— Он сражался с карателями, был легко ранен, но я сам его исцелил, — ответил фарат, мотнул головой, выдохнул через стиснутые зубы, — Ничего не понимаю…

Никто не заступал нам дорогу. Наоборот, люди бросались в сторону, едва завидев нас, вероятно опасаясь, что собьем с ног. Ведь мы бежали так быстро, что дома и улицы сливались в одно разноцветное полотно. Я даже не видела лица Фрида, однако и без связи знала, что сейчас он думает где же ошибся.

На полпути Фрид резко остановился, обернулся ко мне.

— Буду ждать тебя во дворце, — сказал он и взлетел.

Щуря слезящиеся от пыли глаза, я проследила как исчезает в облаках его фигура, усмехнулась.

Сейчас не до позерства. Но так действительно будет быстрее.

Поток воздуха ударил в лицо, тело подбросило вверх, несколько взмахов — и я догоняю Фрида.

Приятно знать, что мои крылья не уступают в силе крыльям фаратов. А в скорости с ними я могу потягаться?

Несмотря на все опасения Фрида, я никак не могла начать волноваться. Дар не ошибается и сейчас он не чувствует новых смертей. Не знаю где здесь подвох и есть ли он вообще, только Лориан не умрет. По крайней мере не в ближайшие пять-шесть лет.

У ворот мы приземлились одновременно. И тут же побежали дальше, оставив позади изумленных нашим эффектным появлением стражников.

— Значит, белые крылья? — оглянувшись на меня, пробормотал Фрид.

— Ага. Шутки богов выходят на новый уровень, — с усмешкой произнесла я.

Хорошо хоть Элай и Фил не видели мои крылья. То-то шуточек было бы…

Появление Фрида во дворце вызвало настоящий ажиотаж. Слуги, дворяне, что встречались по пути, не пытались нас остановить, но перешептывались друг с другом, махали руками, что-то кричали вслед.

И вокруг — все знакомые лица… Интересно, после стольких лет кто-нибудь меня узнал?

В комнату Фрид вбежал первый. Я же остановилась, пару раз вздохнула, выравнивая дыхание и лишь тогда переступила порог.

За ним оказалась спальня. Просторная, правда обставлена более чем скромно: двухместная кровать, камин, два кресла, шкаф и небольшой комод — вот и вся мебель. Зато окна на полстены, должно быть здесь днем очень светло. Но сегодня окна закрыты шторами, а единственный источник света — почти растаявшая свеча на комоде.

Я едва могла разглядеть Лориана за спинами советников. Они окружили кровать, говорили о чем-то вполголоса и переглядывались время от времени.

Толпа была и в тот день. Все так же стояли возле кровати моей матери, ожидая, когда с её губ сорвется последний вздох.

Молча я прошла вперед, взглянула на Фрида, что сидел на кровати и без колебаний опустилась на пол.

Укрытый одеялом, Лориан лежал неподвижно. Под глазами тени, бледное лицо похоже на фарфоровую маску, вены на руке и шее почернели.

— Могу я чем-нибудь помочь? — шепотом спросила я Фрида.

Он поджал губы, отмахнулся и стал водить руками по воздуху. К ладоням цеплялось нечто черное, смутно знакомое. Нити тянулись и тянулись, и дар подсказывал, что их не становится меньше.

— Принцесса? Это действительно вы? — раздался в тишине голос.

О, проснулись-таки. Я повернулась, чуть склонила голову к плечу.

С кровью демонов и даром богини смерти я всё ещё человек, поэтому восемь лет не прошли для меня бесследно. Однако эти полные любопытства взгляды неуместны — нет во мне ничего особенного, чтоб так пялиться.

Я всего лишь вытянулась на полголовы, слегка поправилась и больше не выгляжу как подросток.

Ещё вернулась в форму, став гораздо сильнее. Элай позволил, несмотря на опасность для жизни, окончить военную академию Аллаина и сейчас лорду Сагарду в честном бою я не проиграю.

Да и одеваюсь по-прежнему. Короткие сапоги, коричневые бриджи, свободного кроя белая рубашка, жилет с множеством потайных кармашков. За спиной сумка, на бедре пояс с кинжалами и меч (жаль, арбалет пришлось оставить в Аллаине). Браслет, прячущий крылья, ошейник с гримуаром на своем месте.

— Я. И надеюсь, вы понимаете, что вскоре произойдет.

Как бы ни хотелось, я не могу всех спасти. Жертвы будут в любом случае, но, если не вмешаться сейчас и не отобрать у богов очередную игрушку, у нашего мира не будет будущего.

Помню, как мы втроем с Филом и Элаем сидели у камина и мечтали о мире, где не придется воевать, не придется мстить и сражаться за право жить. Верю, что однажды этот мир станет таким.

Я сама сделаю его таким.

Советники переглянулись.

— Значит, нам стоит вскоре ждать армию вампиров у границ?

— В Аллаине новый король, — ответила я, повела плечами, — Он молод, глупости совершать не станет.

Элай придет за мной, конечно же. За восемь лет я достаточно сблизилась с ним и знаю вампира даже лучше, чем себя.

Парень предупреждал, что с моим побегом наш договор будет расторгнут и оставшиеся два года вампиры не станут ждать. Но Элай не начнет войну без гримуара.

Придется мне ещё побегать. Надеюсь, в этот раз получится лучше. Ведь Элай упрям так же, как и я.

— Аля?

Лориан открыл глаза, повернулся ко мне, попробовал встать, но у него не хватило сил.

— Куда собрался? Лежи уж! — хмурясь, прикрикнула я, — Да я это, я. Ещё глупые вопросы будут?

— Зачем ты здесь?

Говорить магу явно было трудно. Он вздохнул, облизал пересохшие губы, на миг закрыл глаза.

— Соскучилась, повидаться захотелось, — фыркнув, сказала я, — Выглядишь скверно, кстати.

Лориан слабо улыбнулся.

— Язва. И как тебе в Аллаине?

— Прекрасно. Так же жарко как в Креите, только лесов нет, одни пустоши.

— А вампиры?

— А что с ними? Я для них драгоценность, дороже золота. Меня на руках носили, честно-честно.

Была у Элая такая привычка, да. Сначала вампир боялся, что кто-нибудь плюнет на запрет и решит мной подзакусить, потом чтобы позлить меня, потом…

Стоп! Не время сейчас для воспоминаний.

— Они дорожили гримуаром, а не вами, принцесса, — вмешался один из лордов.

Я покосилась на него, не удержалась и хмыкнула.

— Мне лучше знать, советник.

Не, ну правда? Куда они лезут, когда их там и вовсе не было?

Ло слушал спокойно, переводил взгляд с меня на советников, и молчал.

Уже слишком долго.

Мы резко утихли, обернулись — маг не двигался, лежал с открытыми глазами, но… но его сердце ещё билось.

Советники засуетились, забегали, кто-то окликнул Фрида, который до сих пор убирал нити.

Я сделала шаг назад, прерывисто вздохнула. Да что происходит?..

— И что тебя удивляет?

На подоконнике сидел Джаф. Он появился так внезапно — на миг я даже растерялась.

— О чем ты?

— Его состояние, — парень указал на Лориана кончиком глефы, и тут же крепче сжал древко — оружие дернулось, рвануло вперед, будто было живым.

— Он ведь жив… Фрид его вылечит… Правда?

Раз Джаф тут… Нет, я не верю в это!

— Фрид сейчас в положении, из которого не видит выхода. Он может исцелить вашего правителя, но как слуга Лии не вправе платить за жизнь одного жизнью другого.

— Погоди, ты хочешь сказать, что нужно кого-то убить, чтобы спасти Ло?

— Каратели — духи, выпивающие из существ жизненные силы. Уничтожить карателей пока что невозможно, однако можно поменять местами жертв. Выбрать человека, который согласится умереть за Лориана и неважно кем он будет. Вот только у вас нет больше времени.

Сердце пропустило удар. Неужели больше ничего нельзя сделать?

— Соболезную твоей утрате, Аля. Если захочешь выговориться, я всегда к твоим услугам, — Джаф встал, крутанул глефу, — Чуть позже, правда. Сейчас мне надо поработать.

Он пошел вперед. Советники расступались перед ним, оглядывались, но не могли понять откуда появился этот странный холод и почему внутри всё цепенеет от страха.

Фрид поднял голову, увидел в полумраке блеснувший кончик глефы и закрыл глаза.

— Стой! — я бросилась к ним, вцепилась в руку парня, — Подожди немного.

— У тебя масса времени будет с ним попрощаться. Не веди себя как ребенок, — поморщился он, однако отступил на шаг, опустил глефу, — Ну что такое?

— Поменяй нас с Ло местами, — выпалила я, — Пожалуйста.

Времени искать кого-то нет. Если Джаф заберет Лориана, империя на грани войны с вампирами лишится правителя.

— Нет, Аля! — крикнул Фрид, — Разве не понимаешь, это…

Джаф взмахнул свободной рукой и фарат тут же замолчал, словно прикусил язык.

— Я верю ему, — тихо произнесла я, — Он не мог всё подстроить, да и не стал бы.

Не знаю, можно ли вообще управлять карателями, однако Джаф бы точно этого не сделал.

Он подошел ближе, почти вплотную и посмотрел мне в глаза. В отличие от советников я не чувствовала холода. Раньше бы забеспокоилась, сейчас же было плевать.

— Спасибо, — сказал парень на удивление серьезно, — Спасибо за то, что веришь.

— Только у меня есть пара просьб. Напоследок. Можно?

Джаф хмыкнул.

— Ну куда же без просьб?

— Ты можешь снять гримуар до того, как я умру?

— Могу. И что мне с ним делать?

— Отдай Фриду. Пусть он решит его дальнейшую судьбу.

Сам фарат молчал и больше не встревал в разговор. Услышав про гримуар, Фрид вскинул брови.

— А если он твою драгоценную книжку уничтожит? — спросил Джаф с любопытством.

— Не поверю, что Фрид захочет лишить магии две расы. Особенно теперь.

— Ладно, а вторая просьба?

На мгновение я задумалась. Странно, мне казалось, у людей перед смертью бывает столько желаний: увидеть близких, попрощаться с ними, отомстить убийце…

Неужели меня ничего здесь не держит?.. Ну кроме целей, конечно же.

— Расскажи о моей смерти Элаю, — наконец заговорила я, — Он имеет право знать.

— Обещаю. Это всё?

— Да.

Мы немного помолчали. Джаф стоял рядом, склонив голову, и почти касался лбом моего плеча. Я же смотрела на Ло, на бледного не то от волнения, не то от напряжения Фрида.

Ничего, ему недолго осталось поддерживать жизнь в Лориане. Скоро всё закончится.

— Боишься? — прошептал Джаф.

— Честно? — я-таки решилась посмотреть на него, — Конечно.

— Зря. Обычно боятся боли. А ты не почувствуешь её…

И даже сейчас мне не расхотелось шутить. Однако сказать глупость не успела.

Комната закружилась, резко стало нечем дышать, а сердце забилось быстрее. Колени подогнулись, я начала падать и не ощутила удара.

Рядом кто-то был, едва слышно звучали голоса. Вздохнув, я закрыла глаза.

Мысли исчезли. Сознание гасло, пока окончательно не погрузилось во тьму.

Вокруг ничего нет. Что с закрытыми глазами, что с открытыми, картинка не меняется — темно и пусто.

Я медленно пошевелилась, поднесла к лицу ладонь — странно, её вижу прекрасно, а вот место, в котором сейчас нахожусь, не могу рассмотреть. А оно вообще есть?..

— Долго валяться собираешься?

Джаф протянул руку, помогая мне встать. Хотя нас окружала пустота, едва я выпрямилась, под ногами возникла опора.

— Где мы? — спросила я, оглядываясь. По-прежнему ничего. Ничего нового.

— У этого места нет названия. Я нахожусь здесь, когда нет работы.

Должно быть сидеть в темноте в одиночестве невыносимо скучно. Интересно, мертвые знают, что такое скука?

— И чем занимаешься?

— Просто «отключаюсь». Это похоже на сон, только без сновидений. Впрочем, хватит обо мне. Как себя чувствуешь?

Я нахмурилась. Это вопрос с подвохом? Вздохнув, сосредоточилась на ощущениях.

Боли нет, нет ни голода, ни жажды, ни усталости. Положила руку на грудь. Сердце не бьется.

— А как себя должен чувствовать труп?

Джаф рассмеялся. Да уж, есть вечное в этом мире, а именно отношение Джафа ко мне — что при жизни была для него посмешищем, что в посмертии…

— Никак, наверное. Он же ничего не чувствует, — продолжая смеяться, сказал парень.

— Тогда к чему был вопрос?

— Хотел посмотреть на твою реакцию. Ты на всё так интересно реагируешь… Вернее, реагировала.

Эх, как же странно слышать о самой себе в прошедшем времени.

Мы немного помолчали, глядя друг на друга. Затем Джаф отвернулся, махнул рукой.

— Ладно, пойдем. У нас много дел.

Пространство вокруг изменилось. Под ногами возникла каменная мостовая, со всех сторон нас окружили серые двух-и трехэтажные дома, абсолютно одинаковые на вид.

И люди повсюду. Полупрозрачные фигуры, они выплывали из домов, не касаясь земли, медленно двигались то вперед, то назад, без всякой цели. В отличии от Аманды, что походила на человека, эти были бесцветными тенями былых себя, оттого казались неотличимыми друг от друга.

— Они нас видят?

— Нет, конечно. Не видят, не чувствуют, не замечают. Они «спят». Да, больше всего это похоже на сон. Каждый видит то, о чем мечтал при жизни — можно сказать, они находятся в своих фантазиях. Все тут видят сны, но «проснуться» смогут ли те, кому суждено уйти. Когда придет время, они покинут город, чтобы родиться вновь. Кстати, взгляни сюда.

Парень остановился, указал на невысокого роста женщину, стоящую у нас на пути. Незнакомка смотрела перед собой, говорила, но слов не было слышно. Вдруг она улыбнулась, подняла руку, будто хотела коснуться кого-то.

— Эта женщина говорит со своим мужем. Он пока не здесь, правда, но ей это не мешает его видеть.

— Выглядит жутко, — призналась я, — А откуда ты знаешь с кем она говорит?

Джаф повел плечами.

— Вижу. Ты тоже научишься. Я мог бы показать какой город в моих глазах, но не сейчас. Сейчас мы должны спешить.

Неужели и после смерти можно куда-то опаздывать? Проглотив вопросы, я молча пошла за парнем по лишь ему известной дороге.

О том, что мы на месте, я догадалась задолго до того, как об этом сказал Джаф.

Величественное здание из черного камня ярким пятном выделялось на фоне лишившегося красок города. На табличке над дверью высечена змея в атакующей стойке, длинный хвост обвивался вокруг раскрытой книги. В Креите бы сказали, что в этом храме можно поклониться и Амриэль, богине, дарующей смерть, и Брерит, богине мудрости и знаний.

Раньше я бывала в таких храмах, поэтому знала как они устроены, но здесь всё было иначе. Сразу от двери начинался огромный зал, в центре которого стоял постамент. Света почти нет, однако это не помешало мне увидеть, что мы с Джафом не одни.

На постаменте, где обычно находится статуя божества, сидела девушка лет двадцати. Черное платье облегало стройную фигуру, прямые волосы касались талии, на бледной коже лица выделялась широкая черная лента, полностью скрывающая глаза.

Амриэль чуть склонила голову к плечу, словно рассматривала нас. Не удивлюсь, если так и есть, и она прекрасно видит даже с завязанными глазами.

— Здравствуй, Аля, — тихо сказала богиня, — Я рада, что ты наконец-то пришла.

Я опустилась на одно колено, повторяя за Джафом, уткнулась взглядом в пол.

Ещё бы ей не радоваться, со мной ведь ушла часть проблем.

Остался только Ирвин. Любопытно, как ему удается бегать от смерти столько времени?

— Джаф объяснит необходимое, всему обучит. Отныне вам придется работать сообща. Но прежде, чем вы приступите к учебе, ты должна выбрать себе оружие.

Это она о чем? А, у Джафа же есть глефа. Видимо, мне нужно что-то подобное.

— Я могу взять любое оружие?

— Да.

Тогда стоит ли вообще раздумывать? Я медленно потянула из ножен меч, положила его перед собой.

— Уверена? Выбрав этот клинок, ты больше не сможешь использовать его в бою.

Джаф вдруг шевельнулся, поднял голову и прямо взглянул на Амриэль.

— Богиня, вы обещали, что Аля не будет сражаться.

Я молчала, не решаясь посмотреть на девушку, и потому не видела выражение её лица.

— Обещала. Но должна же предупредить… Что ж, пусть будет по-твоему.

Меч взлетел в воздух, в тишине послышался треск ткани. Не в силах справиться с любопытством, я подняла глаза на Амриэль.

Она оторвала кусочек от ленты, обвязала его вокруг лезвия, и ткань тут же «впиталась» в него. На клинке остался тонкий еле заметный след.

Не меняя позы, я протянула руки. Взгляд скользнул по мечу, что уже лежал на ладонях. Теперь это не просто оружие.

Правильно ли поступаю, оставляя рядом вещь, с которой связано столько воспоминаний?

— Благодарю, — прошептала я, с тихим шелестом возвращая клинок в ножны.

— Идите, — богиня отвернулась, махнула рукой, однако, когда мы встали, повернулась к нам, — Нет, постойте. Скажи, Аля, есть у тебя какая-нибудь просьба или может быть вопрос? Обещаю, отвечу честно и выполню всё, что в моих силах.

Вновь падать на колени я не стала, вместо этого встретилась с девушкой глазами.

Что бы мне хотелось узнать? Вопросов так много… Если бы до сих пор была жива, моя голова непременно бы разболелась.

— Вы слишком щедры… — в полной растерянности пробормотала я.

— Ты не первая, кто получил подобное предложение, — Амриэль покосилась на Джафа, затем вновь посмотрела на меня, — Уверена, тебе есть что сказать.

О, несомненно. Но я лишь низко поклонилась и тихо сказала:

— Могу ли дать ответ позже?

Амриэль неожиданно улыбнулась.

Говорят, богиня смерти видит будущее. Наверняка она уже знает, что именно я попрошу. Даже если сейчас я сама этого не знаю.

— Как пожелаешь.

В очередной раз поклонившись, я молча вышла из храма вслед за Джафом.

— Куда дальше?

Парень долго молчал, потом кивнул своим мыслям и ответил:

— Идем. Есть ещё одно дело, которое нужно выполнить перед тем, как вернемся в мир живых.

Город исчез. Мы снова оказались в темноте, но на этот раз я была гораздо увереннее. Прошла вперед пару метров, не глядя на пустоту под ногами, повернулась к Джафу и спросила:

— О каком деле ты говорил?

— Для начала, прошу, выслушай, — голос его звучал глухо, а взгляд был слишком серьезен. Я бы не на шутку встревожилась или испугалась, если бы ещё могла испытывать эмоции, — Тебя нет в мире живых и мира живых для тебя теперь нет. По правилам, которые установила Амриэль, её слуги должны после смерти разорвать связь с миром живых. Короче говоря, тебе нужно оставить все вещи здесь. Ну кроме одежды, разумеется.

Я хмыкнула. Важное уточнение, да.

— И позволь немного помочь, — не дожидаясь ответа, парень щелкнул пальцами. Моя одежда тут же изменилась: вместо коричневых бриджей ноги обтягивали черные штаны, свободного кроя белая рубашка стала черной, лишь сапоги остались прежними

Повернувшись, я уставилась на Джафа словно впервые его видела.

Раньше не замечала, но у него действительно не было лишних вещей. Одежда простая — сапоги, черные штаны и рубашка, нет украшений, глефа появляется по приказу, только когда нужна…

В конце концов ничего сложного в том нет — просто избавиться от ненужного.

Первым в пустоту полетел пояс с кинжалами, затем ножны. Клинок исчез, стоило взглянуть на него. Я подняла руку, расстегнула заколку, бросила её вниз. Волосы рассыпались по плечам, плащом укрыли спину.

Коснувшись шеи, я вздрогнула. Медальон пропал.

Когда же это случилось? Возможно, он сейчас валяется на полу в комнате Лориана, на том месте, где мое сердце остановилось. Цепочка сорвалась с шеи слоило мне перейти грань. Вот так вещь, которой я дорожила едва ли не больше всех остальных исчезла, а я даже не заметила.

Следом сняла жилет, осмотрела карманы. Чего в них только нет — и пара серебряных монет, и карандаш, и несколько сложенных листков бумаги, и маленькая конфета…

Обычно карманы были забиты более полезными штуками, но до прибытия в Саит я не собиралась сражаться. Сейчас всё это — мусор.

Пальцы, ощупывающие ткань, наткнулись на что-то размером не больше горошины. Я осторожно вытянула нить с багрового цвета бусиной, положила находку на ладонь и поднесла к лицу.

— Ты знаешь, что это? — спросила я Джафа. Парень кивнул.

— Веришь или нет, среди вампиров очень мало тех, кто цепляется за жизнь. Они почти всегда уходят без проблем, поэтому в Аллаине я бывал нечасто. И хотя знаю что такое эта твоя нить, видел подобное лишь пару раз.

Мы надолго замолчали. Я всё смотрела на бусину, не в силах опустить ладонь.

Нужно только опустить руку, нить упадет сама. Но не могу. Не могу. Я не могу…

Богиня неслучайно ввела это нелепое правило. Расставаясь с дорогими вещами, слуга терял связь с миром живых, терял воспоминания и в конце концов забывал о прошлой жизни.

Пусть я и умерла, моя цель осталась прежней, и о ней не смогу забыть. Потому что, даже находясь за гранью, без возможности влиять на судьбы людей, каждый день продолжу двигаться к цели. Ведь есть столько способов добиться желаемого, не участвуя в действии самому.

Пройдут годы и века, мои воспоминания истлеют, и я забуду всё и всех. Стану такой же как Джаф, если не хуже — больше не буду улыбаться, смеяться, испытывать страх, боль и отвращение.

Но ни сейчас, ни позже я не хочу расставаться с крохотной бусиной, что лежала на моей ладони.

— Джаф, я правда сделаю что угодно, всё, что скажешь.

— Зачем?

— Можно оставить это?

Парень посмотрел на нить, затем на меня и медленно покачал головой. Он хотел что-то добавить, однако я перебила его, по-прежнему не отрывая взгляда от ладони.

— Позволь… Позволь мне помнить его.

Джаф промолчал. В тишине я отчетливо слышала как он вздыхает, как проводит рукой по лицу.

— Хорошо. Только у меня есть условие.

— Какое?

— Расскажи мне про него, — Джаф почесал затылок будто в растерянности, улыбнулся, — Последние восемь лет я провел возле Ирвина, а тебя пришлось оставить без присмотра. И я хочу знать всё, что пропустил за эти годы.

— Прямо-таки всё? — не удержалась от усмешки я.

Он хоть знает на что подписывается? Мой рассказ затянется на часы, если не на дни.

— Конечно.

Прошло восемь лет, в течение которых были и радостные моменты, и грустные и я помню их все. Возможно, рассказывая о годах в Аллаине, смогу хоть ненадолго продлить жизнь воспоминаниям.

— Кажется, я знаю откуда начать. Как помнишь, мое отношение к вампирам всегда было… ужасным, мягко говоря. И потому мне так сложно забыть день, когда я стала искреннее сочувствовать им.

— Нет, нет и ещё раз нет! Ты вообще соображаешь о чем говоришь?!

— Я всё решил. Хочешь со мной поспорить?

Вздохнув, я протянула ладони к огню и зажмурилась, когда тепло окутало озябшие пальцы.

Неделю назад Элай принес меня в Асхэйн — город, который Дарел Креасс отдал вампирам. О чем Элай не мог не напомнить, а уж когда нас встретила снежная буря и вовсе пошутил, что город не желает видеть наследницу того, кто его предал и продал.

Из-за погоды вампир не стал проводить экскурсию, однако с охотой отвечал на мои вопросы. Он рассказал, что жителей Асхэйна держит заклинание магии крови, что вампиров в городе немного, местным они почти не мешают и живут в замке, построенном уже после войны с людьми.

В этот замок Элай и поселил меня. Он не предупредил, но я должна была сама догадаться — очевидно же, что вампиры и фараты относятся к холоду одинаково равнодушно.

Поэтому внутри не было каминов. В коридорах гуляли сквозняки, за ночь камень пола и стен остывал так, что и в самой теплой одежде я замерзала до костей.

Когда на утро я бледно-голубоватой кожей лица стала напоминать труп, Элай признался, что один камин всё же есть и разрешил временно пожить в этой комнате, пока мне не подготовят отдельную, такую, в которой смог бы жить человек, не рискуя здоровьем и жизнью.

При строительстве вампиры как-то не рассчитывали, что с ними тут будут люди. Слуги не задерживались, местным же, что попадали сюда, было уже плевать — они больше не покидали этих покрытых льдом стен.

— Аля!

Вот чего ему надо? Почему он просто не оставит меня в покое?

Не убирая ладони от жаркого пламени камина, я обернулась на голос.

За моей спиной сидели двое — Элай и его лучший друг Фил. Оба вампира смотрели изучающе, с неприкрытым любопытством, и всё мигом стало понятно — мне подготовили очередную гадость.

— Что? — не скрывая раздражения, отозвалась я.

— Мы с тобой сейчас полетим в другой город, — сказал Элай и широко улыбнулся, заметив с какой тоской я взглянула на метель, что бушевала за окном, — Боишься?

— Нет. Вот это, — я бережно коснулась «ошейника» с гримуаром, — Не позволит тебе рисковать моей жизнью. Просто не хочу замерзнуть и заболеть.

С этими словами я встала, отряхнула подол плаща, на котором сидела, поплотнее укуталась.

— Но если ты хочешь тащиться со мной по такой погоде не пойми куда, то спорить не стану.

Ещё в первые дни жизни в Аллаине я решила быть послушной. В непокорности нет смысла — это только всё усложнит.

— И опять ты поступаешь по-своему, — со вздохом произнес Фил, — Мне тоже интересно как она отреагирует, но не рано ли? Вспомни сколько людей до нее были там и сколько из них поверили.

Элай опустил взгляд, помолчал. Если и колебался, то совсем недолго.

— Дело не в любопытстве, Фил. Аля должна знать правду.

Они вновь посмотрели на меня. Фил — с сомнением и страхом, Элай — с уверенностью.

На миг я растерялась, собралась спросить о чем они вообще, однако парень не позволил мне и рта открыть, бесцеремонно вытолкав за дверь.

Я ещё плохо знала замок, поэтому старалась не отставать от Элая. Шла на шаг позади него, втягивала голову в плечи, смотрела лишь перед собой и боролась с накрывающей паникой.

Впервые вижу столько вампиров. Женщины и мужчины, парни и девушки — все очень молоды, самым взрослым на вид не больше тридцати. Их можно разделить на две группы: те, кто одет в черную военную форму и те, кто одет более свободно, неформально. У нелюдей из второй группы знакомые серые плащи, точно такой же сейчас на моих плечах.

Вампиры изо всех сил имитировали бурную деятельность, хотя тут же бросали дела, увидев нас.

Немногие в курсе кто я, большинство просто чувствует гримуар. Пока он со мной, я в безопасности. Однако, что бы ни говорил Элай, он не убедит меня выйти из комнаты без меча.

Я поморщилась, когда колючий ветер ударил в лицо. В этот момент мне очень хотелось вернуться назад к камину, протянуть к нему руки и до утра смотреть на огонь, слушая вой метели за окном.

Выдохнув облачко пара, я спрятала ладони под плащ, переступила с ноги на ногу и оглянулась.

Элай стоял возле двери не один — с ним был Фил. Вампир выглядел запыхавшимся, он тяжело дышал — на ресницах и ярко-красных волосах лежат снежинки, за спиной раскрыты серые будто сотканные из дыма крылья, края размывались, словно их как дым уносило ветром.

— За городом уже спокойно, — услышала я голос Фила, — Но всё равно будь осторожнее.

— Не волнуйся, — лишь отмахнулся Элай, — Лучше займись подготовкой её комнаты.

Затем он молча подошел ко мне, подхватил на руки и взлетел.

…

Фил не соврал — погода действительно улучшилась, стоило нам покинуть Асхэйн. Впрочем, даже несмотря на это до города мы не добрались.

— Кое-кто говорил о другом городе, — хмурясь, произнесла я, — И что в итоге?

Деревня впереди не отличалась от обычной деревни в Креите, но лишь на первый взгляд. Дома здесь двухэтажные, каменные (не во многих городах империи бывает так, ведь дешевле строить из дерева), много деревьев, сейчас облетевших и покрытых снегом. Тропинки вокруг, главная улица — вместо голой земли везде камень.

С трудом верилось, что тут кто-то живет — настолько всё казалось идеально-искусственным. На дорогах вообще нет снега, хотя ни магии, ни вампиров рядом не было. Двери закрыты, окна завешаны шторами… И тишина, словно в склепе.

— До города лететь ещё полдня, — Элай ответил не сразу, — Не знаю как тебе, а мне лень столько крыльями махать. Я лишь хочу показать то, о чем буду говорить. Для этого и деревни хватит.

Внезапно я услышала звук, который меньше всего ожидала услышать — звонкий детский смех. За крайним к нам домом мелькнули две маленькие тени, вновь раздался смех, несколько фраз на незнакомом языке и всё стихло.

Элай небрежно разровнял носком сапога снег перед собой, присел, протянул ко мне руку. Спустя минуту на снегу алела руна, а я трясла ладонью в воздухе, ожидая пока остановится кровь.

— Чего прячетесь? Идите сюда! — крикнул вампир. В ответ снова прозвенел смех, и нам навстречу выбежала стайка детей.

Две девочки и три мальчика, самому старшему ребенку на вид лет одиннадцать. Все тепло одеты, на бледной коже щек горит румянец. Я уже знала, что искать и не удивилась, заметив у каждого заостренные клыки.

— Внимательнее смотри, — шепнул мне на ухо парень.

Я вздохнула, сосредоточилась, перестраивая зрение как учил Джаф, да так и замерла.

Светлая кожа, черные волосы, клыки… Очевидно же, что эти дети не люди. И ауры их не как у людей.

Только от ауры Элая они отличаются. Причем так, как отличались бы ауры эльфа и фарата.

Они не вампиры, это точно… Но кто же тогда?

Пока я хлопала глазами, пытаясь поймать ускользающую мысль, дети остановились в полуметре от руны, с любопытством взглянули сначала на нее, затем на меня и разом принялись говорить.

— Элай, Элай! Ты пришел с нами поиграть?

— А кто это с тобой?

Вопросы сыпались градом, однако парень не перебивал, выслушал всех и ответил:

— Я здесь по делу, поэтому поиграем в другой раз, хорошо?

Как ни странно, дети не стали капризничать, а покивали и убежали, лишь одна девочка осталась. Она схватила руку Элая, запрокинула голову, чтоб увидеть его лицо и тихо спросила:

— А когда ты станешь королем, ты не перестанешь навещать нас? Мама говорит, ты будешь вечно занят…

Парень улыбнулся, погладил девочку по голове.

— Не перестану. Обещаю.

Она улыбнулась в ответ и бросилась догонять остальных. Я же повернулась к Элаю, нахмурилась.

Элай спускался в эльфийские подземелья, командовал Охотниками, армией Аллаина… Конечно, с таким списком достижений он не мог быть обычным вампиром, но чтоб сразу принцем…

— Значит, ты будущий король… — задумчиво протянула я. Везет мне — в знакомых одно дворянство. Осталось ещё чтобы Джаф оказался каким-нибудь принцем, ну так, за компанию.

— Всё несколько сложнее, — сказал вампир, помолчал, обдумывая что-то, затем пояснил, — Я не прямой наследник, лишь преемник нынешнего короля. У него нет детей, а сам он слишком стар и поэтому решил уйти.

— Разве вампиры стареют?

— Да, только не как люди. Внешне мы не меняемся, тело стареет изнутри, изнашивается как одежда. Его величество один из первых вампиров и уже не то что летать, ходить с трудом может. Официально он ещё король, но последние три года его обязанности в королевстве выполняю я.

Услышанное заставило меня вновь посмотреть на парня. Чем он отличается от прочих? Он ведь как все — среднего роста (на голову ниже Фрида), стройный, с фигурой, лишенной какого-либо изящества, черты лица тонкие, черные волосы до лопаток, правда глаза светло-серые, цвет редкий для вампира.

Или я просто привыкла, что те, в чьих руках власть, внешне прекрасны? Избаловали меня красивыми мужиками, да-а…

В Креите многие дворяне имели привлекательную внешность, а кто не был особенно красив, всячески старался подчеркнуть достоинства, украсить себя нарядами и драгоценностями.

Элай же слишком обычный, особенно на фоне Фрида. Чем он смог выделиться из толпы?

Я так откровенно его разглядывала и конечно же Элай это заметил.

— Сравниваешь меня с ним? — с усмешкой сказал он. Не похоже, чтоб вампир злился, но странное выражение его лица я всё же не смогла понять.

— Нет, — соврала я, — Просто не понимаю почему дворяне и король выбрали тебя.

Элай вздохнул, стер носком сапога руну на снегу.

— Когда я встретился с Его величеством, он спросил чего хочу теперь, вернувшись на родину. Я ответил, что хочу служить истинным жителям Аллаина. Тогда он сказал смогу ли я стать для них королем, — парень вновь вздохнул, в его голосе слышалась бесконечная усталость, — «Моя цель та же. Плевать, как вы будете меня называть, позвольте только защищать их», — вот что сказал я ему.

Я насторожилась. Кажется, скоро узнаю что-то очень-очень важное.

— Кого — их? — осторожно произнесла я.

Парень усмехнулся, его явно позабавил мой тон.

— Не волнуйся, я расскажу всё. На самом деле жители Аллаина, истинные жители, не вампиры. В легендах Креита говорится, что Эгва создала фаратов и вампиров, но это ложь. Да, первой расой — детьми Эгвы — действительно были фараты, вторыми же богиня создала рийсов. Они почти не отличались от людей, кроме того, что подчинили себе магию крови. Сразу же после создания рийсов началась война с людьми. Боги не отзывались на мольбы, фараты собратьям не помогли — более того, прилетели в Аллаин и забрали гримуар, чем лишили последней возможности спастись. Аллаин стал первым королевством, уничтоженным в той войне.

— Почему они не сопротивлялись?

— Как? Вспомни своего брата, лорда Неала. Он же сильный маг? А представь армию таких. В то время сильных магов было как грязи, люди упивались своим могуществом, превращали в пыль всё, что попадалось на пути. Ни у оборотней, ни у рийсов не было шансов.

Какая в том выгода? Ради земель? Слишком глупо. За четыре месяца во дворце я прочитала достаточно книг и помнила, что территория Креита и в те года была обширна.

Да и смысл в убийстве стольких нелюдей — в мертвецах нет пользы. На кой убивать, когда можно сделать рабами?

Но Элай не врал. Впрочем, если бы не дар, с помощью которого я определяла ложь, видела ауры, мне было бы намного сложнее поверить в слова вампира.

— Есть у вас, людей, чудесная особенность — вы не доводите начатое до конца. Разрушили города, оставили за собой горы трупов и ушли, — продолжал говорить парень, — Рийсы не знали что делать. Как им спокойно жить, когда маги Креита могут вернуться в любой момент? Помощи ждать неоткуда. А что делает тот, кто остался в одиночестве?

— Учится рассчитывать лишь на себя, — я повела плечами.

— Да, они это и сделали. Однажды кто-то из рийсов узнал, что, если убить человека и выпить его кровь, получишь силу. Так появились вампиры. Поначалу немногие пробовали, слишком велик риск — у людей магия, к тому же физически рийсы слабее. Тогда вампирами становились те, кому нечего было терять, сейчас те, кому есть что защищать.

— А ты?

Он посмотрел прямо на меня, не пытаясь скрыть удивления.

— Я? Хочешь знать… Кхм, ладно. Я вырос в Креите и лишь в семнадцать лет узнал кем являюсь на самом деле. В тот день у меня не осталось друзей и близких, для них я уже был не я, а монстр, заслуживающий смерти. Я убил мужчину, которого звал отцом — он бросился на меня с ножом.

Могу его понять. Для людей вампиры — зло по определению. Им сложно объяснить разницу между рийсами и вампирами. Да что говорить, я сама раньше…

Я сама что…?

— Зачем ты рассказываешь это всё? — прошипела я, — Разжалобить хочешь? Чтоб я поверила, что вы безобидные, всеми брошенные и самые несчастные?

Элай молча протянул руку, коснулся тонкой полоски на моей шее.

— Ты ведь императрица Креита, прямая наследница трона. Твои предки развязали эту войну. Я подумал, тебе будет полезно знать правду. И нет, я не надеюсь, что ты решишь нам помогать.

— Я не несу ответственность за то, что сделали предыдущие короли Креита.

— Правда?

Ответ был готов сорваться с языка, но я прикусила его и опустила взгляд на оплетающий кисть золотой узор.

Как императрица Креита, я отвечаю за империю и своих людей. Я клялась защищать Креит, и не перестану этого делать, даже лишившись титула. Я не виновата, что мои предки развязали войну, вот только исправлять их ошибки придется именно мне. Мне и Лориану.

И главная наша проблема — вампиры. Ими движет ненависть, желание отомстить за смерти рийсов. Всё зашло слишком далеко, переговоры бесполезны.

Люди создали вампиров. Если бы не война, возможно, рийсы никогда не узнали бы кем они могут стать.

Но жители Креита уже сполна расплатились. Вампиры убивают людей деревнями, держат в плену целый город. Я вспомнила как вытаскивала из ямы трупы с перерезанными глотками, и мне стало дурно. Месть — не оправдание и вампиры должны ответить за всё, что сделали.

Раньше я решила бы убить их, закончить начатое королями прошлого. Однако после того, что услышала сегодня, не смогу так сделать. Нужно найти другой способ.

— Чего вы хотите?

— Мы завершим то, что вы начали. С гримуаром или без, мы уничтожим Креит, оставим от него пару городов и закроем их магией так же, как Асхэйн когда-то.

Элай замолчал, провел ладонью по черным прядям, стряхивая мокрый снег, посмотрел на небо.

— И что было дальше?

Я открыла глаза, обернулась. Лунный свет скользнул по черным прядям, упавшим на лоб, по лицу, и на миг мне показалось, что рядом Элай. Смотрит прямо в глаза, широко улыбается как тогда. Но вот молчание затягивается, парень хмурится, склоняет голову на бок, и иллюзия рушится.

Как я вообще могла их спутать?..

— Так что дальше-то? — с нетерпением в голосе спросил Джаф.

— Дальше… — эхом отозвалась я, затем встряхнулась, пробормотала, — Мы вернулись в Асхэйн, где ещё четыре года трепали друг другу нервы.

От дальнейших расспросов спас обрыв, появившийся впереди. Я замерла, всмотрелась в темноту. До соседней крыши около десяти метров, однако сейчас такое расстояние не преграда.

Я отступила на пару шагов и с разбега прыгнула. Свистнул ветер в ушах, под ногами промелькнули каменная мостовая, деревья, макушки прохожих. Наконец подошва сапог мягко коснулась черепицы. И никакого удара, наверняка и следов нет. Как будто я и не прыгала вовсе, а летела.

— Выпендриваешься, — заметил Джаф, вновь оказавшись рядом.

— Привыкаю, — поправила я его, — Мне нужно пробовать, чтобы разобраться. Ты следом спрыгнул?

— Зачем? — он улыбнулся, словно я сказала нечто забавное, — Дриады недаром зовут таких как мы «существами из сумрака». Растворяясь в тени, мы можем появиться в другом месте. И прятаться удобно, и перемещаться, пусть и недалеко. Потом научу, если раньше не разберешься.

Луна снова показалась из-за облаков, и мы замолчали.

Должно быть, два человека, гуляющие по крышам в три часа ночи, заставили бы горожан насторожиться, если бы нас кто-то мог видеть. Джаф объяснил, что отныне я невидима для людей — меня увидят только те, кто вскоре должен умереть. Ну или те, кому решу показаться сама.

Я посмотрела туда, где в полумраке терялись золоченые крыши дворца. Лориану наверняка лучше, сомневаюсь, что Фрид его оставил на попечение целителей и советников. Может быть, Ло уже пришел в себя и сейчас думает сколько проблем оставила ему непутёвая сестрица.

Совсем скоро Лориан возглавит армию Креита и вступит в бой с вампирами. Наверное, проще умереть сразу, чем пытаться пережить такое.

— О чем задумалась? — прервал тишину Джаф.

— О войне, — я ответила, не отрывая взгляда от дворца, который становился всё дальше.

— Мир живых тебя больше интересовать не должен.

— Мне сложно с этим смириться, — призналась я, искоса взглянула на парня, — Тебе было легче?

— Да и намного. Но я — это другое, не сравнивай нас.

— Почему?

Он помолчал, беззвучно пробормотал что-то себе под нос, затем покачал головой.

— Нет, не спрашивай. Если начну рассказывать, будет казаться, что жалуюсь.

— Теперь мне ещё интереснее, — с усмешкой сказала я.

Джаф тяжело вздохнул, словно признавая поражение.

— Ну что я могу поделать с твоим «интересно»? Давай так: ты ответишь на любые мои три вопроса, в свою очередь я отвечу на любые три твои. Всё равно ещё ждать, хоть веселее будет.

Ждать? Чего? Хотела спросить, но быстро передумала. Наверняка ведь не ответит, а тратить целый вопрос на такую ерунду глупо — немного подожду и сама узнаю.

Я молча следовала за Джафом, крутила головой и пыталась угадать куда именно мы идем. То, что в Саите есть такое, мне не довелось узнать — я сразу попала в сердце столицы, после коронации не покидала дворец. В других городах, беднее и меньше, подобные места не удивляют, но здесь…

Кварталы зажиточных горожан остались позади, дворец почти исчез из виду, став крошечной точкой, что золотом сияла в темноте. Доски заменили черепицу, фонари с магическим огнем перестали встречаться на каждом шагу.

Столица империи Креита за моей спиной, впереди же раскинулись кварталы бедняков.

Джаф остановился на крыше трехэтажного здания, откуда открывался неплохой вид. Во многих окнах горел свет, ветер приносил звуки голосов, звон посуды, скрип дверей, иногда взгляд выхватывал из темноты фигуры людей.

— Здесь останемся, — сказал парень, сел в полуметре от края и похлопал ладонью рядом с собой.

Я подошла, уселась, скрестив ноги, чуть откинулась назад, на миг прикрыла глаза. Ветер скользнул по лицу, разметал пряди распущенных волос.

Какой он — холодный или по-летнему сухой и теплый?

Чем пахнет — спиртным, полной специй едой, сыростью переулков, куда не попадает свет солнца, или тем особенным запахом, что бывает перед грозой?

Я не знаю. И не узнаю никогда.

— Задавай уже свои вопросы, — тихо произнесла я, — Можно разом.

— Ну, разом так разом, — повел плечами парень и после молчания в несколько минут сказал, — Какими были ваши с Элом отношения? Не мешали ли вам конфликт ваших королевств, история рас? И самый главный вопрос — чем Элай лучше Фрида?

Последний вопрос, как ни странно, заставил меня надолго задуматься.

— Не лучше, — я ответила, мотнув головой, — Они разные, сравнивать даже нет смысла — у них общего не больше, чем у неба и земли. Наверное, ты хотел спросить почему я осталась с Элом, да? Что ж, попытаюсь объяснить. Элай никогда не пытался защищать меня, в этом плане его на меня просто не хватало — вокруг было полно народа, которым требовались помощь и защита. Однако он всегда был рядом, позволил учиться в академии Аллаина, не мешал учебным и не совсем дуэлям с вампирами. Конечно, Эл знал, что мне сделают больно, но он верил в то, что я достаточно сильна и справлюсь со всем, верил, даже когда в это не верила я. А ещё… Помнишь, как мы с Фридом раньше жили в Феите? Мы прожили в том доме недолго, к счастью, — я не успела понять, что это не то, чего мне всегда хотелось. Лишь в Аллаине осознала: привязанной к месту никогда не смогу быть — полгода, год и любые стены станут прутьями клетки. Для меня «дом» не конкретные стены и крыша, а чувство, которое я испытываю рядом с тем, кто мне дорог. И неважно где мы — с Элаем я везде дома.

— А что Элай? Его это устраивает?

— Более того, он считает так же. Даже как-то сказал, что был бы не против, если бы я продолжала ездить по Креиту, доставлять заказы и сопровождать обозы. И если бы не обязательства перед Аллаином и рийсами, с удовольствием сопровождал бы меня. Ну-у… Это если бы я была не я, а он был не он, — усмехаясь, сказала я.

Джаф рассмеялся.

— Слишком много «если». Получается, вы всё же думали о своем будущем?

— Да нет у нас будущего, — с тяжким вздохом произнесла я, — Кем мы были друг для друга? Я — бывшая императрица Креита, по своей воле стала хранительницей гримуара и пленницей вампиров, мои предки развязали войну, от её последствий страдает сейчас полмира, Элай — король Аллаина и он должен уничтожить Креит. Мы никогда не сможем быть вместе, у нас не будет семьи, детей, и нам вечно пришлось бы скрывать наши отношения, что мы и делали, когда я жила в Аллаине. Фил только был в курсе, но от этого вампира ничего не скрыть. Что Элай в меня влюблен, Фил узнал даже раньше меня самой.

И дело даже не в том, что они лучшие друзья. Просто Элай никогда не умел скрывать свои чувства.

— А знаешь, когда Фрид был влюблен, я всё равно чувствовала недосказанность, хотя в умении прятать эмоции ему не откажешь. Элай же не скрывался, однако, пока он прямо мне не сказал, я так и не поняла, — я помолчала минуту, затем спросила, — Не пойму одного — почему я? Сначала Фрид, потом Эл… Вот что их привлекло?

Джаф повернулся, смерил меня изучающим взглядом, хмыкнул и сказал:

— Я слишком давно мертв, чтобы ответить на твой вопрос.

Стукнув давящегося от смеха парня по плечу, я невозмутимо продолжила.

— Думаю, на два вопроса я ответила. Насчет отношений… Если не вспоминать о том, что нам всегда приходилось прятаться, меня всё устраивало. Элай был внимателен, заботлив, он спокойно делился своими проблемами, поражениями и победами, без утайки отвечал на мои вопросы. Бывало, мы ругались, да. Характер у Эла очень уж импульсивный, на наши ссоры часто ползамка собиралось. Но он ни разу не замыкался в себе, не сбегал посреди разговора, он вообще от проблем не бегал, предпочитал их решать сразу. Поэтому между нами и не было недопониманий.

В последние годы и скандалов не было. После смерти короля Эл занял его место и перестал жить в Асхэйне. Городом управлял Фил, который не особо радовался своим новым обязанностям. А я полюбила лето, ведь летом Элай возвращался в замок. Ночами парень вечно был занят, днем он спал, как и все вампиры, но всё же находил время на меня. Порой Эл забирал меня с собой — в таких поездках мы постоянно были на виду, впрочем, мне хватало и того, что я могла просто стоять рядом, смотреть на него и слышать его голос.

Интересно, сейчас Элай вспоминает обо мне так же часто, как я вспоминаю о нем?

Я покосилась на Джафа. Парень молчал, что-то высматривал в облаках, вновь закрывших луну.

Он видел Эла, говорил с ним. Не горжусь тем, что оставила Джафа рассказывать о моей смерти. Пусть я ничего не чувствую, мне не наплевать — для Элая лучше, если мы не будем встречаться.

— Долго нам ещё ждать? — спросила я.

— Сколько конкретно — не знаю. Для меня давно не существует такого слова как «время».

— И как давно?

Как и всякий раз, когда задумывается, Джаф склонил к плечу голову, сказал с улыбкой:

— Дольше, чем ты можешь себе представить. Я жил во время войны с драконами, застал как её начало, так и конец.

— Это лет триста-четыреста?

— Да, наверное. Не всё ли равно?

Я развела руками.

— Просто интересно. Не думаю, что ты помнишь свою жизнь, поэтому может хоть о смерти расскажешь?

— Да было бы что рассказывать. Меня убили. Всё.

— Почему? Или, вернее, за что?

— Уверена, что хочешь услышать ответ? — ответил парень вопросом на вопрос, — Тогда он будет последним.

Ничего не сказав, я сложила руки на груди, резко развернулась и теперь Джаф смотрел не мне в глаза, а на мою спину.

— Эй, ты чего? Ведешь себя как ребенок. Аля!

А я не двигалась и всё молчала. Минуту, вторую, третью.

— Хорошо, спрашивай сколько хочешь! — возможно, мне показалось, но голос парня дрожал, — Обещаю, расскажу о чем угодно, только не молчи!

— И кто из нас ребенок? — не удержалась от усмешки я, — Ведешься на такую ерунду.

— У меня есть причины. Раз не понимаешь, нет смысла говорить о них. Так о чем ты хотела узнать?

— Кто убил тебя, за что, как ты жил, как тебя зовут на самом деле… — я начала загибать пальцы, затем махнула ладонью в воздухе, — В общем, рассказывай что знаешь.

— Мое первое имя никто уже не помнит. Каждый из богов называет меня по-разному, есть ещё парочка имен, которые дали младшие боги… Ладно, не будем, иначе запутаешься. На самом деле я почти ничего не помню о прошлом, то, что знаю, когда-то рассказывали Амриэль и Рэй. Без них мне и вовсе нечего было бы тебе сказать.

Я вскинула брови, ожидая продолжения.

— Мы с Рэем жили в одно время, — пояснил Джаф, — Об этом никто из младших не знает, он умело скрывает правду — не хочет, чтобы нас что-то связывало, даже если это «что-то» общее прошлое.

— Общее?

— Да. Знаешь, так странно — наши жизни были связаны, но какими же разными мы стали… — Джаф чуть улыбнулся, говоря об этом. Если бы он мог испытывать эмоции, я бы подумала, что сейчас ему грустно, — В детстве мы оба лишились родителей, однако Рэя забрали родственники и увезли в столицу, моя родня выкинула меня на улицу, в поисках лучшей судьбы я сам пришел в Саит. Рэй с детства был высокомерен, но добр — зимой он давал мне еду и одежду и никогда не сознавался, что помогает такому как я. Одновременно у нас проснулась магия и мы пошли в магическую академию. Только и года не отучились — началась война с драконами. Тогда всех способных магов забирали, многие из них рвались в бой, но не мы. Мы выжили, потому что сбежали.

— Как-то это слишком…

— Трусливо? Позднее я жалел о своем поступке: умер бы героем, быстро и без боли, а не прожил бы остаток жизни в нищете. То, чем я занимался чтобы выжить, не одобряли ни Амриэль, ни Эгва, но я не знал как быть иначе. Однажды меня выследили, поймали — смерть пришла не скоро, зато пришла во плоти. Амриэль предложила стать её слугой, и я не смог отказать — я просто хотел жить, пусть так, но жить. Я не знал, не понимал, что уже через сотню лет от «меня» останется лишь это тело. И не будет никого, кто помнил бы мое настоящее имя.

— А как же Рэй?

— Помнишь, Амриэль говорила, что исполнит любую твою просьбу? Мою она исполнила: я хотел узнать о судьбе Рэя. Удивительно, после войны он устроился лучше меня — доучился, нашел работу, собирался создать семью… Ты вряд ли поймешь, но тогда я чуть не умер второй раз.

— И ты… Вмешался?

— Он не виноват ни в моих неудачах, ни в моей смерти, однако я не мог допустить чтобы Рэй был счастлив. В душе я был ему благодарен, и в то же время сгорал от зависти. Я убил его. Вернее, почти убил. Лия спасла Рэя и спросила станет ли он её помощником. Мол, она давно хотела забрать его себе, — Джаф вздохнул, провел ладонями по лицу, — Он стал младшим богом не потому, что обладал какими-то способностями, а лишь потому, что смазливой внешностью привлек богиню! Нет, ты не думай, за столько лет Рэй доказал, что свое место заслуживает — во многом его заслуга, что Лия до сих пор не разрушила мир. Конечно, Рэй всё помнит, мы часто видимся. Хоть я и слуга Амриэль, другие боги дают мне задания, особенно когда не хотят поручать их своим младшим. Порой Рэй говорит о прошлом, подчеркивает разницу между нами… Я должен слушаться его, но не забывать, что в первую очередь служу Амриэль.

Джаф замолчал, поднял глаза к небу — в темно-серых тучах мелькнул зигзаг молнии и на нас рухнула стена дождя. На миг все звуки заглушил рокот грома. Кто-то закричал, послышались хлопки закрываемых оконных створок, голоса, шлепанье ног по лужам.

И вдруг я ощутила, что не могу оставаться на месте — меня куда-то тянет.

— Ты чувствуешь это? — нахмурившись, я оглянулась на парня.

— Да. А раз почувствовала и ты, значит нам пора, — он плавно поднялся, протянул мне руку, помогая встать.

— Мы не опоздаем?

— Нет, однако всё равно нужно спешить. Ты должна скорее обучиться и начать заменять меня. В идеале через два дня основная моя «работа» полностью перейдет тебе.

Спустившись с крыши, мы направились к небольшому серому дому, что стоял на соседней улице. От прочих домов его отличало лишь то, что меня туда тянуло словно магнитом.

Внутри он оказался ещё меньше, чем я успела представить. Две крохотные комнаты, одна совмещала в себе коридор, гостиную и кухню, другая же была спальней. Вокруг чисто — ни грязи, ни беспорядка. Дверь в спальню приоткрыта, три из четырех кроватей заняты, тишину порой нарушало едва слышное сопение.

Я чуть замешкалась на пороге, переступила с ноги на ногу, провела рукой по влажным волосам.

— Чего стоишь? — окликнул меня Джаф. С него ручьем лила вода, лила прямо на чистые полы.

— А ты как думаешь?

Парень фыркнул, взял мою руку и потащил за собой прямо через всю комнату. Он что-то на ходу объяснял про разные реальности, но я не слушала — мой взгляд был прикован к кровати у окна.

На полу сидела девочка-подросток. Простое платье, собранные светлые волосы, глаза блестят от слез… Она сжимала ладонь женщины — её глаза закрыты, дыхание рваное, сердце бьется через раз.

Джаф отпустил мою руку, когда мы подошли ближе. Уже не обращая внимания на мокрую одежду, я села напротив девочки, по другую сторону кровати, и заглянула в лицо умирающей.

Болезнь почти уничтожила тело, однако нечто ещё держало её душу здесь.

— Ты знаешь что делать? — поинтересовался Джаф. Он встал за моей спиной, словно отрезая путь к отступлению.

— Догадываюсь, — кивнула я, на мгновение обернулась, посмотрела на парня, — А что будет, если мы перестанем их забирать?

— Они не оживут, будут мучаться от боли и бороться со смертью, бороться за то, чтобы немного побыть среди живых. Как понимаешь, борьба бесполезна — они делают себе лишь хуже.

Но ведь у таких людей всегда есть причина, порой более важная чем боязнь смерти. Семья, незаконченное дело, данные кому-то обещания… Всё это удерживает их, заставляет бороться…

Ладонь сжала рукоять меча. Я знала — моя рука не дрогнет, касанием отправит душу в вечный сон мертвого города. Вот только у меня никак не получалось ощущать себя спасителем, а не палачом.

Дождь и не думал прекращаться. Вздохнув по привычке, я подставила лицо под потоки воды.

За спиной хлопнула дверь.

— Тут через улицу два дома с нашими клиентами, — спокойно, будто ничего не произошло, сказал Джаф, — Причина смерти та же. Похоже, в Саите начинается эпидемия. Однако, как вовремя…

— Разве это хорошо?

— Смотря для кого, — хмыкнул парень, — Ладно, прости, я опять забиваю твою голову ерундой. Дела Верховных и их младших тебя не касаются, ты должна возвращать Амриэль души тех, кто уходить не желает. И, надо сказать, уже сейчас неплохо справляешься.

Он пытается меня поддержать? Зачем?

— Кстати, расскажешь ещё что-нибудь, пока идем?

— Что, например?

— Да что хочешь, мне всё будет интересно.

Я не ответила, лишь покачала головой. Пусть я не должна вмешиваться в мир живых, всё равно думаю о том, как бы им помочь, цепляюсь за свою память и тех, кто мне уже не принадлежит…

Джаф прав, мы очень разные. Я не скоро приму то, что я мертва. Даже если смерть была моим выбором.

— Есть одна история, она не займет много времени. Итак, ночь перевалила за середину…

Ночь перевалила за середину, но в моей комнате ещё горели свечи.

Я сидела перед зеркалом и медленно расчесывала гребнем волосы. Они отрастали неровно, к тому же отдельные пряди завивались и выглядели неопрятно.

Подцепив самый длинный локон, я вытянула его и опустила взгляд. Прядь коснулась груди.

Хм… Может, стоит подстричься?

За дверью что-то упало, да с таким грохотом, что я от неожиданности выронила гребень.

Что за…?

Послышалась ругань, топот сапог по каменному полу. Затем всё смолкло и знакомый голос сказал:

— Несите его наверх. Я сейчас подойду.

Да что там происходит? Не теряя времени, я вскочила со стула и выбежала в коридор.

Пламя свечей выхватило из мрака полуметровый квадрат. Шагнув вперед, я прищурилась. У лестницы виднелись какие-то тени. Одна из них отделилась и направилась ко мне.

— Фил, что случилось? — спросила я, когда наконец разглядела парня.

Впрочем, если бы не крашеные алые волосы, вампир в полумраке не отличался бы от остальных.

— Эл вернулся. Он ранен, — тихо ответил Фил. К себе парень прижимал сумку, которая остро пахла травами и кровью.

Сердце пропустило удар.

— А… — начала я, но вампир тут же перебил меня.

— Я зайду к тебе утром и расскажу всё. Я правда должен идти. Извини, если разбудили.

Кивнув, я зашла обратно в комнату. Сердце стучало так громко, что я отчетливо слышала его стук.

Что со мной? И чего, спрашивается, нервничаю? Фил, должно быть, преувеличивает и жизни Элая ничего не угрожает. Разве этот изворотливый гад может серьезно пострадать?

К тому же у Фила всегда выражение лица как на похоронах. А я уже додумала остальное.

Да, так и есть. Тряхнув головой, я подошла к окну, распахнула его и высунулась наружу. Летний воздух дышал прохладой и быстро остудил мои горячие лоб и щеки.

Четверть часа спустя я потушила свечи и легла в постель.

Однако сон не шел. Голова полнилась мыслями. Они давили на виски, вызывая тупую боль.

В груди клубком свернулось непонятное чувство. Его когтистые лапы удерживали сердце, отчего оно стучало часто-часто.

Хотя чувство было похоже на страх, всё же это не он. Я не боялась, да и чего мне бояться?

Если Элай не переживет эту ночь, вампиры пришлют на его место другого стража для своего бесценного гримуара. Конечно, поначалу будет непривычно. Возможно, даже буду грустить.

Ведь за четыре года, что мы с Элаем живем бок о бок, я привыкла к нему. И более чем…

Я привязалась к нему.

Элай и Фил. Они оба не видели во мне ни инструмент для победы над людьми, ни ходячую кормушку для гримуара.

Они видели во мне меня.

Мы трое стали друзьями, не обращая внимания на ненависть наших рас друг к другу. И я всегда буду помнить эту легкость, наши улыбки и шутки.

Буду помнить эту дружбу, которую с каждым днем мне всё сложнее поддерживать.

Здесь только моя вина. Стоило зажмуриться, как в темноте появлялся он. Стройная фигура, черные волосы, серые глаза…

Чем он отличается от других? Ничем, абсолютно ничем, но любое случайное касание, любой случайный взгляд вызывали в моем теле волну странного тепла. И странные чувства — восторг и ужас одновременно.

Потому что на дружбу эти чувства уже мало походили.

Широко раскрыв глаза, я рывком села на кровати. Провела по мокрому лбу ладонью, выдохнула.

Даже думать о таком нельзя. Поборов отчаянное желание постучать по голове чем-нибудь тяжелым, я встала и прошлась по комнате.

Небо светлело. Из-за горизонта показался багровый краешек солнца. Ещё час, и Асхэйн накроет удушливая жара. Подняв гребень с пола, я покрутила его, коснулась пальцами зубчиков.

Уже рассвет. Где Фил? Он бы не забыл, раз сказал. Или… Всё же случилось что-то серьезное?

Нацепив туфли, я выскочила из спальни и понеслась к лестнице.

Коридоры пустовали. Редкие вампиры, что встречались по пути, щурили глаза, зевали и спешили разбрестись по кроватям. На меня почти не обращали внимание. Лишь охранники, призванные стеречь дневной сон знатных гостей замка, оборачивались вслед, явно удивленные моему виду.

Я и сама вздрогнула, случайно поймав свое отражение в зеркале. Всклокоченные волосы, белая ночная рубашка, едва прикрывающая колени, глаза после ночи без сна покраснели. А главное — меча не было на поясе. Не было и кинжала.

Вздохнув, я побежала дальше, вверх по ступеням.

Наконец та самая комната. Стоит ли стучать? Нет, пожалуй, не буду. Нервным жестом зачесав растрепанные волосы назад, я приоткрыла дверь и протиснулась внутрь.

И поморщилась, когда меня ослепили лучи рассветного солнца.

Элай сидел на кровати и смотрел в окно. Выглядел парень неважно. Бледнее обычного, кожу покрывают рубцы свежих шрамов, на правой руке повязка, пропитанная кровью. А взгляд на ауру показал, что у вампира с магией что-то не так.

Я молча приблизилась, опустилась рядом на край кровати.

— Как это случилось? — спросила я, кивая на раненую руку.

Элай повел плечами, поморщился и нехотя ответил:

— Я был в Дроуме.

— Ты перешел пустыню?!

— Нет… Подобрался со стороны моря. Перейти пустыню без проводника невозможно. Я не стал рисковать.

— Ага, не рисковал он, как же! Не рисковал — и один полетел к фаратам!

Я с шумом втянула воздух сквозь зубы. А ещё меня ненормальной называл! Чудо, что он вообще ушел оттуда живым.

— Да всё со мной нормально, — сказал парень, широко улыбаясь, — Уже к вечеру вернусь к своим обязанностям. Правда, Филу придется пару месяцев меня сопровождать.

— Почему?

Он помолчал, затем вновь улыбнулся, словно говорил о ерунде:

— Мои крылья… Какое-то время я не смогу материализовать их.

Я ничего не ответила, только тяжело вздохнула. Мы похожи даже больше, чем мне хотелось бы.

— Давай хоть повязку поменяю, раз уж я здесь.

Элай кивнул и указал, где в комнате лежат бинты.

Порез был глубоким, но быстро затягивался. Я почти завязала узел, когда заметила, что Элай наблюдает за мной.

Чуть наклонившись, он внимательно следил за отточенными годами движениями моих пальцев.

Закончив, я подняла голову. И замерла.

Расстояние между нами меньше метра, и в то же время оно непреодолимо. В серых с золотыми искорками глазах, самых удивительных глазах, что я видела, любопытство. Парень улыбался, словно видел что-то забавное.

Дыхание перехватило. В голове внезапно стало пусто.

Не соображая, что делаю, я подалась вперед и осторожно, почти невесомо коснулась губами его губ. На мгновение, на два удара сердца и тут же отстранилась.

Элай смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В его лице как в зеркале отражалось то, что я чувствовала сейчас, — изумление и легкий испуг.

Нет.

Нет.

Нет.

— А-а… Я это… — говорить внятно не выходило, да и говорить особо было нечего.

Расправив подол, я выскочила в коридор, пробежала метров десять и остановилась.

Дышать получалось через силу, лицо горело, на смену легкому испугу пришел настоящий ужас.

Зачем я это сделала, зачем?! Нужно объясниться, но что я скажу? Как такое вообще можно адекватно объяснить, причем не говоря правды?

Может, если признаюсь, Элай станет меньше общаться со мной? И в конце концов это помутнение пройдет? Несомненно, проблемы вампиру тоже не нужны, и он сделает правильный выбор.

— Аля! Подожди!

Элай приблизился, схватил мою руку. Оглянулся, вспомнив, что нас могут увидеть, не нашел в коридоре других вампиров, тихо выдохнул и потянул меня за собой обратно в комнату.

Я не стала сопротивляться. Поговорить необходимо.

Видимо, Элай подумал о том же. Едва захлопнулась дверь, он шагнул мне навстречу, поднял пальцами подбородок, заглянул в глаза. На миг я перестала дышать, опасаясь, что парень увидит слишком многое. Однако этого не произошло.

Элай накрыл своими губами мои, возвращая поцелуй.

Нежное касание недолго оставалось таким. Ладони скользнули по спине, прижимая к телу. Я подалась вперед, сокращая последние сантиметры.

И зачем, спрашивается, ждала благоразумия от того, кто так похож на меня?

День сменялся ночью, закат — рассветом. Вместе с чувствами ушло ощущение времени. Я могла сидеть где-нибудь на крыше, смотреть на солнце и не знать сколько так сижу без движения — пять минут или пять часов. Могла в теории, конечно же. У меня нет столько свободного времени.

Джаф, когда хотел быть в двух местах одновременно, отправлял к умирающим глефу, которой управлял с расстояния. Делать как он я не собиралась, поэтому к каждому приходила лично.

За сутки могу побывать и в Дроуме, и в Креите и даже в Аллаине. Телепортируются куда хотят лишь Верховные, младшие боги и мы перемещаемся по миру через храмы своих божеств: «прыгаем» из одного в другой, потом добираемся по воздуху к нужному месту. Джафу нравится бегать по крышам, младшие в основном летают, я же, наверное, единственная хожу по улицам. Это позволяет мне ненадолго, оказавшись в толпе людей, почувствовать себя частью их реальности. Глупо, наверное — я ведь уже не вернусь.

Я медленно шла вдоль домов, взгляд блуждал по лицам куда-то спешащих прохожих. Порой даже не понимаю где нахожусь — в городе мертвых или среди живых. Меня не существует ни для первых, ни для вторых.

Остановившись, я подняла глаза к небу. Солнце висело низко, окрашивало горизонт в золото и багрянец, облака лениво проплывали над крышами домов.

Я отправила к Амриэль всего троих. Сегодня на удивление спокойный день.

— Аля!

Что? Кто-то позвал меня? Я принялась крутить головой по сторонам.

— Да здесь я, здесь!

Я посмотрела вверх и увидела парящее над домами облако, на котором сидела хрупкая девушка лет шестнадцати. Она болтала в воздухе босыми ногами, ветер играл подолом белого платья длиной чуть ниже колен, темно-синие волосы собраны в два хвоста, их концы касаются бедер.

Незнакомка приветливо улыбалась словно перед ней друг. В ярких голубых глазах нет привычной мне пустоты — в них интерес к жизни, даже жажда. Жажда жить, гореть и освещать путь другим.

Это чудесное создание — из младших богов. Джаф обязан относится к таким как к Верховным, меня же правила не сковывают. И всё же я слегка склонилась в поклоне, затем спросила:

— Чем могу помочь?

В свое время я изучала пантеон богов Креита, однако кто передо мной догадалась не сразу.

Люди зовут её Музой, она из подчиненных Лереаса. Неудивительно, что я её не узнала — искусство меня никогда не интересовало.

— Не замечала никого подозрительного? — ответила вопросом на вопрос богиня.

— Замечала. Тебя.

Муза рассмеялась. Её смех был похож на звон хрустального колокольчика.

— Кое-кто просил не беспокоить тебя, но я не удержалась. Мы тут Ирвина ищем, ты же знаешь?

— Джаф рассказывал.

— А, вот как ты его называешь… Он нам не говорил, — с улыбкой сказала девушка, — Значит, ты ничего не видела?

Я покачала головой.

— Если Ирвин не хочет быть найденным, его никто не найдет.

— Уф, я так и знала, — она надула губы, — Не понимаю, как простой человек может обладать таким могуществом, чтобы скрываться даже от взора Верховных?

Он не простой человек. По рассказам Джафа, Ирвин — очень сильный маг, к тому же у него был дар как у меня, а значит он мог стать слугой Амриэль и занять место мое или Джафа. Меня бы интересовало другое — человек ли он вообще?

— Прости, что отвлекла. Думаю, нам обеим уже пора, — Муза улыбнулась, помахала рукой и вместо прощания сказала, — Если хочешь, приходи в храм — поболтаем. И помни, Аля — мы тебе не враги.

Я молча проводила её взглядом. Это был самый странный разговор в моей нынешней жизни.

Что она имела в виду? Хотела, чтобы я не забывала к кому принадлежу? Неужели младшим интересно мое общество? Сложно поверить… Джафа-то они не больно жалуют. Или дело в том, что он слуга Амриэль, тогда как меня называют помощницей?

Пока мы болтали, солнце успело скрыться, сумерки начали опускаться на город, но небо ещё оставалось светлым. Людей меньше не становилось, всюду слышались голоса и веселый смех, медленно разгорался огонь в магических фонарях. Погруженная в размышления, я отошла в тень, не желая мешать горожанам наслаждаться вечером, когда вдруг почувствовала это.

Меня куда-то тянуло. Не так, как тянет к очередному «неправильному» умирающему — властно, не оставляя выбора и места для сомнений. А так, словно… Словно меня кто-то зовет.

Сосредоточившись, я закрыла глаза, а когда открыла их, мир вокруг изменился.

Вместо толпы людей — могилы, вместо просторной городской площади — небольшой островок пространства, со всех сторон окруженный надгробиями и серыми статуями. Дар услужливо подсказал, что это кладбище Саита и что живой человек здесь один. И он прямо передо мной.

Напротив среднего роста парень лет двадцати. Дорогой темно-синий костюм идеально сидит на стройной фигуре, светлые волосы коротко стрижены, в беспорядке торчат во все стороны. Лицо незнакомца заурядное, однако то и дело притягивает к себя взгляд — могу поспорить, этот человек нигде не остается без внимания.

— Здравствуй, Аля, — мягко улыбаясь, произнес парень, — Знаешь ли ты кто я?

— Догадываюсь. Если честно, мне казалось, ты будешь старше.

Он усмехнулся, посмотрел на небо.

С момента нашей встречи время будто ускорилось — уже полностью стемнело, фонари освещали погруженное в полумрак кладбище теплым желтым светом.

— Весь пантеон с ног сбился, разыскивая тебя, а ты по кладбищам шатаешься… Не понимаю…

— И не нужно. Просто помоги мне.

— Чем?

— Я устал от внимания Верховных, — повел плечами Ирвин, — Ты единственная не скована клятвой. Ты можешь помочь.

Видимо, вариант, где я сдаю его богам, парень даже не рассматривает. Интересно, он так уверен, потому что знает о моем обещании Рэю?

— Есть одно место, где тебя не догадаются искать, — спустя пару минут раздумий сказала я, — Там безопасно, вот только вряд ли ты многое увидишь.

Ирвин молча протянул мне руку. Я же в нерешительности замерла. Пусть мертва не первый месяц, я ни разу не использовала силу, чтобы появиться в мире и дотронуться до живого.

А Ирвин? Он же в курсе, что касанием я забираю жизненную энергию?..

Наверное, да. Я сделала шаг навстречу, осторожно сжала узкую ладонь парня и нахмурилась.

Тока энергии почти не было. Передо мной молодой мужчина, по уверениям дара абсолютно здоровый, а его кожа чуть теплая, как у остывающего трупа.

— Я с большим интересом послушала бы твою историю… — произнесла я.

— Боюсь, она не столь занятна как твоя, — с улыбкой ответил Ирвин, — Но я не отказываюсь. Мы ещё успеем поболтать, ведь у нас всё время мира.

В этот раз перемещение потребовало значительных усилий, я словно пыталась пройти через сплошной поток воды и ещё протащить за собой нечто очень тяжелое. Однако у меня получилось.

Мы стояли посреди поля, которому нет ни края, ни конца. Легкий ветерок качал налитые алым бутоны маков, желтые солнца одуванчиков, синие венчики колокольчиков. Неподалеку от нас росло дерево с таким стволом, что наших с Ирвином рук не хватило бы, попытайся мы его обхватить.

А правее от дерева из тумана выступали ворота города мертвых.

Ирвин охнул и стал заваливаться на бок. Я шагнула ближе, легко подхватила парня, не давая упасть, закинула руку себе за шею.

— Ноги не держат… — едва слышным шепотом сказал он, — И так хочется спать…

Я легко дотащила его до дерева, усадила на землю и опустилась напротив на корточки.

— Не пытайся бороться, просто засыпай. Тут безопасно. Веришь мне?

Парень вяло кивнул. Зеленые глаза слипались, взгляд мутнел с каждой секундой.

— Джаф сюда не придет, никто не придет кроме меня. Ну и кроме душ, разумеется.

— А… А души…

— Тебя они не коснутся. А когда пройдут ворота, забудут кем были. О тебе никто не вспомнит.

Ирвин улыбнулся, закрывая глаза.

— Быть забытым… Не хочу…

Долго же он продержался. Когда сестра притащила сюда Фрида, он уснул мгновенно, даже не увидел поля и ворот. Может, дело в том, что Ирвин так похож на меня?

Души, осознающие смерть тела, нарушение равновесия между мертвыми и живыми… Ирвин — источник всех проблем Амриэль. Да, я точно бы хотела послушать как ему это удалось.

Но для начала должна сделать всё, чтобы наш разговор состоялся. Я потянулась к парню, положила ладонь на грудь и слегка надавила — и не убирала руку до тех пор, пока земля полностью его не поглотила.

Ирвину такой сон не навредит, зато Джаф точно не найдет парня — конечно, если сама не расскажу.

Я встала, молча пошла прочь. Трава выпрямлялась под сапогами, мир вокруг сиял, хоть солнца и не было, однако впереди под моим взглядом клубились тени.

Пора возвращаться к работе.

— Где пропадала? — встретил меня голос Джафа, едва я выступила из мрака под солнечные лучи мира живых.

Парень сидел на ступеньках храма богини смерти и улыбался. Глефы не было, но кое-что изменилось — на руках появились перчатки, легкую рубашку сменил свитер с горлом. Лицо выделялось на фоне черной одежды бледным пятном.

— Провожала душу, — коротко ответила я. И ведь почти не соврала.

Джаф поморщился.

— И зачем? Думаешь, заблудится?

Я подошла ближе, села рядом.

— Меня больше не надо учить. Позволь мне выполнять свою работу так, как считаю нужным.

— Ладно, успокойся, — парень поднял ладони, сдаваясь, улыбнулся, — Я ведь не ругаться пришел.

— А зачем же?

— За новой историей, конечно! Расскажешь?

Я кивнула, плавно встала, бросила взгляд на оставшегося на месте Джафа.

— Чуть позже. Сначала — работа.

И мы пошли. Рука об руку, словно так было всегда.

Шум голосов, легкая музыка, звон бокалов. Под потолком плыли белые сферы, их тусклый свет наполнял бальный зал. Окон нет. Стены сдавливали со всех сторон. Казалось, будто они движутся. В воздухе витал запах женских духов, сырости подземелья и крови.

Я вздрогнула, обхватила себя за плечи. Как же неуютно. Не поэтому ли Фил пытался отговорить меня идти на этот бал?

Прямо сейчас я находилась в воплощенном кошмаре любого жителя Креита — вампиров вокруг столько, сколько ни один человек в жизни не видел.

Нелюди разговаривали, танцевали, неспешно потягивали что-то темно-красное из высоких бокалов. По запаху нетрудно догадаться, что именно и от этого меня мутило.

Борясь с тошнотой, я стояла в стороне и во все глаза смотрела на гостей.

Женщины в узких черных платьях, черные волосы либо распущены, либо собраны в прически, лишь на первый взгляд кажущиеся небрежными. В ушах у многих серьги, на белых тонких пальцах и шеях серебряные украшения с отделкой из красных или прозрачных словно слеза камней.

Мужчины почти не отличались друг от друга. Белокожие, с черными волосами, как один в черных одеждах. Приглядевшись, с трудом в этих безликих тенях я узнала Фила — парень стоял у противоположной стены в одиночестве. Сегодня он выглядел печальнее обычного. И ясно почему.

— Ты сам на себя не похож, — сказала я ему, когда подошла ближе.

Парень хмыкнул, мимолетно коснулся своих волос, таких непривычно обыкновенных.

— Пришлось смыть краску. Обычаи обязывают. Но я не сдамся легко.

— Я это уже заметила… — пробормотала я, переведя взгляд на голову вампира.

Пусть странные обычаи потребовали от Фила вновь «стать похожим», он действительно не стал с этим мириться. Волосы парень собрал на затылке в короткий хвост, у лица выпустил две пряди и концы каждой завязал нитями серебра с бусинами цвета своих глаз.

— Странные у вас обычаи. И так проходят все балы?

— Да. Но это как король решит. Если он захочет, мы меняем что-либо по его усмотрению.

— Погоди, раз у вас почти всегда так, не стоило ли мне тоже одеться как все?

Строгая одежда, бальный зал в помещении под землей, мелодия, не меняющая темп… Среди мира чуждого мне я сама была чужая. И отличалась не только расой, но и внешним видом.

Мое платье не черное, а светло-серое, почти белое и украшено сверкающими камешками похожими на кристаллы льда. Свободные рукава полностью скрывали руки, зато вырез открывал шею до ключиц. Главным украшением стал гримуар, медальон Эгвы на этот раз был спрятан под тканью. Волосы собраны в высокую сложную прическу, несколько прядей обрамляли лицо.

В окружении теней я походила на призрака.

— Зачем? Ты же не вампир, — ответил парень и повел плечами, — А что выделяешься даже хорошо. Будет сложнее потерять в толпе.

Да уж… Тяжело вздохнув, я провела влажными ладонями по ткани. Ничего красивее в жизни не носила. Интересно, есть ли такая задача, с которой Фил бы не справился?

Впрочем, такая задача есть. Последнюю неделю он был настолько увлечен подготовкой замка к балу и приему гостей, что постоянно забывал о моей проблеме. На время праздника Фил отодвинул её решение, пообещав всё исправить после отъезда дворян.

Неделю назад в замок ударила молния. В моем окне выбило стекла, часть спальни сгорела в пожаре. Повезло, что шкаф с вещами не пострадал, а сама я проснулась от шума.

Если бы не холодные осенние ночи, я бы осталась у себя и отказалась переезжать в единственную комнату, где есть камин. В комнату Элая. Но выбора не было. Либо это, либо мерзнуть в насквозь пропахшей дымом спальне.

К счастью, Элай пока жил в столице и должен был вернуться в Асхэйн к празднику.

Сегодня.

И он уже здесь.

— Не стой столбом, — вырвал меня из раздумий голос Фила, — Иди к нему.

— А откуда ты…

— Не на дворян же ты пришла любоваться, — сказал парень, — Давай, скажи, что я не прав.

Я промолчала. Отпираться нет смысла, ведь я действительно пришла сюда только из-за Элая. Показалось правильным прийти на его праздник. Что бы ни происходило между нами, он ещё оставался моим другом.

Подобрав подол, я шагнула в толпу. Потребовалась вся ловкость, чтоб не врезаться в танцующие пары и избегать слуг с подносами.

Вампиры либо вообще меня игнорировали, либо провожали заинтересованными взглядами. Конечно, они чувствовали гримуар и не смели даже думать о том, чтобы причинить вред, однако я всё равно нервно вздрагивала и боролась с желанием убежать.

Только обойдя зал, я нашла Элая. Он стоял в окружении каких-то вампиров. С зачесанными назад волосами, в черных брюках и рубашке, подчеркивающих белизну кожи, он выглядел непривычно. Парень сдержанно улыбался, слушая собеседников, и крутил в пальцах пустой бокал.

Я замерла, не решаясь подойти ближе. Заранее подготовленные фразы вылетели из головы.

Боги, как же глупо! Сама согласилась, не стала слушать доводы разума, а теперь раздумываю как бы повернуть назад. Не только глупо, но и жалко.

Один из вампиров что-то сказал, Элай обернулся и тут же встретился с моим взглядом. Замер на пару секунд, затем вручил свой бокал слуге, что проходил мимо, и направился ко мне.

Я несколько раз сжала и разжала спрятанные за спиной кулаки, неловко улыбнулась, глядя на замершего напротив парня.

— Значит, тебя можно поздравить?

— Вроде того. Только, прошу, не называй меня «ваше высочество», а то уже тошно.

— Привыкай. Первые два-три месяца будешь кривиться, потом успокоишься.

Фил рассказывал, Элая официально признали преемником короля Аллаина и когда Эл будет готов, он станет следующим королем. Сейчас парень получил титул, чуть больше свободы в действиях, однако в целом его задачи не изменились.

Эл подал мне руку, и мы пошли по залу. Вампиры с любопытством разглядывали нас, отчего я чувствовала себя главным блюдом на праздничном столе.

Сглотнув подступившую к горлу тошноту, я опустила взгляд на наши сцепленные руки.

Его ладонь держала мою крепко и в то же время бережно, словно парень опасался причинить мне боль.

Какое-то время мы шли молча, пока впереди не показалась стена и знакомая худощавая фигура. Элай подвел меня к Филу, ответил кивком на приветствие друга, повернулся и сказал:

— Если честно, я не ожидал, что ты придешь сегодня. Спасибо.

Парень улыбнулся, поцеловал руку, которую до сих пор держал, и растворился в толпе.

Фил рассмеялся, помахал ладонью перед моим лицом.

— Аля, ты здесь?

Щеки горели, сердце бешено стучало в груди. Глубоко вздохнув, я помотала головой.

— Это значит нет? — всё не отставал Фил.

Боги, тут же полно народа! Застонав, я закрыла лицо руками.

— Это значит, что я перенервничала… Но если ты не заткнешься, я тебя прибью прямо сейчас.

— Ладно, ладно, сделаю вид будто ничего не видел, — голосом полным ехидства сказал вампир, — А вообще я хотел предложить потанцевать. Как раз отвлечешься, полезно будет.

— Я же не умею…

Что танцуют в Аллаине? До сегодняшнего дня я и подумать не могла, что вампиры любят танцы.

— Не страшно. Просто повторяй за мной, хорошо?

Около часа мы танцевали, болтали и смеялись. Было весело, пока я не вспомнила в честь чего вампиры устроили праздник. Тут же стало не до танцев, захотелось уйти. И, попрощавшись с Филом, я сбежала.

После шума бального зала тишина пустой спальни оглушала. За окном уже горели звезды. Ветер шумел в ветвях деревьев, с неба падали снежинки. Поежившись, я опустилась перед камином, протянула ладони к крошечному огоньку.

И так глубоко погрузилась в размышления, что не услышала скрип двери.

— Если ты мне скажешь «всё в порядке» — я не поверю.

Подняв голову, я увидела Фила. Минуту мы помолчали, глядя друг на друга, затем он вздохнул и сел рядом.

— Ну? Что случилось?

Я повела плечами, поворошила кочергой угли.

— У тебя теперь прибавится работы, да?

— Конечно. Раньше я следил за порядком в замке, а с этого дня буду следить за городом. Я не в восторге, но Элу нужна моя помощь, он говорил… Хм… — парень замолчал, покосился на меня, — Кажется, я понял. Дело в нем?

— Раз ты станешь его заменять, значит Эл больше не вернется в Асхэйн?

— Почему? Реже прилетать — да, но совсем он не исчезнет. Тут ведь его дом.

Я нахмурилась. Элай никогда не говорил, что считает замок в Асхэйне своим домом. С другой стороны, не будет же Фил врать, чтобы успокоить меня?

— Мы с Элаем знакомы одиннадцать лет. Поверь, нет никого, кто знал бы его лучше, чем я.

Одиннадцать лет… Из них я знаю Элая всего четыре года. Каким он был раньше?..

— У тебя всё на лице написано, — с усмешкой заметил Фил. Я сложила руки на груди, вздернула подбородок.

— Тогда расскажи.

Вампир ненадолго замолк, после чего спросил:

— Почему сама не поговоришь с ним?

— А толку? Отшутится и сбежит, как всегда.

— Элай не любит вспоминать прошлое. Но раз уж ты хочешь знать больше…

Фил отодвинулся от камина, огонь в котором моими стараниями разгорелся вновь, потер лоб словно вспоминал что-то и тихо заговорил:

— Когда Элай вернулся, он был прям как ты, когда ты из Маргана’ара попала в Креит. Правда, он вообще не понимал наш язык, не умел управлять своей силой и по старой привычке, приобретенной за годы жизни среди людей, считал Аллаин сосредоточием зла на земле. Элай не искал помощи вампиров, он замкнулся в себе и молча делал то, что прикажут.

— И что его изменило? Время?

— В какой-то степени. Сначала он узнал правду о рийсах, затем поступил в академию, где учился так усердно, что вскоре обогнал лучших, потом получил группу Охотников, поймал несколько фаратов и был замечен королем Аллаина… Как раз тогда мы и познакомились, на празднике в столице.

Заметив, как я смотрю, Фил отмахнулся.

— Да нет в нашем знакомстве ничего интересного. Эла только признали преемником короля, об этом мало кто знал. А у меня была своя группа Охотников. Ну мы встретились, поспорили… Подрались, да… Как думаешь, кто победил?

— Даже предполагать не буду, — поежившись, отозвалась я.

Чтобы не терять форму, я должна постоянно тренироваться и раньше компанию мне составлял Элай. Он прекрасно себя контролировал, поэтому с тренировки я уходила почти без синяков. Однако у Эла мало времени и как-то парень предложил, чтобы его заменял Фил. А я усомнилась — ведь как может быть хорошим воином тот, кто никогда не ходит на тренировки?

Помню, Фил лишь улыбнулся в ответ на эти сомнения и так избил меня, что я не могла встать с постели два дня. К счастью, Элай этого не видел — точно разозлился бы.

Вампиры обычно полагаются на свою магию, поэтому мастеров меча среди них ничтожно мало. А таких как Фил ещё меньше. Он как-то при мне вышел один против отряда стражников. У них крылья и когти, у него только меч. Это был уже не просто бой, это настоящее искусство.

— Потом нам пришлось работать вместе, тогда и подружились, — продолжил рассказ Фил, — Я хотел стать другом ему, ведь тот, кто заботится о целом королевстве, не должен быть один. Я бросил группу, столицу, вернулся в Асхэйн. Эл часто оставлял город на меня, мотался по Аллаину, но всегда возвращался. Возвращался, ведь здесь я, его друг. А теперь здесь ещё и ты.

Я-то при чем? Или Фил имеет в виду наши с Элаем запутанные отношения?

— Сомневаешься?

— Конечно! Это всё неправильно, так быть не должно. Вот это всё — не должно быть. Он ведь тоже так думает? Поэтому молчит?

— Ага, сомневается, — кивнул парень, — Ладно, о ваших «отношениях» не хочу говорить. Вы оба — идиоты, больше мне нечего сказать.

Фил встал, направился к двери. Послушно замер, когда я его окликнула, обернулся.

— Стой, ты куда?

— Хочу с Элаем попрощаться, он скоро улетает в Дроум.

Внутри всё похолодело. Зачем опять Дроум? Мало в прошлый раз досталось? Что будет в этот? На несколько месяцев лишился крыльев, сейчас останется без головы?

Я схватила с вешалки плащ и выскочила из комнаты, оставив Фила на пороге в растерянности хлопать глазами.

Эл упрям как я, отговорить его вряд ли получится. Но может получится убедить меньше рисковать собой. В любом случае нужно попробовать. Если с ним что-нибудь случится… Если…

Мысли путались. Придерживая подол платья, я сбежала вниз по лестнице.

Фил не ошибся. Элай стоял с группой недалеко от замка. Ветер доносил обрывки разговоров, но о чем говорят понять было сложно.

— Элай! — крикнула я.

Он оглянулся, что-то сказал вампирам, и они взлетели, растворившись в беззвездном ночном небе. Я поежилась, поправила плащ. Надеюсь, завтра проснусь без головной боли и простуды.

— Извини, что хотел уйти, не попрощавшись. Мне казалось, ты давно спишь, — парень подошел ближе и взял мои ладони в свои. Нахмурился, покачал головой, — Уже ледяные. Пойдем, провожу тебя до комнаты.

— Не надо никуда идти. И извиняться тоже не надо. Всё, что я хочу — чтоб ты выслушал меня.

Глубоко вздохнув, я подняла голову, посмотрела прямо на Элая. Нужно сказать ему. Сейчас.

— Когда отправишься в Дроум, не рискуй как в тот раз. Тебе не всегда будет везти, и вообще… А, ладно, всё равно сделаешь по-своему. Просто помни, что мы с Филом ждем тебя. Ждем и очень боимся потерять. Я… я очень боюсь, — я зажмурилась, прикусила губу, — Ведь я… Я тебя…

Стало тихо-тихо. Всего на мгновение, на долю секунды. А затем…

— Я тоже.

— Что?

Я резко открыла глаза, взглянула на непривычно серьезное лицо Элая.

— Я тоже люблю тебя.

Он чуть сильнее сжал мои ладони, улыбнулся. Меня бросило сначала в холод, затем в жар.

Неужели слова могут иметь такую силу?

Стук сердца оглушал, от волнения было тяжело стоять и всё кружилось. Не выдержав, я шагнула вперед, молча уткнулась лбом ему в грудь.

— Я правда очень боюсь, — едва слышно прошептала я, — Пожалуйста, возвращайся скорее.

— Ну я ведь ещё не ушел, — сказал Элай. Я не видела, но знала, что он улыбается, — Но уже хочу вернуться.

К сожалению, всё бросить и остаться в городе парень не мог. На прощание он помахал мне рукой и, усмехнувшись, попросил:

— Постарайся не убить Фила до моего возвращения.

— О чем ты?

Сон пропал. Я не могла думать ни о чем кроме слов, что набатом звучали в голове и о том, как теперь изменится моя жизнь.

Мы не успели ничего обсудить, однако и без того ясно — наши отношения придется скрывать.

— На самом деле мы не собирались в Дроум. Сейчас нам нужно вернуться в столицу, там полно дел и… Аля?

Он… он меня обманул! Специально сказал, чтобы я занервничала и побежала признаваться!

— Нет, я не дождусь, когда ты вернешься, а придушу гада прямо сейчас!

Элай засмеялся. И, глядя на него, мне вдруг расхотелось куда-то бежать. Ведь мы бы долго молчали, если бы не это недоразумение, которое Эл и я зовем своим другом.

Фил много времени проводит и с Элаем, и со мной. Если мы оба, два упрямца, не желающие признавать очевидное, каждый со своей стороны жаловались Филу… Должно быть, у парня закончилось терпение. Мне нужно не мстить ему, а посочувствовать.

Потому что с такими друзьями как мы жизнь вряд ли будет спокойной.

Мертвая тишина висела над деревней и её спящими жителями. Ненавижу себя за эти мысли, но, если думать, что они просто спят, становится легче. И не я сейчас с помощью магии хоронила тела людей, жизнью расплатившихся за ошибки моих предков.

Наверное, к лучшему, что я мертва. Иначе с таким грузом вины не смогла бы жить.

— Кажется, всё, — сказала я, поднимаясь с земли, вытерла о рубашку перепачканную в крови ладонь.

— Неужели? — с изрядной долей издевки в голосе отозвался Джаф, — Если ты продолжишь убирать трупы за своим возлюбленным, мы так и будем проходить по деревне в день!

Парень сидел на крыше и бурчал что-то под нос, изредка кидая осуждающие взгляды на меня.

— Завязывай, от твоего цинизма тошно, — заметила я, подняла к лицу руку и вздохнула — под ногтями осталась запекшаяся кровь. Теперь её только водой смывать, но где здесь воду найти?

— По домам походи, они им больше не нужны, — посоветовал Джаф, увидел как я смотрю и замахал руками, — Ладно, ладно, затыкаюсь.

Он подтянул колено к груди, положил на него подбородок и продолжил наблюдать за мной уже так. И, что неудивительно, надолго заткнуться парень не смог.

— Знаешь, я впервые вижу, как кто-то применяет магию крови… Как ты этому обучилась?

— Восемь лет, Джаф. За такой срок чему угодно можно научиться, было бы желание.

А желание было. Неплохим подспорьем ещё послужило то, что гримуар всегда был со мной. И то, что Элай и Фил отвечали на мои вопросы, объясняли непонятное и помогали с тренировками.

— Магия крови не случайно зовется «гибкой» — меняя местами руны, можно создавать новые заклинания. Это самый древний и самый сильный вид магии. Именно поэтому я и выбрала его.

— Погоди, ты хочешь сказать…

— Да. У меня ушло шесть лет на создание заклинания, которое уничтожит вампиров как расу.

Джаф присвистнул, в его взгляде вспыхнул интерес.

— Вот этого я не знал. Вы полны сюрпризов, ваше высочество. Может, расскажешь?

Чуть поколебавшись, я рассказала ему что должно сделать заклинание и как оно работает.

— Для магии крови обычно используют либо кровь, либо негативную энергию, чаще страх и боль. Сейчас я пользовалась вторым способом, но для моего заклинания эти способы не подойдут. Придется прибегнуть к третьему, менее известному — обычной, «сырой», магической энергии. Нужное количество не сможет удержать никто из магов, поэтому я хочу найти Ирвина, ведь он один знает где находится посох Безликого.

— Ну… На самом деле не один. Есть ещё кое-кто.

Джаф спрыгнул, небрежно отряхнул с одежды пыль и зашагал прочь из деревни. Я поспешила за ним, лишь у самых ворот последний раз оглянулась.

Здесь больше ничего не напоминает о развернувшейся пару часов назад бойне. Пролитая кровь впиталась в землю, огонь потушен, тел нет, лишь на пустыре неподалеку появился холм.

Деревни нет, остались пустые дома, в которые никто не вернется и улицы, по которым никто не пройдет.

Жизнь покинула это место. Но так будет не вечно. Однажды она вернется. Зазеленеет трава, распустятся цветы, ветер вновь наполнится щебетанием птиц и голосами людей.

Жизнь вернется. Всегда возвращается.

— Ты же не о себе говорил? — спросила я, когда наконец догнала Джафа.

— Не-а, куда бы мне? О том, где посох, знают только Ирвин и Лереас.

Лереас? Бог искусства?

Я умерла давно — прошло лето, затем осень и зима, ещё одно лето… Но до сих пор не видела никого из Верховных, кроме Амриэль.

— Кажется, я забыл рассказать кое-что очень важное, — пробормотал Джаф, улыбнулся, поймав мой взгляд, — В дела Верховных тебе лезть не нужно, однако знать их историю будет полезно.

Парень закинул руки за голову, посмотрел на проплывающие над нами облака и заговорил.

— Верховных богов пятеро. Безликий считался главным, сильнейшим из них. Он покровитель магов, создатель магии и этого мира, он создал артефакты, которые позже раздал другим Верховным, по сути благодаря ему Верховные сейчас вообще называются Верховными. Однако четверка не оценила старания — они предали Безликого, забрали его артефакт, тот самый посох, а самого бога где-то заперли.

— Почему?

— Хотел бы я знать, — повел плечами Джаф, — Так вот, сейчас Верховные гоняются за посохом, потому что один артефакт — хорошо, а два — лучше. Тот, у кого будет два, станет сильнее и сможет диктовать другим правила, что приведет однажды к войне за власть среди богов.

Наверняка Лия первая в очереди за посохом. Чем больше узнаю про нее, тем больше удивляюсь как люди до сих пор не были стерты с лица земли с такой-то богиней-покровительницей.

— После исчезновения Безликого артефакт попал в руки Эгве. Она использовала его для помощи людям во время войн с вампирами, драконами и эльфами. На некоторых картинах Эгва изображена с посохом, помнишь? Потом посох отобрала Лия. Что из этого вышло? Пять лет засухи, неурожая, эпидемий… Сила артефакта не слушалась богиню, у нее не получалось ничего создать, только разрушить. Лия испугалась и отдала посох Лереасу. Он создал несколько произведений искусства и спрятал артефакт. Его сотни лет искали и не могли найти, но теперь Ирвин узнал где посох. Добиться ответа от человека проще, чем от бога. Если Ирвина поймают, у него не будет и шанса сохранить тайну.

Хорошо, что Ирвин сейчас далеко. Время от времени я навещаю его, однако необходимости в этом нет — маг спит и спрятан надежно, до него не доберутся.

Джаф замолчал, по привычке давая мне время на обдумывание услышанного, после чего спросил:

— Ты всё ещё хочешь их увидеть?

— Да. Вдруг узнаю что-нибудь полезное? К тому же у меня нет причин отказываться. Ну нельзя же назвать причиной для отказа мой неподобающий вид? Кстати, насчет него. Как я выгляжу? — я раскинула руки в стороны, покрутилась.

Парень ловко увернулся, избегая случайного прикосновения, хмыкнул.

— А как может выглядеть ходячий труп?

Я отряхнула пыль со штанов, поправила рукава и покачала головой.

— Как болтать попусту — это запросто, а как лестное сказать — сразу нет.

Солнце уже садилось, окрашивая золотом горизонт. Придется спешить, если не хочу опаздывать.

— Ты скоро вернешься? — окликнул меня парень, когда на развилке дорог я свернула к городу.

Сам Джаф остался на узкой тропинке, что вела к очередной разрушенной деревне.

— Не знаю. Может, к утру освобожусь.

— Тогда я к вампирам. Как придешь, ещё по деревням походим.

Он отвернулся, шагнул в тень и пропал. Я же пошла быстрее, затем и вовсе стянула браслет с запястья.

Распахнулись крылья, пара рывков — и вот уже лечу над землей, задевая подошвами облака.

Джаф снова взялся за старое… Никак не привыкну к его своеобразной «заботе».

Война в Креите идет не первый год, однако я ни разу не была на поле боя. Джаф просто не пускает меня туда. Он не хочет, чтобы я лишний раз вспоминала из-за кого всё это началось. Я уже мертва, а он до сих пор думает о моих чувствах. Так странно…

И сейчас он вновь отправился туда, где две армии столкнулись и меж рядов воинов ходит смерть. Нет смысла пытаться его догнать — всё равно не смогу приблизиться, пока не разрешит.

Недаром Джафа называют сильнейшим из младших богов, хоть он и не бог. Каждый из Верховных поделился с ним частичкой силы, Эгва учила его владеть оружием, парень способен контролировать пространство вокруг себя…

Я и в половину не так сильна, я молча делаю свою работу и давно не нуждаюсь в помощи, однако Джаф не отходит от меня и в свободное время мы вместе.

Когда земля сменилась на камень мостовой, я сложила крылья, рухнула на площадь перед храмом, но тут же вскочила, наскоро отряхнулась от пыли и взбежала по ступеням.

Внутри храма толпились люди. Ходили от стены к стене, шепотом переговаривались, некоторые сидели прямо на полу. Не обращая внимания, я обогнула их, подошла к статуе Лереаса, положила на постамент ладонь, как учили, и сосредоточилась.

Секунду спустя перед сомкнутыми веками полыхнула белая вспышка. Открыв глаза, я оглянулась.

Я стояла посреди огромного помещения, напоминающего тронный зал в Саите. Белые стены, светлый пол, потолка не было, широкие мраморные колонны уходили вверх и там исчезали.

На фоне этого сияющего чистотой великолепия я, одетая в черное и с перепачканными чужой кровью руками, казалась пятном грязи.

Музы нигде не было. Богиня обещала, что меня кто-нибудь встретит, но вокруг никого.

Джаф этот зал называл «коридором». Смертные строят божествам храмы на земле, но есть такие, которые боги сами себе строят — эти храмы что-то вроде дома для них и находятся между измерениями, миром смертных и «изнанкой», пространством, где правит пустота. А «коридор» их соединяет, отсюда можно попасть в храм любого божества, если знать дорогу.

Нужно оставаться на месте, так будет проще меня найти. С другой стороны можно попробовать отыскать путь самой.

Однако ничего предпринять я не успела. Только дернулась, как услышала знакомый голос:

— Что ты здесь делаешь?

Возле одной из колонн стоял Фрид. Я лишь вскинула брови на грубую фразу некогда близкого друга. Могу поклясться, секунду назад его у той колонны не было. Откуда он взялся?

Фарат изменился с нашей последней встречи. Взгляд синих глаз стал острее, волосы короче, сейчас они полностью открывают уши, вместо привычного плаща черный свитер, который подчеркивал шикарное тело, такие же черные брюки и ботинки и нет ни украшений, ни оружия.

— Извини, — не дождавшись ответа, сказал мужчина, потер переносицу, — У меня скверное настроение.

— Много работы? — с пониманием произнесла я.

— Можно и так сказать.

Став младшим богом, фарат избавил Лию от части обязанностей. По рассказам Джафа Фрид занимается всем, что касается людских болезней — а это устранение эпидемий, ответы на молитвы о здоровье, он следит за обучением лекарей, ещё может наделять избранных даром целительства и много что другое.

— Ты к Музе идешь? Я провожу.

Фрид приблизился, мельком взглянул на меня с высоты своего роста, но тут же отвернулся и пошел вперед по ему лишь известной дороге.

Не раздумывая, в три шага я догнала мужчину и по давней привычке пристроилась по левую руку.

В прошлом мы были друзьями, сейчас я не знаю как к нему относиться — позиция Джафа считать всех вокруг врагами мне не близка, но и другом назвать Фрида не могу больше, нас ничто не объединяет кроме покрытых пылью воспоминаний.

Как вести себя? Что говорить? Он ведь не считает меня врагом, более того помнит о чувствах и том, что нам пришлось пережить вместе. Нет, я не должна относиться к нему плохо.

— Если хочешь, можешь со мной поделиться… — начала я, тщательно подбирая слова, — Что с тобой происходит?

Фарат остановился, оглянулся. С усмешкой спросил:

— А как ты думаешь?

— Ты изменился. Не только внешне, ты… как бы сказать… ощущаешься по-другому. Я чувствую энергию, твоя уже не такая, какой была до моей смерти.

— Надо же. Ты заметила, зато Верховные до сих пор не в курсе, — Фрид покачал головой, — Я действительно меняюсь. Пока скрываю как могу, но скоро в этом не будет необходимости.

О чем он говорит? И раз я заметила, знает ли о происходящем Джаф?

— Впрочем, они точно поймут всё, когда вновь увидят меня. Только уже слишком поздно.

— Поздно для чего?

— Фрид!

Обернулись мы одновременно.

К нам бежал Рэй. Он был непривычно встрепанным, от невозмутимости не осталось следа, более того парень казался чем-то напуганным, хотя в последнее время я плохо различаю эмоции живых.

— Ты… Ты хоть понимаешь, что сделал? Так же нельзя! — с ходу набросился он на Фрида, даже не обратив внимание на меня.

— Понимаю, — спокойно ответил тот, — И за свой поступок готов нести ответственность перед Верховными. Убегать я не собираюсь, не переживай.

Рэй глубоко вдохнул и выдохнул, провел ладонью по растрепанным прядям и наконец увидел меня.

— Здравствуй, Аля. Муза говорила, что ты придешь. Она не забыла, хотела выйти встретить, но Лереас срочно вызвал её к себе. Среди богов сейчас неспокойно, кое-кто нарушил правила и…

— Фрид что-то сделал?

Фарат сложил руки на груди, повернул голову в сторону и принял безучастный вид словно наш разговор его совсем не волнует. Рэй же вновь вздохнул, покосился на Фрида с сочувствием.

— Он вмешался в войну людей и вампиров. Не знаю, как он добился, чтобы воины Дроума выступили на стороне Креита, только теперь Аллаин будет стерт с карты материка. Будь уверена, твой братец захочет отомстить за всё и с такой силой для него не останется преград.

Вот значит как… Я сунула руку в карман и под любопытными взглядами богов вытащила алую бусину на черной нитке и провела по ней подушечкой пальца.

Застывшая капля крови ещё яркая, прямо как в тот день.

Каждое мое утро в Аллаине начиналось с тренировки.

Полотенце сползло с головы и болталось на шее, когда я поднималась быстрым шагом по лестнице, с волос падали капли воды, после тренировки и душа энергия кипела в теле.

Насвистывая прилипчивую мелодию, я открыла дверь, бросила полотенце на кровать, обернулась и замерла.

Он стоял возле окна. Всё такой же безупречно прекрасный, каким я его помнила. Солнечные лучи окружали ореолом стройную фигуру — парень магнитом притягивал к себе свет, будто внутреннего света ему было уже недостаточно.

— Не ожидала увидеть меня? — с улыбкой произнес Рэй.

Я вместо ответа повела плечами.

— К чему глупые вопросы? Я давно перестала видеть будущее, и ты знаешь это.

Пусть будущее больше и не вижу, однако знаю почему он здесь.

Видимо, пришло время отдавать долги.

— Для начала прошу прощения, что перекладываю на тебя свою работу, — сказал Рэй, тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу, — Ситуация выходит из-под контроля, поэтому я вынужден обратиться к тебе.

Сердце застучало чаще, дыхание на миг перехватило.

Разве я могу справиться с задачей, которая оказалась не под силу богу?

— Ты знаешь, что Верховные боги набирают себе помощников из числа смертных? Я, Джаф и другие — в прошлом мы были как вы. Поэтому большинство из нас не считает расы, населяющие этот мир, своими игрушками. Однако мы вынуждены подчиняться приказам Верховных, даже если понимаем, что их приказы могут однажды привести к гибели мира.

— О чем ты?

— Джаф не рассказывал тебе о посохе Безликого?

Я покачала головой.

Мы не виделись ни разу за восемь лет. Джаф не появлялся даже когда его помощь была нужна.

— Плохо, очень плохо, — поцокав языком, сказал Рэй, — У меня нет времени рассказывать об этом. Если коротко, то за посохом сейчас охотятся трое Верховных и их помощники, но только один человек знает где он.

— Так что я должна сделать?

— Найти этого человека и спрятать от богов. Раньше это делал я, теперь Верховные взяли со всех нас клятву, что мы не будем мешать охоте.

Я шумно выдохнула, сжала и разжала кулаки.

— Мне придется сбежать из Аллаина, чтобы выполнить заказ. Развязать войну… И ради чего?

Рэй спокойно выдержал мой прямой взгляд. Помолчав с минуту, парень ответил, и ответ вмиг заставил меня вспомнить кто стоит передо мной:

— Речь идет о гибели мира. А война… Это случилось бы в любом случае, сейчас или два года спустя.

Как и все боги, Рэй не думает сколько человек пострадает, сколько жизней погубит война. Он пытается спасти мир, но даже не собирается остановить бессмысленную и неравную битву. Хотя наверняка знает как это сделать.

— Я должен идти, — наконец прервал молчание парень, шагнул ко мне и протянул сложенный пополам лист бумаги и простую на вид подвеску на медной цепочке, — Человека, которого ты должна защитить, зовут Ирвин. Он — тот, о котором тебе говорил Джаф. Сейчас Ирвин где-то в Саите. Когда встретитесь, старайся не отходить от него ни на шаг, подвеска всегда должна быть у тебя.

Я кивнула, опустила подвеску в карман и развернула лист. И вскинула брови, увидев знакомую рунную вязь магии крови.

— С помощью заклинания усыпишь Элая на пару недель. Так он не будет мешать твоему побегу, да и вампиров это задержит. Ещё я дам тебе крылья. Конечно, потерпеть придется, но без магии сбежать из Аллаина выйдет лишь так.

— Сколько у меня времени?

— Часа три. Лучше лететь днем, пока жарко и вампиры слабы. Не переживай, крылья через три часа достигнут нужного размера, чтобы поднять тебя в небо. Правда, придется летать учиться очень быстро, но я верю — ты справишься.

Когда Рэй исчез, я ещё несколько минут смотрела на медленно поднимающееся над горизонтом солнце и всё никак не могла заставить себя начать собираться.

Мысли кружились хороводом — пытаясь думать разом обо всем, в итоге я не думала ни о чем.

Я не рассчитывала, что когда-нибудь вновь увижу Лориана, императорский дворец, леса, горы демонов, знакомые с детства. И после войны меня не отпустили бы, ведь вампиры не позволят гримуару снова пропасть.

За восемь лет в Аллаине я примирилась с тем, что встречу здесь старость, и вот — я возвращаюсь. В душе смешались радость, тревога и страх.

Сколько людей погибнет по моей вине? И скольких мне удастся спасти, если найду посох?

Война между Аллаином и Креитом…

Гибель мира из-за могущественного артефакта и желаний богов…

Возможно ли спасти всех?..

Я поморщилась, ощутив резкий укол боли под лопатками. Похоже, начинается. Сейчас день, но это не значит, что вампиры не сбегутся на запах свежей крови. Нужно скорее уходить, только вот…

На ладони лежал лист с заклинанием.

Усыпить и сбежать, да?

Я отвела взгляд, сжала кулак и отбросила скомканную бумажку в угол.

Мне это не понадобится.

Нарастающая боль подгоняла, заставляя нестись по лестнице вверх. Коридоры пустовали, лишь у гостевых спален стояли вампиры, охраняющие сон дворян. Я кивала на приветствия, махала знакомым и всё бежала вперед, не давая себе и секунды на раздумья.

Ещё одна лестница, поворот, два коридора и вот она — та самая дверь. Я резко остановилась, едва не врезавшись в нее, вздохнула и потянулась к ручке.

Уже несколько лет я вхожу без стука.

В комнате полумрак. Окна закрыты шторами, единственный источник света — камин. Тихо потрескивали дрова, жар наполнял помещение.

Было душно. В горле пересохло.

Мне… страшно?

Наверное, да.

Но я боюсь не реакции вампира, а слов, которые предстоит произнести вслух.

— Аля?

Элай сидел на полу, вытянув босые ноги к огню. Брюки, расстегнутая рубашка, волосы растрепаны, черные пряди падают на лоб…

— Разбудила?

— Нет, я только собирался лечь, — ответил парень, зевая, сощурил сонные глаза, — Что-то случилось?

Кивнув, я подошла и села возле него. Повела плечами, чувствуя тупую боль под кожей, глубоко вдохнула, зажмурилась и выпалила:

— Мне нужно вернуться в Креит.

Тишина оглушила. Сколько она длилась? Минуту, две?

— Зачем? — наконец спросил вампир.

— Ты знаешь зачем.

Я давно перестала скрывать что-либо. Рассказала о богах, о Джафе, всегда делилась мыслями и говорила о своем состоянии, ведь когда говорила, страх отступал.

Мне осталось недолго. Дар убивает тело: с годами притуплялось чувство боли, сердце стучало медленнее, я стала видеть призраков, граница между миром мертвых и миром живых для меня с каждым днем размывалась всё сильней.

Элай это знает. Однако он до сих пор здесь.

Рядом.

— Я не буду тебя удерживать, — тихо заговорил парень, — Но и не смогу остановить погоню.

— Понимаю. И потому не прошу помощи.

Он вздохнул, покачал головой, словно не мог поверить в мои слова и отказывался мириться с ними, затем плавно встал, вытащил из ящика стола какую-то вещь, тускло блеснувшую в свете пламени, и протянул её мне.

На раскрытой ладони лежал очень странный браслет — крупная бусина на тонкой черной нитке, концы которой завязаны узлом.

Я взяла нить, бережно коснулась бусинки и вздрогнула.

Это же…

— Всегда казалось несправедливым, что я в любой момент могу узнать, где ты и что с тобой, а ты не можешь узнать то же про меня, — с усмешкой сказал Элай, — Прости, что не отдал раньше.

Вампиры недоверчивы, настолько, что довериться для них — как подписать себе смертный приговор. Доверять — значит вверять свою жизнь в руки другого. Поэтому вампиры дарят избранникам свою кровь, ровно столько, сколько хватит, чтобы убить.

Обычно это флакон в пол-ладони длиной, но в моем случае будет достаточно и капли.

Учитывая значимость Элая для Аллаина и что я в любом случае буду на стороне людей, поступок крайне безрассуден.

Но в этом весь Элай.

Я улыбнулась, осторожно убрала браслет в карман и посмотрела на парня.

Он тоже улыбался, неумело пытаясь скрыть за улыбкой то, что чувствовал на самом деле.

Элай не хочет отпускать меня. По многим причинам, и главная из них — возможно, сегодня мы видимся в последний раз.

В комнате нет окон. Света от огарка свечи хватает лишь на то, чтобы вырвать из темноты узкую деревянную кровать и низкий табурет возле нее. Воздух пахнет страхом, отчаянием и смертью.

Казалось бы, мой типичный рабочий день, но… Сейчас всё по-другому.

— Уверена, что хочешь это сделать сама?

Джаф внимательно смотрел на меня, словно пытался по глазам прочесть о чем думаю. Увидев замешательство, он было шагнул вперед, но тут же уперся грудью в клинок.

— Не смей, — прошептала я, не убирая руки с мечом, — И близко не подходи. Он — мой и только мой.

— Хорошо. Просто как по мне это однозначно плохая идея, — Джаф покачал головой, — Ты не убьешь его, не справишься.

Вместо ответа я убрала клинок и сделала шаг, выходя из ставшего родным сумрака мира мертвых.

Скрипнула половица, затрепетал огонек свечи. В таком состоянии я не могу передвигаться по теням, поэтому до кровати идти пришлось на своих двоих.

Джаф не мешал, как и обещал. Парень сел на пол, положил на колени глефу и с задумчивым видом уставился в стену. Периодически ладони касались лезвия, которое чуть дрожало, готовое броситься и оборвать нить между телом и душой, то ли в попытке успокоить, то ли самого парня такое медитативное действие настраивало на размышления.

В любом случае сидел он тихо и вскоре я совсем про него забыла.

Я подошла ближе, опустилась на край, вытянула шею, стремясь разглядеть того, кто лежал на кровати. Парень смотрел в потолок и почти не моргал, серые с золотыми искорками глаза покраснели, щеки впали, скулы заострились.

— Элай, — шепотом позвала я, — Это я. Ты слышишь?

Нет ответа. Стук сердца едва различим.

— Элай?

Удар. Удар. Ещё удар и… тишина.

— Ты пришла убить меня? — раздался хриплый голос, когда пальцы уже сжались для призыва меча.

— Нет, ты умрешь не от моей руки.

Я посмотрела на покрытые каплями свежей крови бинты на животе и груди парня. Внутренние повреждения слишком серьезны, а среди вампиров нет целителей.

У Элая шанс выжить один из ста.

— То есть я умру? Сегодня? И ты пришла за душой?

Теперь он смотрел на меня. С трудом повернулся на бок, отчего на бинтах выступили новые пятна.

В поисках поддержки я обернулась к Джафу. Парень поймал взгляд, медленно поднял руки к лицу и пальцами оттянул уголки губ.

Что?.. Он советует мне улыбаться в такой ситуации?

— Не отвечай, я всё понимаю. Я счастлив напоследок увидеть тебя и, чтобы мирно спать, мне хватит этого. Позволь только поговорить с ними в последний раз.

Элай неловко встал с кровати и, опираясь на стену, зашагал к двери.

— Даже если я умру, война не закончится, — бормотал парень, тяжело дыша и через боль двигаясь вперед, — Есть ещё Фил и другие, кто-нибудь меня заменит. Возможно, я был плохим лидером, раз допустил столько смертей. Нас гонят в Аллаин, если сдадимся сейчас, всё будет кончено. Нужно продолжать бороться, нельзя допустить, чтобы люди снова победили.

Он не дошел до выхода метра два, когда я заступила ему дорогу.

— У вас нет гримуара, нет помощи со стороны и возможности увеличить численность армии. Фараты слишком сильны, ты знаешь это. Нет смысла в дальнейшей борьбе. Всё уже кончено.

Элаю нужно понять, что войну не выиграть. Сейчас надо не о победе думать, а как спасти рийсов.

Если Лориан увлечется, мне не придется искать посох — Аллаин, вампиры и рийсы перестанут существовать. Судя по ранам Элая, дети войны изголодались по нормальным битвам и сотрут в пыль даже тех, кто не может сопротивляться.

Этого хотела я? Нет. Но вмешиваться как Фрид не могу, не из-за правил, банально нет столько сил, чтобы существенно на что-то повлиять.

— Уйди, — голос вампира опустился до шепота, на ладони, что цеплялась за стену, то появлялись, то исчезали когти, — Пусть я умру, я хочу перед смертью убедиться…

Договорить Элай не успел. Пошатнулся, с глухим стуком упал на колени и уткнулся лбом в пол.

— О, раны открылись, — сказал Джаф, бережно провел пальцами по лезвию глефы, — Он бы с такими повреждениями ещё побегать попробовал. Будет сопротивляться — проживет минуты две, не будет — секунд тридцать.

— Ты вообще не помогаешь, — лишь отмахнулась я и опустилась перед лежащим у моих ног парнем.

Я не должна нарушать правила. Нужно немного подождать, взмахнуть мечом и оборвать нить.

А может он уйдет сам, сердце остановится, и последний король Аллаина умрет от страшных ран на залитом кровью полу где-то в полуразрушенном доме на краю Креита.

Мне всё равно, мое сердце не бьется уже давно, но… Я не могу просто ждать и смотреть как он умирает.

Я положила ладони на спину вампира и закрыла глаза. Энергия побежала по мертвому телу к почти мертвому, напоследок обжигая кожу теплом.

Когда я снова открыла глаза, то обнаружила себя в дальнем углу комнаты. Боли не было, не было ничего кроме пустоты внутри и ощущения, что тьма вокруг стала ещё холодней.

Элай по-прежнему лежал в луже крови, вот только его сердце билось. Спокойно, удар за ударом.

— Давно догадалась, что мы так умеем? — спросил Джаф. Я поднялась с пола, вытерла красные от крови руки о штаны и покачала головой.

— Дня три назад. Или три месяца? Не помню, не очень давно. Логично, если можно забирать энергию жизни, значит можно её вернуть. Кажется, я отдала всё, что накопила за эти годы. Джаф, скажи, как он? Он не изменится из-за такого?

— Третья нога не вырастет, если ты об этом, — с усмешкой ответил парень, — Энергии не слишком много, побочных эффектов не будет. Раны залечить хватило, по крайней мере большинство. Отдохнет, крови напьется и снова побежит. А вот ты не скоро сможешь появляться перед живыми.

Справедливая цена. Возможно, следующий раз Элай увидит меня лишь перед смертью.

— Поговори с ним. Объясни, сделай так, чтобы он прислушался к твоим словам. Вернее, к моим, но неважно, — я бросила быстрый взгляд на Эла, затем вновь обернулась к Джафу, — Пожалуйста.

Джаф поморщился, тяжело вздохнул.

— Ладно. Тем более у меня есть идея и я давно хотел с ним поговорить.

— О чем?

— Пусть это останется нашей тайной. Если ему повезет, позднее сама всё узнаешь.

Парень сделал резкий шаг вперед, вырываясь из холодной мглы, подошел и коснулся сапогом плеча вампира.

— Эй, долго валяться собираешься? Поговорить надо.

Не успела я возмутиться, как Элай открыл глаза и тут же отшатнулся, увидев кто перед ним.

— Где Аля?

— Там, где ей положено — в небытие. Ты, я смотрю, к ней очень спешишь, твое величество. Зря. Мы с ней считаем, тебе рано туда, слишком много здесь незавершенных дел.

Элай со стоном выпрямился, стер с лица кровь и посмотрел на стоящего напротив Джафа.

— Аля рассказывала о тебе. Чего ты от меня хочешь?

Джаф улыбнулся, протянул руку. Вампир с недоверием покосился на нее, но помощь принял.

И даже не поморщился ни разу, пока шел обратно к кровати. У Джафа руки в перчатках, да, но холод чувствуется и через ткань, я прекрасно помню это ощущение!

— Аля просила тебя вернуться в Аллаин, — заговорил Джаф, дождавшись, пока Элай сядет на край и переведет дух, — Она считает, вам бесполезно сопротивляться и проще сдаться, чтобы сохранить хоть что-то. Лучше бегите, в общем, если есть корабли, советую уплывать на острова. Лориан вас там точно не достанет.

— Я понимаю, Аля говорит правильно, — со вздохом сказал парень, оглядел комнату, словно пытался увидеть меня, — Но так сложно это принять… Понимаешь?

Он закрыл лицо ладонями и пару минут сидел молча, затем резко выдохнул, встряхнул головой.

— Нет, я не сдамся. Буду бороться за жизнь своего народа, раз они мне верят, я просто не имею права всех подвести. Кораблей нет и строить их поздно, но я обязательно что-нибудь придумаю.

Я кивнула. Такого Элая я узнаю, пока у него подобный настрой, любая проблема будет решена в два счета.

— Прекрасно, прекрасно, — Джаф похлопал вампира по плечу и улыбнулся, заметив, что я ловлю каждое его движение, — Раз у тебя нет вопросов, тогда я…

— Стой, я хочу кое-что спросить, — Элай замялся, вновь окинул взглядом комнату, затем обернулся к Джафу, который уже перестал изображать страдальца и закатывать глаза, — Скажи, почему Аля спасла меня? Она ничего не чувствует, наверное, не помнит кем я был для нее в прошлом.

— Хочешь — спроси её сам.

— Она здесь?

Джаф посмотрел в угол, где сидела я. Взгляд серых с искорками глаз вампира устремился следом, но ему было доступно слишком мало и угол для него остался пустым.

Если бы мне захотелось, я не смогла бы выйти на свет — энергии в мертвом теле больше нет, на её сбор уйдут годы. Впрочем, желания у меня и нет. Я не чувствую, однако понимаю, насколько Элаю тяжело видеть меня такой и понимать, что смерть была моим выбором.

— Ты отвечать будешь? — поторопил Джаф.

Вместо ответа я приложила ладонь к губам, отняла её и легонько подула. Джаф поморщился.

— Это я передавать не стану.

— Что она сказала? — спросил Элай, тщетно пытаясь рассмотреть в углу хоть что-то.

— Аля не забыла тебя. А ответ на свой вопрос ты знаешь. Любовь сильнее смерти, по крайней мере иногда, — немного подумав, Джаф добавил, — Вообще она отдала жизненную энергию, которая ей всё равно не нужна, так что не воображай о себе много.

Я не удержалась и фыркнула. Вот как ребенок, честное слово.

— Ещё пара подобных фраз, и я всерьез начну думать, что ты ревнуешь, — с усмешкой сказала я ему.

Джаф помолчал мгновение, затем отмахнулся.

— Не неси чепухи, я не могу чувствовать, и ты это знаешь.

— Вы о чем? — спросил потерявший нить разговора Элай.

— Неважно, эта несносная девица снова выводит меня из себя, только и всего.

— Такие эмоции ты значит можешь испытывать? — вновь начала допытываться я.

— Аля… Если не отстанешь, я просто выкину тебя отсюда.

Говорил он серьезно, однако в глазах искрился смех. Но я всё равно замолчала, позволяя парню вернуться к забытой теме разговора. У нас всё время мира, вот только это не значит, что его можно тратить на праздную болтовню — работа сама себя не сделает.

— Выполнишь одну мою просьбу? Не за «спасибо», естественно, — вдруг обратился Джаф к Элаю.

— Мне не о чем тебя просить, хотя… Есть кое-что. Насколько я знаю, вам нельзя нарушать правила. Аля не должна была спасать меня. Сделай так, чтобы наказали тебя, а не её, и я выполню просьбу.

Джаф мельком взглянул на меня и в следующий миг уже пожимал протянутую ладонь.

— Договорились. Не переживай, я не стану просить невозможного. Найди мне один предмет и сохрани его, пока за ним не явятся маги. Придут двое, парень и девушка, возможно только девушка. Постарайся выжить и передать эту вещь.

— Что за вещь?

Склонившись к уху собеседника, Джаф что-то быстро зашептал.

— И как я это сделаю? — хмурясь, спросил Элай, — Столько лет прошло, он теперь вообще может оказаться на другом конце света.

— Поэтому и прошу тебя, больше некому поисками заниматься. Ты ведь хочешь помочь ей?

Секунду они оба смотрели на меня, после чего Элай кивнул. Джаф улыбнулся, похлопал его по плечу напоследок и растворился в воздухе.

Догнала я его не скоро, лишь на пороге храма Амриэль, где парень оказался после побега в город мертвых. Мы не можем телепортироваться как Верховные, но уйти в город можем из любой точки мира, а оттуда прыгнуть в любой храм нашей богини. И об этом я тоже узнала недавно. Век учись, как говорится, даже после смерти.

— Я не расскажу о чем попросил твоего возлюбленного, даже если умолять станешь, — заявил Джаф, едва увидел меня, — Хочу, чтоб сюрприз был.

— Не боишься проболтаться?

— Не-а, он эту штуку искать лет десять будет, мы с тобой уже забудем, — отмахнулся парень.

Мы замолчали. Я смотрела на него, он смотрел на прохожих. Пока мы на пороге, ни зайти, ни выйти люди не смогут, поэтому я протянула руку, чтобы оттащить Джафа в сторону, однако он проворно увернулся, спрыгнул со ступеней и отошел от двери.

— Только без рук, прошу, — улыбаясь, сказал он.

— Как скажешь, — повела плечами я, подходя к нему, — Вообще я не поэтому за тобой побежала. «Любовь сильнее смерти?» Не понимаю, как ты мог сказать такое. Мы ведь оба давно мертвы, какие чувства?..

— Ты знаешь, что мы с тобой такое? — вопросом на вопрос ответил Джаф.

— Живые мертвецы?

— Именно что «живые». Мы ходим, говорим, думаем и помним свое прошлое, пусть и какое-то время. Всё это благодаря душе, которая ещё находится в теле и силе Амриэль. Наши тела мертвы, но души живы.

Джаф поправил перчатку на руке, посмотрел на вечно спешащих прохожих.

— Тогда получается…

— Да, Аля. В теории мы можем вернуться к жизни.

В Аллаине время всегда шло по-другому. Если Креит сейчас утопал в снегах, Аллаин же только-только готовился встречать зиму. В городах было не так заметно, но вот на окраинах уже чувствовалось морозное дыхание. Особенно здесь.

Впереди лежало озеро. Небесно-голубая вода покрылась тонкой коркой льда и сверкала словно огромный алмаз. Трава у берегов сменила цвет с зелени на серебро, под сапогами травинки приминались и хрустели. От редких прикосновений ветра щипало кожу, но стоило чуть поднять голову, как щеки согревали лучи солнца.

И всё же его тепла не хватало, чтобы растопить безмолвное царство инея и льда.

Вокруг очень тихо. Нет криков птиц, стрекота насекомых, людских голосов, я слышала лишь легкий перезвон скованных ледяным щитом листьев на дереве и стук сердца, настолько громкий и близкий, что достаточно протянуть руку и смогу его сжать в кулаке.

Однако нет смысла так делать — это сердце давно отдано мне.

Я вздохнула, с губ сорвалось облачко пара, и рука, лежащая на моей талии, чуть сжалась.

— Тебе точно не холодно? — спросил Элай и повернул голову ко мне. Вместо ответа я выдохнула ещё одно облачко, придвинулась ближе и уткнулась в шею парня, грея кончик носа.

— Сколько можно спрашивать? Не холодно, плащ ведь есть. И ты. И ещё это, — я махнула перед лицом вампира ладонью, на тыльной стороне которой красовался вырезанный рунный символ.

Элай поймал мою руку и поднес к губам.

— Ты быстро учишься, уже создаешь свои заклинания и может менять известные. Твое мастерство поражает. Уверен, через пять лет тебе не будет равных среди магов Креита и Дроума.

— Не подлизывайся. Я просто больше не хочу быть слабой.

Магия крови будет со мной всегда, пока живу. Её нельзя ограничить извне, для нее не нужен резерв, да и литры человеческой крови тоже не понадобятся — моя кровь достаточно сильна.

— Люди всегда боялись магии крови, поэтому истребляли рийсов, ведь они управляли ею без последствий. Сегодня уже сами рийсы забыли о могуществе, доступном им по праву рождения, они боятся, и магию используем только мы. Глупо, если сильнейший в мире вид магии исчезнет из-за страхов тех, для кого он и был создан.

— Ты этого не допустишь, я знаю.

— Не допущу, — парень усмехнулся, — У меня нет другой дороги.

Выбор есть всегда. Но для Элая этого выбора не существует.

— Кстати, можно мне взглянуть на нее поближе? — решила я сменить тему.

Вампир молча поднял руку к голове, затем положил на мои колени золотую корону, украшенную алыми камнями.

— И откуда в Аллаине золото? — пробормотала я, разглядывая корону, единственным украшением которой были камни.

— Эту корону создали во времена правления первого короля Аллаина, она старше войны с драконами. Золота тогда полно было, — развел руками Элай.

— Она тебе идет, — улыбнувшись, я нацепила корону на макушку парня, шепнула, — Ты был прекрасен на церемонии.

Строгая черная одежда, на плечах алая мантия, украшенная вышитыми золотыми нитями рунами, золотая корона, непривычно серьезный взгляд… Я всю церемонию не могла отвести глаз от Элая, впрочем, успела удивиться насколько непохожей была его коронация на мою и Лориана.

Перед нами вставали на колени, а тут сам Элай стоял на холодном каменном полу, принося клятвы верности народу и королевству.

Зато, когда он поднялся, все в зале склонили головы и опустились на колени, приветствуя нового короля, чье имя вампиры и рийсы давно связали с надеждой на возрождение Аллаина.

— Это было не по плану… Я очень растерялся тогда, — признался Элай, — Они так верят мне… У меня просто нет права подвести их.

— Ты не подведешь. Ты будешь лучшим правителем Аллаина.

Лучшим и последним. Пусть на моих руках больше нет золотых узоров, клятвы, сорвавшиеся с губ, не были просто словами.

Я подчиню себе магию крови и не позволю ему уничтожить людей, ведь пока жива, я всегда буду защищать Креит.

Что же до самого Эла… Он не умрет, даже после падения Аллаина, он будет жить рядом со мной.

Как буду жить я, если он сотрет с лица земли Креит и его жителей.

Элай улыбнулся, вновь обжег мою ладонь теплым касанием губ. И я не смогла сдержать улыбку, чувствуя, как в груди греет маленькое солнце.

Интересно, кто же победит в итоге?

— Вот вы где! — прогремел над головой знакомый голос.

Я едва успела спрятать лицо на плече Эла, спасаясь от колючих крупиц инея. От взмаха крыла с ветвей посыпались снежинки, секунду спустя трава жалобно захрустела под сапогами.

Напротив стоял Фил. В отличие от Элая он был весь в белом и сливался бы с пейзажем вокруг, если бы не собранные в хвост темно-красные волосы.

— Какого демона я должен гоняться за вами по всему Аллаину?! — зашипел парень, — Нельзя сбегать с коронации только потому, что вам захотелось побыть вдвоем!

Мы с Элаем переглянулись и рассмеялись.

Открыв глаза, я не сразу смогла понять кто я вообще и где нахожусь. Резко села, поднесла ладони к лицу, чтобы убедиться, что на коже действительно нет свежего рисунка рун.

— Ты чего делаешь?

Из пустоты ко мне вышел Джаф. Сейчас с ним не было глефы, вместо нее он держал меч черной стали. Над левой бровью и на скуле парня темнели багровые пятна.

— Кто на этот раз? Снова Лия? — ответила вопросом на вопрос я.

Джаф убрал меч, небрежно стер с лица кровь.

— Она не оставляет попыток создать новую расу, но ей не хватает умений сделать что-то новое. В последнее время Лие нужен тот, кто будет прибирать за ней её «черновики».

— И конечно же младшие для такой работы не годятся… — я покачала головой, затем повернулась и тихо произнесла, — Знаешь, Джаф, мне только что сон приснился.

— Кто на этот раз? Снова Элай? — передразнил меня Джаф, сам же рассмеялся от своей шутки, — Всё в порядке, такое бывает. Ты часто о нем думаешь, да и бусину не уничтожила.

— Но мертвым не снятся сны…

— Не снятся, — парень с минуту помолчал, потом вновь заговорил и в голосе его прибавилось беспокойства, — Давай сегодня побудем в городе, хорошо?

— Почему? Мы же мертвы, чего ещё можно бояться? — повела плечами я и вдруг ощутила это.

Присутствие некой силы, она укутала меня золотистым коконом словно мягким одеялом, бережно подняла в воздух и потянула за собой.

Я вытянула руку, но меч не отозвался, словно моя магия разом стала бесполезной.

Что происходит? Оставив попытки призвать меч, я коснулась стенки кокона и вздрогнула.

В ответ на сияние и тепло незнакомой магии внутри меня отзывалось что-то, из последних сил тянулось к ней, как тянется к свету уставший от блужданий во мраке путник.

— И как я мог не заметить этого раньше? — нарушил тишину голос Джафа.

Вмиг оказавшись рядом, парень с размаху пробил кулаком брешь в стенке и схватил мою руку. Края кокона там, где до них дотронулся Джаф, почернели и будто бы обуглились.

Движение остановилось. Джаф крепко держал меня, пытался вытащить, но у него не получалось разорвать золотую паутину чужой магии.

— Погоди, не стоит, — попросила я, — Отпусти, я лишь гляну на мага, кто смог создать нечто подобное здесь, и вернусь.

— Увы, — парень только крепче вцепился в мою руку, — Я не отпущу тебя, не сейчас, я ведь почти…

— Почти что?

Джаф промолчал, но ответ я всё же получила. На миг с ладони парня пропала перчатка и я почувствовала исходящее от его кожи слабое тепло.

— Благодаря тебе я снова жив, и ты… Ты не можешь уйти и бросить меня одного в этой темноте!

От следующего удара стены затряслись, во все стороны побежали трещины.

— Я должна идти, — свободной рукой я коснулась белых, сведенных словно в судороге пальцев, — Я чувствую, так надо. Отпусти, прошу, мне невыносимо тут находиться.

Тепло незнакомой магии и окружавшая Джафа тьма сжимали в тисках, когда же меня начинало тянуть в сторону, хватка лишь становилась сильнее.

Ещё чуть-чуть и тело разорвет.

— Я… Что-нибудь обязательно придумаю. Ты не останешься здесь навсегда.

Несколько томительных минут Джаф всматривался в мои глаза, словно пытался уличить во лжи, но в итоге вздохнул и отвел взгляд.

— Я верю тебе.

Когда он убрал руку, меня с силой впечатало в стену, затем мир сжался до точки и бросился навстречу. Поняв, что не могу двинуться, я зажмурилась и ощутила, что падаю.

…

— Извини, мне придется это сделать.

От удара в живот изо рта вырвался вскрик. Я согнулась пополам и часто задышала. На глазах выступили слезы, сквозь их пелену было невозможно рассмотреть что-либо вокруг.

Когда в голове прояснилось и боль отступила, я глубоко вздохнула и вытерла слезы.

— Как ты себя чувствуешь? — вновь раздался знакомый голос.

Обернувшись, я увидела сидящего рядом Фрида. Он выглядел как в нашу последнюю встречу, разве что волосы стали чуть длиннее — пряди отрастали неровно, челка падала на глаза. Похоже, у фарата нет лишнего времени, чтобы привести в порядок прическу.

— Не знаю, не могу понять. Мне вроде бы только что было… больно.

Разве такое возможно? Я же давно мертва.

Дни и годы, проведенные на службе у Амриэль, сейчас почему-то казались бесконечным сном, подробности которого никак не получалось вспомнить.

— Погоди, что происходит? Зачем ты ударил меня?

— Каждая секунда была на счету, я не стал придумывать способа помягче заставить тебя сделать вздох. Я боялся потерять время, боялся, что ошибусь, если буду медлить. Права на ошибку нет, ведь я и так слишком долго ждал этого дня.

— Какого дня?

— Дня, когда смогу вернуть тебя.

— Вернуть? О чем ты?

Фрид не ответил. Нахмурившись, я положила ладонь на грудь и замерла.

Мое сердце… Оно действительно бьется?..

— Разве младшие боги способны на подобное? — в растерянности прошептала я.

— Не способны, но пусть тебе всё объяснят они.

Пространство вокруг стремительно менялось, воздух дрожал, то и дело по нему пробегала рябь, как от брошенного в воду камня.

Мужчина поднялся с земли, рывком поставил меня на ноги. Из-за резкого движения к горлу подступил комок, я вцепилась в локоть фарата и часто задышала, борясь с накатившей тошнотой. На плечи словно опустилось по гранитной плите, дышать стало тяжело, перед глазами поплыло.

— Держись ко мне поближе, — шепнул Фрид, — И не бойся, тебе они ничего не сделают.

Кто именно «они» спрашивать не пришлось — всё слишком очевидно.

Пусть я была помощницей Амриэль, всех Верховных так близко видела впервые.

Самой первой появилась Лия. Богиня оказалась настолько похожей на свои статуи, что я на миг усомнилась действительно ли передо мной сама Лия или я вижу её ожившую каменную копию.

Обтягивающее белое платье подчеркивало высокую полную грудь, округлые бедра и тонкую талию, на перламутровой коже ни изъяна, черты лица изящны и нежны, золотистые волосы сплетены в косу. Из украшений только диадема с неизвестными мне небесно-голубыми камнями в тон цвета глаз богини.

Однако прекраснейшая из богинь не могла сейчас соперничать в красоте со своими статуями — она вся тряслась, хватала воздух ртом и широко открытыми глазами смотрела на Фрида, будто видела его первый раз в жизни. За спиной Лии стоял Рэй, он выглядел спокойнее, разве что не смотрел по сторонам и мял пальцами небольшой клочок бумаги.

Эгва появилась второй. Поджав губы, она глядела на Фрида, на покрытом шрамами лице невозможно прочесть ровным счетом ничего. Широкая ладонь лежала на рукояти меча, богиня выглядела расслабленной, но это лишь уловка — похоже, Эгва в шаге от того, чтобы сорваться с места и снести голову одному чересчур способному младшему богу.

При виде нее Фрид напрягся, слегка выставил вперед руку, словно в попытке защитить меня. Он не двигался больше, переводил взгляд с Лии на Эгву и явно готовился к бою, хотя сражаться разом с двумя Верховными это верная смерть.

Лереас и Амриэль, как ни странно, пришли вместе.

Бог искусства слабо походил на того прекрасного юношу в короне из цветов и с лирой в руках, которому поклонялись люди. Он оказался худощавым мужчиной лет тридцати, в растянутом сером свитере, в штанах, покрытых разноцветными пятнами краски и без обуви. Растрепанные черные волосы падали на лицо, на бледных щеках темнела щетина.

Лереас улыбался, глядя на нас, когда же он поворачивался к богиням, в серых глазах то и дело загорались искорки смеха. Фрид не обратил внимания на бога, зато мне стало легче — я вновь смогла дышать, тяжесть с плеч исчезла. И, судя по усмешке Лереаса, не случайно.

Амриэль выглядела как обычно, я едва скользнула по ней взглядом, надолго задержалась лишь на возникшем за её спиной парне.

Джаф напоминал тень самого себя, держался отстраненно и в мою сторону даже не смотрел. Вместо глефы при нем меч, а значит Джаф тоже готовился к бою.

— И как мы допустили это? — с тяжким вздохом произнес Лереас, — Очередной смертный нарушил закон, а мы снова всё узнаем в последний момент… Ладно мы трое, но ты куда смотрела?

Все дружно обернулись к Амриэль. Богиня сложила руки на груди, вскинула подбородок.

— Разве у нас не каждый сам по себе? С чего мне отчитываться перед вами?

— Да хотя бы потому, что вечно нарушают созданные тобой законы! — воскликнула Лия. Рэй что-то шепнул ей, и богиня послушно опустила голову, выдохнула, успокаиваясь.

— Мои законы — мне и разбираться. Зачем вы-то пришли?

— Незачем разбираться. Убьем его и всё, — спокойно сказала Эгва.

Бог искусства развел руками.

— Ты ведь знаешь, что это невозможно. Он больше не смертный. Он один из нас.

Я нахмурилась, покосилась на замершего словно статуя Фрида. Неужели Лереас говорил о…

— Сегодня знаменательный день! Рождение нового Верховного божества — такое нечасто увидишь, — с улыбкой произнес мужчина, затем спросил у Фрида, — Как смертные называют тебя?

— Элиэс, — тихо ответил фарат. Бог искусства заулыбался ещё шире.

— Целитель, значит. Прекрасно, прекрасно. Ты смог обойти законы Амриэль и вернул к жизни человека, могу поспорить, ты долго шел к этому, — Лереас шагнул навстречу Фриду, шутливо поклонился, — Я признаю твою силу. Наконец-то Верховных снова будет пятеро.

Эгва убрала ладонь с меча, усмехнулась.

— Без артефакта какой из него бог? И пусть не надеется заполучить посох — он будет моим.

Богиня развернулась и ушла, не прощаясь, лишь сверкнул алым всполохом взметнувшийся плащ.

Лереас исчез следом. Напоследок мужчина обратился к Лие, лицо которой напоминало цветом рубин.

— Не пытайся повторить то, что ты сделала с ним. В этот раз я не стану помогать тебе.

Как только бог ушел, Лия резко обернулась к Рэю и закричала:

— Что опять пошло не так? Где я ошиблась? И почему ты ничего не исправил?!

— Моя богиня, послушайте же…

Не сказав больше ни слова, Лия растворилась в воздухе. Рэй, не стесняясь в выражениях, громко выругался и бросился за ней.

Совсем запутавшись, я по привычке взглянула на Джафа и вдруг поймала его взгляд. Парень прошептал что-то про себя, и я немного расслабилась, получив знакомый ответ.

Нужно набраться терпения, мне всё объяснят позже.

— В отличие от остальных у меня нет сомнений в твоей силе, — нарушила тишину Амриэль, — Я лишь хочу, чтобы ты не использовал заклинание, которое создал. Смертные не должны знать, что мертвых можно воскресить. Правда, у тебя получилось только потому, что Аля отличается от жителей моего города, но ты уже близок к созданию заклинания, позволившего бы вернуть к жизни любого. Если не будешь продолжать работу над ним, я останусь на твоей стороне.

— Клянусь, о нем никто не узнает, — сказал Фрид. Помолчав минуту, он добавил, — Это заклинание мне больше не нужно.

Амриэль кивнула, развернулась, готовясь уйти, однако мой голос остановил её.

— Вы обещали исполнить мое желание. Я решила, что попрошу.

Она обернулась, склонила голову к плечу, отчего концы длинных лент упали на грудь.

— Что же это?

Я глубоко вздохнула и выпалила:

— Хочу, чтобы вы позволили Джафу вернуться.

Мне казалось, Амриэль будет думать над такой дерзкой просьбой, однако богиня уже мгновение спустя ответила:

— Когда-то один человек нарушил равновесие между жизнью и смертью, это вынудило меня взять себе помощника. Если сможешь восстановить баланс, я отпущу твоего Джафа.

Фрид нахмурился, похоже, ему не понравилось, что Амриэль назвала Джафа «моим». Сам парень в разговор не вмешивался, стоял, отвернувшись, выражение его лица я не могла рассмотреть.

— Как мне это сделать?

Богиня смерти улыбнулась и я почувствовала как по спине впервые за много лет пробежали мурашки.

— Ты знаешь ответ на свой вопрос. Жизнь за жизнь, Аля. Убей Ирвина и Джаф будет жить.

Амриэль недолго «радовала» нас своим присутствием. Предупредив, чтобы я хорошо обдумала условия, при которых мое желание будет выполнимым, богиня ушла. Джаф, что удивительно, не последовал за ней, и мы остались втроем.

Фрид наконец отпустил мою руку, выдохнул и провел по лицу ладонями, будто пытался стереть с кожи въевшиеся пристальные взгляды богов.

— Что ж, они признали это, — сказал Фрид, посмотрел на свои руки, — Хотя разве могло быть иначе?

Я с трудом повернулась и заставила себя взглянуть на фарата. Явление божеств словно уронило гранитную плиту на макушку. Тошнота пропала, голова кружилась уже меньше, но общее состояние не стало лучше.

Хотелось ругаться, требовать ото всех объяснений, однако сил хватило лишь на то, чтобы отойти в сторону и плюхнуться на землю. Фрид даже не обратил внимание, зато Джаф сразу заметил мое странное поведение, сделал шаг навстречу и тут же застыл на месте как вкопанный.

А, да. Теперь ему нельзя меня касаться. Мы снова по разные стороны.

— Присутствие такого количества Верховных смертным тяжело переносить, — произнес он, глядя, как я морщусь и потираю ноющие виски, — Некоторые Верховные, чья сила в созидании, могут уменьшать это негативное влияние. Лереас, например, так может, что он и делал, пока был здесь.

— Зачем?

Парень повел плечами.

— Лереас всегда такой. Себе на уме, делает что пожелает…

— Хорошо его знаешь? — вмешался в разговор Фрид.

Он разве что не кривился — очевидно, находиться рядом с Джафом фарату не нравится. Причина ли тому, что в прошлом Джаф пытался убить его, я не знаю. Мы не говорили о «работе» Джафа, может что-то ещё произошло между ними, пока Фрид становился Верховным.

— Достаточно. Я четыре века служу богам. Но ты не это хотел спросить, не правда ли?..

— Ты прав, не это. Мне интересно почему ты остался, когда твоя хозяйка ушла. Чего тебе нужно?

— Просто поговорить. Я не стану к ней приближаться, если об этом беспокоишься.

Фарат с усмешкой покачал головой.

— Думаешь, поверю на слово такому как ты? Аля теперь обычный человек, она не представляет угрозы планам Верховных и не сможет им помешать, так почему ты не оставишь её в покое?

Головокружение утихало, и, почувствовав, что меня больше не тошнит, я решила заговорить.

— Не надо… — тихо попросила я, — Джаф — мой друг.

— Ты ошибаешься. Он думает лишь о себе. Он не может быть ничьим другом, — бросив убийственный взгляд на парня, Фрид подошел ближе, склонился ко мне и коснулся пальцами щеки, — Прости. Верховные узнали обо всем слишком быстро и спутали мои планы. Я должен идти.

— А как же…? Мне столько нужно у тебя спросить…

— На часть вопросов сможет ответить он, должна же от него быть польза и тебе. Мы обязательно поговорим, как только я разберусь с кое-какими проблемами.

Улыбнувшись на прощание, Фрид исчез. Так же, как прочие Верховные.

Конечно, он ведь теперь один из них.

Это никак не укладывается в голове. Насколько мне известно, за всё время существования нашего мира Фрид первый смертный, кто смог забраться на такую высоту.

— Я наблюдал за ним, — сказал Джаф, заметив, что я по-прежнему смотрю на место, где миг назад стоял Фрид, — И давно знал, кем он станет.

— Почему не рассказал остальным?

— Это было частью моего плана. Но даже без него Фрид стал бы одним из богов. Лия приготовила твоему другу место рядом с собой ещё когда он был ребенком. Не знаю, что она увидела — потенциал или снова пленилась смазливой внешностью, но пришла к нему с предложением стать её помощником. Лия умеет приходить вовремя: Фрид только попал в Креит и был ранен, он бы погиб и просто не смог отказаться от предложения, ведь оно означало шанс на жизнь.

Что ж, по крайней мере фарат сам сделал выбор. За меня этот выбор сделали Амриэль и Лия.

— Когда Фрид вырос, Лия решила его испытать. Я ранил его, поджег лазарет, но и тогда Фрид не вспомнил про себя, а в первую очередь бросился спасать людей. Лия знала, что он без труда пройдет испытание. Она не только наделила его даром исцеления, но и позволила самому распоряжаться своей жизнью — Фрид мог стать младшим когда пожелает, хоть через десять лет, хоть через сто. Правда, он пришел к Лие сразу после твоей смерти, в тот же день.

Я покачала головой. Нет, мне точно стоит поговорить с Фридом.

Между нами всегда было столько недопонимания, начиная с утаивания информации и заканчивая не вовремя возникшими чувствами.

Мы ошибались не раз, но сейчас нужно оставить прошлое и наконец всё прояснить. В моей жизни не так много тех, кого могу назвать близкими, Фрид из таких и мне бы не хотелось потерять его из-за собственной глупости. Я должна была ещё тогда первой открыться и рассказать о богах и о силе, которую получила от них, а не молчать и пытаться справиться со всем самой.

Ведь просить помощи — не стыдно. Жаль, что мне пришлось умереть, чтобы это понять.

— Поэтому я не удивлен, что он использовал свою силу для твоего воскрешения, — продолжил Джаф с усмешкой, — Впрочем, его мотивы не мое дело. Да, кстати, если хочешь что-то спросить — спрашивай, пока я здесь, и лучше побыстрее. Мне нужно ещё кое-что успеть сделать.

Вопросов, как всегда, много, выбрать из них наиболее важные казалось невыполнимой задачей в моем нынешнем состоянии, от усилия я даже прикусила губу.

— Я всё ещё не понимаю, что происходит, — наконец собралась с силами и призналась я, — Зачем Фрид вернул меня? Почему он стал Верховным? Что мне теперь делать, куда идти?

Парень неожиданно рассмеялся.

— Эй, полегче, слишком много вопросов разом!

— Ты будешь отвечать или нет? — нахмурилась я.

— Могу только догадываться зачем Фрид воскресил тебя, — отсмеявшись, сказал Джаф, — Ну правда, я не знаю. Наверное, ему нужен кто-то верный, кто не предаст и будет рядом. У всех Верховных есть младшие боги, помощники вроде меня (ладно, помощников как я больше нет). У него же нет никого, кто помогал бы, не на кого опереться. Ваши отношения всегда строились по принципу «ты — мне, я — тебе», может он рассчитывает, что за подаренную жизнь ты согласишься вечно быть на его стороне. Он даст тебе силу, взамен ты будешь для него кем-то вроде Рэя для Лии.

Это как? Фрид будет обвинять меня в своих промахах и в случае чего прятаться за моей спиной?

— Я просто привел такой пример, — развел руками парень, — Ладно, он не очень удачный.

Промолчав в ответ, я подняла к лицу ладони. Под ногтями чернела грязь с бурыми вкраплениями засохшей крови. Да уж, наверное, со стороны я выгляжу словно меня только выкопали из могилы.

— Джаф, а делать-то мне что?

Я получила шанс начать всё сначала, а что с ним делать понятия не имею. Мной слишком долго управлял дар, который водил от мертвеца к мертвецу.

— Закончить начатое, — без раздумий ответил Джаф.

— Ты об Ирвине говоришь?

— О ком ещё? Давай, признавайся, куда его спрятала? Мы с младшими мир три раза перетряхнули и не нашли.

Возможно, им стало известно, что перед своим исчезновением Ирвин был со мной. Не удивлюсь, если узнаю, что Джаф давно обо всем знал и таскался за младшими забавы ради.

— Не скажу. Для безопасности Ирвина…

— Успокойся, ему ничего не угрожает. Верховные намерены забрать артефакт, когда вы двое за ним придете. Они знают, что тебе нужен посох.

Тогда как быть? Если пойдем за посохом, Верховные увидят, где он находится, а даже с силами Ирвина против четырех богов мы не выстоим.

Стоит поговорить с самим Ирвином об этом. Джафу я верю, раз он говорит, что маг теперь в безопасности, значит так и есть.

— Я закопала его, — вздохнув, сказала я, — Под деревом недалеко от ворот города мертвых.

Минуту парень стоял и смотрел на меня, затем с неловкой улыбкой взъерошил волосы на затылке.

— Ты как всегда, не разочаровываешь. Жди здесь, сейчас откопаю твоего мертвеца.

— Он не… — начала я, но Джаф уже исчез, шагнув в мою тень как в омут.

Что ж, надеюсь парню не потребуется много времени на поиски. Меньше всего я хочу оставаться тут одной.

У меня нет ни оружия, ни магии, ни малейшего понятия где находится это «тут».

И всё же где я? Пытаясь найти ответ, я огляделась.

По синему небу плыли серые тучи, изредка они скрывали за собой бледно-желтый солнечный круг. На горизонте едва виднелась крошечная точка, возможно какое-то здание, вокруг, куда бы я не посмотрела, только море темно-зеленой травы.

Я села на землю, медленно пропустила меж пальцев несколько травинок. На ощупь они оказались слегка холодными, легко скользили по коже и, когда касались запястья, вызывали мурашки. И это было очень… непривычно.

Как давно я испытывала нечто подобное? Пять, десять лет назад?

Часы и дни слились в бесконечную ленту, я перестала ходить среди смертных и занималась только работой и сейчас даже не знаю сколько прошло времени со дня моей смерти.

От размышлений меня отвлек шорох за спиной, ругань и глухой звук падения. Я тут же обернулась и вздрогнула.

Ирвин лежал на земле, бледное лицо напоминало восковую маску. Джаф стоял рядом и хмурился, глядя на тело у своих ног.

— Ты чего с ним сделал? — прошипела я.

— Он сам. Мы только пришли, когда он закатил глаза и рухнул мне на руки, — в голосе Джафа ни намека на беспокойство, словно ничего страшного не произошло.

Раньше я чувствовала ответственность за состояние Ирвина, так как он единственный из смертных знал где посох. Сейчас же не знаю как себя вести — мы не успели стать друзьями, всё, что я делала, делала ради выгоды и вообще мне нужно выполнить условия, поставленные Амриэль.

Я должна убить Ирвина, иначе богиня смерти не вернет Джафу жизнь. Заслуживает ли Ирвин смерти, а Джаф жизни я не знаю. Пока не знаю. Впрочем, ещё рано задаваться такими вопросами.

— Пойду я, дел много, — сказал Джаф, сделал шаг в сторону, краем ботинка коснулся тени, собираясь исчезнуть, но замер. Постоял пару секунд, затем обернулся, — И, знаешь, Аля, я правда благодарен тебе за то, что хочешь помочь такому как я, только можешь дальше не пытаться.

— Почему?

— Смерть Ирвина не решит проблему. Чтобы получилось восстановить равновесие, он должен сам захотеть уйти.

Джаф давно исчез, однако его слова всё продолжали эхом звучать в голове.

Что за странное условие? Это из-за того, что Ирвин не простой маг?

Я подошла к лежащему без сознания парню, наклонилась, поднесла ладонь к губам и миг спустя ощутила легкое прикосновение дыхания к коже.

Не помер ещё. Почему он вообще вырубился?

Когда я бывала в обществе Музы и других младших, часто слышала об Ирвине. Разговоров о маге всегда было много, причем никто не знал чего-то конкретного и в основном передавали слухи. Верховные, если верить болтовне младших, не упоминали об Ирвине и его прошлом, словно пытались о нем забыть. Неудивительно, если учесть, что маг легко нарушил равновесие, созданное пятеркой, и после четыреста лет бегал от них и ответственности за содеянное.

Откуда у него такие способности? Кто он вообще?

…

В сознание Ирвин пришел только к вечеру.

Ветер усилился, солнце показалось из-за облаков и крупным оранжево-желтым пятном нависло над горизонтом, я уже устала ходить вокруг неподвижной фигуры парня и села чуть в стороне. Лишь начала задумываться о ночёвке и о том, чем разводить в поле костер, как вдруг маг резко сел и тут же со стоном схватился за голову.

— У-у, я же вроде не пил вчера…

— Не пил, — охотно подтвердила я, — С возвращением. Ты помнишь что произошло?

— Да, я просил твоей помощи, а потом… Потом… — маг запнулся, помолчал немного и продолжил без прежней уверенности в голосе, — Я уснул, рядом была ты, а разбудил меня какой-то странный тип. Сколько лет я спал? Надеюсь, лет, не веков?

— Не знаю. Честно, понятия не имею сколько прошло времени, для нас с Джафом времени не существует. То есть, раньше так было, сейчас я снова по эту сторону.

— Вижу, — кивнул парень, взгляд зеленых глаз скользнул по мне, на миг остановился на шее, — Ты так лучше выглядишь.

— О чем ты?

— Шрамы. Он убрал их. Возможно, заклинание было таким сильным, что не только вернуло твою жизнь, но и затянуло старые шрамы. А возможно Фрид сделал это нарочно.

Я нахмурилась, закатала рукав и поднесла к лицу руку.

Действительно, рваные полосы исчезли. Чистая кожа выглядела непривычно. Первые шрамы я получила ещё в детстве, за то, что не оправдывала ожиданий и не могла быть ровней демонам, с которыми обучалась под надзором Старейшины. Шрамы были частью меня, и теперь их нет.

Пока я изучала кожу руки, Ирвин в тишине наблюдал за мной. Впрочем, молчал он недолго.

— Мы так и будем тут сидеть или пойдем за посохом?

— Ты правда знаешь где его искать?

— А чего его искать? В Саите он. Это все Верховные знают.

Если Верховные знают где посох, почему не забрали его, а устроили эту глупую охоту?

— Они считают, что мне известен другой путь. Тот тип сказал, Верховные будут ждать, пока не приведу их к посоху. Мы пойдем за ним завтра, сегодня же я хочу отдохнуть.

— Разве ты не отдохнул за эти годы?

Парень развел руками.

— Один день ничего не изменит. Просто верь мне, я знаю, что делаю.

Верить такому как он? Я же ничего о нем не знаю, одни лишь слухи и домыслы. Однако…

Мне нужен посох, поэтому придется играть по правилам этого странного мага.

— И что ты собираешься делать? — спросила я, понемногу смиряясь с тем, что день будет потерян.

— Пробежаться по лавкам готовой одежды, купить тебе что-нибудь, потом остановиться в таверне, выпить и пойти спать.

— Меня устраивает в списке всё, кроме покупки одежды. Ты же можешь просто создать новую.

— Могу, только так неинтересно. Я знаю, как ты относишься к покупке одежды, но прошу, не отказывай мне в этой маленькой радости. Обещаю, мы не задержимся надолго.

Радости? Ему нравится ходить за покупками?

— Скоро стемнеет, — сказал Ирвин, посмотрев на небо и почти скрывшийся за горизонтом диск солнца, — Нужно торопиться, лавки вот-вот закроются.

Как по мне так даже лучше будет. Моя одежда потрепалась, конечно, однако не настолько, чтобы её невозможно было носить. Нужно придумать как не дать богам забрать посох и вообще…

Все мысли из головы вмиг пропали, стоило мне обратить внимание на то, что делал Ирвин.

Пока я размышляла, парень отошел в сторону, пару секунд смотрел перед собой и рубанул ребром ладони по воздуху. От резкого движения пространство разорвалось.

Ирвин аккуратно потянул за край и разрез начал расширяться, словно дыра на тонкой ткани.

— Телепортироваться как Верховные или ходить через храмы как младшие я не умею, — пояснил маг, не отвлекаясь от своего занятия, — Но есть и другие способы быстрого перемещения. Ты ведь знаешь про «изнанку»?

Я кивнула, не сводя взгляда с дыры в воздухе.

В ней нет ничего кроме чернильно-черной пустоты, возможно поэтому она напоминала мне о годах, проведенных в холодной мгле и о вечной «работе».

Маг шагнул в эту пустоту, на секунду пропал, растворившись в темноте, затем высунулся до пояса и протянул руку.

— Не бойся, тебя там никто не съест.

Фыркнув, я сжала протянутую ладонь и всё же не удержалась, крепко зажмурилась.

Тишина оглушила, но мгновение спустя взорвалась шумом голосов. В лицо подул легкий ветерок, который принес с собой знакомый аромат цветов.

— Давай, не стой столбом. Нам нужно спешить, помнишь?

Ирвин потянул меня за собой. Он шел быстро, то и дело срываясь на бег, и подстроиться под его темп оказалось непросто. Ещё и потому, что, широко раскрыв глаза, я смотрела по сторонам, словно впервые видела все эти дома и улицы.

Война не изменила столицу Креита. Вампиры не дошли сюда, поэтому город остался таким, каким я его помнила.

Центральная площадь, дороги, дома дворян и местных богачей, парк с фонтанами, храмы… Всё это проносилось мимо, как и люди, что шли навстречу. Они даже не обращали внимание на нас, хотя по моему мнению мой внешний вид должен был вызывать вопросы.

Что было дальше, мне плохо запомнилось. Мы пришли в лавку, хозяйкой которой была знакомая Ирвина. Они мило беседовали, пока девушки-помощницы носились туда-сюда с охапками одежды.

Сдавшись уговорам парня, я примеряла одно за другим неудобные, пошитые по последней столичной моде платья.

Раньше я бы поспорила — какие платья, я же посвященная Эгвы и воин. Однако это в прошлом.

Мой меч остался в городе мертвых, смерть освободила меня от обязательств, наложенных посвящением богине войны, воскрешение лишило старых шрамов и силы, которую даровали Амриэль и Лия. Прошедших лет для меня словно не было — я вернулась в начало своего пути.

— Вот, это оставляем, — сказал Ирвин, когда я в очередной раз к нему вышла.

Он повернулся и начал что-то обсуждать с хозяйкой, изредка поглядывая на меня, я же подошла к большому широкому зеркалу в пол.

В девушке из отражения узнать себя получилось с трудом. Кожа смуглая, но гораздо светлее, чем во время моего путешествия по Креиту, шрамов нет, русые волосы заплели в две толстые косы, их кончики касались талии, темно-синее платье длиной до колен обтягивало фигуру.

Я подняла руку, коснулась скулы, очертила линию подбородка.

В этой жизни я не воин и не маг. Кто же тогда?..

Помимо платья и обуви к нему, Ирвин расщедрился на ботинки, плащ, штаны и рубашку с жилетом, а также сумку для всего этого барахла.

— И зачем? — спросила я, глядя как парень укладывает покупки и вешает сумку на плечо.

Он лишь отмахнулся.

Когда мы вышли на улицу, солнце село и город поглотили сумерки. Один за одним медленно загорались магические фонари, однако людей на площади меньше не становилось.

— Извини за это, — вдруг сказал маг, — Я просто не смог удержаться. Ты напомнила мне её. Столько лет прошло…

— Кого «её»? Девушку, которую ты любил?

— Да. Она была моей сестрой. Она обожала платья и беготню по магазинам. Хотя путешествия с ней были самым счастливым временем в моей жизни, я плохо их помню, но никогда не смогу забыть её голубые глаза и улыбку.

Наверное, её уже нет. Даже если она была магом, никто не проживет так долго.

Я прикоснулась к плечу мага, тихо сказала:

— Мне очень жаль…

— Не стоит. Она прожила долгую и счастливую жизнь. Стала женой, матерью, сделала множество добрых дел для окружающих, как и мечтала… Я жалею лишь, что меня не было рядом в её последние минуты.

Погрузившись в воспоминания, Ирвин замолчал. Шаги замедлились, взгляд блуждал по лицам прохожих, словно в поисках того самого знакомого и родного лица.

Невольно настроение парня передалось и мне. Я подняла к глазам руку, на запястье которой помимо браслета, подаренного Джафом, сейчас повязана тонкая черная нить.

Алая бусина потемнела, утратила прежний блеск, однако ещё была теплой.

Элай… Где он? Всё ли с ним в порядке?

— Что это у тебя? — спросил Ирвин, повернувшись ко мне. Я повела плечами, убрала руку за спину.

— Ничего. Ты бы лучше по сторонам смотрел. Кстати, нам долго идти?

Маг покачал головой и указал на широкое двухэтажное здание из красного камня, возникшее за очередным поворотом. Из окон первого этажа лился теплый свет, чем ближе мы подходили, тем отчетливее становился звук голосов. А ещё запах — пахло жареным мясом и выпечкой.

— Говорить буду я, из нас двоих всё же я больше знаю о том, что происходило в эти годы.

Я фыркнула.

— Ты так говоришь, будто прошло лет сто, не меньше.

— Ну не сто, а только двадцать.

Сколько-сколько?!

Увидев мое лицо, Ирвин рассмеялся.

— Вижу, спорить ты не будешь. Я обязательно обо всем расскажу, но позже. А сейчас идем, не то последние места разберут!

Ирвин оказался прав. Комната нам досталась последняя, небольшая, но довольно уютная. После ужина маг собирался завалиться спать, позабыв про обещания, только я не позволила.

— А как же сказка на ночь? — вскинув бровь, спросила я.

Ирвин тяжело вздохнул, посмотрел на кровать, потом на меня.

— А может лучше спать?

— Ты обещал.

Маг снова вздохнул, смиряясь со своей участью, откинулся на спинку кровати, подмял под себя пару подушек и жестом указал мне на место рядом с собой.

— Будет тебе сказка, даже с картинками.

Это как? Не успела я спросить, Ирвин повел рукой по воздуху и над нами возникла иллюзия — Саит с высоты самой высокой башни королевского дворца. Люди, похожие на движущиеся разноцветные точки, дома, зеленый с серебром ковер деревьев в парке…

— Саит остался прежним, таким, каким ты его помнила, по счастливой случайности. Пусть фараты и помогали в войне с вампирами, Креит пострадал так сильно, что не оправился до сих пор.

Изображение столицы сменилось незнакомым мне городом. Некогда белая мостовая залита кровью, дома и деревья в огне, всюду обезображенные тела — воины Аллаина словно вихрь сметали любое сопротивление на пути, оставляя после себя лишь разрушение и смерть.

— Я помню это время, — кивнула я, — У нас с Джафом тогда было много работы.

Сколько городов и деревень уничтожили вампиры? Не думаю, что хоть кому-то известно точное число. Наверное, мы с Джафом отправили в чертоги Амриэль половину Креита.

— Фараты помогли не только в войне с Аллаином, но и в восстановлении Креита. Во многом благодаря Лориану и его таланту вести переговоры, фараты задержались, хотя у них самих проблем было немало, — продолжил говорить Ирвин, — Их правитель погиб в битве с вампирами, король Аллаина лично оторвал ему голову. Лориан и здесь вмешался, остановив борьбу дворян за власть, он управлял фаратами и людьми, позже именно на его мнение опирались фараты при выборе нового правителя.

— Чем он заслужил такое почтение?

— Лориан прошел всю войну бок о бок с фаратами. Он запомнился им как воин, не как маг, хотя именно магия позволяла ему быть с нелюдями на равных. Фараты не могли не зауважать его, видя, как он сражается на поле боя, не боясь ни ран, ни смерти.

Картинка изменилась. Я увидела Лориана в окружении фаратов и людей и ощутила как сердце сжалось. Он стоял ко мне вполоборота, одетый в простую темно-синюю форму. Густые золотые пряди разметались по плечам, лицо было бледным с кругами под глазами, с меча стекали багровые капли. Взгляд голубых глаз потускнел, в нем нет жизни, только холод.

Именно такие глаза бывали у тех воинов, которых я видела во времена войны. Когда каждый день видишь, как вокруг умирают люди, внутри что-то ломается.

Я на миг зажмурилась, сглотнула вставший в горле ком.

Лориан… Пусть война была неизбежна, мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это.

— После войны власть рода Креасс лишь окрепла. Фрид обставил всё так, что народ поверил будто именно благодаря Лориану в войну вмешались фараты, и, хотя люди их боялись не меньше вампиров, радовались перелому в затянувшейся битве. Вампиров отбросили далеко на юг Аллаина, а потом они и вовсе пропали. Сейчас Лориан продолжает укреплять отношения с фаратами, он наладил торговлю, часто бывает с семьей в Дроуме. А, да, у него уже своя семья.

Изображение поплыло, смазалось и вместо Лориана я увидела семейный портрет.

На небольшом диване сидела женщина лет тридцати в пышном зеленом платье. Черные волосы незнакомки спускались ниже талии, черты лица весьма привлекательные, во взгляде серых глаз присущее многим дворянам высокомерие.

Рядом с женщиной две девочки, на вид им лет по пять. Обе с золотыми волосами и голубыми глазами, похожи друг на друга как две капли воды, даже платья одинаковые.

Лориан стоял над супругой, ладонь с узором лежала на плече женщины. На портрете маг не выглядел таким мрачным, губы слегка изогнуты в улыбке, однако в глубине глаз навечно застыл тот самый холод.

По обе стороны от Лориана стояли два парня. Им здесь лет по пятнадцать, каждый копия Лориана в годы его юности. Разве что у одного золотая коса до талии и зеленые глаза, у другого короткая стрижка и голубые глаза.

Чуть в стороне от парней я увидела мальчика лет десяти-двенадцати, бледного и худощавого, с голубыми глазами и вьющимися черными волосами. Взгляд у него был растерянный.

— Портрет старый, ему почти пять лет. За эти годы родилась ещё девочка. Лориан назвал её в твою честь — Лилит Алианора Креасс.

Среди дворян считается хорошим тоном давать детям вторым именем имя мертвого родственника, мол, так дух будет присматривать за ребенком и оберегать его. Сейчас, после всего, что я видела, подобное кажется бредом, но не мне переделывать традиции.

Говоря о семье… Лориан был одинок в детстве, его родители ненавидели друг друга и не проявляли никакого интереса к сыну, пока у него не проснулась магия.

Помню, Ло мечтал, что его семья не будет похожа на семью, в которой он вырос. И, похоже, ему удалось осуществить мечту.

— Если хочешь, можешь с ними познакомиться, — предложил Ирвин, заметив, как сосредоточенно я рассматриваю портрет, — Я помогу обойти защиту дворца, ты пройдешь незаметно. То-то сюрприз будет!

— После такого сюрприза у меня на одного родственника станет меньше, — фыркнув, ответила я, — Нужно придумать как нам встретиться так, чтобы никто не отправился к Амриэль раньше времени.

Я правда очень хотела бы увидеть Лориана, познакомиться с его семьей, снова пройтись по коридорам дворца, из которого я когда-то в спешке бежала, однако это может подождать.

— У тебя есть план что делать дальше с посохом? — сменила тему я.

Изображение померкло, стоило магу махнуть рукой. Он зевнул, прищурился, глядя на меня.

— Не-а, не особо. Артефакт мне не нужен, я хотел отдать его тебе. А чтобы было честно, я лишь отведу тебя, за посохом пойдешь сама — сможешь найти, он будет твой.

Раньше я хотела использовать силу посоха для уничтожения вампиров. Хотя «уничтожение» громко сказано, на деле мое заклинание просто изменило бы их, чтобы они не могли превращаться в вампиров после того, как выпьют человеческой крови.

Сейчас в моем плане нет смысла. Пока фараты в союзе с имперцами, вампирам не победить.

— Если получишь посох, можешь забрать его силу себе.

— Зачем она мне? Я же не маг.

Ирвин покачал головой.

— Так и быть, будет тебе ещё одна сказка. В далеком прошлом часть людей отселилась на острова, ныне этих островов и на картах нет. Люди не увезли с собой старую веру, и боги от них отказались. Но люди были очень самоуверенны, они решили создать своих богов. Однажды группа магов выбрала нескольких человек и начала ритуал, который должен был превратить людей в божеств. Только способ не сработал — хрупкое человеческое тело не приняло такое количество магии, она не прижилась и вместо этого превратила людей в чудовищ.

— Те маги пытались создать богов, напитывая людей чистой магической энергией как артефакт?

— Да. Откуда бы они узнали, что это не сработает? На примере своего друга-фарата ты видишь — смертные могут стать богами и даже занять место среди Верховных, однако лишь с их помощью. Фрид стал младшим богом, помощником Лии, благодаря ей, а вот Верховным его сделала вера. Чем больше последователей у бога, тем он сильнее, именно из-за веры боги вечны. Младшие — порождения силы Верховных, они бессмертны и будут таковыми, пока живы их создатели. Но и здесь есть исключения — тот странный парень, который всюду следует за тобой.

Джаф? Он тут причем?

— Если Верховные будут забыты, младшие утратят силу и вновь станут смертны, а этот тип вернется в город мертвых, ведь здесь его держит сила Амриэль.

Может, поэтому Джаф хочет стать живым?

— Стой, ты меня совсем запутал, — встряхнув головой, сказала я, — Джаф, младшие, Верховные, Фрид, маги с островов и чудовища… К чему это всё? Что на самом деле ты хочешь рассказать?

— Ты можешь использовать силу посоха на себе, — ответил Ирвин, глядя прямо в мои глаза, — В твоей крови есть кровь демонов, существ не из этого мира, ты выживешь, магия не изменит тебя как изменила тех людей и…

Я резко махнула рукой, не дожидаясь продолжения фразы, перебила:

— Мне это не нужно. Какой из меня маг? Думаю, я найду посоху применение получше.

Например, отдам Фриду. Фарату как раз нужен артефакт, чтобы сравняться с Верховными.

— Разве сила — это не то, о чем ты мечтала? Ты станешь такой же сильной как тот парень, даже сильнее. Получишь вечность, сможешь многое сделать… Что конкретно? Например, продолжишь защищать Креит.

Да, но меня всегда привлекал меч, а не магия. Я окончила военную академию в Аллаине, долгие годы оттачивала приемы в тренировках с Джафом. Сегодня едва ли найдется мечник, равный мне по мастерству. Живой мечник, разумеется, Джаф не в счет.

Магия была страстью Лориана, позднее и Фрида. Зачем Ирвин вообще завел разговор об этом?

Пока мы говорили, во дворе таверны магические фонари погасили, свет исчез и комнату поглотил мрак. Я никогда не боялась темноты, однако почему-то враз стало неуютно, захотелось отползти от кровати подальше.

Я чувствовала взгляд Ирвина на себе и ждала, что маг продолжит говорить, но он всё молчал.

— Ты считаешь, это отличный шанс получить силу, — прошептала я, посмотрела туда, где смутно угадывался силуэт парня, — Как маг, наверное, думаешь, глупо отказываться от такой возможности. Вот только я достаточно сделала для Креита, и хорошего, и не особо, и хочу уйти. Может, Аллаин и был разрушен, рийсы и Элай ещё живы. Пусть Элай проиграл, для наших отношений это не имеет значения. Я хочу вернуться к нему и жить как раньше. Семья, не семья, не важно, главное — вместе.

— Даже если Элай захочет возродить Аллаин и отомстить? — наконец заговорил Ирвин.

— Элай так не поступит, он всегда признавал поражения с достоинством. И мстить не станет, я слишком хорошо его знаю.

Вряд ли вампир изменил своим принципам за эти годы. Да и не глупый он — понимает, что фараты с легкостью уничтожат любое войско и нет смысла идти на верную смерть. Даже ради мести.

Возродить Аллаин он может попытается, упрямства ему не занимать. Не вижу ничего плохого в том, чтобы у рийсов было королевство. Если посох достанется Фриду, я всегда успею использовать свое заклинание.

— И ты так уверена в этом вампире…

В темноте я не видела лица Ирвина, однако голос его звучал странно — глухо и печально.

— Конечно, разве может быть иначе?

Почему он так себя ведет?

— Не хочу говорить, но Элай… — маг вздохнул, — Будет лучше, когда сама всё увидишь. Утром мы пойдем к нему.

Уснуть я так и не смогла. Солнце застало меня на том же самом месте — до утра я просидела на краю кровати, глядя на алую бусину.

Совсем скоро я увижу Элая.

Стук сердца оглушал, мысли путались, по спине то и дело бегал холодок и какое-то неясное чувство поселилось в груди.

Мы не виделись двадцать лет. Каким он стал? Насколько сильно его изменила война? А может он и вовсе забыл меня и поэтому Ирвин не хотел говорить о нем?

Нет! Я замотала головой из стороны в сторону. Этого быть не может, Элай не мог меня забыть, для вампиров двадцать лет не такой большой срок. Эл будет очень рад, когда узнает, что я жива.

Впрочем, зачем гадать, если можно просто спросить его?

Резко встав, я в два шага дошла до окна и раздвинула шторы. Белый свет резанул по глазам, отчего они мигом заслезились, виски отозвались ноющей болью.

Ночь без сна явно не прошла бесследно. Я поморщилась. Позабылось уже каково это — быть живым человеком, у которого к тому же всё болит.

— Только не говори, что ты всю ночь не спала, — сказал Ирвин, зевая и потирая глаза.

— Не буду, — пообещала я и тут же, не выдержав, спросила, — Зачем мы идем к Элаю?

Ирвин не ответил. Он сполз с кровати, потянулся, снова зевнул и повернулся ко мне.

Маг не переодевался с вечера, завалившись спать в чем был, потому одежда помялась, а волосы растрепались. Заметив, как я смотрю, парень усмехнулся, демонстративно щелкнул пальцами, приводя себя в порядок, однако и про меня не забыл.

Мягко зашуршала ткань и на плечах возник плащ, полностью скрывший фигуру, на голову опустился капюшон.

— Боишься, что замерзну? — нахмурившись, я приподняла край капюшона.

— Уверен, ещё благодарить будешь, когда вернемся.

— Всё-таки замерзну?

Парень молча отмахнулся. Он уже кружил по комнате, выискивая взглядом одному ему видную точку, откуда будет удобнее рвать пространство.

Порядок действий остался тем же — резкий удар, рывок и вот в воздухе появляется дыра, достаточно большая, чтобы в нее мог войти кто-то моего роста.

— Как ты это делаешь? — поинтересовалась я, наблюдая как Ирвин ходит вокруг и с сомнением оглядывает свою работу.

— Когда боги создавали мир, они плели его из нитей магической энергии. Как и у любого полотна, плетение неидеально — в нем есть узелки, места, где нити тоньше или истончились со временем. Я знаю как их искать, вот и вся тайна.

Он пошел первым, по привычке подал мне руку. Я вновь зажмурилась, после перехода распахнула глаза, ощутив, как вместо яркого солнечного света век коснулся мягкий прохладный полумрак.

Мы вышли в просторном зале, размерами он не уступал бальному залу во дворце Саита. Темно-серый гранитный пол, темные потолок и стены наводили на мысль, что мы оказались внутри огромного ящика. Окна тут были, однако сквозь них не проникал ни свет солнца, ни свет луны, отчего сходство с ящиком лишь усиливалось. Кое-где стояли напольные подсвечники, разгоняя тьму, в зале было холоднее, чем в комнате таверны. Воздух пах сыростью, железом и кровью.

Возле кованых дверей я увидела двоих. Мужчины тихо переговаривались, до нас долетали лишь обрывки разговора.

— Думаешь, в этот раз получится? Повелитель Элио как всегда излишне самоуверен, однако…

— Он знает что делает. Может, с нашей помощью у него однажды получится вернуть своих.

В одном из мужчин я с удивлением узнала Фила. Парень вытянулся, окреп и обзавелся парой шрамов на лице, к тому же перестал красить волосы, поэтому я едва его узнала. И всё-таки это был он, а значит рядом с ним…

Элай.

Вампир повернулся, словно услышав свое имя. Он изменился — стал выше, шире в плечах, черты лица стали грубее, черные пряди отросли до лопаток. Одет как всегда просто — высокие сапоги, штаны и рубашка, на воротнике брошь в виде листа клевера. И где я могла видеть её раньше?

Заметив нас, Фил выступил вперед, чтобы закрыть собой Элая, крикнул:

— Кто вы?

Элай удивленным не выглядел. Он положил ладонь на плечо Фила, что-то ему шепнул и вышел нам навстречу.

— Должно быть, вы те маги, о которых говорил Джаф. И как этот паршивец узнал, что я готов выполнить обещание?

— Да, вы правильно поняли, ваше величество, — с легким поклоном произнес Ирвин, улыбнулся, — Мы можем получить то, за чем пришли?

Я молча переводила взгляд с одного парня на другого. Было бы неплохо, если бы Ирвин ушел ненадолго с Филом и оставил меня и Эла. Я шагнула ближе к магу, собираясь попросить его об этом, как вдруг кованые двери распахнулась.

На пороге возникла фигура в черной потрепанной хламиде. Пламя свечей озарило лицо с провалами глазниц, воскресив из памяти полузабытый образ ожившего кошмара.

Что здесь делает эльф? И почему все такие спокойные?!

Я не успела ничего предпринять. Из-за высокой фигуры монстра выскочила девочка лет пяти, подбежала к Элаю и схватилась за его ногу.

— А вот и ты! Я нашла тебя, папа! — засмеялась девочка.

Что?.. Как она его назвала?..

Простое слово из четырех букв обухом опустилось на макушку. Я закашлялась, почувствовав, что мне не хватает воздуха и почти вскрикнула, когда пальцы Ирвина с силой сжали мою ладонь.

— Так я и не прятался, — с улыбкой сказал вампир и поднял ребенка на руки.

На вид девочке лет пять-шесть. Светлая кожа, миловидные черты, вьющиеся волосы цвета меди сплетены в два пышных хвоста, на ножках ботинки, одета в короткие штаны и кофточку, к воротнику которой знакомая брошь-лист клевера.

Девочка заглянула за плечо Элая, посмотрела на меня, и я отшатнулась.

Её глаза… Серые с золотыми искорками…

Такие же как у него.

— Па, кто эти люди? Они будут жить с нами как Тени? — спросила девочка, ткнув пальцем в улыбающегося ей Ирвина.

— Нет, милая, они пришли в гости. И откуда у тебя амулет? Я же говорил, нельзя использовать его как игрушку.

Она надула губы.

— Мне его дал Элио и сказал, чтобы я нашла тебя.

Вампиры переглянулись.

— Фил, принеси шкатулку из моей спальни, ту, которую я тебе показывал, — попросил Элай, передал с рук на руки ребенка, — Держи крепче, чтобы не сбежала опять. Верни её матери.

Мужчина кивнул, бросил на нас полный недоверия взгляд и вместе с девочкой и Тенью ушел из зала.

Какое-то время Элай молча смотрел им вслед, а я смотрела на него и всё не могла поверить.

У Элая есть семья. Возлюбленная, ребенок, может несколько. Он всегда мечтал о детях и нормальной семье, почти также сильно, как и о процветании Аллаина. В конце концов кто не мечтает о счастье для себя?

Вот для чего Ирвин дал мне плащ. Ну конечно, маг же всегда всё знает, и про Элая он знал.

Я тяжело вздохнула. В горле стоял ком, в груди поселился холод.

Фрид проявил несвойственную себе самому жестокость, вернув меня в этот мир.

Чувствовать слишком больно.

— Простите за эту сцену, — сказал Элай, наконец обратив на нас внимание, — Аэлинн весьма своенравна и совсем не слушает взрослых. Элио считает её забавной, он всячески ей потакает, чем сводит мои усилия по воспитанию на нет.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — произнес с усмешкой Ирвин, — В её возрасте большинство детей такие.

Элай кивнул.

— Да, наверное, вы правы.

Немного подумав, мужчина предложил:

— Может, расскажите, зачем вам нужен артефакт, который я по просьбе Джафа разыскивал двенадцать лет? Джаф говорил, за артефактом придут маги, и, хотя с некоторых пор у меня мягко говоря так себе отношение к магам, свои обещания я всегда держу. И сейчас хотелось бы узнать зачем.

В этот момент двери вновь распахнулись, на пороге появился Фил. В руках вампир держал деревянную шкатулку размером не больше моей ладони. Шкатулку он отдал Элаю, перед уходом сказал:

— Повелитель Элио ждет. Не задерживайся.

Элай кивнул, едва за Филом закрылись двери, подошел к нам и протянул шкатулку Ирвину.

— Она ваша.

Маг забрал шкатулку, прямо посмотрел на Элая.

— Благодарю, эта вещь многое значит для меня. Наверняка Джаф говорил вам, меня зовут Ирвин, девушка со мной — леди Аделис. Браслет, что вы искали долгие двенадцать лет, нужен нам для уничтожения карателей. Думаю, всем выгодно, чтобы эти твари исчезли с лица земли.

— Мне пока не понятно как с этим связан Джаф. Не очень он похож на того, кто желает мира.

— Возможно, но остальное вам не нужно знать, это мое личное дело.

Пару минут они смотрели друг другу в глаза, пока Элай не отвел взгляд.

— Хорошо, остальное действительно не мое дело. Обещание я выполнил и могу спать спокойно.

— Ваша помощь была неоценима, — улыбнувшись, поклонился Ирвин, — Благодарю ещё раз. Провожать нас не нужно.

Элай с любопытством смотрел как маг делает проход в пространстве. Раз или два взгляд серых с золотыми искорками глаз натыкался на меня, задерживался на пару ударов сердца, затем равнодушно скользил мимо.

И это всё тот же Элай, который всегда смотрел на меня с теплотой и нежностью. Вернее, когда-то смотрел…

Двигаясь словно во сне, я подала руку Ирвину, перед тем как исчезнуть, в последний раз оглянулась на Элая.

Мужчина не стал нас провожать, он уже шел к дверям. Высокая стройная фигура всё удалялась и удалялась, пока совсем не исчезла.

Погруженный в полумрак зал сменился залитой солнцем комнатой таверны. Через тонкие стены проникали звуки голосов, смех, стук приборов и топот ног.

Я прошлась по спальне, сбросила плащ, опустилась на край кровати.

В ушах шумело, дышать было тяжело, ощущение кома в горле превратилось в хватку стальной руки, что сжимала горло в тисках.

— Спасибо… За плащ… — выдыхая после каждого слова, тихо произнесла я. Ирвин отмахнулся.

— Мне показалось, ты не захочешь рассказывать ему о своем возвращении, когда узнаешь всё. Или я был не прав и стоило оставить тебя здесь?

— Нет, не нужно. Я должна была узнать это сама.

Ирвин покосился на меня, помолчал немного.

— Если что, я буду внизу. Скажи, как будешь готова идти.

Тихо хлопнула дверь, заскрипели ступени под сапогами, но вскоре звук шагов потонул в море людских голосов.

Меня разом покинули силы. Плечи затряслись, я крепко прижала ладони к лицу, чтобы заглушить всхлипы.

Я лежала на полу и смотрела в потолок. Время вокруг словно остановилось, путь ему преградил барьер, за которым минуты и часы шли как обычно, а внутри него была лишь я.

Слезы давно высохли, ощущение кома в горле пропало, на виски давила тупая боль. Сквозняк, что тянулся от окна, холодил мокрую кожу лица, вздох за вздохом я успокаивалась и тут же вновь срывалась, стоило памяти подкинуть новый образ из воспоминаний о годах в Аллаине.

Этих времен не вернуть. Так больше не будет никогда — я не смогу видеть каждый день его улыбку, моя рука больше не будет держать его руку, и он уже не посмотрит на меня с той нежностью, с которой смотрел когда-то…

Наверное, я могла бы лежать ещё очень долго, если бы не почувствовала порыв ветра и то, как влага на щеках превратилась в кристаллы льда.

— Тебе не надоело тут сырость разводить? — прозвучал откуда-то сбоку голос.

Выдохнув, я с усилием перекатилась на бок, привстала на локте, увидела Джафа и усмехнулась.

Как будто это мог быть кто-то другой. Парень давно стал моей тенью, неотъемлемой частью меня.

Он сидел рядом, можно коснуться, протянув руку. Такой же, как всегда.

— Ты знал про Элая? — спросила я.

Джаф помотал головой.

— Зачем пришел тогда?

— Ирвин позвал. Он посчитал, тебе нужна помощь, чтобы прийти в себя.

— А разве я не в себе? Вроде всё в порядке, немного поплачу и пройдет.

Обычно людям становится легче, когда они плачут. И я не буду исключением. Да, точно. Да…

Слезы вновь полились, кожу неприятно защипало, а комната перед глазами смазалась.

— Не хочу… Чтобы ты видел меня такую… — я закрыла лицо ладонями, часто-часто задышала, чувствуя, как контроль над эмоциями уходит как песок сквозь пальцы.

Ненавижу себя за это состояние. Но… ничего не могу поделать.

Мне никогда не было так обидно, так больно — боль рвет сердце в клочья, от нее нет спасения.

Хотя… Всё же есть то, что может помочь.

Я шмыгнула носом, подняла взгляд на Джафа.

— Поможешь?

— Чем?

— Ударь меня. Посильнее. Пожалуйста.

В детстве это помогало. У Старейшины рука тяжелая. Из меня быстро выбили такую глупость как реветь от боли.

Боль нужно терпеть, иначе станет ещё больнее.

Я зажмурилась. Джаф поднял руку. И…

Удара не последовало.

Хмурясь, я приоткрыла глаза. Парень молчал, его лицо ничего не выражало. Занесенная рука остановилась в паре сантиметров от моей макушки.

— Не могу.

— Почему?

— Тут, в груди, что-то… Какое-то мерзкое ощущение…

— А, это жалость.

Мы замолчали. Он смотрел на свою руку как на чужую, впрочем, быстро спохватился и отвел её в сторону. Я же изо всех сил старалась сдерживать всхлипы, на удивление получалось неплохо.

Волна негодования и злости высушила слезы. Жалость, которую испытывал ко мне тот, кто не должен ничего чувствовать, подействовала эффективнее пощечины.

Мне не нужна помощь, чтобы усмирить свои чувства. Ирвин — гад, мог бы промолчать… Но и я хороша — могла бы сжать зубы и терпеть, ждать, пока все уйдут, и реветь сколько захочется в одиночестве, там, где никто не увидит.

— Ты опять закрываешься, — покачал головой Джаф.

— Мне больно, — едва сдерживая возмущение в голосе, заметила я.

— Знаю.

Джаф придвинулся ближе, сжал рукав свитера так, чтобы ткань полностью скрыла ладонь и пальцы, протянул руку и коснулся моей щеки, стирая с кожи слезы и кристаллы льда.

Я замерла. Зачем он это делает? Непохоже на попытку поддержать.

Даже через ткань я чувствовала холод, от которого уже отвыкла. Сейчас мне сложно поверить, что совсем недавно мои руки были так же холодны.

Благодаря Фриду я здесь не в роли безликой тени, вот только так ли это хорошо, как могло бы показаться? Не лучше было бы, если бы я осталась в городе мертвых?

— Кажется, ты наконец успокоилась, — сказал парень.

Ну реветь уже не хочется, это однозначно успех. Однако легче не стало, ощущение тяжести в груди не исчезло, горло до сих пор сжимала невидимая ладонь, мешая свободно дышать.

— Тебя нужно отвлечь, вот только чем… — Джаф отвернулся, бегло окинул взглядом комнату, затем вновь посмотрел на меня. Усмехнувшись, он предложил: — Не хочешь по городу погулять?

— Нет, спасибо, мне и тут хорошо и ещё…

Договорить не успела. Джаф плавно встал, поднял меня с пола и ловким движением закинул на плечо. Положил руку на поясницу, чтобы придерживать и в то же время не давать вырваться.

— И зачем? — вздохнула я, — Неужели у тебя других дел нет?

— Когда появятся — я тебе сообщу.

С этими словами он подошел к двери, толкнул её и вышел в коридор.

Кончики кос почти касались пола, растрепанные пряди лезли в лицо, костлявое плечо врезалось в низ живота, отчего я то и дело морщилась.

Брыкаться не пробовала, ведь какой в этом смысл? Джаф, как всегда, прав — выйти на свежий воздух будет полезно. Сил двигаться нет, из меня словно вынули стержень, который держал всю шаткую конструкцию.

Парень лишь оказывает мне услугу, помогая добраться до улицы. Пусть и таким «оригинальным» образом.

Джаф спустился по лестнице, остановился, дернул плечом, устраивая свою ношу поудобнее, и пошел к выходу. Странно, что он решил идти через главный зал. Зачем?

Зачем именно — я поняла очень быстро. Стоило парню пройти мимо стола, где сидела шумная компания, как разговоры тут же стихли и пару мгновений спустя уже вся таверна провожала нас взглядами.

— Эй, а ну поставь меня! — воскликнула я, из последних сил ударила Джафа кулаком по спине и лишь тогда осознала, что размахивать руками бесполезно.

С непривычки хотелось под землю провалиться. В прошлом я могла комфортно себя чувствовать под взглядами сотен и тысяч человек, но сейчас…

Сейчас я чувствовала себя полной дурой — в платье, с прической, болтаюсь на плече парня в центре внимания толпы, под глумливое хихиканье и шепотки. Щеки горели то ли от возмущения, то ли от крови, которая приливала от положения вниз головой, отчего я даже забыла о холоде.

Среди толпы я вдруг увидела Ирвина. Он сидел в дальнем углу, компанией ему была кружка и графин чего-то медово-золотого. Заметив нас, маг улыбнулся и приподнял кружку, словно собирался выпить в мою честь. Слабо застонав, я с трудом подавила желание закрыть ладонями лицо.

Дверь распахнулась, свет ослепил, заставив жмуриться и часто-часто моргать. Джаф ловко увернулся от удивленного прохожего, который в этот момент пытался зайти в таверну, и направился прямо на центральную площадь.

— Куда мы? — решила спросить я.

— В храм Амриэль. Увы, разрывать пространство как Ирвин я не умею.

Храм? Ожидаемо. А вот чего я не ожидала, это того, что парень весь путь перенесет меня на плече и не поставит на ноги, даже когда войдет в храм. Хорошо хоть прихожане нас не видели, Джаф переместился слишком быстро и через миг уже выходил на улицу.

Снова площадь. Мостовая из серого камня, дома, вечно куда-то опаздывающие люди… На нас по-прежнему оглядывались, но я успела смириться и просто делала вид будто ничего особенного не происходит.

Вскоре площадь осталась позади, за ней богатые дома центральных районов, дома победнее, городские ворота… Джаф шел и шел, не оборачиваясь и не останавливаясь, незнакомый город всё удалялся, пока не исчез на горизонте.

Камень мостовой сменила пыльная дорога, облака на небе разошлись, показался оранжевый диск солнца. Он висел прямо над нами, однако его свет больше не слепил, лучи мягко грели словно наброшенное на плечи одеяло, благодаря чему я почти не мерзла.

Впереди показался лес. Джаф свернул с дороги, быстрым шагом пошел к нему. Густые кроны скрыли теплые солнечные лучи, по телу пробежала дрожь.

Холодно. Если бы я хуже знала Джафа, давно решила бы, что он меня тащит в лес, чтобы распилить по кусочкам и под деревьями прикопать.

— Пришли, — сказал парень, пригнулся, проходя под низко висящими ветками, затем сделал ещё пару шагов и одним движением без всяких церемоний стряхнул меня на землю.

Вернее, на песок.

Передо мной плескалась река. Её противоположный берег зарос камышом, и всё же можно было разглядеть остатки грубо сколоченного деревянного причала. Берег, где находились мы, выглядел чище — кустов меньше, кое-где валялись камни, а у корней дерева я заметила корзинку.

— Выше по течению живут люди, — пояснил Джаф, — Раньше эта сторона выглядела как берег напротив. Слишком много времени прошло, ты уже не вспомнишь что здесь случилось.

— Не вспомню. Зачем мы сюда пришли?

Джаф не ответил. Он сел рядом, притянул колени к груди, положил на них голову и посмотрел на меня.

— На этот берег ты вытащила Фрида, когда вы бежали от погони. Он потерял сознание, потратив последние силы, а ты прыгнула за ним в реку. Хотя сама тогда была слаба, всё же справилась…

— Это осталось в прошлом.

Какая разница, что было когда-то?

— Я ничего не почувствовал, но тот момент надолго остался в моей памяти, — тихо произнес парень, продолжая смотреть на меня, — Как ты рисковала жизнью ради незнакомца, да ещё и нелюдя… Ты смогла, не бросила его, продолжила идти дальше… Тогда я подумал, что Амриэль зря послала меня приглядывать за тобой, ведь твоей силы достаточно, чтобы преодолеть любые трудности. И что я вижу сегодня? Где она, Аля, твоя сила?

— Ты тоже считаешь мои слезы слабостью? — усмехнулась я.

— Нет, вовсе нет. Тебе всегда хватало сил, ты справлялась с любыми ударами. А сейчас так размякла, что не можешь посмотреть на ситуацию с иной стороны. Ведь это был твой выбор, все эти годы. Где твоя сила принять последствия?

Я прикусила губу, во рту появился солоноватый привкус.

Джаф не понимает. Его примеры — лишь про физическую боль, которую меня с детства научили терпеть.

За всю жизнь я никогда не теряла близких. Причем именно так…

Элай ведь не умер, он жив и счастлив. Я могла тогда выйти вперед, показаться ему, поговорить… Но что бы это изменило? Мы теперь чужие и от этого мне больно.

— Мертвые не возвращаются. Элай не мог знать, что произойдет через двадцать лет. Будет лучше, если он вообще не узнает обо мне. Не хочу мешать. Он счастлив, это главное, я же найду чем себя занять и постараюсь всё забыть, — я тяжело вздохнула, откинула голову и посмотрела наверх.

Вечерело. Стрёкот насекомых в кустах у воды становился всё отчетливей, солнце ещё висело над горизонтом, а на небе уже появились первые бледные точки звезд.

На миг я закрыла глаза. Не знаю сколько времени пройдет, прежде чем окончательно успокоюсь и отпущу Эла, но мне необходимо это сделать, чтобы жить дальше.

— Что будешь делать сейчас? — спросил Джаф.

— Я найду посох и отдам его Фриду. Не люблю быть обязанной, а Фриду как раз нужен артефакт.

Неважно что произойдет потом. Для начала мне этого хватит.

— Замечательно. У тебя есть план как не позволить Верховным забрать посох?

— Ну-у… Пока нет.

Джаф усмехнулся.

— Оно и видно. Поэтому я иду с вами.

— Пойдешь против Верховных? — спросила я, не пытаясь скрыть удивление в голосе.

— Если придется, — повел плечами Джаф, — Мне не победить, однако задержать их смогу. К тому же я не просто так собираюсь вам помогать.

Ага, без личного интереса тут не обошлось. Но что нужно мертвецу?

— Я хочу поговорить с Безликим. Он должен меня понять и, может, даже расскажет как вернуться.

— Зачем тебе это?

Парень немного помолчал, словно подбирал слова, после чего тихо заговорил:

— Когда я умер, мне не было и двадцати. Моя жизнь была так ужасна, что я даже радовался встрече с Амриэль и не задумываясь согласился на её предложение. Лишь века спустя до меня дошло, насколько я ошибался. Просто я шел по легкому пути, мне было проще жить за счет других, чем пытаться выбраться из трясины. Ты не представляешь скольких людей и нелюдей я видел, которые жили ещё хуже меня и боролись за лучшее будущее. И добивались успеха, как мог сделать и я. Только я и не пробовал, а шансы были очень неплохие — я мог бы вернуться в академию, пойти работать и оплачивать учебу, доучиться, уехать куда угодно и жить, не нуждаясь ни в чем. После войны магов не хватало, с той силой, которой я обладал, у меня было бы всё, если бы я для этого прилагал усилия…

— То есть ты хочешь начать сначала?

— Да. И благодаря встрече с тобой у меня появился шанс. Амриэль поручила заставить тебя уйти за грань, я должен был больше проводить времени рядом, чтобы дар стал сильнее и сократил срок твоей жизни, что в итоге и случилось. Ты тянулась ко мне, считала другом, лишь из-за дара богини смерти… Я в свою очередь старался вспомнить как улыбаться, пытался подражать живым ради нашего общения. Это и жизненная энергия, которой ты так часто делилась, смогли оживить меня. Порой я вижу сны, что-то чувствую, хотя редко понимаю что именно, сердце по-прежнему не бьется, но, если сосредоточусь, смогу ощутить эту искру тепла внутри. Ради нее я буду бороться, поэтому пойду с вами за посохом.

Интересно, а Джаф понимает, что боги этого не допустят? Мертвого им проще контролировать, мертвецу ничего не нужно, он не спорит и молча выполняет приказы.

С такими силой и знаниями ему не позволят жить как обычному человеку. Либо отберут магию и память, либо убьют.

Не думаю, что Джаф захочет расстаться с силой. Впрочем, его судьба — не мое дело.

— Ты уже решил, что будешь делать, если вернешься? — спросила я.

Он покачал головой.

— Ещё нет. Не хочу торопить события. Сначала нужно найти посох, а потом думать что дальше. Самое сложное впереди — надо пройти испытание, которое Безликий устраивает для тех, кто хочет попасть в сердце его тюрьмы. Насколько знаю, никто из Верховных это испытание не может до сих пор пройти.

— Испытание?

— Да, он позаботился, чтобы остальные не забрали артефакт. Лереас спрятал его в последнем храме Безликого. Храм находится в центре Саита и надежно скрыт от глаз людей и магов. Скорее всего и сам Безликий там, раз Верховные до сих пор не могут пройти испытание.

Если Безликий заперт в храме, где и посох, почему не выберется из заточения? Впрочем, едва ли это самое важное, о чем стоит думать сейчас.

Гораздо важнее каким образом наша троица пройдет испытание, которое не могут пройти Верховные? Ладно, как его пройти мне? Джаф и Ирвин с их-то знаниями и силой справятся, а я?

— Как мы заберем посох? Думаешь, у нас получится обойти Верховных?

— Не знаю. Может, не у всех получится, но кто-то один точно пройдет. Ему и решать судьбу посоха.

Забавно будет, если это окажется Джаф. Что он сделает, когда в руки попадет такой артефакт?

Я посмотрела на сидящего рядом парня. Пусть первое время он был возле меня только из-за приказа Амриэль, и я считала его другом из-за дара, сейчас я не могу относиться к нему плохо.

И винить его в своей смерти не стану. Дар у меня был и от Лии, и от Амриэль — я всегда могла выбрать. В том, что я выбрала то, что не стоило усилий, нет вины Джафа.

Наверное, я могу называть его другом. Конечно, с такими друзьями и враги не нужны, однако по отношению ко мне парень всегда вел себя как друг — помогал, поддерживал, как мог, даже сейчас он здесь. И всё же…

— Думаешь, сможешь меня обойти и забрать посох? — сказала я, прищурившись.

— А ты попробуй отбери! — улыбнулся Джаф, — Он будет мой, потому что я приду первым.

— Это ещё почему?

— Не я же полдня сегодня сопли на кулак наматывал?

— Тебе напомнить в какой момент ты ко мне присоединился? Чуть ли не ревел, рассказывая о своей тяжелой жизни! Тьфу!

Он рассмеялся. Смотря на него, мне захотелось смеяться тоже, но смех разом ушел, стоило случайно коснуться браслета на запястье.

Теперь эта черная нить для меня как оковы. Артефакт, символ безграничного доверия…

Я подошла к реке, встала на колени, рывком сорвала браслет и сжала его в ладони. Бронзовый луч закатного солнца скользнул по алой бусине, на миг показалось, что на коже капля свежей крови.

Рука опустилась в воду, пальцы разжались, и волна сорвала нить, унося её на дно. Я взглянула как она тонет, украдкой стерла выступившие на глаза слезы и улыбнулась.

Мне пора двигаться дальше.

Дожидаться, пока окончательно стемнеет, мы не стали. Вернулись к храму, переместились на центральную площадь Саита, где я планировала попрощаться с Джафом, но парень неожиданно предложил пройтись вместе до таверны.

Странно, почему я сразу не почувствовала неладное.

Легко согласилась, мы болтали всю дорогу, смеялись, Джаф с глумливой улыбкой открыл передо мной дверь, пустил вперед, когда поднимались по закрученной в спираль лестнице, незаметно отступил назад, когда у моей комнаты мы едва не врезались в толпу.

Люди о чем-то переговаривались, вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть происходящее в спальне через приоткрытую дверь.

Меня пропустили без слов. В глазах смесь сочувствия и страха. И шепот, неумолкающий шепот…

Наконец я вырвалась из людского моря и замерла на пороге.

Комната выглядела как обычно. Из открытого окна лился лунный свет, ветер колыхал занавески, в кресле валялась сумка с вещами, по мятому постельному белью раскиданы подушки…

Всё, как и до моего ухода, кроме повисшего в воздухе тяжелого запаха крови.

Ирвин лежал на полу, вокруг его головы расплывалось багровое пятно. Зеленые глаза смотрели в потолок, из полуоткрытого рта стекала алая капля.

Меня как обухом по затылку ударило. Я пошатнулась, сделала шаг к парню, упала бы на колени, если бы в плечи не вцепились обжигающе-холодные руки.

— Это она, та девушка, которая была с… эм… погибшим, — раздался женский голос за спиной.

И хозяйка таверны тут? С кем она говорит?

Глаза то и дело возвращались к Ирвину, и всё же я смогла заметить, что он был не один. Чуть дальше от него стояли мужчина в форме городской стражи и смуглый темноволосый парень одетый как дворянин. В руках он держал пустую склянку из темно-зеленого стекла.

Незнакомцы обернулись, услышав это, уставились на меня.

— Кем вы приходились ему? Где были последние два часа? — спросил парень, переводя взгляд со склянки на меня.

Я открыла рот, но не произнесла ни слова.

Нет, не верю, Ирвин же такой сильный маг, он не мог умереть. Это наверняка его глупый розыгрыш. Да, точно, вот сейчас он засмеется, махнет руками, сядет ровно и будет с улыбкой рассказывать как воплощал в жизнь свою задумку.

Почему же он всё не смеется?

Шею обдало холодом, Джаф склонился ко мне, едва слышно шепнул:

— Молчи, говорить буду я. Не вмешивайся и не мешай.

Ладони скользнули с плеч на талию, парень сцепил пальцы в замок на моем животе, потянул на себя, отчего я спиной уперлась в его грудь.

На странные действия я не обратила внимание, ведь не могла отвлечься ни на что иное, почти не моргая смотрела на Ирвина.

Я привыкла к виду смерти, но чтобы так… Когда говоришь с человеком, он веселится, улыбается, а час спустя лежит мертвый… Со мной подобное впервые.

Мы же виделись буквально только что! Почему он, ну почему это произошло так внезапно?..

Холод уже не ощущался, я не слушала, что говорил Джаф, словно в тумане видела как переглядываются стражник и дворянин, как кивают люди, как их ряды редеют…

Ирвин не двигался, зеленые глаза по-прежнему глядели в потолок и ко мне постепенно приходило осознание, что маг больше никогда не заговорит.

Он мертв.

Мы не были близки, вместе провели мало времени, однако у меня не получается отнестись к его смерти с равнодушием.

Я чуть подалась вперед и руки, удерживающие меня, разжались. Три шага — и вот я рядом с ним.

Опустилась на корточки, поморщилась, когда в нос ударил резкий запах крови, положила ладонь на сведенные пальцы.

— Благодарю за предоставленную информацию, — прозвучал голос дворянина прямо надо мной, — Вы ни при чем, это очевидно, ведь осталось полно доказательств, что он сам решил уйти из жизни.

— Что? — переспросила я.

— Несколько ранее он выпил яд, смерть наступила около часа назад, — парень покачал перед собой склянку, — Она найдена в спальне, как и письмо. Судя по всему, оно ваше. Прошу прощения, нам пришлось вскрыть конверт, в нем могла быть нужная информация.

Парень вытащил из воздуха помятый конверт, протянул мне. Я осторожно вытряхнула на колени серый лист бумаги, пробежалась глазами по строкам.

«Я долго думал о смерти, и в какой-то момент понял, что больше не боюсь встречи с ней. В этом мире меня ничего не держит, всем будет лучше, если уйду, поэтому я решил уйти. Попробуй искренне порадоваться этому событию.

Тем более, есть повод. В конверте будет заявление с подписью, отнеси его по адресу, он указан на другой стороне листа. Я оставляю тебе всё, что у меня есть. Серебра там поменьше, чем было когда-то, но вполне достаточно ещё на несколько поколений. Делай с этими средствами что хочешь, на той стороне они мне не пригодятся. Почему именно ты? Она была бы довольна, больше нечего ответить.

Иди за посохом и не медли. Обо мне не грусти — мы скоро встретимся снова».

Заявление читать я не стала. Несколько минут сидела, смотрела на письмо и пыталась понять человека, что написал эти строки.

Наверное, тяжело жить, когда никто не ждет и в мире не осталось людей, которые любят просто за то, что ты — это ты.

Тихо вздохнув, я протянула руку, коснулась век и закрыла глаза мага, затем кончиком ногтя стерла запекшуюся кровь в уголке рта.

Смерть избавляет от страданий и боли. Сейчас Ирвин наконец встретился с семьей и обрел покой. Это то, чего он так хотел, я не должна грустить…

— Леди Аделис, вы слышите меня?

Вздрогнув, я подняла голову и встретилась взглядом с серыми глазами дворянина.

— Теперь слышу. Что вам нужно?

— С минуты на минуту приедут служащие из храма Амриэль, они увезут тело и подготовят его к похоронам. Бумаги готовы, если вы со всем согласны, нужно их подписать.

Он протянул мне несколько листов и перо.

Зачем это? А, точно, даже самоубийц не хоронят за счет империи.

— Требуется ваша подпись, как наследницы состояния, — кивнул парень, подтвердив мою догадку, — Не волнуйтесь, сумма небольшая, хотя всё-таки больше обычной, учитывая данные, которые указал ваш спутник.

— Его денег тебе за жизнь не потратить, — отмахнулся Джаф, когда мы дружно посмотрели на него, затем пояснил, — Я не придал этому значения, но утром Ирвин мне сказал, что хотел бы лежать в той же земле, где похоронены его близкие — на заброшенном городском кладбище Саита.

Пока я подписывала лист за листом, приехали из храма. Двое высоких мужчин в просторных чернильно-черных одеяниях перекинулись парой слов с дворянином, забрали подписанные бумаги и унесли тело из спальни.

— Вот и всё, — со вздохом сказал парень, — Похороны завтра днем. Будьте спокойны, служители Амриэль сделают всё, как он хотел — последняя воля умершего для них священна.

Парень ушел, не прощаясь. В тишине я ещё долго слышала как он успокаивает собравшихся внизу людей, вслушивалась в его голос и звуки таверны. Отсюда их отлично слышно — вот зазвенела посуда, кто-то засмеялся, звонко застучали каблуки по лестнице, со скрипом открылось окно в соседней спальне и тут же оглушительно хлопнула дверь, отрезав нас от остального мира.

Комната погрузилась в тишину. Мы молчали, думая каждый о своем. Наконец я решилась и спросила:

— Что теперь с тобой будет? Амриэль исполнит свое обещание?

Джаф усмехнулся.

— Она станет придираться к любому слову. Уговор какой был? Ты должна убить Ирвина после того, как он сам захочет уйти из жизни. Что произошло в итоге?

Ирвин покончил с собой. Он умер не от моих рук. То есть…

— Амриэль не позволит тебе вернуться. Получается, она изначально знала, что Ирвин решит умереть именно таким образом?

— Да, она ведь будущее видит. Поэтому ничем не рисковала, соглашаясь на твою просьбу.

Парень замолчал, отвернулся, поджав губы. Он не выглядел разочарованным или злым, в серых глазах прежняя пустота, которая вновь сменила золотые искорки надежды.

Как друг, я должна что-то сказать или сделать, но что? Обдумывая варианты, я сложила руки на животе и сразу же поежилась — кожа ещё помнила касание ледяных ладоней. Захотелось укутаться и выпить чего-нибудь согревающего, лишь бы перестать чувствовать этот холод.

— Извини, — сказал парень, продолжая разглядывать узор на занавесках, которые ветер то утягивал за собой на улицу, то выплевывал обратно в спальню, — Я просто хотел дать тебе больше времени, чтобы собраться с мыслями.

Кажется, я понимаю, о чем он говорит. Для окружающих я выглядела в тот момент как человек, потерявший последнюю опору — в буквальном смысле, по моему лицу было всё понятно, то, что мне помогали стоять на ногах, только подтверждает это.

Никто не приставал с расспросами — ведь что можно выяснить у человека, который не способен на ногах держаться и смотрит в одну точку, принимая произошедшее за страшный сон?

— Ерунда, я уже привыкла, — отмахнулась я, не придумав ни ответа умней, ни слов поддержки.

Вот так всегда. Легко ли придумать как поддержать другого человека, когда ты сам считаешь, что нет лучшей поддержки чем пощечина?

— Тогда… Что будем делать сейчас?

— Отведи меня в храм Безликого. Нужно закончить начатое.

Мы задержались, чтобы поговорить с хозяйкой таверны, отдали ей ключи и провожаемые взглядами любопытных, вышли в ночь.

Теплый желтый свет освещал погруженные в тишину дома, изредка ветер доносил легкий звон и голоса — в Саите стража и днем и ночью охраняла покой горожан. Чернильные тучи закрывали луну, звезд тоже не было видно.

Мир будто застыл в ожидании. Но чего? Моей победы или моего поражения?

Всю дорогу Джаф молчал, не шутил и не улыбался. К счастью, мы шли не так долго, чтобы это молчание начало меня тяготить.

Парень остановился внезапно, в пустом дворе, где мостовая уже покрылась ямками и сколами, росли серые чахлые деревья и совсем не было света фонарей. Взмахнул рукой, словно сдергивал невидимое покрывало, шагнул вперед.

В центре двора из пустоты вырос белокаменный храм. Вернее, когда-то этот храм был белым, сейчас он потемнел, порос плющом и лишился доброй своей части — арка входа уцелела чудом, стены почти рассыпались, а крыша вообще на честном слове держалась.

— Это здесь, — тихо сказал Джаф.

Он огляделся, будто пытался кого-то найти, не нашел, затем подошел ко мне и протянул руку.

В ней лежал нож.

Кивнув, я забрала нож, сделала несколько шагов к храму, с силой резанула по ладони. Алые капли упали на ступени и… камень зашипел, словно начал плавиться.

Там, куда попали капли, появились струйки дыма, они всё росли и росли, пока не соткались в полупрозрачную фигуру мужчины лет тридцати.

Незнакомец открыл бесцветные глаза, покрутил головой из стороны в стороны, и тут заметил нас.

— Опять она… Кровь рода Неал… — произнес он. Его голос походил на шипение камня.

— Знакомься, Аля, твой предок — Ролан Неал. Давно, когда Безликий ещё почитался как бог-покровитель магов, но благодаря Лие его уже начали воспринимать как божество из пантеона вампиров и разрушать храмы, маг из рода Неал принес себя в жертву на этих ступенях, душу и силу отдав, чтобы скрыть от глаз людей последний в Саите храм Безликого.

Услышав это, призрак резко повернулся к Джафу.

— А-а, опять ты. Привел сюда наследницу рода императоров — и зачем? Считаешь, она достойна войти под своды храма моего Повелителя?

Не дождавшись от нас ответа, мужчина указал рукой на арку входа.

— Много вас сегодня… Что ж, Повелитель будет рад — его посетили старые друзья. Может, этот день последний, и он наконец обретет покой. И я, я тоже смогу уйти…

Призрак закрыл глаза. Порыв ветра разорвал его тело в клочья.

— О чем он? Верховные здесь?

Мой голос слегка дрожал. Сглотнув ком в горле, я посмотрела на Джафа.

Парень бросил беглый взгляд в сторону храма, кивнул.

— Да. Они уже проходят испытание.

С этими словами Джаф приблизился ко мне, осторожно взял за руку и коснулся раны на ладони.

Кожу обдало холодом, кровь перестала капать, а сам порез затянулся.

— Не знала, что ты умеешь лечить.

— Умею. Каждый из Верховных когда-то поделился со мной своей силой, и Лия в том числе. Просто мне не на ком применять эту способность.

Мы посмотрели друг на друга. Джаф ещё держал мою руку, я не шевелилась, глядя на свое отражение в его глазах.

Растрепанная, растерянная, в помятом платье и без оружия… Не маг и не воин, простой смертный — вот кем я выглядела в этих холодных серых глазах. И всё же я тут.

— Меня больше не нужно успокаивать, — хмыкнув, сказала я.

— Я и не собирался. Просто хотел напомнить — что бы ни случилось дальше, не забывай зачем ты здесь.

— Не забуду.

— Тогда вперед.

И плечом к плечу мы вошли под своды полуразрушенного храма.

Я стояла у входа в лабиринт, его двухметровые стены такие же ослепительно-белые, как и всё вокруг — в пустом пространстве никого кроме меня.

Похоже, испытание уже началось.

Было глупо предполагать, что мы с Джафом будем проходить его вдвоем. И всё же лабиринт — это проще, чем могло быть.

Нужно спешить. Я сделала шаг, затем ещё один, и ещё…

Поворот налево, направо, снова налево…

Остановившись, я оперлась руками о колени, вздохнула.

Проще, да? Здесь до старости можно бродить без толку!

Краем глаза ухватив движение, я стремительно развернулась и тут же отшатнулась в сторону.

На одной из стен возникла картина — солнечный день, узкая горная тропинка, что ведет всё выше, девочка лет шести. Она держала в руках палку, на которую опиралась при подъеме, изредка порыв ветра бросал в лицо выгоревшие на солнце русые пряди.

Порой ветер едва не сбрасывал девочку вниз, навстречу изумрудно-зеленым макушкам деревьев. В такие моменты она изо всех сил вцеплялась в палку, а когда удавалось устоять на ногах и не сдвинуться с места, вскидывала голову и смотрела на мужчину, что рядом летел по воздуху.

Мужчина кивал, беззвучно шевелил губами, повторяя одну и ту же фразу. Я помню её до сих пор:

— Если оступишься и упадешь, тебя никто не поддержит.

Хм, кажется, это мой первый подъем в горы демонов. Раньше меня носили на руках, а незадолго до обряда Старейшина решил, что пора научиться подниматься самостоятельно.

Но почему этот кусочек моей памяти здесь?

Через пару шагов появилась ещё одна картинка — девочка-подросток сидит на камне, у её ног худая сумка, плот из грубо связанных между собой кусков дерева и темно-синие воды моря.

Взгляд направлен за горизонт, ладонь лежит на рукоятке меча, соленый ветер треплет русые пряди и тонкую цепочку медальона.

День моего побега из Маргана’ара я помню ненамного лучше, чем подъем в горы. Тот поступок — самоубийство, без помощи богов в Креите я не оказалась бы никогда. И всё же…

Зачем тут мои воспоминания? Для чего?

Пусть и смутно, но я помню эти события. Не понимаю, с какой целью мне нужно вновь проживать их.

Осознать? А что именно?

Чем дальше, тем больше становилось картинок. Махнув рукой, я уже не так тщательно их разглядывала. Вот первый бал во дворце, знакомство с Джафом, коронация, свадьба, переход через пустыню, война с вампирами, моя смерть, встреча с Ирвином, воскрешение…

Не знаю, что заставило меня остановиться. Взгляд зацепился за что-то, смутно знакомое и в то же время не похожее ни на что.

Ровная синяя гладь озера, желтый круг солнца, на небе ни облачка, деревья стоят в зелени, всё цветет. На берегу сидит пара — мужчина и женщина, в них я с трудом, но узнаю Элая и себя.

Элай — копия себя нынешнего, я выгляжу старше, чем сейчас, в уголках глаз первые ниточки морщин, длинные волосы уложены, вместо платья привычные штаны и рубашка, на поясе клинок.

Мы говорим о чем-то, улыбаемся. Порой замолкаем, чтобы посмотреть на берег у кромки воды, а там…

Играли двое. Девочка лет семи в коротком платье и мальчишка-подросток лет четырнадцати. Он — загорелый с короткими медно-русыми волосами и серыми с золотыми искорками глазами, она — из рийсов, черноволосая, бледнокожая, с темно-зелеными глазами. Моими глазами.

Я рухнула на колени, вмиг потеряв опору, часто-часто задышала.

Это что — возможное будущее? Наши с Элаем дети, счастливая жизнь в Аллаине…

Не более реально чем снег летом в Креите.

Медленно поднявшись на ноги, я с размаху саданула кулаком по гладкой поверхности стены.

Бред, всё это бред!

Пусть Элай нечеловек, у вампира и человека вроде меня не может быть детей. Мы всегда об этом знали, но не задумывались, других проблем хватало. Да и не могли мы жить вместе открыто, речи о браке и детях не было.

И всё же… Каждый из нас думал об этом. Я любила Элая, хотела быть всегда рядом, однако о таком ли будущем я мечтала?

Словно в ответ на мой вопрос стена напротив замерцала, и картинка изменилась. Я вновь увидела себя, но уже в тронном зале Креита. В роскошном платье, на месте, где в моих воспоминаниях всегда сидел Лориан. Сам он сейчас стоял за моим плечом, говорил что-то с легкой усмешкой.

Я — императрица Креита, а Лориан — мой советник? Возможно, если бы я не попала в Маргана’ар, так всё и произошло бы. Леди Хелена воспитала бы нас с Ло как будущих правителей, и мы стали бы править империей.

В роли императрицы мне доводилось побывать — так себе развлечение. Ежедневно отвечать за целую империю, нельзя сделать ни единого неверного шага, иначе пострадают невинные жители… Пожалуй, оставлю такое «будущее» Лориану, у него всё равно лучше получается.

А что тогда лучше получается у меня? Что делать мне, когда посох обретет нового владельца?

Провести жизнь в странствиях, находя новых друзей и тут же теряя их, отправляясь в новый путь? Рисковать собой, охраняя торговцев, чтобы в конце концов сложить голову от стрелы или меча более умелого воина?

Кулак неприятно заныл. Я поморщилась, глядя на стертую кожу. Крепкие здесь стены.

Нужно идти дальше, но куда? Я усмехнулась, поняв, как забавно прозвучал вопрос — он подходит и к прохождению испытания, и к моей жизни в целом.

Глупо, наверное. Испытание и посох сейчас важнее.

Я прошла ещё немного вперед, до следующей картинки. Тут снова была я, чуть моложе чем сейчас. Привычная удобная одежда, пара сумок за спиной, меч в руке, пряди из растрепанной косы лезут в глаза… Иду через лес, над головой мерцает и переливается синее полное звёзд небо.

Одна. Всю жизнь в дороге, словно убегая от кого-то.

Теперь за мной никто не гонится, а стало ли легче? Как всё закончится, куда пойду? Мне даже пойти некуда. Вроде есть друзья, но везде лишняя, везде мешаюсь.

Изображение замигало, я приготовилась увидеть новую картинку, однако она не появилась.

Вместо этого стена превратилась в зеркало.

Нахмурившись, я вгляделась в отражение.

Глаза покраснели, веки опухли, кожа посерела. Сколько я не сплю? Усталость внешне больше сказалась, чем внутренне. Нет времени отдыхать, но откуда только на всё силы берутся?..

Раньше тоже так было. Вечно бегу куда-то, на пределе возможного. Это из-за воспитания или крови?

Да, в Маргана’аре меня учили выкладываться на полную и даже больше, хотя после побега ничего не изменилось — спокойной моя жизнь не была никогда. И пусть можно было избежать многих проблем, я предпочитала биться лбом и везде лезть, чем успокоиться и отойти в сторону.

Я тихо вздохнула. Мирная жизнь не для меня, однако я всегда хотела мира. Для жителей Креита, Дроума, для рийсов и демонов. И сейчас хочу. То хрупкое равновесие что есть сейчас вряд ли продержится долго. Лориан — не дурак, новую войну не начнет, вот только он не вечен. Каким будет следующий император?

Боги не станут вмешиваться, да и нельзя им, и вновь начнется война. Вот если бы был кто-то, кто следил бы за порядком в королевствах, вовремя давал по шее правителям, не божество, а…

Страж. Существо, не связанное с миром смертных и с богами, наделенное достаточной силой, чтобы представлять собой угрозу, с которой нужно считаться.

Могу ли я?.. С помощью посоха — да. А справлюсь ли?

Я вновь взглянула на отражение.

Не воин и не маг. Чистый лист. Если приму ответственность и силу, что буду делать дальше?

Из-за моих действий в прошлом погибло множество людей, чьих смертей можно было избежать. Это не вернет их, но позволит не допустить подобное в будущем.

В конце концов я не стану действовать в личных интересах. У меня не осталось связей с миром смертных. Фрид теперь Верховный, Элай нашел свое счастье, Лориан тоже, Джаф тесно связан с Верховными… У всех своя жизнь, свой выбор и мне пора бы сделать свой.

Только для начала нужно выбраться. Я огляделась.

Так, а если забраться на стену и посмотреть с высоты? В прыжке не достану, хотя…

Разбежавшись, я прыгнула. Ударилась о стену, зашипела от боли в груди и руках, что приняли на себя вес тела. Вздохнула раз, второй, осторожно подтянулась.

Лабиринт был словно на ладони, и, что не могло не радовать, вдали виднелся выход.

Едва я к нему приблизилась, лабиринт растворился в воздухе, и я оказалась в просторном залитом белым светом помещении, где нет ни стен, ни потолка.

Зато есть гроб. Длинный, из серого камня, он стоял довольно далеко. И всё же я смогла разглядеть две фигуры возле него — Джафа, что сидел на полу, и устроившегося на краю гроба Лереаса.

Я побежала им навстречу, замахала руками. Мужчины обернулись, на тонких губах бога искусства возникла улыбка.

— О, неужели это принцесса Креита? — сказал он, когда я приблизилась, — Раз ты здесь, значит он решил, что ты прошла испытание.

Джаф поднялся мне навстречу.

— Цела. Хорошо. Сложно было?

— Смотря с чем сравнивать, — честно призналась я.

Лереас и Джаф переглянулись и рассмеялись.

Я с настороженностью покосилась на Лереаса. Он уже забрал посох? Поэтому так беспечен?

Что вообще происходит?

— Кажется, мне нужно объясниться, — заметив мой взгляд, произнес мужчина.

— У нас нет на это времени, — прервал его Джаф, резко махнул рукой, — Нужно заканчивать.

Бог искусства тяжело вздохнул.

— Ну вот, а я так хотел всё рассказать. Но ты прав, если Лия и Эгва сюда доберутся, будет бой, а я не могу принять вашу сторону.

Он спрыгнул с края открытого гроба, кивнул в его сторону.

— Посох там.

Нахмурившись, я подошла ближе, заглянула внутрь.

В гробу лежал мужчина в плаще. Капюшон закрывал голову, лицо скрыто маской, на руках, что сжимали простой деревянный посох, перчатки. Однако мне не нужно видеть больше, чтобы понять — передо мной один из Верховных, сам Безликий бог.

Правда, похоже, уже давно мертвый.

— И что, так просто? Я просто могу забрать артефакт? — оглянувшись, спросила я.

— Смотря что ты хочешь с ним сделать. Однако я посоветовал бы его уничтожить, — сказал Лереас.

— Магии в нем хватил сжечь до угля половину мира. Предлагаешь ломать? — усмехнулся Джаф.

Они уставились друг на друга, готовые спорить, как вдруг пол зашатался, слабо, и всё же ощутимо.

— Началось, — Джаф запрокинул голову, посмотрел на белую пустоту потолка, по которой змеилась тоненькая трещина, — Ещё немного и храм рухнет.

Кивнув, я перегнулась через стенку гроба, потянула на себя посох. Секунда, и вот артефакт, который Верховные столько лет не могли найти, у меня в руках.

На вид обычный кусок дерева, словно Безликий сорвал первую попавшуюся на глаза ветку и влил в нее магическую энергию. Однако…

Дерево под пальцами было почти горячим, даже без магии я чувствовала сокрытую в нем силу.

Но хватит ли мне её, чтобы осуществить задуманное?

Джаф вышел вперед, достал из кармана небольшую коробочку и вытряхнул на ладонь широкий золотой браслет. Хотя золото немного потемнело от времени, оно сверкало словно луч солнца.

Хрусть! Парень махнул в воздухе рукой, стряхивая золотые осколки, всё, что осталось от украшения.

— Одной проблемой меньше, — сказал Джаф, повернулся ко мне, — Смотри внимательней, он уже здесь.

Над гробом возникла тень, размытая, лишенная очертаний. Постепенно тень обретала грани, и вот, миг спустя предстала перед нами в виде Безликого бога.

Лереас шагнул ему навстречу, протянул ладонь — кончики пальцев прошли через рукав тени.

— Это правда ты… Столько лет прошло… — шепнул мужчина.

— Последний осколок души был сюда доставлен, поэтому я смог появиться, — в моей голове прозвучал мягкий голос Верховного бога.

Безликий огляделся, его взгляд упал на нас с Джафом.

— Я знаю кто вы и зачем пришли. Хотя вы и прошли испытание, уверены, что справитесь с такой силой?

Мы переглянулись. Не знаю, что Джаф увидел в моих глазах, но он кивнул, без слов подошел к Верховному и склонил голову.

— Мне не нужен артефакт, я лишь хочу вернуться в мир живых…

— Он нужен мне, — я перебила Джафа, прямо взглянула на Безликого, — Мне нужна сила артефакта, чтобы защитить мир. Понимаю, грубой силой решать проблемы не очень, но это будет в крайнем случае. Я не хочу, чтобы история империи Креит повторилась.

Пол снова зашатался, возле первой трещины побежала вторая. И, кажется, я уже слышу голоса тех, кто так настойчиво ломится сюда.

Верховные… Если они ударят одновременно, храм не выдержит.

— У меня почти не осталось сил, я не смогу вам помочь, — развел руками Безликий. Минуту помолчал, затем указал на Джафа, — Если отдам ему всё, что осталось от моей магии, он получит дар созидания и с его помощью и силой посоха изменит тебя…

— Не думаю, что это хорошая идея… — тихо сказал Джаф.

— Отличная идея, я согласна, — кивнула я, — Что нужно делать?

На ладони Верховного появился багровый шар. Джаф склонил голову, принимая дар, а когда магия исчезла в теле, подошел ко мне.

Тень Безликого замерцала, постепенно теряя очертания. Заметив это, Лереас воскликнул:

— Постой, не исчезай! Мы все были неправы, мы не должны были отворачиваться от тебя…

Тишина оглушила. На этот раз голос Верховного прозвучал твердо и уверенно:

— Нет, я заслужил это. Но вы всегда будете моими друзьями.

Лереас вздохнул, закрыл глаза, будто не хотел видеть как тень медленно тает в воздухе.

— Ты готова? — спросил Джаф, отвлекая меня от раздумий. Кивнув, я лишь крепче сжала посох.

Что сейчас будет? Неизвестность пугает больше возможной боли.

Джаф легко коснулся посоха и тот разломился пополам в моих руках.

Я вскрикнула. Всё утонуло в ослепительной белой вспышке.

Столб света пробил потолок, магическая энергия потоком устремилась вверх, сметая преграды.

…

Кажется, ещё жива. Открыв глаза, я осмотрелась.

Вокруг ничего нет. Храм исчез, уничтоженный потоком энергии, под ногами оплавленная мостовая, неба не видно — свет слепит, не позволяя разглядеть больше.

Лереаса нигде не было, зато рядом стоял Джаф.

Мы в центре бушующего потока магии, и при этом живы. Ну я по крайней мере.

— Где Лереас? Где остальные Верховные? — набросилась я с вопросами на парня, поняв, что оглядываться в поисках богов бессмысленно.

— Лереас снаружи, он поможет удержать магию, чтобы она не уничтожила город. В общем, насчет этого не волнуйся, нас никто не достанет, пока мы здесь. — Джаф замолчал, затем резким движением взъерошил волосы, искоса взглянул на меня и сказал, — Безликий предложил вариант как мне вернуться, но без твоей помощи это не получится.

— Говори, что делать.

Я ведь обещала ему помочь. И не стану отказываться от своих слов.

— Нужна будет твоя жизненная энергия. Вся. Я заменю её на магию, поэтому ты не умрешь, однако можешь перестать чувствовать, — тихо произнес он, усмехнулся, — Будешь не лучше себя прежней.

Прежней — то есть мертвой, да? Нахмурившись, я посмотрела на Джафа.

Зачем мне чувствовать? Потеря эмоций лишь упростит мою работу.

— Если это поможет вернуть к жизни тебя — хорошо, делай, что нужно. Всё равно не умру.

Джаф шагнул ко мне почти вплотную, прямо посмотрел в глаза.

— Сейчас нет времени придумывать способ лучше забрать такое количество энергии. Этот способ… Это больно и мерзко.

— Потерплю. И нет, я не передумаю.

Раз он говорит, что больно… Я зажмурилась, пытаясь заранее приготовиться, и вздрогнула, ощутив вместо обещанной боли прикосновение холодных пальцев к щеке.

— Мне нужно забрать твой последний вздох… — раздался тихий голос, — Только не отстраняйся…

Почувствовав легкое касание на губах, я дернулась. Но когда кончик языка скользнул по нижней губе, легко, но в то же время твердо, проникая глубже, сокращая последние сантиметры, застыла на месте.

Холодно, как же холодно…

И больно. Это не привычная боль, она идет откуда-то изнутри, словно невидимая рука сжимает сердце в тисках.

Голова закружилась, от слабости колени подогнулись. Упасть мне не дали — ладонь легла на поясницу, прижимая ближе.

Сил нет. Даже думать не получалось. Пальцы вцепились в ткань свитера.

Какая она теплая… Вот бы и мне к теплу поближе.

Боли уже не было. Я вздохнула и почувствовала как окончательно уплываю в темноту.

Резко открыв глаза, я огляделась. Всё то же самое — бескрайнее зеленое поле, цветы, ясное голубое небо и серые стены мертвого города.

У нас не получилось? Раз я тут, значит, что-то пошло не так. Может, энергии оказалось слишком много, может Джаф не справился с новой силой, может…

Хотя какая разница что произошло? Смерть — лишь этап жизни.

Мне нечего оставлять позади, кроме несбывшихся надежд, нереализованных планов, которые кто-то другой воплотит. Новая жизнь досталась мне слишком дешево, её не стоит жалеть.

Наверное…

Тяжело вздохнув, я сделала шаг к городским воротам, как вдруг услышала за спиной тихий смех.

— Вот уж не думал, что ты так раскиснешь, — сказал парень, отсмеявшись.

Я обернулась и тут же вскинула брови, увидев в паре метров от себя Ирвина. Растрепанный, босой, в простых брюках и рубашке он выглядел слишком… обычно, что настораживало.

Почему маг не ушел?

— Смешно, очень смешно. Вообще-то я уже подумала, что опять умерла…

— Да ладно, только первый раз страшно, — улыбнулся Ирвин.

В уголках его губ застыла усмешка, но мне не хотелось смеяться вместе с ним.

Утром мага похоронят. Даже если передо мной тень, каково ему понимать, что в его последний миг на поверхности земли рядом не будет никого?

Я протянула парню руку.

— Всегда смеешься, когда тебе страшно?

Он вновь усмехнулся, подал руку в ответ.

— Мертвые ничего не чувствуют, помнишь?

Бледные пальцы в моей ладони немного дрожали.

Ничего не ответив, я потянула мага к городу. И даже не удивилась, заметив стройную девушку в черном платье, которая совсем не элегантно подпирала каменную стену.

Конечно, Амриэль ни за что не пропустит такое событие. Смерть Ирвина решила все её проблемы. Или она вышла встретить его, потому что опасается возможного побега? В конце концов парень бегал от нее четыреста лет. Однако и я, и он знаем — сегодня никто не сбежит.

Мы остановились в трех шагах от распахнутых ворот. Богиня смерти молчала, не сводя взгляда с парня, однако он совсем не обращал на нее внимание. Ирвин хмурился, кусал губы, раз за разом вздрагивал и нервно водил ладонями по плечам и рукам словно пытался согреться.

Похоже, маг едва держится, чтобы не сорваться с места — сопротивляться жажде пересечь границу и обрести покой любой душе невероятно тяжело.

— Я должен кое-что рассказать, — сглотнув, тихо произнес Ирвин, — Но у меня почти нет времени, да и задерживать тебя не хочется, ведь ты здесь только из-за меня. Ты — мое последнее желание.

Я нахмурилась. О чем он вообще?

— У вас с Джафом получилось сделать то, что некогда пытался сделать я и другие маги — превратить человека в высшее существо, почти равное богам. Ключ такого превращения не количество чистой магической энергии, а кровь демонов и эльфов. Они пришли из других миров, поэтому правила Верховных на них не действуют. Если же вливать силу в простого человека… Он станет монстром, убить которого невозможно. Сейчас «монстров», которых вы называли «каратели», уже не существует, их души обретут покой вместе со мной, но, прошу тебя, не допусти подобное в будущем.

— Из человека действительно можно сделать такое существо?

Парень кивнул.

— Да, его не убить ни магией, ни сталью. «Карателей» получилось уничтожить только потому, что они были связаны со мной. Запомни, то, что я тебе рассказал, нельзя никому передавать, это знание слишком опасно.

Чуть сильнее сжав ладонь мага, я пообещала:

— Я сделаю всё, чтобы эта история не повторилась.

Ирвин широко улыбнулся.

— Всё же Лэйн сделал правильный выбор.

Больше маг ничего не сказал. Он развернулся, шагнул к воротам. Амриэль по-хозяйски положила руку на его плечо, увлекая за собой. Миг — и они оба исчезли в скрывшем город сизом тумане.

Я глубоко вздохнула, расслабляясь. Стены медленно таяли, перед глазами всё плыло.

Город сегодня не откроет для меня ворота.

Я возвращаюсь в мир живых.

…

— Ничего не хочу слышать! Это существо слишком опасно, разве не понятно?

— Согласна. Почему мы вообще должны слушать тебя? Ты — такой же предатель как Лэйн.

Голоса звучали знакомо. Но очень уж громко, будто говорящие стояли прямо надо мной. Чтобы это проверить, я открыла глаза и тут же закрыла их, морщась от яркого света.

— Выспалась?

Щурясь, я посмотрела наверх.

Моя голова лежала на коленях Джафа, он склонился надо мной и был так близко, что кончики черных прядей щекотали лоб.

Я дернулась, едва не оказавшись на земле.

Пусть ранее между нами не было границ, мне впервые стало неловко. Казалось бы, что поменялось? Он всё тот же, просто теперь я чувствую тепло его тела, которое после города мертвых обжигает словно пламя.

— А я спала? — наконец смогла ответить я, вспомнив о заданном вопросе.

— Да, почти до обеда. Лереас выиграл нам немного времени.

Проследив за взглядом парня, чуть в стороне от нас я увидела бога искусства, Эгву, Лию и Фрида.

Верховные очень странно смотрелись на обочине дороги. Вдали едва можно было разглядеть стены Саита, вокруг ни людей, ни повозок, одна пыльная серая трава и темно-синее затянутое тучами небо.

Фарат молчал, зато остальные трое почти кричали друг на друга. Лицо Лии напоминало багровый шар, Эгва была, как всегда, само спокойствие, только хмурилась и поджимала губы.

— Для меня слова предателя ничего не значат, — сказала богиня войны, ладонь плавно скользнула к рукояти меча, — Я не верю, что они не станут угрозой порядку.

— Нет порядка, Эгва! — возразил ей мужчина, — Не о таком мечтал Лэйн, не о таком мечтали мы все. Посмотри, до чего довело этот мир твое отсутствие — ему нужен страж, не только от внешних опасностей, но и от него самого.

— Это всего лишь люди. Разве можно говорить, что они не станут действовать в своих интересах? — спросила Лия.

Эгва кивнула, признавая правоту богини жизни, и посмотрела на Лереаса. Тот немного растерялся, помолчал, подбирая слова, а как только нашел их, не успел сказать.

— Она очнулась, — вмешался в разговор фарат. Он не сводил с меня глаз, Верховные тоже дружно уставились на нас с Джафом.

Под таким количеством взглядов невозможно чувствовать себя в безопасности. Я вскочила на ноги, Джаф последовал за мной и мгновение спустя мы стояли готовые к бою.

Но… У меня нет оружия, лишь магия, которой не умею пользоваться. Меня убьют быстрее чем успею хоть что-то освоить.

Джаф выпрямился, его спина на мгновение прижалась к моей спине. Доля секунды, однако этого хватило, чтобы я поняла — мне нет нужды полагаться только на себя.

Плечом к плечу, спина к спине, вдвоем против Верховных и целого мира… Пусть борьба бессмысленна и нам не выжить, сейчас я не одна. Не знаю почему, но меня это успокоило.

Верховные молча смотрели на нас, мы в ответ смотрели на них. В тишине было слышно как ветер шелестит в траве.

Молчание первой нарушила Лия. Богиня окинула нас полным любопытства взглядом, кивнула своим мыслям и сказала богу искусства:

— Знаешь, ты прав. Всё равно после смерти девчонки мы не сможем использовать посох — его магия теперь неуправляема. Посоха нет, Безликий наконец сгинул, а эти двое… — богиня улыбнулась, — С ними не будет скучно.

Подмигнув мне, Лия исчезла.

Мы с Джафом переглянулись в полной растерянности.

— Она опять что-то задумала, — высказала общее мнение Эгва, — Мне это не нравится, но она права, убивать их нет смысла, всё равно энергия будет рассеяна. В таком случае пускай всё останется как ты хочешь, до первой ошибки, конечно же. Промахов не стану прощать, уничтожу любого.

— Не беспокойся, я лично обо всем позабочусь.

— Уж надеюсь, — с усмешкой сказала Эгва и в то же мгновение растаяла в воздухе.

Лереас шумно выдохнул, покачал головой.

— Как же с ними сложно… Счастье, что удалось обойтись без боя, — тихо произнес мужчина, после чего обернулся к нам, — А вы чего стоите как статуи? Неужели сказать нечего?

Поняв, что угрозы нет, я приободрилась. Планов по-прежнему не было, но уже появилось смутное чувство — несмотря на гнев и злость Верховных, всё непременно будет хорошо.

На негнущихся от слабости ногах я приблизилась к Лереасу, спросила:

— Что теперь с нами будет?

— Волнуешься насчет Эгвы? Не нужно. Она нечасто посещает мир, к моменту её следующего возвращения вы сможете доказать свою полезность. А пока… Станете помогать нам.

Как Джаф раньше? Я нахмурилась. Перспектива бегать на побегушках у Лии меня не прельщала.

— Да, это лучший вариант, чтобы объяснить их существование, — опять вмешался Фрид.

Фарат подошел ближе, чуть поморщился, увидев за моим правым плечом Джафа, и обратился к богу искусства:

— Если для нас они будут кем-то вроде младших, шума это не вызовет. Самим младшим необязательно знать куда делся посох.

Лереас кивнул.

— Разумно.

Я посмотрела на одного Верховного, затем на второго. Интересно, хоть кто-то из них догадается спросить мое мнение?

— Аля, мы можем поговорить наедине? — вдруг спросил Фрид, поймав мой полный недовольства взгляд.

— Конечно.

Мы отошли в сторону. Я сложила руки на груди, посмотрела на фарата. Он вздохнул, резким движением взъерошил короткие синие волосы.

— Дело касается только меня, поэтому не могу просить других Верховных.

— Что нужно делать?

— Помнишь пустыню, в которую превратилась территория драконов? Эти земли нужно очистить от скверны и вернуть им жизнь. Вы оба легко справитесь, даже с твоей печатью не будет сложностей.

Печать? Откуда? Хотя догадаться несложно.

Джаф не обратил на мой уход внимания, он о чем-то вовсю болтал с Лереасом. Ветер донес обрывок их разговора:

— И как?

— Без шуток, если меня всегда будут именно так воскрешать, я готов умирать хоть каждую минуту!

О чем они вообще? Ладно, с Джафом позже разберусь, сейчас хватает нерешенных проблем.

Пустыню невозможно пересечь из-за аномалий, которые возникли после уничтожения армии драконов и магов Креита. В прошлом я прошла через нее лишь благодаря Фриду — фараты сразу после войны создали для себя безопасную тропу.

Не пойму, зачем Фриду эта пустыня? Как Верховный он может создать новый материк… Или же фарат не так силен?

— Хорошо, мы поможем. Но у меня будет несколько условий.

…

Прощание с богом искусства вышло коротким. Я едва успела поблагодарить его за помощь, как он махнул рукой Фриду, передав ему с пожеланием успеха задачу рассказать нам правду и умчался.

Фрид тоже время терять не стал. Щелчком пальцев переместил нас к границе пустыни, указал на барьер, что не давал аномалии разрастись, и сказал:

— Приступайте. К сожалению, помочь вам не смогу. Про уговор я помню, и готов ответить на все вопросы.

Я хмыкнула и начала загибать пальцы.

— Во-первых, расскажи почему богини называли Лереаса предателем и кто такой Лэйн, во-вторых объясни зачем ты воскресил меня, а в-третьих — зачем тебе эта пустыня. И о какой «правде» всё твердит Лереас?

Мужчина тяжело вздохнул, покачал головой.

— Похоже, рассказ получится длинным. Что ж… Лэйн — это Безликий, как вы могли догадаться. Много лет назад Лэйн привел в этот мир остальных Верховных и предложил им власть и артефакты, что её бы обеспечили, в обмен на самое дорогое в жизни каждого. Они согласились, но цена оказалась для них слишком высока. Безликого назвали предателем и заточили в храме, а посох забрали. Лереаса же они зовут предателем, потому что он спрятал посох, вместо того чтобы передать его Эгве, о чем у Верховных был уговор.

— Вот странные… Лэйн же их предупреждал, зачем винить его во всем? — сказала я, пожав плечами.

Такой поступок свойственен людям, получается Верховные ничуть не лучше нас?

Пока я размышляла над услышанным, Джаф спокойно разгуливал по пустынным барханам, то поднимаясь на них, по скатываясь по песку вниз. Иногда парень замирал, прислушивался к словам Верховного, впрочем, ничего нового, похоже, не слышал, раз продолжал дурачиться.

— А что насчет тебя… — фарат замялся на миг, но почти тут же успокоился и продолжил ровным тоном, — Я просто считал, что ты очень рано ушла. Пожертвовать жизнью ради другого — благородный поступок и он не должен остаться без внимания. Креит без Лориана не выстоял бы, а Лориан жив благодаря тебе. И мне надо было проверить на ком-то созданное заклинание. Даже если бы что-то пошло не так, Амриэль всё равно вернула бы тебя к «работе».

Хмурясь, я искоса взглянула на Фрида. Неужели он не ждал, что я из благодарности за подаренную жизнь стану помогать ему? Совсем не планировал играть на моих чувствах?

Раньше подобные вопросы меня не мучали бы, однако передо мной больше не тот Фрид, которого я знала когда-то. Он теперь Верховный, а это меняет всё. И как бы не хотелось доверять ему как раньше, делать так, не подумав, слишком опрометчиво.

— Пустыня в данный момент не принадлежит никому из Верховных, — вновь заговорил Фрид, — Если я смогу очистить её, она будет моя. Среди богов немногие на такое способны, нужна темная сила, в идеале тьма и свет в одном существе, чтобы быстро справиться со скверной.

Мы одновременно повернулись и посмотрели на Джафа. Парень в ответ уставился на нас.

— Чего? Сделал я уже всё, что мог. Оглянитесь.

И точно, после того как он это сказал, я заметила, насколько легко стало дышать. Барьер исчез вместе с тяжелой темной аурой, которая ощущалась в пустыне, стоило сделать шаг в сторону от безопасной тропы.

— Работа пока не окончена, — сказал Джаф, спрыгнул с песчаного бархана и подошел ко мне, — Твоя очередь, принцесса. Не бойся, я помогу. Почувствуй магию внутри себя, отпусти её — а я направлю.

Как у него всё просто! Я зажмурилась, сосредоточилась.

Ничего. Пусто. Только слышно глухое «бур-ур».

Есть хочется. И пить. Вот если бы тут была река или хотя бы ручеёк…

Нет, нужно сосредоточиться! Вздохнув, я плотнее сомкнула веки.

Сейчас я лишь голод чувствую, в нем нет магии. Возможно, будь я более умелой, уже создала бы и реку, и фруктовые сады, эх…

В какой-то момент чувство голода притупилось, жажда пропала, а сосредоточенность сменилась спокойствием. Перестав ждать чуда, я наконец его ощутила.

Маленькое солнце внутри, даже руки не протянуть — обожжет. Хотя зачем тянуться к нему, быть может нужно просто позвать?..

Резкая острая боль сжала голову в тиски, от слабости, внезапно охватившей тело, колени подогнулись. Перед глазами полыхнула белая вспышка.

— Зачем так грубо срывать печать? — как из-под воды прозвучал голос Фрида.

— Не удержался. Очень хотелось посмотреть, что в итоге получилось. Как создатель ты можешь меня понять.

Это они о чем сейчас? Я поморщилась, открыла глаза и вздрогнула.

Золотые барханы песков исчезли, вместо них всюду зеленела трава и распускались цветы. Из-под земли тянулись тонкие слабые ростки, которые уже через мгновение превращались в стройные деревья с пушистыми кронами.

От осознания, что именно моя сила сотворила подобное, перехватывало дыхание.

Фрид и Джаф стояли рядом, рассматривая меня словно забавную зверушку. Фарат протянул руку и подцепил длинную белую прядь волос.

Он смотрел на нее как завороженный, а полная ехидства улыбка на лице Джафа, который наблюдал за действиями Верховного, становилась всё шире и шире.

Я дернулась назад, схватила конец уже совсем растрепавшейся косы и еле удержалась от крика.

— Что с моими волосами? Почему они… белые?

Джаф рассмеялся.

— Ошибочка вышла. Зато отлично подходит к твоим крылышкам, принцесса.

Тяжело вздохнув, я зажмурилась на миг. Желание отправить Джафа обратно к Амриэль было просто неудержимым.

Как ни странно, Фриду удалось отвлечь меня даже в такой момент.

Он отошел в сторону, поднял к небу ладони и в них появился серебристо-серый шар.

— Пустыня нужна была мне не просто так. Смотрите.

Полупрозрачная поверхность шара колыхнулась.

Внутри точно что-то шевелилось. Хм… Похоже, я сейчас видела хвост. Или показалось?

Шар медленно оторвался от ладони и взмыл в небо. Мы дружно проводили его взглядами.

И… Ничего не произошло.

— А дальше что? — спросила я.

Фрид развел руками.

— Я должен был это предусмотреть. Если покороче, я хотел создать свою расу, чтобы быть для них богом-покровителем как Лия для людей. Сил хватило лишь на пару попыток, без артефакта мои возможности ограничены. И всё же у меня получилось создать одного — существо совершенно новой расы.

— И где он?

— Не знаю. Сейчас я уйду, времени мало осталось. Прошу, присмотрите за ним — вряд ли у меня получится сделать новый артефакт за пару дней.

Мужчина улыбнулся мне напоследок, раскрыл темно-синие крылья. Его силуэт скрылся за облаками слишком быстро, чтобы я успела хоть как-то возразить.

— Из него получился бы ужасный отец, — вдруг сказал Джаф, первым нарушив молчание.

— Что?

— Бросить ребенка сразу после рождения на произвол судьбы — что может быть ужаснее? Ты чего стоишь-то? Полетели искать это новорожденное чудо.

В очередной раз Джаф прав. Оставить неизвестное создание без присмотра нельзя, мало ли что случится. С ним или из-за него.

Я распахнула крылья, шевельнула ими, разминая, и взлетела.

Джаф поравнялся со мной почти сразу. У него не было крыльев, парень просто летел по воздуху.

— От нас это недалеко, всё же не до Аллаина крыльями махать, — заметил Джаф, — Одного не пойму — как Фрид может надолго оставить толпы своих верующих?

Фрида можно понять — Верховным нужно наращивать силу, чтобы не умереть, или поддерживать её на должном уровне. Лучший способ для этого, конечно же, стать богом-покровителем.

— Эй, а давай вернем его? Мы ведь можем создать новую расу за него, у меня же сила посоха.

— Не получится. Раньше посох был как линия, не имеющая конца, теперь он как линия с точкой. Магия в тебе не закончится, не волнуйся, но она сейчас более ограничена, чем до смерти Безликого. Не знаю, как объяснить понятнее, — парень пожал плечами.

— Надо же, ты чего-то не знаешь.

— Не издевайся, правда не могу подобрать слова. Да и это не имеет смысла — мы на месте.

Мягко приземлившись, я огляделась.

Шар лежал разбитый. Около него сидела девочка лет трех и, держа крупный осколок обеими руками, с чавканьем его грызла.

С первого взгляда ясно — перед нами не человек. Длинные до пят волосы цвета серебра, зеленые глаза с вертикальным зрачком, крохотные бледные чешуйки россыпью покрывали тело девочки и сплошь усыпали широкий гибкий хвост, что рос пониже поясницы.

Мы переглянулись с Джафом и одновременно заговорили.

— Я не умею воспитывать детей!

— Она ест магию, это поразительно!

Джаф без опаски шагнул вперед, зажег на ладони огонь и вытянул руку.

Девочка выронила осколок, уставившись как зачарованная на пылающее пламя, что плевалось черными искрами, медленно приблизилась к парню.

— Что нам с ней делать? — спросила я, глядя как она проворно подпрыгнула, выхватила из огня кусок и сунула его в рот.

— Не знаю. Для Фрида этот ребенок не столько представитель новой расы, сколько черновой вариант. Ни мы, ни он сам не сможем угадать во что она превратится, что из заложенного пробудится и какие способности так и останутся глубоко внутри, — Джаф широко улыбнулся, — Каждый день будет разным, забудешь о скуке навсегда.

Да уж, потрясающе, ничего не скажешь.

Сложно, однако не взвалить на себя ещё и эту задачу не могу — девочка тоже житель этого мира, а моя работа защищать таких как она.

— Заберем её с собой, — решила я, — Пускай пока живет у Фрида. У Фрида же есть свой храм?

— Один есть, недостроенный.

— Эм-м… Тогда давай сначала к Лереасу, хочу с ним поговорить о том, что произошло с Фридом.

Джаф кивнул, ловко подхватил ребенка на руки и взлетел. Я же помедлила, оглянулась на горизонт, над которым сейчас вставало солнце.

Ещё бледные золотистые лучи потянулись навстречу мне, но им пока не хватало сил, чтобы наполнить светом густой лес и темное синее небо.

Это первый рассвет в моей новой жизни. День только начался, но дел уже выше головы.

И плевать. Если потребуется, мне есть у кого попросить помощи и это не означает мою слабость.

Наоборот, сейчас я сильна как никогда. Ведь я больше не одна.