Как только вернулась с пляжа, Тюлин первым делом направилась в ванную. В присутствии служанки Нихат не решался вторгнуться туда, он приоткрыл дверь и закричал:

- До чего же ты мне надоело с этой ванной. Сил никаких нет! Сходила на базар – лезешь в ванную, заглянула к соседям – опять в ванн. Неужели и после моря надо прополоскаться?

В искусстве спора Тюлин вполне могла бы сравниться с проповедником, ловко отметающим все возражения своих оппонентов.

- А как же! Надо смыть с себя соль. К тому же, пока я добиралась домой, вся вспотела – жарища-то сегодня вон какая!.. Не хочу я походить на рыбу в рассоле.

- Послушай! Мне ведь все равно, осталась у тебя на коже соль или нет. Но меня раздражает, что ты целыми днями не выходишь из ванны… Сегодня вечером у нас будут гости – супруги Реджан… Кончай мыться, приготовь что-нибудь поесть.

- Не могу же я принимать гостей в таком виде. Сам ты чистоту не любишь, воды, как кошка, боишься. А я не хочу походить на рыбу в рассоле.

Нихат с треском захлопнул двери.

- Я зайду в бакалейную лавку, Сехер, - сказал он служанке, - куплю кое-какие продукты, мясо и отправлю все домой с посыльным. Пусть ханым, когда выйдет из ванной, приготовит ужин.

Он надел шляпу и вышел. Купил продукты, мясо и послал домой. Затем побежал в казино, посмотрел, как играют в бридж. Вернулся он довольно рано. Ужин был почти готов, служанка накрывала на стол. Но Тюлин не было видно.

- Где ханым?

- Моется.

Его снова обуял гнев. Он подскочил к двери ванной и громко завопил:

- Совсем стыд потеряла, обнаглела!

Просыпались ругательства, одно крепче другого.

Тюлин принимала душ как раз для того, чтобы успокоить взвинченные нервы, она изо всех сил сдерживала себя. И только после того, как муж выдохся, наконец отозвалась:

- Три часа проторчала я в этой проклятой кухне. Вся в поту. Пропахла луком. Как же я могу принимать гостей в таком виде? Не с тебя же пример брать! – Она предпочла бы промолчать, но не могла же она оставаться в долгу. Вот и пришлось обороняться.

Тюлин только-только вышла из ванной, волосы у неё были ещё совсем влажные, когда пожаловали супруги Реджан.

Тюлин завела разговор о жаре, о грязи на пляже и нехватке водопроводной воды в городе, не преминула упомянуть и том, что приходится часть мыться, а вот кое-кому в их семье это, видите ли, не нравится. Муж, естественно, стал возражать. По мере того как опорожнялись рюмки, спор разгорался все сильнее и сильнее.

Жена Реджан приняла сторону Тюлин. И сам Реджан высказывался в пользу частого мытья. Страсти закипали, спор грозил перерасти в неприятную ссору.

- Не хотелось при гостях говорить, - выпалил Нихат сразу же после ухода супругов Реджан. – А вот наедине я тебе выложу все, что думаю. Если ты не откажешься от этой дурацкой привычки, мы с тобой крупно поссоримся.

- Поссоримся? Ну и что? – передёрнула плечиками Тюлин.

- Дело может дойти до развода…

- Подумаешь, напугал! И что страшного, если мы разведёмся?

- Луна и солнце, во всяком случае, на землю не упадут.

- И светопреставления не будет.

- Не будет.

- Ну что ж, разводиться так разводиться. Я уезжаю к матери. Прямо сейчас.

Тюлин подошла к гардеробу, вытащила оттуда костюм, подобрала к нему подходящие туфли по поставила их перед дверью. Упаковала в небольшой чемодан все самое нужное и крикнула служанке, которая клевала носом, сидя на кухне:

- Эй, Сехер! От меня просто разит винищем. Нагрей-ка воды для ванны. Не могу же я поехать к матери в таком виде.