1.3–4. Форматирование. —
— Ну и планетка нам досталась, — буркнул Рычин. — Новый год, а встретить не с кем.
— Не огорчайтесь, командир, — мягко отозвалась Вики, и Рычин про себя удивился: она могла бы сказать что-нибудь и более энергичное.
Пребывание на планете Эльфов облагораживало.
— Между прочим, аборигены собрались на очередной сеанс, — заметил Стеф. — Что бы им показать сегодня?
Экипаж корабля прижался к стеклам иллюминаторов. Действительно, на зеркальном посадочном поле, назначение которого так и оставалось для землян загадкой, уже собрался целый рой пестрокрылых сказочных существ, в которых совсем не просто было угадать разумных обитателей этой небольшой планетки. Да сначала и действительно не угадали! После того как «Молинель» опустился на этом космодроме, так гостеприимно распахнутом навстречу небу, по всему периметру его начали собираться сверкающие и переливающиеся тучи каких-то крупных — величиной с нашего голубя — насекомых. Были они, несомненно, неперманентными полихромоидами — то есть существами, меняющими окраску в зависимости от настроения — явление, широко известное во Вселенной. Посему особого внимания они не заслуживали, и шестнадцать автономных зондов ринулись во все стороны, тщетно высматривая хоть какие-то признаки цивилизации.
— Да есть тут гуманоиды, — божился Рычин, — есть, чтобы нам из подпространства однажды не выйти! Над всей планетой — мощный интеллектуальный шум…
Но зонды рыскали над всеми материками, не обнаруживая ни малейших следов даже самой примитивной цивилизации.
И тогда Стеф принялся разглядывать снимки окрестностей космодрома, сделанные при помощи телеобъектива.
— Эврика! Это же сплошные Дюймовочки!
Четыре головы — две светлых и две темных — разом наклонились над снимком. Сомнений не было — летучее существо представляло собой пленительного эльфа с парой пурпурных стрекозиных крылышек за спиной и еще одной парой, чуть посветлее, по обеим сторонам головы.
Верхние крылышки своей изысканной формой и легкой загнутостью по краям напоминали лепестки орхидеи.
— Это что же?! — простонал Рычин. — Планета, заселенная ухокрылыми орнитоптоидами!
— Не очень-то поэтично! — возразила Вики — Я бы назвала их крылатыми Микки Маусами.
— Длинно, но ближе к истине, — задумчиво протянул Темир. — Раз уж планету мы назвали в вашу честь, наш прекрасный доктор, то и аборигены должны именоваться как-то так…
«Как-то так» не получилось — планету действительно было предложено назвать Землей Вики Викерзунд, благо за спиной — то есть за дюзами — «Молинеля» уже остались и Земля Стефа Левандовского, и Земля Темира Кузюмова, и даже Земля Михайлы Рычина. Но если тамошние аборигены ничего не возражали против того, чтобы их именовали темирянами, левандами и рычанами, то для порхающих гномиков ниже средней упитанности термин «викерзундцы» звучал как-то неизящно.
— Эврика! — сказал вдруг Стеф. — Да просто вики-микки, или микки-вики, как вам больше нравится.
— Скорее второе, — Вики почувствовала, что за ней, как за крестной мамой всей планеты, последнее слово. — А остальные что, против? Если нет, то почему уныние?
— Уныние потому, — сказал командир, — что по всем нашим теориям, впрочем подтвержденным практикой, гуманоиды таких размеров и соответственно с таким объемом мозга просто не могут создать хоть мало-мальски развитой технической цивилизации…
— А тебе бы все техника!
— Посмотрим, — сказал командир. — Как там с анализаторами, Темир?
— Противопоказаний к выходу нет.
— Вот и выходим на прямой контакт.
Но это легко было сказать — выходим! Экипаж-то вышел, да вот пугливые микки-вики не то чтобы порскнули в стороны — их как ураганом смело.
— Ты что-нибудь уловил, командир? — спросил Темир.
— Еще бы! Панический страх. Единственная составляющая.
— И никакой агрессивности?
— Ни малейшей. Впрочем, присядем, подождем.
На светло-зеленом бугорке с почти земной травкой и абсолютно непредставимыми, истекающими медом цветами они просидели три часа. Перламутровые крылышки трепетали в отдаленных рощах, словно между деревцами путались заблудшие радуги.
— А теперь?
— Вроде бы пробивается слабенькое любопытство. Но хватит на сегодня. А завтра попробуем вынести им кое-что из наших запасов — хотя бы контрольного чижика.
Клетка с чижом уже через какие-нибудь пятнадцать минут была облеплена раскрасневшимися от любопытства эльфами. Но едва из корабля показались люди — снова бегство.
— У них гигантофобия, — констатировала Вики. — Они боятся всего, что крупнее их самих. И обожают все миниатюрное А что, если показать им микроскоп? Скажем, наш старенький «Биолам»?
Показали. Успех превзошел ожидания. Потом попытались провести типовой тест на звуковую речь — выносной транслятор с пишущими манипуляторами размером полтора на полтора метра распугал всех. Пришлось убрать его и вернуть полюбившийся микроскоп.
И вот теперь все сидели в кают-компании, готовясь к встрече Нового года, и Вики распаковала коробку с традиционной походной елочкой. Традиции свои космофлот лелеял бережно, до фанатизма, и все космонавты, встречавшие этот праздник вне Земли, обязательно подвешивали свою елочку вниз верхушкой — в память о первом Новом годе, встреченном русскими космонавтами.
— Что бы такого показать этим малышам на прощанье? — задумчиво повторил Стеф, поглаживая подбородок.
— А елочку, — предложила Вики. — Пусть познакомятся.
— Давай, — согласился командир. — Сбегай, у тебя это хорошо получается по этому проклятущему полю — я-то себе уже все связки растянул.
Часа через три, когда шафранный вечер опрокинулся на космодром, Вики принесла елочку обратно. Стеф повесил ее к потолку, и все уселись у праздничного стола.
— Я боялась, что запах весь выветрится… ап-чхи! — Вики затрясла рыжими кудряшками. — Ан нет, щекочет в носу. Откупоривай шампанское, Темир!
— Не торопи… Ч-ч-чхи!!!
— Воистину, — командир скосился на корабельный хронометр, по-нашему близится к полночи. Поднимем… а-а-ап… нет, пронесло. Поднимем новогодние бокалы за наших маленьких братьев по разуму, которые пусть еще не достигли… Чхоу! Доконала-таки! Стеф, ты еще не чихал?
— Пока… А… чжех! Вот, пожалуйста, куда доктор смотрит? Таблетку мне, таблетку!
— Вынужден присоединиться… Чхи! По-моему, мы подцепили какой-то вирус.
— Да нет же здесь никаких вирусов! — отбивалась Вики, массируя кончик носа всей ладошкой. — Поглядите на анализатор…
Все поглядели. На анализаторе светилось табло:
ВНИМАНИЕ! ВИРУС! ОПАСНОСТЬ НУЛЕВАЯ!
— Бред, — резюмировал командир. — Если вирус, к тому же инопланетный, то опасность никак не может быть нулевой. Экипаж, приказываю прекратить ужин! Аварийный старт! До самой базы всем находиться в анабиозных капсулах, а там разберут… апчхи! — ся.
— Микроскоп на кромке поля, командир!
— Пусть останется… на память. Внимание, старт!
Финиш был автоматическим — локаторы перехватили «Молинель» на подступах к дальним орбитам, и стройное тело разведывательного корабля послушно пошло к причалу карантинного спутника.
На спутнике выкинули желтый флаг и вызвали с Земли крупнейшего вирусолога Чезаре Идса.
Не извлекая многострадальный экипаж из капсул, доктор Идс провел исследования, получил антивирус и провел серию инъекций. Только странное дело! — лаборантки и сестры начали подмечать, что всегда такой сдержанный доктор Идс потихоньку хихикает, когда смотрит на пробирку с выделенным «викерзундским вирусом».
Наконец, лечение было закончено, экипаж разбужен и после естественной зарядки приглашен в иммунологическую лабораторию.
— Я не собираюсь читать вам лекцию о правилах иммунологической безопасности на чужих планетах, — строго глядя на заспанные лица молинелевцев, начал доктор Идс. — Я просмотрел все записи как внутри корабля, так и вне его, поэтому представляю себе, каким образом вы получили этот вирус.
Он почему-то обернулся к Вики и погрозил ей пальцем — впрочем, все уже видели, как смеются его глаза на массивном лице.
— Что же вы тогда хотите? — робко подал голос Темир.
— В составе исследовательской экспедиции я вылетаю на вашу планету. Язык, то есть пенье ваших микки-вики, мы расшифровали, микророботов для первичного контакта изготовили, а вот вам на прощанье я хочу просто-напросто продемонстрировать изображение вашего вируса, естественно, в сорокатысячекратном увеличении. Прошу!
Засветился оливковый экран. Длинная до безобразия несимметричная молекула перечеркнула его от края до края, образуя причудливую цепочку. Доктор Идс настроил резкость, и молекула начала приобретать странные формы, знакомые, подозрительно знакомые…
— Да это надпись! — воскликнул Стеф, который всегда умудрялся сказать то, что остальным уже и так очевидно.
Это была действительно надпись, выполненная гениальными молекулярными конструкторами на том уровне генной инженерии, которая землянам и не снилась.
С НОВЫМ ГОДОМ!
— Вот-вот, — сказал доктор Идс, — это то самое, что вы, моя дорогая, нацарапали шпилькой вокруг елочки. А засим — до свидания, я спешу на свой корабль — не терпится познакомиться с эльфами, которые способны расписываться на молекулярном уровне!
Все молчали, пока он проходил шлюз, и ракета отчаливала от станции, и только тогда Вики взяла в руки микрофон и настроилась на волновой индикатор доктора Идса.
— Доктор, — проговорила она таким кротким тоном, что все сразу же заподозрили какой-то подвох. — Мы были так ошеломлены, что даже не поблагодарили вас. А кроме того, я хотела вас предупредить: мне кажется, рядом с микроскопом я оставила земной календарь со всеми праздниками года. А у наших микки-вики, — она притворно вздохнула, — уже есть некоторый опыт в поздравлениях…