Меч скользил в мокрой ладони. Холодные капли стучали по плечам. Вода стекала за шиворот.

Тяжело дыша, я запрокинула голову и посмотрела на небо. Серые тучи казались почти черными, сквозь них еле-еле пробивался бледный солнечный диск.

Ветер пригнал из сада первые опавшие листья, закружил их хороводом у моих сапог. Я села на корточки и поймала лист, ещё зеленый, но уже с золотистыми прожилками.

Осень пришла неожиданно. В Саите её не ждали, а если и ждали, то с последними теплыми лучами солнца, сыростью от выпадавшего по утрам незаметного дождика и с ковром багряных и золотых листьев. В столице Креита, в городе, где никогда не бывает морозов, очередная осень должна была стать такой и только такой.

Должна была. Но не стала. Солнце скрылось за тучами, и город погрузился в сумрак. Дождь шел четвертый день. Иногда вместе с потоками воды на землю обрушивались льдинки размером с серебряную монету. Горожане бегали по улицам, прикрывая головы, и шутили, что столицу через неделю попросту затопит. К счастью, количество забот мешало большинству сопоставить два и два и связать непрекращающийся ливень и смерть императрицы Креита.

Я опустилась на отсыревшую деревянную лавку и стала вытирать лезвие меча сухим плащом, вытащенным из сумки.

Легкая летняя рубашка липла к телу, отчего я то и дело замирала с подолом плаща в сжатой ладони, ежилась и поводила лопатками. Конечно, можно вернуться во дворец, но мне совсем не хочется туда возвращаться.

Наверное, это с непривычки, только в этих украшенных картинами стенах я задыхаюсь. Комнаты огромны, по коридорам можно неделями бродить, но всё одно — тесно, очень тесно. Жаль немного: по словам Фрида тут есть на что полюбоваться, особенно фарата заинтересовала галерея с портретами правителей прошлого. Для меня же прогулка по дворцу равносильна пытке, потому я сижу на улице до самой ночи. Увы, без Лориана я не могу выйти в город.

Когда мы с Лорианом прилетели в Саит, я думала, что задержусь здесь максимум на день-два. Хотела переписать свои права на трон и уехать. Однако вместо кабинета Главы совета прямо с порога я попала на спешно устроенные похороны.

Всё было по правилам — склеп, гроб, служитель богини Амриэль с молитвами… Вполне сгодилось бы для простой горожанки, но не для императрицы. Даже я знаю, что гроб, прежде чем опустить в склеп, в сопровождении стражников и родни возят по улицам столицы, приобщая народ к горю правителей и давая возможность людям проститься с умершим императором.

Хоронили не просто спешно, а наспех. В тот день возле гроба стояли двадцать человек. Советники, кто-то из дворян, да мы втроем. В тот день я жалела её, жалела совершенно незнакомую, но родную по крови женщину — от нее будто отмахнулись.

Мы с Фридом произнесли молитвы с легкой грустью. На лицах прочих оставались спокойствие и равнодушие. Лишь для Лориана смерть императрицы не прошла бесследно.

Маг замкнулся в себе. Даже не спрашивал о делегации из Аллаина (как рассказал мне Фрид, вампиры прилетали «удостовериться, что между Аллаином и Креитом по-прежнему мир»).

Лориан либо сидел в спальне, либо ходил по залам, превращая в ледяную статую каждого посмевшего выразить ему соболезнования. До похорон он представил меня и Фрида совету, приказал слугам подготовить нам комнаты и замолчал.

В итоге парень утратил контроль над магией и устроил вечный ливень.

Я вздохнула, сунула меч в ножны, плащ в сумку и встала.

Пора. Ни слуги, ни советники, ни тем более Лориан не заметят моего отсутствия, однако спокойно поспать на лавочке всё равно не дадут: Фрид притащит меня обратно во дворец в любом случае.

Через главный вход я не пошла. Вместо этого обогнула здание и скользнула в узкий коридор для прислуги. Сощурив глаза от яркого света, наощупь прошла несколько метров и остановилась.

С подбородка сорвалась дождевая капля и шлепнулась на алый ковер.

Я шагнула назад. Опустила взгляд на заляпанные грязью ботинки. Взглянула снова на ковер, затем на ботинки. Вздохнув, разулась, подхватила обувь и бросилась вверх по лестнице.

Молнией пробежав три мраморные лестницы и два коридора, я толкнула дверь плечом и ввалилась в свою спальню.

Комната встретила привычным беспорядком. Вчера я окончательно рассталась с иллюзией, что удастся быстро уехать из столицы и стала разбирать вещи. Часть их валялась на кровати, часть на полу, на столе до сих пор стоял поднос с пустыми тарелками, оставшийся с ужина.

Фрида же бардак нисколько не смущал. Парень смотрел как стучат о подоконник капли, изредка поднимал руку и касался стекла, словно пытался остановить бушующий за окном ливень.

— Что-то ты рано сегодня, — сказал Фрид, не оборачиваясь, — Неужели замерзла?

— Вот ещё, — я бросила ботинки и сумку в угол, плюхнулась на стул и с наслаждением потянулась.

Хорошо-то как! Сейчас бы поужинать, искупаться и завалиться спать. А уборка — завтра.

— Кстати, а ты чего тут делаешь? Дверью ошибся?

Лориан нашел мне и фарату комнаты, не просто расположенные стена к стене, но и соединенные общей дверью — то есть никому из нас не нужно выходить в коридор, чтобы попасть в спальню другого. Эта дверь не запиралась даже на ночь. Как-то незаметно несчастная дверь стала объектом постоянных шуток и споров.

Фарат повернулся, сложил руки на груди и посмотрел на меня. Окинул с ног до головы, задержал взгляд на обтянувшей тело рубашке, хмыкнул, поднял с ковра полотенце и бросил его мне.

— Не ошибся. Я пришел поговорить. Это, — парень указал на окно, — Пора прекращать.

— Я-то здесь причем? — пробурчала я, с полотенцем на голове прохаживаясь по спальне и глазами выискивая сухую одежду.

— Тебя он выслушает.

— С чего такая уверенность? — с трудом удержалась я от фырканья.

Чтобы отвлечься, вернулась к поискам одежды, вытащила из горы вещей за штанину белые узкие брюки и попыталась вспомнить откуда они появились в сумке.

— Аля, ты слушаешь?

— Честно? Нет, — я обернулась, показала фарату язык и забросила брюки на левое плечо, — Я считаю, что говорить с человеком в подобном состоянии бесполезно. И вообще нельзя лезть. Лориан не ребенок, он должен успокоиться сам.

Фрид подошел и протянул одну из моих новых рубашек.

— Сходи. Думаю, он захочет поговорить. Ведь ты не чужая для него.

Больше фарат ничего не сказал. Улыбнулся, махнул рукой на прощание и ушел к себе.

Какое-то время я смотрела на закрытую дверь, затем помотала головой и стала переодеваться.

Злиться не получалось. Фрид не указывал, это даже не была просьба!

Впрочем, странно другое: фарат как никто иной знает, насколько плохо я умею поддерживать тех, кому слова поддержки нужны словно воздух. Знает, и всё равно отправляет меня. Либо у самого не получилось (звучит невероятно), либо Лориан прямо сказал, что говорить будет лишь со мной.

Ну что такое я могу сказать, чего ещё никто не говорил?

Я поправила на поясе ножны с мечом, провела ладонью по влажным волосам, зачесывая их назад, и вышла в коридор.

Фрид прав — мага нужно навестить. Хотя бы для того, чтобы рассказать о правиле, которое мне привил Старейшина: в своем горе топись сам, но не топи в нем других.

По дворцу я передвигалась медленно, избегала встречи с советниками (глупо соваться к магам без защиты от чтения мыслей), подолгу застывала на лестницах, стараясь вспомнить дорогу.

На меня мало обращали внимание. Вечно суетящаяся прислуга проносилась мимо, дворяне тоже не замечали, редко кто из них останавливался и задумчиво смотрел мне вслед.

Уж лучше равнодушие, чем лесть и лицемерие. Во дворце я не первый день, и чем дольше тут нахожусь, тем чаще слышу шепот за спиной и замечаю вскользь брошенные взгляды. Похоже, дворяне начинают догадываться кто я.

Кабинет и спальня Лориана оказались заперты. Решив не дожидаться мага, я попробовала разговорить служанок. Провожать никто из девушек не согласился, зато одна, вероятно из новеньких, подробно описала, где и когда видела парня. И ведь даже не спросила зачем. Другие, из местных и ко всему привыкших, задали бы кучу вопросов, а на единственный мой вопрос всё равно бы не ответили.

Третья за вечер дверь поддалась легко. На секунду я задержалась на пороге, затем отвесила себе мысленный пинок и шагнула вперед.

Ветер свободно гулял по комнате, то вскидывал занавески до самого потолка, то утягивал их в темные провалы окон. Возле аккуратно застеленной кровати стояли комод и легкое плетеное кресло. На ровной поверхности едва умещались шкатулки, флаконы с духами, стопки потертых книг и склянки с лекарствами.

В стороне от массивных шкафов стоял камин. Лориан сидел на полу, поджав под себя ноги, и смотрел в огонь.

Не таясь, я подошла и села рядом. В лицо дохнуло жаром. Я подтянула колени к подбородку, покосилась на мага.

Голубые глаза покраснели от недосыпа, золотые пряди разметались по плечам, иногда они падали на лоб, и парень поднимал руку, чтобы убрать их.

Мы молчали. В тишине выл ветер и потрескивали поленья.

Впервые в жизни я не хотела куда-то бежать и что-то делать. И говорить что-то уже не хотела.

Может, потому что никак не могла подобрать слова? Или потому, что слова были лишними?

Когда я открыла глаза, Лориан по-прежнему сидел слева от меня, однако сейчас в руках парень держал вскрытые конверты.

Так же молча маг бросал в камин письма. Не пытаясь помешать, я наблюдала как пламя прожигает бумагу, как обугливаются белые края.

— И зачем?

— Чтобы не достались не тем людям, — голос Лориана звучал глухо.

Я потянулась, выхватила письмо наугад из стопки, пробежалась глазами по строчкам.

Страницы пожелтели, буквы скачут по строкам… Внутри эхо прошлого, отголоски памяти. Если прочту, смогу понять её.

А надо ли?

Я провела пальцем по бумаге. Чувствую ли что-нибудь? Что-нибудь кроме равнодушия?

Жалость. Легкую грусть. Пустоту?..

Почему мне всё равно?

На мгновение я вспомнила женщину, стоявшую возле гроба в тот день. Кем она была ей? Вроде близкой подругой, не помню точно. Она стояла молча. Из её глаз крупными каплями текли слезы.

Я зажмурилась, глубоко вздохнула.

Нет.

Не могу.

Не получается.

Лориан сгреб в кучу письма и швырнул в огонь. Сначала он опал, словно придавленный весом конвертов, затем разросся и потянул к нам багряные языки.

Маг нахмурился, цыкнул и пламя послушно уползло в границы камина. Лишь на полу остался еле заметный след, словно от черной когтистой лапы.

— Что это было? — шепотом спросила я.

— Подслушивают. Меня другое волнует, — Лориан оглянулся на пустые провалы окон, за которыми бушевал дождь, — Четвертый день. Кто хотел, тот сделал выводы.

— Ты о чем?

— Тихо.

Он начертил поверх угольного следа руну. Прислушался. Затем выдохнул, убрал с лица пряди.

— Силу мага можно определить по тому, сколько он способен удерживать созданное заклинание. Дождь я не вызывал осознанно. К тому же вода — не основная моя стихия. И какой следует вывод?

— Что ты очень сильный маг?

— Иначе быть не могло, ведь я из рода Неал. Вывод другой — раз дождь лил без остановок четыре дня, а сейчас стал затихать, значит мои силы на исходе.

— А он затихает? — усомнилась я и посмотрела на ближайшее ко мне окно.

Капли стучали всё так же, однако ветер перестал выть, да и стук выровнялся, стал четче — теперь он как барабанная дробь, правда неровная, рваная.

Похоже, маг прав. Дождь закончится в течение этого часа.

Кстати, который уже час?

— Полночь. Не смотри на меня так! Больше не буду. И подарю вам амулеты от чтения мыслей.

— Я это не забуду, — пригрозила я и рывком усадила обратно попытавшегося встать парня, — Куда собрался? Сегодня ты здесь ночуешь.

— Правда? Может, всё же я пойду к себе?

Хотя больше я не настаивала, он решил остаться. Наверное, понял, что далеко не уйдет в таком состоянии. Парень аккуратно убрал тетради, улегся на пол и положил под голову правую руку.

— Тоже остаешься?

— Да. Просто посижу рядом.

Лориан кивнул, повернул лицо к огню и закрыл глаза. Видимо, искр, которые легко мог бы подхватить ветер и уронить на ковер, а то и на него самого, маг не боялся.

Я потянулась и замерла. Показалось? Или нет?

На миг, всего на миг я увидела над спящим парнем что-то черное, похожее на дымное облако.

Не особо задумываясь, коснулась черноты ладонью.

На коже не осталось и следа, облако же исчезло.

Этой ночью я действительно не собиралась спать, но почему-то заснула быстро, почти мгновенно.

Сон мне не запомнился. Только проснувшись, я заметила, что мои щеки были мокрыми от слез.

Шторы закрыли ещё на рассвете, однако упрямый солнечный луч всё равно пробрался внутрь. Золотой нитью он разделил комнату на неравные половины — светлую и темную.

На светлой луч явно чувствовал себя полноправным хозяином. Скользил по столу, обходил не интересовавшие его стопки бумаг, разбивался, налетая на грани стеклянной чернильницы, и еле заметными точками прыгал по стенам и потолку.

На темной же ему было неуютно. Луч увязал в полумраке, истончался, отскакивал к окну, будто в испуге и всё начиналось сначала.

Я зевнула и покосилась на Лориана. На закатанных рукавах белой рубашки капли чернил, волосы убраны в аккуратный пучок, хотя несколько прядей всё равно падают на лицо. Парень хмурится, сравнивая подписи на двух документах.

Вот как он умудряется, проспав всего несколько часов, не только быть бодрым, но и работать?

Со стороны выглядит работа так, словно сил она не отнимает вообще. Лориан пробегает глазами очередной лист, ставит размашистую подпись и убирает его в стопку на край стола.

Несколько раз парень замирал, водил кончиком пера по губам, затем дополнял уже написанное, минуты три держал лист в руке, словно хотел отнести кому-то, после чего медленно качал головой и складывал его на другой край.

Пока маг работал, я болтала ногами, сидя на стуле в дальнем углу кабинета, и изнывала от скуки. Фрид умчался в город, меня же не выпустили из дворца. До совершеннолетия Лориана здесь всем будут заправлять советники, а они разрешили мне выходить за ворота либо с охраной, либо с Лорианом. Советники в один голос заявили, что лорд Неал «вполне способен» защитить меня.

Я сама себе удивилась, когда не стала спорить. Они правы — я действительно не смогу ничего сделать, если кто-то нападет. И это ещё одна причина почему мне нужно скорее бежать отсюда.

Городом правят маги. Я тут лишняя.

Не представляю, каково живется в Саите обычным людям без способностей. Возможно, они скупают связками амулеты от чтения мыслей, избегают магов, в тайне боятся их и презирают себя за свой страх. Быть может некоторые даже опасаются лишний раз выходить из домов…

Но как всё-таки тяжело сидеть в четырех стенах! Особенно когда на улице отличная погода. Дождь прекратился ночью, а утром ветер угнал прочь грозовые тучи и солнце вернулось в Саит. Наверное, поэтому перед дворцом такая толпа. Кажется, будто горожане разом бросили дела и вышли насладиться последними солнечными днями.

Я встала, завела руки за спину и прошлась по кабинету.

Три широких шага до стола, ещё шаг до окна, шесть шагов до полупустого стеллажа, полки которого не так давно были уставлены книгами. Сейчас большая часть их на полу. Неровные стопки высотой в метр-полтора качались, когда я проходила мимо.

Помимо стула, стеллажа, стола и кресла возле него, в комнате также есть мягкое кресло и небольшая банкетка у двери. И кресло, и банкетка завалены бумагами. Картину довершали брошенное поверх документов пальто, у ножек кресла пара мужских ботинок, да шорох под моими сапогами скомканных листов. Кабинет пах затхлостью редко проветриваемого помещения.

Стрелки часов ползли со скоростью телеги без колес. Скрипело перо, тихо вздыхал Лориан, когда на белоснежном рукаве появлялось очередное чернильное пятно, шуршала бумага. Я сходила в свою комнату, убрала разбросанные вещи, почистила обувь, полистала наугад схваченную книгу с полки. Чтение не захватило, и я возвратилась в кабинет.

Вновь прошлась от окна к стене, подняла три скомканных листа, уселась на стул и долго их ровняла. Минут пять пыталась что-нибудь прочесть, ещё двадцать понять хоть пару строк. Вместо понимания пришла идея. Я попросила ножницы и принялась за дело.

И так увлеклась, что не заметила появления в комнате гостей.

Почувствовав на себе чужой взгляд, я подняла голову. Женщина в темно-синем платье сидела в кресле справа от стола, помешивала ложкой чай в крохотной чашке и смотрела на меня. Лориан стоял у окна и старательно делал вид, что никакой гостьи тут нет.

— Можно посмотреть? — спросила незнакомка.

Я, стараясь скрыть нервозность, сунула ножницы в карман, подошла и положила на протянутую ладонь сложенный из бумаги цветок. Пока гостья его разглядывала, Лориан обернулся и представил нас друг другу.

— Аля, это леди Сильвана Адела Неал, Глава рода Неал. Леди Сильвана, позвольте представить Вам принцессу империи Креит Алианору Аделис Креасс.

Что там говорил Лориан об этих дурацких правилах? По статусу я выше, но она старше, поэтому я должна поклониться ей чуть ниже, чем обычно. Обычный же поклон больше кивок напоминает. Правда, вряд ли леди Сильвана обрадуется, если её снова ткнут в возраст…

Этикет, чтоб его! Если хочешь быть вежливым, просто поздороваться нельзя.

Я забрала цветок, попыталась улыбнуться и вместо поклона кивнула. Женщина вскинула темные брови, покосилась на вновь отвернувшегося Лориана, затем улыбнулась и сказала:

— Цветы из бумаги? Интересно. Впервые вижу такое. Где ты научилась этому?

— В Маргана’аре. Это было особой частью моих тренировок.

Старейшина только меня заставлял складывать из бумаги цветы и фигурки животных, ведь считал, что занятие тренирует усидчивость и учит быть терпеливым. И с чего он взял, что это мне нужно?

Так, стоп. Леди Сильвана — Глава рода Неал, да? Получается, она — мать Лориана и моя тетя? Да уж, родни с каждым днем всё больше и больше.

Я мяла в руках бумажный цветок и исподтишка разглядывала родственницу.

На вид ей не больше сорока. Серые глаза глубоко посажены, лицо вытянутое, с острым подбородком и высоким лбом. Темно-русые волосы собраны на затылке, украшений нет, не считая обручального кольца. Сама она худощавая, с безупречной осанкой.

У Лориана с матерью внешнего сходства меньше, чем у меня с Фридом.

— Я не отвлеку вас надолго, — леди отпила глоток, поставила чашку и развернулась ко мне, — Помнится, пару дней назад вы рассказывали как спускались в подземные города эльфов и забрали оттуда тела погибших имперцев.

— Да, такое было.

И перед рассказом мы трое долго ругались у дверей малого зала. В итоге я рассказала очень укороченную версию нашего с Фридом похода, не упоминая о вампирах, Аманде и помощи духа императора.

— Я хотела бы забрать их. Прямо сейчас.

К чему такая спешка? Естественно, спрашивать я ничего не стала, молча ушла и вернулась минут через десять с сумкой на плече. Отсчитала кристаллы, высыпала их в узкую белую ладонь и сверху положила флакон с проявляющим заклинанием.

— Вы похороните тела сегодня?

— Да, — леди медленно встала, оправила платье, — Я могла бы и раньше прийти, но подумала, что лучшего дня для похорон не предвидится. Неужели Лориан тоже забыл о празднике? Что же вы? Хоть в город сходите, погуляйте. А то вдруг снова ливень будет?

Лориан отвел взгляд. Я закрыла за леди дверь, взъерошила волосы и без церемоний плюхнулась в освободившееся кресло. Закинула ногу на ногу, дернула мага за рукав и спросила:

— Так что за праздник-то?

И почему я о нем ничего не знаю?

…

В честь какого бога будет праздник, если его называют отличным днем для похорон? Именно поэтому я ничего не знала о предстоящем торжестве. А ещё потому, что отмечают этот день только в Саите, с чем связана какая-то древняя-древняя легенда, но Лориан её не вспомнил.

Дворец остался за нашими спинами, впереди расстилалась мощенная белой брусчаткой площадь, по обеим сторонам которой стояли дома дворян и местных богачей. Лориан щурился на солнце, размахивал повешенным на сгиб локтя пальто, и рассказывал о достопримечательностях Саита.

Как и многие люди, всю жизнь прожившие в столице, парень знал свой город едва ли лучше меня. Лориан мог часами описывать на что похож Саит с высоты, но впал в ступор, когда я попросила показать мне самые посещаемые приезжими места.

Оказалось, что таких всего три. Статуя императора Валта Илдоса (он же «Победитель драконов»), главный храм богини Лии (туда я точно не рвусь) и площадь возле храма Амриэль, куда мы идем.

От посещения храма я, конечно же, отказалась и Лориан вместо него обещал меня сводить в парк.

— Стой, стой! — воскликнула я и вцепилась в руку Лориана, — Ты видел это?

— Мы уже который раз останавливаемся! — сказал маг, повернулся в ту сторону куда я указывала и вздохнул, — Там никого нет.

За пятнадцать минут ходьбы семь раз я замечала темный силуэт, неотступно следовавший за нами. Перестать обращать внимание я не могла никак, поэтому то и дело останавливала Лориана и показывала в темноту переулка, где уже, естественно, никого не было.

— Считаешь, что я вру?

— Нет, просто… — парень провел ладонью по лбу, покачал головой, — Город огромный, людей на улицах полно. Мало ли кто мог заинтересоваться нами?

— И поэтому решил проследить? Из праздного любопытства?

Ответить маг не успел. Вернее, сказать-то сказал, но его голос тут же заглушил шум толпы.

Я привстала на носочки, вытянула шею. Впереди маячило темное пятно похожее на угольную точку. Чтобы до него добраться придется пропустить всю толпу. Даже если каждый задержится там на минуту, наша очередь всё равно подойдет к завтрашнему утру.

— Нам точно сюда? — протянула я, хмурясь и переступая с носка на пятку, — Может лучше в парк, а?

— Парк подождет, — Лориан, что-то увидев, кивнул и потянул меня за собой, — Идем.

Мы обогнули толпу и пошли вдоль неё. Люди стояли несколько неровной шеренгой, шумно переговаривались, косились на нас с нескрываемым подозрением — а вдруг влезем без очереди? Лориан словно нарочно шагал медленно, я послушно шла за его спиной лишь потому, что до сих пор не знала куда нужно идти.

Угольная точка превратилась в двухэтажный каменный дом. На фасаде виднелась крупная табличка, однако рассмотреть её я пока не могла — уж слишком она далеко. Зато быстро выхватила взглядом знакомую фигуру.

— Что-то вы долго, — сказал Фрид, когда мы поравнялись с ним.

Лориан коротко взмахнул ладонью в воздухе. Я успела увидеть тонкие нити заклинания, и толпа разом замолчала. Гвалт прекратился, люди продолжали говорить, но уже беззвучно.

— Теперь можно разговаривать. Не подслушают.

— Замечательно. Тогда может кто-нибудь мне расскажет на кой мы тут торчим?

— Сегодняшний праздник особенный, — тихо заговорил Фрид, — В этот день Амриэль подарила дворянскому роду Креасс артефакт, с помощью которого каждый желающий мог узнать свое будущее. Тогдашний Глава рода побоялся хранить артефакт в своем доме и отнес его в храм, разрешив получать предсказания всем жителям Креита, но только раз в год.

Узнать будущее? Заманчиво. Однако не поверю, что предсказание достанется бесплатно.

— Да, ты права. Нужно заплатить.

— Чем? Серебром?

— Необязательно. Человек может отдать любую дорогую ему вещь. Чем сильнее он не хочет расставаться с этим предметом, тем лучше предсказание получит. К примеру, если отдаст вещь, безразличную ему, либо ничего не получит, либо получит «будущее» в духе «завтра пойдет дождь». Поэтому советую хорошо подумать об оплате.

Оплата… Из вещей мне разве что меч жалко отдавать. Но его я точно не отдам. Тогда что?

Наконец толпа подтолкнула нас к ступеням храма, у которых под присмотром двоих рослых мужчин в чернильно-черных одеждах стоял длинный ящик из темного дерева. Больше всего он напоминал гроб. Я вспомнила похороны леди Хелены и с трудом заставила себя успокоиться.

Странный артефакт одним своим простецким видом внушал ужас. Внутри всё холодело, колени дрожали. Гладкая поверхность отполированных досок притягивала взгляд, цепляла его и приковывала, не желая отпускать.

— Не переживай, — Фрид улыбнулся мне уголками губ и шепотом сказал, — Просто смотри, что делаю я.

Парень сунул руку в карман и достал медный браслет с россыпью голубых кристаллов похожих на крупицы льда. Браслет был такой крохотный, что едва налез бы на мое запястье.

Фрид даже не взглянул на украшение. Поднял крышку ящика, молча бросил внутрь браслет. Протянул руку и поймал тонкую полоску бумаги, выпавшую из прорези в боку артефакта. Секунду спустя на ладонь упала вторая записка.

Толпа зашумела. Храмовник вскинул брови, посмотрел на ящик, словно гадал, с насколько важной вещью только что расстался навсегда этот странный тип.

— Моя очередь! — воскликнул Лориан и ловко проскочил мимо меня.

Из-за круговерти мыслей и чувств я даже возмущаться не стала. Лишь подняла глаза и посмотрела на Фрида.

Он стоял чуть в стороне, дожидаясь нас, и молчал. Его лицо не выражало ничего. Кулак с записками парень сжимал так сильно, что кожа побелела.

Вскоре и Лориан шагнул влево, освобождая место возле артефакта. Я склонилась над ним, приподняла крышку. И что я должна отдать? Может, кинжал? И кинжалы, и меч были выкованы в Маргана’аре из особой стали, другой такой же нет и не будет.

Зажмурившись, я разжала пальцы и уронила внутрь ящика кинжал. Артефакт помолчал, будто в раздумьях и всё-таки выплюнул узкую бумажку.

Нет, читать сейчас не буду! Впрочем, прежде чем спрятать предсказание, я успела заметить, что мое будущее заключено в предложение длиной в четыре слова.

Солнечные лучи слепили, сплошным потоком света заливали парк. Ровными рядами росли деревья, самое высокое из которых верхушкой могло коснуться третьего этажа. На ветру зеленые листья переворачивались, показывая серебряную сторону, попадали под лучи и в этот миг казалось, что в парке идет серебряный дождь.

Люди бродили туда-сюда, наслаждались по-летнему теплым днем. Воздух звенел от голосов.

Мы сидели на бортике фонтана плечом к плечу — я посередине, Фрид справа от меня, Лориан слева. Прохожие не обращали на нас внимание, правда изредка подбегали дети и со смехом пытались сунуть в воду руки. Тогда кто-нибудь из нас отодвигался, прятал записку с предсказанием и ждал пока за детьми придут родители. Те сначала разглядывали нашу троицу издали, затем подбегали и оттаскивали малышню от фонтана. Уж не знаю, что именно их так пугало — лежащий на моих коленях меч или наши мрачные лица.

Я снова развернула записку и прочла предсказание, чей смысл не доходил до меня даже после сотого прочтения. Больше всего раздражала уверенность, с которой звучали в голове эти четыре слова — «Ты повторишь судьбу Дарела». Будто всё уже предрешено и ничего не изменить.

Но это ладно. А вот кто такой Дарел? Имя знакомое, только где оно мне встречалось? Чутье подсказывало, что спрашивать у Лориана или Фрида нельзя, это может обернуться проблемами в будущем. Похоже, придется искать информацию самой.

— Ну? — Лориан повернулся, махнул рукой с зажатым в ней предсказанием, — Кто похвастается хорошими новостями?

Маг улыбался. От прежней мрачности не осталось и следа.

— Я не совсем уверена, что моя «новость» хорошая, — протянула я, пряча записку, — Лучше Фрида спроси. Может, ему больше повезло. Кстати, Фрид, а что ты отдал за предсказание?

— Браслет младшей сестры. Последнее, что связывало меня с домом. Впрочем, хранить его было больнее, чем потерять. Пророчества принесут больше пользы. Хотя одно точно несчастливое, другое вообще непонятное… Вот, послушайте.

Парень не успел прочесть и слова, когда я почувствовала на себе чей-то взгляд и вскочила. Щурясь на солнце, огляделась. Тень увидела меня, дернулась и поспешно скрылась за деревом.

Ну кто так прячется? Вряд ли из дворца прислали такого бездаря. Значит, это какая-нибудь девица, увязавшаяся за Фридом или за Лорианом. Пойти дать пинка в нужном направлении, что ли? Если хочет познакомиться, пускай идет и знакомится, а не по кустам прячется.

А если это вор, польстившийся на мое оружие? Хм… С вором, который так бездарно выслеживает жертву, я разберусь и без магии.

— Ждите меня здесь, — сказала я, пристегнула ножны к поясу и помчалась к дереву.

За ним, конечно же, никого не было, зато кованый забор в этом месте расширялся. Хмыкнув, я вышла из парка.

Пробежала по улице, крутя головой по сторонам. Ощущение направленного в спину взгляда исчезло.

Неужели спугнула?

Я перешла на шаг, ладонь положила на рукоять меча и пошла вдоль домов. Если попадался переулок, сворачивала туда и пряталась у стены. Выжидала минуты три, затем выходила на улицу.

Вскоре прямая улица закончилась развилкой, потом был поворот и ещё один… Когда я остановилась и, оттягивая воротник рубашки, огляделась, поняла, что окончательно заблудилась.

Дорога вывела меня на детскую площадку. Пара лавочек, на толстой ветке дерева веревочные качели, дома стоят полукругом. Дверей нет, окон тоже, выходов отсюда два — тот, откуда я пришла, и другой, наполовину скрытый плющом. Видимо, пользовались им нечасто.

Ладно, здесь делать нечего. Я пошла обратно и на полпути услышала в тишине звук шагов.

Всё произошло молниеносно. Человек не успел удивиться, как оказался прижат к стене. Я стояла напротив, сжимала рукоять меча, чье острие направлено в живот незнакомца, и старалась не выдать как сильно удивилась сама.

Нет, я ещё на тренировках заметила, что стала быстрее, но не задумывалась насколько.

— И почему ты следил за нами? — сказала я и чуть поменяла положение меча, словно готовилась к удару. Этот трюк в свое время напугал не одного воришку, однако на моего преследователя не подействовал никак.

— А ты поверишь мне на слово? — с легкой насмешкой ответил он.

— Зависит от того, что именно ты скажешь.

— Ну тогда лучше помолчу. Всё равно не поверишь, чего попусту воздух сотрясать?

Может, отпустить его? Вразумительного ответа на вопрос походу не дождусь, так что смысла нет здесь торчать. Только время зря потрачу.

Я шагнула назад, отвела клинок. Махнула свободной рукой — мол, иди, никто тебя не держит, но незнакомец с места не сдвинулся.

Теперь нас разделяли не полметра, а два с половиной. Расстояние вполне достаточное как для внезапной атаки, так и для того, чтобы рассмотреть друг друга.

На вид ему лет двадцать. Высокий, выше меня на целых две головы. На вытянутом худом лице особенно выделялись длинный прямой нос и большие черные глаза. Из-за спадающих на плечи темных волос, худобы, которую подчеркивает мешковатая, явно не по размеру, одежда и меловой бледности парень походил на вампира.

— Повторю свой вопрос: зачем ты следил за нами? — хмурясь, сказала я.

— Честно отвечать?

Он издевается, что ли?!

— Честно. И без шуток.

— Потому что хотел выманить тебя из парка. Эй, за меч хвататься необязательно! Они же предупреждали… — парень вздохнул, тронул ногтем лезвие у горла, — Убери эту острую железяку, умоляю. Впрочем, если не веришь, можешь попробовать ударить. Удара хватит, чтобы убить. Любого, но только не меня.

— Почему?

— О, всё просто — потому что я уже мертв.

Парень замолчал, оглядел меня и цокнул языком:

— Ты на ногах. И даже не бледнеешь. Жаль, очень жаль.

— А ты ждал обморока? — съехидничала я, убирая меч.

Ладони дрожали. Чтоб не выдать себя, я спрятала руки в карманы.

Такими словами не разбрасываются. И маги, и люди шутить о собственной смерти не стали бы, слишком боятся её.

Кто он такой?

— Ждал. Обычно те, кто больше всех храбрятся, самые трусливые. Ну ладно. Вижу, ты готова меня выслушать. Отлично. Но для начала представлюсь, — парень улыбнулся, изящно поклонился, — Я — помощник богини Амриэль. На данный момент единственный.

— Звать-то тебя как?

— У меня много имен. Хочешь, придумай ещё одно. Если потом понадоблюсь, сможешь позвать.

Подбирая имя, я отвлеклась от невеселых мыслей о том, чем именно помогает этот странный тип богине смерти.

— Любое ведь подойдет? Тогда буду называть тебя Джаф.

— Интересно… Я же правильно понимаю — имя непростое?

— Так звали воина, жившего во времена первой войны с вампирами. Легенда рассказывала, что богиня Эгва никогда не отказывалась от вызовов, хотя часто убивала смельчаков. Она билась со многими. Никому не удавалось ранить её. Никому, кроме Джафа. На дуэли его клинок рассек лицо богини. За это воин поплатился головой, однако свое имя он обессмертил. А на статуях по сей день Эгву изображают с этим шрамом.

— И всё-таки почему именно Джаф?

Я взлохматила волосы на затылке, пожала плечами:

— Похож, наверное. В легенде упоминалось, что он тоже был тощий и черноволосый. А если серьезно… Потому что Джаф был обычным с виду, однако смог ранить саму богиню войны.

Никто не воспринимал его всерьез. Даже Эгва. В этом и была их ошибка. Их, но не моя.

— Так что ты хотел рассказать?

Парень вновь улыбнулся и подал мне руку:

— Пойдем. Разговор предстоит долгий.

Стараясь скрыть удивление, я послушно сделала шаг вперед и позволила ему положить мою ладонь на сгиб локтя. Даже через плотную ткань меня обжег холод кожи.

Мы довольно быстро вышли на какую-то площадь. Я окончательно запуталась и не пыталась разобраться где нахожусь сейчас. Джаф шел справа, запрокинув голову и подставляя бледное лицо солнечным лучам. Люди спешно убирались с дороги, иногда застывали в растерянности и оглядывались. Не удивлюсь, если никто нас не видел.

Парень молчал, словно подбирая слова, иногда косился на то исчезающую, то появляющуюся глефу, которую держал в правой руке. Когда глефа опять пропала, Джаф заговорил:

— Знаешь, что такое душа? У каждого бога свой ответ на этот вопрос. Возможно, ты вспомнишь легенду как Лия разбила свет и дала его осколки людям, которые они прозвали душами. Или что у первого человека душа появилась благодаря богу искусства, который наделил его даром создавать нечто новое и вместе с этим даром люди получили души. Только вот душа появилась у вас не из-за помощи богов. Разве кто-то из них способен подарить своим созданиям бессмертие?

— То есть душа — бессмертна?

— И да, и нет. Да — потому что дается не богами, и боги не имеют власти над ней. Нет — потому что у души можно отнять бессмертие. Сделать так, что человек навсегда останется во владениях моей богини и не вернется в мир живых.

— Как такое возможно? Убить дважды? И тело, и душу… — я покачала головой, — Кто способен на это?

— Вы сами. Человек рождается, получает свой кусочек вечности и может либо бережно хранить его, либо смешать с грязью, своими поступками расколоть на части.

— И что надо делать, чтобы расколоть её?

— Убить, например, — Джаф усмехнулся и покосился на меня, — У того, кто много убивал, не только руки по локоть в крови, но и от души остались лишь осколки.

— Конечно, интересно, только причем здесь я? — спросила я, старательно скрывая дрожь в голосе.

— Притом, что нельзя одновременно быть и живым, и мертвым. Нельзя, однако некоторые ухитряются. Раньше всё было нормально, люди (да и нелюди тоже) не понимали, что умирают. Так сделала Амриэль, чтобы облегчить душам переход и, честно говоря, упростить себе работу. А в последнее время стали появляться люди, способные разрушить это равновесие. Из-за них всё чаще душа осознает свою смерть и попросту отказывается умирать. Мне приходится вмешиваться и давать таким «неправильным мертвым» пинка в нужном направлении.

— Значит, я одна из этих людей? А сколько нас всего?

— Двое, — Джаф поморщился, — Ты и ещё один тип. Он — мертвец, отчаянно цепляющийся за жизнь. Ты — живая, с рождения связанная с миром мертвых. Амриэль считает, что будут и другие. Поэтому не спешит убивать вас, а рассчитывает использовать в своих целях.

— И тебя приставили за нами наблюдать?

— Вроде того. От вас одна головная боль. Ни ты, ни он не сидите на месте. Этот тип ни дня прожить не может, не влипнув в историю, — парень вздохнул, закрыл лоб ладонью, — Ты по сравнению с ним тихоня.

— Да уж, — рассеянно отозвалась я. Мысли сейчас занимало другое, — Получается, случись чего, я могу позвать тебя?

— Не рассчитывай, что появлюсь сразу, — он улыбнулся и щелкнул по кончику моего носа, — Сначала постарайся убедить меня, что я действительно нужен.

— И как это сделать? — нахмурилась я, изо всех сил удерживаясь, чтоб не тянуться к носу. После прикосновения Джафа кожа онемела.

— Буду нужен — разберешься.

Я цеплялась за руку парня, шла, не видя ничего и чувствовала, как мозг завязывается в узел.

Это невыносимо! Эй, там, наверху! Прекратите засыпать меня загадками! Лучше дайте ответы.

Хотя ответ на один вопрос я узнать могу и сама. Думаю, от Джафа как от помощника Амриэль скрывать предсказание не имеет смысла.

— Раз ты уже здесь, помоги с расшифровкой, — сказала я, вытащила записку и протянула её парню.

Он мельком взглянул на размашистую черную строчку, хмыкнул и спросил:

— Ну и что тебе не понятно? Уроки истории в детстве прогуливала?

Я не выдержала, пихнула его локтем в бок и поморщилась, когда знакомый холод охватил руку. Джаф рассмеялся. Должно быть выглядел мой поступок очень глупо. И как я забыла, что мертвые не чувствуют боли?

— Давай договоримся. Я расскажу про Дарела, но пояснять ничего не буду.

— Почему это?

Парень посмотрел на небо, затем склонился ко мне и шепнул на ухо:

— Накажут.

— А тому, другому, ты тоже ничего не объясняешь?

— Он обо мне не знает. Вернее, знает, но мы не знакомы. Я приглядываю за ним со стороны. В отличие от тебя ему не нужны ответы. Он и так всё знает. Наверное, тяжело жить, когда владеешь всеми знаниями в мире…

— Разве такое возможно?

— Амриэль говорит, что возможно. Сам я не проверял, хотя очень интересно. Если не забуду, покопаюсь в его голове на досуге. Так мы договорились?

— Да.

— Отлично. В общем, Дарел из твоего предсказания — это Дарел Алес Креасс. Его ещё Проклятым императором называют. Вспомнила?

Я застонала и хлопнула себя по лбу.

Ну конечно же! Из-за Дарела империя лишилась целого города. Император предал свой народ и отдал город вампирам вместе с жителями.

— Погоди, что богиня имела в виду под «повторишь его судьбу»? Что я предам Креит?! — дыхания не хватало, однако я продолжала говорить, — Но как? Я ведь не собираюсь править. И становиться предательницей тоже не собираюсь!

Джаф улыбнулся, не споря, и спокойно сказал:

— Амриэль увидела твой выбор. Ты предашь Креит. Не сейчас, не скоро. Конечно, другой вариант будет, однако ты выберешь предательство.

Не знаю, сколько времени мы ходили по улицам в полной тишине. Я смотрела под ноги и молчала.

Вопросы исчезли. Остался один: неужели я способна на такое?

Нет! Никто не сможет заставить меня так поступить! Ни боги, ни обстоятельства — никто на свете!

Джаф сказал, что будет ещё один вариант. Выберу его. Лучше умереть, чем жить предателем.

Я не оглядывалась, поэтому очень удивилась, когда впереди показались знакомые ворота и серебряные деревья.

— Пришли, — сказал Джаф и отошел на шаг, — Увы, смерть не освобождает от работы. Мне пора.

Он развернулся и зашагал прочь от парка, не прощаясь.

Разговор вымотал, от усталости я едва стояла и даже была рада, что мы расходимся. Однако всё же поддалась порыву, бросилась за парнем и поймала его за руку, удерживая на месте.

— Ты чего? — Джаф обернулся, вскинул брови, но вырываться не стал.

Если бы я сама знала! Только сказать так нельзя, нужно придумать что-то другое и побыстрее.

— Да вот спросить хотела… — я замялась, придумывая ответ, — Предсказание это… Его же нельзя просто выбросить? Что с ним делать?

— Сжечь можно.

— А если хочу сохранить?

Джаф усмехнулся, посмотрел на меня будто видел впервые и сделал шаг вперед.

— Так и быть. Покажу.

Он подошел почти вплотную. Я зажмурилась, чувствуя как его дыхание обжигает холодом щеки и лоб. Цепочка медальона натянулась. Даже среди шума толпы я услышала щелчок.

— Давай записку. Всё, готово. Надеюсь, видела, как я открывал крышку?

Я промолчала. Впрочем, никто не требовал ответ. Взгляд парня метался от медальона к моим глазам и обратно. Наконец Джаф отвернулся, резко выдохнул и тихо, почти шепотом сказал:

— Поступок Дарела смогли понять не все. А вообще… Поменьше думай о предсказании. Знание будущего ещё никому не облегчало жизнь.

Прежде чем вернуться в парк, я долго смотрела как парень уходит в сторону храмовой площади.

Интересно, он знал, что я умею открывать медальон?

…

Поздним вечером мы собрались в моей комнате чтобы, как выразился Лориан, «обсудить новости». Уж не знаю что за предсказание парень получил, однако оно не на шутку взбудоражило его. Лориан с сосредоточенным лицом полдня бегал по дворцу, пачками таскал бумаги из кабинета в кабинет и даже посетил совет лордов. Именно оттуда маг примчался десять минут назад с ворохом важных новостей и стал всё рассказывать нам прямо с порога.

Я зевнула, поспешно прикрыла рот ладонью и оглянулась. Вроде никто не заметил. Лориан по-прежнему мерил шагами комнату, не переставая говорить, как раз ко мне он повернулся спиной. Фрид лежал на ковре и смотрел в полоток. Похоже, болтовня Лориана мало его интересовала.

Новости, несомненно, важные, но я ничего не могла с собой поделать. Предсказания, прогулка по Саиту, встреча с Джафом — день был долгий и довольно безрадостный. Глаза слипались, тело ныло, будто я сутки бежала без остановок.

Пытаясь бороться с сонливостью, я ещё до прихода мага постаралась максимально неудобно сесть. Для этого пришлось перебраться с кровати на стул, поджать под себя ноги и откинуться на спину. Теперь, если усну, потеряю равновесие и упаду. Вдобавок ко всему меня знобило, однако я предусмотрительно не стала укутываться в одеяло, понимая, что тогда точно вырублюсь.

— Аля!

Я подняла глаза. Маг стоял напротив меня, сложив руки на груди, и хмурил светлые брови.

— Ты меня слушаешь? О тебе говорю, между прочим!

— Да-а? — протянула я, зевая и уже не пытаясь прикрыть рот, — А можно короче? К сути, скажем так.

— К сути? Что ж, слушай. Через два дня советники устроят бал в честь дня рождения наследницы. И в честь моего совершеннолетия, конечно. Правда, главная причина — твой день рождения, на котором тебя представят дворянам как наследницу и… Нет, пока не время говорить об этом.

— То есть у меня день рождения? А ты тут причем?

— Боги! Да проснись же! — парень выругался и постучал костяшками пальцев по моему лбу, — Мы родились в один день. Только я старше ровно на два года.

— У нас один день рождения на двоих? Забавно, — рассмеялась я.

Фрид подошел к нам, внимательно посмотрел на что-то надо мной.

— Видишь?

Маг прищурился, затем кивнул.

— Да.

— Исправить можешь?

— Увы. Пусть я и светлый маг, лечить могу только тело.

— Тогда придется справляться самому.

Фрид перенес меня на кровать, посадил рядом и, на секунду замешкавшись, приобнял за плечи.

— Это может быть заклинание? — спросил он.

— Запросто. Напомни, какому идиоту я говорил, что отпускать её одну бродить по городу опасно?

Фарат не ответил. Провел ладонью по волосам, убрал за ухо прядь. И отвернулся, чтобы не столкнуться ненароком с моим недоуменным взглядом.

— Ладно, про день рождения всё понятно. Только с чего такая суматоха? Из-за того, что этикет плохо знаю? Или из-за того, что должна что-то тебе подарить? — несколько рассеянно сказала я.

Спать хотелось по-прежнему, однако озноб уже пропал. Вероятно, Фрид использовал магию, чтобы привести меня в чувство. На мгновение я прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Желания съязвить или отодвинуться нет. И неудивительно. Лориана так близко я не подпустила бы.

— С этикетом разберемся. Основам научиться можно за два дня, — отозвался маг, глядя как я забираюсь на кровать с ногами, приваливаюсь к боку Фрида и зеваю, — А насчет подарка… Мне ничего не нужно кроме этого.

Парень бросил какой-то предмет, блеснувший в тусклом свете магического огня. Поймав, я раскрыла ладонь и хмыкнула.

Кольцо. Судя по всему, обручальное.

Ну… Могло быть и хуже.

— Леди Хелена верила, что когда-нибудь ты вернешься. Однако понимала — ты будешь не готова править, поэтому решила обучить меня всему, — Лориан поморщился. Видимо, мысль, что его готовили как временного правителя, а потом трон займет девчонка, которая свалится на все готовое, очень раздражала.

— И что ты хочешь? — пробурчала я.

— Понимаешь… Даже когда отречешься от короны, в покое тебя не оставят. Я же хочу предложить вариант лучше. Если мы поженимся, я стану императором и буду править без оглядки на твое мнение.

— А со мной что будет?

— Спустя месяц после свадьбы сможешь уехать. Наемников к тебе перестанут подсылать — советникам и прочим желающим подвинуть с трона род Креасс придется сначала убрать меня.

Его лицо исказилось словно от боли, и я поняла — маг останется один. Без помощи и поддержки.

— Но тогда ты останешься один…

— Я справлюсь. Должен справиться. Так что? Согласна?

— Погоди. Во дворце мне нужно часто бывать?

— Желательно раза три-четыре за полугодие. Просто явишься на бал, покажешься на глаза совету с дворянами и можешь снова уезжать. Через год-два разведемся, — успокоил меня маг.

— Ладно… Считай, что я согласилась, — я нацепила на палец кольцо, вытянула руку, сжала и разжала кулак.

Лориан, всё это время ходивший туда-сюда, остановился, обернулся, заметил кольцо на пальце и с облегчением выдохнул. Вместе с выдохом из него будто ушли все силы. Маг придвинул в центр комнаты стул, сел на край и улыбнулся мне.

— Лучше подарка на день рождения я не получал никогда. Могу я сделать для тебя что-нибудь?

И он ещё спрашивает! С магией и троном империи в перспективе Лориан может практически всё. Я могу попросить новое оружие, пару мешков серебряных монет, различные артефакты…

— Ты рассказал ему? — шепотом спросила я фарата.

— Да, — так же тихо ответил Фрид.

Я помолчала пару минут, засмотревшись на искры, проскальзывающие по цепочке его медальона. Интересно, это из-за заклинания или потому, что я сижу рядом? Наверное, всё-таки первое. Моего медальона он не касался, другого же смысла плеваться искрами нет.

— Сможешь вылечить Фрида? Он был тяжело ранен, до сих пор не может летать.

Лориан кивнул:

— Смогу. Резерв почти восстановился… Но лучше подождать с лечением хотя бы до завтра.

— Эй! А мое мнение узнать не хотите? — возмутился фарат.

— Фрид, сделай мне подарок ко дню рождения — замолчи, — зевая, попросила я.

Не знаю, воспринял ли он просьбу о подарке буквально, однако больше протестовать не стал.

— Приду утром. Быстрее начнем, быстрее закончим, — Лориан направился к двери, уже взялся за ручку, но что-то вспомнил и обернулся, — Разбужу обоих. Бал через два дня, поэтому кое-кому придется встать пораньше и временно поменять меч на учебник по этикету.

Я взвыла и швырнула в мага подушкой.

Скользящий шаг вправо, поворот, плавный уход в сторону…

Подол норовит запутаться между ног, но я лишь стискиваю зубы и иду дальше: поворот, поклон, теперь сложное движение — разворот и одновременный уход влево, затем…

Потеряв равновесие, я упала, выругалась и стукнула кулаком по каменному полу.

Пожалуй, стоит сделать перерыв, раз снова не получилось. Может, удастся в следующий раз?

Шипя от боли, я сняла туфлю с левой ноги и осмотрела ступню. Кажется, час назад тут были мозоли, а теперь остались одни кровавые ранки. Да, обувь сидит плотно, но сами туфли удобные.

Хотя кого я пытаюсь обмануть?

Я вздохнула, подняла голову и уставилась на крышу сложенной из золотистого камня беседки.

Лориан привел меня сюда ранним утром, сказав, что тут не помешают моим тренировкам. И действительно в эту часть сада за целый день не заходил никто, даже мимо не пробегал.

Наверное, потому что беседку построили по приказу Дарела, а народ избегает всего с ним связанного. Мне это на руку — здесь безлюдно, пол ровный и место подходит для тренировок.

Пора.

Я встала, обулась, отряхнула подол желтого словно солнечная капля платья и вновь протянула руки вперед, будто напротив стоял партнер по танцу.

Бал уже завтра. И мне нужно выучить три танца так хорошо, чтобы не путаться в собственных ногах.

Лориан остался во дворце следить за приготовлениями к балу, Фрид куда-то улетел с рассветом. Не могу винить его — фарат не летал несколько месяцев, а ведь полеты для него очень важны. Именно поэтому я ничего не сказала, хотя помощь мне бы пригодилась — танцевать-то нужно с партнером. Впрочем, сейчас и без него сложностей хватает.

На балу обязательно надо быть в платье и обуви с каблуком, пускай и невысоким. Потому нет смысла тренироваться в привычных штанах и сапогах.

Обувь на каблуках я не носила никогда и за два дня нужно не только ходить на них выучиться, но и танцевать! Молчу уже о глупых правилах этикета, всяких там «поклонов вовремя» и искусстве вести беседу. Лориан придирался к каждому неверному ответу, да я и сама понимала, как важно не ударить в грязь лицом.

Никого не волнует, что я только два года как выучила имперский и живу в Креите. Я должна вести себя так, словно всю жизнь росла во дворце. Иного не дано.

Ветер бросил в лицо отросшие пряди, коснулся оголенной кожи рук. По телу пробежала дрожь.

Возможно, стоило одеться потеплее. Поморщившись, я продолжила танцевать.

Скользящий шаг, теперь осторожно покружиться…

Мелькнули ещё зеленые деревья, каменные стены беседки, узкая тропинка из плит ведущая ко дворцу, прежде чем я заметила её.

Девочка лет семи стояла у порога, словно не решаясь войти. Пышное белое платье, собранные в хвосты кудрявые русые волосы, большие зеленые глаза на худеньком личике.

Откуда она тут? Я уже хотела спросить, но осеклась.

Темно-красный лист, подхваченный ветром, спланировал на её макушку и… прошел насквозь.

— Аманда? — тихо сказала я, наконец поняв, кто передо мной.

Девочка кивнула, сделала шаг навстречу и открыла рот, но до меня не долетело ни звука.

— Что ты хочешь? Чем я могу помочь тебе?

Почему сестра здесь? И что с ней происходит? Почему она другая?

— Ей не нужна помощь, — раздался знакомый голос, — Аманда не за тем вырвалась из плена города мертвых.

Джаф сидел на скамейке, закинув ногу на ногу, и смотрел на призрака. На этот раз парень не веселился — брови сведены, губы поджаты, а взгляд черных глаз мрачен.

Таким серьезным я не видела его никогда.

Аманда повернулась к нему, протянула руку. Губы шевельнулись, лицо исказилось словно от боли.

Джаф поморщился, стряхнул с рукава невидимую пылинку и, тяжело вздохнув, пробормотал:

— Не я должен говорить об этом… — парень искоса взглянул на меня, покачал головой и сокрушенно произнес, — Аманда считает, что ты должна знать правду о смерти своих родителей. Сама Аманда лишена сил из-за города и говорить не может, и о том дне расскажу я. Если ты, конечно, хочешь знать.

— Говори.

Я села на пол так, чтобы быть между сестрой и Джафом, поджала под себя ноги, кивнула, показывая, что готова.

Парень с тяжким вздохом провел по лицу ладонью и заговорил:

— Что ж, я предупреждал. У твоего отца, братьев и сестры был шанс выжить. Если бы твоя мать, леди Хелена Эвелин, пришла им на помощь, вампиров бы удалось одолеть. Но она не смогла…

По призрачным щекам Аманды покатились слезы. Джаф на миг замер, затем продолжил рассказ:

— Леди Хелена потеряла семью, когда была ребенком — вампиры напали и перерезали всех, лишь ей удалось спастись и то чудом. Хотя вряд ли трусость можно назвать чудом — она просто убежала, скрылась в лесу. И вот история повторяется. Императрица снова теряет семью и снова отчасти по своей вине. Правда, если тогда она ничего не смогла бы сделать, то во второй раз шанс был.

Дышать стало тяжело, фигура Джафа смазалась, потеряла четкость, лишь его голос продолжал звучать:

— Аманда единственная не смогла простить и пыталась найти способ отомстить за свою смерть. Она заключила сделку с Амриэль, и богиня позволила ей покидать мир мертвых. Твоя сестра первым делом отправилась к матери, и они решили сыграть в «игру», где разменной монетой стала ты. Если Аманде удастся довести тебя до дворца в Саите, то леди Хелена умрет. Если нет, то Аманда навсегда останется у ворот города и не обретет покоя.

— Это правда? — спросила я у по-прежнему неподвижного призрака, — Неужели это правда?

Аманда улыбнулась мне, словно хотела попросить прощения, но не могла, поклонилась Джафу и растаяла в воздухе.

— Когда они спорили на меня?

— Когда ты попала к демонам. Это из-за них ты связана с миром мертвых.

— Значит она хотела меня убить? Потому и подсылала наемников?

— Не убить, а задержать. Разве она могла бы тебя убить? Просто леди Хелена боялась смерти, так не хотела видеть тех, кто погиб по её вине, что решила удерживать тебя на расстоянии от столицы. Ей не нужны были для этого наемники. Императрица Креита была настолько сильным магом, что даже могла менять судьбу — есть заклинание, которое создает череду несчастий, чинит препятствия на пути человека и мешает ему достичь цели. Правда, оно её и подтолкнуло к смерти.

Сколько ещё тайн скрывает дворянский род Креасс? И стоит ли мне знать их все?

— Хочу увидеть её.

Собственный голос показался чужим, глухим и безжизненным.

Джаф понял без лишних слов. Он щелкнул пальцами, и мы перенеслись в другой конец сада.

Солнце скрылось за тучами. Ветер, что подхватил листья и закружил их в хороводе, показался мне холоднее, чем пару минут назад. Каблуки увязали во влажной земле, но я не обращала на них внимания и продолжала смотреть на возвышающийся над головой склеп из темно-серого камня.

Охранное заклинание пропустило меня, и мы легко попали внутрь. Несмотря на пасмурную погоду и отсутствие свечей с магическим огнем тут хватало света.

Пока Джаф осматривался, я подошла к крайнему гробу. Провела по нему кончиками пальцев, стирая пыль с высеченной надписи.

Предательство, всепоглощающий ужас, от которого тело немеет и отключается разум, жизнь, полная одиночества и похожая на вечный кошмар.

Уж лучше умереть, чем так жить.

Страх можно побороть. Боги давали ей второй шанс, но и его она упустила.

Я не станут её ненавидеть. Леди Хелена сполна расплатилась за то, что сделала.

Прочитав краткую молитву Амриэль, я вышла наружу и глубоко вдохнула пахнущий грозой воздух.

— Спасибо, что рассказал. Я должна знать об этом.

Джаф хмыкнул, но ответить не успел — услышав хлопанье крыльев, исчез в тот же миг.

Меня чуть не снесло воздушной волной. Закашлявшись, я прикрыла рукой глаза от пыли, а когда открыла, увидела Фрида. Фарат уже убрал крылья и даже набросил рубашку, правда не застегнул.

— Сюда надвигается ливень, — сказал парень, приглаживая ладонью выбившиеся из косы пряди, — Надо возвращаться во дворец, иначе вымокнем до нитки. Кстати, я кое-что принес тебе.

Он что-то прошептал, шагнул вперед и протянул букет цветов, появившийся из пустоты.

Я на секунду замешкалась, затем осторожно взяла хрупкие стебли. Цвет лепестков плавно менялся от оранжевого до алого, напоминая языки пламени.

— Где ты нашел цветы в это время года?

— На юге. В Арэнто ещё тепло, — ответил Фрид и улыбнулся, — Как тренировки? Помощь не нужна?

— Будет весьма кстати. А во дворец идти необязательно, — я посмотрела на небо, потом на цветы, — Беседка укроет от дождя. Тут недалеко, добежать успеем. Только подожди меня немного.

Вернулась я спустя пять минут. От букета осталось несколько цветков, которые сейчас украшали сплетенные из отросших прядей тонкие косички.

Стоило нам отойти от склепа, как на землю обрушился ливень. Я тут же сбросила туфли, и мы с Фридом, смеясь и прикрывая головы руками, наперегонки помчались к беседке.

А на покрытом пылью мраморном гробу остался лежать небольшой букет оранжево-алых цветов.

К сожалению, заставить время течь медленнее невозможно. День, который я предпочла бы забыть как страшный сон, наступил. Мне исполнилось восемнадцать лет.

С раннего утра я изображала статую в бальном зале, принимая поздравления и подарки. Лориан благодарил от моего имени пришедших и тут же распоряжался куда отправить преподнесенное — в сокровищницу, на кухню или в мою комнату. Самому же Лориану ничего не дарили. Только пару раз приносили резные шкатулки с разноцветными камнями — их маг сразу отправлял в кабинет.

Мы с Лорианом стояли у стены, к нам один за одним нескончаемой вереницей тянулись люди. Передо мной проходили почти все значимые лица империи, начиная от глав дворянских родов и заканчивая просто влиятельными личностями вроде ректора магической академии.

Поздравления строились по единой схеме: подходил какой-нибудь тип, кланялся, пытался прочесть мысли или глянуть на ауру, натыкался на щиты, кратко поздравлял меня с днем рождения, иногда поражаясь моей красоте или навыкам владения оружием (хотя меня он видел впервые, а про меч в лучшем случае слышал от слуг), поворачивался к Лориану и поздравлял его. Правда, каждый второй заворачивал такие словесные конструкции, что я понимала лишь треть речи. Лориан же улыбался и двумя-тремя предложениями ставил зарвавшихся на место.

Каждый подходивший к нам невольно вздрагивал. Отчасти потому, что воздух буквально звенел от магии (Лориан закрывал щитами и себя, и меня), отчасти из-за наших мрачных лиц и одежд.

Ну да, оделись мы как на похороны. Я в черном довольно облегающем платье с длинными рукавами и закрытым горлом, с зачесанными назад русыми волосами. Из украшений лишь выставленный на всеобщее обозрение медальон и серебряное обручальное кольцо.

Лориан же в черных рубашке и брюках, с распущенными золотыми волосами выглядел не так строго как я, но лишь на первый взгляд — если я иногда улыбалась, то маг смотрел на собравшихся чуть ли не с ненавистью. Накануне перед балом парень сообщил совету о нашей свадьбе, что вылилось в небольшой скандал. Теперь Лориан весь день хмурился и ждал ответной гадости.

Совет приказал слугам готовить к приходу гостей бальный зал, там же принимать поздравления. Обычно день рождения правителя отмечали в тронном зале, однако советники единогласно заявили, что Лориан ещё не император, поэтому обойдется бальным залом. Парень ничего не сказал, зато принес из сокровищницы золотой обруч, похожий на корону и заменил им положенные по статусу украшения. Лорды смотрели, кривились, но молчали.

Я с тоской проводила взглядом слугу, унесшего шкатулку с изумрудным ожерельем. Интересно, нормальные подарки сегодня будут? Дарили одну ерунду — ткань на платья, украшения, сладости. Один дворянин отличился и принес фарфоровую куклу в локоть высотой. Она, конечно, красивая, невооруженным глазом видно — работа тонкая, но всё-таки… Из этой толпы хоть кто-нибудь знает сколько мне лет исполнилось?

Нормальные подарки иногда попадались. Один из советников, судя по медальону на шее посвященный Эгвы, преподнес пояс с метальными ножами. В рукояти каждого особый камень с заклинанием, возвращающим брошенные ножи.

Фрид подарил арбалет. И хотя потом пришлось выслушивать Лориана, напоминавшего о правилах, я не жалела, что шагнула навстречу Фриду и на глазах огромной толпы обняла его. Конечно, я давно мечтала об арбалете, говорила о нем фарату, однако подарок в этот миг не был мне важен. Гораздо важнее был тот, кто его дарил.

Спустя час произошло чудо — прием закончился. Однако обрадовалась я рано. Едва подарки унесли, заиграла музыка. Лориан подал мне руку, приглашая на первый танец. Я особо не следила за тем куда ступаю и что делаю, было не до того — мы болтали мысленно, обсуждали гостей, подарки, поздравления и дальнейший план действий.

Мелодия изменилась, вокруг уже кружились пары, а маг всё не отпускал меня.

— Помни, чему я тебя учил. Если не знаешь, что говорить в беседе, лучше промолчи. По залу не бегай, первой не представляйся, всегда жди, пока назовется собеседник. Поменьше улыбайся, громко не смейся, на приветствия кивай…

— Не занудствуй, — я с улыбкой похлопала мага по плечу, — Обещаю вести себя прилично.

— Аля!

Но я не обернулась. Лишь расправила плечи и пошла к еле виднеющейся противоположной стене.

Я обходила танцующие пары, по широкой дуге огибала собравшихся группами дворян. Они расступались, провожали меня задумчивыми взглядами, некоторые любопытные пробовали залезть в голову, однако неизменно утыкались в щиты. Как и обещал, Лориан контролировал заклинания на любом расстоянии, благодаря чему я могла свободно гулять по залу.

Только гулять совсем не хотелось. Я бы никуда не отходила от Лориана, дожидаясь конца бала в абсолютной безопасности — точно никто не сунулся бы, пока он рядом.

Но план сорвался. Заметив знакомую фигуру, я направилась к ней. Появление этой со всех сторон «примечательной» персоны невольно стало для меня символом грядущих неприятностей.

Парень сидел на широком подоконнике единственного открытого окна и следил за кружащимися парами. Глефа лежала на коленях, как в прошлый раз периодически она исчезала.

Мужчина, близко подошедший к лезвию, вздрогнул, побледнел, огляделся, словно пытался увидеть, что его напугало. Ничего не увидев, испугался ещё больше и отошел от подоконника.

— Что ты здесь делаешь?

Джаф склонил голову к плечу. Казалось, он хочет задать мне тот же вопрос.

— Не бойся, докучать однообразными лживыми поздравлениями не буду. Я тут по работе.

То есть скоро кто-то умрет? Кивнув, я сцепила в замок дрожащие пальцы, весь страх загнала подальше и уселась возле парня.

О «работе» Джаф не спешил рассказывать. Он молчал, смотрел на людей без интереса, только глефа иногда вздрагивала словно в нетерпении.

Пользуясь тем, что нас не видят, я сняла туфли с непривычно высоким каблуком, поджала левую ногу под себя, правую подтянула к груди и обхватила руками. Лучи закатного солнца не грели, равнодушно скользили по спине. Холодный ветер обжигал голые ступни.

Мелодия снова изменилась. Всё шло как обычно, когда я вдруг услышала среди приглушенных голосов женский смех.

Мимо пробежала стройная девушка моего возраста. Золотые кудри рассыпались по плечам, тонкие руки придерживали подол, глаза сияли. Незнакомка оглядывалась на следующего за ней парня, смеялась и смех её звенел хрустальным колокольчиком.

Дворяне хмурились, однако все как один поворачивались, чтобы не потерять девушку из вида.

Недовольство пропало. На лицах появились улыбки.

Я поморщилась, отвернулась. Вопрос молниеносно сорвался с губ:

— Почему я не могу быть такой же?

— О чем ты? — парень покосился на меня. Он улыбался, но взгляд оставался серьезен и холоден.

— Ты знаешь о чем! Я… я понимаю. Нас глупо сравнивать… Сомневаюсь, что она когда-нибудь сражалась с демонами, — вздохнув, я закатала рукав, провела по рубцам, — Живого места нет.

— Разве собственная внешность тебя волнует?

— Не волнует, просто… Я иногда хочу, чтобы на меня смотрели так же. Хочу видеть в глазах восхищение, интерес… Почему я вообще об этом думаю?

Джаф не ответил.

Я до крови прокусила губу. Боги, какой жалкой, должно быть, он меня видит!

А впрочем, даже хорошо, что молчит. Есть шанс, что Джаф всё прослушал или не слушал вовсе. Ладно, чего думать о словах, которые уже произнесены? Обратно их не вернуть.

Пытаясь отвлечься, я принялась выискивать среди гостей знакомые лица.

Вон Лориан о чем-то разговаривает со своим отцом, невысоким широкоплечим мужчиной в белом костюме. Беседа напоминает больше обмен претензиями. Интересно, что на этот раз не поделили Глава совета лордов и будущий император Креита?

Оставшиеся советники наблюдают за Ло и его отцом с явным неодобрением. Трое морщатся, переглядываются друг с другом, вероятно, общаясь мысленно, а четвертый, самый молодой, смотрит в левый угол зала. Я осторожно, опасаясь вывалиться из окна, привстала и вытянула шею, чтобы проследить за взглядом мужчины.

У стены стоял Фрид. И хотя относительно дворян фарат одет излишне просто (сапоги, темные брюки, обычная синяя рубашка, вместо дорогих украшений медный браслет) его почти не было видно за широкими юбками девушек.

С трудом верилось, что парень, с которым я недавно гуляла на ярмарке и парень, которого дворяне принимают за своего— это один человек. Вернее, не человек, но какая сейчас разница?

— Быстро освоился он… Ведет себя как дворянин и ему верят!

— Вряд ли Фрид рассказывал, что он происходит из дворянского рода, претендующего на трон Дроума и неоднократно бывал в здешнем дворце, — сказал Джаф и пожал плечами, — К тому же он думает об окружающих больше, чем о себе. Людям это всегда нравилось.

— А я соберу вокруг себя такую же толпу, только если отрублю кому-нибудь голову… — пробурчала я.

Джаф улыбнулся, затем слез с подоконника, поставил к стене глефу и протянул мне руку.

— Потанцуешь со мной?

— Ты же на работе…

— И что?

Действительно — и что? Чего медлю? Я не доверяю ему… Или всё же доверяю?

Я обулась, приняла протянутую руку и позволила вывести себя в центр зала.

Джаф шел неторопливо, с каждым шагом что-то в нем менялось, будто парень выходил на свет, и его фигура обретала четкость. На миг показалось, что ладонь, обжигавшая меня холодом, потеплела.

Внешне он тоже менялся. Вместо мешковатой одежды возник черный костюм, на руках появились перчатки, разве что волосы так же торчали во все стороны, даже ещё больше растрепались.

Заиграла музыка. Джаф с невозмутимым лицом обнял меня за талию, и мы закружились в танце.

Шаг, шаг, резкий разворот — пары идут по широкому кругу и без конца кружатся, кружатся… Наверное, зрители видят это как с десяток маленьких кругов в одном большом. С большим удовольствием я издалека понаблюдала бы, а не пыталась бы сейчас удержаться на ногах.

Разговор не клеился. Джаф молчал и смотрел куда-то в район моего носа, я смотрела на свои руки на его плечах. Холод чувствовался меньше, правда кончики пальцев уже онемели.

Я не боялась замерзнуть. То, что я уже доверяю Джафу, пугало сильнее и буквально разрывало меня на половины: одна тянулась к нему, другая призывала держаться как можно дальше.

— Почему я так реагирую на тебя? — спросила я, малодушно избегая смотреть прямо в его глаза.

— Не ты. Ко мне тянет твою магию.

Что? Разве у меня есть магический дар?

— В мире магов кровь решает многое. Неужели та, у которой в предках дюжина магов рода Неал, может остаться без способностей?

— Тогда почему дар до сих пор не проснулся?

— Ему нужно больше времени. Твой дар — уникальный. Он как бы разделен надвое… — парень осекся, взглянул на потолок, затем выдохнул, — Я должен заткнуться. И так много болтаю.

Постепенно скорость увеличивалась, нужно было успевать отходить в сторону, чтобы освободить место следующей паре, движения усложнялись — я это поняла только когда парень легко поднял меня, покружил и поставил на пол. Танец знала я неплохо, однако всё равно с усилием выгнала посторонние мысли и стала сосредоточенно следить за тем, куда наступаю.

Когда ноги в очередной раз оторвались от паркета и мир ярких платьев и серебра закружился перед глазами, среди дворян я увидела Фрида. Фарат проводил нас изумленным взглядом.

Джаф опустил меня и вдруг прижал к себе. Подбородок уперся в костлявое плечо, холод охватил тело — при всем желании отодвинуться я не смогла бы. Сердце пропустило удар.

— Извини. Я иного способа не знаю, — прошептал Джаф и толкнул меня прямо в толпу.

…

Сознание возвращается рывками. Реальность соединяется из осколков и вновь раскалывается.

Вокруг темнота. Голосов много, минимум три — два мужских, один тонкий и дрожащий женский. Кто-то бережно держит меня на руках. Дергаюсь, пытаюсь вырваться. Бесполезно.

Боль отступает. Опора пропадает. Я снова бестолково машу руками. И падаю, падаю куда-то…

Я так бы и барахталась в вязком словно кисель сне, если бы нечто не схватило меня за шкирку и не вытолкнуло на «поверхность».

Однако даже с посторонней помощью просыпалась я медленно. По ощущениям голова набита была опилками, а в глаза насыпали песка. Едва получалось оторвать лицо от подушки, как я мгновенно падала обратно.

Наконец сон удалось прогнать. Я села на кровати и огляделась.

Возле стола и на нем грудой лежат нераспакованные коробки с подарками. На стуле подсвечник, четыре из пяти свечей потухли. В углу валяются сапоги, сумки, одежда. Через распахнутое окно проникает багряный свет.

Да, это точно моя комната. Правда, кто-то уже успел в ней похозяйничать.

Краем глаза я заметила справа какое-то движение. Вздрогнув, стала спешно искать меч, но его не оказалось поблизости. Резко повернувшись, я выдохнула и в тишине звонко хлопнула себя по лбу.

На ковре сидел Фрид. Он прислонился к кровати и, положив голову на руки, спал. Веки дрожали, брови хмурились — фарат бормотал что-то сквозь сон, изредка ударял кулаком по одеялу.

Интересно, что ему снится? Я подвинулась ближе, протянула руку…

— Не смей!

Гневный окрик заставил меня отдернуть ладонь, почти коснувшуюся спутанных черных прядей.

— Обойдется он. Нечего попусту силы тратить, — заворчал знакомый голос.

Тени в дальнем углу комнаты сгустились. Из полумрака на свет шагнул Джаф. Выглядел он неважно: бледное лицо побелело ещё больше, на лбу и возле глаз кожу разрезали мелкие сети морщинок, скулы и подбородок заострились.

Джаф подошел к кровати, тяжело опустился на другой край — теперь он сидел по мою левую руку, как раз напротив Фрида. Оглянулся на спящего фарата, словно проверяя на месте ли тот и спросил:

— Как ты?

— Жить буду, — с усмешкой ответила я, потянулась и охнула — боль острой иглой уколола бок.

— Досталось же тебе… Ничего, потерпи немного, через день-два снова бегать начнешь. Может, даже раньше, — сказал парень и покосился на Фрида, — Проснется — снова лечить станет. И вмешиваться больше нельзя. У него свои соглядатаи, ссориться с ними мне не с руки.

О чем он? Я потерла ноющие виски. Недавно Джаф говорил, что я зачем-то нужна богине смерти. А сейчас говорит, Фрид тоже с богами связан. Или просто у меня ум за разум заходит и Джаф имел в виду лишь то, что Фрид — посвященный?

— В каком смысле «вмешиваться»?

— Ну усыпил я его. И что? Зато мы нормально поговорим.

— А кошмар? Тоже твоих рук дело?

— Разве я виноват, что ему такие сны снятся?

Джаф рассмеялся. Как обычно, он знал больше, чем собирался сказать.

— Ладно уж, — я откинулась назад и сложила руки на груди, — О чем ты хотел поговорить?

Быстрее скажет — быстрее можно будет разбудить Фрида. Нет, я доверяю ему, только знакомить фарата с Джафом и рассказывать о покровительстве (если это можно так назвать) богини Амриэль не хотелось. Как там говорят? Многие знания — многие беды? В конце концов я же не спрашиваю о его жизни до побега из Дроума. А значит тайн у нас поровну.

Джаф усмехнулся, будто прочитал мои мысли, и сказал:

— Есть новости. Обе плохие. Раз — в Саите находится маг, который использует запрещенную магию. Два — обнаружить его удалось только потому, что он пытался вчера на балу убить тебя.

— Очередной убийца? Как они меня достали! Хорошо, что у него ничего не вышло.

— Эту магию невозможно отразить. Ты жива лишь потому, что вместо твоей души я забрал свою.

— Как? — выдохнула я. Его слова выбили из легких весь воздух.

— Подставился под удар, — парень пожал плечами, — Я дважды умереть не могу. Хотя пришлось смотаться в город мертвых. И пусть я пробыл там три часа, город успел много моих сил вытянуть.

Магия, от которой спасения кроме смерти нет. Неужели такое вообще возможно?

— Я ушел раньше, чем понял куда ведет след. Одно знаю точно — этот маг среди советников.

Уже хорошо. Искать долго не придется. Правда, Лориан говорил, что в совет входят очень сильные маги. Они вдвое старше любого из нас, да и вдвое умнее, чего скрывать.

— А Лориан? Что с ним?

Надеюсь, не помчался в одиночку искать несостоявшегося убийцу?

— Он ходит по дворцу, пытается мага вычислить. Возможно, уже заметил что-то подозрительное. Главное, чтобы не вздумал делать всё один.

— Почему? Неужели не справится?

— Без вас двоих — нет. Найти-то мага несложно, а вот убить проблематично.

— Я не буду никого убивать, — сказала я, нахмурившись, — Не заставишь.

— Не станешь ты, его убьет Лориан. Если мои догадки верны (а ошибаюсь я, увы, очень редко), то вы поймаете человека, из-за которого погибла твоя семья. Все знают, что императора предали. Поговаривают, предатель из числа придворных, к тому же он — слуга вампиров. Слухи правдивы. Убить тебя пытались с помощью очень редкого заклинания магии крови. Сегодня о нем знают только вампиры, а его использование требует исключительной силы и определенных навыков.

Я взъерошила волосы, вздохнула.

Даже не зная о поступке леди Хелены, я слышала, что отца и сестру с братьями погубило предательство. Возможно, вампирам императорскую семью продал один из близких её друзей.

Как странно… Неизвестный маг лишил меня семьи, а я не могу даже разозлиться.

Долгие годы, живя в Маргана’аре, я считала, что не нужна никому и поэтому меня не пытаются забрать в Саит. Сейчас понимаю, насколько права была леди Хелена, когда оставила меня у демонов — за горами я была в безопасности. Я благодарна ей за это, однако назвать бывшую императрицу мамой вряд ли когда-нибудь смогу.

Не поэтому ли не злюсь на мага? Чтобы злиться нужно любить, а как любить незнакомых людей? Если бы меня забрали к демонам, а в тот день леди Хелена преодолела себя, ничего бы не изменилось — мы остались бы чужими.

Вернее, это я стала бы для них чужой. Лишней принцессой, возвращения которой империя, не нуждающаяся в наследниках, не ждала бы.

Маг — опасен, очень опасен. Его либо нужно лишить памяти, либо убить. Пожалуй, я расскажу всё Лориану, замалчивать такое нельзя. Наверняка он захочет отомстить… Что ж, мешать не буду.

— Как думаешь, мне рассказать Лориану обо всем? — спросила я Джафа, — Или не стоит?

— Я бы сказал только о предателе. Да, кстати, Лориан не сможет прочитать твои мысли. И никто не сможет. Даже я, — парень улыбнулся, заметив недоверие и робкую надежду в моих глазах, — Ты знаешь слишком много, поэтому с позволения Амриэль я сделал так, что любая ментальная магия теперь на тебя не будет действовать. И ещё, пока восстанавливаешься, лучше не дотрагивайся до меня.

— Почему?

— Любое прикосновение ко мне забирает у живого человека энергию. Не смотри так. Я думал, ты в курсе.

— В тот день мне стало плохо из-за тебя?

— Да… — он отвел взгляд, затем быстро посмотрел на меня исподлобья, — Не злишься?

— Ты мне жизнь спас! Считай, что ты давно прощен! — засмеялась я. Неужели ему действительно важны мои чувства? — Знаешь, за помощь меня учили благодарить. Что я могу сделать для тебя?

— Есть кое-что… Мелочь, — пробормотал Джаф, — Только… только это может быть немного опасно.

Разговор прервал стук в дверь. Джаф исчез даже раньше, чем я успела что-то сказать.

В комнату зашел Лориан. Парень сел поближе и собрался было рассказать последние новости, когда я перебила его:

— Сначала я. Поверь, это важно.

Невосприимчивость к ментальной магии я списала на пробудившийся дар, про Джафа тоже умолчала. В остальном же рассказала и о предателе, и о применении запрещенной магии что знала. Если Лориан и нашел дыры в моем рассказе, то всё равно выпытывать правду не стал.

— Мы его поймаем, — с уверенностью заявил маг, — Клянусь, я оторву ему голову, кто бы он ни был.

Лориан посидел в тишине, затем потянулся и с улыбкой провел ладонью по моим волосам.

— Тебе нужно отдохнуть. Не беспокойся, с магом я разберусь.

— Пообещай, что не полезешь к нему один!

Лориан кивнул, разбудил Фрида, с чьей помощью собирался проверить одного из советников, и потащил сонного фарата к двери.

Уходя, Фрид оглянулся. Он посмотрел на меня с недоумением.

Я, прикусив нижнюю губу, отвернулась.

Сейчас я вновь видела стену между нами.

— И чья это была идея? — пробурчала я, потирая ноющее колено, — Сознавайтесь, гады!

— Моя, — ответил приглушенный голос. Возле меня опустился Лориан и протянул руку, — Я думал, что ты успеешь перегруппироваться…

— Думал он! — я фыркнула, встала, небрежно отряхнула штаны и огляделась.

Над нами перемигивались белые огоньки звезд. В свете единственного фонаря с трудом я разглядела ровным рядом посаженные деревья, клумбы с ещё не увядшими цветами, мраморную девушку с кувшином, из которого текла струйка воды в небольшую чашу фонтана.

Мы стояли во дворе возле трехметрового кованого забора. Напротив вставала черная громадина особняка. Воздух у дома потрескивал от количества охранных заклинаний.

— Справишься с таким? — тихо спросил Фрид за моей спиной.

Я вздрогнула, обернулась. Как и мы с Лорианом, фарат, одетый в черное, полностью сливался с темнотой ночи. Если бы промолчал, я так и думала бы дальше, что он остался за стеной забора.

— Попробую, — сказал Лориан и направился к особняку. Фрид и я, не оглядываясь друг на друга, поспешили за ним.

Несмотря на все наши старания, за полтора дня проверить вышло только двоих — лордов Бертрана Фор’уда и Терена Амраса Сагарда.

С первым было легко: самый молодой из совета лорд Бертран оказался любителем выпить, споить его и покопаться в памяти Ло и Фриду ничего не стоило.

Со вторым пришлось повозиться: лорд Терен Амрас Сагард, генерал и посвященный Эгвы, не стал отказывать наследнице Креита в тренировочном поединке. Лориан планировал ранить лорда, дождаться, пока тот потеряет от боли контроль над щитами и лишь тогда влезть в голову. Но в самый последний момент вмешался Фрид. Он накрыл меня невидимостью, а сам принял мой облик. Потому что сомневался, боялся, что я не смогу победить одного из лучших мечников империи. Естественно, поединок фарат выиграл. Ведь куда бедному лорду тягаться с нелюдем?

Конечно, радости «моя» победа мне не принесла. Мало того что человека ранили серьезно (Ло, правда, излечил все раны и даже извинялся лично), так ещё и победила несправедливо.

Фриду, как и мне, чтобы справиться с таким воином, явно не хватает умения, зато у парня есть нечеловеческая скорость, да и год в академии Аллаина для него даром не прошел. В общем, нечестные поединки ненавижу.

Сегодняшней же ночью Лориан собирался залезть в дом лорда Винсена Эвена Араэла, который занимается торговлей. Лорд как раз уехал до утра. Лучшего шанса может и не быть потом.

Я покосилась на Лориана. Парень хмурился, водил руками по воздуху перед собой, иногда сжимал пальцы в кулак, будто держал в нем что-то невидимое.

Хоть и клялся, однако проверять советников начал с конца, словно надеялся найти предателя раньше, чем очередь дойдет до отца. Говорил, что мать с отцом ему — чужие люди, что они взаимно ненавидят друг друга, маг даже отдал богине смерти за предсказание все свои счастливые воспоминания, связанные с родителями… Но всё равно он каждый раз замирал перед считыванием памяти и ходил чернее тучи, если очередной лорд оказывался невиновен.

— Готово! — выдохнул Лориан, пошатнулся и схватился за мое плечо, — Можно идти.

— Ты как? Сам дойдешь?

— Да. Я просто хотел не снять барьер полностью, а сделать «окно». Когда уйдем, ни один маг не догадается, что тут кто-то был. Пока есть возможность, нужно работать тихо.

Мы прошли через стену, решив дружно не заморачиваться с поиском ключей от двери и оказались в длинном узком коридоре. Света звезд не хватало, чтобы осветить его. Минуты две я молча хлопала глазами в кромешной темноте, пока Фрид не догадался зажечь на ладони огонек.

— А что вообще мы ищем? — прошептала я.

— Всё, что укажет на магию крови. Книги с заклинаниями, ритуальное оружие… — Лориан помолчал, затем так же шепотом добавил, — Или алтарь. Времени мало, поэтому обходим комнаты быстро. Если кто-то заметит странное свечение, почувствует себя плохо — сразу зовите меня! Аля, ты пойдешь с Фридом. Из нас ты единственная не владеешь магией и вдвойне поэтому уязвима.

— Нет! — воскликнула я и вцепилась в локоть мага, — Я пойду с тобой!

Фрид повел плечами, словно ему плевать с кем идти, и молча ушел вглубь дома.

Лориан создал небольшой белый шар, повернулся и заглянул в мои глаза.

— Вы поругались, что ли?

— Нет… — я вздохнула, — Не обращай внимания. Сами разберемся.

— Не очень у вас получается, разбираться-то, — с усмешкой сказал Ло, — Поговорить не пробовали?

— И без твоих советов управимся. Ну? Ты идешь или так будешь в коридоре стоять?

Комната за комнатой мы осматривали дом. Любоваться интерьером у нас не было ни времени, ни желания. Хотя, не спорю, серебра и дорогих камней здесь не меньше, чем во дворце. Мелькали гостевые покои, с покрытыми пылью поверхностями столов и подоконников, помещения для прислуги, залы, где под потолком висели изящные хрустальные люстры, а окна закрывали расшитые серебряными нитями толстые шторы… Да, пожалуй, особняк богатейшего лорда из совета мало в чем уступал императорскому дворцу.

Воздух пах травами. Фрид сказал бы для чего они нужны, только куда ушел фарат я не знала — по связи били отголоски его чувств, но даже их хватало, чтобы раз за разом отбрасывать меня прочь.

— Знаешь, хорошо всё-таки, что Фрид один пошел, — сказал Лориан и посмотрел на меня через плечо, — Если алтарь здесь есть, он позовет его.

— О чем ты? — то сжимая, то разжимая стиснутую на рукояти меча ладонь спросила я.

— У вампиров и фаратов общая магия. По легенде существует гримуар, в котором заключена магия крови и, если его уничтожить, обе расы останутся без дара. Это я к тому, что артефакты крови не делают различий между фаратами и вампирами и будут тянуться и к тем, и к другим. Интересно, где советник достал нужные книги на имперском? Магия крови запрещена в Креите. Хотя есть одно заклинание, которое во времена первой войны использовалось всеми расами… — парень поймал мой недоуменный взгляд и с раздражением пояснил, — Чтобы получить силу, многие приносили жертвы богам.

— Всё равно не понимаю. Причем тут Фрид?

Но ответил мне не Лориан, а знакомый голос из темноты:

— Камень, годами омываемый кровью, превращается в артефакт.

Вздрогнув, я заозиралась. Что тут забыл Джаф? И где он вообще?

— Если в чувствах нет порядка, алтарь может легко отобрать разум.

Джаф так и не появился. Я вглядывалась во тьму несколько минут, пока не почувствовала, как меня трясут за плечо.

— Ты в порядке?

— Он тут! Этот маг! Тут! — воскликнула я и заметалась. То дергала за рукав Лориана, то отбегала от него на несколько метров и вновь возвращалась — без света далеко уйти я не могла.

Сам же Лориан не двигался с места, словно пытался вникнуть в ускользающий смысл сказанных мною слов. Наконец он вскинул голову, прерывисто вздохнул и помчался обратно к лестнице, по которой мы поднялись на второй этаж полчаса назад. Секунда — и я осталась одна.

— Чего стоишь? — снова сказал голос. Стена напротив пошла волнами, на мгновение показалось лицо Джафа. Губы опять шевельнулись, — Вниз беги, иначе всё пропустишь.

— А ты что тут делаешь? — прошипела я, не сводя глаз со стены.

— А как ты думаешь? — Джаф криво усмехнулся, — По работе я здесь.

Он же… Не за нами пришел? Мысленно отвесив себе затрещину, я побежала искать лестницу.

Я остановилась на последней ступеньке, прищурилась. Из коридора, ведущего к входной двери, пробивался слабый свет.

Да чтоб его! С усилием подавив дрожь в коленях, я рванула в дальний угол комнаты, протиснулась в щель между стеной и комодом и замерла.

Который час? Неужели советник уже вернулся? Невовремя, как же невовремя!

Следом за светом появились голоса. Сначала тихие, они становились всё громче. Из своего ненадежного убежища я слышала тонкий женский голосок и спокойный голос мужчины.

Да, это советник. Только чего рано так? Ло ведь говорил, что он до утра не появится в особняке…

Поджав ноги и обхватив их руками, я продолжала слушать. Нас разделяли стены четыре, не меньше. Единственная причина почему лорда и его спутницу слышно — то, что они уже орут.

Женщина крикнула, с грохотом упало нечто тяжелое… Следом за криком послышался глухой удар.

Он её что — убил? Я привстала, взглянула поверх комода. Тишина, безжизненная тишина. Будто и не ругался никто, а всё мне с перепугу почудилось.

Но мне же не почудилось?

В коридоре что-то зашуршало. Скрипнула половица. Гулко застучали сапоги по каменным ступеням. Шаги удалялись…

Меня встряхнуло и аж подбросило вверх. Я должна быть там! Скорее!

Не скрываясь, я выбежала в коридор, свернула направо и едва не врезалась в спину Лориана. Парень стоял на краю ямы в полу и смотрел вниз широко раскрытыми глазами.

— Лорд Араэл… Он… Видно, магия вампиров оказалась ему не по зубам… — сказал в пустоту Лориан, обернулся и посмотрел на меня. В полумраке лицо мага казалось белее снега, — С теми, кто приносит жертвы, такое порой случается. Камень захватывает в плен их разум.

— Поэтому советник убил её? Ту женщину? — спросила я, с опаской заглядывая в яму.

— Нет. Эту случайно. Ударил, не рассчитал силу. Пойдем, что ли? Нам нужно вниз.

Шар белого пламени висел над нами, освещая вырубленные в камне ступени, бледное лицо Лориана и узкие стены, которые мы то и дело задевали плечами.

Света в подвале хватало. По обеим сторонам от глянцево-черного камня стояли медные подсвечники — пол под ними полностью скрывал застывший воск. Чуть правее на стуле лежали потрепанный свиток и пара ножей: один длинный, с загнутым обоюдоострым лезвием, лезвие же второго покрывали зазубрины похожие на зубья пилы.

Возле алтаря замерли двое — мужчина в расшитой серебром одежде, неотрывавший взгляда от женщины, что лежала у его ног, и Джаф. Парень коснулся трупа лезвием глефы, схватил серую размытую тень, которая вырвалась из тела, подмигнул мне и растаял в воздухе.

Лорд Араэл его не заметил. Едва ли он вообще мог видеть — в пустых глазах не отражалось ничего. Советник взял длинный нож и стал пробовать пальцем заточку.

Мужчина не обернулся даже когда в подвал, перескочив несколько ступеней разом, вбежал Фрид. Фарат взглянул на меня, на Лориана, убедился, что никто не ранен, выдохнул и встал между нами.

Ло кивнул ему, приветствуя, и шагнул навстречу советнику.

Всё произошло быстро. Лорд вскинул голову, видимо поняв, что он не один здесь, Лориан замахнулся…

Больше увидеть не удалось. Фрид вздрогнул, будто очнулся после долгого сна и притянул меня к себе. Одной рукой обнял за плечи, ладонь другой положил на поясницу, крепко удерживая.

Я растерялась так, что выронила меч. Нет, вырваться могу и без меча — руки-то свободны. Но я стояла и хлопала глазами, чувствуя себя полнейшей дурой и оттого злясь ещё сильнее.

Что я ему, ребенок малый? Или девица какая, что от вида крови в обморок падает?

— С алтарем аккуратней, — тихо попросил Фрид.

— Конечно.

Голос Лориана звучал глухо и безжизненно. Возможно, голос советника звучал бы так же.

Ладонь скользнула по плечам вверх, легла на мой затылок — от резкого движения я уткнулась носом в воротник и едва не ударилась макушкой о подбородок.

— Пусти, — прошептала я и сжала кулак, чтобы, как планировала, стукнуть фарата по ребрам.

— Нет.

Говорил он спокойно, но, когда я вздохнула, смиряясь со своей участью, по его коже пробежала дрожь. Парень даже немного отстранился, чтоб хоть чуть-чуть разорвать дистанцию.

В тишине раздался хруст. С мягким стуком на каменный пол что-то упало.

— Идите сюда. Нужно уничтожить алтарь.

Фрид, замешкавшись на секунду, разжал руки. Я фыркнула и подошла к Лориану.

И вздрогнула. Лориан смотрел на оторванную голову, которую держал за волосы и молчал. По белым щекам парня катились алые кровавые капли.

В себя он пришел, лишь услышав грохот разбиваемого алтарного камня. С ужасом уставился на голову, отбросил её в угол, вытер лицо и руки о рубашку и кинулся нам помогать.

Втроем мы разбили камень на мелкие кусочки. Однако главная проблема ждала впереди.

Проклятый алтарь загорелся. Пытаясь потушить пожар, я так надышалась дымом, что едва могла стоять и из особняка меня выносили на руках.

— Алтарь весь не сгорит, — сказал Лориан и продолжил говорить, глядя на окровавленные руки, — Остальные советники знали про жертвенник, кое-кто даже просил помощи лорда Араэла в делах. Нет, они притворятся, что о камне слышат впервые.

Над Саитом вставала заря. Правда, в яркости с алым диском солнца сейчас вполне мог поспорить полыхающий особняк. Ветер приносил запах гари, языки пламени взмывали над крышей и стремились дотянуться до низко висящего неба.

Мы сидели у забора и смотрели на огонь. Чувств не осталось — хотелось завалиться спать и вспоминать сегодняшнюю ночь как страшный сон. Или вовсе не вспоминать.

— Что будет дальше?

— Ничего, — уверенно ответил маг, — Я скажу, что лорд пригласил нас к себе, затем напал. Я отбивался, ранил его и мы еле успели убежать, когда дом загорелся. Поверить не поверят, конечно, не дураки. Скажут, раненый был, балкой какой его придавило, потому и не выбрался. Кстати, ты права была.

— Насчет чего? — зевнув, спросила я.

— Лорд Араэл служил вампирам. Он подсылал наемников, которые должны были отвести тебя в Саит. Хотел выслужиться и принести последнюю из рода Креасс в жертву богу-покровителю вампиров.

— Но если он служил им… — вмешался в разговор Фрид, — И помогал лордам… Вы хоть понимаете, что это значит?

Мы с Лорианом переглянулись и дружно пожали плечами. Фрид вздохнул.

— Его смерть нам не простят. Ни вампиры, ни советники.

Над головой неторопливо плыли верхушки посеребренных инеем деревьев. Холодный ветер гнал тучи вдоль горизонта по сизому небу. Бледно-желтый солнечный круг висел низко, только руку протяни — и коснешься, правда его лучи больше не согревали.

Я зевнула, поерзала, устраиваясь на крупе мерно шагавшего коня и подняла ладони к лицу. Дыхание обожгло озябшие пальцы.

Да-а, здесь, в тридцати километрах от Саита, осень давно вступила в свои права. К утру неуспевшие облететь деревья покрывались инеем, а в ямах и оврагах лежал снег. В Саите же до сих пор гуляют в летней одежде — и эти маги ещё смеют говорить что-то про нетронутую магией погоду! Брр! Если бы знала, что будет так холодно, взяла бы перчатки.

— Мне уже надоело трястись. Когда мы приедем? — я зевнула и повернула голову к Лориану.

Одетый во всё белое маг ехал рядом со мной на соловой масти коне. По внешнему виду парня невозможно было догадаться, что он собрался на охоту, а не на бал или собственную свадьбу.

— Учитывая скорость, с которой мы движемся… — Лориан оглянулся на толпу лордов и леди, следовавших за нами верхом на холеных лошадях, тяжело вздохнул, — К сумеркам доберемся до особняка, переночуем, а на охоту отправимся с утра.

— Да кому нужна эта охота? — пробурчала я, снова подышала на сложенные ладони, — Холодно же!

— Раньше королевскую охоту возглавлял мой отец, иногда его заменял лорд Араэл. Но лорда не стало, — маг скривил губы, словно пытался сдержать фразу в духе «какая жалость, такой достойный человек погиб», — А лорд Неал исполняет его обязанности, пока не найдут нового члена в совет. Правда, я думал, перенесут охоту из-за похорон…

Весть о смерти лорда быстро облетела Саит. Совет отправил к дому магов, чтобы те потушили пожар, нашли Араэла и узнали отчего он умер. Едва мы вернулись, нас допросили, затем без церемоний отправили переодеваться и завтракать, напоследок ошарашив новостью об охоте. Оказывается, все были готовы и ждали только лорда Винсена — отменять советники ничего не стали и вместо него отправили нас троих.

Дом ещё тушили, когда кавалькада королевской охоты покидала город. Похороны назначили через два дня, чтоб дворяне успели вернуться и прийти на церемонию. По слухам лорда убили вампиры: среди руин сгоревшего особняка маги обнаружили артефакты магии крови (это они так алтарь обозвали, что ли?), а самому советнику оторвали голову — кто как не вампир способен на подобную жестокость?

— Всё складывается как нельзя лучше, — продолжал Лориан, теребя в тонких пальцах поводья моего коня, — Если никого не поймаем, возвратимся во дворец пораньше. Я тут же займусь организацией нашей свадьбы, надеюсь, дня за четыре успею. Потом сразу же коронация…

Я зевнула и отвернулась. Маг может часами говорить, что он сделает, когда станет императором. В такие моменты собеседник ему нужен лишь для вида. Поэтому я села ровно, забрала поводья и принялась разглядывать нашу шумную свиту.

Заскучавшие придворные развлекали себя беседой — если сыпавшиеся со всех сторон словно из бездонной сумки истории и взрывы смеха можно назвать приличным словом «беседа».

Фрид ехал чуть поодаль в компании дворянок не старше меня и что-то им рассказывал. Девушки, обе в темно-зеленых платьях для верховой езды, то и дело переглядывались и тихо смеялись.

В отличии от разряженного Лориана Фрид в черной рубашке, брюках, узких сапогах и темном жилете, расшитом серебряными нитями выглядел более чем скромно.

Впрочем, я успела убедиться — хоть в мешок его одень, фарат всё равно будет притягивать к себе взгляды и не только их. Вон, толпа начала редеть: дворяне, привлеченные рассказом, начали двигаться ближе.

Интересно, этому учат или таким просто надо родиться?

Оставшиеся без внимания дам лорды разозлились, однако успокоились, когда Фрид что-то им сказал. Один ответил, Фрид рассмеялся, повернулся и наконец заметил, что я на него смотрю.

На белоснежной коже нет румянца от мороза, несколько прядей выбились из хвоста и падают на лицо, на тонких губах улыбка, но взгляд голубых глаз холоднее льда.

Связь дрожала натянутой струной, передавая столько всего разом, что хотелось взвыть и побиться лбом о дерево.

Я поморщилась, потерла разом занывшие виски. Или он пытается сбить меня с толку, или у него в голове каша понаваристей моей. Спросить, что ли? А ответит? Да и что спрашивать-то?

Это продолжаться вечно не может. Мы должны поговорить. Сейчас стена между нами не мешает, её почти не заметно, однако, когда покинем Саит, жить станет невыносимо обоим.

— Кстати, на кого мы охотимся? — довольно громко сказала я, не отрывая взгляда от Фрида, будто обращалась к нему, затем с улыбкой развернулась к Лориану.

— А разве ты не знаешь? — парень вскинул брови, удивленный больше не самим вопросом, а тем, что я именно его спрашивала. Похоже, маг видел наши с фаратом переглядывания.

— Знала бы — не спросила. Просто в здешних лесах не бывала, потому и не знаю, что за живность тут водится. Охотиться же мне доводилось. Так себе впечатления.

— Почему?

— В начале моей первой зимы в Креите служители храма Эгвы взяли меня на охоту. Всё было отлично, пока я не упала с лошади. Пять месяцев потом лежала и не могла ходить из-за сломанной ноги, — договорив, я поежилась. От воспоминаний по телу пробежали мурашки.

Конечно, сейчас я могу от чистого сердца поблагодарить настоятеля и его помощников за то, что отобрали всё оружие, а меня иногда привязывали к кровати, чтобы отдыхала побольше. А тогда от постоянных криков и ругани я срывала голос и люто ненавидела всех.

— Стоило так мучаться! Не могли позвать целителя? — воскликнул Лориан и осекся, наткнувшись на мой мрачный взгляд, — Ах да, точно. Извини.

— Сразу видно жителя столицы, — сказала я и улыбнулась, показывая, что не обижаюсь, — В крупных городах магов несколько десятков, а целители и вовсе встречаются очень редко. Светлая магия вообще редко встречается, чтоб ты знал.

— Я в курсе, — ответил парень, словно отмахнулся. Он не посмотрел на меня, не обернулся, вместо этого привстал, вытянул шею, рассматривая уходящую глубоко в чащу узкую просеку. Нахмурился и тихо сказал, — Странно. Я часа два назад двоих отправил вперед, проверить дорогу… И вон, гляди, уже бежит кто-то. Не там, левее. Мысленно связаться пытаюсь — не получается.

Приглядевшись, я увидела человека. Он действительно бежал, причем с такой скоростью будто пытался обогнать собственную смерть.

Зря про смерть вспомнила. Не к добру это, не к добру…

— Интересно, где он свою лошадь оставил? — Лориан сощурился, всматриваясь в приближающуюся фигуру. Поднял правую руку на уровень глаз, наверное, чтоб успеть бросить заклинанием в человека. Или в то, что за ним гонится, — Мы завтра на ворт собирались охотиться. Этих тварей оружием не проймешь, тут магия нужна.

— Поэтому оружие из вас никто не брал?

Я нахмурилась. Мечи есть лишь у меня, Фрида и какого-то дворянина. Только маги могут быть столь беспечны, что идут на охоту с одной лишь надеждой на собственный резерв.

Лориан не успел ответить. Всё произошло почти мгновенно.

Несколько ударов сердца я сидела как замороженная и смотрела как мужчина проносится мимо, мигом скрываясь за деревьями, а навстречу нам выбегает орзог — зверюга с густой бурой шерстью, в холке ростом почти полтора метра, короткими загнутыми когтями и глазками-угольками.

Обрадоваться, что он один, я не успела. На дорогу выскочило ещё трое.

Кто-то из дворян выругался, несколько голосов разом выкрикнули заклинания и… замолчали.

Стало тихо-тихо, совсем как в эльфийских подземельях.

Орзоги не нападали. Из пастей вытекали прозрачные нити слюны. Четверка спокойно наблюдала за дворянами. Они тоже не двигались, видно поняли, что убегать бесполезно.

Особняк и возможная помощь впереди, если назад, то нужно скакать полдня без остановок до ближайшего селения. Только добраться до него всё равно невозможно.

Похоже, магия исчезла. И без нее маги превратились в обычных людей, у которых мало шансов спастись.

Всё пришло в движение спустя миг.

Я увернулась от когтистой лапы, натянула поводья, рядом на мерзлую землю свалился Лориан — удар разрубил пополам его коня, едва не задев самого парня. К счастью, он соображал быстро: вскочил и со всех ног помчался к дворянам, явно не собираясь дожидаться меня.

Фрид спешился, бросил поводья Лориану и встал впереди. В левой руке он сжимал меч, по пальцам правой то и дело проскальзывали багряные искры.

Секунд тридцать мы смотрели друг на друга. Фарат медленно покачал головой, глядя на сверкнувшую серебром полоску ножа. Дернулся, когда лезвие рассекло кожу, прикусил нижнюю губу, словно сдерживая боль, хотя она и не была его собственной.

Мы оба понимали — кому-то придется отвлечь тварей. И слишком хорошо понимали кому именно.

Я вскинула руку, помахала ею в воздухе. Запах свежей крови привлек внимание голодных орзогов, они осторожно, готовясь сорваться с места, стали подбираться ко мне. Два спереди, один сбоку.

Нужно увести их подальше. Как буду отбиваться я старалась не думать. С одним ещё справлюсь, но если разом кинутся… Может, попросить их в очередь построиться?

Хмыкнув нелепой шутке, я направила коня прямо на приближающихся зверюг. Взмах меча, яростный рев, прыжок — и вот я уже по другую сторону преграды. Снова махнула окровавленной рукой, и не оглядываясь, умчалась в лес.

…

Холодный ветер швырял в лицо мелкие снежинки. Дыхание вырывалось облачками пара.

После третьего поворота я поняла, что окончательно заблудилась. Конь уже хрипел, роняя хлопья пены. Лишь почти несмолкающий рев заставлял его бежать. Ещё минут пятнадцать такой скачки и поднять упавшего коня сможет только некромант.

Треск кустов усилился. Вечно гонять зверюг по лесу не получится. Нужно отбиваться.

Я вынула ноги из стремян, подтянулась и прыгнула навстречу низко висящей толстой ветке. Мерзлая кора впечаталась в голые ладони. Не обращая внимание на боль в раненой руке, перекинула через ветку одну ногу, затем вторую, села и склонилась над опустевшей дорогой.

План действий возник почти сразу. Такой же бредовый, как и все мои планы.

Ветви содрогнулись от рева. Выхватив меч, я свалилась прямо на шею первого орзога. Видимо, этот самый голодный оказался, бежал быстрее остальных. Что ж, ему не повезло.

Покрепче обхватив коленями горло, я попыталась вонзить острие меча в точку между черепом и позвонком — в единственное уязвимое место, которое знала.

Память отказывалась подсказывать, как и чем убивали этих зверюг обычно. Потому что попасть в точку чрезвычайно сложно, даже если сидишь на загривке!

Рывок едва не сбросил меня, мир качнулся из стороны в сторону и вспыхнул алым, когда зубы орзога пробили голень.

Перед глазами заплясали круги. Я из последних сил вцепилась в рукоять и одним ударом вогнала лезвие под затылок.

Хрустнула кость. Зверь покачнулся и рухнул мордой вниз, я же едва успела откатиться в сторону.

Встать уже не получилось. Голова кружилась, от запаха крови к горлу подступала тошнота.

С трудом выдернув меч, я убрала его в ножны, села и посмотрела на ногу.

Слезы застилали глаза, однако смазанная картинка красного и бесформенного нечто вызвала вместе со всхлипом смешок.

Там хоть что-то осталось? И могут ли целители конечности выращивать?

Ладно, чтобы узнать — нужно выжить. Стараясь не вопить от боли, я поползла к кустам. На дереве меня не достанут, это точно. Только надо ещё туда залезть.

Тяжело дыша, я оперлась спиной на ствол, запрокинула голову и взвыла. Пусть ранена одна нога, всё равно не могу подняться. И левая рука онемела, почти полностью утратив чувствительность.

Наверх не забраться. Однако я успокоилась, лишь содрав кожу на ладонях и запястьях.

Я положила на колени вынутый из ножен меч. Раз не уползти, может, хоть получится отбиться.

Когда из-за деревьев раздались топот и рев, я глубоко вдохнула морозный воздух и закрыла глаза.

Больше открыть их мне не удалось.

Сквозь сомкнутые веки пробивался теплый золотистый свет. Спать он не мешал, по крайней мере не сильнее странного стука и голосов. Первым порывом было отвернуться и накрыться подушкой, но вместо этого я, всё ещё не просыпаясь, стала прислушиваться к разговору.

— … всем эту дрянь подмешали, чтобы себя не выдать. Если магия разом пропадет, можно будет списать её исчезновение на особенность территории. Мол, магических потоков нет, потому что рельеф какой-то не такой.

Голос Лориана я узнала, пусть и не сразу. Говорил парень громко и бодро, почти не запинаясь и не делая паузы между словами, однако я мигом поняла, что он взволнован.

— Разве подобные территории существуют?

Второй голос, безусловно, принадлежал Фриду. Связь подсказывала, что фарат сидит метрах в полтора от меня.

— Откуда я знаю?! — с нескрываемым раздражением откликнулся Лориан. Немного помолчал, затем продолжил уже спокойнее, — Извини. Я не должен срываться на тебе. Хотя я не просто наорал бы сейчас на кого-нибудь, а с удовольствием придушил. Или ударил бы.

— Ну так чего ждешь — бей, — неожиданно предложил собеседник, — Я заслужил.

С какой это стати? И что вообще происходит?

Похоже, не удастся поспать. Я, с трудом удержав тяжкий вздох, открыла глаза и огляделась.

Стеллаж для книг, картины на стенах. В дальнем углу камин, правее от него длинный стол. За ним, наверное, собирается вся семья. То есть, когда-то собиралась.

Приглядевшись, увидела, что камин сегодня — лишь груда камней, стол покрылся пылью, по углам паутина, а в стеллаже ни одной книги. Воздух же пах плесенью, травами и свежей кровью.

Я лежала на деревянной кровати, смотревшейся тут настолько неуместно, что сразу стало ясно — её притащили из другой комнаты. Вместо верхней одежды на мне белая сорочка, тело отмыто от грязи, мелкие царапины обработаны. Рана на запястье затянулась, да и нога, замотанная бинтами, выглядела неплохо (видимо, орзог её всё же не оторвал), однако кое-что меня беспокоило.

Боли я не чувствовала. Совсем.

Кровать скрипнула, когда я попыталась слезть. На звук обернулся Лориан, прежде неподвижно стоявший у окна. Парень лишился своего роскошного плаща, белоснежный цвет одежд померк, ткань украсилась несколькими разрезами и алыми кровавыми пятнами. Однако маг совсем не обращал внимание на свой внешний вид. Увидев меня, Лориан улыбнулся и сделал шаг навстречу.

— Чей это дом?

— Мы не знаем, — ответил парень, — Здесь никто не живет, как мне сказали. Без магии я слишком уязвим, не смогу ни себя защитить, ни вас, поэтому решил не идти в особняк к остальным, а пожить тут, пока не восстановлюсь. Здесь нас не догадаются искать, тем более пешком сюда дойти по лесу нереально. Хорошо хоть Фрид летать умеет, да и не всю магию он потерял…

Фрид действительно сидел рядом, по левую сторону кровати. Перед ним на прикроватном столике стояли какие-то кружки, миски, флаконы, бинты и лежало сложенное полотенце. В руках фарат держал кружку и что-то в ней помешивал жестяной ложкой. На меня он избегал смотреть.

И ясно почему. Видимо, надеялся, что так я не смогу увидеть два глубоких пореза. Или если увижу, то расспрашивать не стану. Но проблема вовсе не в этом, а в том, что Фрид снова всем помогает, забывая о себе.

— Что нам делать теперь?

— Ждать пока вернется магия. Думаю, день-два придется пожить здесь…

— Погода портится, — перебил мага Фрид.

— Ничего, дом крепкий, крыша не обвалится, — парень посмотрел наверх и почесал кончик носа, на который упала капля, — Наверное. Есть проблемы поважнее. Например, надо сходить до деревни, купить еды… Из нас троих я пострадал меньше всего, поэтому мне и идти.

— Успеешь до темноты вернуться? Может, пойти с тобой?

— Нет уж. Сам справлюсь, — фыркнул Лориан, — Ты едва на ногах стоишь. Лучше отдохни.

Фрид покачал головой, проводив взглядом мага, и протянул мне кружку.

— Этот день был тяжелым для всех. Когда я убил орзога и побежал искать тебя, Ло отвел дворян в особняк, помог устроиться и заодно проверил не отстал ли кто, приказал не соваться в лес, пока не вернется магия и лишь тогда пошел помогать мне, хотя вполне мог остаться.

Я, морщась, послушно проглотила горькую настойку, отставила кружку в сторону и спросила:

— Ты убил оставшихся орзогов?

— Да.

— Откуда они вообще взялись, да ещё так близко к столице?

— Их пригнали из других лесов и заставили подчиняться приказам.

Кивнув, я подняла к лицу левую руку, чтобы рассмотреть затянувшийся порез.

— Значит, покушение?

— Вероятно. Лориан уже думает, что устроить советникам в ответ. Он считает это игрой, своеобразной проверкой на прочность. Если проиграешь и умрешь, значит недостоин своего титула. И хотя на кону его жизнь, Ло продолжает отвечать ударом на удар и не относится к «игре» серьезно. Кстати, он решил из убитого тобой орзога сделать чучело и привести его в столицу.

— Вы что, сюда эту тушу притащили?

— Нет, я отнес орзога в город неподалеку. Сказали, готовое чучело через три дня можно забрать. Лориан планирует из нашего возвращения целое представление. Хотя меня больше волнует состав вещества, которым советники напоили дворян и нас. С помощью магии его не обнаружить, только после попадания в кровь. Вряд ли такое могли создать люди.

— Надеюсь, Ло придумает как распознавать эту дрянь… Или как защититься от нее. Иначе… — я со вздохом развела руками.

Нужно будет напомнить Лориану держать язык за зубами и ни в коем случае не болтать о том, что магию можно временно отключать. Боюсь представить, какую панику тогда поднимут маги.

Мы дружно вздрогнули, когда на улице раздался грохот. Полумрак гостиной осветила короткая белая вспышка. По подоконнику застучали капли.

Я откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Если кто-то думает, что я буду валяться без дела, то он заблуждается.

— Что ты делаешь?

— Садись на мое место. И не дергайся так, убивать не стану, — выдохнула я.

Болеть ничего не болит, а слабость не исчезла. Крови наверняка потеряла немало, вон как шатает.

Фрид вскинул брови, но послушался. Я же кое-как доковыляла до столика, вылила в миску чистую воду, нашла баночку с мазью ускоряющей регенерацию, взяла полотенце и вернулась к фарату.

Сначала я, осторожно касаясь порезов краем мокрого полотенца, смыла засохшую кровь. Затем минут десять наносила на раны кончиками пальцев целебную мазь, про себя жалуясь на скверное освещение.

— Больно? — спросила я, с подозрением разглядывая сомкнутые веки и прикушенную губу.

— Что? — парень открыл глаза, посмотрел на меня снизу верх и пробормотал, — Нет-нет. Эти раны ерунда.

— Хорошо, — я вытерла руки полотенцем, метко бросила его на стул, села возле вновь напрягшегося фарата и сказала, — А теперь колись — что с тобой происходит? Это из-за предсказания, да?

— Давай не будем об этом? Пожалуйста.

Он отвернулся, опустил взгляд на медный браслет и вцепился в него как утопающий в протянутую руку. Видимо, собрался улетать от расспросов в прямом смысле.

— Ещё чего!

Впервые вижу его таким. Фарат и раньше не любил рассказывать о себе, но чтобы настолько закрываться…

— Я не хочу отвечать не из-за того, что не доверяю.

— Тогда в чем проблема?

Сейчас-то его что не устраивает? Да, в последнее время мы стали реже общаться, у меня появилось много секретов, но разве это плохо? Фрид по-прежнему остается моим другом.

Мы же ведь друзья?

Ну почему снова всё стало так сложно?!

— Куда ты? — тихо спросил фарат, наблюдая за мной.

Я обернулась, поправила наброшенное на плечи одеяло.

— Пойду Лориана встречать.

— Там дождь…

— И что?

Парень не ответил. Я вздохнула, поплотнее закуталась в одеяло и вышла из комнаты.

Ходить босиком — дурная идея. Но выбора не было: у кровати не нашлось ни верхней одежды, ни обуви.

Перед глазами плыли круги, колени дрожали. Похоже, свои силы я малость переоценила. Ещё и голова от слабости кружится… Только бы не упасть!

С трудом я выпрямилась и, держась поближе к перилам, спустилась на первый этаж, такой же унылый и тихий как гостиная. Но в отличии от гостиной он выглядел совсем заброшенным. Я немного потопталась в холле, рассматривая ветхую мебель, вздувшийся от влаги пол и заколоченные досками пустые проемы окон и вышла на улицу.

От раскатов грома всё внутри меня содрогалось, по телу бежали мурашки. Одежда вымокла до последней нитки.

Я стояла, оперевшись спиной на косяк двери, и старалась не стучать зубами.

Лориан не появлялся. Может, поэтому думать о нем не получалось?

Мысли раз за разом возвращались к Фриду. Всё же он странно себя ведет в последнее время.

А если фарат нашел кого-то и переживает как я отреагирую на его желание остаться в Саите?

Я зябко подернула плечами.

От одной мысли о том, что Фрид уйдет, стало холодно. Конечно, он мой друг, а не моя собственность, удерживать его я не буду и приму любой выбор, однако…

Я очень хочу, чтобы он был рядом. Хотя бы ещё немного.

Сегодня в Саите выпал снег. Мостовые и крыши домов словно присыпало пудрой, солнце скрылось за седыми тучами, а малышня с раннего утра бегала по улицам и ловила на ладошки крохотные ажурные снежинки.

Я остановилась, положила на край подоконника пухлую стопку исписанных листов и огляделась.

Коридор пустовал. Открывшая окно служанка уже свернула за поворот и поволокла ведра с водой на следующий этаж — в тишине эхом звучали тихая ругань и гулкие шаги.

Замерев на месте, я долго вслушивалась в звук удаляющихся шагов. Всё, вроде ушла. Я бросилась к окну, протянула руки и улыбнулась, когда почувствовала нежное касание первых снежинок.

Так я простояла минут десять, пока не вспомнила, что забыла платок в спальне. Украдкой вытерев мокрые ладони о штору, вздохнула и шагнула назад.

Лицо нельзя мочить, иначе смоется пудра. Из-за нее я уже похожа на призрака, ведь приходится скрывать не только шрамы, но и круги под глазами и бледную, будто выцветшую кожу.

За последние четыре месяца я сильно изменилась: похудела на десять килограмм, отчего пришлось полностью менять гардероб. Узкие брюки только подчеркивали худобу, поэтому я стала носить платья, отдавая предпочтение свободному покрою, длинным рукавам и воротнику. Волосы отросли и почему-то начали завиваться — теперь они ложились на плечи тугими локонами и не теряли форму даже после расчесывания.

Изменился и распорядок дня. Каждое утро я вставала засветло, чтобы успеть на тренировку лорда Сагарда, согласившегося меня учить. Потом шли различные «светские мероприятия», как их называет Лориан — балы, приемы, званые обеды и ужины, к счастью, не всё разом.

Вечером заседание совета или приходит приглашение на танцы от какого-нибудь лорда и приходится переодеваться, всё бросать и ехать. Особенно если лорд не последний человек в империи. От менее важных можно уклониться, хотя потом нужно придумать нормальное оправдание, чтоб ненароком не оскорбить.

Поначалу мне казалось, что заседания будут скучнее балов, особенно первые дни, но я ошиблась. Ло сдержал свое обещание и таки поставил в малый зал чучело убитого мною орзога. И ещё неделю потешался, вспоминая вытянувшиеся лица мужчин, когда они увидели монстра с раскинутыми в стороны лапами.

Сейчас зверь стоит прямо за моим креслом и, видимо, сильно нервирует лордов, иначе не объяснить их нелюбовь к этой детали интерьера. Советники даже попросили убрать чучело. Я отказала, но отношение лордов ко мне всё равно изменилось в лучшую сторону — они перестали смотреть на меня снисходительно как раньше, узнав, что я убила орзога лишь с помощью меча.

Я схватила бумаги, бегло осмотрела их и выдохнула, когда не заметила мокрых пятен.

Хорошо, что с краю догадалась положить, иначе намокли бы. Стопку я сунула за пазуху и, стараясь не оборачиваться, направилась к лестнице.

Нужно скорее отнести документы Лориану, пока он их не хватился.

По сторонам я не смотрела, за что едва не поплатилась.

С верхних ступеней донесся крик, затем в лоб полетело нечто белое и круглое. Тело среагировало быстрее, швырнув меня влево.

— Ваше величество! Ваше величество!

Стуча каблучками туфель, по лестнице сбежала служанка и остановилась напротив, тяжело дыша.

— Мирика? Что это было? — спросила я, переводя взгляд с пунцовых щек девчонки одного со мной возраста на её руки, в которых она держала поднос с чайником, парой чашек и миской печенья.

— Сахарница, — убитым голосом ответила Мирика, кивая на раскиданные по ковру осколки и белые кусочки, — Это была сахарница… Я споткнулась и вот… Только не говорите его величеству, умоляю! Он меня убьет!

Я приложила ещё холодную ладонь к губам, словно раз триста на дню выслушиваю оправдания и уже еле сдерживаю зевоту. На самом же деле мне хотелось улыбнуться.

Лориан, конечно, любит нагонять жути на прислугу, но чтобы казнить за разбитую сахарницу…

— Ты шла в кабинет его величества? — дождавшись кивка, я смахнула с платья крупицы сахара и протянула руку, — Давай поднос отнесу я, а ты тут уберешь. И окно далее по коридору закрой.

— Спасибо, ваше величество! — выдохнула девушка и убежала за щеткой и ведром.

Вряд ли она решит не выполнять свою часть работы. Раз так боится Ло, ослушаться не посмеет.

Я покачала головой, поудобнее перехватывая поднос. Везет мне в последнее время — вниз могла улететь не сахарница, а горячий чайник. Ладно, сейчас главное не облить чаем бумаги.

Поднималась по ступеням я медленно, стараясь смотреть и по сторонам, и под ноги. На верхних этажах вечно суетящиеся слуги попадались чаще. Они ловко уворачивались, расступались, чтоб не столкнуться со мной, низко кланялись, приветствуя, и один за другим предлагали помощь.

После коронации на совет и нового императора свалилось столько работы, что многие из лордов начали срывать злость на слугах и порой друг на друге. К счастью, обошлось без рукоприкладства, но когда на тебя орут, пусть и заслуженно, тоже неприятно.

Первые месяцы мне приходилось всех мирить и заставлять извиняться даже советников. Было сложно, однако я быстро приноровилась, потому что наблюдала за Лорианом, который поначалу лично пытался искать компромиссы. Потом терпение изменило ему, и маг нередко становился участником, а то и зачинщиком очередного конфликта.

Я не обвиняла ни советников, ни Лориана — при такой нагрузке сама давно бы сломалась. Хотя налаживать мир во дворце оказалось той ещё задачкой. Нервы мне помотали, но я знала, что будет так, если не останусь в тени как планировала. И да, планы изначально пошли крахом.

Совесть не позволила оставить Ло спустя месяц после коронации. Маг падал от усталости, даже ухитрился заболеть, однако упорно повторял нечто вроде «закончу с делами, тогда отдохну».

Парень не хотел вмешивать меня в управление империей, но вскоре он понял, что один не справится. Так я взяла на себя часть его обязанностей, среди которых оказались общение с дворянами на приемах и посещение заседаний совета. Впрочем, мне и этого хватило с лихвой.

После коронации я стала императрицей и больше не могла позволить смеяться над собой. Ни одна магия не превратила бы меня в одночасье в человека с безупречными манерами, поэтому я стала учиться притворяться им.

Всё свободное время таскалась за Лорианом, ловила каждое его слово, каждый наклон головы и каждую улыбку. Приглядывалась также к советникам, к придворным леди, сравнивала и запоминала. Ночами засыпала над книгами по истории и законодательству, чтобы наутро в беседе не путать даты и правителей. Научилась отказывать не обижая, скрывать чувства за масками.

Уже через месяц подобной жизни рассвет я стала встречать проклятиями и невольно проникалась уважением к Лориану, который вырос при дворе и, несмотря на всё притворство, оставался собой.

— Ну я же говорила, что справлюсь, — я с укором посмотрела на дворецкого, который отвлекся от разговора с одним из дворян, подошел и открыл передо мной дверь.

— Пожалуйста, ваше величество, — улыбнулся мужчина, изящно поклонившись.

Я нехотя ответила положенным кивком, и, пробурчав «спасибо», боком протиснулась в кабинет.

В нос тут же ударил запах мятного чая и жженой бумаги. Сквозь плотные шторы не проникал свет с улицы, мрак разгоняли стоящие в бронзовом канделябре свечи, ковер возле стола застилал сероватый пепел. Не считая пепла, на полу ничего не валялось. Видимо, лишнее Лориан мгновенно сжигал, чтоб не мешалось.

Хозяин кабинета сидел за столом и читал, щуря глаза. Внешне за четыре месяца Ло не изменился, разве что лицо немного осунулось, отчего маг стал выглядеть старше. Он по-прежнему предпочитал всё делать сам и если и просил совета, то потом всё равно перепроверял каждое сказанное слово.

На меня маг обратил внимание, лишь когда я села напротив и поставила на угол стола поднос.

— И документы принесла? — парень забрал бумаги и отложил в сторону. Вздохнул, потер переносицу и спросил, — Ты по делу или просто соскучилась?

— Я хотела поговорить.

— О чем же?

Разговор будет серьезный, это точно. Нужно хорошенько продумать что сказать… Вот зря я полдня проторчала на очередном приеме, могла бы вместо этого целую речь набросать.

Я замолчала, глядя как Лориан разливает по чашкам пахнущий травами чай и старается уместить поднос так, чтобы не столкнуть его на пол и не опрокинуть чайник на документы.

— Ты чем-нибудь нормальным питаешься? — не выдержала я, когда парень запихнул в рот горсть печенек и залил их чаем, — Между прочим, ты пропустил ужин.

— Правда? Уже вечер? — охнул маг, взглянул на горящие магические фонари за окном и покачал головой, — А я хотел успеть на обед…

Да уж. Скорее вампиры перестанут пить кровь, чем Ло поймет, что он не вечный.

— Где твой помощник? Надеюсь, ты его не выгнал?

— Нет. У него выходной. Ему нужно побыть с семьей, — сказал Лориан, щелчком пальцев испепелил две крайние стопки бумаг и закинул в рот ещё одну печеньку, — Неужели ты хотела поговорить о моей работе?

— Я хотела сказать, если ты и дальше будешь себя так нагружать, до второй свадьбы не доживешь. Хоть иногда отдыхай, не знаю, тоже выходные бери. На пару дней.

— Зачем? У меня же нет семьи.

— Я твоя семья, идиот! — выпалила я, стукнув мага по лбу свернутым в рулон листом, — И я хочу, чтобы ты нормально спал и нормально питался.

— Да понял я, понял, — парень, смеясь, вскинул руки, — Я исправлюсь, честно.

— Поверю на слово, потому что проверить это не смогу.

— Почему?

Я вздохнула, сжала в кулаке подол платья и ровным голосом сказала:

— Я собираюсь покинуть Саит. В ближайшее время, как только соберу вещи.

Лориан положил подбородок на сцепленные в замок пальцы и таким же ровным голосом ответил:

— Одну не пущу. На дорогах небезопасно. В общем, мое решение таково — либо мирись с Фридом и езжай с ним, либо оставайся во дворце.

Что ж, этого следовало ожидать. Потому мне и нужно как можно быстрее уехать — пусть я и заслужила какое-никакое уважение дворян, однако здесь всё подконтрольно Лориану. Без его разрешения меня не выпустят не то что из столицы, но даже из комнаты!

Я одним глотком допила горячий чай, не чувствуя как он обжигает горло, и тихо спросила:

— Где сейчас Фрид?

— Вы ещё не виделись? — удивился парень, — Он должен был сегодня вернуться в столицу.

Вот значит как… Может, хоть увидеть его удастся. Если фарат опять не улетит.

Последний раз мы разговаривали три месяца назад. Фрид вел себя как обычно, присутствовал и на коронации, и на свадьбе. Но когда месяц спустя я сообщила, что остаюсь помогать Лориану и планы нужно немного изменить, фарат ушел посреди разговора и исчез на месяц. Потом появился во дворце, однако, когда я вновь попыталась поговорить, парень выпрыгнул в окно.

Первые недели я мучилась, строила предположения одно ужаснее другого и пробовала понять. Потом заболел Лориан, начались конфликты во дворце, и я выкинула Фрида из головы.

— Слушай, а это обязательно? В смысле мне обязательно тащить с собой Фрида? Другой маг не сгодится? — с надеждой спросила я.

К слову, не худший выход. В деньгах теперь не нуждаюсь, могу нанять какого-нибудь выпускника магической академии, который согласится прогуляться со мной до Феита. И не будет никаких недомолвок: не сработаемся — найму другого.

— Обиделась, что ли?

— Просто я перестала его понимать. От чего он бегает? Почему молчит? Даже если решил уйти…

— И что бы ты тогда делала? Если бы Фрид действительно ушел? — перебил маг.

Голос не дрогнул, в лице ничего не изменилось, однако я сразу поняла, что Лориан спрашивает не из праздного любопытства. И от моего ответа многое зависит.

— Я искренне хочу, чтобы Фрид был счастлив. Но когда он уйдет, мне будет не хватать его.

Парень вздохнул, несколько минут помолчал, погрузившись в раздумья, потом кивнул:

— Хорошо. Сообщи, когда будешь готова. Я сам подберу мага для твоей охраны.

Я кивнула, встала и направилась к выходу. Зашелестела бумага, заскрипело перо — Лориан вновь погрузился в работу.

Однако не успела я перешагнуть порог, как сзади с грохотом рухнуло кресло, Ло подбежал, притянул меня к себе и крепко обнял.

— Спасибо, — прошептал он.

На миг я напряглась, затем развернулась, положила голову на его плечо и спросила:

— За что?

— За помощь.

— А разве она была тебе нужна?

— Получается, нужна, раз даже ты заметила это, — ответил парень и усмехнулся, — Чувствую себя жалким. Сегодняшние трудности — лишь начало и что потом будет, если сейчас я не справляюсь…

Как бы ему объяснить? Жаль, что мне так редко удается подобрать нужные слова.

— Ты не справляешься, потому что ты — один. Помнишь, что говорила леди Хелена в вашу последнюю встречу? Что мы справимся со всеми проблемами. Не ты, не я, а мы, — я протянула руку, взъерошила золотые пряди, — Не забывай об этом, хорошо?

— Хорошо.

Ну вот, уже улыбается. Я опустила глаза, чтобы не видеть, как в ауре серый цвет сменяется привычным искристо-белым. Красиво, конечно, но уж больно дорого обходится эта красота.

Надеюсь, в Саите надолго меня не задержат. Ещё неделю я не выдержу.

— Значит, договорились? — спросила я, пожимая протянутую руку.

— Конечно-конечно, — с улыбкой ответил мужчина, — Бумаги у вас в порядке, в ваших способностях я ничуть не сомневаюсь, правда…

Он замялся, нахмурился и окинул меня цепким взглядом.

Раньше подобный взгляд заставил бы меня напрячься, но сейчас я лишь беспечно улыбнулась и чуть склонила голову набок.

— Спрашивайте, господин Берт.

— Вы же не сбегаете? Ваш муж знает, что вы отправляетесь с почтовым обозом в Феит? Не сочтите за дерзость, леди, просто я стараюсь узнать всё о работниках, чтоб в будущем избежать проблем.

Я с трудом удержалась от фырканья. И этот туда же.

— Мой муж — уважаемый человек, представитель древнего рода Неал, — медленно произнесла я и как бы невзначай положила поверх колена ладонь, показывая оплетающий кисть золотой узор, — В отличии от многих мыслит нестереотипно и считает, что у девушки после свадьбы должно быть столько же свободы, сколько было и до. Конечно, он предлагал карету и охрану из магов, но я отказалась: не хочу привлекать лишнее внимание. Вы же понимаете меня?

Мужчина кивнул, не отрывая глаз от кисти. Тонкие золотые нити узора напоминали мне о лучах солнца, которого с каждым днем становилось всё меньше и меньше, и смотрелись удивительно гармонично на моей бледной коже. Пожалуй, я буду скучать по этой красоте, когда она исчезнет.

Господин Берт, чуть полноватый темноволосый мужчина лет пятидесяти, уже не в первый год отправляет почтовые обозы по Креиту, сегодняшний — лишь один из многих, однако из-за погоды последний в этом году. Неудивительно, что мужчине хочется поскорее покончить с делами.

Жаль, читать мысли по движениям губ или бровей, как это делает Ло, я не умею. Могу предположить, что Берт пытается сообразить, к какой ветви рода Неал принадлежит мой муж, если может позволить отправить меня под охраной магов на другой конец империи. К тому же узор, реагирующий на магию одного из супругов, сияет словно слиток золота. Лориан изо дня в день становится всё сильней и до рубежа, когда сила мага перестает расти, ему ещё десять лет.

И несмотря на то, что догадаться несложно, он не догадается — Лориан позаботился об этом. Во-первых, три дня назад я с небольшим отрядом при свидетелях уехала в другую сторону, во-вторых, артефакт, который накануне моего отъезда Ло подарил, изменял внешность так успешно, что мало кто узнал бы в этой стройной голубоглазой девушке с бронзовыми кудрями меня.

— Понимаю, — запоздало откликнулся мужчина, видимо решив, что кивок так себе ответ на прямо заданный вопрос. Подумал, почесал покрытый темной щетиной подбородок и спросил, — Как же вы перенесете месяц жизни в обозе? Обычно дворяне предпочитают путешествовать совсем в других компаниях и с большим комфортом. А вы ещё и леди…

Тяжело вздохнув, я выдвинула вперед рукоять меча и немного резко сказала:

— В первую очередь я воин. До замужества такая жизнь была для меня привычной. Надеюсь, вопросов больше нет? Я хотела бы ещё успеть попасть на рынок и докупить кое-каких вещей.

Я встала, свернула в рулон подписанный договор, сунула его в сумку и направилась к дверям.

Голос Берта нагнал меня у самого порога.

— Разве до́лжно знатной леди ходить за покупками без сопровождения? Подождите пару минут, я отправлю с вами кого-нибудь.

Я едва успела слегка склонить голову в знак благодарности и улыбнуться.

Берт прав. Идти одной нельзя. Раз уж решила строить из себя леди, отказываться от положенного по статусу сопровождения глупо.

Жаль, нужно таскаться непойми с кем. Надо связаться с Ло и спросить успеет ли его маг к отъезду.

— Прошу прощения, леди Неал, но все воины помогают загружать повозки и… В общем, я могу отправить с вами только одного, — сказал господин Берт, когда мы вышли из кабинета.

В углу прихожей на стуле сидел парень. Увидев нас, он вскочил и подбежал почти вплотную. Я вздрогнула, встретившись взглядом с его голубыми глазами.

Передо мной стоял Фрид. Волосы собраны в хвост, знакомый плащ небрежно болтается на плечах, меч на поясе почему-то кажется неуместным.

Фарат ни капли не изменился за прошедшие четыре месяца.

— Фрид подписал договор день назад и, насколько я помню, говорил, что воин из него так себе. Правда, нанимался он как маг, потому мы его бережем — чтоб не тратил резерв на ерунду, — мужчина говорил и говорил, совсем не замечая наших переглядываний, — Магия магией, но может всё-таки дождетесь остальных? Через полчаса всё погрузят и освободятся.

— Нет, — отозвалась я, едва вернулась способность говорить, — Этот мне подойдет.

Берт нахмурился, однако спорить не стал. Пожал плечами, предупредил, что обоз выезжает через полтора часа и вернулся в кабинет.

Мы с фаратом снова переглянулись. Я легко сложила в уме два и два и еле удержалась от желания немедленно кинуться во дворец чтобы придушить Ло. Впрочем, сама виновата. Могла бы раньше догадаться, что он не станет никого разыскивать и просто отправит ко мне Фрида. Одним выстрелом по двум мишеням, так сказать.

Я скрипнула зубами и отвернулась.

Ну его. Надоел. А Лориану такую подставу я ещё припомню.

Всю дорогу до рынка мы молчали. Фрид шел сзади, рассматривая камни мостовой или серое в облаках небо, я старалась не оглядываться. Если взгляды всё же встречались, мы опускали глаза.

— Что ты хотела купить? — спросил парень, поравнявшись со мной. Я вздохнула, проследила как растворяется в воздухе облачко пара и стала загибать пальцы.

— Перчатки, болты для арбалета и колчан, шарф, шапку. Остальное можно докупить позже.

Фрид таскался за мной как привязанный. Иногда я ловила на себе его взгляд задумчивый и будто бы выжидающий. Но вместо того, чтоб задавать вопросы, я отдала парню сумку, купила ещё теплый пирожок с мясом и пошла вдоль рядов.

Несмотря на привычные для рынка толпу и очереди, с покупками удалось покончить быстро. Полчаса спустя Фрид упихивал в сумку к перчаткам вязаные шапку с шарфом, а я на ходу прилаживала к поясу колчан. И хотя получилось купить редкие болты со сжатыми в наконечниках заклинаниями стихий, я не радовалась.

Мы уже собирались возвращаться, как вдруг мое внимание привлек блеск. Сопротивляться желанию подойти я не стала, однако, склонившись над прилавком, не удержалась от усмешки.

На алой ткани лежали заколки и гребни. В основном из бронзы или меди, но были и серебряные. Самоцветы переливались, сияли под солнечными лучами. С краю прилавка замерли девушки — перешептываясь, они с румянцем на щеках отсчитывали вытряхнутую из карманов мелочь.

Когда-то у меня была коса до бедер, а сейчас кончики волос едва касаются плеч. Лентами их не подвяжешь, но заколка решила бы проблему вмиг.

— Леди желает что-то купить? — поинтересовалась женщина, стоящая за прилавком. Я кивнула и протянула руку к заколке из чернёного серебра, украшенной россыпью мелких изумрудов.

— Вот эту.

— Примерить не хотите?

Я пожала плечами. Это же просто заколка, волосы убирать — как она может не подойти?

Хмыкнув, я закрутила распущенные пряди в жгут и заколола на затылке. А ничего, удобно.

Фрид без напоминаний отсчитал нужное количество монет и, повернувшись ко мне, быстро заправил за ухо слишком короткую прядь, которую не удержала заколка.

— Прости. Я не должен был убегать, — тихо сказал парень.

Я не ответила, лишь поймала его руку, сжала ладонь и потянула за собой в толпу.

Далеко мы не ушли. Фарат какое-то время шагал молча, затем остановился. Я обернулась, замерла напротив. Люди то и дело задевали нас, с руганью отшатывались. Гул голосов, топот, стук колес повозок ничуть не смущали Фрида. Словно остального мира для него не существовало.

— Тебя четыре месяца не было. Думаешь отделаться одним «прости»? — ответила я, — Как наивно.

— Я могу всё объяснить! — воскликнул он и мигом сник, вспомнив что-то, — То есть не всё, но многое.

— Попробуй.

— Возможно, прозвучит глупо, но я вел себя так из-за того, что неправильно понял предсказание. К тому же, как мне виделось, для этого были предпосылки и вообще…

Я стояла и смотрела как Фрид продолжает объяснять, сбивается, злится и начинает сначала.

А ведь он действительно раскаивается. Осознает вину и хочет, чтобы его простили.

— То есть ты трепал мне нервы из-за какого-то предсказания? Почему не спросил сразу? Мол, запутался, не могу понять, объясните…

Фарат резко замолчал, отвел взгляд.

— Можно не отвечать на последний вопрос?

Я со вздохом провела ладонью по лицу. И как с ним разговаривать?

Разговаривать, похоже, бесполезно, однако и злиться не получается. Я рада его видеть. Фрид этого не замечает, только от самой себя не скрыть правду.

— Обещай, что больше так не исчезнешь, — голос не дрожал, однако мне казалось, он выдает-таки мое волнение, — Никогда.

Фрид улыбнулся и ответил:

— Не исчезну. Обещаю.

Я тоже улыбнулась. Как странно. И до разговора я видела по ауре — Фрида что-то беспокоит. Он до сих пор не отпустил мою руку, то есть я не могла не забрать его боль и тревоги.

Дар забирает лишь негатив. Ошибки быть не может.

Но тогда почему вместо привычных усталости и раздражения я чувствую в груди тепло?

С высоты холма я прекрасно видела широкую просеку, на которой развернулось сражение. То тут, то там на мерзлой траве темнели алые пятна, валялись коробки, свертки, дымились вырванные взрывами куски земли. Воздух пах горелой шерстью и кровью.

— И что теперь с этим делать?

Берт стоял перед повозками и почесывал макушку, разглядывая покореженные стены, сорванные крыши и пустые провалы там, где раньше были колеса.

Я вскинула арбалет, услышав треск ветвей. На поляну вышел стройный светловолосый парень в черном плаще и с торчащей за спиной рукояткой меча. Заметив меня, воин вытаращил глаза в притворном ужасе и поднял к лицу пустые ладони, словно хотел закрыться.

— Не узнала? — спросил он, стараясь не засмеяться.

— Ты можешь быть серьезнее? Я могла попасть в тебя, Сид, — пробурчала я, опуская оружие.

Он лишь отмахнулся и поспешил к Берту.

— Господин, мы перенесли весь груз из сломанных повозок, — с легким поклоном сказал Сид, вмиг утратив всю веселость, — Отряд Лира почти закопал трупы.

— Сколько их было?

— Пятнадцать. Двое ушли.

— Один, — крикнула я, убирая за спину арбалет, — Ушел один.

Сид кивнул и махнул рукой, приглашая подойти. Я спрыгнула вниз, обошла несколько ям и остановилась слева от Берта. Он обернулся, заметив меня, и спросил:

— С вами ничего не случилось?

Я помотала головой. Берт остался единственным, кто продолжал говорить со мной на «вы».

— Так что это были за твари?

— Оборотни, — ответила я и фыркнула, когда на меня посмотрели как на больную, — Я лишь передала, что сказал Фрид. Спросите его сами, если хотите. Кстати, вот он идет. И девушки с ним.

Послышался топот, затрещали ветки и на просеку выбежала Тайла, невысокая темноволосая девушка в темно-красном плаще студента магической академии. За ней шел Фрид в компании ещё двоих девушек. Только в отличии от первой эти не отходили от фарата ни на шаг и вздрагивали из-за любого шороха.

— Можно ехать, — сообщил Фрид, — Полученные раны я обработал, треснутые колеса поменяли, тела оборотней закопали.

— У нас тут вон чего. — Берт указал на повозки. — Починить сможешь?

— Я могу, я! — воскликнула Тайла, — Сейчас как новенькие будут!

— Нет! — крикнул Сид, бросаясь ей наперевес.

Поздно. Заклинание уже сорвалось с ладони.

Тонкий луч ударил в землю. Перед глазами полыхнуло, а через мгновение вместо «новеньких повозок» возникла горка серого пепла.

— Ой… — Тайла перевела растерянный взгляд с Фрида на Берта. — Кажется, я спутала заклинания…

Пока багровый от злости Берт хватал ртом воздух, фарат сел на корточки и пропустил пепел сквозь пальцы.

— Бытовой магией я тоже владею, но вряд ли сумею это починить, — сказал он, отряхивая руку.

— Чтоб я ещё раз взял с собой выпускников! — проворчал Берт и ткнул пальцем в Тайлу, — Стоимость новых повозок вычту из твоего заработка, понятно?

И, не дождавшись ответа, ушел вперед по дороге, что тянулась вдоль просеки.

Фрид похлопал по плечу всхлипывающую Тайлу.

— Не плачь. Ты легко отделалась.

— Да, это точно. Было бы гораздо хуже, если бы не унесли посылки, — подтвердил Сид. Он огляделся, вздохнул, — Давайте соберем то, что осталось.

Обоз лишился трех повозок. Посылки и свертки не влезли в оставшиеся и Фриду пришлось тащить груз по воздуху с помощью магии. Тайле не досталось ещё сильней лишь потому, что ближайшая деревня располагалась от нас в двух часах езды.

— Откуда ты узнал, что это оборотни? — спросила я, поравнявшись с Фридом.

— Видел их однажды в истинной ипостаси. А если серьезно… — фарат оглянулся, уличил момент, когда на нас не смотрели, склонился и сказал, — Эти четыре месяца я провел в лесах близ Саита, пытался выяснить откуда советники пригнали к нам орзогов и нет ли возле столицы тайных переходов, которыми бы могли пользоваться вампиры или оборотни.

Я помолчала, но потом всё же решила уточнить:

— Поэтому ты согласился тащиться со мной по тракту целый месяц? Не всё нашел, что ли?

— В том-то и дело, что не нашел ничего подозрительного. Возможно, стоит искать под землей. Лориан решил не продолжать поиски и попросил обратить внимание на другое. В последнее время участились похищения людей. Ло подозревает вампиров, — Фрид вздохнул, будто не желал обвинять никого без доказательств.

День клонился к закату. Я куталась в плащ и смотрела на блеклый солнечный круг.

Вряд ли мы управимся с повозками до вечера, скорее всего придется задержаться. Надеюсь, несильно напугаем местных.

Прошлый раз нам еле удалось убедить жителей деревни, что мы везем письма и не собираемся нападать ни на кого. Их можно понять: группа из тридцати человек выглядит устрашающе, особенно если среди них есть маги, а все воины — посвященные Эгвы.

В сезон многие посвященные объединяются в отряды по десять-пятнадцать человек, назначают командира и устраиваются в почтовые или торговые обозы. Берт не поскупился и нанял сразу два отряда, зная, что дорога идет через леса, куда опасно соваться меньше чем с десятком клинков.

Лир, мужчина лет тридцати, командовал отрядом из дюжины воинов. В отряде Сида, ровесника Лориана, десять человек. Остальные — это Берт, я и Фрид, Тайла, вчерашняя выпускница академии магии, Нора и Лика, которые готовят на всех, а также двое парней, устроившихся в один день с Фридом. К отрядам они не принадлежали, хотя и были посвященными.

Обычно по тракту мы ехали, разбившись на группы. Десять человек вначале обоза, десять в конце, ещё по трое с двух сторон от повозок. Фрид, назначенный главным магом, вечно таскался туда-сюда: то щиты поставить, то груз проверить, то перекинуться парой фраз со скучающими воинами.

Тайла моталась с ним, засыпала вопросами и напоминала мне Лориана своим неуемным желанием знать о магии всё. Конечно, девушка путала заклинания по рассеянности, однако никакие неудачи не могли заставить её бросить пытаться снова и снова.

Вот и сейчас она ехала справа от Фрида и что-то у него выспрашивала. Фрид одновременно отвечал и следил, чтоб заклинание, удерживающее посылки в воздухе, не развеялось. Изредка маги, не прерывая разговор, подъезжали к группам и проверяли всё ли в порядке.

Просека начала сужаться. Вскоре ветки стали бить по бокам повозок, стучать по крышам.

Нужно скорее перестроиться, пока ещё не врезаюсь в деревья. Поколебавшись, я тронула поводья и пристроилась к группе вначале колонны.

Сид, рассказывавший очередную веселую историю, не обратил на меня внимания. Остальные последовали его примеру.

В другой раз попросили бы тоже рассказать какую-нибудь байку из жизни, по собственному опыту зная — у такой как я их сотни. Однако воины промолчали и принялись делать вид, что меня тут нет.

Это лучше сочувствия. За пять дней поездки сегодняшний бой уже третий… Я так отвыкла от сражений, от вида крови, даже собственные шрамы заставляют содрогаться. Похоже, надо не мучаться и признать — у меня сдают нервы.

А может, я просто стала чувствовать острее из-за дара?

Иначе объяснить не могу почему вздрагиваю, когда вижу раны и кровь и цепенею от ужаса, ожидая появления Джафа.

Почему ночами снится Ло, который опускает оторванную голову советника на алтарный камень.

Почему после каждого боя чувствую себя такой измотанной.

Столько вопросов и ни одного ответа.

К счастью, на моих навыках это не отразилось. Я по-прежнему могла сражаться, правда потом меня минимум полдня трясло как в лихорадке. Окружающие тактично молчали, даже Фрид не лез, за что ему отдельное спасибо. Жалости ещё и от него я не выдержала бы.

— А потом я говорю ему… — Сид замолчал, поводил носом и неуверенно протянул, — Гарью пахнет, что ли? Не чувствуете?

Все дружно прекратили смеяться, насторожились, некоторые привстали в седлах, стремясь рассмотреть что-либо. Я почесала кончик носа. А ведь действительно — что-то горит. По запаху напоминает сухую траву.

Я подъехала к Сиду, тронула его за рукав и шепнула:

— Ты видел флаг?

Парень хлопнул себя ладонью по лбу, подозвал двоих воинов и умчался вперед. Вернулись они через три минуты.

— Флаг зеленый. Всё нормально.

— А если жители не успели его поменять?

Мы замолчали, обдумывая сказанное.

В панике немногие вспоминают о таких мелочах как флаги. А ведь именно по ним путники могут узнать — ехать ли в деревню или лучше обойти её стороной.

Пока Сид с остальными обсуждали стоит ли говорить о странностях Берту и Лиру, лес расступился, и дорога расширилась. За холмом вдали показались крыши. И тянущийся серой струей дым.

— Что происходит?

К нам приблизился Фрид. За его спиной маячила аж подпрыгивающая в седле Тайла.

Сид молча указал на дома. Фарат прищурился, разглядывая дым, затем отмахнулся.

— Не стоит беспокоиться.

Прежде чем повернуть обратно, парень тихо спросил у меня:

— Не хочешь остаться? Они там празднуют день смерти Проклятого императора…

— Всё в порядке.

Фрид поджал губы, но ничего не сказал. Воины же расслабились, вернулись к историям и шуткам. Тайла металась то к нам, то к сидящем в повозке девушкам. Судя по смеху и улыбкам, каждый надеялся погулять на празднике хоть немного.

Я всё глядела на дым и стирала грязь с пальцев. Ощутив легкий укол боли, опустила глаза.

Забывшись, я растерла царапину. На ногтях, что раз за разом вонзались в заживавшую рану, осталась кровь.

Деревня встретила нас праздничной суетой. Запах дыма смешался с запахом выпечки и вина. Подростки таскали пучки соломы, мужчина лет тридцати проехал на телеге, груженой доверху дровами, дальше по улице, мимо пробегали смеющиеся дети, проходили женщины.

Одна остановилась, заметив отряд вооруженных людей. С опаской косясь на мечи, подошла ближе, робко улыбнулась, ответила на пару вопросов и махнула рукой куда-то в сторону возвышающегося над поселением храма Лии.

— И повозки есть, и телеги. Но это к старосте надо, господа. До храма идите, а там не заблудитесь.

Сид кивнул, в трех словах описал ситуацию подбежавшему Берту. Тот думал недолго:

— Значит так. Шестеро остаются охранять повозки и следят за лошадьми. Лир, возьми кого-нибудь из своего отряда, двоих или троих, неважно. Вы и Фрид пойдете со мной, посмотрим что у них тут есть, если купим, потом ещё и посылки погрузить нужно. Остальные свободны до вечера, — мужчина нахмурился, крикнул вдогонку убегавшим парням, — Чтоб все были в седлах через четыре часа! Опоздавшие будут своим ходом догонять!

Тайла ухватила под руку румяную круглощекую Лику и принялась подгонять меня:

— Быстрее! Ну, Аля, у нас мало времени!

Я спешилась, передала поводья воину из отряда Сида и направилась вслед за девушками.

День смерти Дарела приходился на какой-то из последних дней осени. Я никогда не видела как его празднуют, обычно в это время я прекращала ездить с заказами и готовилась к долгой зиме.

Мы недолго шли рядом с Бертом и сопровождавшими его воинами, потом свернули, немного поплутали и в итоге вышли на небольшую широкую площадку.

Видимо, здесь собралась вся деревня. Задрав головы, люди смотрели на высоченное этажа в три соломенное чучело — оно напоминало мужчину в красной рубахе и серых штанах. На ветру развевались черные полоски ткани, заменявшие чучелу волосы, черты лица прорисованы с особой тщательностью и вроде даже с изяществом.

Из толпы вышел высокий худой мужчина, что-то крикнул и швырнул горящий факел. Солома вспыхнула, пламя накрыло фигуру, схватив в объятия без шанса освободиться.

Грянула музыка, люди двинулись ближе к чучелу. Отовсюду уже слышались песни, звенел смех.

— А потом что? — спросила любопытная Нора у Тайлы.

Девушка повела плечами.

— Дождутся, пока полностью не сгорит. Потом развеют пепел по ветру.

Сердце гулко стучало где-то в горле, словно готовясь выпрыгнуть. Я сжимала ладонь на рукояти меча и смотрела как течет краска по соломенному лицу. Губы, растянутые в улыбке, смазались, будто рот перекосился от боли.

Бесспорно, рисовал лицо чучелу настоящий мастер. Во дворце мне доводилось видеть уже это лицо на портретах — разница практически незаметна. Может, поэтому так жутко глядеть на него? Всё-таки мы родственники, в чертах есть сходство. Будто сейчас в огне горит мое тело…

— Аля, куда ты? Аля!

Тайла кричала, махала руками, привлекая внимание, но я не оборачивалась. Люди расступались, едва завидев меня. Не разбирая дороги, я мчалась так быстро, словно вовсе не касалась земли.

Остановилась я, лишь когда горящее чучело исчезло из вида.

Жадно хватая ртом холодный воздух, я стояла возле двухэтажного здания, которое расположилось у подножья холма вдали от деревни. На табличке у входа красовалась змея в атакующей стойке.

Вытянув шею, я разглядела за домом железную калитку и прямоугольники черных камней.

Да-а, унесло же меня, однако. С другой стороны, здесь не слышно песен и нет людей.

Я сняла плащ, положила его на ступеньки крыльца и села. По вискам катился пот, горло жёг проникающий внутрь холод.

Что со мной? Джаф советовал забыть о предсказании. Знал, что на мне это так отразится?

За спиной хлопнула дверь.

— Простудиться не боишься? Заходи, раз пришла, — сказала девушка в серой храмовой одежде, напоминающей балахон. Яркими пятнами выделялись золотистые кудри, спадающие с плеч, и медная цепочка с украшением в виде змеи, символа Амриэль. К груди незнакомка прижимала стопку бумаг.

— Да, — откликнулась я и встала. Лучше зайти, если действительно не хочу простудиться.

— Я не ожидала, что кто-нибудь придет. Обычно в праздники в храм никого не заманишь, — она фыркнула, сдула со лба челку и, подумав, сунула мне бумаги, — Подержи-ка. Я сейчас.

Девушка вернулась минуты через три с охапкой цветов лимары в руках. И как успела столько нарвать? Теперь уже мне пришлось удерживать дверь для неё.

— У нас тут огород есть с лекарственными травами. Очень удобно, — пояснила девушка. Цветы она удерживала с трудом, то и дело роняя на пол по несколько штук.

— Яла! Где мои бумаги?! — из глубины здания раздался грозный мужской голос.

Ойкнув, Яла выхватила пачку и, стараясь не выронить всё, помчалась на крик.

Покачав головой, я медленно прошлась по храму. Изнутри он выглядел как всегда — статуя богини на постаменте, вокруг бронзовые подсвечники, небольшой алтарь для подношений, чуть в стороне стол, на котором в широкой коробке лежали свечи.

Я взяла одну, выпрямила погнутый фитиль, коснулась им горящей свечи и уставилась на крохотный танцующий огонек.

Амриэль сказала, что я повторю судьбу Дарела. Я оглянулась на сгустившиеся сумерки за окном, на рыжую точку едва виднеющегося отсюда костра.

Неужели… Неужели моя судьба — такая?

Я поставила зажжённую свечу на свободное место.

Дарел всех спас тогда. Люди не выиграли бы войну с вампирами, отдать город было лучшим решением. Впрочем, могла бы я так легко говорить об этом, если бы в том городе на корм вампирам остались мои близкие?

Он не думал о себе, а беспокоился о подданных. И наверняка знал, что его будут ненавидеть.

Правильного выбора не существовало. И Дарел кто угодно, но не предатель.

Обхватив руками плечи, я села возле постамента.

Может, богиня хотела сказать, что мне нужно будет сделать похожий выбор? Только смогу ли? Смогу отказаться от своей жизни в пользу империи, зная, что получу не благодарность, а ненависть при любом раскладе?

Мне не хватит духу. Не знаю даже, что должно произойти, чтобы я решилась на подобное.

Перед уходом я собрала подвядшие цветы с пола, отряхнула их и положила на стол. Погруженная в раздумья, выбрала из получившегося букета один, покрутила в руке. Бледно-оранжевые лепестки напоминали язычки угасающего пламени.

Произнеся короткую молитву, рядом со свечой я положила цветок.

Если всё, что мне рассказывал Джаф о загробной жизни, правда, то Дарелу плевать ненавидят его или принимают. И меня он тоже не видит и не слышит. Но всё-таки…

— У тебя не было другого выбора, — зашептала я, глядя на дрожащий огонек свечи, — Рано или поздно я всё исправлю. Обещаю.

Уже на пороге я обернулась. Капли воска падали и застывали на белых полупрозрачных лепестках.

Вместо цветка лимары, растущего на каждом огороде, у свечи лежал хрупкий, словно выточенный изо льда, белоснежный аллимис — цветок редчайшей красоты.

Мое обещание было услышано.

Высоко в небе сверкали огоньки звезд. Над головой звенели, сталкиваясь друг с другом, покрытые льдом ветки. Копыта лошадей тонули в плотном белом тумане и хотя магические огни, плывущие по воздуху, давали достаточно света, чтоб не спотыкаться, на большее его не хватало — повозки впереди превращались в смазанные силуэты и лишь скрип колес давал понять, что обоз ещё движется единой колонной.

Господин Берт соврал, когда сказал, что не станет ждать отставших. Но так вспылил, что приказал отправляться в дорогу ночью. По его подсчетам обоз выйдет на тракт уже в обед, где и остановится на привал. Мужчина понял, что погорячился, когда нас со всех сторон окружила лесная стена, но раскаиваться и сворачивать уже было поздно.

Я зевала, покачиваясь в седле. Ужасно хотелось спать, однако я держалась. Другие же держатся, даже девушки, из-за которых и разозлился Берт, и то хлопают покрасневшими глазами и не спят.

На их месте я давно бы накрылась плащом (а лучше двумя) и завалилась спать. Правда, ветер, бросающий в лицо горсти снежинок, срабатывал не хуже ведра ледяной воды на голову. Холод проникал через перчатки, забирался под плащ — и надвинутая до бровей шапка не спасала.

Справа от меня ехал Фрид. Парень, похоже, единственный не страдал от недосыпа и холода. Он почти не следил за дорогой, смотрел только на деревья, хмурился и что-то бормотал про себя.

— Мне это не нравится, — сказал Фрид, поймав мой взгляд, — Слишком тихо. Так быть не должно…

Фрид осекся, замер, уставившись в одну точку. Я натянула поводья, остановилась. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я увидела девушку, что возникла из пустоты как раз напротив фарата. Она подняла тонкую руку, указала куда-то себе за спину. Губы незнакомки шевельнулись.

— Что она сказала?

Парень вздрогнул, качнул головой, словно стряхивая наваждение.

— Дриада вышла просить моей помощи. Не для себя, а для людей, которых здесь удерживают силой. Они ранены…

Фрид спрыгнул на землю, бросил мне поводья, крикнул:

— Останови обоз. Идите к людям, вас проведут.

И скрылся в чаще.

Я не удержалась и выругалась. Чтоб его!.. Как я должна это сделать?!

Остановить полностью все повозки удалось через пятнадцать минут. Берт спокойно выслушал мой несвязный рассказ о дриаде и точно посоветовал бы меньше пить, если бы лесная дева не вышла к нам навстречу.

В хотя отличие от той, что отправила меня и Фрида в подземелья однажды, эта выглядела совсем девочкой, но всё же она приковывала взгляды — хрупкая, с изящными чертами лица, с толстыми зелеными косами, перекинутыми на грудь, босая и в скромном одеянии из красных осенних листьев.

— Видать не врут сказки про то, что дриады заманивают в лес мужиков, — с усмешкой сказала Тайла, глядя как суетятся Берт с Лиром и остальные воины.

Дриада терпеливо ждала, пока Берт выставит охрану и решит кто пойдет на поиски людей. Оставаться почему-то никто не желал.

— Бред это, — ответила я. Оглянулась на воинов, фыркнула, — Впрочем, они и рады заманиваться.

Мужчины! Я скрипнула зубами, вспомнив, что и Фрид пялился на прекрасную лесную деву. Почему-то это раздражает меня сейчас больше, чем тогда.

В итоге на поиски отправились десять человек: я, Тайла, Берт и ещё семеро воинов из отряда Лира. Остальных оставили сторожить повозки и лошадей.

Избранные шагали след в след за дриадой, перешептывались, делясь впечатлениями. Мы с Тайлой шли рядом — я держала наготове арбалет, девушка освещала дорогу с помощью магии.

Под сапогами хрустел снег, на макушки сыпалась изморозь с веток. Мы то спускались в низины, то поднимались на холмах, а дорога всё не кончалась. Просека осталась позади, многие всерьез задумались как будут возвращаться.

— Фрид? У тебя всё нормально? — спросила я, мысленно потянувшись к фарату.

На этот раз закрываться он не стал и откликнулся довольно быстро:

— Здесь целый отряд. С ними вампир.

— Будь осторожней, пожалуйста.

Он не ответил. Тайла тронула меня за рукав, отвлекая от разговора, и шепнула:

— Гляди, дриада исчезла… Ой, а что там?

Вероятно, когда-то тут была деревня. Сейчас лес полностью поглотил её, оставив лишь полуразрушенный колодец и два вросшие до порога в землю дома.

В окнах горит свет, трава истоптана, над костром вьется дым, рядом валяется пустой котелок.

Ступая почти беззвучно, мы обошли всю поляну, но так и не встретили никого из наемников.

— Неужели все сбежали? — оглядываясь, спросил Лир, — Даже не попытались атаковать нас?

— Наверное у них была причина, — сказал Берт, — Ладно, нужно освободить пленных.

Дома запирались, по-видимому, заклинанием, переставшим работать едва пропал маг, который его поддерживал. Тайла, подавая пример, бесстрашно взялась за ручку и открыла первую дверь.

Словами не передать как бывшие пленные нам обрадовались. Особенно, когда их пообещали подлечить и накормить. Я отошла в сторону, чтоб не мешать людям и стала украдкой посматривать на них.

Тридцать пять человек. Подростки, женщины и мужчины, все выглядели неплохо: кое-где кровоподтеки, самое страшное — у некоторых сломанные кости и запущенная простуда, что неудивительно, раз на два дома наемники выдали четыре одеяла, а одежда похищенных сильно истрепалась.

— Нам не увезти столько, — сказал подошедший ко мне Лир, — В повозках нет мест.

— У меня есть идея. Надеюсь, Берт согласится, — с этими словами я вытащила из кармана амулет для связи и показала мужчине, — Я не хочу давить или приказывать, но их нельзя оставлять тут.

— Согласен. Только лучше обсудить идею сейчас.

Берт упрямился долго, однако мы с Лиром оказались упрямее. В итоге было решено Сида с шестью повозками, его отрядом и Тайлой поутру отправить в город, до которого два дня пути, чтобы не срывать сроки, а остальных оставить присматривать за людьми до приезда Лориана.

Едва я сообщила магу о людях, он мигом проснулся и пообещал лично приехать забрать пленных. И с чего бы?

Впрочем, это неважно. Главное, чтобы ему хватило ума сменить внешность и имя, а не являться сюда во всем своем императорском величии.

Пока мы обсуждали что делать дальше, другая часть отряда столкнулась с новой проблемой: людей надо покормить, а вся еда осталась в повозках. Даже с магическим огнем, освещающим дорогу, идти ночью через лес — самоубийство. К тому же на такую ораву еды хватит лишь на раз.

— Сид вернется через два-три дня. Будем ждать его и помощи из Саита. Этих, кого сможем, отвезем в деревню, — решил Берт, настороженно поглядывая на бродивших туда-сюда людей, — А, бесполезно. Всё равно придется охотиться. Покупать продукты никаких денег не хватит.

— Император обещал, что бывших пленных развезут по домам, — сказала я, морщась и потирая ноющие виски, — Ради такого, думаю, они потерпят пару дней жизни в походных условиях.

Лир дернулся, собираясь возразить, но промолчал, когда к нам подошла бледная встрепанная девчонка лет тринадцати.

— Извините, — обратилась она к Лиру, — Там… Нужна помощь…

— Что случилось?

— Девочку в колодец бросили этим утром. Я всё расскажу, только помогите.

Мы переглянулись.

Как бы ни хотелось справиться в одиночку, помощь пришлось всё-таки просить. Хотя бы потому, что с раненой на руках мне не подняться.

— Сколько? — спросила я, свешиваясь через край колодца.

Тайла нагнулась с другой стороны, вытянула руку с желтым магическим огоньком на ладони и неуверенно протянула:

— Метра три, три с половиной, наверное… Стой, куда? А веревка?

Зачем веревка, если там всего три метра? Я отложила арбалет в сторону, села на холодный камень, перекинула одну ногу, затем другую и прыгнула.

Над головой ярко полыхнул огонек, освещая колодезное дно. Прижавшись спиной к каменной стене, напротив меня лежала худенькая девочка-подросток, которую я поначалу приняла за выброшенную кем-то гору тряпок. Та тоже не дышит, не шевелится.

— Эй, слышишь меня? — приблизившись, я осторожно тронула её за плечо, — Эй!

Девочка вздрогнула, попробовала глубоко вдохнуть и замерла, словно задержала дыхание.

— Фрид! — позвала я, — Ты где?

— У них есть какой-то артефакт, — фарат отозвался моментально, — Но я ещё могу их догнать.

— Возвращайся. Тут раненые… Без тебя не обойдемся.

Выслушав мои наблюдения и задав несколько вопросов, парень сообщил:

— Скорее всего сломаны ребра, точнее не скажу. Вытаскивай её и тащи в дом. Но смотри, ей нельзя двигаться, глубоко дышать и кашлять. И вообще пусть сидит, не ложится.

Хорошо хоть не пришлось дожидаться фарата, чтобы выбраться — Тайла с помощью левитации вытащила нас обеих и отнесла в один из домов. Кровати не нашлось, поэтому её заменила низкая скамейка. Я была рядом и придерживала девочку за плечи, не давая упасть.

Не знаю, как долго мы сидели — я чувствовала себя такой уставшей, что едва ли могла вспомнить свое полное имя.

Фрид вернулся не один. Он привел оставшуюся часть отряда и как-то убрал повозки с дороги. Как именно я не поняла, слышала лишь, что воины принесли еду, даже поделились с пленными запасными теплыми плащами.

— Ты нормально себя чувствуешь?

Я с трудом разлепила веки и уставилась на склонившегося надо мной Фрида.

— Да, конечно, — ответила я и слабо улыбнулась. Что я, не выдержу двое суток без сна?

— Тогда помоги мне немного.

Следующие два часа я стояла возле парня и то подавала ему флаконы с зельями, то ходила за водой, то придерживала раненую, помогая накладывать повязку.

— Повезло, что не задеты внутренние органы, — сказал Фрид, проверяя туго ли сидит повязка, — Я сделал всё, что мог. Остальное доделает Лориан, когда будет здесь. С его способностями в целительстве можно человека с того света вытащить.

Я кивнула и села у стены, зевнула. Поерзала, попыталась вытащить из-за спины арбалет. Больше всего хотелось спать, а где именно — на полу или на кровати уже было неважно.

Фрид подошел, сел напротив, привлек меня к себе и коснулся губами лба.

— Врать обязательно было? — парень тяжело вздохнул, покачал головой, — Ты же вся горишь!

— Ерунда. Высплюсь и всё пройдет, — пробурчала я, уткнулась в его плечо и мгновенно вырубилась.

Я грела ладони о теплую кружку с отваром и смотрела на облака. В голове билась одна-единственная мысль — что со мной происходит? О другом думать не получалось.

Никто не смог меня разбудить. Я проспала целых три дня и проснулась лишь сегодня в обед. В целом я чувствовала себя отлично, за исключением одного — теперь боюсь заснуть. А вдруг снова усну на несколько дней? Или усну и больше не проснусь?

Руки дрожали. Чтоб не уронить кружку, я зажала её между колен. Глубоко вдохнула прохладный воздух, коснулась кончиками пальцев лба. Жара нет, однако это не радовало.

События прошедших дней пришлось восстанавливать по чужим рассказам. Лориан с группой магов прилетел на рассвете, первым делом исцелил всех раненых, допросил и лишь потом вместе с ними отбыл в находящийся поблизости Улонт, чтобы разобраться кого и куда возвращать.

Ничего нового от пленных выяснить не удалось. В похищениях, что продолжаются больше года, действительно замешаны вампиры (это и так было ясно). Они собирают людей и переправляют их в Аллаин, а зачем — неизвестно. Вроде для еды им всегда хватало жителей захваченного города…

— Аля! Иди сюда!

Обернувшись, я увидела собравшуюся у костра большую компанию. Тайла подпрыгивала и махала руками, привлекая мое внимание. Рядом с ней сидели Нора и Лика, напротив разместились молодые воины из отряда Сида. Самым старшим из всех оказался Лир. Мужчина помешивал угли в костре, но, заметив меня, отвлекся и помахал почерневшей обугленной веточкой.

Я залпом выпила отвар, отставила кружку в сторону и подошла к огню. Кивнула, когда парни немного подвинулись, давая мне место, села на край бревна и спросила:

— Зачем звала?

— Ты нормально себя чувствуешь? Точно всё хорошо? — Тайла внимательно вгляделась в мое лицо.

— Точно. На кой спрашиваешь? Сама же наверняка видела, как меня лечили.

Лечить-то лечили, да без толку. Светлая магия оказалась бесполезна. Лориан тогда предположил, что я не заболела, а просто устала и, возможно, мой дар тоже сыграл здесь не последнюю роль.

— Мы многое пережили за эти несколько дней. Сид, как обычно, верно понял общее настроение. Смотри, что он привез, — сказал Лир и легонько толкнул носком сапога деревянный ящик, стоящий напротив. В нем тихо звякнуло стекло, — Там четыре кувшина. Берт разрешил лишь потому, что такой оравой мы этим точно не напьемся.

— А чего тогда не начали?

— Ждем остальных, — ответила Тайла и надула губы, — Господин Берт решил проверить какие-то документы перед отъездом. Тебе хорошо, ты спала, а мы тут со скуки маялись. Когда лорд Неал уехал с теми людьми, резко стало нечего делать.

— Ага-ага, — стала поддакивать ей Нора, — И мы решили поиграть немного. Ты с нами?

— Сначала расскажи, что за игра.

— Она очень простая. Значит, так…

Суть игры была в следующем. Люди вставали полукругом, обязательно другой частью полукруга должно стать пустое пространство — там могут быть деревья, дома и даже случайно проходящие люди считаются. В образовавшийся «круг» входят двое, один закрывает глаза, другой берет его за вытянутые руки и начинает кружить. И вот когда первый останавливается, он должен поцеловать человека или предмет — на что сам же укажет.

— Это ведь глупая детская игра… — сказала я и покачала головой, — А вы кто? Взрослые серьезные люди!

— И что? — хихикнула Нора, — Зато будет весело.

Лир поднял ладони, встретив мой взгляд. Усмехнулся:

— А кто сказал, что я участвую? Должны же здесь быть взрослые серьезные люди?

Я улыбнулась. В иной раз бы точно отказалась, но сейчас поучаствую. Ло был прав — я устала. Если забывать об отдыхе, можно свалиться с ног именно тогда, когда будешь больше всего нужен.

Вся забава в том, чтобы следить что придется целовать игроку. По какому-то закону подлости это всегда оказывалось либо дерево, либо повозка. Чего ещё ожидать от детской игры?

Наверное, мы всех птиц в лесу перепугали хохотом. Я уже знала, не открывая глаза, что передо мной, когда останавливалась и слышала за спиной смех. Почему-то мне раз за разом доставалось одно и то же дерево. Я злилась, ругалась, однако всё равно смеялась вместе со всеми.

— Ну что, готова? — спросила Тайла и взяла меня за руки.

Остальные затаились. Сид предложил делать ставки, сам он будет ставить на злосчастное дерево.

Я кивнула, зажмурившись, и прикусила губу. Из-за смеха уже болел живот, что отвлекало от игры.

Пока кружишься, главное — правильно переставлять ноги, иначе упадешь. Мысленно досчитав до двадцати, остановилась и замерла. А почему все молчат? Подозревая худшее, я открыла глаза.

Напротив стоял Фрид. Он хмурился, с подозрением глядя на мои вытянутые руки.

За спиной рассмеялась Тайла, Сид пронзительно свистнул.

— Вот и первая жертва! — воскликнул парень.

Не оборачиваясь, я цыкнула на них и подошла к Фриду. Фарат поднял бровь, оглядывая меня.

Неужели он не знает этой игры? Или же знает и потому не двигается?

— Давай! Давай! — скандировала толпа.

Эх, ладно! Была ни была!

Я сделала ещё шаг навстречу, привстала на носочки и легко коснулась губами сомкнутых губ. Фрид вздрогнул, но не отстранился. Не дождавшись ответа, я шагнула в сторону.

— Мы просто играем, — с улыбкой пояснила ему Тайла, — Не хочешь присоединиться?

— Нет, пожалуй. Я должен помочь с документами.

Фрид помотал головой, будто стряхивая наваждение, и скрылся в лесу. Мы проводили его взглядами, пожали плечами и вернулись к игре.

— Как-то их долго нет, — забеспокоилась Тайла через полчаса, — Пойду потороплю.

Я тоже встала и, пока на меня никто не смотрел, двинулась за девушкой.

Чем дальше я отходила от деревни, тем больше росло беспокойство. Отчего бы? Тайла и Фрид надежно защитили и поляну, где стояли повозки, и наш лагерь. Ни один вампир не подобрался бы незамеченным. Тогда почему я продолжаю идти вперед, а не возвращаюсь к костру?

Может, беспокоюсь из-за Фрида? Поступила я, конечно, некрасиво. И он ещё промолчал… Как на него похоже…

Хотя нам не раз доводилось ночевать в одной комнате и даже спать на одной кровати, мы не пересекали личных границ. Если объятия — то обязательно продиктованные необходимостью. Фрид извинялся всегда, кроме случая во время казни мага-предателя. Я вовсе старалась ничего не делать, чтоб не просить прощения потом. До сегодняшнего дня.

Нужно извиниться. Сегодня я промолчу, завтра он, и всё — прощайте, дружба и нормальные отношения!

Вздохнув, я свернула с тропинки и полностью доверилась медальону, что повел меня куда-то в лесную чащу. Вот как знала, что фарат не вернулся к работе…

От лагеря Фрид ушел недалеко, впрочем, без медальона я его ни за что бы не нашла. Парень мерил шагами небольшую поляну и что-то бормотал про себя. Заметив меня, он обернулся.

— Я пришла поговорить, — сказала я, однако ближе не подошла, осталась на расстоянии пяти шагов.

Сейчас как никогда захотелось рассказать всё — о предсказании, о богах, о Джафе, о моих способностях, но я лишь стиснула зубы и осталась на месте.

Нельзя. Надо терпеть. Даже друзья зачастую не в восторге от того, что их грузят проблемами.

— Говори.

Фрид сложил руки на груди и сделал шаг назад. Его лицо не выражало ничего. Связь молчала.

— Ну во-первых, я хотела извиниться. Надеюсь, ты не обижаешься. Сама была бы злилась, если бы кто-то влез в мое личное пространство. Это грубо и неуважительно, поэтому я и прошу прощения.

— Считаешь, что я обиделся?

— А разве нет?

Нас разделяло шесть шагов. Я осторожно сделала три ему навстречу.

— Во-вторых, хотела сказать, что ты поступаешь нечестно.

— О чем ты?

— Мы оба молчим. Я не могу читать твои мысли, ты не можешь читать мои. Единственное, что в такой ситуации позволяет понимать друг друга — это связь. Но и здесь ты закрываешься! Почему?

Фрид шагнул вперед.

Между нами меньше метра. Чтобы смотреть ему в глаза, я должна запрокинуть голову.

— Хоть на этот вопрос можешь ответить? — не скрывая раздражения, спросила я.

— Зачем тебе это?

— Хочу знать, что ты чувствуешь.

— Что ж… — парень усмехнулся, — Пожалуйста.

Я успела лишь выставить руки в жалкой попытке помешать, когда он склонился и поцеловал меня.

Мысли спутались, сердце бешено забилось, а руки, которыми я намеревалась оттолкнуть Фрида, сильнее сжали ткань рубашки на его плече.

Я этого не хотела и боялась и теперь это происходит.

Не знаю, как я могла хотеть чего-то иного.

Его ладони на моей талии. Прикосновения губ к разгоряченной коже, вызывающие дрожь.

Сквозь туман в мыслях пробилась паническая мысль: «что я делаю?!»

Голова шла кругом. Отскочив, я нервно провела ладонью по волосам и забормотала:

— То есть ты… То есть я… Мы… Нет, так нельзя!

До лагеря я долетела, не касаясь земли. У костра прибавилось народа. Лир что-то рассказывал девушкам, они смеялись, но резко замолчали, когда я с размаху плюхнулась на бревно.

— Что случилось? Какая-то ты встрепанная.

Да… Точнее и не скажешь. Вымученно улыбнувшись, поспешила всех успокоить:

— Всё в порядке. Просто немного побегала по лесу.

— Предупреждай в следующий раз, ладно? Мало ли что случится. Кстати, не знаешь, где Фрид?

— Не знаю, — ответила я и забрала у воина кувшин.

Отхлебнула чуть-чуть, закашлялась. Морщась, сделала ещё пару глотков.

Жар прокатился по горлу, ухнул вниз и огненным шаром растекся в желудке.

Я должна забыть. Забыть, забыть всё и побыстрее.

Вот только сумею ли?..

Стена в семь этажей полукольцом окружала город, полностью скрывая его от глаз приезжих. Задрав голову, я с любопытством смотрела на темно-серый, цвета грозового облака камень. Иногда в сплошной кладке виднелись следы от арбалетных болтов и оплавленные дыры от огненных шаров, местами заросшие болотно-зеленым мхом.

— А зачем здесь такая высокая стена? — спросила я, повернувшись к стоящему рядом Фриду.

— По легенде раньше в водах близ Феита обитало чудовище, которое было столь огромно, что ударом хвоста поднимало волны высотой до четвертого этажа. А стену построили маги, чтобы защитить находящиеся поблизости деревни и города от волн и чудовища. Позднее её использовали во время войн для защиты Феита. Если честно, в легенду эту я не верю.

— Почему?

— Она звучит как приманка для путешественников. Местные в тавернах за кружку такого понарасскажут — заслушаешься.

Кивнув, я привстала на носочки и вытянула шею. Возле распахнутых ворот толпа городских стражников останавливала всех желающих попасть в город. Людей допрашивали и, получив плату в несколько монет, пропускали дальше. Надолго останавливали лишь повозки торговцев, чтоб досмотреть товар и тех, кто привлек к себе внимание или просто выглядел подозрительно.

Берт и остальные нас высадили за три километра от города и уехали. Мы тепло попрощались — их путь лежал далеко на северо-запад, в почти родной мне и Фриду Бепас.

Получив деньги, мы предложили Берту отдать нам посылки и письма, которые он вез в Феит, иначе обозу пришлось бы задержаться в очереди и выехать получилось бы не раньше завтрашнего утра. Деревянных ящиков оказалось всего десять штук и Фрид без труда тащил их левитацией по воздуху.

Я поежилась, переступила с ноги на ногу, когда налетевший ветер сдавил меня в ледяных объятиях.

Феит — самый северный город империи. И зима уже наступила здесь. Если в Саите по заверениям Лориана немного похолодало и день через день идет мелкий снег, то в окрестностях Феита снежные сугробы порой доходили мне до пояса. Хотя до календарной зимы ещё полторы недели.

Это моя третья зима в Креите. Две предыдущие я просидела сначала со сломанной ногой, затем с непрекращающейся простудой. А в эту собралась участвовать в гонках на водных лыжах. И отступать из-за чувствительного к холодам организма не стану.

У ворот мы проторчали почти час. Спихнув всё на Фрида, я сидела в стороне и наблюдала как стражники вскрывают ящики, поверхностно осматривают упакованные посылки, уже внимательнее просматривают наши документы и слушают рассказ фарата о том, что мы приехали в город на соревнования и планируем задержаться тут на всю зиму.

Фрид заметил мой взгляд, повернулся, но я уже опустила глаза на сцепленные чуть дрожащие пальцы.

Вот как мне пять месяцев жить с ним под одной крышей после того, что случилось?

В тот день мы больше не говорили. Разбрелись по разным компаниям и игнорировали друг друга. Парень перестал закрываться, однако сделал лишь хуже — чувствовать всё, что чувствовал он, было невыносимо. Я не спала до рассвета, грызла ногти и, когда размышления заходили в тупик, билась лицом о свернутый в рулон плащ, что служил мне подушкой.

Связь, в появлении которой я виновата, часто выручала нас обоих, но похоже мы заигрались. Я привыкла к ясности и попробовала её вернуть, не пытаясь понять почему Фрид отдалился от меня. Теперь же всё понятно, только легче не стало.

За неделю, что мы провели на пути к Феиту, кое-как удалось вернуть прежнее общение. Правда, отношения утратили былую легкость — минимум касаний, минимум взглядов, никаких случайных разговоров о том дне.

Пора признать: я окончательно запуталась. Перестала понимать саму себя. Раньше всегда знала чего хочу, а сейчас не знаю, к тому же ужасно боюсь. Боюсь того, что чувствую на самом деле.

Кто бы знал, что мне так будет не хватать смелости…

— В тавернах и на постоялых дворах почти не осталось мест, — сказал Фрид, на ходу запихивая в сумку свернутые в рулон бумаги, — Если поторопимся, ещё можем успеть снять комнату.

— Я вообще-то планировала покупать дом. Не жить ведь нам в съемной комнате все пять месяцев?

Парень споткнулся и едва не уронил летящие по воздуху ящики.

— Знаешь… — задумчиво протянул он, откашлявшись, — Пожалуй, твоя идея мне нравится больше.

— Ещё бы! Собственный дом — это всегда хорошо. Особенно если не ты платишь за его покупку.

Мои навыки позволяли мне устроиться и в обоз, и выполнять заказы при храме, однако зимой я обычно сидела без работы и жила на деньги, что успела накопить к холодам. Наверное, поэтому и не сильно возражала против идеи Лориана обеспечивать нас.

— Итак, каков план? — поинтересовался Фрид, когда стражники наконец пропустили нас в город.

— Сначала оттащим ящики, затем поищем кого-нибудь из организаторов соревнований — нужно показать им письмо, — стала перечислять я, загибая пальцы. Парень взял меня под локоть, увлекая за собой, чтоб я не врезалась в прохожих, — Потом я хотела бы спуститься к воде.

— Только давай не будем задерживаться у берега? Скоро стемнеет, а ведь надо ещё и подходящий дом найти, — сказал фарат и, дождавшись моего кивка, шагнул в толпу.

Я крутила головой, разглядывая здания. Двух- и трехэтажные дома с черепичными крышами сложены из светлого известняка, почти у всех красовались барельефы из удивительной красоты камня цвета мёда — отчего на фронтонах играли золотые лучи. Кто бы мог подумать, что самый северный город Креита окажется таким солнечным.

Феит вовсю готовился к соревнованиям. По улицам сновали люди — они убирали снег с мостовой, развешивали по фасадам магические огни, расклеивали объявления, что-то чистили, что-то таскали туда-сюда, кричали и размахивали руками. Возле таверн и постоялых дворов собирались очереди — при здешних морозах идея остаться ночевать на улице никого не прельщала. Несмотря на вереницу сумок и ящиков, что тянулись над нами, мы не привлекали много внимания.

Я знала, что к соревнованиям сюда съедется треть империи, и всё же вид заполненных людьми улиц заставлял меня крепче сжимать рукоять меча и не отходить от Фрида ни на шаг.

На почте нас задержали, зато удалось сделать сразу два дела: и посылки отдать, и послать записку с копией письма одному из организаторов — он должен будет потом оставить письмо с необходимой информацией здесь же, на почте, откуда я заберу его в течение двух суток.

Когда мы закончили с делами, над Феитом сгустились сумерки. Золотой солнечный круг сменил цвет на багровый, лучи отражались от покрытых льдом крыш, отчего казалось, что по улицам города растекаются кровавые реки.

Порывы ветра выдували из плаща последнее тепло, норовили сорвать шапку и запутать концы шарфа. Чем ближе к морю, тем яростнее становился ветер. Я морщилась, но упрямо шагала по сугробам вперед к белой полоске укрытого снегом пляжа.

Вдоль берега бродили люди с лопатами, на дороге стояли телеги, которые местные нагружали собранным снегом — одна уезжала, на её место тут же приезжала другая.

— А куда они увозят снег? — спросила я, провожая взглядом очередную телегу.

— На детские площадки. Там его заливают водой и делают горки для ребятни, — Фрид замолчал, тронул меня за рукав и указал на линию горизонта, — Видишь точку? Кто-то тренируется.

Я присмотрелась, однако разглядела крохотную точку лишь с третьей попытки. Неизвестный слишком далеко, чтобы был виден хотя бы силуэт. Вздохнув, я подошла ближе к воде.

Темные, глубокого синего цвета волны сталкивались друг с другом, разбрасывая солоноватые брызги. Море двигалось, не замирало ни на секунду, ветер свистел — тут не тренироваться надо, а думать как выжить, однако человек легко скользил по волнам, словно ничего не боялся.

Точка росла, постепенно превращалась в фигуру мужчины на водных лыжах. Незнакомец резко выпрямился, чуть качнулся, уходя от столкновения с торчавшим из воды камнем, и мгновение спустя оказался на берегу.

Внешне мужчине лет тридцать. Высокий, с крепким тренированным телом, смуглой кожей, светло-серыми глазами на широком скуластом лице и собранными в хвост медными волосами, однако меня больше заинтересовала его одежда — сапоги, простые брюки, свитер с воротником под горло, небрежно болтающийся шарф…

Ему вообще не холодно, что ли?

— Вы тоже участвуете в соревнованиях? — спросила я.

Он поднял голову, закончив возиться с парусом.

— А что?

— Интересно. Я участвую впервые и хотела бы посмотреть на тренировки других.

— Тут никого нет кроме меня, — сказал он и протянул руку, — Я Тим. Участвовать мне снова запретили, так что, если хочешь поглядеть на участников, тебе на соседний пляж нужно.

— Я Аля, — я, улыбнувшись, сжала протянутую ладонь, — А запрещают-то почему?

Тим вздохнул, взъерошил пятерней спутанные влажные волосы и трагичным шепотом сообщил:

— Потому что в соревновании исчезнет смысл — ведь я буду выигрывать всегда.

— Шутишь!

— Ничуть. Мне правда запрещают участвовать. Впрочем, не очень и надо. Я катаюсь в свое удовольствие, пока сезон идет. Лыжи вот новые купил. Хороши, да?

— Наверное, — пробормотала я, оглядывая странную конструкцию и обходя её кругом.

Водные лыжи больше всего напоминают нечто среднее между плотом и обычными лыжами: лыжи соединены между собой тонкой доской, на которую крепилась мачта высотой в два с половиной метра с небольшим странной формы парусом и врезанным в дерево крупным магическим кристаллом.

Эта штуковина должна падать под своим весом, но она стоит ровно без всякой поддержки.

— Они легкие, — Тим с улыбкой похлопал по мачте, — При этом крепкие и хорошо держат баланс.

— И как это всё работает?

— В кристалле мощное заклинание стихии воздуха. С его помощью лыжи едут даже без ветра. Ты должен держаться на волнах, обгонять остальных (если удастся поймать ветер, можно увеличить скорость в разы) и прийти первым к берегу.

Да уж. Это сложнее, чем мне казалось раньше.

— Слушай, а ты можешь немного поучить меня?

Он улыбнулся уголками губ.

— До соревнований неделя. На какой ты рассчитываешь результат, если совсем ничего не умеешь?

Я ответила не задумываясь:

— Хочу войти в тройку лучших.

Тим рассмеялся.

— Чувствую, с тобой будет весело. Хорошо, приходи сюда завтра через час после рассвета.

Поблагодарив, я побежала обратно к Фриду. Всё время фарат не вмешивался в разговор и смотрел на нас, сложив руки на груди и поджав губы. И без связи я чувствовала его неодобрение.

— Идем, я уже нашел подходящий дом, — сказал парень, поднимая мои сумки с земли.

— Как? Ты ведь не уходил никуда.

— Мне и не нужно. Всего-то надо покопаться в мыслях окружающих. Тут есть один тип, почти местная достопримечательность, который пытается продать дом второй год подряд, но заламывает такую цену, до сих пор продажа дальше смотра не идет. Я уверен, что этот дом нам подойдет. Вот увидишь, тебе он наверняка понравится.

Двухэтажный каменный дом находился в богатом квартале — ровная мостовая, всё убрано и чисто, по обочинам дороги посажены деревья, магические фонари горят исправно. Несмотря на поздний час хозяин дома с радостью провел для нас небольшую экскурсию.

Фрид оказался прав, как обычно — дом мне понравился. Это была любовь с первого взгляда. Хотя, казалось бы, ничего необычного нет: два этажа, просторная гостиная с камином, отдельная кухня, наверху две спальни друг напротив друга и чердак, раньше использовавшийся заместо кладовки.

— Он, конечно, неидеален, — сказал Фрид, едва за бывшим хозяином дома захлопнулась дверь, и подбросил в воздух ключи, — Зато теперь он наш.

— Да… Поверить не могу, если честно, — призналась я и завалилась на диван прямо в верхней одежде, — Только давай убираться и раскладывать вещи будем завтра? А лучше послезавтра?

Парень лишь покачал головой, глядя как я ворочаюсь и устраиваюсь поудобнее.

— Сапоги-то сними. И плащ.

— Зачем? Мне вставать через пару часов. А в доме холодно, между прочим.

Засыпала я долго. Губы то и дело трогала глупая улыбка.

Теперь у меня есть дом. Вернее, у нас.

Боги, что может быть лучше?

Берега нет. Вокруг одна вода, куда ни глянь.

Волны раз за разом подбрасывают на гребнях самонадеянную участницу глупых соревнований. Вода под лыжами темно-синяя, почти черная — от мыслей о глубине по телу бегут мурашки.

Ветер оглушает, норовит столкнуть. Мокрая одежда не может высохнуть и покрывается тонкой коркой льда. Изо рта вырываются облачка пара. Сердце часто-часто бьется в груди.

Берега нет. Вокруг одна вода, куда ни глянь.

Впереди ничего, за спиной пустота.

Где же, где он?

Оборачиваюсь. Удар! Волна накрывает с головой.

С треском мачта ломается пополам. Острые обломки впиваются в кожу.

Темнота. Судорожно делаю вдох. Рот наполняется водой со стальным привкусом крови.

Берега нет.

Нет?..

Вскрикнув, я открыла глаза. Надо мной не толща воды, а всего лишь потолок. В камине потрескивали дрова, жар пламени согревал словно наброшенное на плечи теплое одеяло.

Я лежала на ковре возле дивана — видимо, упала с него во сне. Повязка на левой руке от удара съехала, потревоженная рана ныла. Поморщившись, я провела по лицу ладонью.

Опять этот сон. С тех пор, как закончились соревнования, прошло уже два дня, но он всё никак не оставит меня в покое. Быть может потому, что тогда я действительно могла погибнуть?

Я прислонилась спиной к дивану и уставилась на огонь.

Мачта обломилась на палец выше кристалла, только поэтому получилось добраться до берега. Холод прочистил мозги, и я вспомнила о медальоне. Именно он и стал моим ориентиром.

С каминной полки на меня смотрела бронзовая фигурка человека на водных лыжах. Я всё-таки попала в тройку лучших — пришла второй, но из-за падения дали лишь третье место. Зато помимо статуэток победителям полагался весомый денежный приз. Мой мы с Фридом потратили уже на следующий день, купив посуду для готовки, ковер в гостиную, одеяла, подушки и прочую мелочь.

На время тренировок всю работу по дому Фрид взял на себя, отчего мне до сих пор совестно. А недавно он заявил, что не хочет брать ни у кого деньги, ведь может их заработать сам. Парень устроился помощником лекаря в городскую лечебницу, затем, словно ему было мало, нашел подработку по вечерам в лавке травника. Теперь мы видимся в лучшем случае раз в несколько дней.

Ну разве это нормально?

Я вздрогнула, услышав щелчок замка, встала и вышла в прихожую. Фрид уже закрывал дверь, стоя ко мне в пол-оборота и придерживая рукой пирамиду из двух корзинок.

— Ты рано сегодня. Что-то случилось?

— Нет, но вернулся бы раньше, если бы не пошел на рынок и на почту, — ответил парень и протянул черный конверт с золотым тиснением, — Кажется, это от Лориана. С работы меня отпустили — я попросил выходной.

— Зачем?

Он замер на мгновение, потом обернулся и с улыбкой пояснил:

— Ты говорила, что хочешь разобрать чердак. Вот я и отпросился, чтобы помочь.

Да, вчера я говорила, что чердак нужно разбирать, от прежнего хозяина там осталась гора хлама, которую в одиночку вынести получится лет за пять. Но помощи, хотя она и нужна, я не просила.

— Спасибо…

— Мелочи, — отмахнулся фарат, унес корзины и уже из соседней комнаты крикнул, — Письмо-то прочитай.

— Ага.

Конверт распечатывать не пришлось — он сам открылся, попав в мои руки.

На белом листе знакомым почерком аккуратно выведено было всего пару строк:

«Маг из рода Неал выслеживал в Феите вампира, замешанного в похищениях людей, и пропал два дня назад. А перед исчезновением говорил, что попытается сам поймать его. Аля, пожалуйста, будь осторожней. Если что-то новое узнаешь — напиши».

Раздраженно цокнув языком, я скомкала лист и бросила его в огонь.

Лориан себе не изменяет — предупредить-то предупредил, однако не забыл попросить поделиться информацией. Будто заранее знал, что я решу занять место погибшего мага.

Императоры прошлого виноваты в сегодняшних конфликтах с нелюдями, а значит долг и прямая обязанность правителей в настоящем решить эти конфликты. И пусть даже после четырех месяцев во дворце императрицей я не почувствовала себя, помочь Лориану всё равно должна. Хотя бы потому, что эту кашу заварил тот, кто приходится нам обоим кровным родственником.

Вампира нужно найти. Подставлять под удар других рискованно, но и одной мне не справиться.

Прикусив нижнюю губу, я смотрела как обугливается белоснежная бумага.

Надо просить о помощи. Только кого?

— Ты идешь? — спросил Фрид.

Он уже переоделся, собрал волосы в высокий хвост и сейчас, перегнувшись через перила, с любопытством поглядывал на конверт, что я мяла в ладонях.

Молчит. Ждет, когда расскажу содержание письма? Увы, говорить о нем я не собираюсь.

— Да, конечно, иду.

Выдохнув, бросила злополучный конверт на диван и поспешила за парнем.

Чердак, похоже, использовался раньше не как кладовка, а как хранилище хлама. Хотя надо отдать бывшему хозяину должное — хлам он не раскидывал, а складывал в коробки и ящики. Сейчас ими уставлена вся комната до потолка. Довершали картину кружева паутины, что свисали с балок.

— И что делать с этим?

— Тот тип же говорил, что давно съехал и вещи вывез, — сказала я и пожала плечами, — А значит всё оставшееся теперь наше. Предлагаю коробки перебрать, вдруг откопаем что-нибудь интересное.

Фрид кивнул и мы, разделив комнату пополам, разошлись каждый на свою половину.

В основном найденное действительно было хламом — чашки с треснутым ободком, поношенная одежда и обувь и прочее, прочее.

За три с половиной часа мы разобрали половину чердака, попутно смели паутину и вымыли полы. Барахла было больше, конечно, однако и так удалось найти немало интересных вещей — в их числе три подсвечника, овальное зеркало в раме, штук десять полезных (с точки зрения Фрида) книг и сломанные старинные часы, которые фарат пообещал починить.

Фрид сидел на ящике и крутил в руках почерневшую от времени статуэтку богини Лии, когда я подошла и поставила у него ног распакованную коробку.

— Если хочешь, можем выкинуть. Мне такое точно не нужно.

Парень нахмурился, отложил статуэтку, склонился и вытащил тонкую кисть. Бледное лицо побелело ещё больше, а губы сжались в линию. Он одновременно хотел отшвырнуть находку словно ядовитую змею и оставить её себе вместе с остальным содержимым коробки.

Я села на свободный край ящика, взяла фарата за плечи, развернула к себе и пару раз встряхнула.

— Давай, приходи в себя. От погружения в воспоминания тебе не станет легче.

— От чего же тогда станет? — прошептал он.

Какое странное чувство… В груди что-то щемит, когда вижу его таким подавленным.

— Расскажи мне всё.

Фрид опустил глаза на кисть, которую продолжал держать. Помолчал, затем тихо заговорил:

— С детства я интересовался лишь живописью и в отличии от других фаратов почти ничего не умел, ведь часто пропускал тренировки и занятия магией. Я никогда не слышал от родителей упреков, наоборот — они привозили из Креита книги и краски, даже решили посвятить меня Лереасу. Наш визит в империю на церемонию посвящения разозлил Эгву. Возможно, она не злилась бы так, не будь медальон на моей шее медальоном из храма Лереаса. Чтобы избежать гнева богини, жрец приговорил моих родителей к смерти, — фарат вздохнул, провел по лицу ладонью, — И тогда я предложил свою жизнь в обмен на их жизни. Жрец согласился, правда заменил казнь на вечное изгнание.

Казнь была бы милосерднее. Отправить ребенка, который не может себя защитить, в Креит… И как Фрид выжил вообще?

— Но королевство ведь не маленькое. Ты мог бы тайно вернуться и жить где-нибудь…

— Нет. Жрец предусмотрел такой вариант и сказал, если вернусь, Эгва убьет моих отца с матерью. Конечно, это всего лишь слова, однако… Богиня никогда не прощает оступившихся.

— Не вини себя в этом. И не отказывайся от своего дара, ведь этим ты делаешь себе только больней.

Он покачал головой и слабо улыбнулся.

Я смотрела на эту улыбку и понимала, что не буду вмешивать Фрида в свои проблемы. Не хочу, чтобы он пострадал, помогая мне с поисками вампира.

А значит нужно найти кого-то, кого было бы не жалко.

К счастью, у меня есть на примете нужный человек. И я знаю, как его позвать.

Уборка чердака заняла почти весь день. После ужина Фрид забрал коробку с красками и кисточками и ушел в свою комнату, а я осталась в гостиной одна.

Я встала, глубоко вздохнула, зажмурилась и вспомнила то, чему меня когда-то учил Старейшина.

Надеюсь, моя догадка верна. В любом случае не узнаю, пока не попробую.

Сосредоточившись, представила магический резерв внутри себя и потянулась к нему мысленно.

Почему-то он виделся мне этаким черно-белым шаром, где белое с черным не смешиваются. Белого оказалось больше, но цвет был тусклым, каким-то грязным. Черного меньше, зато его оттенок своей темнотой напоминал о бездонной пропасти — вроде и манит, и в то же время боишься свалиться, зная, что падать будешь вечность и так и не достигнешь дна.

Брр! Надо сосредоточиться!

Я протянула ладонь к черной половине. Губы шевельнулись, готовые произнести короткое имя, однако прежде чем это случилось, пол ушел из-под ног.

Да что за…? Я вскочила, огляделась и с трудом удержалась от вскрика.

С крыши четырехэтажного дома, куда меня переместило, хорошо просматривались заснеженные улицы Феита. Солнце уже скрылось, оставив на память подкрашенный алым кусочек неба, тьма наползала на город, но магические фонари только-только зажигались.

— Способ интересный, конечно, но всё несколько проще, — прозвучал знакомый голос за спиной.

Джаф повернулся ко мне и с улыбкой протянул мой же темно-серый сложенный плащ.

— Держи. А теперь давай рассказывай зачем звала.

Вздохнув, я набросила плащ на плечи, принялась застегивать его и в то же время разглядывать исподтишка парня. Естественно, он не изменился ни капли, по-прежнему в растянутой кофте и старых брюках, по-прежнему с глефой не расстается, правда теперь на поясе в ножнах висел меч.

— Могу поспорить, что сталь у него черная, — сказала я, ткнув пальцем в меч.

Улыбка Джафа стала ещё шире.

— Догадалась?

— Нет, почувствовала. Словно… — я замялась, — Словно я его только что видела.

Парень схватился за рукоять, потянул вверх и продемонстрировал лезвие.

У моего меча оно шире и цветом походит на нечто среднее между черным и чернильно-синим. Меч Джафа у́же, а лезвие чернее второй половины резерва, что я представляла.

Именно этот цвет я увидела, едва взглянула на ножны.

— Так зачем звала?

— Хотела попросить кое-что, но это подождет. Сначала объясни, что со мной происходит.

— Ты становишься сильней, дар развивается, крепнет, — сказал парень и повел плечами, — Это нормально. А усталость, сонливость и прочее возникло лишь потому, что ты вообще не занимаешься магией. Твой дар пытается обратить на себя внимание, подавая такие «сигналы».

— И что мне делать?

— Учиться, что же ещё. Кстати, есть то, чему я могу обучить тебя прямо сейчас.

Я кивнула и спокойно приняла протянутую руку.

Да, порой Джаф пугает, порой своими рассказами запутывает ещё больше, однако с ним проще. Какие-то ниточки в моей жизни соединяются в единую линию, когда он рядом.

Мы пролетели над городом и приземлились на куполообразную крышу храма в центре Феита.

Я осторожно села, стараясь не поскользнуться и не упасть, подолом плаща укутала ноги и посмотрела на Джафа. Парень сел справа, положил глефу так, чтобы она случайно не коснулась меня ни острием, ни древком, и начал рассказывать.

— На самом деле это даже не заклинание, но повторить такое не сможет никто кроме нас с тобой (и одного крайне неприятного типа, не будем о нем вспоминать). В общем, знаешь как выглядит аура? Отлично. Тогда попробуй посмотреть на любого человека и увидеть его ауру.

— Так темно же… Ничего не видно, — запротестовала я.

— Тебе не нужен для этого свет, — Джаф фыркнул, покосился на меня, — Неужто боишься?

— Вот ещё!

Прищурившись, я вгляделась в темноту полупустых улиц.

Лавки закрывались, люди расходились по домам — все двигались, на месте не стоял никто.

Когда я уже собиралась развернуться к Джафу, из здания напротив вышел мужчина лет сорока в темной одежде храмовника. Он остановился у фонаря, достал из кармана трубку и закурил.

Как бы ни щурилась, увидеть ничего не удавалось, пока я не попробовала взглядом обрисовать вокруг незнакомца контур, обозначить место, где должна быть аура. Лишь тогда возникло странное марево, которое спустя мгновение соткалось в полупрозрачный силуэт серого цвета.

— Я вроде вижу, но что вижу — не могу понять.

— Скажи, а я попробую объяснить.

— Ладно… Его аура серая, тусклая. С краю есть несколько трещин, правее весьма заметный след — рваный шрам, словно от когтей. Аура тут висит клочками. К слову, у Лориана похожий шрам. Мне Фрид как-то рассказывал.

— Такой след остается, если из человека вытягивали жизненную энергию, — пустился в объяснения Джаф, — Лориан — сильный маг, к тому же светлый, это делает его объектом охоты для существ, питающихся жизненной энергией. Подростком твой брат провел три месяца в плену у ведьмы, которая предусмотрительно давала ему с едой отвар из трав, дурманящих разум, чтоб не сбежал.

— Я не знала об этом…

— Думаешь, он рассказал бы? Теперь ты понимаешь чем так хороша наша способность?

— Не особо. То есть эта аура не та, которую видят обычные маги? А я могу видеть по ней будущее?

— Только настоящее и прошлое, — Джаф тронул меня за рукав и сказал, — Посмотри на ту девушку, в белом. Что скажешь?

Я мгновенно поняла о ком он говорит. Стройная девушка в длинном белом плаще словно в растерянности остановилась возле закрытой лавки с тканями. Аура незнакомки на первый взгляд казалась обычной, если бы не сияющий золотой контур, будто в рамку обрамлявший края.

— Выглядит красиво. Но непонятно, — честно призналась я и развела руками.

— Иногда боги выбирают людей, которым покровительствуют: помогают в делах, оберегают от смерти, однако зачастую навязывают своим избранным другую судьбу. По ауре можно увидеть не только покровителя, но и выбранный для человека путь. На этом пока всё. Дальше ты должна во всем разобраться сама. Если справишься — сможешь читать любого как открытую книгу.

Заманчиво звучит. Значит, буду учиться. Ещё бы знать как учиться тому, что тебе не рассказывают.

Разговор увял. Подперев щеку кулаком, я рассматривала ауры редких прохожих, Джаф молчал, думая о чем-то своем.

Вечер давно перетек в ночь. С небес мигали огоньки звезд, город уже начал засыпать, убаюканный плеском волн. Мне тоже хотелось вздремнуть, однако…

Я украдкой покосилась на парня. Нужно сказать. Тянуть нет смысла. И чего, спрашивается, боюсь?

— Ты же знаешь зачем я позвала тебя?

— Знаю. Нетрудно догадаться. Я мог бы помочь, только что ты готова дать взамен?

— Всё, что попросишь. Если это будет в моих силах, конечно.

Он усмехнулся, встал и подал мне руку.

— Тогда пойдем. Не будем терять время.

Мы немного поплутали по переулкам, пока не вышли к пляжу.

После соревнований здесь перестали убирать снег и сугробы полностью закрыли бледно-желтый холодный песок. Волны с каждым днем слабели, с берега исчезли последние лыжники — сезон подходил к концу, а начавшая подмерзать вода прогнала энтузиастов, которых не напугала погода. Ветер растрепал волосы и мигом я вспомнила, что под плащом легкая домашняя одежда и туфли вместо сапог.

— Жди здесь, — сказал Джаф, отпустил мою руку и сделал шаг назад, — Я скоро вернусь.

— А как же вампир?

— Не переживай за него. Обещаю — он будет относительно цел и в состоянии говорить.

Парень шагнул в темноту и исчез. Я проводила его взглядом, переступила с ноги на ногу и подышала на озябшие пальцы. Отлично, просто отлично. И что мне тут делать теперь?

Улицы опустели. По ощущениям прошло около часа, может чуть больше. Кожа на морозе онемела, потеряла чувствительность. Пределом мечтаний стали сон и кружка горячего чая.

Впрочем, несмотря на бьющий меня озноб, Джафу не удалось появиться незамеченным — я не слышала звука шагов, но увидела парня раньше, чем он вышел из полумрака.

Джаф приблизился и с размаху швырнул к моим ногам фигуру в черном.

Я прерывисто вздохнула. Ну про «относительно цел» он не соврал. Левой руки нет почти до локтя, одежду залила кровь, а в больших темных глазах ужас. Нелюдь что-то бормотал про себя, прижимал культю к груди и вздрагивал от каждого шороха.

Смотреть на вампира было страшно. А ещё страшнее становилось от осознания что тот, кто сотворил с ним такое, мирно стоит рядом со мной и улыбается.

— Это — Лерн. Не бойся, он не нападет, убегать тоже не станет. Лерн теперь послушный, да-а?

От звука голоса Джафа вампир задрожал и со стоном повалился на снег. Я обхватила плечи руками, бросила косой взгляд в сторону парня.

И ведь знала же кого звать…

— Что ты сделал с ним?

— Ничего, лишь объяснил почему сбегать бесполезно. Давай, допрашивай его и пойдем.

Кивнув, я присела на корточки напротив нелюдя и встряхнула его за плечи.

— Эй, слышишь меня? Слышишь? Тогда отвечай — зачем вы похищаете людей?

Вампир замер, посмотрел в мои глаза вполне осмысленно и тихо, по словам, произнес:

— Заклинание… Нужно много свежей крови… Отрезать магов Креита от магических потоков…

Разве такое возможно? Хотя, наверное, возможно, раз вампиры научились блокировать магию в теле человека с помощью зелий.

— Зачем вам это?

Лерн помолчал, сомневаясь, говорить или нет, но всё-таки решился и шепнул лишь одно слово:

— Война…

Нет. Не может быть. Почему сейчас?

Голова кружилась, меня бросало то в жар, то в холод. Кажется, я что-то говорила и всё рвалась куда-то бежать, пока силы не иссякли окончательно.

…

Очнулась я на кровати в своей спальне, замотанная в одеяло почти до шеи. Джаф сидел рядом со мной и смотрел в окно. Свет горящих свечей отбрасывал тени на бледное лицо парня.

— Где Лерн?

— Отправился на корм рыбам. Или мне не стоило его убивать?

Вампир есть вампир, он участвовал в похищениях людей, наверняка неоднократно убивал ради человеческой крови.

Я покачала головой. Отпускать такого глупо.

Война с вампирами… Вряд ли её удастся избежать. В любом случае нужно сообщить обо всем Лориану, и как можно скорее. Наверняка маг и сам догадывается и уже знает, что делать.

— Без твоей помощи я не справилась бы, Джаф, — сказала я с улыбкой, — Чем я могу отплатить тебе?

Это уже второй долг. Пожалуй, мне надо действовать осмотрительней и не разбрасываться обещаниями, иначе вскоре не останется бога, которому я не была бы должна.

— Одно желание я приберегу, а второе… — он прикусил губу, огляделся словно опасался быть услышанным, затем произнес, — Мне нужна твоя жизненная энергия. Много. Очень много.

— Не лопнешь? — не удержалась от ехидства я, — Зачем столько, если не секрет?

— Всё просто. Чужая жизненная энергия, отданная добровольно, может на краткое время вернуть меня к жизни. Но её нужно много, не каждый человек выживет после такой потери.

— Почему ты снова хочешь стать живым? Мне казалось, тебя всё устраивает.

— В вечности одиноко. — Парень улыбнулся уголками губ. — Порой я хочу ненадолго вернуться к людям, побродить среди толпы, хочу почувствовать что-нибудь…

Я поправила одеяло, искоса взглянула на Джафа, вздохнула и протянула ему руку.

Если бы письмо Лориану не было бы столь важно, никакая сила не подняла бы меня сегодня с кровати. А так я не только спустилась к обеду в кухню, чтобы написать письмо, но и отнесла конверт на почту. Достижение, однако. Особенно если учесть, что после потери жизненной энергии меня шатает при ходьбе и трясет от холода.

Ладно, письмо Лориан получит уже вечером, а это значит свою задачу я выполнила и могу с чистой совестью вернуться домой досыпать.

Я перешагнула порог, оказавшись на улице, и глубоко вдохнула свежий морозный воздух. В голове немного прояснилось, тошнота отступила. Я посмотрела на ясное небо и улыбнулась. Даже если начнется война, Ло обязательно придумает что-нибудь и всё будет хорошо. Наверное…

Горожане в отличие от меня не думали ни о какой войне — туда-сюда сновали люди, дети бросали снежки, мешая взрослым убирать снег с мостовой, всюду звучал смех, хлопали двери лавок.

Минут десять я ещё потопталась возле почты, раздумывая сходить ли на рынок за продуктами или не мучиться и сразу пойти домой. Вроде чувствую себя лучше, поэтому пройдусь до рынка.

Но далеко уйти не успела.

Боль скрутила всё тело. В глазах потемнело. Я опустилась на ступени, прикусила губу, чтоб не закричать. Рот наполнил стальной вкус крови.

— Вы в порядке?

Надо мной склонился какой-то прохожий, его лицо расплывалось перед глазами. Мужчина рывком поднял меня на ноги и, придерживая под локоть, подвел к скамейке.

Вдох… Выдох… Боль отступала, так же резко, как и появилась.

Облизав окровавленные губы, я качнула головой на предложение сопроводить до лечебницы.

— Спасибо. Мне лучше, правда.

Что это? Может, из-за магии? Или из-за потери жизненной энергии?

Нет, такого раньше никогда не было. Здесь другое…

А может… Я схватилась за медальон и… натолкнулась на глухую стену.

Сердце пропустило удар.

Фрид… Что с ним? Он жив?

Раз связь не исчезла, значит жив.

Пока жив.

Не сомневаясь ни секунды, я вскочила и побежала туда, куда звал медальон.

Мелькали лица прохожих, фасады зданий. Я поскальзывалась, падала, но страх гнал вперед, заставляя вновь и вновь подниматься и находить силы на бег.

Боли не было, не было больше слабости. Остался лишь страх, леденящий душу ужас и одна-единственная мысль — я не могу позволить ему умереть.

В нос ударил запах дыма и горелой плоти. Меня кто-то толкнул раз, другой. С бега я перешла на быстрый шаг, оглядываясь и по-прежнему двигаясь за еле ощутимой нитью связи.

Лечебница полыхала. От жара трещали и лопались стекла. Огонь пожирал каменное здание так быстро и легко, словно оно было сделано из бумаги.

У дверей, совершенно не боясь огня, стояли маги. Они поднимали в воздух снег целыми пластами и пытались затушить пламя. Или хотя бы не позволить ему переброситься на соседние дома.

Сколько здесь народа! Люди, одетые как попало, сидели прямо на земле, о чем-то переговаривались, кричали, мимо них ходили лекари и местные стражники в форме.

Везде сновали живущие по соседству горожане, толпились группами у домов. Некоторые помогали больным, выскочившим из горящей лечебницы в легкой одежде — давали теплые одеяла и плащи, подсаживали в телеги, разговаривали и успокаивали.

Я металась из стороны в сторону. Связь сбивалась в такой толпе, приходилось бежать вперед, расталкивать всех локтями и терпеть ответные тычки, что сыпались отовсюду. Наконец людское море вынесло меня к самому входу, и я остановилась, оглядываясь.

Его я не сразу узнала. Фрид сидел на нижних ступенях в метрах в пяти от магов. Обуви нет, в прошлом белая рубашка залита кровью и покрыта пеплом, брюки разодраны на коленях и щиколотках.

Сил не осталось. На негнущихся ногах я доковыляла до фарата и рухнула возле него.

— Фрид… — позвала я шепотом, — Это я… Что тут случилось?

Парень вскинул голову, нахмурился, словно не мог рассмотреть кто сидит напротив. Левая половина лица сильно обгорела, кожу покрывали ожоги, от косы до бедер остались неровно отрезанные пряди, едва доходящие до лопаток. Правая бровь рассечена, из раны капала кровь.

— Да я и сам не понял, если честно, — так же тихо ответил он, — Здание вспыхнуло мгновенно, а когда я хотел побежать на помощь людям, получил несколько ударов по ногам, затем это…

Фарат распахнул рубашку и показал рану возле сердца. Я почувствовала, что не могу дышать.

На груди слева ровный разрез, тонкая царапина, от которой расходились черные нити. Некоторые уже подбирались к сердцу, другая их часть тянулась к шее.

Не удержавшись, подалась ближе и коснулась нитей. И вздрогнула, ощутив знакомый холод.

Джаф соврал мне. Вот на что требовалось столько моей энергии… Но зачем ему смерть Фрида?

Нет. Сегодня никто не умрет. Пусть из-за нехватки жизненной энергии я еле двигаюсь, нужно всё равно собраться. Вдруг получится перетянуть часть повреждений на себя?

Фрид прижал ладонь ко рту, пытаясь заглушить рвущийся крик. Налитая чернотой нить дотянулась до сердца.

Зачем он держит щит? С помощью связи станет легче терпеть…

В глазах защипало. Всё из-за меня… Вся эта боль из-за меня…

А если он умрет? Умрет по моей вине?

После всего, что мы прошли вместе, переживу ли я такое?

— Что ты делаешь?

Фарат не ответил. Между сложенных ладоней появилась золотая искорка, через мгновение она уже стала сияющим шаром с кулак размером. Зажмурившись, парень коснулся им раны.

Черные нити исчезли. Порезы затянулись, а там, где были ожоги, теперь лишь гладкая кожа.

Широко раскрытыми глазами я смотрела как Фрид поднимается на ноги.

— Кажется, я начинаю что-то понимать, — пробормотал он. Затем протянул мне руку, помогая встать, и с улыбкой сказал, — Пойдем домой. Моих сил хватит лишь на то, чтоб дойти до комнаты.

— Идем, конечно, — ответила я и, сняв свой плащ, набросила его на плечи фарата. Хоть немного, но это позволит избежать лишних взглядов и вопросов от патрулей.

Путь домой не занял у нас много времени. Что-то бормоча про себя, парень ушел переодеваться, а я же немного повозилась, разжигая огонь в камине, затем плюхнулась на ковер и откинулась спиной на диван, что стоял позади.

Пылал небольшой костерок, наполняя гостиную теплом и светом. Я сидела с закрытыми глазами и тяжело дышала, мысленно считая количество входов и выдохов.

После пережитого меня трясло. Мысли смешались в кашу, ни о чем думать не получалось. Столько всего хотелось спросить, но сомневаюсь, что получу ответы. Фрид давно перестал рассказывать всё самое серьезное и важное из происходящего в своей жизни. Так же, как и я.

Я доверяю ему. Он доверяет мне. Однако с проблемами каждый продолжает справляться сам.

Когда пришел Фрид, я даже не заметила, лишь почувствовала на себе его взгляд. Потянувшись к связи, осторожно поставила между нами щит.

Не хочу, чтобы Фрид знал о том, что происходит с моими чувствами. Сейчас так будет лучше.

— Что за магию ты использовал? — всё же решилась спросить я.

— Это была светлая магия, как у Лориана, но способная лишь на исцеление. Не могу только понять, за что получил от богов такой дар. Ведь ничего особенного я не делал, просто выполнял свою работу.

Фрид зевнул, улегся на ковер рядом со мной и уставился на огонь.

— Я должен извиниться, — вдруг заговорил парень, — Прости, что многое не рассказываю. Я не хочу, чтобы ты волновалась за меня, ведь у тебя и своих проблем хватает.

— Всё в порядке. Я не обижаюсь. Из-за нескольких тайн мое отношение к тебе не изменится.

Тем более что и я скрываю не меньше.

Он улыбнулся, затем подвинулся ближе и положил голову на мои колени. Минуты две Фрид, не отрываясь, смотрел на меня, затем закрыл глаза.

Боги! Даже когда я была связана, не ощущала такой скованности как сейчас — тело словно окаменело. О том, чтоб хоть немного пошевелиться, и речи не шло.

Однако страх по-прежнему крепко сжимал горло.

Нужно успокоиться. Я осторожно коснулась кончиками пальцев щеки парня.

Он жив, он здесь, он рядом. Всё хорошо.

Фрид давно перестал быть для меня просто другом. Лишь едва не потеряв его, я всё поняла.

Только что делать с этими чувствами теперь?

…

Усталость быстро дала о себе знать — я почти мгновенно провалилась в сон. Однако вместо ничего не значащей ерунды или привычных кошмаров увидела знакомый зал с колоннами и стройного юношу, который сидел на постаменте в окружении горящих свечей.

— О чем же ты пришел поговорить?

В последнее время я перестала удивляться интересу божеств к моей персоне. Обычно внимание лестно, но не в случае богов — их внимание смертным нередко стоит жизни.

— О заказе, который тебе дала Лия.

Рэй склонил голову на бок, лучезарно улыбнулся. С нашей последней встречи он не изменился ни капли, однако изменилась я и на многое уже смотрю иначе. В том числе и на самого Рэя.

Он не просто помощник Лии, а один из младших богов. В отличие от Джафа, который всего лишь слуга, вынужденный выполнять приказы божественной четверки. Интересно, как так получилось — у одного храмы и верующие, а у другого руки по локоть в крови и вечное одиночество.

— Что нужно сделать?

— Ты должна остановить войну в Дроуме.

Он смеется? Фараты не станут меня слушать. Будь я хоть трижды императрицей.

— Заказ невыполним.

— Может быть. Как раз проверишь. На всё у тебя три месяца.

Я подняла к лицу левую руку. Запястье обхватывала рунная вязь цвета червонного золота.

Могу поклясться, что минуту назад её там не было.

— А что потом?

Парень провел ребром ладони по горлу.

Потрескивали дрова, с неба неслышно падали на землю белые крупные хлопья снега. На поляне, где мы остановились, было спокойно, пока я не легла спать. Стоило закрыть глаза, как меня тут же принялись тормошить.

— Прошу, госпожа, помогите!

Надо мной склонилась девочка лет двенадцати в узком платье из багряных листьев. Концы её собранных в хвосты волос цвета болотной зелени щекотали мои лоб и щеки. В зеленых глазах застыл ужас, тонкие губы дрожали словно она вот-вот разревется.

Фрид спал рядом, положив под голову руку. Мы летели всю ночь, остановиться на привал решили лишь под утро — неудивительно, что фарат не проснулся от голоса девчонки. Впрочем, помогать другим он помчался бы даже несмотря на усталость. И дриады не могут этого не знать. Посему напрашивается закономерный вопрос.

Я приподнялась на локтях и посмотрела на дриаду искоса.

— Что нужно лесному духу от меня?

— Силы слишком неравны… — вздохнула девочка, — Быть может, у вас получится его изгнать.

— Кого?

— Дриады называют таких как он «существами из сумерек».

И зачем согласилась? Не знаю. Просто ощутила, что нужна там, куда меня так настойчиво зовут. Поэтому я поплотнее укуталась в плащ, выхватила меч и бросилась за дриадой в чащу.

Бежать далеко не пришлось. Мы остановились на вершине холма, у подошвы которого теснились маленькие домики с изрядно покосившимися крышами и покрытыми мхом стенами. Всего домов чуть больше дюжины, и все они как один ветхие развалины.

Я бы подумала, что тут не живет никто, но дома и дворы перед ними выглядели обжито — сушилось на веревках белье, на земле валялись детские игрушки, из сугроба торчала лопата, поблескивало лезвие топора, оставленного в груде нарубленных дров, вот только…

В воздухе витал стойкий запах крови.

Затаив дыхание, я осторожно спустилась. Огляделась, с минуту постояла, прислушиваясь, и направилась дальше. Дриада же молча двигалась следом.

Тела мы увидели не сразу. Снег всё шел и шел, медленно закрывал тонким белым одеялом неподвижные фигуры. Они почти не отличались от людей и всё же… Это были не люди, а оборотни, о чем ясно говорили желтые глаза с вытянутым зрачком и частичная трансформация — видимо, пытались обратиться, чтобы сражаться за свои жизни. Но даже шанса на победу у них не было. И понятно почему.

Он стоял спиной к нам. Худощавый, с растрепанными темными волосами, в черных брюках и растянутой тунике. Убийца зачерпнул ладонью снег и провел горстью по лицу. Впрочем, даже покрытое кровавыми полосами, я узнала бы это лицо из тысячи.

— С чего ты вообще взяла, что я с ним справлюсь? — зашипела я, повернувшись к дриаде.

— А разве нет? Вы, госпожа, как никто иной похожи на него, — чуть слышно произнесла она, — Ведь ваши ауры практически одинаковы.

Хотя слова дриады не только поразили меня, но ещё и напугали, я нашла в себе силы шагнуть вперед и громко произнести:

— Что здесь происходит? Зачем ты убил их, Джаф?

Парень обернулся, покосился на девочку, которая спешно спряталась за моей спиной и хмыкнул.

— Ты же знаешь ответ, не так ли?

— Она не могла… — начала я и осеклась, увидев, что Джаф кривит губы и еле сдерживает смех.

— Могла, ещё как могла. Лия решила создать новую расу взамен этой. Они просто надоели ей.

— Нет… Разве можно?..

— Им плевать, Аля. Сегодня вы живы, а завтра на ваше место выберут кого-то другого. Милость богов не вечна. Кстати, я знаю о твоем заказе. Думаю, ты уже поняла, что на снисходительность рассчитывать глупо?

Я помотала головой, возвращаясь из воспоминаний в реальный мир.

Однако он совсем не радовал.

Сапоги вязли в песке, с шорохом перекатывались барханы, ветер трепал волосы и хлопал полами плаща. Солнце щедро поливало лучами землю, отчего казалось, что песчаные горы вокруг на самом деле из золота.

Вокруг, куда ни глянь, одна пустыня. Когда-то боги отделили её от остального мира невидимым куполом, чтобы уберечь людей от последствий их же ошибок.

Взрыв, который стер целое королевство со всеми его жителями и армией империи Креит, не мог не оставить следов на земле материка. Купол должен сдерживать магию, что находится внутри.

Ведь она превратила это место в безжизненную пустыню, которую нельзя ни перелететь, ни перейти. Рискнувший прийти сюда может остаться тут навечно. Если не знает дороги, конечно.

Фараты уже через два года после войны создали безопасную тропу, по которой многие из них не раз ходили в Креит. Учитывая, что фаратов видят в империи очень редко, можно понять, насколько сильно они не любят ходить пешком.

По словам Фрида путь до Дроума занимает от десяти до семнадцати часов. Без остановок и отдыха мы идем с рассвета, поэтому к вечеру должны будем достичь границ королевства фаратов.

Значит скоро придется расстаться. Я посмотрела на спину шагавшего впереди парня, вздохнула.

Два дня прошло с той встречи в лесу. Фрид, конечно же, ничего не знает. Да и нужно ли говорить?

Нет. Он мог бы помочь, но я сама вляпалась во всё это и только мне решать мои проблемы. Достаточно того, что Фрид знает о моей сделке с Лией. Хотя о самом главном пришлось умолчать.

Возможно, мы видимся последний раз. Три месяца я проведу в чужом королевстве, а потом…

О чем я только думаю? Разве существует это «потом»? Выполнить заказ невозможно.

Даже не представляю с чего начинать. Вот приду в Дроум и потребую встречи с королем, чтобы поговорить. Ага, так меня к нему и пустят. Аж два раза.

Фрид обернулся, заметив, что я остановилась. Шагнул навстречу, взял за руку, поймал мой бегающий по сторонам взгляд.

— Аля? Ты в порядке?

Я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее и сказала:

— Не беспокойся. Всё хорошо.

Ложь. Снова ложь. Когда же я перестану ему врать?

Фарат нахмурился, покачал головой, явно не поверив, и пошел дальше. Ладонь он не отпускал, а я и не пыталась вырваться. Вместо этого чуть ускорилась, чтоб идти рядом и стала исподтишка разглядывать его словно видела впервые.

Из-за купола в пустыне намного теплее, чем в Креите и зимняя одежда оказалась лишней. Фрид давно снял плащ, оставшись в брюках и легкой рубашке, рукава которой он закатал до локтей. На солнце блестела цепочка медальона, ветер трепал расстегнутый воротник и коротко обрезанные пряди сапфирового цвета.

Я до сих пор не могла привыкнуть — без крашенной в черный косы парень выглядел иначе. Да он и сам это понимал, ведь неизменно вздрагивал, натыкаясь взглядом на свое отражение.

К слову, Фрид на удивление легко согласился провести меня в Дроум. Лишних вопросов не задавал (хотя версия рассказа про богов без самого задания и его последствий была очень неправдоподобной), и мы уже на рассвете следующего дня улетели из Феита. Хоть в этом не было необходимости, я попросила Тима присмотреть за домом во время нашего отсутствия — мне так будет намного спокойнее.

Хотя о каком спокойствии можно говорить!

К Дроуму мы летели почти две недели. Этого времени вампирам хватило, чтобы стянуть силы к границе и ударить по югу Креита. Лориан, конечно, успел собрать более-менее организованную армию, но толку в этом мало — им всё равно не победить.

Солнце клонилось к закату, когда Фрид остановился у ровной будто отчерченной линии, что делила пополам две земли — одну покрытую бурой травой и вторую с золотыми барханами. Несколько минут фарат смотрел перед собой и молчал, думая о чем-то. Связь передавала целую гамму эмоций: радость, страх, сомнения и боль.

Фрид отпустил мою ладонь, сделал шаг назад и спрятал руки в карманы брюк.

— До границы чуть больше километра. Но я дальше не могу пойти.

— Всё в порядке, — вновь который раз за день повторила я, поправляя лямку сумки на плече, чтобы не встречаться взглядом с фаратом, — Не волнуйся. Это такой же заказ, как и все остальные.

Пусть и наградой мне станет собственная жизнь. Она же стоит на кону. Обычный заказ, конечно.

— Я буду ждать тебя здесь, — парень указал на черту между песком и травой, — Столько, сколько нужно. Но пообещай кое-что, прошу.

— Что же?

Он улыбнулся, отвел глаза на мгновение, затем вновь посмотрел на меня.

— Пообещай, что вернешься.

Я сглотнула ком в горле. Опустила голову, прикрывая лицо прядями волос, едва слышно шепнула:

— Обещаю.

Опять ложь. Какое право я имею разбрасываться обещаниями, если всё предрешено? Меня спасет лишь чудо, но и оно невозможно — Джаф ясно дал понять, что на великодушие Лии рассчитывать не стоит.

Вымученно улыбнувшись, кивнула и зашагала к границе Дроума.

Сердце билось часто-часто. Пустота, что поселилась в груди, не давала покоя.

Мы ведь не попрощались. Ни я, ни он не терпим пустых слов. Вроде и без того сказали достаточно.

Только почему мне так плохо?

Борьба с собой длилась недолго.

Сумка упала на песок. Развернувшись, я бросилась бежать.

Не знаю, как Фрид не рухнул, когда я в него врезалась. Обняла, крепко прижалась и уткнулась носом в ткань рубашки.

Да, знаю, сама недавно извинялась за нарушение границ. Но разве у меня есть кто-то ближе?

Разве есть ещё кто-то в целом мире, кому могу показать, как внутри всё разрывается на части?

Усталость навалилась на поникшие плечи. Сил почти нет.

Страшно. Очень, очень страшно. И больно.

Я не хочу умирать.

От прикосновения ладоней к спине по телу побежали мурашки. Я зажмурилась, из последних сил удерживая слезы.

Нужно быть сильной. Нельзя реветь. Даже если хочется.

— Прости меня, — тихо сказала я.

— За что?

— Ты знаешь за что.

За ложь. За молчание. За то, что стала зависимой, слабой. За чувства, которые упорно гнала прочь.

Фрид ничего на это не ответил, только наклонился и мягко коснулся губами моего лба.

— Не нужно просить прощения. Я знаю почему ты поступаешь так, и мне этого достаточно.

До границы оставалось немного. Песок исчез, его заменили буро-зеленая трава и сухая, местами потрескавшаяся земля. Ветер усилился, пришлось плотнее запахнуться в плащ, нацепить шарф. Солнце висело высоко, но я всё равно знала, что вскоре оно уйдет за горизонт и наступит тьма.

Вздохнув, я поправила сумку на плече. Нужно ускориться. Иначе останусь ночевать на улице.

После разговора с Фридом мысли неустанно возвращались к нему.

Глаза щипало, ком в горле мешал нормально дышать. Ничего страшного бы не случилось, если бы Фрид увидел мои слезы. Он бы понял. Зато мне стало бы легче.

Сейчас он далеко и увидимся мы нескоро. Если увидимся вообще.

Я помотала головой, стараясь выгнать мрак из мыслей и дурные предчувствия из души. Надо думать о хорошем или не думать совсем.

Однако не думать не получалось. Мысли возвращались то к нависшей над Креитом угрозе масштабной войны, то к Лориану, которому как никогда раньше требуются помощь и поддержка, то к Джафу и словам дриады о нас с ним.

Проблемы, одни проблемы. Им нет числа.

Я глубоко вздохнула, сжала и медленно разжала кулаки. Надо успокоиться и начать искать выход.

Ведь какой-то выход должен быть?

Желтый солнечный круг остался за спиной. Холодный ветер приносил с собой еле уловимый запах моря. Темнело. Тени тянулись по сухой земле, стелились под ногами.

Щуриться и вытягивать шею, чтоб рассмотреть дорогу впереди быстро надоело. Вскоре я перестала полагаться на глаза: дар исправно предупреждал об опасностях, картинка события вспыхивала в голове раньше, чем оно успевало случиться.

Через триста шагов в полумраке загорелся огонек, затем ещё один и ещё. Похоже, меня уже ждут.

Я усмехнулась, зашагала резвей. Всё, как и говорил Фрид — они первыми не нападают, предпочитают наблюдать. Что ж, это мне на руку.

Толпа у границы собралась порядочная — пятнадцать фаратов. Никто не хватался за оружие, поэтому я усилием воли заставила себя отпустить рукоять меча.

Они стояли полукругом, перешептывались, то и дело косились на меня. Я молчала, морщилась от холодных касаний ветра к лицу и только спустя пять минут заметила, что до крови расчесала ногтями метку на левом запястье. Та-ак, нужно срочно отвлечься.

Некоторые фараты держали на вытянутых ладонях пламя и пусть из-за ветра оно дрожало, света вполне хватало. Пользуясь случаем, я принялась разглядывать собравшихся нелюдей.

Фараты — вторая раса, появившаяся в этом мире. Их называют любимцами Эгвы, ведь они первые её «дети». Поэтому вдобавок к физической силе, крыльям и магии получили идеальную внешность.

В целом они не сильно отличаются от людей. Высокие, с подтянутыми тренированными телами (у нас, обычных людей, на создание такой формы уходят годы, а на поддержание уйдет вся жизнь), черты изящные, даже скульптурные, пряди всех оттенков синего и голубого собраны в сложные прически, цвет глаз обычно в тон волосам.

Одежда же оказалась странной. У девушек платья с разрезом на спине, из мужчин лишь трое в рубашках. Цвета тканей слишком яркие, платья украшены вышивкой, в волосах мерцают украшения с драгоценными камнями.

Праздник у них тут, что ли?

Наконец из толпы шагнули вперед двое. Высокий мужчина средних лет в черной одежде и с медальоном Эгвы и худощавая женщина в узких брюках и белой рубашке.

На тонких губах улыбка, голубые глаза незнакомки смотрели с любопытством.

Как странно… Где мы могли видеться раньше?

Фарат повел в воздухе ладонью, затем коротко кивнул и обратился ко мне:

— Кто ты? Зачем ты пришла в Дроум?

Вот же! Я как-то не придумала, что отвечать на такие вопросы. Придется импровизировать.

— Меня зовут Алианора из рода Неал. В Дроум я пришла не по своей воле — на то воля богов, — я чуть качнула свой медальон, точную копию медальона фарата.

И ни грамма лжи. Ведь глава рода Неал — моя тетя, то есть имя рода я могу использовать по праву рождения. Императорский род Креасс же слишком приметен. Лучше не напоминать фаратам о моих воинственных предках.

Нелюдь почесал подбородок, разглядывая крышку медальона. Минуту помолчал, после чего хмыкнул, развернулся и пошел обратно к толпе.

— Так что делать-то с ней? — крикнула ему вдогонку женщина.

Он обернулся, пожал плечами.

— Ты хозяйка этих земель, Айла. Тебе и решать.

Я невольно зажмурилась, спасая глаза от пыли. Мужчина взмахнул крыльями, раз, другой и растворился в темном небе.

Спокойно. Фарат ведь не сказал «нет»? Не сказал. Значит шанс есть.

Нелюди приблизились немного, зашептались, но шепот вмиг превратился в гвалт. Айла вздохнула, поморщилась и с раздражением бросила:

— А ну умолкли. Мы тут не голосуем.

Фараты притихли, однако разговоры не прекратились. Пока тот мужчина был здесь, они вели себя намного спокойнее, словно не смели в его присутствии выказывать любопытство.

— Раз жрец не стал возражать, то действительно вреда от тебя не будет, — заключила женщина, — Я Айла. Ты находишься в моих владениях, значит теперь ты моя гостья.

Я поклонилась, на мгновение спрятала за упавшими на лоб прядями лицо и выдохнула.

Замечательно. Я наконец попала в Дроум.

Только что дальше-то?

— Зовите меня Аля. Простите за любопытство, у вас какой-то праздник?

— Свадьба моей младшей дочери завтра. Сейчас идет подготовка, — ответила Айла и пошла навстречу фаратам. Мне ничего не оставалось как последовать за ней.

— Куда мы?

— Пока не придумаю куда тебя поселить, поживешь в гостевых комнатах моего особняка. Там и поговорим.

Стоило большого труда не дергаться лишний раз — под ногами пропасть, темно, а фараты меня держали так, словно я летать могу не хуже их. Впервые радостно, что лететь пришлось недолго.

С холма на нас глядел огромный особняк — в распахнутые ворота могли проехать четыре повозки и даже не коснуться друг друга. По обеим сторонам от входа в каменных чашах горел огонь, кое-где в окнах мелькал свет и лишь поэтому здание не сливалось с темнотой ночи.

Только ступив на пыльную землю у ворот, я поняла насколько устала. Больше всего хотелось упасть куда-нибудь и проспать до следующего утра. Приглашения на праздник вряд ли удостоюсь, поэтому выспаться скорее всего удастся.

Особняк гудел словно улей. То, что сейчас уже глубокая ночь, никого не волновало. По коридорам носились мужчины и женщины, расталкивая друг друга, что-то переставляли с места на место, мыли, вытирали, хлопали дверями и оконными створками.

Айла легким кивком отвечала на поклоны слуг, подходила к некоторым, о чем-то коротко говорила с ними и шла дальше. Провожаемая заинтересованными взглядами, я следовала за ней.

Толпа фаратов, что меня встречала, разбрелась по делам, остались лишь двое молодых парней, вероятно личные слуги Айлы. По крайней мере они единственные выполняли её приказы неукоснительно и молчали с того момента, как Айла сказала всем умолкнуть.

Мой взгляд рассеянно скользил по лицам пробегавших мимо фаратов, по гобеленам, которые закрывали голые стены в коридорах, ни на чем надолго не останавливаясь. Из-за усталости концентрироваться не получалось, я лишь заметила, что в особняке практически нет мужчин, одни женщины, девушки и подростки. Однако спрашивать почему так показалось неуместным.

Глядя на убранство особняка, я с тоской вспоминала картинную галерею с портретами моей семьи, пушистые ковры в спальнях, статуи, обитые деревянными панелями стены, комнатные фонтаны, камины, растения и многие другие вещи, которые создавали уют.

На фоне императорского дворца дом Айлы, хозяйки южных земель Дроума (как её называли слуги), выглядел бледным и унылым. Простым людям будет некомфортно находиться здесь ещё и потому, что в особняке почти нет маленьких или средних помещений — огромные залы, широченные коридоры, высокие потолки, и везде один холодный серый камень. Очень холодно, к тому же любой чих мгновенно эхом разносится по дому.

В одном зале мы задержались. Зал напоминал гостиную и библиотеку одновременно — шкафы из темно-красного дерева полностью закрывали две из четырех стен, с потолка свисали чаши с магическим огнем, стояли три кресла, узкий диван и столик для чаепитий. Правда, сейчас мебель отодвинута в сторону, а на укрывающем каменный пол ковре устроилась большая компания.

Стройная девушка чуть старше двадцати в легкой блузке и юбке (мне аж зябко стало, глядя на нее) держала на коленях подол длинного платья цвета морской волны и украшала его вышивкой, негромко что-то рассказывая. Вокруг незнакомки расположились дети — две девочки лет семи, внешне очень похожие, мальчик лет пяти и худенькая девушка-подросток.

Все они слушали рассказ, помогали кто чем — девочки подавали ленты, бусины и нитки, мальчик со счастливой улыбкой ребенка, которому доверили важное дело, по просьбе придерживал на весу кусочек платья, лишь вторая девушка ничего не делала и смотрела на остальных с легкой грустью.

Айла подошла, о чем-то спросила вышивальщицу. К разговору я прислушиваться не стала, быстро поняв, что заклинание-«переводчик» работает только по желанию контролировавших его фаратов. Или если близко подойти ко мне.

Поэтому я медленно прохаживалась туда-сюда, рассматривала цветные корешки книг на полках и старательно игнорировала шепотки за спиной.

До тех пор, пока кто-то не подергал меня за край рубашки. Обернувшись, я встретилась с широко распахнутыми синими глазами девочки.

— Почему у тебя нет крыльев?

Какая любопытная. Я усмехнулась, села напротив неё на корточки и ответила вопросом на вопрос:

— А почему их нет у тебя?

— Я ещё маленькая! Но мама говорит, они скоро вырастут, — вздернув подбородок, сказала она. Затем подумала немного и протянула ладошку, — Я Тамми. А тебя как зовут?

— Аля, — я бережно пожала руку Тамми и лишь тогда заметила, что все молчат и смотрят на нас.

Воздух в комнате замерцал, но я скорее ощутила магию, чем увидела. Айла обратилась ко мне, указывая на остальных фаратов:

— Я вас представлю. Аля — наша гостья из Креита. А это моя семья: Лиара — старшая дочь, Мари младшая. И трое детей Лиары — Тамми, Синтия и Веррон.

Лиара приветливо улыбнулась. Мари и Синтия смотрели с опаской, а Веррон с открытым от удивления ртом. Похоже, вопрос о крыльях я выслушаю ещё не раз.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — предложила Айла, — У меня нет времени с тобой возиться.

Я развела руками и покачала головой.

— Переход через пустыню отнял все мои силы. Боюсь, если останусь, усну мгновенно.

Она кивнула и мы, коротко попрощавшись со всеми, вышли из гостиной.

На свадьбу слетятся гости, для них нужно подготовить спальни. Айла собиралась проверить работу слуг, что прибирались в спальнях, и заодно проводить меня.

Шли вдвоем. Парни остались в гостиной — Лиаре потребовалась их помощь. Когда мы уходили, она говорила о тканях и каких-то особенных лентах, которые нужно принести для платья.

— Вот твоя комната. Если что-то понадобится, вылови кого-нибудь из слуг. Я зайду после заката поговорить о твоей жизни в Дроуме.

Пока она говорила, я то и дело косилась на нее, борясь с желанием сделать глупость.

Зачем попусту тревожить? Наверняка ведь показалось.

А если нет?

Из-за общих расовых черт все фараты похожи, потому я не сразу обратила внимание, что у Айлы и Фрида больше общего, чем если бы это было простым совпадением. Интуиция, разбуженная даром предвидения, подсказывала, что я не ошибаюсь.

Решившись, я спросила уже собравшуюся уходить Айлу не родственница ли она Фриду. На всякий случай уточнила, что говорю о фарате, изгнанном двадцать лет назад.

Женщина остановилась, обернулась. Бледное от природы лицо побледнело ещё сильней, губы сжались в тонкую линию.

— Фрид — мой единственный сын, — голос Айлы дрожал, — Откуда ты знаешь о его изгнании?

Никогда не думала, что встречусь с родителями Фрида. Тем более в таких обстоятельствах. И хотя я прекрасно осознавала сложность ситуации, всё же с трудом удерживала рвущийся смех.

Ну вот и познакомились!

Пахнет затхлостью. Единственное окно задернуто шторой. Темнота почти осязаема, она набрасывается со всех сторон и ослепляет. Кажется, будто я не в просторной спальне, а в гробу, крышка которого вот-вот захлопнется и сверху посыпятся комья земли.

— Это его комната, — раздался тихий голос. Айла встретила мой взгляд, кивнула, — За эти двадцать лет я так и не нашла в себе силы переступить порог.

Она вздохнула, осторожно сделала несколько шагов, словно боялась, что пол исчезнет из-под ног. С раскрытых ладоней сорвались две сферы и воспарили к потолку. Я коротко поблагодарила, немного поморгала, привыкая к свету, и огляделась.

Там, где я проходила, оставались следы на покрытом пылью дощатом полу. Стены до потолка увешаны картинами в деревянных рамах. Кое-где краски поблекли, выцвели, но изображения ещё угадывались — море, скалы, песчаные барханы пустыни, звездное небо.

Из незакрытого ящика комода свисает рукав рубашки, на столе грудой свалены баночки с краской, кисти, кусочки угля, карандаши, чистые листы бумаги, скомканные страницы.

В углу подоконника стопка книг. Не удержавшись, я провела пальцем по пыльной обложке и вскинула брови, когда увидела знакомые буквы. Имперский язык? Интересно…

Рядом с книгами лежит перо, длиной примерно в половину моей ладони. Я невольно улыбнулась, вспомнив темно-синие крылья Фрида, которые сейчас уже стелились за ним плащом.

— Ему было десять, когда это случилось, — заговорила Айла, — Фрид даже не умел летать.

Держалась она неплохо. Хотя губы дрожали, взгляд метался из угла в угол, а блеклую ауру буквально рвали на клочки не нашедшие выхода чувства.

Нужно что-то сделать, сказать что-то. Только что именно? Впрочем, есть одна идея…

— Знаете, я могла бы рассказать, что узнала о его жизни за эти годы, но это будет не то, верно же?

Я взяла протянутую руку, коснулась ею своего лба и стала воскрешать в памяти картинки минувших дней.

Первая встреча, плавание на пароме, храм в лесу, вампиры, ведьма. Как выглядел Фрид в день нашего знакомства, что говорил, что делал. Я помнила каждую улыбку, каждую шутку, каждую ссору, помнила все невысказанные обиды, минуты недопонимания и минуты, когда мы стояли плечом к плечу. Вроде прошло меньше года, а воспоминаний на целую жизнь.

Айла смахнула слезы с длинных ресниц, улыбнулась мне и тихо сказала:

— Спасибо. Спасибо за всё. Хорошо, что у него сейчас есть ты, — она помолчала, затем спросила, — Скажи, чем я могу помочь тебе? Что на самом деле привело тебя сюда?

— Мне нельзя об этом говорить. Если хотите помочь, расскажите о войне в Дроуме.

Если Айла удивилась такой просьбе, то виду не подала. Она села на кровать, закинула ногу на ногу и подняла глаза к потолку. Из-за белого света сфер её лицо казалось застывшей маской.

— Война не прекращается несколько веков — четыре дворянских рода разделили королевство на части и установили свои порядки. У каждого рода есть обширная территория, налаженная торговля с Креитом, своя армия… Я и остальные не видим смысла подчиняться королю. Мы первые отказались признать его достойным короны. Многие согласились с этим и пошли за нами, а не за ним. Так Дроум разделился на пять частей — четыре наши и пятая, город Нертон, он же столица Дроума, стала центром владений короля.

— Вот оно что… Но почему вы решили, что он недостоин?

— Он считает, что мы должны преклонятся перед его титулом, полученным по праву крови. Только разве будет от этого толк? Управлять нами будет ведь не корона, а тот, кто её носит. А пока что он пытается силой заставить нас подчиняться… Не этого фараты ждут от своего правителя…

Я отвернулась, до крови прикусила губу. Конечно, я не надеялась, что будет легко, но чтобы так…

Выполнить задание невозможно. Если они друг с другом договориться не могут, какова вероятность, что станут слушать меня?

От злости стало нечем дышать, в глазах на мгновение потемнело.

Вампиры напали на Креит, а я должна тут тратить время!

Я с ненавистью посмотрела на светящуюся золотом метку. Джаф всё-таки был прав.

Они одинаковые. Должны защищать, оберегать от смерти, а в итоге играют нами словно куклами.

Всемогущие боги… Разве это честно?

Я сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и возвращая мыслям ясность.

Лориан там, на поле битвы, рискует собой, а я здесь спасаю свою жизнь. Мы разные, но всегда ставили приоритеты именно так: он думал о других, я же — только о себе.

Однако судьба Креита должна волновать нас обоих.

Помню, Рэй в день нашей первой встречи сказал мне бороться за право идти своей дорогой.

И хотя я загнана в угол и кругом стены, выход всё же есть.

— Я возвращаюсь в Креит. Прямо сейчас.

— Сейчас не получится. Выделить тебе сопровождение я смогу только через час. К тому же…

Несмотря на мрачные мысли, я улыбнулась светло и искренне. Лориан мной бы точно гордился.

— Подожду. Кстати, если хотите что-нибудь передать Фриду, можете это сделать через меня.

Айла прижала дрожащие руки к груди, поклонилась, благодаря, и сказала:

— Тебя будут ждать у ворот. И Аля, — она нахмурилась, глядя как я оборачиваюсь и смотрю на нее через плечо, — Что ты собираешься делать?

И я ответила, ни на минуту не задумываясь о лжи:

— Я буду сражаться.

…

По комнате гуляли тени. Света одинокой свечи едва хватало, чтобы разогнать мрак. Впрочем, совсем он не исчез, а попрятался по углам и затаился, ожидая, когда пламя погаснет. Ждать осталось недолго — фитиль уже тонул в воске, отчего огонек дрожал и корчился словно в агонии.

Я поднесла руку к свече, сделала ногтем пару бороздок, помогая расплавленному воску стекать на деревянную поверхность стола.

Мысли стремительно проносились в голове. Один вопрос тянул за собой три, а ответов не было.

Что делать теперь? Пытаться выполнить заказ? А смысл? Смысл терять бесценное время на дело, которое мне всё равно не закончить никогда?

Оставаться здесь больше незачем. Нужно возвращаться в Креит. Мой дар видеть будущее пригодится Лориану в битвах с вампирами.

Вздохнув, я посмотрела на лужицу воска, затем коснулась её пальцем и провела линию.

Казалось, если закрою глаза и сосредоточусь, смогу услышать грохот. Составленные из кирпичиков правил и принципов стены, что возводились годами, рушились.

Раньше, что бы ни происходило, я никогда не сдавалась. По крайней мере всегда пробовала хоть раз, прежде чем признать поражение.

Что-то изменилось с тех пор?

Нет!

Я хлопнула себя по щекам, и ещё, и ещё, пока кожа не начала гореть и неприятно пощипывать.

Это не поражение, не проигрыш. Это мой выбор. Вместо того, чтобы спасать свою жизнь, выполняя нелепые задания богов, я лучше вернусь в Креит и буду помогать Лориану.

Огонек свечи дрогнул, словно от невидимого ветра. В комнате резко стало холоднее.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать кто стоит за спиной.

— Что тебе нужно? — спросила я, постаравшись придать голосу строгость. Получилось плохо.

Да, простить Джафа после всего сделанного им сложно, но в глубине души я была ему рада. Наверное, продолжала надеяться, что он разложит мои мысли по полочкам и всё объяснит.

— Я хочу помочь.

— Зачем?

Парень подошел ближе, уселся на край стола и посмотрел на меня сверху вниз.

Меча уже не было, одежда выглядела потрёпаннее чем обычно, однако в остальном ничего не поменялось. Глефу он поставил между коленей, лезвие оружия почти касалось его щеки.

Я спокойно встретила странный изучающий взгляд. Не знаю, что Джаф искал в моих глазах, но, видимо, нашел это, потому как несколько расслабился, даже улыбнулся уголками губ.

— Просто не хочу, чтобы ты умирала здесь и сейчас. Нет, ты не должна за помощь ничего. Давай будем считать, что я делаю вклад в будущее, хорошо?

— Не надейся, что я забуду твою попытку убить Фрида. Ты использовал меня…

Джаф поморщился.

— Сейчас не об этом. Я пришел сказать зачем на самом деле Лия отправила тебя в Дроум. Помнишь гримуар, где заключена вся магия вампиров и часть магии фаратов? С ним вампиры смогут использовать сильнейшие рунные заклинания и даже, при наличии нужного количества крови, победить фаратов. Во время первой войны фараты забрали книгу из Аллаина. Уничтожать её они побоялись, и она веками пылилась в хранилище артефактов…

— Погоди, то есть Лия хотела, чтобы я вернула книгу вампирам? — нахмурившись, спросила я, — А «война в Дроуме» лишь предлог, попытка заманить сюда?

— Всё так.

Чего-то подобного я ожидала. Не могла же Лия дать столь глупое задание лишь из вредности?

План богини неплох, однако…

Гримуар сделает вампиров намного сильнее. И он же сейчас единственный рычаг давления.

Только с его помощью можно остановить войну.

Значит, предательство?

Помнится, я считала, что заставить меня предать империю боги не смогут.

Они и не смогли. Человеком, способным толкнуть меня на такой поступок, оказалась я сама.

Очень хотелось рассмеяться, и я с трудом удерживалась, чтобы не скатиться в истерику.

Нет, выбор конечно же есть — забыть о гримуаре, вернуться в Креит и помогать Лориану. И ежедневно считать убитых, думая, что можно было обойтись без стольких жертв.

Я запустила пальцы в волосы, несильно дернула, пытаясь отвлечься на боль. Подняла глаза на Джафа, который движением кисти перебрасывал глефу от плеча к плечу и сказала:

— Где этот гримуар?

— Решилась всё-таки? — ответил вопросом на вопрос Джаф.

— Да. Лучше так, чем жить и сознавать, что можно было спасти тысячи жизней. Я до гробовой доски буду считать себя виноватой во всех смертях. Пускай буду предательницей, а не убийцей.

Парень достал из воздуха толстый том в потрепанном переплёте и положил передо мной.

— Держи. Он твой.

— Откуда?.. Откуда ты знал, что я соглашусь?

— Просто хорошо тебя знаю.

— А если серьезно?

Джаф хмыкнул, протянул руку и стер с моей щеки кусочек воска.

— Я действительно хорошо тебя знаю. Я был рядом с твоих первых шагов и слов, но не всегда имел возможность вмешиваться. И я знаю ответы на все вопросы, что тебя мучают. Когда-нибудь я расскажу всё, правда это зависит от того, чью сторону выберешь. Возможно, это единственное, что предугадать не могу. Но слишком рано говорить о выборе. Даю тебе день на проработку плана, после чего летите с Фридом в ближайший храм богини смерти. Я буду ждать вас там.

Я лишь кивнула, совсем потеряв дар речи от происходящего.

Джаф это заметил, улыбнулся открыто, как улыбался обычно, и сказал:

— Ты получила только средство для решения проблемы. Не думай, что самое сложное позади.

Вдох. Выдох.

Небо цвета стали нависает над головой. Так низко, что кажется, его можно коснуться.

Вдох. Выдох.

Изо рта вырывается пар. Ветер тут же уносит его прочь.

Вдох. Выдох.

В ушах всё не смолкает стук крови. Тянущая боль в груди мешает дышать.

Вновь сделать вдох не получается, и я захожусь в судорожном кашле.

— Аля, ты меня слышишь? Аля?

На лицо упала тень. Небо исчезло — теперь я смотрела в светло-серые глаза склонившегося надо мною парня.

Я дернулась от прикосновения к щеке холодных пальцев, чуть отстранилась, затем приподнялась на локтях и огляделась.

Белая полоса тракта уходила за горизонт, где уже виднелись крыши домов и поднимающиеся над ними дымные хвосты.

С другого конца дорога упиралась в лес. Снег шапками укрывал ветки деревьев, некоторые под его весом склонялись к земле.

Метрах в четырех от меня стояли вампиры в знакомых темно-серых плащах. Совсем небольшой отряд — восемь нелюдей. Даже тот, с которым столкнулись однажды мы с Фридом, был больше.

Вампиры перешептывались о чем-то, изредка бросали взгляды то на меня, то на Фрида, что стоял на противоположной стороне дороги.

Я сидела на обочине в брюках, легких сапогах и полурасстегнутой рубашке. Тонкая светлая ткань пропиталась кровью и липла к телу. Холода я не чувствовала. Правда, кожа стала белее мела и местами покрылась сеткой мелких трещинок.

— Аля?

Обернувшись, я встретилась глазами с Элаем. Он сидел рядом, прямо на снегу. Ладони вампира в крови и почему-то кажется, что эта кровь моя.

Много времени мне не потребовалось чтобы вспомнить.

— Так что… — хрипло сказала я, откашлялась и продолжила, — Так что насчет моих условий?

Элай покачал головой, встал и помог подняться мне. Не раздумывая, я приняла протянутую руку. И уцепилась за нее, ощутив, как подкашиваются ноги.

Кто знал, что заклинание заберет столько сил?

— Ты ненормальная. Ты знаешь об этом? — вместо ответа сказал вампир. В его глазах помимо страха был восторг, немало удививший меня.

— Теперь знаю. Но ты не ответил на вопрос.

— А разве ответ не очевиден?

Я покрутила головой из стороны в сторону и резко повернулась к Элаю.

Кроме отряда, Элая, меня и Фрида на дороге больше никого не было. А это значит…

— Война окончена?

Мне удалось? Неужели удалось всё-таки?

— Вроде того. Войны действительно не будет. Следующие десять лет. Ты же не думала, что мы откажемся от своих целей?

Я тяжело вздохнула. Я сделала всё, что было в моих силах. Впрочем…

Десять лет — большой срок. За это время может случиться что угодно.

— С другим условием я согласен и уже отдал приказ отпустить людей, которых держат в Аллаине. Кражи тоже прекратятся. Только одно объясни мне перед тем, как мы уйдем — откуда он у тебя? — спросил парень и указал на тонкую кожаную полоску на моей шее.

Стоило открыть проклятый гримуар, как он превратился в это — ошейник, иначе не сказать. В центре серебряный рисунок раскрытой книги, если коснусь его, гримуар появится на ладони.

Ошейник не снять, я перепробовала всё. Он ещё и впивается в кожу сотнями маленьких иголочек, словно вампир выпивая кровь. Немного, конечно, но приятного мало.

Джаф сказал, что теперь, если я погибну, гримуар исчезнет тоже. План появился мгновенно — использовать единственно-доступную мне магию крови и, если вампиры откажутся выполнять условия, грозиться уничтожить артефакт.

Без помощи Джафа, который подсказал нужное заклинание, я бы не разобралась с языком вампиров и их рунами. Джаф сдержал и другое обещание — перенес нас с Фридом в Саит, откуда мы направились навстречу армии Аллаина.

Фрид совсем не удивился, увидев Джафа в храме Амриэль. Более того, мне на миг показалось будто Джаф и Фрид знакомы.

Но не говорить же Элаю про Джафа и богов?

Путаясь и без конца сбиваясь, я рассказала вампиру на ходу придуманную историю. Настолько неправдоподобную, что в нее не поверил бы и самый наивный вампир.

Элай лишь хмыкнул, выслушав. Затем снял плащ, набросил его на мои плечи и сказал:

— Моя задача — обеспечить безопасность гримуара, а значит я должен заботиться и о тебе. Надеюсь, мы договорились. Больше не пытайся остановить свое сердце, хорошо?

— Посмотрим, — ответила я, кутаясь в плащ.

Только сейчас я поняла, насколько замерзла. Не помню куда делся мой плащ, наверняка он валяется где-нибудь в снегу и промерз не меньше меня.

Помолчав немного, я вновь обратилась к вампиру:

— Можно мне поговорить с Фридом?

Элай кивнул.

— У тебя пять минут.

Решив не тратить время на пререкания, я направилась к фарату. Всё тело ныло, от слабости кружилась голова и я уже стала присматривать сугроб, в который рухну, когда перейду дорогу.

Фрид шагнул вперед, подхватил меня под локоть, не давая упасть. У ног фарата лежали две сумки — одна с вещами, переданными из Дроума, другая с моими оружием и одеждой. Я склонилась над второй, вытащила из бокового кармана конверт и протянула парню.

— Спасибо, что не стал вмешиваться. Прошу, отнеси письмо Лориану и расскажи о произошедшем.

Я уже хотела уйти, но Фрид удержал меня.

— Зачем? Зачем ты делаешь это?

— Нам не выиграть, — со вздохом ответила я, глядя на свою ладонь в его руке, — По крайней мере сейчас. Вернуть гримуар — всё, что я могу сделать, чтобы остановить войну.

— И ты уходишь с ними?

Пару ударов сердца я смотрела в голубые глаза.

Я столько всего должна сказать ему, но нельзя — так будет больнее нам обоим. Нужно молчать.

Поэтому я отвела взгляд, опустила голову и коротко ответила:

— Да. Это мой выбор.

Остается надеяться, что, повторив судьбу Дарела, я не получу его «славу» в империи.

Хотя… Какая уже разница?

И, отвернувшись от Фрида, я медленно пошла навстречу Элаю и отряду вампиров.

Навстречу своей судьбе.

Больше книг на сайте — Knigoed.net