Еще в первую чеченскую войну молодой офицер спецназа оставил в качестве трофея боевикам свое левое ухо, за что и обзавелся прозвищем – Тайсон. Попытав счастья в криминале, он был примечен спецслужбами, но, выйдя из повиновения, вступил во французский Иностранный легион, чтобы в конце концов дезертировать и из него… Действие романа признанного мастера приключенческого жанра Н. Филатова разворачивается в самом начале двухтысячных годов в Чехии, Испании, Йемене и Чечне. Как и в предыдущих историях о суперагенте по прозвищу Тайсон, правды в нем значительно больше, чем вымысла.
1.0 – создание
Я знаю одно слово, страшное слово,
которое разрушит злые чары -
это слово «убийство»,
и оно несет с собой освобождение,
чистое, как весенние цветы.
Со скучного серого неба, из-под темно-свинцовых растрепанных туч, бесконечным потоком стекало вниз что-то мелкое и холодное.
– Того и гляди, снег пойдет.
– Да, погодка…
Кажется, в прошлом году первый снег выпал уже к середине ноября. Выпал неожиданно, вопреки всем народным приметам и прогнозам ученых метеорологов – просто, выглянув поздним субботним вечером из окна, люди вдруг обнаружили, что пространство вокруг них покрыто не толстым, но вполне ощутимым слоем рассыпчатой белизны.
Вообще-то первый осенний снег неплохо смотрится только поначалу. А через пару часов…
Катер ходко резал волну, такую же серую и холодную, как во времена древних викингов и гренадеров Суворова. Только пестрые геометрические силуэты навигационных знаков напоминали о том, что вокруг худо-бедно начинается век двадцать первый…
Но даже сейчас, под самый конец охотничьего сезона, несмотря на хроническую непогоду, Карельский перешеек оставался по-своему притягателен и красив. Северная природа не отличается пышностью, однако она никого не подавляет и никому ничего не навязывает – при этом любое дерево, куст, любой камень на побережье занимают назначенное им место с чувством собственного достоинства. К тому же всем этим скалам и соснам глубоко плевать на человеческую суету.
– Тут надо правее брать! – обернулся назад, на корму, молодой офицер-пограничник, стараясь перекричать завывание двигателя.
Насквозь вымокший егерь, в длинном брезентовом плаще и в фуражке с кокардой, собрался было что-то ответить. Но потом передумал и, не торопясь, сдвинул ручку подвесного мотора на несколько градусов влево. Острый нос катера так же медленно повернулся в указанном направлении, догнал волну, – и уже в следующую секунду холодными, крупными брызгами с ног до головы окатило не только самого пограничника, но и его соседа, солидного дядечку средних лет.
– Эй, ты чего творишь-то?
Впрочем, егерь, так и не произнеся ни слова, уже вернул катер на прежний курс, и потоки воды больше не перехлестывали через борт.
– Да ладно вам… – Сосед пограничника, плотно упакованный в экспериментальный американский комбинезон из неопрена, первым делом снял и протер очки. Потом водрузил их на место и пару раз провел ладонями по мокрым щекам. При этом ствол ружья, лежавшего у него на коленях, сполз вниз и уперся в бедро еще одного охотника, расположившегося на рюкзаках ближе к носу, под прикрытием ветрового стекла.
– Осторожнее, коллега!
– Пардон… – мужчина в очках сразу понял, в чем дело, и передвинул оружие так, чтобы оно больше не представляло опасности для окружающих. Следует отметить, что ружье у него было под стать импортному комбинезону – итальянская полуавтоматическая «беретта» двенадцатого калибра, обошедшаяся владельцу, без учета мудреной оптики и разных дополнительных приспособлений, примерно в две тысячи долларов.
– Ничего, бывает. – Человек, укрывшийся от непогоды за ветровым стеклом, выглядел не намного моложе своего спутника. И одет он был значительно проще, но тоже не без претензии на охотничий шик: резиновые болотные сапоги, водолазный свитер из тонкой верблюжьей шерсти, кожаная куртка с меховым воротником – вроде тех, что когда-то выдавали советским морякам на ракетных катерах и подводных лодках.
Некоторое время катер шел наперерез волнам, то проваливаясь между ними, то получая удар под форштевень и высоко задирая нос.
Офицер-пограничник взглянул на часы, после чего перевел взгляд на воду:
– Скоро начнется отлив!
Судя по тону, суточное колебание поверхности мирового океана организовал именно он и теперь достойно несет ответственность за бесперебойный ход планетарных процессов.
Справа по борту открылась очередная бухта: рваное ожерелье из не повторяющих один другого валунов, местами сбившихся в причудливые гроздья, местами – плоско стекающих под дрожащую кромку прибоя. Смешанный – елка, сосна и береза – лес вплотную подступал к воде, темной и непроглядной уже в полуметре от берега. У основания одного из двух мысов чернела на фоне холодного неба ажурная металлическая конструкция.
– Это что за вышка? – поинтересовался владелец шикарного импортного ружья.
– Наша, пограничная! – закричал, перекрывая ветер и двигатель, молодой офицер. Потом перегнулся поближе:
– Раньше тут пост выставлялся. Теперь, конечно, убрали.
– Шпионы, что ли, кончились?
– Деньги кончились! С нарушителями границы как раз все нормально – хватает. А вот финансы все время режут.
Собеседник кивнул:
– Понимаю…
Перед мысом, на мелководье, пришлось сбавить ход.
Натужный рев подвесного мотора сменил тональность и силу, превратившись в негромкое стариковское бормотание. Качка сразу же стала ощущаться немного по-другому, стали даже слышны остальные звуки раннего осеннего утра: плеск волны за бортом, крики чаек, скрип мокрой резины…
Издалека докатилось эхо одиночного выстрела, потом – еще одного.
– Смотри, справа!
Несколько уток поднялись со стороны леса, описали под серыми облаками большую дугу и сели на воду.
– Далеко… – пожалел пограничник.
– Понятное дело.
Егерь молча, но без особого осуждения, смотрел, как мужчина в очках описывает вслед за летящими птицами большую дугу стволом своей пижонской «беретты». Утка, в октябре уже пуганная, держится подальше от берега и ближе чем на полторы сотни метров к себе не подпускает. Впрочем, это прекрасно осознавали и остальные охотники, поэтому попусту жечь патроны никто не стал.
А вот кто-то другой, в лесу, решил, видно, боеприпасы не экономить: из-за деревьев вдогонку поднявшейся стае уток выстрелили сразу несколько раз подряд, без перерыва, практически очередью.
– МЦ? – прислушался пограничник.
– «Рысь» какая-нибудь или, может, «Сайга», – пожал плечами егерь. – Сейчас чего только народу не продают. Были бы деньги.
– Да уж, точно… Палят, понимаешь, в белый свет, как в копеечку! А меня ведь как отец учил, когда еще на Камчатке служили? Один патрон – буханка хлеба, промазал – сиди голодный целый день… – Молодой офицер собрался высказать еще что-то по поводу нашествия в пограничную зону «новых русских» с охотничьими билетами, но вовремя прикусил язык – в сегодняшней компании его рассуждения могли оказаться не совсем уместными.
– Петрович! Прямо по курсу.
– Вижу… – отозвался егерь.
– Что там такое? – завертел головою мужчина в очках.
– Сети стоят, – пояснил человек в кожаной военно-морской куртке, первым заметивший на воде поплавки.
Но собеседник и сам уже разглядел среди волн грязно-желтые куски пенопласта и пустые пластиковые бутылки.
– Ну, совсем у людей ни стыда, ни совести!
Сети вытянулись километра на полтора, не меньше – так, чтобы полностью, на разной глубине, перегораживать и саму бухту, и ближайшие подходы к ней вдоль побережья, сразу в нескольких направлениях.
– Давно стоят?
– Не знаю. Вчера вечером еще не было, – покачал головой егерь.
– Интересно, что там наловилось в такую погоду?
– Сейчас проверим…
Егерь переключил двигатель на холостой ход – все равно, пройти дальше, не зацепив винтом хотя бы одну из сетей, катер не мог. На всякий случай он поискал глазами резиновую лодку или какое-нибудь другое плавучее средство из тех, которыми обычно пользуются рыбаки, но ни в заливе, ни на прибрежных камнях ничего подобного не заметил.
– Приготовьте, куда будем складывать!
Никто не удивился и не возразил: поднять чужие, поставленные без разрешения, снасти с уловом в такой ситуации – обычное дело.
Катер медленно, по инерции, шел вдоль каменистого берега.
– Ну-ка подцепи!
Охотник в кожаной военно-морской куртке привстал, вытащил откуда-то снизу, из-под себя, алюминиевое весло и перегнулся через борт, чтобы дотянуться до ближайшего поплавка.
Сосед отложил «беретту» в сторону и попробовал ему помочь:
– Подожди-ка, подожди…
Сделать они ничего не успели – первая же пуля, выпущенная снайпером, снесла человеку в очках половину черепа.
Пятна брызнувшей во все стороны крови испачкали егерю длинный брезентовый плащ. Впрочем, сам егерь об этом уже никогда не узнал: следующий прицельный выстрел в прямом смысле слова разбил ему сердце.
Третья пуля прошила насквозь металлическую обшивку и застряла в вещах, сложенных на дне катера. Однако почти в то же мгновение невидимый стрелок исправил свою ошибку – и офицер-пограничник, не успевший даже повернуться лицом к опасности, был убит наповал точным попаданием под лопатку.
Гибель офицера, сидевшего на линии огня, подарила мужчине в кожаной куртке несколько спасительных мгновений. Оттолкнувшись ногами от чего-то мягкого и податливого, он перевалил себя через борт – и почти без всплеска ушел под воду.
Коснуться дна сразу не удалось – глубина рядом с катером оказалась довольно приличной, во всяком случае, больше человеческого роста. Вокруг не было ничего, кроме свинцового холода, тяжести и протяжного звона в ушах.
Мужчина старался изо всех сил задерживать дыхание. Где-то там, ближе к телу, за пазухой, у него был припрятан табельный пистолет, но возиться с застежками, доставая ненужное и бесполезное теперь оружие, не оставалось ни сил, ни желания.
Куртка на меху и высокие резиновые сапоги-«болотники» уже наполнились водой, тянули вниз, в еще больший холод и в пустоту. Черт побери! Наверное, можно вот так, без воздуха, продержаться еще немного – а потом все равно придется всплывать. Если, конечно, получится…
В следующую секунду над его головой что-то оглушительно громыхнуло.
Надо же, удивился охотник. Надо же…
Потому что способность удивляться – наверное, последнее, с чем в этой жизни расстается человек.
Туристический автобус медленно принял вправо, и женщина-экскурсовод, откашлявшись, продолжила рассказ:
– Здание Банка Легионеров, которое вы видите перед собой, было построено в тысяча девятьсот двадцать третьем году архитектором Гочаром на ту часть золотого запаса России, которую вывезли в Прагу после Гражданской войны. Этот дом, считающийся классическим образцом рондо-кубистского стиля, украшают многочисленные рельефы на тему приключений так называемых «белочехов» в Сибири…
Очевидно, кто-то из сидящих впереди пассажиров задал вопрос.
– Хорошо, у нас еще осталось немного времени, и я попробую объяснить… Чешский легион был сформирован в России весной тысяча девятьсот шестнадцатого года, в самый разгар Первой мировой войны. Основу его составили многочисленные чехи-военнопленные, не желавшие больше сражаться против братьев-славян на стороне Австро-Венгерской монархии, а также чешские поселенцы. После Октябрьского переворота легионеры потребовали от большевиков, почти сразу же заключивших Брестский мир с немцами, отправить их для продолжения борьбы во Францию. И уже в марте тысяча девятьсот восемнадцатого года не кто иной, как товарищ Сталин от имени новой власти подписал чехам разрешение на беспрепятственный проезд по территории всей России – от Перми и до самого Владивостока, откуда пароходы Антанты могли доставить их к театру военных действий. Легионерам даже пообещали оставить оружие и обеспечить железнодорожным транспортом…
Расположившийся у окна мужчина огромного роста и телосложения, которое принято называть спортивным, осторожно пошевелился на своем месте. Спинка кресла под ним жалобно скрипнула и подалась назад.
– Извините, пожалуйста… – обернулся мужчина.
– Ничего, ничего! – в очередной раз успокоила его сидящая позади пассажирка, потирая придавленные колени.
А голос в динамиках, тем временем, продолжил:
– Поначалу все шло по плану. Однако довольно скоро, после серии мелких инцидентов с местными Советами рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, чехам было объявлено, что предыдущие договоренности аннулируются, а из легионеров будут созданы отряды Красной армии.
Сами понимаете, солдат и офицеров Чешского легиона это не слишком устроило. Поэтому они стали продвигаться на восток самостоятельно, освободив попутно от большевиков практически всю Транссибирскую магистраль, от Самары до Тихого океана.
– Если бы они тогда развернулись на запад, а не на восток… – громко подал голос кто-то из русских туристов. По салону автобуса прокатился ленивый смешок.
– Да, пожалуй, – не стала спорить гид. – В этом случае история двадцатого века могла бы сложиться совсем иначе. Однако чешские легионеры вовсе не собирались никого свергать или, наоборот, восстанавливать на престоле. Они просто хотели вернуться в Европу, чтобы с оружием в руках освобождать от оккупантов свою собственную родину. Тем более, что при взятии «красной» Казани чехам в качестве боевого трофея досталось восемь вагонов золота – почти весь золотой запас Российской империи!
– Ого! – понимающе отозвались пассажиры.
– Ничего себе…
– Надо же!
– И сколько это в наших деньгах? Примерно? В долларах?
– Шестьсот пятьдесят один миллион царских рублей… – привычно ответила женщина-экскурсовод. – Сколько это по нынешнему валютному курсу – не знаю. Но чтобы вы могли представить себе реальную стоимость золота, оказавшегося в тот момент в распоряжении легионеров, сообщу, что содержимого только одного из восьми вагонов вполне хватило чехам и на аренду необходимых транспортных судов, и на путевые издержки… и на открытие в Праге вот этого банка.
– А остальные-то семь вагонов где?
– Остались у большевиков.
– Как это? – послышалась возмущенная реплика откуда-то сзади.
– В начале тысяча девятьсот двадцатого года чешские легионеры заключили с Советами сделку: свободный проезд в обмен на золото. Семь вагонов вернули…
В этот момент водитель открыл обе двери автобуса, и женщина-гид поспешила закончить рассказ:
– Разумеется, на родине солдат и офицеров Чешского легиона встретили, как героев. Провели парад, организовали ежегодные чествования. Инвалидам подарили газетные ларьки, ветеранам предоставили разные льготы… В дальнейшем именно бывшие легионеры составили костяк регулярных вооруженных сил республики перед Второй мировой войной, а в годы гитлеровской оккупации активно участвовали в Сопротивлении. Даже при социализме их старались не обижать, не преследовать, хотя и не прославляли, конечно. Кстати, в популярном туристическом справочнике «Афиша» я прочитала, что последний из ветеранов Чешского легиона умер совсем недавно, в две тысячи первом году… Подождите, пожалуйста!
Самые нетерпеливые пассажиры начали вставать со своих мест.
– Еще минуточку внимания! Итак, наше путешествие по живописным окрестностям Праги подошло к концу. Тех, у кого оплачена завтрашняя экскурсия в Карловы Вары, прошу не опаздывать: мы с паном Вацеком будем ждать вас на этом же месте в восемь тридцать… да, самое позднее – до восьми сорока пяти. Кстати, давайте все вместе поблагодарим нашего уважаемого пана Вацека за его водительское мастерство!
Туристы, большинство из которых уже копошилось в узком проходе между креслами, без особого энтузиазма одарили шофера-чеха короткими, не слишком дружными аплодисментами – и один за другим начали выбираться на тротуар.
– Не забывайте свои вещи, пожалуйста! Всего вам доброго…
– Простите, вы мне не поможете?
Обернувшись, мужчина увидел свою соседку с заднего ряда.
– Зонтик туда укатился…
– Да, конечно.
В безнадежной попытке дотянуться до края багажного отделения, девушка изогнула спину и даже привстала на цыпочки. Кофточка ее, и без того не слишком прикрывавшая живот, задралась от этого почти до груди, а высокие, стройные, загорелые ноги окончательно выползли из-под мини-юбки.
– Пожалуйста, – мужчина без труда нащупал зонтик и протянул его хозяйке.
– Спасибо… – В интимном полумраке, созданном тонированными стеклами автобуса, девушка выглядела просто потрясающе.
Впрочем, вскоре мужчине представилась возможность убедиться, что нисколько не хуже она смотрится и при естественном освещении, на фоне пыльных витрин всемирно известного пражского универмага «Белый лебедь».
– Простите, вы не знаете, случайно… Вы не знаете, завтра автобус на экскурсию будет тот же самый?
– Да, скорее всего.
– А то я все время боюсь потеряться… Вы в каком отеле остановились?
– В «АХА». Здесь, рядом…
– Жаль! А я – в «Сальваторе». Тоже недалеко, только в другую сторону.
Мужчина улыбнулся:
– Ну, это обстоятельство вряд ли помешает мне проводить вас до гостиницы… если, конечно, не возражаете.
Через несколько минут молодые люди уже вместе шагали по улочкам Нового Места в направлении Влтавы…
Народу в этой части города всегда значительно меньше, чем на проторенных туристических тропах Старого Места, Градчан или Малой Страны. Особенно немноголюдно здесь во второй половине дня, часа в три или даже в четыре, когда местные жители еще на работе, а иностранцы старательно осваивают по путеводителям многочисленные достопримечательности чешской столицы.
– Вам нравится Прага?
– Конечно.
– Вы здесь, наверное, в первый раз?
– А что, заметно?
– Ну, не знаю… – повела точеными плечиками девица. – Правда очень красивый город?
– Сказочно красивый!
– Веселый, безопасный…
– Да, еще тут очень вкусно и дешево кормят, – со знанием дела прибавил мужчина.
– А про чешское пиво забыли?
– У каждого своя Прага…
Молодые люди задержались напротив какого-то магазинчика.
– Надо же! Смотрите, написано: «Позор слева»… – по-русски прочитал мужчина яркую надпись на стеклянной двери. При этом он успел незаметно, однако очень внимательно изучить не только собственное отражение на фоне рекламы, но и значительную часть улицы позади себя.
– Знаете, как переводится?
– Нет, – отрицательно покачал головой мужчина, чтобы предоставить своей спутнице возможность блеснуть эрудицией.
– Это значит всего лишь: «Внимание, скидка!»
– Надо же…
– А знаете, как будет по-чешски «духи»? Вонявки!
– Как? Вонявки? – расхохотался мужчина. – Не может быть! Вы шутите, наверное?
– Ничего подобного, честное благородное слово, – радостно засмеялась девушка. – У них тут очень многое надо понимать наоборот, а не так, как у нас: «запомнить» – это по-чешски «забыть», «свежий» – это «черствый»… Хотя, вообще-то, почти все и так ясно, без словаря. Вот мне лично очень нравится слово «влак».
– Что, простите?
– «Влаком» чехи называют поезд дальнего следования… Представляете? Медленный, тяжелый состав, волочется по рельсам…
– А как же тогда будет «электричка»? – наморщил лоб мужчина.
– Рыхлик! – прыснула в кулачок его спутница. – Честно говоря, я сама не поверила, когда прочитала в «Афише». Это справочник такой, вам в туристической фирме разве не выдали?
– Нет, не повезло.
– Откуда вы? Не из Питера, случайно?
– Почему из Питера? – искренне удивился мужчина.
– Говор не московский.
– Вы, наверное, филолог… Не угадал?
Вместо ответа девушка огорченно развела руками:
– Вот мы и пришли… Мой отель, «Сальватор».
– Улица Трухлярская, – хмыкнув, прочитал ее спутник надпись на ближайшем доме.
– Трухларжская, – поправила девушка. – Между прочим, довольно известное место.
– Расскажите!
– Пожалуйста. – Видно, у нее тоже не было особого желания расставаться с симпатичным собеседником. – Где-то здесь, говорят, жил лет триста назад отставной голландский пират по имени Фредерик Йенсен. Бражничал, хулиганил, водил к себе женщин… не легкого даже, а наилегчайшего поведения. Так вот, одна из них, по прозвищу Черная Лилия, прослышала о несметных сокровищах, награбленных голландцем в лихие годы, подпоила его, ограбила и зарезала. С тех пор призрак старого пирата скитается по ночам между улицами Трухларжской и На Поржичи, чтобы отомстить Черной Лилии и вернуть свои денежки…
Мужчина с уважением склонил голову:
– Вижу, вы очень серьезно изучили историю Праги.
– Пустяки, – отмахнулась девушка. – Просто прочитала кое-что перед поездкой… К тому же, думаю, про пиратов, особенно – про современных, значительно больше могли бы рассказать вы сами.
– Простите?
– Да чего уж там! Наверное, и про иностранных легионеров вам известно значительно больше, чем любому здешнему экскурсоводу… верно, господин Тайсон?
– Можете называть меня просто, по имени. А то «господин Тайсон» – это слишком уж официально…
Молодые люди стояли рядом, достаточно близко, но, не соприкасаясь – так бывает обычно в самом начале отношений между мужчиной и женщиной, когда последняя, зыбкая грань между ними не преодолена, и влюбленные еще не стали любовниками.
Ну что же… нет зрелища естественнее для весенней Праги. И эти двое, на взгляд постороннего наблюдателя, ничем не отличались от десятков тысяч таких же парочек, использующих неповторимые красоты города в качестве бесплатных декораций к своему роману.
Только вот напряженная пауза, возникшая в их разговоре, больше напоминала не о начале красивой любовной истории, а о последних свиданиях до смерти надоевших друг другу супругов.
Первой нарушила молчание девушка:
– Странно…
– А чего ты ожидала? Что я собственного прозвища испугаюсь? Что расплачусь и убегу в слезах, куда глаза глядят? А перед этим на всякий случай сломаю тебе позвоночник… Или надо было просто открыть пальбу от неожиданности?
– У вас нет при себе пистолета. Я посмотрела, еще в автобусе…
– Дура, – вздохнул человек, которого собеседница назвала Тайсоном. – Есть у меня пистолет. Показать?
– Не надо, – завертела головой из стороны в сторону девушка. – Я верю!
– Ну и хорошо… Как тебя-то зовут, милое создание?
– Алена.
– У вас там, что, в Москве, – взрослые все уже кончились? Детей присылают?
Девушка даже не успела обидеться.
– Я ведь тебя еще там «срисовал», на экскурсии. К тому же… ладно, не обижайся! К тому же мне еще несколько дней назад сообщили приметы человека, который должен выйти на контакт.
– Понятно. Тогда почему же вы раньше не…
– А зачем торопиться? Конспирация – дама капризная, она суеты не любит. Тем более, что ты в жизни значительно симпатичнее выглядишь, чем они описали…
– Нам надо поговорить, – тряхнула копной волос девушка.
– Ну, это понятно. Тебя же не просто так сюда прислали. Да еще меня вытащили. – Тайсон демонстративно оглядел готический собор в конце улицы, автомобили, припаркованные напротив отеля, окна серых от старости зданий.
– Прямо на углу и будем разговаривать? Или все-таки куда-нибудь пойдем?
– Здесь, неподалеку, есть арабский ресторанчик, называется «Дахаб»…
– Арабское заведение в старом еврейском квартале посреди чешской Праги? – поморщился Тайсон.
– А вы кого больше не любите, арабов или евреев?
– Я не люблю дешевых туристических подделок… Дорогих, впрочем, тоже. Это ведь ваша первая заграничная командировка, верно? Ладно, не отвечайте… просто, учтите на будущее – в стране пребывания следует выбирать только местную кухню. Это помогает быстрее и проще почувствовать национальный характер. Пошли!
– Эй, постойте! Вы куда? Сразу предупреждаю, я не в восторге от всех этих гуляшей, кнедликов, жареной свинины и темного пива…
Но огромный мужчина по прозвищу Тайсон ее не дослушал. Вместо того чтобы продолжать затянувшееся выяснение отношений, он решительно развернулся и пошел назад, в направлении автовокзала Флоренц – так что девушке не осталось ничего другого, как поторопиться вслед за ним…
Кафе «У курящего кролика» располагалось на одной из тех пыльных, ничем не примечательных улиц Праги, куда не водят организованные группы иностранцев и где редко встречаются даже вездесущие туристы-одиночки с путеводителями в руках – и с одинаковым сосредоточенно-идиотским выражением на лицах. Зато, пожалуй, только в этом районе, на самой границе Нового Места и Жижкова, еще можно встретить коротко стриженных молодых людей в спортивных костюмах с лампасами и в коротких кожаных куртках, которые вполне могут подойти к заблудившемуся соотечественнику-россиянину и в старомодной бандитской манере начала девяностых годов предложить ему поделиться доходами…
Словом, Злата Прага здесь не блистала и не очаровывала, но от этого она была даже более реальной, чем та, что видится мимолетным гостям города с Карлова моста.
Тайсон бегло заглянул в меню:
– Я, пожалуй, выпью пива… темного. Наверное, «Крушовице». А вы?
– Кофе. Черный, без сахара.
– Больше действительно ничего не хотите? Какое-нибудь пирожное?
– Нет, спасибо! – Девушка достала пачку сигарет и положила ее рядом с пепельницей.
– Коньяк? Чешский абсент? Изумительная вещь, пробовали?
– Спасибо, ничего не нужно.
– Напрасно стесняетесь, – пожал плечами Тайсон. – Я вас угощаю.
– Спасибо. – Девушка по имени Алена щелкнула зажигалкой. – У меня есть деньги.
– Понимаю. Командировочные!
– Еще не забыли, что это такое?
Тайсон без труда объяснился с подошедшим из-за стойки официантом на смеси английского, русского и чешского языков, подождал, пока тот уйдет выполнять заказ, и ответил:
– Смутно помню. Рапорта с резолюциями, согласования каждого лишнего доллара в финансовом управлении, какие-то ведомости, подписи, отчеты о командировке… или сейчас уже все по-другому?
Вместо ответа девушка выпустила под потолок струйку дыма.
– Зачем же смеяться над собственным прошлым? Я и так знаю, что вы теперь человек богатый. Даже очень богатый.
– Интересно, а что еще вы обо мне знаете?
– Довольно много. Собственно, все, что есть в личном деле: героическая служба в нашем спецназе, военный трибунал, побег из-под стражи… Потом был Иностранный легион, история с международной лекарственной мафией в Марселе… Если не ошибаюсь, от французов вы дезертировали с шифровальной машиной где-то в Восточной Африке? И какое-то время в качестве наемника воевали с пиратами у побережья Малайзии. А после этого прилетели на Кубу, где опять оказались в поле нашего зрения, и, в конце концов, дали согласие сотрудничать с родными российскими спецслужбами. Я ничего не забыла и не перепутала?
– Нет, пока все, в общем, верно…
– Судя по тому, что я прочитала, вы просто супермен какой-то! Ближний Восток, Европа, Соединенные Штаты… Кстати, мой непосредственный начальник считает, что безбедно существовать все эти годы вам позволяют деньги, которые бесследно пропали в Нидерландах. Во время операции, связанной с похищением дочери одного достаточно известного чеченского полевого командира… Он ошибается?
Человек по прозвищу Тайсон предпочел ответить вопросом на вопрос:
– А кто он, этот ваш начальник?
– Неважно. Вы его все равно не знаете… Зато я читала даже про то, как вы скрывались от всех в захудалом египетском борделе. И про то знаю, почему у вас такой странный оперативный псевдоним.
– Девушка, это не оперативный псевдоним, как вы изволили выразиться. Это просто прозвище такое… еще с Кавказа. – Тайсон еле удержал себя от того, чтобы рукой дотронуться до очень дорогого протеза, заменяющего ему с некоторых пор отрезанную боевиками Дудаева ушную раковину. После пластической операции он долгое время заставлял себя избавиться от этой привычки, которая могла выдать его не хуже заметного физического увечья – и вот теперь опять…
Официант принес заказ. И хотя молодые люди были в данный момент едва ли не единственными клиентами кафе «У курящего кролика», особой профессиональной любезностью его физиономия не светилась.
Чехи вообще не очень любят работать, поэтому обслуживающий персонал многочисленных ресторанов и питейных заведений Праги чаще всего относится к случайным посетителям, как к досадной помехе душевной беседе с завсегдатаями или просмотру спортивного репортажа по телевизору.
– Хорошее пиво?
– Здесь не бывает плохого. – Тайсон с удовольствием сделал глоток и поставил кружку:
– Продолжай!
– Да, собственно, почти и все… Вы исчезли из нашего поля зрения сразу после того, как в Интернет попала секретная база данных «Аль-Каиды». Надо признать, это был очень сильный ход.
– Пришлось подстраховаться, – с удовлетворением кивнул Тайсон.
– Во всяком случае, какое-то время и нам, и американцам, и даже арабам действительно было не до вас.
– А потом все-таки про меня в Москве вспомнили? И отыскали аж на Богом забытом шведском острове Готланд… только для того, чтобы пригласить сюда на кружку пива?
– Нет, конечно. Не только для этого. – Девушка достала из пачки вторую сигарету.
– Если у вашего руководства остались ко мне какие-то претензии…
– Не думаю. – Покачала головой очаровательная собеседница. – Если бы это было так, вы кормили бы собой сейчас насекомых и мелких хищников где-нибудь в лесопарке… или рыбок на дне Балтийского моря.
– Логично. Тогда в чем дело? Зачем я опять понадобился?
Девушка прикурила и пару раз махнула ладошкой, разгоняя дым:
– Можно я сначала задам один вопрос? Личный вопрос, так сказать, без протокола?
– Попробуй.
– Почему вы вообще приехали на эту встречу? Не скрылись после того, как на вас вышли наши люди, не залегли опять куда-нибудь на дно…
– Ну, я даже не знаю, как ответить. – Тайсон одним большим глотком допил свое темное пиво и с сожалением посмотрел на дно кружки. – Вы сами-то в Швеции бывали?
– Нет, не приходилось.
– Чисто, холодно, все расписано по годам, по часам, по минутам… Кругом бродят некрасивые женщины, и даже у воробьев вид какой-то нерусский.
– Соскучились по адреналину в крови?
– И это тоже. Еще кофе хочешь?
– Нет, спасибо.
Движение транспорта и пешеходов на улице заметно оживилось – очевидно, многие государственные служащие уже закончили свой рабочий день в центре Праги. Постепенно и кафе начала заполнять сомнительная публика, которой всегда немало обретается возле автобусных и железнодорожных вокзалов в любом конце света.
– Интересно все-таки, почему они прислали именно тебя?
– Не знаю, – пожала плечами девица. – Скорее всего, руководство Управления решило, что разнополая пара привлечет к себе меньше внимания.
– Смотря где и когда, – усмехнулся Тайсон. – Вот, помню, в Амстердаме, на ежегодном карнавале «голубых» и лесбиянок…
– Приходилось участвовать? – Собеседница скромно потупила глазки.
– Пришлось наблюдать. По работе.
Тайсон обернулся к официанту и жестом попросил его принести счет:
– Уходим отсюда.
– Почему?
– Пора, засиделись… Вон тот мужчина, за столиком, у окна, сидит слишком близко и может услышать, о чем мы с тобой говорим. Даже без микрофона.
– Какой же вы подозрительный!
– Потому и живой еще…
Выходя из кафе, Тайсон сначала придержал свою спутницу под локоток, а потом ласково, но решительно обнял ее за плечи.
– Это для конспирации? – уточнила на всякий случай девушка.
– Разумеется. А скажи мне, милое создание…
Молодые люди не спеша двинулись в направлении Королевских Виноград.
– Скажи, ты давно на оперативной работе?
– Давно. Уже несколько лет.
– Семейная традиция? – Всем известно, что из России в заграничную командировку симпатичная сотрудница спецслужб может попасть либо через постель непосредственного начальства, либо через родственные связи в генеральских кабинетах.
– Нет. Почти случайно попала, после института.
– А по образованию ты кто?
– Инженер. Специальность, правда, не женская: судовые машины и механизмы.
– И звание есть?
– Конечно. Капитан-лейтенант.
Тайсон удовлетворенно кивнул – проверка была закончена, ходить вокруг да около больше не имело смысла и следовало приступать непосредственно к делу:
– Итак… итак, товарищ капитан-лейтенант по имени Алена, чего же на этот раз хочет от меня военно-морская разведка?
Как известно, разница между московским и пражским временем составляет два часа. Поэтому в тот момент, когда трудящиеся чешской столицы еще только начали покидать присутственные места, рабочий день в Санкт-Петербурге уже давно подошел к концу.
Это было неплохо.
Но вот погода Северной российской столицы отличалась от теплого, ласкового майского вечера, который радовал гостей и жителей Праги, не в самую лучшую сторону. Очередной атмосферный фронт принес в город очень сырой, порывистый ветер, заметно понизил температуру и не поскупился на моросящий мелкий дождик…
Такую погоду вряд ли можно было назвать привычной, и уж тем более приятной для уроженца южных краев, однако военно-морской атташе Индии капитан второго ранга Прабхакар Кумар Сингх задержался на трапе и еще раз окинул взглядом корабль, ошвартованный у причальной стенке.
Фрегат «Табан» задумывался питерскими проектировщиками и был спущен на воду со стапелей Балтийского завода для того, чтобы достойно завершить серию из четырех мини-крейсеров и стать гордостью индийского военно-морского флота.
Хотя стоимость контракта превысила миллиард долларов, деньги не были потрачены зря. Теперь даже самые недоброжелательные эксперты вынуждены признать, что в мире среди кораблей своего класса «Табан» не имеет равных по огневой мощи. При водоизмещении немногим менее четырех тысяч тонн и способности развивать скорость в тридцать узлов фрегат оснащен торпедными аппаратами, реактивными бомбометами, модернизированным ударным ракетным комплексом, ракетно-артиллерийском комплексом «Каштан», зенитными ракетами средней дальности «Штиль», радиоэлектронными системами последнего поколения… И даже может нести на палубе вертолет.
Так что индийский военно-морской атташе имел все основания для профессиональной гордости. Три предыдущих фрегата серии, «Талвар», «Тришул» и «Табар», его страна, несмотря ни на что, получила по графику. Настала очередь «Табана» – он уже достаточно успешно прошел швартовые и приемо-сдаточные испытания, а теперь российские моряки передавали навыки управления кораблем команде страны-заказчика.
Да и в целом, как это ни странно, военно-морское сотрудничество двух стран развивалось вполне успешно. После того как два года назад российский вице-премьер Илья Клебанов и глава индийского Министерства обороны Джордж Фернандес все-таки подписали соответствующий протокол о военном сотрудничестве, Индия получила возможность стать не только полноценной ядерной державой, но и одним из самых сильных государств региона. Согласно этому документу Москва в ближайшее время поставит Дели четыре дальних морских ракетоносца Ту-22М3 и тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Горшков», а чтобы укомплектовать его авиагруппу – еще несколько российских истребителей МиГ-29К и вертолетов корабельного базирования фирмы «Камов». Совместными усилиями уже модернизируются противолодочные самолеты Ту-142, создается принципиально новая радиолокационная система АВАКС – и это при том, что главные конкуренты России на рынке вооружений, США и Израиль, настойчиво предлагали Индии свои высокотехнологичные электронные комплексы целеуказания, разведки и управления. А если удастся взять в лизинг хотя бы две-три атомные подводные лодки «Акула» или «Барс»… Одним словом, еще немного – и Дели сделает серьезную заявку на возможность контролировать акваторию Индийского океана и близлежащие морские пространства, через которые проходят стратегически важные пути снабжения ближневосточной нефтью ряда ключевых стран Азиатско-Тихоокеанского региона…
Вахтенный офицер отдал честь, и капитан второго ранга Сингх еле удержался от ответного воинского приветствия – атташе был на этот раз в штатском, и поэтому поднимать ладонь к несуществующему козырьку не следовало. Вообще не следовало привлекать внимание к сегодняшнему посещению корабля – и без того вокруг его постройки в последнее время поднялось слишком много шума. Особенно после того, как на западном побережье Карельского перешейка, в запретной зоне, пограничники обнаружили тело пропавшего без вести прошлой осенью заместителя генерального директора концерна «Росвоенморэкспорт».
В случайную смерть этого господина никто не верил. Некоторые поговаривали даже, что он был причастен к разворовыванию краткосрочного кредита на сумму сто миллионов долларов, привлеченного питерскими судостроителями в Сберегательном банке для выполнения индийского заказа. И, в конце концов, оказался ненужным звеном в этой финансовой схеме.
Другие полагали, что второе лицо могущественной организации, ведавшей всем торговым и техническим сотрудничеством России с зарубежными государствами в военно-морской сфере, поплатилось за то, что элементарно пожадничало – то есть чиновник «Росвоенморэкспорта» не поделил с людьми из правительства и с командованием ВМФ огромную взятку, предложенную конкурентами Балтийского завода за право постройки эскадренных миноносцев для Китая.
С точки зрения Сингха, и то и другое вполне могло соответствовать истине: о размахе и формах коррупции в высших эшелонах современной российской власти атташе Индии знал не понаслышке. Однако у него имелась и своя собственная версия произошедшего.
Дело в том, что на определенном этапе «Росвоенморэкспорт» начал почти открыто саботировать постройку фрегатов. Несколько раз график работ оказывался на грани срыва, а сам контракт – на грани расторжения то из-за непомерных требований российской стороны, то из-за каких-то скандалов в прессе, то вследствие неких бюрократических процедур. И все это в ситуации, когда из-за отсутствия инвестиций и государственного заказа последний корабль для ВМФ России, тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий», на Балтийском заводе сдали еще в апреле 1998 года… Так вот, по сведениям, которыми располагал атташе, причиной этого саботажа стали некие устные договоренности, достигнутые в результате ряда гласных и негласных визитов в российскую столицу эмиссаров Вашингтона, включая заместителя министра обороны США Армитэда и одного из заместителей директора ЦРУ. Суть сделки сводилась к тому, что в обмен на отказ Москвы от крупномасштабного военно-морского сотрудничества с Индией Белый дом якобы пообещал не закреплять договорами военное присутствие США в среднеазиатских республиках, «пощадив» политический престиж президента Путина.
Ну и, разумеется, сразу после того, как зимой две тысячи второго года пресловутый вице-премьер российского правительства и его команда сделали все, что от них требовалось, американцы посчитали себя свободными от принятых обязательств, сославшись на очередное изменение военно-политической ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Говорят, Владимир Владимирович был в бешенстве. Следовало срочно искать крайнего, которым и стал покойный заместитель директора концерна «Росвоенморэкспорт».
…На заводской проходной обошлось без особых формальностей.
– Всего доброго, господин Сингх… – протянул руку сопровождающий офицер из штаба Балтийского флота. – Давайте ваш пропуск. Спасибо!
– До свидания, – попрощался атташе по-русски.
…Машина дожидалась его достаточно далеко от главных ворот Балтийского завода, в каком-то безымянном переулке. Рядом с ней стояло еще несколько автомобилей, одинаково грязных и мокрых из-за дождя, поэтому редкие прохожие, торопившиеся от станции метро, внимания на старенькую «хонду» с дипломатическими номерами практически не обращали. Гораздо больше их беспокоили темные лужи под ногами и резкий, порывистый ветер.
А вот четверых мужчин, расположившихся в теплом салоне джипа, припаркованного прямо напротив «хонды», капризы погоды интересовали мало.
– Слышь? Стекла опять запотели. – Сидящий впереди, рядом с водителем, парень в очередной раз протер рукавом короткой кожаной куртки окно со своей стороны. – Вентилятор включи!
– Пить надо меньше… – С точки зрения среднего европейца, мужчина за рулем был похож на господина Сингха, как земляк или даже близкий родственник – такой же смуглый, маленький, черноволосый… И только житель Азии сразу и безошибочно определил бы по целому ряду примет в этом человеке уроженца одного из сопредельных с Индией исламских государств.
– Да ладно тебе… – Парень провел ладонью по выбритому наголо черепу и громко выругался:
– Мать их всех, башка мерзнет! Никак не могу привыкнуть.
– Говорят, полезно для здоровья, – пожал плечами крепыш с заднего сиденья.
– Лысый череп – жопе друг! – хихикнул его сосед, заметно уступавший остальным и возрастом, и комплекцией.
– Щас постебешься еще… На себя посмотри!
Действительно, все трое пассажиров джипа, из-за полного отсутствия растительности на головах, смотрелись, как однояйцевые близнецы. Одеты они тоже были практически одинаково: короткие куртки фасона «пилот», широкие брюки, шнурованные ботинки армейского образца. Этакая стилизация под уличных «скинхедов»…
– Слышь, Сифон? Дай-ка я тебе все-таки фашистский знак на затылке нарисую…
– Зачем это? – отшатнулся к спинке заднего сиденья самый мелкий из парней.
– Для достоверности… держи его, Бобер! Где баллончик?
– Хватит! – Хозяин джипа произнес это негромко и коротко, но так, что его сразу услышали и послушались, прекратив идиотскую суету.
В отличие от остальных мужчина за рулем был одет вполне респектабельно и вел себя, как человек, не привыкший платить хорошие деньги за плохо сделанную работу.
– Идет! – все-таки первым заметил приближающегося к своей машине господина Сингха самый старший из бритоголовых.
– Пошли… быстренько! – скомандовал хозяин джипа, оставаясь на месте.
…Торопящихся наперерез, через лужи и грязь на асфальте, парней с характерной внешностью военно-морской атташе заметил чуть позже, чем это было необходимо. Времени на то, чтобы отступить или каким-нибудь иным способом уклониться от встречи с ними уже не оставалось, поэтому капитан второго ранга Сингх замер на месте в боевой стойке, скрестив руки со сжатыми кулаками внизу живота и оценивая потенциальных противников.
Несмотря на классические атрибуты «скинхедов», эти трое почему-то не походили на уличных хулиганов. Такие скорее инкассаторские машины грабят, а не охотятся по рынкам и подворотням за «лицами кавказской национальности».
Впрочем, дальше раздумывать было некогда. Оказавшийся ближе всех бритоголовый крепыш размахнулся и нанес первый удар – металлический прут просвистел, рассекая воздух в том месте, где мгновение назад была голова индуса.
– Ах ты, сука!
Господин Сингх прошел неплохую профессиональную подготовку – и в военно-морской академии, и на службе, в качестве флотского офицера. Кроме того, он был уроженцем штата Керала на юге Индии, и в молодости несколько раз становился победителем соревнований по калари-паятту[1]. Было это достаточно давно – однако, даже став дипломатом и оказавшись на долгие годы за тысячи километров от родины, он по мере сил и возможностей старался поддерживать боевую форму.
Уловив момент, когда нападающий снова занес над собой металлический прут, господин Сингх левой рукой жестко заблокировал его предплечье, а затем взорвался каскадом молниеносных прямых ударов кулаком в грудную клетку и в голову противника. И хотя движения индийского военно-морского атташе носили несколько прямолинейный, поршневой характер, контратака достигла цели: крепыш выронил оружие на асфальт, а потом и сам упал вслед за ним.
Господин Сингх был настоящим кшатрием[2] и прекрасно знал, что подобного рода уличные схватки принципиально отличаются от праздничных соревнований, оздоровительных систем или храмовых танцев – если выдерживать первые несколько десятков секунд бешеного натиска, то плохо приходится уже атакующим, который безрезультатно измотали себя…
Значит, не следовало расходовать силы ни на отвлекающие движения, ни на какой-то особый, «коронный» болевой прием, ни на броски или захваты, которых огромное множество в арсенале калари-паятту. Тем более что второй нападавший оказался намного опытнее и осторожнее своего предшественника – ощутимо «достав» чем-то длинным и острым индийского военного моряка в область солнечного сплетения, он тут же разорвал дистанцию. Пришлось делать два шага вперед, проводить подсечку и добивать противника прямо в луже.
Покончив с ним, атташе переместил себя с линии возможной атаки и приготовился к новому этапу схватки – ведь он совершенно точно помнил, что был по меньшей мере еще один нападавший. Однако продолжения не последовало: самый младший «скинхед» уже изо всех сил улепетывал по переулку, бросив возле испачканной краской стены аэрозольный баллончик.
Господин Сингх наклонился и подобрал откатившееся в сторону оружие старшего из бритоголовых. Вопреки ожиданиям, это оказался не меч, не кинжал и не нож, а электрошоковое устройство, исполненное в виде двурогой дубинки. Так вот почему нету крови… Атташе потер болезненный ожог на груди, под одеждой, подошел к стене дома и прочитал не дописанный до конца лозунг: «Бей черножо…»
В следующую секунду мимо него пронесся джип-внедорожник с тонированными стеклами и заляпанными грязью номерами.
– Меня не интересует, что вы думаете по поводу бронежилетов… Понятно?
Человек по прозвищу Тайсон медленно обвел взглядом собравших во дворе замка мужчин. Он уже давно не отдавал своим людям никаких приказов на построение – бойцы сами привычно разбирались по росту и даже образовывали некоторое подобие шеренги.
Это были крепкие профессионалы, у каждого за плечами имелся свой, собственный, боевой опыт, оплаченный кровью. Иногда своей кровью, иногда – чужой…
Заслужить их уважение оказалось достаточно трудно.
– Сегодня поработаем с нагрузкой.
Тайсон по себе знал, что эксплуатация бронежилетов, – и не только отечественных, армейского образца, но и самых «продвинутых», облегченных, – сопряжена с дополнительной физической и тепловой нагрузкой, с ограничением темпа движений, с уменьшением маневренности. Не говоря уже о том, что стандартные средства индивидуальной защиты затрудняют производство прицельной стрельбы, стрельбы с двух рук, стрельбы лежа из различных положений и ведение огня из автомобиля. Именно поэтому многие солдаты и офицеры в боевой обстановке отказываются от ношения бронежилетов – даже в ущерб личной безопасности.
– Вперед!
Полоса препятствий, переоборудованная из обычной спортивной площадки, находилась сразу же за амбаром. От посторонних глаз ее надежно скрывали высокая каменная стена и брезентовый навес, растянутый между крышами хозяйственных построек.
– Все готовы? Все размялись? Тогда разбираемся по двое, как обычно. Призовой фонд – пятьдесят отжиманий. Вопросы есть?
– В бронежилетах отжиматься? – уточнил кто-то из строя.
– Обязательно, – кивнул Тайсон.
– Ох ты, мать его так!
По заведенной в лагере традиции, одиночный боец или снайперская пара, показавшие на полосе препятствий или на стрельбище самый плохой результат, «награждались» за это дополнительными физическими упражнениями.
– Больше нет вопросов? Прекрасно. Тогда справа по очереди… марш!
…Прежде чем подвести итоги первого этапа тренировки, Тайсон убрал в карман секундомер и заложил руки за спину:
– Значится, так! С «лабиринтом» ни у кого проблем не было. Это хорошо. «Забор» и «стенку с проломом» тоже все прошли нормально, в пределах зачетного времени. А вот с «разрушенного моста» половина свалилась. Что, проблемы с вестибулярным аппаратом? Равновесие теряете в бронежилете?
Тайсон выдержал паузу.
– Я уже не говорю о том, как вы гранаты кинули… Стыдно должно быть!
Никто из бойцов опять не возразил.
– Надеюсь, всем все понятно?
– Понятно, – отозвались из строя.
– Тогда повторяем еще по разу. Справа… марш!
Прошло еще часа два или три, прежде чем человек по прозвищу Тайсон увел своих грязных и мокрых от пота бойцов со двора. Однако переодеться и умыться к обеду им не пришлось – вместо того, чтобы шагнуть вверх по лестнице, на второй этаж, где размещались душевые и спальни, он постучал огромным кулаком в тяжелую, окованную металлом дверь, за которой темнел крутой спуск в подземелье:
– Ну что, ребята, постреляем?
…Средневековый замок, в котором расположился тренировочный лагерь Тайсона, некогда принадлежал то ли Гаррахам, то ли Шварценбергам – во всяком случае, какому-то одному из этих знатных аристократических родов, владевших доброй половиной Чехии. Несколько столетий он служил им загородной охотничьей резиденцией, и хозяева изредка наезжали сюда, в край дремучих лесов и кристально-прозрачных озер, чтобы подстрелить кабана, оленя или медведя для очередной веселой пирушки. Постепенно дикого зверя в окрестностях стало поменьше, а в окрестностях появились серебряные рудники и даже промышленные предприятия. Кстати, именно в этих краях некогда отчеканили первый чешский «толар» – прародитель американского доллара.
В общем, к началу Второй мировой войны замок стал уже просто-напросто одной из туристических достопримечательностей. Однако после того как Чехию оккупировали нацисты, кому-то из местных фюреров пришло в голову именно отсюда начать возрождение германских рыцарских традиций на землях западных славян. Оккупанты успели не только восстановить внутреннее убранство залов, винный погреб, стены с бойницами, ров и две башни, но, кроме того, провели в замок электричество и современный водопровод.
Всем этим с удовольствием воспользовались коммунисты, пришедшие к власти после освобождения страны от немецко-фашистских захватчиков, – национализированная недвижимость беглых аристократов была передана в ведение Министерства обороны, которое организовало в замке дом отдыха для высших военных чинов.
За несколько десятилетий строительства развитого социализма вооруженная охрана, колючая проволока по периметру леса и бдительность соответствующих органов накрепко отучили местных жителей интересоваться происходящим в замке. Поэтому они с большим опозданием узнали, что уже через пару лет после «бархатной революции» непонятно кому принадлежавшая к этому времени собственность то ли по договору купли-продажи, то ли просто за взятку окончательно перешла в руки некоего «русского предпринимателя» с еврейской фамилией и кавказским акцентом. Удивляться не следовало – устремившись на всех парах в НАТО и распродавая по этому поводу воинское имущество, Министерство обороны Чехии выставило на торги не только бывшее здание Генерального штаба, но и музей своих Вооруженных сил…
Занятия по огневой подготовке проходили в подвале, некогда служившем винным погребом. Здесь даже не требовалась какая-то дополнительная звукоизоляция – толстая каменная кладка и глубина, на которой еще лет сто пятьдесят назад хранились огромные дубовые бочки, позволяли стрелять даже из гранатомета, не привлекая внимания окрестных жителей и случайных прохожих.
Впрочем, люди Тайсона старались не производить лишнего шума. Поэтому основную часть боеприпасов, имевшихся в распоряжении его группы, составляли так называемые «дозвуковые» патроны, позволявшие почти из любого оружия вести огонь не громче, чем из пневматического пистолета.
Ведь это только в кино стрельба с глушителем выглядит очень просто: хорошие или плохие парни надевают на ствол некую трубочку величиной с сигару – хлоп, и готово! А на практике все намного сложнее: сила звука зависит и от конструкции самого оружия, и от характеристик глушителя, и не в последнюю очередь от специальных боеприпасов…
– С кого начнем? – соблюдая приличия, поинтересовался Тайсон.
– Прошу… – В соответствии с установившимся еще в первый день ритуалом, дежурный по огневой подготовке предоставил право первого выстрела командиру.
Тайсон подошел к металлическим стеллажам, на которых было разложено все, что могло сегодня понадобиться: девятимиллиметровые патроны Люгера для пистолетов-пулеметов «Хеклер и Кох», экспериментальные, довольно редкие и дорогие, патроны SES-V калибра 308 «Винчестер»… Кажется, на этот раз дежурный перестарался или просто не разобрал маркировку – вместе с обычными «тихими» боеприпасами на виду у всех красовались патроны с разрывными пулями, снабженные зарядом азида свинца, который детонирует при встрече с целью. И даже в отдельной пластиковой коробочке – пули с ядом отечественного производства.
– Это пока убери.
Тайсон взял в руки снайперскую винтовку «Штейр», подержал на весу и положил обратно. Потом примерился к своей любимой СВ-98, но даже не стал ее заряжать – что-то не было сегодня настроения.
– Отойди-ка…
Бойцы, расположившиеся у него за спиной, молча ждали продолжения.
Тайсон вышел на огневую позицию – внешне расслабленный, руки безвольно повисли вдоль туловища… Он даже голову опустил, почти коснувшись груди плохо выбритым огромным подбородком. Неожиданно его правая ладонь стремительно скользнула вверх, подхватив по пути оружие, укрепленное под курткой – и через долю секунды легкий и компактный ГШ-18 уже начал посылать пулю за пулей в направлении мишеней.
Теперь Тайсон вел огонь из удобной и «быстрой» стойки с двойным хватом, слегка наклонившись вперед, чтобы легче компенсировать отдачу. Руки его не сжимали, не притягивали и не отталкивали пистолет – в момент очередного выстрела они чуть-чуть сгибались в локтях, работая, как амортизаторы и автоматически возвращая оружие в исходное состояние.
Мишени с человеческими силуэтами в противоположном конце подвала тем временем вели себя агрессивно и нагло: высовывались из-за укрытия, приподнимались на мгновение над землей, крутились на одном месте, переползали, подпрыгивали и раскачивались.
Опустошив магазин, Тайсон сменил его настолько быстро, что дежурный по стрельбищу едва успел оторвать взгляд от мощной оптики, через которую только и можно было в подробностях разглядеть результаты стрельбы:
– Ну, ты, командир, вообще…
Но Тайсон не дал ему времени на то, чтобы описать остальным подробности увиденного. Перехватив пистолет в левую руку, он распорядился:
– Свет!
Дежурный без рассуждения дернул на себя один из рубильников, и подземелье старинного замка погрузилось во тьму. Полную тишину, воцарившуюся под каменными сводами, нарушал теперь только скрежет и скрип перемещающихся на почтительном расстоянии мишеней.
Снова серия выстрелов «дозвуковыми» патронами – и команда:
– Включай!
Судя по уважительному мату дежурного, результаты стрельбы с левой руки, в кромешной темноте, на механический шорох, также произвели на него впечатление.
– Ну, вот так, в общих чертах… – Тайсон убрал оружие обратно в кобуру, специально предназначенную для скрытого ношения под одеждой, и повернулся к своим людям:
– Внимание, джентльмены! Представление окончено, давайте поработаем. Вчера нам наконец кое-что привезли. Это не совсем то, что я заказывал, но тоже неплохо.
Он достал из открытого ящика, задвинутого под стеллаж, один из пахнущих заводской смазкой пистолетов-пулеметов МР-5 с интегрированным глушителем – стандартный выбор большинства спецподразделений мира.
– Кто еще не знаком с этими штуками?
Поднялось всего две или три руки.
– Хорошо. Пристреляйтесь…
Тайсон положил пистолет-пулемет, казавшийся безобидной игрушкой в его огромной лапище, обратно в ящик и продолжил:
– С сегодняшнего дня они будут закреплены за каждым из вас, включая снайперов, подрывников и «технарей», в качестве личного оружия. Поэтому постарайтесь быстрее привыкнуть к этой штуковине – так, чтобы потом, на работе, не возникло вопросов. Патронов жалеть не надо. Времени тоже. Дежурный! Приступайте, по трое на огневом рубеже…
Прежде чем покинуть подвал и подняться наверх, Тайсон еще немного понаблюдал, кто и как обращается с новым оружием. Оснований для беспокойства, впрочем, так и не возникло – собранные в замке люди были крепкими военными профессионалами, и правила безопасного поведения на стрельбище были у них выработаны на уровне рефлексов.
Поэтому Тайсон спокойно почистил свое оружие, снарядил патронами оба магазина к пистолету и уже в дверях отдал последнее распоряжение:
– Гильзы потом приберите. И все остальное. Перед обедом вернусь – проверю…
Дверь в подвал, сваренная из танковой брони и просыпанная огнеупорным шлаком, была рассчитана на то, чтобы выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда или направленный взрыв большой мощности. Впрочем, тот, кому был известен меняющийся каждый день шифр кодового замка, мог открыть и закрыть ее, не прилагая особых усилий:
– Счастливо оставаться!
Поднимаясь по лестнице в башню, где размещалось что-то вроде временного командного пункта, Тайсон принюхался к запахам, доносящимся с кухни – соблазнительный аромат печеного мяса, картофельных кнедликов и еще чего-то непередаваемо национального никого не оставил бы равнодушным.
Готовили обитателям замка, стирали для них и наводили порядок в жилых помещениях две немолодые чешки, представлявшиеся, как пани Гражина и пани Гелена. В отличие от своих подопечных они могли в любое время суток выходить за ворота, но еще ни разу не воспользовались этим правом. Весь день женщины крутились по хозяйству, по вечерам смотрели телевизор, а потом уходили ночевать к себе на первый этаж, в комнату для прислуги. Практически ничего, кроме имен, Тайсон про них не знал.
Он также мог только догадываться кто, как и для чего поселил в замке еще трех мужчин раннего пенсионного возраста, поразительно напоминавших своим внешним видом и поведением отставных сотрудников чехословацких органов госбезопасности. Формально эти бодрые мужички по очереди выполняли обязанности привратника, возились с электропроводкой, топили котельную, все время что-то копали в саду или на птичьем дворе, но было понятно, что этим их обязанности не ограничиваются.
Кроме представителей, так сказать, местного населения пищу и кров с людьми Тайсона делили еще две девицы не легкого даже, а наилегчайшего поведения. Родом они были из западных областей Украины, уже несколько лет профессионально занимались проституцией и приехали в Чехию по контракту, прекрасно представляя, сколько народу, где и как им предстоит обслуживать. Единственное, о чем девицы так пока и не догадались – это то, что на них распространяется железное правило любой тайной войны: не оставлять в живых лишних свидетелей после окончания спецоперации.
Тайсон усмехнулся и покачал головой, вспомнив их первое появление в замке:
– Ну, девчонки, вам, считайте, крупно повезло, – похотливо осклабился тогда один из его людей. – Я сейчас вас буду иметь туда, куда вы даже представить себе не можете! Да еще в та-аком, извращенном виде…
Красавицы, впрочем, отреагировали на подобную перспективу довольно вяло. И только та, что постарше и посерьезнее, задумчиво насупила узкий лобик:
– Это куда, под ногти, что ли?
От игривых воспоминаний Тайсона отвлекла новая волна обеденных ароматов. Представив себе доходящее в огромной старинной печи свиное колено, он непроизвольно сглотнул слюну и с большим трудом заставил себя пройти мимо поворота на кухню.
…При появлении на башне командира лысоватый мужчина в очках из группы оперативно-технического обеспечения встал и сразу же уступил ему место перед мониторами.
– Все в порядке?
– Да. Пока ничего подозрительного.
– Что по эфиру?
– Отслеживаем, – оперативный дежурный мотнул головой в сторону целого шкафа с разнообразными сканерами, дешифраторами, коротковолновыми радиостанциями, настроенными на частоты полиции, чешских спецслужб и даже местных операторов мобильной связи.
Человек по прозвищу Тайсон знал, что никто из так называемых «технарей» в отличие от большинства его нынешних подчиненных не имел за плечами долгих лет службы в спецназе российской морской пехоты или в знаменитом отряде боевых пловцов. До появления в замке они числились по другому ведомству, но кое-какой опыт реальной боевой работы – как в своей многонациональной стране, так и за рубежами Родины, – имелся и у них.
– Гости не связывались?
– Подъезжают.
Тайсон кивнул, посмотрел на часы и опять перевел взгляд на монитор: лес, футбольное поле и поле для гольфа, дорога, петляющая между холмами… Наконец из-за очередного поворота показался знакомый микроавтобус с тонированными стеклами:
– Проверь-ка номера!
Оператор зафиксировал картинку на экране и увеличил изображение:
– Точно, это они.
– Как раз к обеду, – усмехнулся Тайсон. – Ну что же… надо пойти, встретить.
Дымчатое солнце выкатилось в пространство между вершинами гор и сразу же попыталось прогнать с перевала пронзительный холод прошедшей ночи.
На этот раз джамаат[3] состоял из одиннадцати человек.
Воины ислама шли довольно плотно, в колонну по одному, на расстоянии трех – пяти метров друг от друга – и только от заместителя командира с проводником, выдвинувшихся вперед, в боевое охранение, их отделяло метров двадцать.
Все боевики, кроме командира джамаата – седобородого старика в армейской форме без знаков различия, идущего вслед за ним пулеметчика и двух снайперов, несли на себе кроме личного вооружения и боеприпасов еще по несколько выстрелов для гранатомета. Замыкали колонну, как водится, сам гранатометчик с РПГ российского производства и его помощник, вооруженный автоматом Калашникова.
Человек, наблюдавший за боевиками сверху, из-за скалы, мысленно похвалил себя за то, что и на этот раз не ошибся в расчетах: судя по темпу движения, по расстегнутой одежде и по тому, как некоторые из воинов ислама держат оружие, люди в колонне устали и рассчитывали в скором времени на привал.
В общем-то, если знать местность, а также предполагаемый маршрут колонны или каравана, то не составляет особого труда вычислить место и время отдыха… Тем более, что именно это небольшое ущелье в афганских горах на границе с Пакистаном всегда считалось почти идеальным местом для короткого привала на бесконечно опасном и долгом «великом героиновом пути» с Востока на Запад.
Ожидания полностью оправдались – седобородый командир джамаата, или эмир, как по «чеченской» привычке называл его про себя невидимый наблюдатель, остановил своих людей на небольшой площадке, возле источника с кристально чистой и вкусной водой, выбивающегося из-под валунов со времен Тамерлана.
Теперь следовало как можно тише отползти от края каменной глыбы, чтоб переместиться немного вниз. Сделать это было непросто – мелкие обломки лазурита осыпались при каждом движении и в любую секунду могли вызвать настоящий обвал. Поэтому путь на новую позицию занял у человека, следившего за колонной, почти четверть часа.
Тем временем измотанные ночным переходом боевики расположились на отдых. Кто-то закурил, кто-то начал переобуваться, кто-то прилег, подложив под голову походный мешок… К небесам потянулся дымок небольшого костра, пропитавшийся запахом куриного концентрата.
Впрочем, там, где теперь незаметно обосновался наблюдатель, притягательный запах пищи перебивало зловоние человеческих испражнений – пришлось залечь слишком близко, всего в двух шагах от отхожего места, где испокон веку справляли нужду усталые путники.
С другой стороны, всем известно, что брезгливые разведчики долго не живут. Поэтому он расположился поудобнее и приготовился ждать.
Воины ислама выходили оправиться по одному или по двое… Человек, притаившийся рядом с ними, уже успел вдоволь наслушаться натужного кряхтения и прочих звуков, сопровождающих мужское мочеиспускание, когда наконец в отхожем месте появился тот, кого он ожидал.
Заместитель командира отряда посетил отхожее место в гордом одиночестве, когда никого из подчиненных там уже не было. И это оказалось вполне естественно.
Так же естественно, как размашистый жест, которым он, прежде чем расстегнуть штаны и облегчиться, зашвырнул подальше, за камни, пустую металлическую банку из-под какого-то безалкогольного напитка. Человек, следивший за ним, чуть шевельнул головой, чтобы как можно точнее засечь место падения мусора, и опять замер, как ящерица, на своем наблюдательном пункте.
…Наконец последний из боевиков сделал свое дело и вернулся на временную стоянку отряда. А через пару минут до слуха наблюдателя донеслась негромкая команда на языке пушту, шевеление и металлический стук собираемой амуниции: джамаат выстроился в походную колонну по одному, и отправился дальше.
А еще через какое-то время, убедившись, что поблизости никого не осталось, свою позицию возле отхожего места покинул и наблюдатель. Он почти сразу нашел металлическую банку, откатившуюся немного в сторону, поднял ее, зачем-то понюхал и даже попробовал заглянуть внутрь через темное отверстие для питья, несколько раз тряхнул возле уха и только потом вскрыл коротким и острым, как бритва, ножом фирмы «НОКС». Вытащив из банки маленький, но довольно тяжелый контейнер, он удовлетворенно кивнул и перепрятал находку за пазуху, в один из многочисленных внутренних карманов маскировочного костюма так называемой «каменной расцветки».
Дело было сделано.
Теперь оставалось только подняться наверх, к оборудованному еще прошлым вечером наблюдательному пункту, где хранились рюкзак, прибор ночного видения, пищевой рацион, медикаменты, пакистанский спальный мешок и еще много полезных мелочей, делающих жизнь диверсанта не слишком невыносимой.
Нужно было немного перекусить, и как можно быстрее отправляться в обратный путь.
Покидая ущелье, разведчик вдруг понял, что почти любит эти отвесные бурые скалы, плотно стиснувшие дорогу с обеих сторон и нехотя расползающиеся в стороны только где-то там, высоко, почти за облаками… Любит здешнее серое небо и солнце, упрятанное за вершинами, грязный мох и колючки, сведенные судорогой стволы редких деревьев, любит даже ветер, беспощадный и вечный ветер горного перевала.
…Темно-зеленый уазик с опознавательными знаками Российской армии двигался в сторону Душанбе на максимальной скорости, мимо сказочно красивых, поросших алыми маками холмов. От расположения ротно-тактической группы российской армии «Нижний Пяндж» его отделяло уже больше часа пути, и водитель-контрактник с опаской поглядывал на датчик температуры – при сорока пяти градусах в тени двигатель мог закипеть в любую секунду.
Сзади, в так называемом «собачнике», глотал дорожную пыль пулеметчик, выставивший наружу ствол своего РПК. Место рядом с водителем занял старший машины – капитан из особого отдела 201-й дивизии, а на сиденье, за его спиной, положив ноги на запасное колесо, пристроился мужчина в непривычном для этих мест грязно-сером пятнистом комбинезоне.
Судя по тому, как почтительно офицер-особист общался с этим пассажиром, звезды у него на погонах были немаленькие. Водитель же точно знал только то, что человек в камуфляже сегодня под утро появился на участке Шестой пограничной заставы, как здесь говорили, «из-за речки» – с территории соседнего Афганистана. Там, где по берегам реки Пяндж всегда полно камышатника, затрудняющего обзор, а проходы в минных полях известны даже самым ленивым местным мальчишкам.
Само по себе это событие не было чем-то из ряда вон выходящим – в неделю местными пограничниками пресекалось по две-три попытки открытого вооруженного перехода или тайного проникновения на таджикскую землю караванов с наркотиками из сопредельного государства. Но вот то, что загадочному пассажиру практически сразу же, без проверок, допросов и прочих формальностей, штаб дивизии выделил в сопровождение целую, можно сказать, бронеколонну до самой столицы республики, не могло не удивить даже видавшего виды сержанта…
– Это что такое летит?
Водитель посмотрел в зеркальце и понял, что незнакомец обращается не к нему, а к старшему машины. Капитан из особого отдела проследил направление взгляда человека в камуфляже:
– А, это вон… Французский «геркулес», авиация НАТО.
– Откуда он здесь взялся?
Темный силуэт военно-транспортного самолета недавнего потенциального противника медленно перемещался на юго-восток вдоль пронзительно синего, почти безоблачного купола неба.
– Они теперь здесь транзитом летают, в Афганистан. Через аэропорт в Душанбе.
– Ох и чудны дела твои, Господи…
Обсудить изменение политической ситуации на планете офицеры не успели. Идущий впереди, на расстоянии нескольких десятков метров от уазика, бронетранспортер сопровождения вдруг подбросило вверх и опрокинуло на бок.
– Вашу мать! – Водитель резко затормозил и принял вправо, чтобы избежать столкновения с бронированной машиной, скрывшейся в густом облаке пыли.
И только после этого по барабанным перепонкам ударило грохотом взрыва.
«Надо же, засада? По всем правилам… Такого здесь, в Таджикистане, уже давненько не было, – подумал офицер особого отдела, вываливаясь наружу и передергивая затвор. – Пожалуй, со времен Гражданской войны».
Обернувшись назад, он увидел, что пассажир тоже выпрыгнул из автомобиля, перекатился подальше и лег на обочине, у дороги, рядом со спешившимся пулеметчиком, выставив перед собой вороненый ствол пистолета.
А вот водитель-контрактник замешкался. Конечно, вся защита уазика – драный брезент и тонкая железка. Раньше, говорят, выкладывали вдоль бортов бронежилеты, но потом от этого способа отказались – не закрепленные жестко стальные платины только утяжеляли машину и ухудшали обзор. Но, к примеру, мелкая сетка-рабица, установленная когда-то снаружи на лобовом стекле, так и прижилась: лучшего способа избежать поражения ручной гранатой пока еще никто не придумал…
Одним словом, для того, кто большую часть жизни проводит за баранкой, оказаться пешком в чистом поле еще страшнее. Тем более что по инструкции, в случае нападения или засады следует сразу развить максимальную скорость, чтобы как можно быстрее вскочить из-под огня. И только при получении автомобилем непоправимых, значительных повреждений всем положено спешиваться для круговой обороны.
Пока водитель раздумывал, как поступить, уазик поразила первая очередь – и одна из крупнокалиберных пуль очень больно рванула ему плечо. Контрактник толкнул ногой дверцу, спрыгнул на землю, упал и, зажимая рану ладонью, спрятался между передними колесами своей машины вместо того, чтобы, как можно быстрее убраться на безопасное расстояние.
Он даже, наверное, не успел пожалеть об ошибке: следующая очередь из крупнокалиберного пулемета прошила насквозь бензобак, причем таким образом, что взорвавшийся автомобиль вместе с лежащим под ним человеком за долю секунды превратился в сноп дыма и пламени.
Впрочем, весь бой, как и эта смерть, оказался достаточно скоротечным.
Подошедшая сзади боевая машина пехоты еще некоторое время поливала свинцом прилегающие холмы, а пехотинцы вели беспорядочный, но достаточно плотный огонь из стрелкового оружия. Постепенно все стихло настолько, что даже хлопки одиночных подствольных гранатометов больше не перекрывали крик раненых и офицерские матюги.
Капитан встал, выругался, отряхнулся и подошел к своему подопечному.
Человек в грязно-сером «каменном» камуфляже, лежал без движения за ручным пулеметом, отодвинув немного в сторону убитого солдата. Капитан перевернул его на спину и сразу же полез в карман за индивидуальным пакетом – вдоль груди пассажира, по диагонали от разбитой ключицы до печени, расплывалось темное кровавое пятно.
– Не надо, капитан, не суетись, – глаза раненого смотрели прямо в лицо склонившемуся над ним сотруднику особого отдела.
– Да вы что, я сейчас…
– Короче, слушай… – Чувствовалось, что каждое следующее слово дается лежащему на земле человеку все труднее и труднее. – Возьми контейнер и мои документы. Здесь, во внутреннем кармане. Передай срочно… Обязательно! Орден получишь… иначе… достанем…
Голос медленно затухал, так что офицеру пришлось наклоняться все ниже и ниже.
– Любой ценой… черт, не повезло…
Раненый судорожно дернул рукой, пытаясь зажать кровоточащую рану, и тогда капитан разглядел на внутренней стороне его левой ладони флотскую татуировку: синий якорь и чайку, парящую над волнами.
– Санитары! Воды, кто-нибудь… Воды, мать вашу!
– Да и мне, пожалуйста, еще минеральной воды…
– Тебе что, не понравилась сливовица? – удивленно приподнял брови Тайсон, когда официантка, приняв заказ, зацокала каблучками вниз по трапу.
– Нет, почему же… – Его собеседница, называвшая себя Аленой, приподняла двумя пальцами наполовину пустую рюмку с прозрачным, пахучим напитком. – Очень вкусно. Просто я вообще-то водку не пью.
– Ну, дело твое.
Они сидели на верхней палубе небольшого прогулочного теплохода, совершавшего очередной сорокаминутный рейс по Влтаве, мимо исторических пражских набережных. Теплоходик уже удалился от пристани возле Карлова моста на приличное расстояние, и, судя по всему, скоро должен был разворачиваться обратно перед очередным речным порогом – одним из тех, которые дали название древней столице Чехии.
Столики на верхней палубе располагались так, что туристы практически не мешали друг другу. И погода как нельзя лучше подходила для водных прогулок: солнце, ласковый ветерок, шелест волн за бортом… К тому же здесь можно было поговорить о деле, почти не опасаясь наружного наблюдения.
– Вы можете сказать, откуда информация?
Девушка пожала плечиками:
– От нашего резидента в Исламабаде. У него там есть человек, чиновник Министерства обороны.
Тайсон недоверчиво усмехнулся и покачал головой:
– С каких это пор российская военно-морская разведка занялась Пакистаном? Там же, насколько я помню, вообще никакого моря нет…
– В Чечне тоже, считай, одни горы, – парировала Алена. – И тем не менее наших морских пехотинцев туда много раз посылали.
– Резонно, – вынужден был согласиться мужчина.
По трапу снизу, из бара на корме, поднялась официантка с подносом.
Она разнесла сидящим на палубе туристам заказы – в основном пиво, кофе или сливовицу, – убрала мусор и придавила счет краем чистой пепельницы, чтобы листок бумаги не улетел за борт от очередного порыва ветра.
– Декую, – поблагодарил Тайсон официантку по-чешски и по-русски: – Спасибо!
Дождавшись, когда она опять скроется из виду, Тайсон налил собеседнице минеральной воды, сделал большой глоток светлого пива и продолжил прерванный разговор:
– Почему они хотят сделать это именно сейчас?
– Ценность любого политического скандала заключается в его своевременности.
– Так. Значит, фрегаты для Индии наши все-таки построили?
– Совершенно верно. Построили, несмотря на то, что срыв контракта осуществлялся сразу по нескольким схемам: сначала разворовали кредит через цепочки подставных фирм-посредников, потом несколько раз отправляли валюту в проблемные банки, закупали заведомо некачественное и устаревшее оборудование, сливали в прессу различную дезинформацию о нарушении технических заданий… и так далее. Ни денег, ни оперативных ресурсов для того, чтобы помешать этой сделке никто не жалел: на кону были огромные неустойки, дискредитация российского военного кораблестроения, отказ Китая, Малайзии, Таиланда от заключения договоров на эсминцы. А в конечном итоге – полное вытеснение России с перспективного рынка военно-морских вооружений в Юго-Восточной Азии и в Тихоокеанском регионе. Понятно?
– Понятно. Только тише говори, на всякий случай. Я и так слышу.
– Прошу прощения… – Девушка по имени Алена смутилась, повертела зачем-то головой и понизила голос. – Военно-морская контрразведка, в конце концов, все-таки вышла на тех, до кого нам позволили дотянуться. На самом верху… ну, почти на самом верху, понятно?
– Чего уж тут не понять!
– Материалы для возбуждения уголовного дела уже были переданы в прокуратуру, принципиальное согласие Кремля имелось, но в какой-то момент произошла утечка, и ключевую фигуру, заместителя директора «Росвоенморэкспорта», на показаниях которого должно было строиться обвинение, устранили прямо на охоте.
– Он что у вас там, просто так, без присмотра бегал?
– Нет, – вздохнула девушка и взяла в руку рюмку сливовицы. – Конечно нет! Его вместе с сопровождающими расстреляли. Среди которых, между прочим, были сам начальник особого отдела и еще один офицер из штаба флота.
– Сильно, – посочувствовал Тайсон.
– Не то слово! Потом кто-то пытался под видом уличных хулиганов напасть на индийского военно-морского атташе. Подожгли общежитие гостиничного типа, в котором жили семьи членов экипажа… Короче, в конце концов, «Табан», последний и самый современный из фрегатов, прошел все испытания, сдан заказчику и на днях отправится в поход из Санкт-Петербурга в Индию. Наш источник в пакистанском Министерстве обороны сообщил, что по пути его попытаются либо захватить, либо уничтожить.
– Известно кто? Где, когда?
Заданные вопросы напоминали популярную телевизионную игру. Только вот цена ответа была несоизмеримо выше, чем в Клубе знатоков.
– Официальной «легендой», скорее всего, будет считаться акция фанатиков-исламистов, добивающихся отделения от Индии штата Джамму и Кашмир. А на самом деле операцию проводят спецслужбы Пакистана и американцы, работающее международное оружейное лобби.
– Моя задача?
– Необходимо обеспечить абсолютно неофициальное, негласное и незаметное силовое сопровождение фрегата «Табан» до порта назначения.
– Сами не можете? Официально?
– Можем, – вполне серьезно ответила собеседница. – Можем, но не имеем права. Нельзя нам сейчас ни с кем ссориться. Ни с Вашингтоном, ни с Пекином, ни с Исламабадом… К тому же есть трудности чисто технического характера. Это раньше через Гибралтар туда и обратно наши подводные лодки бегали, когда захочется: тихо пристраивались под брюхо к какому-нибудь большому советскому танкеру или сухогрузу, так что никакая акустика, никакие гидролокаторы не могла обнаружить. Теперь все по-другому, не спрячешься… А посылать эскадру сопровождения с Балтики в Индийский океан для России слишком дорого.
Девушка выдернула из пачки очередную сигарету и щелкнула зажигалкой, умело прикрыв огонек от ветра.
– Польша вступила в НАТО, Восточной Германии просто больше не существует… А ведь еще лет двадцать назад у нас даже на атлантическом побережье были мощные военно-морские базы: в Гвинее, в Анголе, в Эфиопии. В йеменском порту Аден и на Сокотре, на островах, например, действовали очень приличные пункты материально-технического обеспечения – это, кстати сказать, прямо по маршруту фрегата. Северный флот опять же постоянно базировался на Кубе… и что теперь?
– Не знаю, – честно признался человек по прозвищу Тайсон.
Но его реплика осталась без внимания.
– После того как наш новый президент за просто так ликвидировал базу Камрань во Вьетнаме и кубинскую радиолокационную станцию, остались у российского флота только порт Тартус в Сирии, да город-герой Севастополь на Украине!
Очевидно, для девушки тема была очень болезненной – Алена в сердцах подхватила со столика рюмку сливовицы, махом опрокинула ее в себя, крякнула и затянулась сигаретой:
– Все просрали, сволочи…
Тайсон молча кивнул головой: в проблемах военно-морского флота он не разбирался, но представлял, что с сухопутными войсками у России тоже дела обстоят не лучшим образом. Нас уже попросили отовсюду, откуда только можно. Скоро, видимо, придется сворачивать базы в Грузии и в Азербайджане, потом придет очередь Приднестровья, Киргизии, Казахстана…
Возможно, конечно, что там, наверху, виднее. И что российский Генеральный штаб выстраивает таким образом стратегическую оборонительную дугу, исходя из геополитической ситуации и новой военной доктрины… однако с точки зрения Тайсона все это больше походило на простое предательство национальных интересов и сдачу позиций.
– Ваши люди готовы?
Прежде чем ответить Тайсон подозвал вышедшую на верхнюю палубу официантку, чтобы заплатить по счету, – экскурсия по реке Влтаве заканчивалась, прогулочный теплоход сбавил ход до самого малого и медленно правым бортом приближался к набережной.
– Смотря к чему.
– Сможете отобрать несколько человек для первого задания?
– Что за работа?
– Индийский фрегат «Табан» по пути из Санкт-Петербурга должен будет посетить с официальным визитом Испанию. Там даже подписано какое-то межправительственное соглашение на эту тему… Порт захода еще точно не определен, но, скорее всего, это будет или Сантандер, или Бильбао. Так вот, во время стоянки фрегата, он будет арестован испанскими властями.
– Не понял, – искренне удивился Тайсон.
– Помните, как французы пытались конфисковать наш парусник «Мир» и военные самолеты на авиасалоне в Ле Бурже? Якобы за долги правительства России перед какой-то частной фирмой?
– Ну, смутно припоминаю.
– В отношении фрегата будет задействована точно такая же схема. Уже есть негласная договоренность с одним продажным испанским судьей о наложении ареста на государственное имущество по иску одной из местных компаний, с которой якобы когда-то за что-то индийцы не рассчитались. Разумеется, об этом пока никто не знает. Или не хочет знать…
– Отменить визит невозможно?
– Никак, – покачала головой Алена.
Тем временем теплоход мягко ткнулся в причальную стенку, и пассажиры на верхней палубе начали подниматься из-за столиков.
– Пресса?
– Вряд ли поможет в такой ситуации… В общем, вам предстоит для начала любой ценой предотвратить международный скандал вокруг фрегата и не позволить задержать его в Испании.
– Всего-навсего?
– Состав первой группы и способ, которым вы это сделаете, нас не интересуют. Важен только результат…
Спустившись вниз по трапу, человек по прозвищу Тайсон и девушка, представившаяся Аленой, сразу же оказались в небольшой, но плотной толпе, покидающей борт прогулочного теплохода. Среди туристов вполне могли оказаться соотечественники или просто излишне любознательные люди с хорошим слухом, поэтому разговор на какое-то время пришлось прервать.
Только почувствовав под ногами земную твердь и оказавшись на некотором удалении от посторонних ушей, Тайсон задал вопрос:
– Транспорт, деньги, документы прикрытия?
При этом он слегка наклонился к спутнице и обнял ее за талию, что со стороны выглядело вполне естественно.
– Определитесь, что конкретно вам понадобится. – Девушка, разумеется, исключительно из соображений оперативной необходимости не стала изображать недотрогу и даже теснее прижалась к идущему рядом мужчине.
– Информация, которую удалось собрать по объекту, его фотографии, адреса некоторых конспиративных квартир в Испании и способы связи с нашими людьми из группы обеспечения – все это лежит в туристическом справочнике «Афиша» на русском языке, который я вам передала. Потом сами посмотрите… кстати, сам путеводитель тоже рекомендую почитать.
– Зачем?
– Для общего развития. Узнаете много интересного о Праге.
– Оружие, снаряжение?
– Это тоже не ваша забота. Все, что потребуете, будет доставлено в течение суток туда, куда надо.
– Кто отвечает за обратную дорогу?
– Центр подготовил несколько вариантов возвращения первой группы на базу в Чехии. Посмотрите, если они вас почему-то не устраивают – можете дать свои предложения.
– Хорошо, – кивнул Тайсон, выпуская свою спутницу из объятий. – Когда планируется следующая встреча?
– Вы что, дальше меня не проводите? – ответила девушка вопросом на вопрос.
– Для конспирации?
– Для приличия! К тому же мы еще не закончили разговор.
– Ладно, не сердитесь. Я пошутил…
Поднимаясь от пристани к Карлову мосту, они оказались как раз напротив памятника несчастному рыцарю Брунсвику, долгие годы считавшемуся едва ли не единственным предметом поэтических и женских грез Марины Цветаевой. Так же, как и во времена великой русской поэтессы, возле ног рыцаря смирно пристроился его ручной лев.
– Между прочим, существует легенда, согласно которой меч Брунсвика спрятан в одной из опор Карлова моста. А если на Чехию нападут враги, с которыми не будет сил справиться, меч сам выпрыгнет из-под воды – прямо в руку этой статуе. И тогда…
– Прекрасно! Только у него уже есть меч – видишь?
Собеседница Тайсона еще раз внимательно, снизу вверх, осмотрела фигуру на постаменте, после чего была вынуждена признать:
– Вижу. Ерунда получается. Вроде истории про две кепки на памятнике Ленину – одна на голове, вторая в руке.
– Вот именно! И вообще почему тогда он чехам во Вторую мировую войну не помог?
Через минуту оказавшись в бурлящем потоке туристов на Малой Стране, Тайсон и его спутница пошли в направлении Пражского Града.
– Знаете, господин Тайсон, я читала по поводу Второй мировой войны… У чехов и словаков в середине тридцатых годов была одна из лучших армий Европы – немногочисленная, но отлично вооруженная и оснащенная по последнему слову техники. После Мюнхенского предательства они приготовились к обороне, но Гитлер был хоть и сволочь, но далеко не дурак… Особенности чешского национального характера он знал великолепно, поэтому выдвинул ультиматум: если через трое суток вооруженные силы не капитулируют, то самолеты люфтваффе получат приказ атаковать не пограничные укрепления и военные объекты, а столицу республики. И просто сотрут тяжелыми бомбами красавицу Злату Прагу с лица земли.
– А чехи что?
– Ну, они подумали двое из трех выделенных суток – а потом все-таки сдались на милость победителей.
– Блин, тоже мне вояки! – Очевидно, спутник Алены произнес это с таким выражением лица, что улыбчивый азиат, двигавшийся им навстречу, не раздумывая перескочил на противоположную сторону Мостецкой улицы.
– Перед войной здесь жило слишком много немцев… К тому же в первые годы оккупации особых репрессий против местного населения не было – за исключением чешских евреев, которых сначала свезли в гетто и концлагеря, а потом истребили почти поголовно. Говорят, при первом протекторе Богемии и Моравии, бароне фон Нейрате, в Сопротивлении участвовал даже председатель марионеточного правительства… – Девушка задержалась напротив витрины какого-то магазинчика с сувенирными кружками и, выскользнув на мгновение из-под руки Тайсона, поправила прическу перед своим отражением. – Вроде, за нами чисто?
– По-моему, тоже. Во всяком случае, я пока никого не заметил… и что дальше?
– Вскоре на должность барона фон Нейрата, бывшего университетского профессора, назначили главу СС Рейнхарда Гейдриха – любимца фюрера, эдакого истинного молодого арийца. Тот сразу так рьяно взялся за наведение порядка на территории протектората, что почти сразу же заработал прозвище «пражского палача».
В принципе Алена почти дословно цитировала популярный путеводитель, но ее спутник об этом не знал и слушал с интересом.
– В сорок втором году из Англии, где в то время находилось законное чехословацкое правительство, были засланы сразу две группы специально обученных парашютистов – с заданием ликвидировать гитлеровского протектора. При этом с точки зрения огневой и тактической подготовки диверсантов, а также уровня обеспечения самой спецоперации, к ее организаторам следовало предъявить очень серьезные претензии. Например, Гейдрих тогда чувствовал себя в Праге настолько уверенно и по-хозяйски, что перемещался по городу без охраны, на открытом легковом автомобиле с шофером. Место для засады было выбрано довольно грамотно, но гранаты, брошенные в машину, его только ранили, а шофера убили. После этого Гейдрих еще смог ввязаться в перестрелку с диверсантами и даже вынудил их отступить…
Тайсон коротко и нецензурно выругался, но девушка только покачала головой:
– В конце концов, покушение, можно сказать, удалось – Гейдриха все-таки смертельно ранили, и через два дня он умер в госпитале. Вот после этого в Чехии и начались массовые репрессии. Сначала для устрашения была стерта с лица земли целая деревня Лидице, убиты все ее жители, включая детей и женщин. После этого нацисты пообещали расстрелять каждого десятого чеха, если диверсанты не будут найдены. На следующий же день, кстати, на Вацлавской площади в Праге собралось примерно двести тысяч местных немцев, чтобы заверить фюрера в своей преданности и в том, что уж они-то как раз не имеют ничего общего с врагами рейха.
– Парашютистов поймали?
– Да. Один из них, схваченный почти сразу после покушения, выдал своих товарищей. Руководившие операцией англичане не смогли обеспечить их своевременную эвакуацию из Праги, и остатки обеих диверсионных групп, семь человек, были окружены в православной церкви Святых Кирилла и Мефодия. Я специально ходила в тот храм – там музей сейчас, а на стене остались следы от очередей из крупнокалиберного пулемета.
– Неужели никто из чехов больше не сдался?
– Напрасно вы так! Сначала парашютисты отстреливались несколько часов. Потом немцы подогнали к церкви специальные машины и начали травить их слезоточивым газом, потом попытались затопить подвалы канализационной водой… в общем, когда у всех семерых почти закончились патроны, они уничтожили личные документы, радиостанцию, шифры и покончили жизнь самоубийством. Фашисты живыми в плен никого не взяли.
…Со смотровой площадки Пражского Града открывается великолепный вид на бескрайнее море красных черепичных крыш, на холмы, покрытые густой зеленью, на бесчисленные шпили, купола и башни.
– Смотри-ка, молодцы… настоящий спецназ! Начальство их, как обычно, подставило, но ребята все равно держались до последнего. – Тайсон и его спутница с трудом выбрали место, свободное от туристов, желающих полюбоваться раскинувшейся внизу перспективой. – А я-то думал, что из чехов кто угодно может веревки вить… как наши, например, тридцать пять лет назад.
Человек по прозвищу Тайсон опять слегка приобнял девушку, и они направились дальше, в сторону собора Святого Витта:
– Я в военном училище курсантом был, и к нам на День Победы ветеранов привозили. И один отставной подполковник из ВДВ рассказывал, как они в августе тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года чехам социализм с человеческим лицом показывали. Высадились с самолетов как-то поздним вечером и за неделю, вместе с восточными немцами, венграми, поляками и болгарами, выполнили, понимаешь ли, интернациональный долг – раздавили танками «пражскую весну»! Так вот ветеран этот все возмущался, что пострелять почти не пришлось. Только возле Дома радио в Праге толпа студентов сопротивление оказала, да еще в нескольких местах по всей стране были мелкие «политические провокации». Армия чехословацкая осталась в казармах, народ тоже на баррикады не вышел с оружием – одни плакаты кругом висели: «Боялись Запада – напали с Востока», «Оккупанты, горжусь вами! Гитлер», или чаще всего: «Почему?» и «За что?»… Очень он за такое поведение чехов не уважал.
Спутница немного высвободилась из-под руки Тайсона и пожала плечами:
– Не знаю… не знаю, наверное, с точки зрения какого-нибудь вояки-десантника это и было неправильно. Но, по-моему, чехи и словаки тогда просто решили не связываться с дураками. Помню, тоже тут в прошлый приезд разговаривала с одним местным мужчиной, водителем автобуса. У него жена из России, бывшая проститутка. «Ну и что? – говорит он мне. – Да, она так работала… работа была такая. Теперь не работает».
Человек по прозвищу Тайсон хмыкнул и покачал головой:
– Миролюбивый народ. Покладистый.
– Да, чехов трудно вывести из себя. Но если рассердить их по-настоящему… Знаете, что такое дефенестрация?
Слово напомнило Тайсону о каком-то хроническом заболевании, вроде расстройства желудка, но на всякий случай он отрицательно покачал головой – и оказался прав.
– Это, на самом деле, такой специфический местный обычай, заключающийся в выкидывании чиновников из окон. Видите здание там, впереди? Это Старый королевский дворец. В тысяча шестьсот девятнадцатом году, во время второй дефенестрации, пражане выбросили отсюда на улицу имперских советников, присланных Габсбургами. С этого, собственно, и началась тогда Тридцатилетняя война между католиками и протестантами.
– Высоко. – Тайсон на глаз прикинул расстояние, которое пролетели представители власти до каменной мостовой. – А кого чехи выкинули в первый раз?
– Это было на двести лет раньше второй дефенестрации. Тогда, после сожжения на костре первого ректора Пражского университета, проповедника Яна Гуса, почти все городское начальство вылетело из окон Староместской ратуши.
– Народная демократия в действии, – нехорошо улыбнулся огромный мужчина по прозвищу Тайсон. – А вы очень много знаете про Чехию и про чехов… откуда?
Алена не ответила – как раз в это момент с ней и спутником поравнялась очередная туристическая группа. Разноязыкий гомон, заполнивший внутренние дворы Града, на некоторое время перекрыла родная русская речь:
– Кстати, именно здесь, при дворе императора Рудольфа Второго, сделал свои открытия выдающийся астроном и астролог датчанин Тихо Браге – создатель звездного каталога, первооткрыватель и исследователь множества комет. А его ученик Иоганн Кеплер, всю жизнь проработавший в императорской обсерватории, вывел три основных закона небесной механики и даже изобрел принципиально новую конструкцию телескопа. Сам же император Рудольф Второй, доверчивый мистик, покровитель алхимиков и художников, за период своего правления опустошил государственную казну настолько, что, в конце концов, под давлением родственников вынужден был…
Экскурсовод говорил на ходу, торопясь как можно быстрее доставить своих подопечных к Златой улочке, где завершался туристический маршрут. Поэтому окончания грустной истории про несчастного императора Тайсон так и не услышал. Зато начитанная спутница сообщила ему кое-что не менее интересное:
– Между прочим, при дворе Рудольфа Второго провел больше трех лет знаменитый Джон Ди – очень бедный, но очень гордый английский дворянин. У себя на родине он прославился как весьма проницательный астролог и толковый навигатор, снабжавший приборами собственного изготовления и морскими картами королевских пиратов сэра Френсиса Дрейка. Но на самом деле Джон Ди зарабатывал на жизнь тем, что ловил испанских шпионов. Затем, в качестве агента секретной службы Ее Величества, он вместе с неким Эдвардом Келли, фальшивомонетчиком, руководил здесь английской резидентурой… и, кстати, свои шифрованные депеши королеве Елизавете подписывал цифрами «007».
– Прямо, как Бонд… Джеймс Бонд!
– Вот именно. И я думаю, неслучайно для съемок одной из последних серий про Бонда выбрали именно Прагу.
– И не только для съемок фильма… верно?
Столица Чехии всегда считалась центром международного шпионажа.
Во-первых, город располагается в самом сердце Европы, занимая очень выгодное географическое положение – на пересечении торговых и военных путей, традиционно соединяющих Запад с Востоком. Посмотрев на политическую карту мира, нетрудно заметить, что расстояние от Праги до Афин, Хельсинки, Лондона, Мадрида и Москвы примерно одинаковое.
Во-вторых, в силу особенностей национального характера местные жители предпочитают без крайней необходимости не совать нос в чужие дела.
В-третьих, те, кто планировал спецоперацию по силовому сопровождению индийского фрегата, учитывали при выборе места сбора для Тайсона и его людей еще целый ряд значимых факторов. Например, достаточно либеральный визовый и пограничный режим, крепкие оперативные позиции, доставшиеся российской внешней разведке в наследство от покойного КГБ СССР… и даже пресловутую «русскую мафию», которая активно действует в стране с начала девяностых годов, контролируя почти все сделки с недвижимостью, туристический бизнес, проституцию, а также некоторые другие сектора чешской экономики.
– Ну что же… пора прощаться?
Человек по прозвищу Тайсон и его спутница уже спустились из Града по бесконечной, извилистой лестнице, миновали станцию метро «Малостранская» и, в конце концов, оказались напротив высокого каменного забора.
– «Вальд-штейн-ска за-гра-да», – по слогам прочитал Тайсон надпись на медной табличке, прикрепленной рядом с открытыми воротами.
– Это небольшой дворцовый парк, довольно известный… Здесь когда-то жил маршал Вальдштейн, пока его не зарезали, – по привычке пояснила девушка.
– Заглянем?
Алена бросила выразительный взгляд на циферблат своих часиков:
– Хорошо. Только там вы останетесь, подождете – а я пойду дальше одна. Договорились?
– Я начинаю ревновать, – вздохнул мужчина, не слишком стараясь, впрочем, чтобы спутница ему поверила.
Они пропустили спешащий куда-то трамвай и перешли улицу.
«Вальдштейнские сады» были действительно великолепны: густая зелень, кусты и деревья, подстриженные в виде геометрических фигур, какие-то мраморные изваяния…
Однако основной достопримечательностью оказались раскормленные до невероятных размеров карпы, лениво толкающиеся в парковом пруду. Неповоротливых рыбин насчитывалось, во всяком случае, в несколько раз больше, чем посетителей парка – среди зеленых насаждений и скульптур в античном стиле можно было разглядеть только парочку пенсионеров, пригревшихся под весенним солнышком, да молодую мамашу с коляской.
– До встречи? – Девушка выскользнула из-под руки Тайсона.
– А поцелуй на прощание?
– Для конспирации? – припомнила Алена спутнику его недавнюю фразу.
– Для приличия…
Разумеется, отказать в этой просьбе товарищу по работе девушка не смогла или не посчитала нужным…
Когда Алена, не оборачиваясь и на ходу поправляя дамскую сумочку, заторопилась по тенистой аллее в сторону противоположного выхода, человек по прозвищу Тайсон сделал два шага в сторону и прижался спиной к стене – сразу же за воротами, через которые они только что попали за ограду.
Ждать пришлось недолго.
Девушка удалилась всего метров на пятьдесят, когда вслед за ней с улицы в парк заскочил какой-то субъект очень среднего роста и телосложения. Одет он был тоже во что-то не слишком приметное, но расходовать время на изучение подробностей чужого туалета Тайсон не стал. И пока преследователь, торопливо озираясь, пытался сообразить, куда же делся второй объект наблюдения, бывший легионер обхватил его поперек шеи, выдернул, развернул на себя – и коротким движением припечатал безвольно обмякшее тело к забору из шероховатого камня.
– Тихо… тихо! – прошипел Тайсон на ухо незнакомцу.
Тот, впрочем, даже не пытался вырваться, испуганно хлопая глазами.
Следующим движением Тайсон легко оторвал мужчину от земли, и по воздуху перетащил немного в сторону. Убедившись, что теперь их обоих от взглядов девушки, уходящей по аллее, и от остальных посетителей парка укрывает живая зеленая изгородь, он задал первый вопрос:
– Ты кто такой? Отвечай, быстро!
Даже если незнакомец понимал по-русски, разговаривать на этом языке он не имел никакого желания. Тогда человек по прозвищу Тайсон воспользовался знаниями, приобретенными во время службы под знаменами Иностранного легиона, однако даже по-французски отвечать мужчина тоже не захотел.
– Нет, мы так никогда не договоримся…
Продолжить практические занятия по филологии Тайсону не удалось. Заметив, что через ворота на территорию парка втягивается большая группа усталых туристов, только что совершивших обязательное восхождение на Пражский Град, человек, стиснутый в его объятиях, сделал попытку высвободиться и позвать на помощь.
– Ах ты, дрянь такая!
Стальные пальцы Тайсона сдавили шейные позвонки незнакомца, противно хрустнуло под затылочной костью, бедняга дернулся пару раз – и затих.
Однако на странную пару в кустах уже обратили внимание.
Следовало срочно что-то предпринимать… Тайсон развернул поудобнее голову сидящего рядом мертвого мужчины, набрал в рот побольше воздуха – и припал своими губами к его губам, изображая страстный поцелуй.
Краем глаза он видел реакцию проходящих по парку туристов: супружеская пара средних лет срочно принялась отвлекать какими-то глупостями внимание своих детей-подростков, кто-то громко хихикал, кто-то сплевывал под ноги и отворачивался с брезгливой гримасой… Но большинство просто-напросто отводило в сторону взгляды, опасаясь продемонстрировать окружающим вышедший из моды консерватизм по отношению к сексуальным меньшинствам.
В конце концов, невольные зрители прошли по дорожке и скрылись за живой изгородью.
Человек по прозвищу Тайсон с нескрываемым облегчением прервал затянувшийся поцелуй, вытер губы рукавом рубашки и немного ослабил объятия. Мертвое тело тут же начало заваливаться на траву.
– Перестарался… – вынужден был признать Тайсон. Продолжать допрос не имело смысла. Поэтому ничего другого не оставалось, как обыскать незнакомца и побыстрее уносить ноги из парка.
В чужих карманах он обнаружил много интересного: мобильный телефон, вполне профессиональную цифровую фотокамеру, бумажник – и, самое главное, заграничный паспорт гражданина Украины с недавно проставленной чешской визой. Сигареты и зажигалку тоже пришлось прихватить – не из жадности, а для того, чтобы никто не мог снять отпечатки пальцев с пластика или целлофана.
Убедившись, что больше ничего интересного покойник с собой не носил, Тайсон приподнял его обеими руками и как можно аккуратнее усадил на ближайшую скамейку.
– Спокойно… теперь-то что дергаться?
Однако незнакомец и после смерти вел себя довольно глупо: клонился из стороны в сторону, не хотел держать голову, то и дело сползал куда-то вниз… Через некоторое время Тайсону все-таки удалось придать мертвому телу более-менее естественное положение – такое, чтобы мужчина хоть издали напоминал разморенного весенним солнышком пьяницу.
Для достоверности следовало бы поставить рядом со скамейкой пустую пивную бутылку. Но вокруг, на пешеходных дорожках и на газонах, подходящего мусора не было, а времени на то, чтобы рыться по урнам в поисках реквизита, не оставалось.
Тайсон закончил работу и огляделся по сторонам. Как теперь предупредить Алену? Идти напрямик, через парк, вслед за туристической группой нельзя – по вполне понятным причинам…
Поэтому он вернулся обратно, к воротам, вышел на улицу и быстрым, но не торопливым шагом направился в обход, вдоль трамвайных путей, мимо церкви Святого Фомы и одноименной пивоварни.
Простейший механический замок открывается опытным вором-домушником за полторы-две минуты. Более сложные запоры требуют шести-семи минут профессиональной работы. Дверные цепочки также скорее вредны, чем полезны: они создают иллюзию безопасности. Хотя достаточно одного хорошего, точного удара ногой – и человек, находящийся в помещении, будет нокаутирован собственной дверью.
– Я проверил – в квартире судьи действительно установлен «телефонный стукач».
– Что это такое?
Техник из группы обеспечения, прилетевший в Испанию на два дня раньше Тайсона, поправил очки:
– Датчик, который реагирует на любое движение в запертой квартире, когда хозяев нет дома. Монтируется прямо в телефонный аппарат, так что его совсем не видно. Также незаметно датчик и срабатывает, рассылая тревожные сообщения голосом или кодированным сигналом – по четырем-пяти заранее запрограммированным номерам одновременно. Включая, разумеется, полицию. Довольно надежное, простое и недорогое устройство…
– Рекомендуешь? – улыбнулся Тайсон.
– Ну, есть и другие системы…
– Вот дострою дачу свою в Новгородской губернии – обязательно к тебе обращусь. Надо будет что-нибудь такое придумать, чтобы зимой не обворовали. Скидку сделаешь?
– Нет проблем, командир! Договоримся.
Задавая, казалось бы, лишние, почти бессмысленные вопросы, Тайсон не просто «вбрасывал» отвлекающую информацию о себе или убивал время до начала спецоперации. Таким нехитрым способом он проверял психологическое состояние своих людей и степень их готовности к боевой работе.
В общем, пока Тайсон мог быть доволен сделанным выбором – в поведении тех, кто подчинялся ему на этот раз, не было заметно ни апатии, ни перевозбуждения, которые характерны для новичков. Потому что по собственному опыту он знал: лишние эмоции в ответственный момент очень редко бывают полезны. А вот контролируемое рассудком чувство страха всегда необходимо, без него не выполнить ни одного серьезного задания и не обеспечить собственную безопасность.
Двойной тонированный сигнал раздался в наушниках всех членов команды одновременно.
– Приготовиться!
Никаких переговоров, ни в открытую, ни даже кодированными фразами, вести было нельзя – звучащая в испанском эфире русская речь могла привлечь чужое внимание во время боевой задачи или после нее. Впрочем, все роли распределялись заранее, последовательность своих действий люди Тайсона отработали до мелочей, и теперь каждый знал, что и когда ему делать.
– Выходим!
Следующий тональный сигнал означал, что на ближних и дальних подходах к месту проведения спецоперации ничего подозрительного не замечено.
…Майская ночь на северном побережье Испании великолепна.
Впрочем, времени на то, чтобы насладиться ее красотами, было не так уж много. Человек по прозвищу Тайсон и один из его «технарей» одновременно выпрыгнули из фургона, стоящего возле тротуара, в несколько шагов преодолели проезжую часть – и оказались прямо перед воротами гаража, принадлежащего судье Игнасио Гаона.
Улочка, на которой жил судья, располагалась в респектабельном районе Сантандера, столицы Кантабрии, неподалеку от дворца Ла Магдалена.
Обычно здесь с позднего вечера до утра, слоняются толпы туристов и местных бездельников. Однако, слава богу и атлантическому циклону, на этот раз погода оказалась слишком ветреной, прохладной и сырой для ночных прогулок. Публика предпочитала сидеть по ресторанам и барам на набережных, так что до слуха Тайсона и его людей сейчас доносился только шум морского прибоя и приглушенные расстоянием звуки музыки.
Из тени дерева к ним придвинулась мужская фигура:
– Камера в порядке…
Доклад, полученный Тайсоном, означал, что обе видеокамеры слежения, установленные на стенах соседних домов, только что намертво ослеплены так называемой «лазерной указкой» – примитивным приспособлением китайского производства, которое любой ребенок может купить в сувенирном магазине.
– Работаем!
Техник достал из кармана электрошоковое устройство, обычно применяемое в качестве средства личной самообороны. Однако использовал он его совсем по другому назначению: поднес к сенсорному блоку, нажал на кнопку… и снова продемонстрировал, что в умелых руках эта штука легко выводит из строя не только автомобильные сигнализации, но даже самые «навороченные» электронные замки.
Конечно, профессиональному взломщику всегда следует иметь при себе два-три сверла и крючок из толстой проволоки, чтобы не полагаться только на достижения научно-технического прогресса… но на этот раз обычные орудия труда не понадобились – Тайсон, старясь производить как можно меньше шума, приподнял ворота гаража и вместе с напарником нырнул в темноту.
Человек, занимавшийся до этого видеокамерами, также, вручную, опустил ворота и вновь растворился в густой тени дерева…
В гараже стояло две машины, поэтому операция заняла немного больше времени, чем планировал Тайсон. Заряды пришлось разделить – проделав все, что положено, с представительским «мерседесом» самого судьи, техник занялся на всякий случай и безумно дорогим спортивным «феррари» его супруги.
Вероятность того, что завтра утром сеньор Игнасио Гаона воспользуется именно этим автомобилем, а не своим, была ничтожной. Но рисковать результатами сложной, важной и дорогостоящей спецоперации из-за какого-нибудь глупого стечения обстоятельств Тайсон себе никогда бы не позволил. Тем более что по данным, представленным товарищами из ЕТА, жена судьи обычно вставала намного позже супруга, и о случившемся завтра сообщат еще до того, как она соберется выезжать из дома. А тогда обязательно кому-нибудь из полицейских придет в голову осмотреть гараж, взрывное устройство будет обнаружено, так что обойдется без лишних жертв…
Перед уходом следовало восстановить электронный замок гаража – если выход из строя средств наблюдения обнаружат только впоследствии, при контрольном просмотре видеозаписи, то неисправность ворот обязательно вызовет у хозяина дома ненужные подозрения.
Когда работа была закончена, Тайсон подал короткий тональный радиосигнал и, дождавшись кодированного подтверждения, что путь свободен, потянул на себя створку гаражных ворот. Через несколько минут рядом с домом продажного судьи Игнасио Гаона не осталось ни одного человека из его команды.
А еще через полтора часа все участники спецоперации покинули Испанию.
…Русская девушка по имени Алена в очередной раз прошлась по ковру и раздвинула жалюзи.
Из гостиничного номера открывался великолепный вид на самую красивую набережную Сантандера, которая совсем недавно превратилась в арену драматических и кровавых событий. Сейчас, когда стихли сирены и крики людей, когда автомобильная пробка уже рассосалась, и черное облако дыма не висело больше над морем, о произошедшей трагедии напоминали только, пожалуй, разбитые витрины в зданиях, расположенных рядом.
Однако девушка прекрасно запомнила все, что ей тогда удалось разглядеть.
Это было, конечно, ужасно! Стремительное оранжево-черное облако, вспучившееся на месте «мерседеса», еще какое-то время продолжало движение, теряя по пути клочья пламени и металла, но, в конце концов, сникло и растеклось по асфальту, вышвырнув из себя на газон покореженный остов машины. Запоздало громыхнул взрыв, с пронзительным дребезжанием вниз осыпались стекла.
Девушка, приехавшая в Испанию по туристической путевке, перевела взгляд на море – туда, где два неторопливых портовых буксира бережно и аккуратно выводили с акватории залива фрегат, увешанный флагами расцвечивания, как новогодняя елка.
С берега, с импровизированной трибуны, вслед военному кораблю махала небольшая группа официальных лиц. Местных жителей на церемонию завершения визита собралось не так уж много, и держались они поближе к оркестру испанской морской пехоты, который, судя по всему, уже заканчивал исполнение последнего прощального марша.
Впрочем, из-за ветра и расстояния музыку слышно не было.
Девушка босиком прошла обратно, села на кровать и включила телевизор. По-испански она не понимала ни слова, поэтому несколько раз нажимала на кнопки, прежде чем обнаружить канал Евроньюс.
Как раз начинался выпуск новостей. Сначала дали картинку: полицейское оцепление, люди в штатском, носилки…
Потом, на фоне белого и воздушного, как пирожное, Королевского дворца, холеный диктор с безупречным английским произношением поведал многомиллионной аудитории об очередной кровавой вылазке баскских сепаратистов. Из его сообщения следовало, что сегодня в самом центре города Сантандер на севере Испании взлетела на воздух машина, начиненная взрывчаткой. В результате террористического акта ранено несколько человек, погиб на месте находившийся за рулем автомобиля судья Игнасио Гаона, известный своими суровыми приговорами в отношении лиц, состоящих в ЕТА. Именно их полиция подозревает в причастности к этому кровавому преступлению, однако пока никто не взял на себя ответственность за взрыв в Сантандере…
О том, что покойный судья собирался именно сегодня наложить арест на собственность ответчика по иску фирмы «Трансибериана» к правительству Индии, нигде не было сказано ни слова.
«Ну что же, – подумала девушка, – так даже лучше! Не успел – значит, опоздал».
Тем временем по каналу Евроньюс начали передавать другие сообщения на ту же тему:
– Волна террора захлестнула солнечную Испанию в последние дни. Только что поступила информация по поводу нового взрыва – на этот раз, прогремевшего на автомобильной стоянке в мадридском аэропорту Баррахос… О жертвах и разрушениях пока ничего не сообщается, но полиция заявила, что была предупреждена о готовящемся теракте журналистами местной газеты. В свою очередь, работники редакции подтверждают, что примерно за сорок минут до взрыва им позвонил человек, представившийся руководителем одной из боевых ячеек ЕТА, и сообщил о том, что…
Голос диктора за кадром сопровождал обычный для таких репортажей видеоряд: летное поле за колючей проволокой, какое-то здание с выбитыми стеклами, дым, носилки, санитары, вооруженные люди в форме…
– Напоминаю, что прошедшей ночью неизвестные привели в действие мощное взрывное устройство перед одной из гостиниц всемирно известного туристического комплекса в городе Салоу, неподалеку от Барселоны. По словам представителя Министерства внутренних дел, никто из иностранных граждан не пострадал, однако пожар уничтожил несколько частных автомобилей, припаркованных у гостиницы. Представитель полиции также призвал туристов не поддаваться панике и не прерывать запланированный отдых на курортах Коста-Браво и Коста-Дорада. Другие подробности случившегося пока не сообщаются. Ведется расследование.
По каналу Евроньюс начали показывать кадры возбужденной толпы, осаждающей кассы продажи обратных авиабилетов, и девушка по имени Алена переключилась на круглосуточную программу Си-эн-эн. Там тоже транслировали в прямом эфире пресс-конференцию какого-то испанского чиновника по поводу последних событий в стране:
– После террористических актов в Мадриде, Барселоне и Сантандере нами уже задержаны одиннадцать человек, обвиненных в причастности к военизированной группировке ETA… В числе задержанных – несколько высокопоставленных политиков, принадлежащих к так называемой партии Batasuna, являющейся политическим крылом движения баскских сепаратистов. По сведениям полиции, все задержанные оказались причастны к разработке плана финансирования деятельности ETA, созданного еще в 1992 году. В соответствии с этим планом, деятельность террористической организации финансировалась за счет целой сети коммерческих предприятий, открытых по всей территории Испании, а также за счет самого обычного вымогательства, называемого «революционным налогом».
Кто-то из журналистов задал очередной вопрос, и чиновник ответил:
– Считаю необходимым напомнить, что за тридцатипятилетнюю историю ETA взяла на себя ответственность за гибель более чем восьмисот человек. С учетом последних задержаний общее число арестованных членов этой организации достигло семидесяти. Я лично уверен, что даже обсуждение каких-либо планов отделения Страны Басков от Мадрида не только противоречит конституции, но и играет на руку террористам… Да, я имею в виду законопроект, в который глава Страны Басков сеньор Хуан Хосе Иваресе включил положения о будущей «относительной независимости» региона. Мы располагаем достоверной информацией о том, что боевиками ЕТА запланировано еще несколько терактов, которые должны ударить по туристическому бизнесу Испании. В частности, у одного из задержанных были обнаружены чертежи и расписание движения парома Val de Loire, который перевозит пассажиров и машины из английского города Плимута в Сантандер и обратно. Имеются все основания полагать, что террористы замышляли устроить взрыв на пароме, который вмещает две тысячи пассажиров и более пятисот автомобилей. Также объектом нападения должна были стать несколько отелей и редакция газеты El Diario de Burgos, которая, как считают сепаратисты, сотрудничает с испанским правительством.
Алена посмотрела на часы и выключила телевизор.
Программа туристической поездки была составлена достаточно плотно, и сейчас следовало собираться на экскурсию в Музей изящных искусств…
Ракетный фрегат «Табан» шел по ночному Средиземному морю на скорости в двадцать узлов.
Совсем недавно за кормой индийского военного корабля остался Гибралтар. Движение здесь оживленное в любое время суток, особо не расслабишься – вот и сейчас курс «Табана», только что разошедшегося по всем правилам судовождения со встречным итальянским сухогрузом «Алмаканти», опасно подрезала прогулочная яхта какого-то богатого бездельника.
Волны с пенными брызгами разлетались по сторонам из-под форштевня фрегата, то и дело вдоль борта мелькали при свете Луны серебристые спины дельфинов, а крупные звезды неопытный наблюдатель вполне мог бы перепутать с огнями плавучего маяка. Однако в данный момент капитан второго ранга Прабхакар Кумар Сингх не имел ни возможности, ни желания любоваться красотой средиземноморской ночи.
– Да, благодарю вас… – военно-морской атташе посольства Индии, возвращавшийся на «Табане» домой из России в качестве почетного гостя, поблагодарил хозяина каюты и принял из его рук фарфоровую чашку.
В воздухе распространился пронзительный запах имбиря. Командор Нирмал Чандра Видж положил себе ложку сахара, размешал и пригубил получившийся напиток.
– Кажется, необходимые пропорции соблюдены. Не так ли?
Чай был заварен по северной традиции: на небольшом огне, с молоком и пряностями.
– Великолепный вкус.
Собеседники разговаривали на хинди, хотя ни для кого из них этот язык, один из пятнадцати основных, перечисленных в конституции Индии, не был по-настоящему родным. Капитан второго ранга Сингх родился в штате Керала, в семье сикхов-беженцев из Пакистана, которые между собой разговаривали на пенджабском диалекте. Командор Видж был коренным уроженцем Бомбея и поэтому в раннем детстве общался на языке маратхи.
Впрочем, офицеры прекрасно понимали друг друга.
– Приходится справляться самому. Жена плохо переносит качку и еще не до конца поправилась после шторма в Бискайском заливе. А доверять вестовому приготовление чая нельзя ни в коем случае!
Атташе в знак согласия склонил голову:
– Надеюсь, дальше прогноз погоды будет более благоприятным.
На борту фрегата в этом походе кроме двухсот шестидесяти военных моряков находилось еще несколько гражданских лиц, в основном – жены офицерского состава. И почти все они сейчас лежали по койкам, постепенно приходя в себя.
– Я также надеюсь, что атмосферные явления окажутся единственной проблемой на нашем пути…
Каюта, в которой расположились собеседники, ничем не отличалась от комнаты в гостиничном номере средней руки – если, конечно, не принимать во внимание глухую вибрацию корпуса и на едва заметный крен палубы при смене курса. Из украшений в каюте имелись только государственный флаг, портрет премьер-министра в рамочке и картина маслом, изображающая последний подвиг командира сторожевого корабля «Кукри». На полотне художник с документальной достоверностью запечатлел момент, когда национальный герой Индии, капитан первого ранга Мулла, покидая тонущий сторожевик, передает свой спасательный жилет раненому юноше-матросу.
Поговаривали, что командор Видж как раз и оказался тем самым юношей, извлеченным из воды три десятилетия назад после морского боя с пакистанской подводной лодкой. Эта красивая легенда пользовалась популярностью среди матросов и унтер-офицеров корабля, и никто ее официально не опровергал. Однако сегодняшний гость прекрасно знал, что на самом деле сидящий напротив него человек в тысяча девятьсот семьдесят первом году уже командовал боевой частью одного из ракетных катеров, которые совершили исторический рейд на Карачи.
– Можете продолжать.
Капитан второго ранга Синг опять кивнул и поставил чашку с чаем перед собой.
– Мне больше не было смысла оставаться в Москве. Переговоры опять отложены – господин министр обороны все никак не может согласовать окончательные условия контракта по крейсеру «Адмирал Горшков». Я сам был в Северодвинске и видел, что корабль полностью подготовлен для ремонта и модернизации в соответствии с нашими пожеланиями.
– Что вы имеете в виду?
– Русские готовы переоснастить крейсер новым навигационным и радиолокационным оборудованием, увеличить длину взлетной палубы, смонтировать пороховую катапульту последнего поколения – для обеспечения укороченного взлета самолетов. Будут установлены новые противокорабельные ракетные комплексы «Брамос» совместного производства с дальностью поражения целей более пятисот километров и российские зенитные ракетные комплексы малой и большой дальности, способные обеспечить сплошную многослойную противовоздушную оборону. А если еще учесть, что на корабле будут базироваться почти три десятка палубных истребителей и пять вертолетов, он может стать самой мощной боевой единицей нашего флота.
– Это было бы очень кстати… – Командор Видж разлил себе и гостю остатки ароматной жидкости. – А что слышно по поводу контракта на аренду атомных подводных лодок?
– На русских оказывается очень сильное давление. – Атташе Прабхакар Кумар Сингх опять с благодарностью поклонился, принял чашку и продолжил: – Наши недоброжелатели прекрасно осознают, что Индия крайне заинтересована в этом. Во-первых, мы получим возможность контролировать заметно возросшую в последнее время активность китайцев в Бенгальском заливе. Во-вторых, сумеем прикрыть имеющуюся брешь до того времени, когда будет завершена постройка хотя бы одной нашей собственной ядерной субмарины. В-третьих, появится реальная возможность эффективно подготовить наших моряков к управлению подводными лодками подобного класса.
– Понимаю. Конечно, военно-техническое сотрудничество между Москвой и Дели очень многим не дает спать спокойно. Не секрет ведь, что индийская армия и так на три четверти оснащена оружием российского производства. По официальным данным, они за полвека поставили нам почти семьдесят военных кораблей!
– Совершенно верно. Нельзя забывать и о дипломатической поддержке, которую русские оказали нашей стране во время всех войн последнего времени…
Командор Видж внимательно посмотрел в глаза гостю:
– Очень надеюсь, что теперь мы, как великая ядерная держава, сумеем справиться со своими проблемами собственными силами. К сожалению, международные позиции современной России не идут ни в какое сравнение с тем авторитетом, которым когда-то пользовался Советский Союз…
Капитан второго ранга Сингх был не только потомственным воином, но и дипломатом, поэтому выдержал паузу.
Конечно, он не хуже собеседника знал, что в последние годы наметилась тенденция к некоторой нормализации отношений между Индией и Китаем. Однако военно-политическая напряженность на границе все еще сохраняется, хотя и без открытого вооруженного противостояния. А вот о мирном сосуществовании с другим соседом даже мечтать не приходится – межведомственная разведка Пакистана ИСИ, почти не скрываясь, продолжает переброску групп исламских экстремистов в индийский штат Джамму и Кашмир, активно поддерживает финансами, оружием и боеприпасами сепаратистов Пенджаба…
– Вы напрасно не допиваете. Англичане, у которых, все-таки есть чему поучиться, говорят: чай должен быть горячим, как поцелуй невесты. – В голосе командора Виджа звучали отеческие нотки, но гость не мог избавиться от ощущения, что попал на суровое испытание, условия которого ему не известны.
– Благодарю вас!
В этот момент о себе очень громко и очень навязчиво напомнил зуммер внутренней связи:
– Простите… – Командир корабля поднял трубку, выслушал доклад вахтенного офицера и сразу же встал из-за столика:
– К сожалению, мне нужно подняться на мостик.
– Разумеется! Еще раз благодарю за угощение… – Обменявшись с хозяином традиционными поклонами, капитан второго ранга Сингх отдал честь и покинул апартаменты командора Виджа.
Он сделал несколько шагов по крутому металлическому трапу, прошел мимо кают-компании и направился дальше, к себе, на корму – здесь вибрация корпуса чувствовалась намного сильнее, чем в капитанской каюте.
Что означал этот незаконченный разговор? Грядущую смену ориентиров во внешней политике Индии? Отказ от стратегического партнерства с Россией? А может быть, наоборот – формирование нового военного блока, в противовес растущему влиянию американцев в Азиатско-Тихоокеанском регионе?
Или это просто очередная проверка на лояльность? В последнее время к офицерам-сикхам опять начали относиться с некоторым недоверием. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с событиями двадцатилетней давности, однако…
Может быть, в стране готовится военный переворот? Маловероятно… хотя и не исключено. Не секрет, что командор Видж, несмотря на свою нынешнюю, не самую высокую, должность, пользуется большим влиянием среди молодых офицеров – и не только на флоте. Он достаточно близкий родственник главнокомандующего сухопутными силами Индии, а через родителей жены входит в круг политиков, журналистов и бизнесменов, поддерживающих одну из радикальных оппозиционных партий.
Впрочем, капитан второго ранга тоже был не прост.
Несмотря на то, что воспитывался Прабхакар Кумар Сикх на юге страны, далеко от Пенджаба, получил самое современное военное образование, много лет прожил в Европе и не слишком ревностно относился к религиозным обрядам, он по праву причислял себя к восемнадцатимиллионной нации людей-львов.
Считается, что мужчину-сикха всегда легко определить по непременному тюрбану на голове. И если приглядеться, то видно, что его борода не подстрижена, а аккуратно скручена жгутами и подвёрнута под головной убор. Но это – лишь внешние признаки, потому что в основе поведения сикхов лежит серьёзная историческая подоплёка.
Например, военно-морской атташе индийского посольства в Москве брился значительно чаще, чем перечитывал Священное писание «Ади-Грантх», почти никогда не пел религиозные гимны и за обедом предпочитал кусок баранины вегетарианской пище. Однако в соблюдении остальных заповедей он был тверд: не курил, не пил спиртного, не употреблял наркотиков и ни разу не изменял жене.
Прабхакар Кумар Сикх считал себя настоящим патриотом Индии.
Поэтому националистические призывы партии «Акали дал», борющейся за отделении Пенджаба от Индии и за создание самостоятельного государства сикхов, не вызывали у него ничего, кроме осуждения. При этом, в представлении капитана второго ранга Сингха, быть настоящим сыном своего народа означало в первую очередь защищать соотечественников, не имея при этом личного интереса.
Служа другим, настоящий сикх не ожидает чего-либо в обмен…
Тот, что повыше, рубанул с плеча, сверху вниз, но тяжелый клинок только распорол воздух там, где мгновением раньше находился его противник. Следующий удар, нанесенный в открытую шею над панцирем, также не достиг цели – меч просвистел, не причинив никому никакого вреда.
Второй участник поединка попробовал перехватить инициативу и контратаковать, однако его боевой топор с оглушительным грохотом напоролся на подставленный щит и соскользнул куда-то в сторону.
Зрители, расположившиеся на старинных деревянных скамьях рыцарского зала, встретили такое развитие событий возбужденными криками:
– Давай, брат, мочи его!
– С правой доставай!
– Четыре к одному на длинного… ставки приняты!
Но соперники уже разорвали дистанцию и замерли, тяжело дыша, на почтительном расстоянии один от другого.
У того, кто повыше, на левую руку был надет небольшой круглый щит, украшенный изображением какой-то хищной птицы, а в правой руке блестел кованой сталью тяжелый меч средневекового ландскнехта.
Вооружение стоящего напротив него человека состояло из боевого топора немецкой работы и кинжала с прямым тонким лезвием. Грудь его прикрывал позолоченный парадный панцирь, а на левой щеке, чуть пониже виска, кровоточила свежая рана.
– Вперед! Чего стоите?
– Позор джунглям…
Высокий боец отвел в сторону щит, угрожающе поднял меч и сделал ложный выпад. Его противник вынужден был попятиться назад, едва не потеряв равновесие, но в последний момент все-таки ушел с линии атаки…
– Прекратить.
Команда прозвучала не так уж и громко, но голос Тайсона услышали все, кто находился в этот момент в рыцарском зале замка. Его огромная фигура, внезапно выросшая в проеме двери, выглядела так внушительно и сурово, что по сравнению с ней даже соперники, закованные в броню, казались всего лишь юными участниками школьной самодеятельности.
– Внимание! – запоздало отреагировал дежурный.
Но зрители и так уже дисциплинированно поднялись со своих мест – причем не только мужчины, но и растрепанная девица, одна из тех, что по-своему скрашивали обитателям замка досуг после боевой учебы. В наступившей тишине из-под скамейки выкатилась наполовину пустая бутылка темного пива.
Тайсон медленно обвел взглядом своих людей:
– Где все это взяли? Доспехи, оружие?
– На стене висело…
Тайсон взял у одного из недавних соперников старинный боевой топор и несколько мгновений подержал на весу, как будто примеряя по руке – честно говоря, в его ладони мощное оружие выглядело чем-то вроде миниатюрного туристского топорика.
– Во-первых, каждая из таких железок стоит столько, сколько вы за десять лет не заработаете. Это же все подлинники, музейная ценность… Во-вторых, мне здесь не нужны глупые, небоевые потери и травмы. Страховку или больничный по такому случаю никто никому оплачивать не будет, понятно?
Не дожидаясь ответа, человек по прозвищу Тайсон дошел до середины рыцарского зала и коротким движением, без замаха метнул через плечо топор, который, пару раз крутанувшись, с оглушительным хрустом вошел по самую рукоятку в деревянную стенную панель:
– Все убрать! Привести в порядок зал, доспехи с оружием повесить туда, где висели.
Он вернулся обратно к двери:
– Детский сад, понимаешь ли… Скучно стало? Энергию девать некуда?
Люди Тайсона молча смотрели на свого командира.
– Значит, так. Сегодняшнему дежурному и обоим гладиаторам-любителям – наряды на кухню вне очереди, а также свободный спарринг со мной, по три раунда каждому. Остальным, включая даму, – пока просто предупреждение. – Тайсон выдержал паузу, чтобы до каждого из присутствующих дошла серьезность наложенного взыскания, и продолжил:
– Наказание считать условным… с отсрочкой до моего очередного возвращения. Кстати, всем, кого я сейчас назову, тоже приготовиться к вылету в течение ближайших трех часов.
Человек по прозвищу Тайсон достал из кармана листок бумаги:
– Настала очередь поработать следующим товарищам…
Когда он закончил оглашение списка, кто-то все же не выдержал и поинтересовался:
– А куда мы на этот раз, командир? Какая задача?
– Так, поплаваем. Искупаемся в теплой водичке. Постреляем немножко…
…Обратно Тайсон спускался по лестнице, деревянные перила которой за несколько веков были почти до зеркального блеска отполированы временем и людьми. Через бойницу виднелся привычный участок хозяйственного двора, дорожка, выложенная известняком, и стена замка, возле которой стоял неизменный бак с надписью «смешный отпад». Все уже знали, что по-чешски это значит «разный мусор», и тем не менее мало кто из русских мог сдержать улыбку, проходя мимо.
– Извини… капитан-лейтенант! Продолжим. Когда фрегат будет на Кипре?
В комнате, которую на время предоставили в распоряжение гостьи, густыми слоями висел сигаретный дым. Пахло молотым кофе и дорогими духами.
– Примерно через двое суток. Во всяком случае, не раньше.
На столе перед Аленой лежала навигационная карта подходов к кипрскому порту Лимассол, несколько аэрофотоснимков, данные спутниковой разведки, а также мятые листы бумаги с какими-то стрелками, кружками и ломаными линиями.
– И сколько он там простоит?
– Примерно столько же. Индийцы намерены в Лимассоле пополнить запасы топлива, воды, продовольствия.
– Ваш источник сообщил, когда именно планируется минировать фрегат?
– Да, сообщил. Диверсия должна произойти в тот момент, когда к военному кораблю пришвартуется портовый «наливник». При перекачке топлива рванет так, что в буквальном смысле слова – все концы в воду… А магнитные мины будут поставлены непосредственно перед этим, чтобы избежать случайностей.
– Что имеется в виду?
– Ну, допустим, профилактический осмотр подводной части корпуса индийскими или кипрскими водолазами.
– Такое возможно?
– Такое не исключено.
Человек по прозвищу Тайсон наклонился над картой, потом потер ладонями лоб и глаза:
– Хорошо. Давай-ка еще раз, по порядку… Как они собираются действовать?
– Активная фаза состоит из четырех этапов. Первый – прибытие группы боевых пловцов из Пакистана на место проведения операции, доставка боеприпасов и снаряжения. Второй этап – установление постоянной связи со своими людьми на берегу. Третий – доставка непосредственных исполнителей к фрегату и его уничтожение. И, наконец, убытие из территориальных вод Кипра.
Девушка прервалась, чтобы сделать очередной большой глоток кофе.
– Первоначально планировалось доставлять диверсантов с военной базы на Кипр в разное время и различными путями, чтобы исключить возможность выявления связи между ними. По документам никто не должен был являться пакистанским гражданином и не прибывал непосредственно из Пакистана. Потом решили, что полтора десятка человек, оружие и специальное снаряжение доставлять таким образом слишком хлопотно. И остановились на «морском» варианте.
На стол, поверх остальных документов, легла черно-белая фотография:
– Гражданское гидрографическое судно под украинским флагом… Называется «Академик Бондарчук». Уже не первый сезон катает международные научно-исследовательские экспедиции по Черному и Средиземному морям. Представляете? Идеальное прикрытие. Идеальное средство доставки… и не надо голову ломать по поводу эвакуации с Кипра…
Тайсон молча кивнул и сделал очередную пометку на листе бумаги.
– Судя по всему, у них есть свой человек не только среди пограничников и в порту Лимассол. Скорее всего, среди экипажа фрегата тоже… но это сейчас не самое главное. Важно, что по команде, подтвержденной с берега, с борта «Академика Бондарчука» будут спущены четыре боевых пловца. Сначала их какое-то время протащит подводный транспортировщик, а примерно за тысячу метров до объекта диверсанты пойдут самостоятельно, на пятиметровой глубине. Под шумок перекачки топлива три заряда укрепят к днищу индийского фрегата, один – под брюхо портовому танкеру. После этого все должны вернуться обратно, к точке сбора, и успеть на борт своего судна еще до взрыва.
– А если что-то пойдет не так?
– В случае непредвиденных обстоятельств пловцов на побережье, вот здесь… – Девушка наклонилась над картой, и человек по прозвищу Тайсон с трудом оторвал взгляд от глубокого выреза ее кофточки. – И здесь будут ждать автофургоны с дипломатическими номерами. Разработан также запасной вариант вывоза людей из страны… впрочем, все участники операции предупреждены, что им не гарантируется защита со стороны пакистанского правительства.
– Понятно. Вообще-то очень напоминает операцию «Кислород»…
– Откуда вы знаете? – искренне удивилась Алена.
– Мы ее изучали, достаточно подробно, когда я служил в Иностранном легионе. Второй парашютно-десантный полк, третий батальон специального назначения…
Девушка с уважением посмотрела на собеседника:
– Простите, господин Тайсон. Совсем забыла, с кем имею дело… Кстати, мое руководство и лично главком ВМФ передают вам большое спасибо.
– За Испанию?
– Не только! Между прочим, на «киевский след» мы вышли, по сути, благодаря вам.
Человек по прозвищу Тайсон конечно же прекрасно помнил недавний жаркий день в Праге, короткую схватку и вещи, которые он обнаружил, обыскивая мертвеца.
– Неужели на сигаретах обнаружились «державные» акцизные марки?
Алена улыбнулась, демонстрируя, что она оценила шутку:
– Нет, мы просто отдали специалистам паспорт покойного и его мобильный телефон. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы выйти на нелегальную резидентуру наших украинских коллег в Восточной Европе. Остальное было делом техники, времени… и, разумеется, денег.
– Не понимаю, – пожал плечами Тайсон. – Все-таки я не понимаю, какого рожна хохлы связались с пакистанцами? Те же ведь вроде мусульмане обрезанные – горылку не пьють, сало не употребляють… странная компания!
– Ничего странного. Как известно, украинские военно-морские силы создавались из обломков Черноморского флота СССР, причем не самых лучших. Украина тогда получила примерно восемнадцать процентов кораблей, и до сих пор возмущается. Во-первых, тем, что ей так мало оставили, а во-вторых тем, что ей ничего не досталось, например, от Тихоокеанского флота…
– Не понял? – нахмурил брови Тайсон.
– Ну, они считают, что две трети военных кораблей на Дальнем Востоке сошли когда-то со стапелей украинских верфей… Так вот, под военно-морским флагом Украины сейчас в два раза меньше боевых единиц, чем у турок, и на пятьдесят кораблей меньше, чем у Румынии. А Турция, между прочим, собирается к две тысячи восьмому году поставить в строй еще двенадцать новых корветов! Понятно? На Черном море только у болгар и у грузин флоты меньше. К тому же львиная доля украинских кораблей безнадежно устарела и годится только на металлолом. Объективно, единственной возможностью пополнения состава военно-морских сил Украины является постройка или достройка боевых кораблей. Но современный фрегат стоит сто семьдесят миллионов долларов, корвет – приблизительно сто миллионов. Таких денег, само собой, у Киева нет. Зато есть Николаевский судостроительный завод, знаменитая Киевская судоверфь, свободные мощности в Феодосии…
Алена затушила в пепельнице очередную сигарету и, убедившись, что собеседник слушает с интересом, продолжила:
– Значит, надо заключать контракты с теми, у кого есть валюта! Украина считает, что вполне могла бы строить эсминцы, фрегаты, корветы и ракетные катера для тех стран Азиатско-Тихоокеанского региона, которые сейчас размещают заказы в России. Они вообще-то уже продали Греции два десантных корабля на воздушной подушке. Понравилось. Однако полученных средств оказалось слишком мало, к тому же их как-то незаметно разворовали. И теперь кое-кто в Киеве готов любым способом устранять конкурентов, чтобы самим занять место на мировом рынке военно-морского строительства. Даже очень грязными методами…
– Ерунда! – отмахнулся Тайсон. – Никто не спорит, что Украина делает хорошую гидроакустику, хорошую морскую радиолокацию, связь и корабельную энергетику. Но боевой корабль – это прежде всего оружие, верно я понимаю?
– Совершенно верно. Украинские профессионалы-судостроители прекрасно понимают, что в этом деле им без России не справиться. В Украине нет, например, ударного комплекса «Базальт», нет современных морских систем противовоздушной обороны… Много чего нет!
Честно говоря, то, что рассказывала собеседница, волновало сидящего напротив мужчину значительно меньше того, как она говорила, курила, двигалась… Очевидно, в конце концов, это поняла и девушка. Поправив челку, она оборвала себя на полуслове, чтобы поинтересоваться:
– Вы уверены, что ваши люди справятся? Там ведь не дети малые…
– Попробуем, – тяжело вздохнул Тайсон. Он никогда не любил подобные разговоры перед вылетом на операцию. – У меня, сами знаете, большинство из «дельфинов»… а им тоже палец в рот не клади!
Еще во Вьетнаме боевых пловцов начали сбрасывать в воду с вертолетов, летящих на предельно малой высоте, а также на парашютах с самолетов. Так, в частности, на свет появилось широко известное по голливудским фильмам подразделение «SEAL», что означает «море-воздух-земля». Так вот, Тайсон прекрасно знал, что во время боевой учебы пакистанских пловцов-парашютистов сбрасывают, как правило, на высоте не более четырехсот метров. На лету они включают дыхательные аппараты, а в воде освобождаются от парашютов – так что весь процесс превращения парашютиста в «человека-лягушку» занимает не более полутора минут. Нетрудно представить, насколько серьезную подготовку прошли те, с кем придется воевать его людям, чтобы совместить в себе искусство парашютиста, подводного пловца, разведчика, диверсанта, снайпера…
– Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест! Будем надеяться на фактор внезапности. Да и больше, пожалуй, надеяться не на что…
Первый советский морской спецназ сформировали еще в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, на Балтике. А одиннадцать лет спустя, приказом главнокомандующего ВМФ был создан «Учебно-тренировочный отряд легких водолазов Черноморского флота».
Тогда же помимо отрядов боевых пловцов, предназначенных для разведывательно-диверсионных действий в акваториях противника были организованы еще и подразделения противодействия вражеским морским диверсантам – Отряды по борьбе с подводными и диверсионными силами и средствами (Отряды ПДСС). Эти подразделения имеются во всех сколько-нибудь крупных российских военно-морских базах и в обязательном порядке там, где находятся субмарины с атомным оружием на борту. Больше трех десятилетий назад собственное подразделение боевых пловцов – легендарных «дельфинов» – создало и Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил СССР.
Боевой опыт советского морского спецназа в Анголе, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке показал, что там, где протекает даже самая маленькая речушка, не говоря уже о системе канализации или водопровода, всегда имеется реальная возможность проникновения к объекту диверсии. Поэтому «Вымпел» Комитета государственной безопасности также включил в свою программу подготовку подводных пловцов…
Всего этого, очевидно, не знал обнаженный до пояса, темнолицый крепыш, удобно расположившийся на корме гидрографического судна «Академик Бондарчук», прямо под желто-голубым полотнищем украинского флага.
Освежающий морской ветерок лениво, едва-едва колыхал еще один, поднятый на носовой мачте, государственный флаг страны захода – республики Кипр. Возле борта приятно плескались теплые, изумрудные волны, припекало солнышко, а по самому краю неба неторопливо ползла одинокая стайка белоснежных облаков.
Человек на корме был увлечен процессом ловли осьминогов.
Осьминогов здесь так же, впрочем, как и на некоторых других островах Средиземного моря, ловят следующим образом.
В воду на крепком синтетическом тросе опускается узел с так называемым «ежиком» – торчащими во все стороны острыми крючьями, на которые, будто игрушки на новогоднюю елку, насаживаются ленты светлой материи или кусочки кальмара. Теперь требуется только время от времени опускать или приподнимать немного леску, чтобы приманка зашевелилась – и довольно скоро это примитивное устройство срабатывает. Обычно осьминог наваливается на «добычу» сверху, оплетает щупальцами, тянет на дно… а не тут-то было! Острые крючья уже впились в тело обманутого обитателя моря, так что остается только вытягивать его на поверхность.
Вода возле южного берега острова Кипр настолько чиста и прозрачна, что даже невооруженным глазом видна приманка, опущенная на глубину в несколько метров. Однако для того, чтобы яркое солнце, отражаясь от морской поверхности, не создавало слепящих бликов, очень часто используют самое обыкновенное ведро без дна – через него удобнее смотреть под воду и не так устают глаза.
Из военных кораблей кроме индийского фрегата, замершего примерно в двух милях от «Академика Бондарчука», в акватории порта видны были только патрульные катера береговой охраны. Еще несколько торговых судов под разными флагами ждали на ближнем рейде своей очереди под разгрузку, а возле пассажирских причалов сверкали рядами иллюминаторов белоснежные круизные лайнеры. Справа едва заметно покачивались мачты парусников и моторных яхт, выстроившихся вдоль пирсов клуба «Марина Лимассол». Слева, на фоне гор, соперничали с ними в элегантности ажурные силуэты портовых кранов.
Ловец осьминогов, перевесившись через фальшборт, почти полностью опустил лицо в импровизированную трубу – в какой-то момент ему показалось, что к «ежику» из металлических крючьев приближается крупная тень очередного осьминога.
На самом деле, мелькнувший внизу силуэт принадлежал совсем другому обитателю моря, но человек на судне слишком поздно осознал свою ошибку. Высунувшаяся откуда-то из-под воды рука в черной резиновой перчатке крепко стиснула его затылок, рванула вниз голову, потянула на дно… Острый клинок легко вошел в грудь любителя осьминогов, безошибочно проложив себе путь между ребер и почти пополам рассек его сердце.
Тайсон убрал нож в специальный футляр, прикрепленный к ноге, быстро вынырнул на поверхность и, ухватившись за какую-то металлическую скобу, одним движением перебросил свое огромное тело на чужую палубу.
В это время один из его людей уже покончил со вторым вахтенным. С расстояния в несколько метров он выпустил длинную очередь из АПС, и смертоносные иглы веером пробили грудь пакистанцу, загоравшему на полубаке «Академика Бондарчука».
Убитый молча упал спиной на протянутые вдоль борта леера и сполз вниз.
В ту же секунду с обеих сторон из воды появилось сразу несколько штурмовых лестниц, по которым на судно одна за другой начали забираться фигуры в черных гидрокостюмах «мокрого» типа.
…Оказавшись на палубе, они быстро и профессионально избавлялись от немецких воздушно-кислородных дыхательных аппаратов и от капроновых поясов со свинцовыми грузами. Короткие, широкие ласты были сняты еще под водой – шлепать с ними по трапам «липового» гидрографического судна слишком шумно, медленно и неудобно. Таким образом, люди Тайсона оставались только в куртках с капюшоном из черной ячеистой резины и в таких же штанах.
Убедившись, что охрана судна обезврежена без потерь и без суеты, человек по прозвищу Тайсон вытащил из кобуры на поясном ремне российский многоствольный пистолет СПП-1М с сильно выгнутой вперед спусковой скобой.
– Пошли, ребята!
Бой на «Академике Бондарчуке» продолжался примерно восемь минут. Люди в черных гидрокостюмах действовали очень четко и слаженно, сектора атаки и маршруты передвижения по коридорам и трапам были распределены между ними заранее.
Само по себе украинское гидрографическое судно, переоборудованное когда-то для научных нужд из парусно-моторной рыбацкой шхуны, было не таким уж большим – его водоизмещение составляло примерно полторы тысячи тонн. Первая группа сразу же направилась на мостик и в радиорубку: необходимо было лишить противника средств управления и связи с внешним миром. Вторая группа блокировала помещения, в которых размещался командный состав, включая капитана. Третья, самая многочисленная, заняла каюты остальных членов украинского экипажа и их пассажиров-пакистанцев из диверсионной группы…
Основной упор в подготовке своих людей Тайсон делал на быстрое поражение цели в различных ситуациях с первого выстрела. Для этого на учебных занятиях в замке под Прагой режим огня при выполнении упражнений устанавливался одиночный, с высоким темпом стрельбы и постоянной сменой позиций.
Эффективность такого варианта стрельбы много раз подтверждалась практикой. Однако, несмотря на внезапность нападения и слаженность действий атакующих, одним ударом подавить все очаги сопротивления не удалось. По судовым помещениям то и дело разносился топот ног, крики ярости и приглушенные хлопки выстрелов.
– Вперед! Работаем…
Скорее угадав, чем услышав какое-то шевеление за металлической переборкой, Тайсон рванул на себя дверь компрессорной. Одновременно с этим, он почти распластался внизу и мягко, как дикая кошка, бросился вперед, сбивая с ног оказавшегося на пути человека. Блок, удар в солнечное сплетение… и еще один вражеский диверсант пластом лег на палубе, раскинув руки.
При тусклом свете электрической лампочки помещение компрессорной казалось еще меньше, чем на самом деле. В специальном стеллаже рядами выстроились заправленные баллоны для английских воздушно-кислородных дыхательных аппаратов замкнутого цикла. В углу сушится темно-зеленый гидрокомбинезон, применяемый обычно вооруженными силами НАТО…
Из открытой вентиляционной шахты высунулся боевой пловец и жестом показал, что все в порядке.
Надо было перезарядить пистолет. Тайсон откинул блок вниз, наподобие охотничьего ружья, и вложил в стволы сразу четыре патрона, скрепленные между собой специальной пачкой. Зафиксировал стволы в боевом положении и слегка наклонил подбородок, чтобы микрофон оказался поближе к губам:
– Внимание всем, говорит Тайсон… Доложите обстановку!
– Это Краб, – первым отозвался старший группы, штурмовавшей радиорубку и капитанский мостик. – Все под контролем, потерь нет.
– Командир, это Кайман… у нас тут тоже все в порядке.
– Докладывает Скат! Задача выполнена. Есть потери.
Впрочем, Тайсон и сам, по частоте и количеству выстрелов, понял, что боевым пловцам, отвечавшим за жилые судовые помещения, досталось больше остальных:
– Уточните, Скат!
– Два «двухсотых» и еще одного зацепило немного.
Человек по прозвищу Тайсон громко выругался, не стесняясь эфира, и задал вопрос:
– Помощь нужна?
– Спасибо, теперь-то чего! Сами справимся…
Но решение уже было принято:
– Кайман, пошли двоих вниз, в распоряжение Ската… как понял?
– Понял, командир!
Тайсон забрался на какой-то люк перед носовой надстройкой и встал в полный рост.
Судя по всему, короткая, но кровавая бойня на борту «Академика Бондарчука» просто чудом не привлекла постороннего внимания. Слава богу, до побережья острова было достаточно далеко, а ближайший из проходивших мимо рыболовецких катеров под кипрским флагом как раз в этот момент находилcя на расстоянии примерно в полторы морских мили… И даже ленивые чайки, привычные к шуму порта, продолжали неторопливо кружиться в горячей, пронзительной синеве южного неба.
Впрочем, еще тише и спокойнее в этот момент было под поверхностью моря – даже на относительно небольшой глубине. Призрачное безмолвие вокруг подводной части украинского судна нарушал только монотонный шорох скребка, которым еще один боевой пловец в черном гидрокостюме старательно расчищал обросший ракушками корпус.
Тайсон не любил неожиданностей на работе и всегда считал необходимым страховаться.
Поэтому один из его людей получил приказ не вылезать на поверхность и приготовить все необходимое для подрыва. В случае провала операции он должен был установить под кормой, на винтах и на рулевой группе «Академика Бондарчука», две магнитные мины, которые разнесут судно вдребезги, как только боевой пловец удалится на безопасное расстояние.
Неожиданно подрывник почувствовал за спиной колебание водной среды и, не без труда обернувшись назад, разглядел силуэт, стремительно скользящий вдоль борта.
Первая мысль была: силуэт принадлежит человеку, и это очень хорошо. А то, говорят, в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году, во Вьетнаме, акулы напали на разведывательно-диверсионную группу российских аквалангистов, едва те приблизились к кораблю военно-морских сил США. Троих боевых пловцов хищники растерзали в тот момент, когда старший группы уплыл далеко вперед, за сетевые ограждения. Вернувшись, он не нашел товарищей и включил аварийный фонарь. Вода вокруг была багровой от крови… Луч света испугал тогда зубастых тварей, акулы отпрянули, но офицер, доложивший об этом командованию, остаток жизни провел за стенами психиатрической клиники.
Вторая мысль: силуэт принадлежит чужому человеку. Сквозь стекло боевой полумаски подрывник прекрасно видел, что на плывущем мужчине надеты лишь светлые парусиновые штаны, и манера движения под водой у него неуловимо отличается от того стиля, которому обучают в специальных подразделениях российского флота. Значит, рядом оказался враг, который каким-то образом обманул бдительность людей Тайсона и теперь хочет незаметно покинуть поле боя.
Третья мысль уже не опережала движений подрывника, но лишь следовала за ними: толчок ногами от обросшего ракушками корпуса судна, несколько движений ластами, пластиковая рукоятка в ладони… Безоружный пловец старался двигаться так, чтобы его не заметили с борта судна, и меньше всего ожидал нападения снизу. Поэтому острое, как бритва, лезвие ножа распороло его живот еще до того, как он понял, что же происходит на самом деле.
Обычно боевые пловцы обмениваются информацией с помощью приборов звукоподводной связи. Если надо о чем-то сообщить на корабль обеспечения, на летательный аппарат или в штаб операции, используют миниатюрные радиостанции, внешним видом и размером похожие на калькуляторы. Их корпус герметизирован, прием и передача сообщений производятся методом «бегущей строки» или цифрового кода, высвечивающегося на экране, однако, такая радиостанция работает под водой только при условии, что ее антенна хотя бы на тридцать – сорок сантиметров выступает над поверхностью моря.
Поэтому подрывник убрал нож и приготовился к всплытию…
– Ну, понятно… все-таки одного прозевали. – Руководитель спецоперации, которого ее участники называли Тайсон, прочитал полученное сообщение и выглянул за борт, чтобы разглядеть среди волн пятно крови или мертвое тело. Потом распорядился:
– Ладно, давайте уже отбой подрывнику. Слава богу, не пригодилось… Пусть этот герой разбирает свое минное хозяйство и поднимается сюда. Да, и покойника тоже надо будет подтащить наверх – чтобы не болтался по морю без толку!
Тайсон отдал прибор специальной связи одному из своих людей и помолчал некоторое время, наблюдая в бинокль, как пузатый портовый танкер-бункеровщик неторопливо швартуется к фрегату.
– Сколько они так будут качать?
– Примерно часов восемь… может быть, немного больше.
– Понятно, – кивнул Тайсон. – Во всяком случае, до темноты…
Он поднял левую руку, посмотрел на светящиеся стрелки подводного хронометра и зачем-то потрогал поворотный лимб. Водолазный глубиномер, подводный компас и фонарь сегодня не понадобились, но вот за временем еще придется последить…
Человек в черном резиновом гидрокостюме, которому командир только что отдал базовую радиостанцию, посмотрел на оживший экран и поторопился доложить:
– Ребята с объекта сообщают, что у них все спокойно.
– Это радует. – Каждого из четверых боевых пловцов, притаившихся сейчас под водой, рядом с килем индийского фрегата, отбирал на задание лично Тайсон. – Но ты им все-таки передай: пусть сидят там тихо и не высовываются! На связь выходить только строго по графику или в случае крайней необходимости.
– Есть, командир!
Глупо, если вдруг окажется, что противодиверсионную группу, направленную для непосредственной охраны объекта, обнаружил кто-нибудь из экипажа…
Тайсон опять поднес морской бинокль к глазам: «наливник» уже соединил себя с военным кораблем двумя толстыми нитками топливных шлангов.
– Как дела на берегу?
– Пока никакой информации.
– Ладно, подождем…
Индийский фрегат с грозным металлическим именем казался на фоне средиземноморского пейзажа всего лишь красивой игрушкой.
– По реке плывет топор из села Кукуева… – начало неприличной частушки Тайсон продекламировал неожиданно даже для себя самого себя, но стоящий рядом с ним человек сразу же подхватил с детства знакомое продолжение:
– Ну и пусть себе плывет, железяка!..
…На мостик захваченного судна Тайсон поднялся в самом прекрасном настроении.
– Как обстановка?
Боевой пловец, который во время операции руководил штурмовой группой с позывными «Краб», по-гусарски лихо отдал честь и попробовал даже звякнуть несуществующими шпорами:
– Все в порядке, пьяных нет!
– А если точнее?
– Все в порядке, пьяных нет!
– А если точнее?
– Сами видите, командир… ситуация под контролем.
Кроме Краба и еще одного бойца из его группы на мостике находился седой мужчина лет шестидесяти – в белой рубашке с погонами украинского торгового флота и почему-то в резиновых пляжных тапочках. Мужчина неподвижно сидел в углу, рядом со штурманским столиком, уткнув лицо в колени и обхватив затылок руками – как положено военнопленному.
Особого разгрома не было. О недавнем скоротечном бое напоминали только несколько аккуратных пулевых пробоин в переборке, да смуглые тела двух расстрелянных пакистанцев, валяющиеся возле трапа.
Тайсон переступил через них, стараясь не испачкать резиновые подошвы гидрокостюма о темную лужицу, расплывшуюся по ковровому покрытию палубы.
– Может быть, трупы собрать в судовой холодильник? – поинтересовался Краб.
– Зачем?
– Жарко все-таки. Провоняют тут все!
– Не успеют. Хотя на всякий случай…
Тайсон прошелся по мостику и сделал вид, будто только сейчас заметил сидящего в углу пожилого мужчину:
– А этот еще кто?
– Капитан.
– И зачем он здесь?
– На всякий случай…
Огромная фигура нависла над пленником. Ухватив мужчину за волосы, Тайсон одним движением запрокинул его парализованное ужасом лицо:
– Кто чужой из экипажа? Кого еще прислали вместе с иностранцами?
Капитан молча смотрел снизу вверх, и Тайсон коротко, без замаха, ударил его по губам:
– Отвечать!
– Старший помощник…
Голос у пленного был хриплый от боли и страха.
– Убили его, – прокомментировал Краб из-за спины. – Отстреливался. Одного из наших успел зацепить.
– Значит, не врешь, – похвалил капитана Тайсон. – Еще кто?
Пленник покрутил головой и даже попробовал пожать плечами.
– А вот теперь врешь! – Еще один удар, на этот раз, тыльной стороной ладони, скорее всего, сломал сидящему на палубе человеку переносицу. – Ну?
– Начальник радиостанции… – По-русски капитан говорил с едва заметным украинским акцентом.
– Фамилия, имя, отчество? Звание? Громче, не слышу! Что, каждое слово из тебя придется выбивать? Я могу, если хочешь… Или не хочешь?
В конце концов, были названы еще несколько человек, присланных из Севастополя перед последним рейсом и включенных в судовую роль по указанию «сверху»: инженера-метеоролога, фельдшера, специалиста по рыбе, а также палубного матроса, фактически выполнявшего функции переводчика при иностранных «специалистах».
– Слышал? – обернулся Тайсон. – Сходи вниз, разберитесь там…
– Есть, командир! – Краб передвинул ремень автомата. – А с остальными что делать? Тоже – по законам военного времени?
Тайсон отпустил голову сидящего на палубе седого человека, разогнул спину и расправил обтянутые черной пористой резиной плечи:
– Нормальных моряков не трогайте. Пусть посидят пока где-нибудь в трюме, все вместе, только чтобы не задохнулись… Из боевых пловцов живыми взяли кого-то?
– Кайман докладывал про двоих. И в компрессорной вроде еще один?
– Да, был еще один… – Тайсон вспомнил тело маленького пакистанца, распластанное на палубе после его удара. – Они нам больше не нужны. Понял?
– Чего же не понять! Сделаем в лучшем виде.
– Как там раненый наш себя чувствует?
– Ребята говорят, с ним все будет в порядке. Легкое не задето.
– Вот пусть люди Ската и займутся пакистанцами… Только, пожалуйста, тихо, быстро и без мучительства! Врага надо убивать с уважением.
– Будет исполнено, командир! Что мы, звери какие-нибудь?
Человек по прозвищу Тайсон прошелся по ковровому покрытию, аккуратно переступая через лежащие тела:
– Лишние трупы действительно надо прибрать.
– Куда?
– Да неважно, лишь бы глаза не мозолили… А вот наших ребят положите отдельно, в холодильную камеру. Потом заберем.
– Понял, командир! Разрешите идти?
– Давай, топай Краб! Шевели клешнями.
Тайсон опять вернулся к штурманскому столику, переступив через мертвого вражеского пловца. Честно говоря, он не любил пакистанцев. Не любил, потому что давным-давно знал про концентрационные лагеря для нескольких сотен русских военнопленных, которых власти этого «дружественного» государства прятали на своей территории во время афганской войны. Знал про вооруженное восстание узников, вспыхнувшее в одном из таких лагерей – про восстание, залитое кровью, свинцом и напалмом регулярных частей пакистанской армии.
Впрочем, еще больше он ненавидел тогдашних советских политиканов.
Говорят, захваченная восставшими радиостанция до последней минуты передавала призывы о помощи. Несколько суток окруженных со всех сторон русских парней убивали почти на глазах у их соотечественников, но никто так и не отдал команду спецназу, стоявшему наготове, перейти границу. Москва даже не разорвала с Пакистаном дипломатических отношений, не перестала с ним торговать, не применила экономических санкций…
Потом, в угаре перестройки, на основе этих реальных событий был снят честный и страшный художественный фильм, который сразу же после премьеры убрали с экранов, чтобы никогда больше не показать.
– Капитан? Капитан… улыбнитесь!
Карандашная линия курса, проложенная на карте, обрывалась где-то у северного побережья острова Кипр, в территориальных водах, которые турки считают своими.
– А дальше-то куда собирались идти? Из этой точки?
Пожилой человек в рубашке с погонами капитана дальнего плавания вытер кровь с лица:
– Не знаю. Честное слово, не знаю! Они не рассказывали…
– Верю, – успокоил Тайсон пленника.
Скорее всего, команда пакистанских боевых пловцов покинула бы судно именно здесь, в районе больших глубин и достаточно сложной навигационной обстановки. Возможно, за ними прислали бы частный гидросамолет или подводную лодку, а может, просто пересадили бы на какой-нибудь сухогруз, «случайно» проходящий мимо… Не исключено, что при этом с «Академика Бондарчука», вместе с иностранцами, сошли бы и сотрудники разведки ВМС Украины.
А вот остальных членов экипажа организаторы спецоперации вряд ли собирались оставлять в живых – по правилам игры, все они, включая капитана, должны были отправиться на дно вместе со своим судном. И тогда получается, что мирным украинским морякам еще, считай, крупно повезло, когда у них на борту появились непрошеные гости.
– Документы на выход из Лимассола оформлены?
– Да, можно покинуть порт в любой момент…
На внутреннем трапе раздался звук приближающихся шагов, и почти сразу же в рубку шагнул тот самый человек в черном гидрокостюме, которому Тайсон поручил поддерживать связь с боевыми группами, действующими самостоятельно.
– Командир, ребята сообщают, что от фрегата отходит катер… нет, отсюда не видно – объект загораживает.
Тайсон опустил тяжелый морской бинокль:
– Интересно, кому же это так срочно понадобилось покинуть корабль? Как только танкер с топливом подошел для бункеровки… Запроси-ка людей на берегу, пусть проверят. И фотографии надо сделать, на всякий случай!
Алена сказала, что пакистанцы имеют на индийском корабле источник информации из числа высокопоставленных офицеров. Так что им теперь, перед взрывом, как раз самое время отозвать своего человека с обреченного фрегата.
Тем временем люди Тайсона закончили обыскивать судно, и командиры групп доложили на мостик о результатах.
Результаты, надо сказать, впечатляли. Из сейфа старшего помощника, например, удалось выгрести целый портфель секретных бумаг на русском, английском и украинском языках, паспорта моряков, шифровальные таблицы, персональный компьютер и еще какое-то шпионское оборудование. Второй компьютер-ноутбук, а также личные документы пакистанских военнослужащих, обнаружили в каюте, которую при жизни занимал старший из иностранных «пассажиров».
Кроме того, в качестве боевых трофеев победителям досталось полтора десятка английских автоматов и пистолетов для подводной стрельбы – один из которых, шестизарядный, стреляющий оперенными стрелами, человек по прозвищу Тайсон даже решил оставить себе. Благодаря герметизации стволов, отсутствию пузырьков в воде и «нулевой» плавучести этот пистолет системы Барра имел репутацию весьма эффективного оружия и довольно успешно применялся во время войны за Фолклендские острова.
Тайсон также оставил себе на память великолепный нож. Стилет, пила и отвертка одновременно – тут тебе и оружие, и инструмент. На упаковке значилось, что данная модель приобретена в магазине «Жак-Ив Кусто» и состоит на вооружении знаменитой «команды Юбер» – спецподразделения французского ВМФ. Таким ножом легко сражаться с пловцами противника, защищать себя от морских хищников, разрезать рыболовные сети, водоросли, шланги, кабели, тросы, сигнальные концы… Клинок был изготовлен из высококачественной стали, хромирован и покрыт матовым защитным титановым слоем, исключающим как коррозию, так и отблески света.
– Да, это вещь… – Пластиковая рукоять ножа, как родная, удобно легла в огромную ладонь Тайсона. Он пощупал отверстие для крепежного троса и постучал верхней оконечностью рукояти о переборку. Очевидно, ею можно было воспользоваться при случае также в качестве кастета или молотка.
– Командир, можно тебя на минуточку?
Голос и выражение лица у старшего группы с позывными «Кайман» были такими таинственными, что человек по прозвищу Тайсон даже не стал ругать его за обращение не по уставу. Выйдя с капитанского мостика, он только хмуро поинтересовался, в чем дело.
– Что будем с деньгами делать, командир?
Стало ясно, что Кайман имеет в виду вовсе не личные сбережения членов экипажа и даже не судовую кассу с небольшой суммой в евро и в украинских гривнах.
– С какими деньгами?
– Ну, с этими… с пакистанскими.
Но Тайсон и так понимал, что речь идет примерно о сотне тысяч долларов США, обнаруженных бойцами штурмовой группы Каймана в каюте старшего из пакистанцев, на самом дне рундука. Вероятно, валюта предназначалась для текущих оперативных расходов и для расчета с участниками операции.
– Первый раз слышу о каких-то деньгах.
– Но, командир, я же докладывал… – растерялся боец.
– Ты чего, Кайман? Совсем тупой стал? Сказано же тебе: первый раз слышу…
– Ага. Понятно. Разрешите идти?
– Ступай себе с богом…
Боевой пловец повернулся на месте и зашагал вниз по трапу, пытаясь в уме на ходу разделить неожиданную прибавку к жалованью между всеми участниками операции.
Честно говоря, воевал Кайман значительно быстрее и лучше, чем думал…
Как не бывает правил без исключений, а людей без недостатков, так не встречается в природе и абсолютно целых заборов. Обязательно где-нибудь образуется лаз, проем или узкая щель, незаметная и неизвестная широким массам. Такие уж они, эти заборы – надо только хорошенько постараться – и ты уже внутри.
Или снаружи, в зависимости от задачи.
С точки зрения Тайсона в замке достаточно долго ничего не происходило, однако…
Однако вокруг в ночном теплом воздухе пахло страхом. И не страхом даже, а каким-то запредельным, нечеловеческим ужасом – густым и тягучим, как начавшая запекаться кровь. Ужасом была наполнена тишина вокруг, и даже свет матовых плафонов на мосту через ров, казалось, дрожит и старается стать незаметнее.
Даже через простейший прибор ночного видения можно было разглядеть десятки, если не сотни мельчайших деталей, предупреждающих об опасности. Темные пятна под створкой ворот, вывороченный из стены огнетушитель, разбитое и незаделанное окно на втором этаже.
Осколки, блеснувшие в электрическом свете…
– Туда не пойдем. – Тайсон убрал в карман куртки специальную оптику и тыльной стороной ладони вытер заслезившиеся от напряжения глаза. – Нельзя нам туда больше.
– Почему?
– Пока не знаю.
– И чего теперь?
Тайсон внимательно посмотрел на притаившегося рядом, в кустах, человека:
– Отвезешь ребят на запасную базу. На «Виллу Анди», в Баррандов, помнишь? Про нее знаем только мы с тобой, номера в гостинице заказаны и оплачены до послезавтра, так что…
– Командир, а ты ведь как чувствовал!
– Потому что всегда так бывает, – тяжело вздохнул Тайсон. – Чем ближе к финалу, тем больше покойников… Ладно, я пошел! Попробую все-таки выяснить, что здесь произошло.
– Когда вернешься, командир?
– Ждите.
– А если ты не…
– Да типун тебе на язык! – прошипел в ответ Тайсон. – В случае чего, работайте по запасному варианту, через российское посольство…
Громкий шепот еще не растаял в лесной тишине, а самого человека по прозвищу Тайсон уже не было видно среди высокой травы и деревьев…
…После полуночи жизнь в центре Праги только начинается, и найти в это время свободный столик в ресторане, пожалуй, не проще, чем днем или вечером.
– Я боялась, что вы не придете…
– Боялась? – Тайсон не считал обязательным церемониться. – Значит, ты уже знаешь?
– Знаю. – Девушка по имени Алена старалась вести себя невозмутимо, однако это ей не слишком удавалось. – Их перебили еще вчера вечером. Всех, кто был в тот момент в замке…
– Кто?
– Профессионалы.
– Это понятно – там тоже не дети малые оставались. Кто именно?
– Пытаемся выяснить.
– Почему не предупредили меня и моих людей?
– А как? – Девушка дернулась, и чуть не сбила со скатерти пепельницу. – Вы же сами хотели, чтобы до возвращения с Кипра связь была только односторонняя!
– Допустим…
– Меня, между прочим, тоже хотели срочно домой эвакуировать. Но я здесь осталась, в Праге, вашего звонка дожидаться!
– Почему?
– А с кем еще из наших вы стали бы разговаривать – после того, что произошло?
– Логично, – вынужден был признать Тайсон.
Пламя свечи, яркое и живое, служило сейчас только им двоим. Все остальные посетители дорогого французского ресторана на набережной Влтавы оказывались за пределами колеблющегося светового круга. Гениальная находка дизайнера – в огромном зале каждый оказывался сам по себе.
Одиночество для тех, кому оно по карману…
Тайсон сейчас с удовольствием выпил бы темного чешского пива, но для предстоящего разговора в таком заведении все-таки больше подходил тягучий и пряный коньяк.
– Еще заказать?
Он посмотрел сначала на подошедшего официанта, потом на собеседницу. Однако девушка отрицательно покачала головой – у нее еще оставалось в бокале белое моравское вино.
– Все, тогда больше пока ничего не нужно… Боишься?
Алена помедлила, глядя в спину удаляющемуся официанту, потом кивнула:
– Очень. У вас-то, конечно, оперативный опыт и все такое…
– Ерунда! Опыт сам по себе стоит не так уж много. Особенно чужой. Мало кто способен пропустить его через собственные мозги, печенку, ребра – иначе не крутилось бы человечество тысячелетиями на одном месте.
«Что-то я сегодня разговорился, – оборвал себя Тайсон. – Очевидно, страсть к обобщениям – категория возрастная. И каждого, кто при нашей работе дожил до седин или до старческого геморроя, обязательно тянет поделиться с окружающими секретом, как он этого добился».
– Сколько у вас осталось народу?
– На Кипре мы потеряли двоих. Еще один был легко ранен, но он уже почти в порядке.
– Тогда, я думаю, должно людей хватить…
– Не понял. – Тайсон с удивлением взглянул на собеседницу. – Для чего?
– Есть новая информация от источника в пакистанской разведке. После неудачи с боевыми пловцами, на профессиональную подготовку еще одной такой же операции у Исламабада не остается ни сил, ни времени. Поэтому теперь они попытаются уничтожить фрегат по-простому, силами террористов-смертников из радикальной мусульманской группировки «Возмездие героев Эль-Малума». Это должно произойти во время стоянки индийского корабля на военно-морской базе в Йемене.
– Мы что, продолжаем операцию?
– Разумеется! – Девушка незаметно, под скатертью, положила на колени Тайсону довольно плотный конверт. – Возьмите и спрячьте. Потом прочитаете.
– Что это?
– Все, что удалось установить про этих самых «героев Эль-Малума». Кроме того, разумеется, способы связи с нашими людьми на территории Йемена, кредитные карточки, новые документы и банковские счета, запасной тайник с оружием, места сбора участников операции, канал их доставки на территорию… – Собеседница Тайсона достала из пачки очередную дамскую сигарету, щелкнула зажигалкой и выпустила в потолок струю дыма. – Наверное, нам сейчас даже на руку произошедшее в замке. Противник как раз и рассчитывает, что после такого удара мы побоимся окончательной расшифровки и прекратим совать нос в чужие дела…
– Сколько человек вчера убили на базе? – Тайсон медленно поднял широкий бокал с янтарной жидкостью и поднес его к пламени свечи.
– Не помню точно… десять или одиннадцать, включая обеих проституток и чехов из обслуживающего персонала. Там ведь оставалась только охрана и техники из группы оперативного обеспечения, которых вы не взяли на кипрскую операцию. Какое это теперь имеет значение?
– Ну, для тебя-то, наверное, никакого…
– Да ладно, вы тоже не букет фиалок. – Девушка пожала плечиками и одним глотком допила оставшееся в бокале вино. – Сумма разума на планете – величина постоянная. А население увеличивается… Кто-то из великих сказал, что люди обычно отличаются от зверей – если это не стоит им слишком дорого.
Все-таки, подумал Тайсон, медленно втягивая ноздрями чарующий аромат французского коньяка, традиции профессионалов явно уходят в прошлое. Неписаный кодекс чести, наивные правила честной игры… Сейчас в шпионы и диверсанты лезут все кто ни попадя: журналисты, артисты, домохозяйки. Откуда же взяться культуре ведения тайной войн? Особенно в наши дни, когда все измеряется в долларах, в евро и даже в неконвертируемых украинских гривнах… Конечно, большие начальники от разведки в Исламабаде, Москве или Киеве изображают из себя настоящих игроков – для них все остальные участники спецопераций не более чем исполнители, расходный человеческий материал, так что потеря какой-нибудь пешки или даже ферзя огорчает, но в меру… Какой смысл стрелять в сидящего напротив соперника, если всегда можно снова расставить фигуры и предложить реванш?
Но это все правила, которые благородные джентльмены придумали сами для себя. На исполнителей, расставленных по шахматной доске, они не распространяются – этим людям цена известна, за стол их не сажают, карты не раздают…
Тайсон еще раз посмотрел на сидящую напротив девушку, и в его голову неожиданно пришла мысль: ущербность сотрудников спецслужб как раз и заключается в том, что сами они этой ущербности не замечают.
– Алена, у вас сигарета погасла…
– Плевать!
– Дурная примета.
– Образованный человек… – укоризненно покачала головкой собеседница. – И не стыдно верить в приметы?
– Я в приметы не верю. Я их принимаю к сведению.
– Зачем?
– Хорошая примета вселяет дополнительную уверенность. Стимулирует, так сказать… А дурные приметы заставляют насторожиться, собраться, подготовить себя к неприятностям.
Серьезный разговор – это не кавказская кухня, тут главное не переперчить и не пережарить.
Поэтому Тайсон демонстративно посмотрел на часы и поинтересовался:
– Ты ведь хотела мне еще что-то сказать?
– Да, хотела… – Девушка не стала раскуривать погашенную сигарету и взяла новую. – Вы когда-нибудь слышали про «грязную» бомбу?
– Радиация?
– Совершенно верно. Такое устройство состоит из обычной взрывчатки вроде динамита, смешанной с радиоактивными изотопами. При подрыве происходит их распыление по значительной территории, которая надолго становится опасной для проживания…
Алена дождалась, пока официант расставит на скатерти чашечки с кофе и отойдет от их столика. Потом продолжила:
– Я думаю, понятно, как с помощью «грязной» бомбы причинить максимальный ущерб. Если взорвать ее в центре густонаселенного города, то она не вызовет больших разрушений, какие бывают после ядерного оружия. Однако причинит почти такой же экономический и экологический ущерб, потому что в обозримом будущем невозможно будет провести полную дезактивацию местности. Подсчитано, что взрыв такой бомбы, например, где-нибудь на Манхэттене, на несколько десятилетий сделает необитаемым весь большой Нью-Йорк и половину штата Нью-Джерси. К тому же надолго воцарятся паника и хаос – а ведь это и есть мечта любого террориста, верно?
Спорить было бы глупо, поэтому Тайсон только молча кивнул.
– Американцы в Кабуле весной прошлого года обезвредили мощный кобальтовый источник, оставленный без присмотра в бывшей больнице. Через неделю в Уганде их специалисты обезвредили еще один источник радиации, который был похищен для незаконной перепродажи. Группа МАГАТЭ, агентства по атомной энергии, проводит поиск в отдаленных районах Грузии с целью обнаружения и возвращения под свой контроль множества мощных советских стронциевых источников, официальный контроль над которыми был утрачен на многие годы.
– Ну, это понятное дело…
– Напрасно вы так! Даже в Соединенных Штатах и Европе, где контроль достаточно строгий, тысячи радиоактивных источников за последние годы были утеряны или похищены, а их нынешнее местонахождение неизвестно. – Девушка обернулась к официанту и жестом показала, что хочет рассчитаться и за себя, и за Тайсона. – Нет-нет! Вы меня в прошлый раз угощали…
Человек по прозвищу Тайсон спорить не стал и приготовился слушать дальше.
– В сентябре сотрудники нашей военной контрразведки при помощи милиционеров взяли с поличным некоего господина, одного из руководителей «Атомфлота». Он активно пытался продать материалы, содержащие уран-235 и уран-238, в количестве, вполне достаточном для изготовления «грязной» бомбы. Кроме урана дома у этого господина был найден также радий и продукты радиоактивного распада.
– Мурманск? Отработанное топливо с атомных ледоколов?
– Совершенно верно… Так вот, установлено, что наши «герои» располагают по меньшей мере одной «грязной» бомбой.
– Это плохо.
– Это очень плохо, – поправила собеседника Алена. – Очень! Потому что они собираются взорвать свою бомбу вместе с индийским фрегатом.
– Ого! – присвистнул Тайсон.
– А чему вы удивляетесь? Минимальный риск, никаких проблем со средствами доставки – нужен самый обыкновенный скоростной катер и парочка смертников, которые направят его в борт военного корабля. А в результате – максимальный международный эффект, экологическая катастрофа, бесчисленные невинные жертвы среди мусульманского населения Йемена… К тому же после подрыва радиационный фон в районе бедствия скакнет настолько, что потом никому не докажешь, было на борту фрегата тактическое ядерное оружие или не было. Индийцам долго потом придется доказывать всему миру, что они тут совершенно ни при чем…
По выражению лица девушки Тайсон понял, что беседа подходит к концу, и напоследок решил выяснить еще кое-что:
– Пакистанского шпиона задержали?
– Да, конечно! Спасибо. Все оказалось именно так, как вы предполагали.
– Кто это был, если не секрет?
– Ну, теперь-то какой секрет… тем более, от вас! – Алена достала последнюю сигарету, смяла пачку и положила ее в пепельницу.
– Это был старший корабельный кок. Очевидно, он считался достаточно ценным агентом, потому что перед тем, как портовый танкер начал перекачку топлива, получил приказ под любым предлогом срочно покинуть фрегат.
– Неплохое прикрытие, – понимающе кивнул Тайсон. Несмотря на невысокое воинское звание, фактический статус этого человека подразумевал не только особую доверительность в отношениях с командным составом боевого корабля, но и почти неограниченный доступ ко всем сведениям, касающимся экипажа. Корабельный кок всегда может лишний раз выйти в город под предлогом закупки недостающего продовольствия, прокатиться на рынок или по магазинам, переговорить без свидетелей с кем угодно, передать информацию или получить указания…
– Когда его взяли на берегу, в Лимассоле, он конечно же поначалу все отрицал. Потом конечно же начал говорить правду, но на самом интересном месте вдруг взял – и умер…
– Перестарались?
Алена пожала плечиками:
– Это не мы. Шпионом занимались сами индийские коллеги.
Тайсон подождал, пока официант заменит пепельницу, и продолжил:
– Значит, у противника теперь нет источника информации на корабле?
– Не знаю, не уверена… Сами знаете, современные спецслужбы и криминальные структуры построены таким образом, что предательство или провал одного, даже самого важного человека, всерьез повредить им не могут.
Банальная истина не перестает быть истиной из-за того, что она банальна.
Поэтому собеседник Алены предпочел сменить тему:
– Говоришь, островок называется Сокотра…
– Да, в Индийском океане. Рядом с Африкой.
– Наверное, милая девушка, мне понадобится твоя помощь.
– Что надо делать?
– Для начала, к завтрашнему дню купишь ботанический атлас мира. Самый толстый и самый подробный, но чтобы обязательно с цветными иллюстрациями!
– Зачем? – От удивления девушка даже уронила на скатерть сигаретный пепел.
– Посмотрим, что там у них в это время года произрастает… А после обеда пойдем с тобой в какой-нибудь большой цветочный магазин или в специализированный салон по интерьеру, купим подходящей искусственной зелени.
– Не понимаю…
– Чего же тут непонятного? Мужик с моей внешностью, покупающий пластиковые фикусы и листочки, явно вызовет подозрение. Или, во всяком случае, лишнее внимание привлечет. А молодожены, вроде нас с тобой, обустраивающие новое семейное гнездышко, – это нормально!
Алена покачала головой:
– Нет, я вообще не понимаю…
– Все элементарно. Для того чтобы моим ребятам там, на месте, изготовить настоящие маскировочные костюмы вроде «лешего» или «кикиморы» времени уже не останется. А здесь, в Праге, в салонах, я сам видел огромный выбор искусственной растительности: какие-то пальмы, папоротники, ягоды, цветочки, лишайники… Остается только подобрать то, что максимально соответствует местности и сезону, купить все это, а потом использовать по мере необходимости.
– Сами придумали?
Человек по прозвищу Тайсон снисходительно посмотрел на собеседницу:
– Нет, милое дитя. Этот способ маскировки применяли российские снайперы еще в Нагорном Карабахе, десять лет назад. Надо читать иногда специальную литературу, журнал «Солдат удачи», например… Между прочим, искусственная зелень не вянет и не портится, а чтобы закрепить ее даже на гражданской одежде или на оружии, вполне достаточно крепких ниток, скотча и канцелярских резинок.
– Обязательно учту на будущее, – поморщилась девушка. Сняв со спинки соседнего стула свою дамскую сумочку, она щелкнула замком, чтобы показать, что на сегодня разговор закончен:
– Когда и где мы с вами встречаемся?
– Думаю, завтра, в половине двенадцатого. На Вацлавской площади, у памятника?
– Хорошо. К этому времени я успею пройтись по книжным магазинам.
– А я за ночь внимательно просмотрю то, что ты мне передала… – Тайсон встал и похлопал себя по внутреннему карману твидового пиджака, в котором лежал конверт с оперативной информацией из Москвы.
Все начиналось именно так, как и было задумано.
Судя по запаху, воин Аллаха вдоволь нажевался ката, и теперь спал блаженным сном мученика за веру, витая в заоблачных далях, среди цветов, красавиц и попугаев. Автомат его мирно прилег в отдалении и не нарушал благообразия библейского пейзажа.
Лезвие пробило одновременно – материю и тело.
Человека не стало.
Тайсон вынул из трупа нож и, почти не размахиваясь, ударил еще раз, на всякий случай. Потом не торопясь вытер лезвие… Врут писатели. Никаких фонтанов, никаких потоков крови – все осталось внутри, под одеждой.
Тайсон подал условный знак, и спустя мгновение скорее почувствовал, чем увидел, как по обе стороны от него заняли огневые позиции два стрелка в пятнистом грязно-желтом камуфляже.
Большую часть поверхности йеменского острова Сокотра занимают пустыни и горы. На севере еще можно встретить плантации финиковой пальмы и табака, но здесь, на южных окраинах, есть только безжизненные песчаные дюны, жара и песчаные барханы на побережье… Поэтому и место для засады выбирали заранее, используя преимущества местности: крутой поворот узкой горной дороги, по одну сторону которой сразу же начинался почти вертикальный обрыв, а по другую – густые заросли, уходящие вверх по склону.
– Так, время пошло… – Тяжелый морской бинокль, прихваченный с украинского судна в качестве трофея, оказался сейчас очень кстати. Через мощную оптику можно было без труда наблюдать, как с вершины скалы, нависающей над дорогой, очень быстро спускается по веревке вооруженный человек. Иногда ему приходилось почти бежать, держа наизготовку автомат, однако Тайсону удалось разглядеть руку в кожаной перчатке, надетой, чтобы не стереть ладонь до кости, и даже специальное устройство-«восьмерку» для регулирования скорости падения.
Вот человек опять оттолкнулся от склона – и полетел по канату…
– Красиво работает, мать его душу! – восхищенным шепотом выругался снайпер, притаившийся слева. Бинокля ему не полагалось, но через оптический прицел все происходящее на противоположном склоне было видно не хуже.
Спуск на две сотни метров занял у горного стрелка примерно полминуты, а потом он внезапно исчез в неприметной расщелине.
– Пять баллов! Ленинский зачет…
Тайсон перевел бинокль немного в сторону – туда, где начинался более пологий участок склона, по которому траверсом, то есть поперек него змейкой шли к своей позиции еще двое бойцов в камуфляже. Из-за постоянных каменных осыпей и мелких обломков, то и дело стекающих вниз из-под ног, передвигаться ребятам пришлось очень медленно и осторожно.
Наконец и они скрылись из вида, слившись с пятнистыми, пыльными валунами.
Теперь оставалось только ждать, ничем не выдавая своего присутствия – после того, как сам Тайсон и его люди без шума и выстрелов обезвредили пост на дороге, пути назад им уже не было…
Снайпер, расположившийся рядом с командиром, растер между пальцами что-то длинное и колючее. Принюхался, после чего сообщил, очень тихо:
– Воняет, однако…
– Дурак, это же ценное растение, называется – алоэ, – еще тише ответил Тайсон. – Из-за его сока, между прочим, сам Аристотель в древности советовал Александру Македонскому этот остров завоевать.
– А тот чего? – живо заинтересовался снайпер.
– Ну, чего-чего… завоевал, куда же деваться!
– Полезная штука, я знаю, – подал голос второй сосед Тайсона. – От ревматизма хорошо помогает, раны всякие быстрее заживляются, ожоги… У моей тещи дома алоэ в горшочке растет. На подоконнике. Она из него маски на лицо делает, для омоложения.
– Ладно, хватит! Разговорились, как салаги перед первым боем.
– Понятно, командир… молчим.
Развалины шалаша, в которых еще недавно прятались от жары трое вооруженных арабов, давали очень мало тени. К тому же у самого края навеса, почти на виду, лежал труп боевика.
Тихо лежал. Очень мирно лежал, ведь покойники – они вообще народ несуетливый.
Тайсон передвинул мертвое тело так, чтобы можно было использовать его при стрельбе вместо бруствера. Подтянул к себе за ремень автомат Калашникова, принадлежавший убитому, и удивленно поднял брови: оружие оказалось совершенно новым, как будто сегодня полученным со склада. Судя по маркировке, сделали его в Китае, на государственном военном заводе.
Любопытно! Тайсон перевел взгляд на лицо убитого. Насколько он успел заметить в Йемене, местные мужчины отличаются от своих собратьев из других арабских стран более темной кожей, особенной национальной одеждой и неизменным «джамбия» – изогнутым ножом с рукояткой из носорожьей кости. Считается, кстати, что именно честолюбивым йеменцам Африка обязана почти полным истреблением носорогов… А этот больше походил на турка или на одного из тех, кого в московских милицейских сводках именуют «лицом кавказской национальности». У Тайсона даже возникло желание расстегнуть лежащему перед ним покойнику брюки, чтобы проверить, действительно ли при жизни он был мусульманином.
Но группа прикрытия уже подала условный сигнал, означавший, что машины боевиков приближаются к месту засады. И почти сразу же откуда-то из-за поворота дороги причудливая горная акустика донесла до замерших перед атакой людей натужный рев поднимающейся автоколонны…
Сама операция прошла именно так, как и было задумано.
Из-за специфики груза, который предстояло перехватить, Тайсон не взял с собой на остров никого из подрывников. Поэтому, когда передовой джип сопровождения сбросил скорость, чтобы вписаться в крутой поворот, сидевших в нем людей просто почти в упор расстреляли засевшие на каменистом склоне снайперы.
А вот второй джип, замыкавший колонну, едва не натворил непоправимых бед: прошитый пулями водитель этого внедорожника, прежде чем отправиться на небеса вслед за своими вооруженными до зубов пассажирами, случайно или намеренно придавил педаль газа. Хорошо, что реакция не подвела людей Тайсона – буквально в последний момент одному из них удалось на бегу сунуть руку в окошко водительской двери, чтобы резким движением крутануть руль на себя. Автомашина послушно свернула влево, чудом не зацепила остановившийся перед ней грузовик, после чего благополучно скатилась с дороги, упала на бок, перевернулась несколько раз… и, в конце концов, рухнула с обрыва куда-то вниз.
Тем временем группа захвата раз и навсегда покончила с боевиками, находившимися в грузовике. Пленных не брали – такая задача не ставилась. Тем более, что информация, поступившая по каналам военной разведки, оказалась абсолютно достоверной: на дне душного брезентового кузова лежало несколько зеленых деревянных ящиков, промаркированных предупреждениями о мерах предосторожности при обращении со взрывчаткой. Все надписи были сделаны почему-то или по-чешски, или по-польски…
Тайсон без церемоний спихнул с ближнего ящика тело убитого только что боевика – со своей задачей по охране ценного груза этот воин Аллаха не справился, но сейчас вполне мог помешать. Второго араба, лежавшего в кузове с аккуратной дырочкой посередине лба, пришлось использовать в качестве мягкой подставки, когда из-за ящиков был извлечен довольно тяжелый контейнер, формой и размерами напоминавший мечту садовода – пятилитровый баллон для газовых плит.
Тайсон дважды провел над контейнером миниатюрным счетчиком и выругался сквозь зубы:
– Вот уроды…
Источник радиации заметно «фонил», превышая все допустимые, безопасные нормы.
– Сделай им тут все… как положено. На прощание.
Оказавшийся рядом стрелок в пятнистом камуфляже кивнул и без лишних вопросов обычным армейским штык-ножом вскрыл один из ящиков. Под деревянной крышкой, прикрытые слоем бумаги, ровными рядами лежали грязно-коричневые, продолговатые бруски. Человек из группы Тайсона так же молча достал откуда-то длинный моток проводов, детонаторы, старомодный запал от гранаты и начал минировать начиненный взрывчаткой кузов грузовика.
– Внимание всем! Зачищаем. Осматриваемся. Уходим.
С момента первого выстрела прошло всего секунд сорок, меньше минуты…
Проблемы начались уже потом, ближе к вечеру, после того, как Тайсон и его люди попали на минное поле, не обозначенное ни на одной из топографических карт.
Уже потом выяснилось, что противопехотные мины советского производства были поставлены еще в те годы, когда остров контролировали вооруженные силы марксистского Южного Йемена. Во время перестройки Народно-демократическая республика Йемен пошла по пути ГДР, влившейся в Федеративную Республику Германия, и добровольно в один и тот же год воссоединилась со своим «капиталистическим» соседом – Северным Йеменом. Однако в отличие от немецкого государства на территории объединенного Йемена уже в тысяча девятьсот девяносто четвертом году разразилась гражданская война.
Центральное правительство в Сане приняло решение послать для подавления восстания на юге горные бедуинские племена и бесплатно раздало им стрелковое оружие. По некоторым сведениям, в каждой колонне, штурмовавшей порт Аден, шло по миллиону человек… Говорят также, что судьба страны была решена в считанные дни, но судьба розданного оружия не решена до сих пор – дикие бедуины, устроившие кровавую бойню своим более цивилизованным собратьям по вере, не спешат возвращать его государству.
В общем, немудрено, что при такой военно-политической суматохе никому дела не было до заброшенного минного поля в труднодоступном ущелье неподалеку от океанского побережья. Саперы из армии Южного Йемена либо специально не доложили о нем победителям-северянам, либо просто-напросто забыли это сделать. Американцы, пришедшие сюда в тысяча девятьсот девяносто третьем году, вообще старались не высовывать носа за пределы аэродрома и морского порта. Эти стратегические объекты, когда-то построенные советскими специалистами, достались новым хозяевам всего за восемьдесят миллионов долларов и с тех пор были намертво отгорожены от остальной территории острова.
Диверсионная группа Тайсона понесла первые потери.
Хуже всего было то, что на противопехотной мине подорвался проводник, местный житель по имени Юсеф Абдалла, много лет назад привлеченный к сотрудничеству особым отделом еще советской военно-морской базы. Он единственный по-настоящему хорошо ориентировался в этой части острова. К тому же тяжело раненные и убитые, которых поначалу пытались нести на себе, заметно снизили скорость движения группы по горным тропам…
В общем, теплая южная полночь застала огромного человека по прозвищу Тайсон на дне какого-то каменного ущелья, под беспорядочным, но достаточно плотным огнем.
– Здравствуй, жопа, Новый год…
Откуда-то сверху тяжело и лениво пробарабанила длинная очередь. Затем что-то противно завизжало, и совсем рядом, метрах в пятидесяти от того места, где лежали раненые, рванулся к небу фонтан пыли и каменных осколков.
– Опять миномет, сука!
Через секунду рвануло еще – на этот раз, немного в стороне.
Ночь была, как назло, совершенно безоблачной. Юный месяц сверкал желтым золотом, как половинка тоненького обручального кольца, а тяжелые, крупные звезды, казалось, могли в любой момент сорваться с черного бархата неба.
Но сейчас Тайсону было не до окружающей красоты. Одним прыжком он перемахнул через груду камней и оказался в компании разговорчивого стрелка, теща которого разводила на даче целительное тропическое растение алоэ.
– Что там нового, командир? Как дела?
– Еще двоих зацепило. Осколками… Патроны автоматные остались?
– Есть немного.
– Поделись!
Противник, оставив еще до темноты на подступах к ущелью почти три десятка трупов, потерял охоту атаковать, и теперь вел огонь только издали, наугад – не прицельно, но часто.
– Какие будут приказания, командир? – После короткой паузы неподалеку легли еще две мины, из-за чего горный склон вновь осыпался веерами камней и песка.
Ничего не ответив, Тайсон приподнял край лежащего рядом армейского бронежилета и зачем-то потрогал радиоактивный контейнер.
– Ни шагу назад? До последнего? – В голосе снайпера не было страха.
– Посмотрим.
– Послушай, командир! Ты, конечно, правильный мужик, раненых не бросаешь, и все такое, но… уходи отсюда по-быстрому, налегке, хорошо? И ребят уводи, кого сможешь!
На дальнем конце ущелья вспыхнула, и сразу же прекратилась, короткая перестрелка.
– Уходите, а я тут вас прикрою пока.
– С чего это вдруг такой героизм? – недоверчиво хмыкнул Тайсон. – Сейчас вроде не сорок первый год, и немцы не на Пулковских высотах…
– Дурак ты, командир. Сам не видишь?
Тайсон, оторвал взгляд от карты, по которой плясал тонкий луч специального фонаря, и только после этого заметил, что на обеих ногах лежащего рядом с ним мужчины белеют широкие, от коленей до паха, бинтовые повязки.
– Когда тебя?
– Недавно…
Глупые вопросы задавать не имело смысла – оба воевали в частях специального назначения не первый год. Поэтому Тайсон только попробовал уточнить:
– Сколько продержишься?
– Не знаю, часа четыре… может, пять. Не больше. Сука, крови много уходит! Послушай, помирать зазря не хочется, но раз уж такое дело…
Из-за горы опять ударил миномет, неподалеку тряхнуло, и почти сразу послышался чей-то приглушенный вскрик.
– Утром, засветло, всех остальных перебьют, к такой-этой матери… А так, хоть кто-то живым доберется!
…Следующие двадцать минут все люди Тайсона, способные самостоятельно передвигаться и выполнять приказы, были заняты подготовкой к отходу: распределяли между собой оставшееся оружие и боеприпасы, оборудовали покинутые позиции «растяжками» из ручных гранат, в очередной раз проверяли одежду и вещи убитых, чтобы к минимуму свести даже теоретическую возможность последующей идентификации.
Ранеными Тайсон занялся сам.
Специальных шприцов с американской «вакциной милосердия» на всех не хватило, поэтому в нескольких случаях ему пришлось воспользоваться ножом. Конечно, с теми, кто лежал без сознания, все оказалось достаточно просто. Намного труднее было убивать остальных – однако Тайсон сделал все возможное, чтобы никто из них до самого последнего мгновения ни о чем не догадался, и отошел в мир иной без ненужных мучений.
В живых он оставил только снайпера, раненного осколками в обе ноги:
– Постреляешь тут за всех нас?
– Попробую, – кивнул тот и придвинул поближе несколько снаряженных патронами магазинов для автомата и гранатомет. Потом сделал себе в бедро, прямо через штанину, очередной обезболивающий укол:
– Давайте, двигайте отсюда!
– Счастливо оставаться…
Как и следовало ожидать, своих людей за пределы обложенного со всех сторон ущелья Тайсон вывел быстро, просто и незаметно. Для специально обученных, подготовленных профессионалов, получивших возможность двигаться налегке, без тяжелого снаряжения и без раненых, это не составляло большого труда – благо, противник не догадался или не захотел расставлять посты на крутых горных тропах, которые принято считать непроходимыми.
Остаток ночи диверсионная группа шла, не останавливаясь ни на минуту. И только под утро, когда солнце уже начало выползать из-за вершин, удалось найти место, подходящее для отдыха.
– Кажется, все в порядке… – Снизу, со стороны перевала, разглядеть этот наполовину осыпавшийся вход в пещеру было практически невозможно. Сверху над ним угрожающе нависал толстый каменный козырек, тень от которого тоже неплохо маскировала укрытие, поэтому Тайсон распорядился:
– Залезайте! По одному…
Как оказалось, пещера была только началом естественного лабиринта, уходящего вниз, в бесконечность:
– Посмотри, командир!
– Что такое?
– Следы… – Кто-то из-за плеча подсветил фонарем, и Тайсон увидел протянутую к нему ладонь с глиняным осколком, повторяющим форму сосуда.
– Вон, глядите, еще!
Желтое пятно электрического света медленно поползло по камням вдоль пещеры, вырывая из темноты нарисованные фигуры людей и животных.
– Покажи. – Тайсон взял в руку осколок глиняного сосуда, провел по нему большим пальцем. Потом потрогал стену и облегченно вздохнул:
– Все в порядке, опасности нет… Видите сколько пыли? Это очень старые следы, сюда много лет никто не заходил.
На этом интерес к неожиданным находкам в пещере угас.
Физическая усталость, накопившаяся за последние сутки, взяла свое, и диверсанты начали готовиться ко сну…
– Ты куда, командир?
Все-таки здесь было тесновато для шестерых здоровых, вооруженных мужчин. Пробираясь между ними в глубину пещеры, Тайсон, видимо, на кого-то нечаянно наступил:
– Извини.
– Ты куда?
– Спи, не дергайся!
Тяжелый контейнер, обернутый бронежилетом, несли все по очереди, за спиной, в рюкзаке из-под горного снаряжения. Но теперь наконец пришло время от груза избавиться – здесь, в этой древней пещере, источник радиационной опасности вряд ли кто-то когда-нибудь обнаружит и сможет использовать.
Метров через пятнадцать, передвигаясь ползком или на четвереньках, Тайсон все-таки обнаружил подходящую по размеру нишу. Поставил в нее контейнер, подсветил фонарем и, собрав лежащие поблизости каменные обломки, насыпал что-то вроде кургана. Потом с облегчением перекрестился и несколько раз провел обеими руками по грязным брюкам, словно стирая с ладоней налипшие микрорентгены:
– Интересно, что скажут потом археологи… подумают на пришельцев, наверное!
Вернувшись назад, он проверил пост у выхода из пещеры, подложил под голову пустой рюкзак и заснул крепким сном человека, честно сделавшего свою работу.
…Следующее утро люди Тайсона встретили на побережье.
Позади остался еще один очень рискованный ночной переход по равнине, лай собак в деревнях, какие-то вооруженные люди и несколько военных патрулей.
Впереди были скалы, пенный прибой, американская база и красавец фрегат военно-морских сил Индии, стоящий на рейде примерно в трех кабельтовых от берега.
– Нам туда, – вздохнул Тайсон, аккуратно складывая секретную топографическую карту и убирая в карман особо точный прибор GPS для определения координат. И от того, и от другого, как оказалось, на этом острове было мало толку.
– Почему? – спросил кто-то.
Прежде чем ответить, человек по прозвищу Тайсон посмотрел на прибрежные валуны, изуродованные огромными белыми надписями по-русски: «ДМБ-88», «Саня Белов», «Москва»… Собственно, теперь это были всего лишь трогательные напоминания о многолетнем советском военном присутствии на территории Южного Йемена.
– А больше некуда. Спутниковая связь не отвечает, на точке подбора, сами знаете, никого не оказалось… Вряд ли за нами сейчас кого-нибудь пришлют – весь остров и так на ушах стоит, не хватает еще международных осложнений.
– И что теперь будет, командир?
– Как говорится: приказано выжить…
– Может, надо еще подождать?
– У моря погоды? Если останемся здесь, нас обязательно выследят, рано или поздно.
– Что ты предлагаешь, командир?
Тайсон почесал покрывшийся щетиной подбородок:
– Надо лезть на индийский фрегат.
– Правильно.
– Пусть увозят отсюда всех к чертовой матери!
– Все-таки ради них же стараемся, да?
– Значит, определились.
…Первое, на что обратил внимание капитан второго ранга Прабхакар Кумар Сингх, выйдя из своей каюты, была цепочка мокрых следов, протянувшаяся вдоль палубы фрегата. Подняв глаза, он увидел прямо перед собой огромного роста мужчину, цветом волос и чертами лица абсолютно не напоминавшего ни жителя Индии, ни араба из местных. Мужчина был одет во что-то мокрое, и взгляд его демонстрировал искреннее дружелюбие.
Еще несколько человек, тоже мокрых и тоже похожих на европейцев, выстроились в одну шеренгу вдоль фальшборта у него за спиной.
– Что вам угодно? – спросил по-английски военно-морской атташе. – Кто вы такие? Как вы сюда попали?
– Простите… – на том же языке, но с чудовищным славянским акцентом произнес стоящий напротив мужчина. Потом виновато улыбнулся, показал рукой за борт, на остров и на океан, после чего продолжил говорить, медленно подбирая слова:
– Могу ли я видеть командира этого корабля господина командора Виджа?
И, заметив некоторое замешательство собеседника, добавил:
– Не надо бояться… не надо, мы не сделаем никому ничего плохого!
Если посмотреть на Дели с высоты птичьего полета, храм религии бахаи заметишь сразу же – он стоит в окружении теплых бассейнов с прозрачной водой, отражающей цвет голубого неба, словно огромный, белоснежный цветок лотоса.
– Этот храм построен примерно лет двадцать назад и считается одним из семи религиозных центров, находящихся в разных странах мира…
Человек по прозвищу Тайсон и его спутник, моложавый господин с откормленной, загорелой физиономией спортсмена-любителя шли по выложенной кирпичом дорожке, постепенно приближаясь к подножию архитектурного шедевра.
Мужчины были одеты достаточно дорого и легкомысленно, чтобы ничем не отличаться от остальных иностранных туристов. Поэтому спутнику Тайсона то и дело приходилось отгонять особо назойливых продавцов, предлагающих красочные открытки и сувениры.
– Великолепное зрелище!
– О да, разумеется! Но лично мне больше нравится храм Лакшми Нарайяна. Не были еще? Там есть одна очень интересная комната. Представляете, в зеркалах, поставленных друг напротив друга, много-много раз отражается изображение Кришны…
В речи и в голосе человека, сопровождавшего Тайсона, явно чувствовались неестественные интонации – так говорят уроженцы России, которым постоянно и подолгу приходится общаться с окружающими по-английски.
И действительно, этот спортивный господин уже третий год находился в Дели в качестве атташе посольства по культуре. При этом он достаточно успешно совмещал дипломатическую должность с непростыми обязанностями заместителя резидента Главного разведывательного управления российского Генштаба в Индии.
– Вчера в гостинице опять вырубали свет.
– Ну, здесь это обычное дело… Мы пользуемся генераторами.
Как в любом храме Индии, посетители могут переступить его порог только босиком. Сдав на хранение обувь, Тайсон и его спутник поднялись по крутой лестнице к входу в храм и какое-то время прогуливались в полном молчании по внутренним помещениям, поразительно напоминавшим конференц-зал.
Магия места завораживала. Стоило остановиться всего на минуту, как окружающий мир пропадал, и ничто больше не отвлекало от внутренней тишины. Исчезали из памяти улицы Дели, переполненные туристами, торговцами, машинами и мотоциклами. Исчезали собаки, бродящие без хозяев, какие-то пыльные грызуны, ползающие с ветки на ветку, павлины на крышах, мечети, гробницы Великих Моголов, исчезал даже величественный Красный Форт – сердце старого города.
Примерно через четверть часа мужчинам все-таки пришлось вернуться в большое фойе храма бахаи. И как только они сели на стулья, будто специально предназначенные для отдыха и неторопливой беседы, Тайсон задал вопрос:
– Выяснили, что произошло на самом деле?
Атташе по культуре кивнул:
– Да, конечно… Вообще все стало ясно после первых же сообщений про трагедию с пассажирским авиалайнером. И даже тех обломков, которые сразу извлекли из воды, хватило с избытком, чтобы ответить на вопросы специалистов. Сами знаете, взрыв безоболочного устройства внутри самолета имеет ряд характерных отличий от поражения зенитной ракетой. А на фюзеляже и на крыльях сбитого Ил-86 были найдены поражающие элементы – куски стальной ленты с насечкой и специальных, крученых стержней. Украинцы со своего полигона произвели учебный запуск, на конечном участке траектории оператор наведения потерял цель и перевел ракету в режим самонаведения. А она уже самостоятельно нашла российский гражданский самолет, на свою беду совершавший обычный регулярный рейс из Москвы в Дели.
Тайсон молчал, поэтому его собеседник решил продолжить:
– В России комплекс С-200 уже более пяти лет назад сняли с вооружения и сдали на базы хранения. Он же стационарный – чтобы его свернуть, надо несколько часов, а на это в современной войне просто не будет времени.
– А что говорит официальный Киев? Все-таки семьдесят шесть покойников… – Тайсон говорил очень тихо, так что атташе по культуре приходилось напрягать слух, чтобы его услышать.
– Они сначала вообще все отрицали. Клялись и божились, что данные объективного контроля за ходом военных учений показывают, что сбитый Ил-86 находился над морем, далеко за пределами зоны стрельб. Несли всякую чушь про свои локаторы, про то, что ракета из подобного комплекса в принципе не способна поразить цель на таком расстоянии и про то, что она вообще запускалась без боевой части…
– Далеко производился запуск?
– Расстояние от района учений под Феодосией до места падения самолета – примерно сто восемьдесят километров. К тому же старт ракеты и поражение объекта были зафиксированы американскими спутниками…
Собеседник Тайсона поклонился в ответ проходящему мимо монаху и, покачав головой, показал, что сейчас не нуждается ни в задушевной беседе на религиозные темы, ни в чашечке ароматного чая.
– При этом украинские военные все равно распространили через прессу информацию про какого-то террориста-смертника с рюкзаком динамита на борту и даже про то, что взрывное устройство якобы могло быть вмонтировано в саму конструкцию самолета еще на предполетной подготовке в аэропорту Шереметьево. В общем, всякий бред…Теперь, правда, и они признали, что вроде бы да – ошибочка вышла. Чуток промахнулись! Даже готовы, кажется, обсуждать вопросы по поводу компенсации семьям погибших.
– Всем?
– Нет, пока только выборочно. Американцам, индусам, израильтянам, немцам…
– Я слышал, среди пассажиров была вся семья индийского военно-морского атташе?
– Да, жена и двое маленьких сыновей. Они возвращались домой, чтобы встретить фрегат в Бомбее.
– Жаль этого Кумара Сингха… – покачал головой Тайсон. – Приличный мужик, мы с ним неплохо поладили на корабле.
– Там ведь не только они погибли. Одних детей восемнадцать душ…
– Понятно. Значит, вы все-таки думаете, что это была случайность?
– Скорее всего! Никого злого умысла, обычное наше, советское разгильдяйство. Кто-то что-то недосмотрел, не проверил, как следует… Армии после развала Союза у так называемых независимых государств сразу же стали новые, демократические, да только начальники в них остались те же самые. Еще при старом режиме воспитанные – на халтуре, на безответственности, на показухе… Кстати, в основном почти все генералы последнего десятилетия вылупились из бывших замполитов, которым больше и податься некуда.
– Не знаю. Как говорится, случайность – всего лишь непознанная закономерность… И что дальше будет со всей этой историей?
– Да, в общем-то, ничего… Не воевать же с хохлами прикажете, верно? Москва предложила обмениваться на постоянной основе военными наблюдателями, но в Киеве заявили, что это посягательство на их суверенитет. Они наоборот хотят теперь, чтобы Россия бесплатно предоставила для испытания украинских ракет свои полигоны и взяла на себя расходы по переподготовке боевых расчетов и технического персонала.
Человек по прозвищу Тайсон устало провел ладонями по лицу:
– Скажите, Алена летела сюда под своей настоящей фамилией?
– Нет, на эту командировку ей оформили документы прикрытия. – Атташе по культуре ожидал подобного вопроса и ответил сразу же:
– По легенде она должна была представлять в Дели одну из московских молодежных газет. Написать репортаж про индийскую кухню, про йогов, про что-то еще… Но на самом деле ее направили для того, чтобы встретиться с вами и лично проконтролировать завершение операции.
– Проконтролировать? – Тайсон понимающе усмехнулся, поднес к виску указательный палец и щелкнул воображаемым курком.
– Напрасно вы так… Можно подумать, я сам бы не справился.
– Верю, верю! Значит, приказа на мое устранение пока не поступило?
– Как раз наоборот. – Собеседник Тайсона почтительно поклонился очередному священнослужителю, шествующему по храму, и предложил:
– Пойдем, прогуляемся?
Мужчины вышли на улицу, бросив по большой горсти мелких монет в коробочку для пожертвований. Надели обувь и, старательно сбивая шаг, чтобы не идти по-военному, в ногу, направились обратно, к стоянке автомобилей и экскурсионных автобусов.
– Забыл спросить, как ребята?
– Уже дома, на Родине, – улыбнулся атташе по культуре. – Добрались благополучно.
– Раненые как?
– Тоже в порядке, насколько я знаю.
– А… остальные?
Атташе по культуре вздохнул:
– Два тела обнаружены, опознаны и отправлены специальным рейсом в Москву. А больше пока нашим людям в Йемене никого из убитых найти не удалось. Сами понимаете…
– Понимаю! Привет ребятам передавайте. При случае.
– Сами скоро передадите.
– Не понял? Разве я не…
Закончить реплику Тайсону не удалось. Он и спутник уже были перед воротами, когда со стороны проезжей части загрохотало что-то, дробно и коротко, как пистолет-пулемет. Человек по прозвищу Тайсон сразу сделал шаг в сторону и пригнулся, чтобы не оказаться на линии огня – и буквально в следующую секунду мимо замерших на тротуаре людей, пуская густые клубы черного дыма и громко «постреливая» глушителем, проехал старенький мотороллер.
– Так тудыть и ядрить твою мать… – громким шепотом выругался Тайсон, делая вид, что завязывает шнурки.
– Нервы? – посочувствовал стоящий рядом военный разведчик и с профессиональным уважением добавил:
– Хотя, надо признать, реакция у вас… Я-то даже сообразить ничего не успел.
– Это еще что, – смущенно отряхнул колени его собеседник, – сам знаю, что лечиться пора! От мании преследования. Вот в Праге случай был, представляете? Спускаюсь в метро, пустой вестибюль, а ко мне из-за ближней колонны вдруг мужик подлетает, в штатском. Говорит что-то на своем чешском языке, какой-то служебный жетон под нос пихает. Все, думаю, приехал – полиция! Выследили, гады…
Тайсон остановился, чтобы подождать, пока атташе по культуре откроет передние дверцы своего «фольксвагена». Сел в автомобиль и продолжил:
– Я уже собрался сопротивление оказывать при задержании, но вовремя сообразил: да это же просто контролер! Билеты проверяет… Там же, в Праге, в метро никаких турникетов нет. Просто покупаешь заранее что-то вроде наших бумажных талончиков, а когда надо ехать – компостируешь один из них в специальном устройстве на входе. Действует, по-моему, ровно час или два, я точно уже не помню.
– Ну и как?
– Обошлось. Предъявил ему все, что требуется, и пошел себе дальше. Я ведь за границей законов никогда не нарушаю… по мелочам. Или без крайней необходимости.
– Думаю, этот контролер, бедолага, никогда не узнает, как ему повезло, – улыбнулся атташе по культуре, выруливая на встречную полосу, чтобы обогнать неторопливую крестьянскую телегу.
– А нечего на добропорядочных пассажиров из засады набрасываться… Да, так что вы там насчет приветов говорили?
– Домой хотите вернуться? В Россию? На постоянное место жительства?
Человек по прозвищу Тайсон нахмурил огромный лоб и почесал подбородок:
– Я в тюрьму не хочу.
– И не надо! Руководство российской военной разведки готово принять на себя определенные обязательства и гарантии, если вы согласитесь выполнить еще одно задание. Теперь уже на нашей территории.
– Какое? Надеюсь, речь не идет о ликвидации президента Путина?
– Нет, об этом вас пока никто не просит.
Человек, сидящий за рулем, каким-то чудом избежал лобового столкновения с вылетевшим навстречу грузовиком и выругался так, что у «фольксвагена» задребезжали стекла.
– Так что, говорите, нужно сделать?
– Я не знаю подробностей. Вроде чеченцы Шамиля Басаева украли каких-то иностранных журналистов и, само собой, требуют выкуп. А наши согласны, чтобы не было международного скандала, но официально платить не хотят… одним словом, темная история.
– Понятно. Как раз для меня…
Автомобиль выехал на площадь и поравнялся с каким-то памятником, изображавшим боевого слона в натуральную величину.
– Вы отказываетесь? Или нет?
Тайсон едва заметно пожал плечами:
– Ладно, допустим, я вижу предмет для разговора. И как вы себе представляете мое возвращение? Чисто технически?
– Ну, вот с этим, как раз, нет вообще никаких проблем! Послезавтра из порта Мадрас уходит наш контейнеровоз «Капитан Белов» Дальневосточного морского пароходства. Вы уже включены в судовую роль, как рефрижераторный механик из Мурманска. По легенде вы, господин Тайсон, отстали от своего экипажа из-за тяжелого приступа тропической лихорадки и теперь возвращаетесь домой. Так что, перед отходом контейнеровоза спокойно подниметесь на борт, а во Владивостоке вас встретят наши люди. Паспорт моряка с фотографией, санитарную книжку, медицинские документы из госпиталя и все остальные документы прикрытия я приготовил. Желаете посмотреть?
– Потом. Обязательно… Кажется, таким способом, обычно, шпионов вывозят?
– Совершенно верно, – кивнул собеседник. – Это один из самых простых вариантов. Так что, можете считать себя в некотором роде разведчиком-нелегалом, возвращающимся на Родину после длительной заграничной командировки.
Тайсон незаметно передвинулся ближе к водителю и сделал вид, будто с интересом разглядывает белоснежные стрелы двух минаретов, устремившихся в небо:
– Красота-то какая…
– У меня только одна просьба. – Атташе российского посольства по культуре остановил машину перед очередным светофором, убрал руки с руля и молитвенным жестом сложил их на груди: – Если вас не устраивает прозвучавшее предложение, пожалуйста, не надо сразу бить меня по голове, ломать позвоночник или душить до смерти… К чему такие крайности? Просто, скажите об этом – расстанемся без кровопролития!
Человек по прозвищу Тайсон усмехнулся, и ничего не ответил…
Было бы глупо сейчас подорваться на мине.
– Вы что-то сказали?
– Нет, это так… Не обращайте внимания.
В принципе район считался одним из самых спокойных на этом участке границе. По-серьезному здесь никто не воевал с прошлой осени, даже обстрелы и угоны скота можно пересчитать по пальцам.
Судя по карте, дорога проходила через заброшенные виноградники. Однако за окнами машины все равно ни черта нельзя было разглядеть – даже неба над головой не видно, все вокруг утонуло в сырой, однообразной, тягучей пелене.
– Да, погодка…
– Туман, мать его! – На переднем сиденье, рядом с водителем, тяжело пошевелился полковник лет пятидесяти. Обернувшись, протянул Тайсону пачку сигарет:
– Угощайтесь.
– Спасибо, бросил.
– Завидую. Давно?
– Не очень…
– А ты?
– С удовольствием! – Здоровенный прапорщик с эмблемой внутренних войск на рукаве вытянул сигарету, поблагодарил и полез в карман за спичками.
При этом приклад его «абакана» уперся Тайсону прямо под ребра:
– Извиняюсь…
– Ничего.
Тайсон чуть потеснился, прикинув, что с учетом собственных габаритов и могучей комплекции соседа на троих места сзади уже не хватило бы.
Полковник тем временем скосил взгляд на спидометр:
– Может быть, дальний включишь?
Водитель помотал головой:
– Нет, лучше не надо. Время есть…
Он давно уже, сразу за блокпостом, переключился на ближний свет, поэтому желтые конусы от фар сливались в одно трясущееся пятно чуть ли не под самым носом «Волги».
– Ладно, тебе виднее.
Дорога заворачивала вправо, и световые лучи выхватили из тумана опрокинутые на обочину останки грузовика.
– Из «подствольника»… С той стороны пальнули, – специально для Тайсона прокомментировал водитель.
– Зачем?
– Просто так. Веселый народ. Дети гор!
– Скоро приедем, – опять обернулся полковник.
Но Тайсон уже и сам сообразил, что граница где-то неподалеку. На дистанции точного выстрела из подствольного гранатомета…
И действительно, контрольно-пропускной пункт возник из тумана даже раньше, чем ожидалось – водитель еле успел затормозить.
Убрав ногу с педали тормоза, он опустил стекло:
– Бойцы, есть тут кто живой?
Темно. Ни звука… Только отражают свет автомобильных фар злые, рубиново-красные огоньки на шлагбауме.
– Эй, братья-славяне!
– Они что у вас, так и сидят здесь? – только для того, чтобы нарушить жутковатую тишину поинтересовался Тайсон.
– И без воды к тому же, – подтвердил прапорщик. – Ни тебе помыться, ни вообще…
Он снял автомат с предохранителя:
– Схожу, проверю?
– Давай.
Но рядом с машиной уже выросла фигура в камуфляже:
– Доброй ночи! Документики попрошу…
И почти сразу же по глазам прибывших ударил мощный поток электрического света.
– Слышь, фонарь убери! – возмутился водитель.
– Обязательно. – Ни лица, ни погон подошедшего было не разглядеть, но вел он себя вполне по-хозяйски:
– Спасибо. А ваши?
– Будто номера на машине не видно…
– Ну, всякое бывает. Сами знаете. Прошу прощения, все в порядке!
– Можно уже выходить?
– Да, конечно, товарищ полковник.
– Слава богу… – Водитель заглушил двигатель и выключил фары.
– Готовы? – обернулся полковник.
Тайсон кивнул и подхватил пристроенный внизу, между ног, портфель-дипломат:
– Всегда готов!
Пассажиры «Волги», стараясь на всякий случай не хлопать дверцами и вообще не шуметь, выбрались наружу.
– Сюда, за мной давайте! – Встречающий пару раз мигнул фонариком в сторону бетонных блоков контрольно-пропускного пункта.
Глаза постепенно привыкали к темноте, но Тайсон все же старался не потерять из виду широкую спину идущего впереди прапорщика.
Неожиданно, спина эта дернулась куда-то вбок и вниз:
– Ох, ч-черт!
Тайсон тоже пригнулся, пытаясь свободной рукой нащупать на поясе несуществующую кобуру:
– Что такое?
– Осторожнее, за колючую проволоку не зацепитесь, – запоздало предупредил откуда-то из тумана человек в камуфляже.
В ответ прапорщик, не стесняясь в выражениях, сообщил все, что думает по поводу него лично, по поводу собственных порванных штанов, а также по поводу внутренней и внешней политики Российского государства.
Сопровождающий извинился, но прибавил пару фраз в том духе, что здесь все-таки не Новый Арбат, даже не штаб федеральной группировки – и надо бы под ноги смотреть…
– Что? Ты это кому, парень?
– Тихо! Прекратите, – на правах старшего по званию осадил всех полковник.
Дальше двигались молча.
Впрочем, идти пришлось совсем недалеко. Сначала обогнули бронетранспортер, пахнущий порохом, пылью и все еще не остывшим за ночь металлом. Затем прошли вдоль бетонных конструкций с торчащим из амбразуры стволом и оказались перед закрывающим вход куском брезента.
– Прошу! Аккуратнее, не ударьтесь…
На появление гостей личный состав КПП отреагировал довольно спокойно. Во всяком случае, никому из бойцов в голову не пришло подавать команды, вскакивать и вытягиваться по стойке смирно.
Видимо, здесь спали не раздеваясь – во всяком случае, те, кто лежал сейчас на двухъярусных, сколоченных из необструганных досок нарах сняли с себя только обувь. Автоматы и каски были пристроены прямо под боком у спящих, либо висели на вбитых в стену железных крюках. Тяжелый дух давно не мытых тел и оружейной смазки мешался с запахом дыма – прямо посередине на полу была установлена печка-«буржуйка» с уходящей куда-то вверх трубой.
Перед печкой стоял на коленях чумазый боец в расстегнутом ватнике. В тот момент, когда появились гости, он как раз приоткрыл чугунную дверцу, и по потолку забегали огненные блики.
– Ну, чего у тебя? Порядок?
– Дрова сырые, товарищ старший лейтенант, – вместо приветствия доложил дневальный.
Только сейчас, при неожиданно ярком свете пламени, Тайсон заметил три звездочки на погонах человека в камуфляже.
– Рассаживайтесь. Сейчас перекусим, чайку попьем…
– Вы как? – обернулся полковник. – Время вроде позволяет.
Тайсон посмотрел на часы: до встречи оставалось еще почти сорок минут.
– С удовольствием.
Пока прибывшие, стараясь никого не разбудить, рассаживались прямо на нары, хозяин порезал хлеба. Затем на расстеленной газете появились консервы и несколько кружек:
– Вы как насчет… по чуть-чуть?
Возникла неловкая пауза, и Тайсон понял, что отвечать придется ему:
– Нет. Спасибо, конечно, но… Мне нельзя, а вы сами смотрите, по настроению.
– Хороший коньяк. Местный, – на всякий случай уточнил старший лейтенант. На этот раз он обращался уже непосредственно к Тайсону.
– Спасибо. В следующий раз… На обратном пути.
Водителю было не положено при начальстве, полковник тоже пить отказался, поэтому хозяин плеснул из фляги только себе и прапорщику:
– Без обид?
– Да нормально все… Поехали!
Как раз подоспел и чай.
Пристраивая поудобнее дипломат, человек по прозвищу Тайсон перехватил заинтересованный взгляд дневального. Усмехнулся: да уж, действительно! Приехал, понимаешь, какой-то хрен с горы. Форма новая, чистенькая, без знаков различия. Шнурованные ботинки прямо со склада спецназа, портфельчик пижонский… И не то, что нормального «калаша» – даже кобуры с пистолетом на поясе нет.
Полковник тем временем поддерживал беседу:
– Сколько же вас тут всего?
– Я – двенадцатый.
– Тесновато…
Офицер пожал плечами:
– Приходится спать по очереди. Но ведь так и так четверо службу тянут, пока остальные здесь.
– С едой-то хоть нормально?
– Сухпаек привозят.
– Ну надо же, безобразие какое… – искренне возмутился полковник из штаба. – Вернусь, доложу обязательно. Командующему группировкой, лично!
– Да ладно! Обидно вот, что надбавку сняли… Мы же теперь вроде как не в зоне чрезвычайного положения находимся. Боевых действий тоже официально нет, в газетах пишут: контртеррористическая операция, в целом, успешно завершена…
– Это верно.
– Так и получается, что ни льготной выслуги, ни денег… Хорошо, хоть командировочные пока платят.
…Примерно через полчаса засобирались.
– Все пойдем?
– Да в общем-то… Водитель может остаться.
– Товарищ полковник!
– Сиди. Жди пока… Или вот, машиной займись, чтобы в любую минуту была готова. Понял?
– Понял, – опустился обратно за стол водитель.
– Может, лучше до утра останетесь? – откинув брезентовый полог, поинтересовался у полковника начальник КПП.
– Посмотрим. Как получится. Верно?
– Верно, – кивнул Тайсон.
Глупо загадывать. Неизвестно ведь, как все сложится. Люди с той стороны могут опоздать. А могут и совсем не приехать.
Они вообще много чего могут. Например, прямо на месте перестреляют Тайсона и его сопровождающих. Или увезут их куда подальше…
Как этот паренек сказал? Веселый народ, дети гор!
Туман вокруг показался не таким густым, как раньше. Но почти сразу же за бетонным порогом Тайсона заколотила мелкая дрожь – то ли от ночного холода, то ли от напряжения нервов.
Да, стареем… Хорошо хоть, никто не видит.
– Вот и мост уже.
– Мост?
– Ну, это мы его так называем.
– Понятно.
Они снова вышли к трассе, только теперь уже перед контрольно-пропускным пунктом. В этом месте дорога пролегала по узкой грунтовой перемычке, соединявшей края сухого рва, подобного тем, какими в древности наши предки-славяне отгораживались от грабительских набегов. Ров был глубокий, в полтора человеческих роста, и вытягивался по обе стороны, насколько хватало глаз.
– Граница.
– Которой не существует?
– Ну, вроде как… – уточнил полковник.
Тайсон замер перед сколоченным из бревен и опутанным «колючкой» сооружением, которое перегородило проезжую часть.
– Дальше не стоит пока.
– Да, конечно.
От чужой территории подошедших отделяло теперь всего несколько метров.
– А у них здесь свой блокпост есть? Постоянный?
– Нет, – помотал головой старший лейтенант. – Зачем?
– Тоже верно.
– Им-то кого опасаться? Нас, что ли?
Полковник опять угостил всех курящих из своей пачки:
– Запаздывают…
– Подождем.
– А куда деваться?
– Тихо! Минуточку… – Начальник КПП поднял вверх указательный палец, и все сразу же услышали мерный, нарастающий рокот двигателей. – Это случайно не те, кто вам нужен?
Человек по прозвищу Тайсон кивнул:
– Легки на помине. Минут через десять будут здесь.
– Так… Моя задача? – старший лейтенант ни к кому персонально не обращался, но ясно было, от кого он ждет ответа.
Тайсон обернулся и посмотрел на торчащий из амбразуры крупнокалиберный «Корд»:
– Знаете, возвращайтесь к себе. Прикроете нас, если что.
– И вообще… Действуй по обстановке, – добавил полковник.
Начальника КПП никто ни во что не посвящал. Просто предупредили, что ночью приедут люди из Грозного, а зачем, почему… И теперь ситуация нравилась ему все меньше:
– Людей из резерва поднимать?
Тайсон посмотрел на спутников:
– Да, пожалуй. Надеюсь, все будет тихо, но на всякий случай…
Когда молодой офицер исчез за бетонным укрытием, полковник снова потянулся к сигаретам:
– Жаль. Вот сейчас бы я полтинничек принял!
– Коньяк был хороший, – поддержал его прапорщик внутренних войск, снимая с плеча автомат. – Зря вы отказались.
– Еще не все потеряно… Наверстаем.
– Вон, видите?
Сквозь туман пробились огоньки фар: два поменьше, а один, большой и яркий, чуть впереди.
– Значит, все же приехали…
В голосе представителя штаба группировки слышалась плохо скрываемая тревога – и в то же время явное облегчение от того, что судьба уже никому не оставила выбора.
– Ну, ни пуха ни пера!
Первым Тайсон протянул холодную ладонь полковнику.
– К черту… – Со здоровяком в форме внутренних войск он тоже обниматься не стал, ограничились рукопожатием:
– Счастливо оставаться!
– Вы там давайте того… осторожнее.
– Попробую. Поквитаетесь с ними, если что?
– Нет вопросов, – вполне серьезно пообещал прапорщик, припечатав рукой затвор.
Тайсон обернулся еще раз – за бетонными блоками КПП угадывалась суета вооруженных людей.
Рыкнул, прокашлялся, и выехал на огневую позицию разбуженный по такому случаю бронетранспортер.
– Порядок!
Шум двигателей на той стороне приблизился почти вплотную, и неожиданно из-за пелены тумана вынырнул БТР – точная копия того, что перегораживал сейчас дорогу за спиной Тайсона.
На башне, рядом с пулеметом, была установлена мощная фара. И не фара даже – скорее прожектор, освещавший путь и самому бронетранспортеру и пристроившимся к нему сзади серым «жигулям».
Колонна замерла у самого края моста.
Несколько секунд Тайсона и его спутников изучали. Потом одновременно распахнулись все четыре двери автомобиля, и пространство перед ограждением сразу же заполнилось людьми.
Разумеется, они были вооружены. В глазах зарябило от множества автоматов, гранат, кинжалов, пистолетных рукояток и патронташей местного производства.
Прибывшие оказались в форме, которую почему-то принято называть полувоенной: пятнистые ватники российского образца, кроссовки, джинсы или заправленные в сапоги штаны с накладными карманами. Все одинаково чернобородые, в тонких вязаных шапочках…
Впрочем, один из бородачей отличался от своих спутников лихо заломленным набок беретом с кокардой и зеркальными солнцезащитными очками в половину лица.
Он и заговорил первым:
– Кто Тайсон? Ты?
Человек, последние годы чаще откликавшийся на это прозвище, чем на собственное настоящее имя, кивнул:
– С кем имею честь?
Но вместо ответа бородач в берете поинтересовался:
– Деньги привез?
– Я не расслышал, кто вы…
– Неважно. Давай сюда!
Тайсон скорее почувствовал, чем услышал, как замерший рядом прапорщик снимает автомат с предохранителя.
– Слышишь? Давай чемодан!
– Не имею права.
К удивлению Тайсона, ответ его был воспринят как должное:
– Не бойся… Шутка!
Оставалось только пожать плечами, показывая, что и не испугался вовсе.
– Поехали?
В горле совсем некстати застрял комок, но тут на помощь пришел полковник из штаба:
– Хотелось бы напомнить, что безопасность нашего представителя и его… груза гарантирована самим Бесланом Асхабовым. Лично.
Ссылка на неуловимого полевого командира, казалось, произвела определенное впечатление:
– Зачем волноваться, полковник? Все будет хорошо.
Бородач говорил с акцентом, и при каждом движении в блюдечках его очков вспыхивал отраженный свет фар.
– Именно на это мы и рассчитываем.
Как говорится, долгие проводы – лишние слезы.
Стараясь случайно не наступить на колючую проволоку, Тайсон обогнул заграждение и оказался на противоположной стороне моста:
– Я готов.
– Поехали! Сюда садись.
Бородачи довольно организованно полезли по местам: кто обратно в люк бронетранспортера, кто в командирские «жигули».
Тайсону опять пришлось устроиться на заднем сиденье автомобиля, и через минуту машина уже выворачивала задним ходом на обочину, пропуская вперед бронетранспортер.
Прежде чем началась дорога, Тайсон успел разглядеть размытые очертания КПП и две фигуры, замершие у самого края рва.
Кажется, товарищ полковник снова курил…
Рассвело неожиданно быстро.
Горы были еще далеко, когда выкатилось откуда-то слева солнце – и почти сразу же наступил день.
Тайсон чувствовал себя очень усталым, но спать не хотелось. Определить же, чем занят сосед, не позволяли зеркальные стекла очков.
За время пути они обменялись всего парой реплик:
– Тайсон, значит… Так и называть?
– Так и называть.
– А звание?
– Не помню.
– Бывал здесь раньше?
– Приходилось.
Собеседник хотел еще что-то спросить, но потом все же заставил себя сменить тему:
– Я – майор республиканской гвардии. Получил еще до победы.
– Поздравляю.
– Меня зовут Шамиль. Как великого имама, слышал?
– Читал.
– И как Шамиля Басаева… Тоже, наверное, слышал про такого?
Человек по прозвищу Тайсон снова кивнул, показывая, что и эта информация им принята к сведению.
Потом до самого рассвета не было произнесено ни слова…
В конце концов, сосед что-то гортанно скомандовал водителю. Тот качнул бородой и помигал фарами. Сидящий впереди автоматчик тоже произнес несколько слов – и неожиданно ударил кулаком по кнопке звукового сигнала.
Все трое весело рассмеялись.
– Остановка, – пояснил специально для спутника Шамиль.
Действительно, идущий впереди бронетранспортер принял немного вправо и замер. Вслед за ним подкатились и «жигули».
Тайсон огляделся по сторонам, пытаясь скрыть недоумение и тревогу.
Место было ничем не примечательное: ни деревни, ни озера, ни даже какого-нибудь дорожного знака. Просто участок трассы среди пустых и бескрайних, насколько хватает глаз, виноградников.
Левая рука Тайсона стиснула ручку дипломата:
– Зачем?
– Людям надо. И вообще…
Через задний люк БТРа на землю посыпался народ. Шумные и веселые бородачи больше всего напоминали сейчас туристов, выпущенных из экскурсионного автобуса по принципу «мальчики – налево, девочки – направо».
Девочек, впрочем, не было. А потому мужчины, закинув за спины автоматы и не стесняясь друг друга, начали справлять малую нужду прямо вдоль обочины.
Рядом со всеми пристроился и сам Шамиль.
Тайсон почувствовал себя идиотом. Тем более, что пример окружающих напомнил о необходимости удовлетворить и собственные, вполне объяснимые физиологические потребности.
Вслед за спутниками он выбрался из машины:
– Ох, елки зеленые…
Спина затекла, колени тоже. Тайсон отошел на пару метров, пристроил на земле, между ног, дипломат, зажал его пятками – и в таком далеко не самом удобном положении справил нужду.
– Слушай… Что же они тебе его цепочкой не пристегнули? – поинтересовался Шамиль, когда спутник подошел обратно, к «жигулям». – Как в кино, а?
Тайсон покосился на чемоданчик:
– А какой смысл? Это в Париже, в Чикаго где-нибудь начали бы ключи подбирать, отмычки… А здесь никто время даже на перепиливание тратить не станет, один удар ножом – и привет, уволокут все, что надо вместе с рукой!
– Верно, – подтвердил бородач.
Поодаль, на расстоянии от загаженного места, несколько мужчин расстелили прямо на дороге коврики и молились, как положено правоверным.
Глаз собеседника за очками было не видно, но Тайсону показалось, что майор наблюдает за этим занятием части своих бойцов довольно равнодушно.
И действительно, голова у Шамиля была занята совсем другими мыслями:
– Та-ак… Значит, сам отдашь деньги, если что?
Тайсон пожал плечами:
– А куда деваться? Я не люблю, когда больно.
Автоматчики постепенно сгрудились у бронетранспортера и переговаривались, ожидая команды на посадку.
– Хорошо! – Тайсон еще раз посмотрел на собеседника и принял решение. Черный дипломат лег на капот «жигулей». – Значит, чтобы потом не было недоразумений… Объясняю. – Он ткнул пальцами в расположенные по обе стороны от ручки никелированные замки. – Цифры видите?
– Вижу.
– Для каждого замка – свой шестизначный код. Я знаю только одну комбинацию, другая будет сообщена лично Асхабову после того, как мы с ним встретимся. Так что, открыть чемоданчик можно только вместе.
– Понятно. А если…
– Конечно, любые коды можно высчитать. Но все устроено так, что после третьего пробного, а значит, ошибочного набора содержимое дипломата легко и быстро превратится в молекулярный пепел.
Собеседник криво усмехнулся:
– Замок подбирать… Кому это надо?
– Разумеется, проще всего было бы проломить стенку, – согласился Тайсон, продолжая говорить с человеком в очках тоном лектора или рекламного агента. – Но такой вариант тоже предусмотрен. Содержимое защищено от ударов, перегрева, воды… Но как только при запертом замке внутрь попадает воздух – все! Моментальная реакция самоуничтожения.
Выдержав паузу, он взялся за обтянутую кожей ручку дипломата:
– Можно теперь убирать?
Вместо ответа Шамиль сверкнул зеркальными стеклами очков и отдал короткую, гортанную команду. Тайсон обернулся – оказалось, за их беседой внимательно наблюдают подошедшие сзади водитель и бородач с переднего сиденья.
– Поехали.
Когда по обе стороны дороги вновь замелькали заброшенные, чахлые виноградники, Тайсон почувствовал, что хочет есть. Действительно, время к завтраку, а последний раз перекусили на КПП…
Взгляд зацепился за торчащую из земли в сотне метров от трассы металлическую конструкцию. Сначала даже показалось, что это какой-нибудь сельскохозяйственный механизм, брошенный тут за ненадобностью или по разгильдяйству. Но очертания его были слишком загадочны и уродливы – больше всего они напоминали работы скульпторов-авангардистов, которые Тайсон видел когда-то в чикагском Музее современного искусства.
Только поравнявшись со странным объектом, Тайсон не узнал даже, а угадал в нем обгоревшие, покореженные останки вертолета. Стабилизатор, обрубок хвоста, изогнутая при ударе лопасть…
– Не нравится? – подал голос Шамиль. Очевидно, он перехватил взгляд спутника и решил взять реванш за историю с чемоданчиком.
– Нет.
Бородач проговорил что-то на своем языке, и все кроме Тайсона рассмеялись.
– А нам нравится! Понял?
– Понял.
Но Шамиль не думал успокаиваться:
– Бывал здесь, да?
– Бывал. Давно, правда…
– Много наших убил? Скажи!
Тайсон почувствовал, как внизу, под ребрами, снова заворочался противный холодок – Шамиль придвинулся ближе, и он впервые получил возможность вглядеться в лицо спутника. Сидящий рядом парень выглядел неожиданно молодо – года на двадцать три, не больше. Очевидно, собственный возраст стеснял его, вот чеченский майор и старался прибавить себе солидности при помощи таких нехитрых внешних атрибутов, как борода и непроницаемые очки.
Шамиль дотронулся рукой до зеленого, когда-то яркого, а теперь выцветшего берета:
– Видишь? Это не всякий может носить… А меня сам президент Масхадов наградил!
– Поздравляю.
– Знаешь за что?
– Нет, не знаю, – как-то так получилось, что Тайсон вдруг опять успокоился. Только по-прежнему хотелось есть.
– За Первомайск! – Шамиль почти выкрикнул название городка, прогремевшего на весь мир еще в первую военную зиму.
В тот раз небольшой отряд боевиков спустился с гор, за пару дней миновал прифронтовую зону и устроил кровавую резню в глубоком тылу российских войск. Когда командование группировки спохватилось, было уже поздно – городок полыхал и количество жертв среди мирных жителей исчислялось сотнями… Из Москвы понаехали силовые министры со штабами и пресс-службами, депутаты и даже какой-то экстрасенс – но, в конце концов, населенный пункт просто расстреляли из реактивных установок и всем чудом оставшимся в живых было предложено сдаться.
Правда, к этому времени террористы уже просочились через тройное кольцо оцепления и пресловутых ельцинских снайперов…
– Ну, чего молчишь?
– А что ты хочешь от меня услышать? – В другом месте и при других обстоятельствах их беседа протекала бы совсем по-иному. А тут приходилось демонстрировать невозмутимость и полное равнодушие:
– Может, поздравления? Так это – вряд ли…
Шамиль оскалился и опять сказал что-то гортанное, обращаясь к сидящим впереди. Все трое рассмеялись, но на этот раз невесело и злобно.
Тайсон прикрыл глаза и сделал вид, что дремлет, привалившись виском к холодному стеклу.
Машину потряхивало на камнях и выбоинах, но прежде чем по-настоящему заснуть, он похвалил себя за выдумку с кодовыми замками. Конечно, рано или поздно очкастый сообразит, что его надурили и портфель-дипломат ничем не отличается от сотен тысяч других… Однако оставалось надежда, что хоть какое-то время удалось выиграть – а это сейчас было важнее всего.
…Проснулся Тайсон от того, что машина притормозила.
– Вставай! Приехали. – Шамиль уже открыл свою дверь и, потягиваясь, лез наружу.
Тайсон потер не до конца еще разлепившиеся ресницы и бросил взгляд на часы:
– Ого! Славненько… – Получалось, что проспал он почти до полудня.
Выбрался из машины: тихо, на небе ни облачка, а прямо над головой вовсю припекает солнце.
Из бронетранспортера уже высыпал вооруженный народ. Так же, как и раньше, воздух сразу наполнился гортанными выкриками, шуршанием дорожной щебенки под сапогами и звяканьем металла о металл.
Однако на этот раз колонна остановилась не посреди поля. Теперь Шамиля и его спутников окружало то, что когда-то было довольно крупным населенным пунктом. Осыпавшиеся почти до основания стены домов, остатки глиняных заборов, груды какого-то пыльного мусора – все это источало слабый, но явственный запах пожарища. И если на окраинах селения кое-где еще сохранились гребни каменной кладки с оконными проемами, то ближе к центру нельзя было обнаружить ничего, позволяющего догадаться о назначении стоявших здесь некогда строений.
Никого… Только привыкшие к запустению птицы поднялись над развалинами, покружили – и сели вновь.
Жутковатое зрелище.
Человек по прозвищу Тайсон перевел взгляд на подступающие со всех сторон горы. И даже сделал несколько шагов, чтобы рассмотреть, куда дальше уходит дорога – отсюда она поразительно напоминала змею, ускользающую под камень.
– Эй, постой!
– Что такое?
Шамиля поблизости не было, но вместо него к Тайсону подскочил водитель:
– Не ходи.
– А в чем дело?
Парень выглядел скорее встревоженным, чем злым. По-русски он говорил плохо, с акцентом, но следующее слово не нуждалось в переводе:
– Мины!
– Понял… Спасибо. – Тайсон в сопровождении водителя вернулся к машине.
Судя по всему, стоянка планировалась долгая. Двое бородачей возились с китайским примусом, кто-то уже поджигал таблетки сухого спирта, а на расстеленной рядом скатерти одна за другой появлялись консервные банки и прочая снедь.
Мимо откуда-то пронесли солдатский котелок, до краев наполненный водой, и Тайсона буквально замутило от голода.
– Эй, ты! Кушать, наверное, хочешь?
Тайсон обернулся к окликнувшему его Шамилю и попробовал сглотнуть слюну.
Получилось, но плохо.
– Если предложите – не откажусь.
– А если не предложим?
– Могу и потерпеть.
– Гордый такой, да?
Тайсон пожал плечами, но собеседник, так и не снявший очков, уже весело скалился ему в лицо:
– Я пошутил! Давай, садись…
Вокруг скатерти-самобранки разместились почти все, за исключением боевого охранения и трех бородачей, вставших при приближении чужака. Собрав свою еду, они молча расположились поодаль.
Тайсон уселся прямо на свой чемоданчик:
– Приятного аппетита.
Впрочем, сразу же выяснилось, что дело вовсе не в тесноте.
– Думаешь, почему они ушли?
– Ну, вообще-то места хватило бы… – Тайсон старался отламывать хлеб небольшими кусочками, так, чтобы не закапать случайно соусом скатерть.
– Они никогда не станут кушать за одним столом с русским. Понял? Никогда.
Не зная, как следует отреагировать на слова Шамиля, Тайсон прекратил жевать:
– Может, лучше тогда мне пересесть?
– Сиди. Ты гость сейчас… Пока.
Тайсон помедлил для приличия, но потом все же подхватил ломоть баранины и запил круто заваренным чаем. В конце концов, уничтожение съестных припасов подрывает боеспособность противника.
Некоторое время завтракали молча.
А вскоре стало заметно, что расположившиеся вокруг люди поглядывают на странного попутчика и на портфель-дипломат под его задницей скорее с интересом, чем с ненавистью.
– Вон, видишь? – снова нарушил заполненную чавканьем тишину Шамиль. – Видишь, обломки?
– Вижу. – Тайсон вслед за Шамилем посмотрел на торчащий посреди площади камень.
– Это был памятник Ленину… Там вон – мечеть стояла, одна из самых древних у нас. Дом культуры совхозный построили перед самой войной, с кинотеатром. А рядом – школа. Понял?
– Ты жил здесь раньше? – Вопрос был не самый удачный, но так уж получилось.
– Я здесь родился.
После еды опять потянуло в сон.
Тайсон оправился – там же, где все. Посмотрел на торчащую из-под капота «жигулей» задницу водителя, прошел мимо бородачей – и вновь наткнулся на Шамиля. Чеченец расположился в тени бронетранспортера, прислонившись спиной к огромному колесу:
– Садись.
– Спасибо. Надолго мы тут?
– Посмотрим… Надо подождать. – Шамиль усмехнулся: – Торопишься, да?
– Разумеется. В гостях хорошо, говорят. А дома все равно лучше. – Тайсон сел поудобнее и попробовал сменить тему:
– Я смотрю, из твоих людей не курит никто?
– Не курит. И не пьет никто! Как положено… Каждый особую клятву давал, на Коране.
– А что это значит? – Тайсон показал пальцем на матерчатый круг, вышитый у собеседника чуть повыше локтя. Тусклые золотые нити на зеленом фоне: полумесяц, сабля, какой-то зверюга с оскаленной пастью… Такие же нашивки были, как он успел заметить, на рукавах у всех боевиков.
– Это – наша новая эмблема. Спецназ, понимаешь? Полумесяц – это ислам…
Закончить фразу Шамиль не успел.
Воздух вокруг наполнился нарастающим свистом, земля содрогнулась, и сразу же по ушам ударило грохотом близкого взрыва.
Первым, непроизвольным движением Тайсон схватил чемоданчик:
– Чего еще там у вас?
Сидя на корточках, он снизу вверх посмотрел на Шамиля, который уже поднялся во весь рост и передергивал затвор автомата.
Впрочем, сразу же все опять изменилось – следующий взрыв громыхнул прямо перед капотом «жигулей», по броне застучали осколки и камни.
Шамиль упал на колени и перекатился под брюхо БТРа:
– Би…ять!
Сам Тайсон за это времяе успел профессионально укрыться за одним из литых колес, втиснув голову в плечи.
Опять взрыв… Но на этот раз определенно кого-то накрыло – на несколько секунд все остальные звуки растаяли в протяжном и страшном крике тяжело раненного человека.
Еще дважды тряхнуло землю.
Тайсон уже с трудом различал даже застывшего рядом Шамиля – клубы желтоватой, горькой пыли постепенно окутали все вокруг, создавая спасительную завесу.
– Миномет, его м-мать!
Слух с трудом привыкал к неожиданно наступившей тишине.
– Откуда стреляют?
– Сверху, – чеченец поправил сбившиеся набок очки.
Над мертвым селением все еще перекатывалось, угасая, эхо.
Пауза между взрывами неестественно затянулась.
И тут у кого-то не выдержали нервы: воздух прорезала длинная автоматная очередь, за ней другая, третья… В следующее мгновение стрельба уже шла, казалось, со всех сторон.
Боевой опыт подсказывал Тайсону, что огонь ведется не прицельно, в никуда – просто, чтобы сбросить страх и накопившееся напряжение. Что ни о какой атаке пока не может быть и речи, слишком велик для нападающих риск оказаться под собственными случайными минами… Но известно, что логика на войне – далеко не лучший советчик. И нет ничего унизительнее состояния человека, угодившего безоружным в самую гущу боя.
Даже не застрелиться толком.
Тайсон открыл рот, чтобы потребовать у лежащего рядом Шамиля хотя бы гранату, пистолет или нож, в конце концов, однако тот уже полз куда-то из-под бронированного днища:
– Би…яды!
Выбравшись наружу, он прокричал что-то пронзительно-злое – и беспорядочная пальба почти сразу же стихла. Некоторое время не происходило ничего – только оседала потревоженная разрывами пыль, да хрустели камешки под коваными ботинками Шамиля.
Потом кто-то заворочался прямо над Тайсоном, в раскаленном чреве БТРа.
– Слышишь? – почему-то шепотом спросил он. – Эй, командир!
Снизу видны были только ноги стоящего рядом с бронетранспортером человека – примерно до середины бедра.
– Да, что? Ну, говори?
– Они сейчас снова могут врезать.
Шамиль помедлил, и что-то скомандовал своим людям. Начавшееся вокруг шевеление прекратилось, только раненый еще тихо постанывал неподалеку.
– Что скажешь, а?
Теперь ответить не успел уже Тайсон. Свист летящей мины показался ему на этот раз не таким неожиданным, и даже почти привычным. Но он еще нарастал, а Шамиль уже рухнул на бок и закатился обратно, в укрытие.
Сначала был перелет, но над головами лежащих все равно застучал град осколков.
– Вот ведь с-суки!
Тайсон покосился на соседа и крякнул от удивления. Видимо, при падении бородач уронил-таки свои зеркальные очки, и впервые представилась возможность без помех разглядеть его лицо.
Зрелище оказалось жутковатое. На месте левого глаза Шамиля зиял уродливый, будто наспех стянутый старой кожей шрам. Ниже по щеке, почти до того места, где начиналась борода, все было покрыто грязно-сиреневой пороховой сыпью.
– Добро пожаловать!
Шамиль буркнул в ответ нечто неласковое, но слов Тайсон не разобрал. Судя по всему, очередная мина попала прямо в бронетранспортер: тяжелая боевая машина дрогнула, покачнулась и, перебирая колесами, сползла с места.
– Хк-ха! Кха! Кх-гха, бля… ха!
Показалось, что вместе с ядовитой пылью на дорогу выкашливаются остатки легких. В голове перекатывался металлический звон, но из барабанных перепонок ничего не лилось – значит, даже не контузило. Только немного придя в себя, Тайсон понял, что ему просто чудом не передавило ноги.
– Ох, мать моя… – прямо под боком, больно упершись острым углом ему под ребра, лежал так и не выпущенный из руки чемоданчик.
А вот Шамиля рядом не было.
– Эй, командир?
А в ответ – тишина… Обстрел, видимо, прекратился, потому что минометчикам опять мешала пылевая завеса.
Следовало выползти и срочно раздобыть себе автомат. Сейчас это не проблема – народу у Шамиля поубивало столько, что оружия бесхозного должен образоваться переизбыток. Что им, жалко, что ли?
В общем, следовало действовать. Но не хотелось…
– Слушай, ты живой?
Грязная рука в камуфляже потянулась за портфелем, и Тайсон увидел прямо перед собой знакомый зеленый берет. Шамиль успел-таки нацепить очки, но одно из зеркальных стекол темнело мелкой сеточкой трещин.
– Слушай, а? Живой?
– Не дождетесь…
Почему-то появление спутника радовало. Видимо, ничто так не сближает, как совместное лежание под брюхом бронетранспортера.
– Вылезай, давай, быстро!
Повторять не пришлось. Тайсон и сам не заметил, как оказался рядом с Шамилем:
– Дальше чего?
– Уходим. Быстро…
Пыль постепенно таяла, и скоро можно было ожидать продолжения концерта для минометов с оркестром. Да, в общем-то, никто не мешал прервать антракт в любой момент, благо мишени уже пристреляны.
Поэтому Тайсон и не возражал:
– С удовольствием.
Шамиль усмехнулся почти без злобы:
– Пошли!
Сам Тайсон в такой ситуации приказал бы бойцам рассеяться и переждать в развалинах, по одиночке. Но Шамиль был здесь старшим, и право принимать решения принадлежало ему.
Раздалась команда.
Мимо пробежало, пригибаясь, всего пять или шесть человек, когда их командир нетерпеливо дернул спутника за рукав:
– Чего ждешь, а?
Так и двинулись: увешанные оружием бородачи, за ними Тайсон со своим дурацким портфельчиком и последний – Шамиль в неизменных очках и берете.
Бежать пришлось почти наугад, ориентируясь только по мелькающим впереди фигурам, перепрыгивая через какие-то канавы, петляя и спотыкаясь…
Разумеется, их заметили.
Снова засвистело, и примерно в полусотне метров, из земли вырос грязно-желтый высокий фонтан.
– Ложись!
Но следующая мина колыхнула развалины еще правее – судя по всему, били наугад. Или просто не было времени пристреляться к движущимся целям.
Тайсон обернулся и увидел вдали, за спиной Шамиля, игрушечные силуэты бронетранспортера с откинутым люком и покореженных «жигулей». Пыльное облако растаяло, но вместо него над площадью медленно расползались клубы черного, густого дыма.
– Эй, командир! А что, там больше… никого нет?
– Живых – нет. Вперед!
В сущности, правильно. Обстрел уже вряд ли мог причинить какой-то вред, и противник лупил по селению просто вдогонку, для очистки совести.
Конечно, прикинул Тайсон, пара толковых снайперов покончила бы с ними со всеми быстро и без особых хлопот.
Но всего предусмотреть невозможно – и это иногда помогает.
Теперь у Тайсона был пистолет.
Ухоженный и готовый к бою ТТ с полной обоймой и трогательной пятиконечной звездой на рукоятке.
Судя по году выпуска, пистолет оказался намного старше нового владельца. И, конечно, не тульского, а китайского производства – что, впрочем, почти никакого значения не имело.
Главное, все, что положено, двигалось. Патрон вошел в патронник легко и без задержки, предохранитель встал на место – и Тайсон расплылся в улыбке, довольный собой:
– Спасибо, Шамиль…
– Не за что.
Зеркальные стекла, – одно целое, другое треснувшее, – отражали свет по-разному. Но вспомнив изуродованное лицо собеседника, Тайсон решил, что – да, пожалуй, все же лучше ему оставаться в очках…
– Теперь как-то спокойнее на душе.
– Понимаю.
Вообще-то Тайсон сначала хотел потребовать автомат. Но потом представил себя бегущим по какой-нибудь горной тропке с тяжеленным «калашом» в правой руке и с портфельчиком в левой – и отказался от этой мысли. Омерзительное получалось зрелище…
В конце концов, по-серьезному он на этот раз ни с кем воевать не собирается. Другая задача поставлена. А для того, чтобы пустить себе пулю в лоб, вполне достаточно пистолета.
Впрочем, Тайсон вовсе и не думал геройски стреляться при первом же удобном случае. Он хотел еще пожить – долго, и по возможности счастливо, однако оружие давало возможность выбора, оставляя окончательное решение за ним самим.
Человек по прозвищу Тайсон приладил пистолет за пазуху, во внутренний карман пятнистой куртки, и критически оглядел себя:
– Да, видок.
Еще недавно свеженький, чистый камуфляж теперь смотрелся не лучше половой тряпки. Ботинки в пыли и в каком-то мазуте, ссадина на запястье… Чертов чемоданчик тоже выглядел не лучшим образом.
– Занято?
Вместо ответа Шамиль выругался, глянул свирепо и так тряханул радиотелефоном, что показалось – в следующую секунду он зашвырнет ни в чем не повинную «нокию» в камни:
– Би…ят!
– Может, я теперь попробую? У меня рука счастливая.
Помедлив, чеченец пожал плечами:
– На! Вот сюда нажимай, понял?
– Понял.
И действительно ведь – повезло! После того как Тайсон во второй раз подряд придавил кнопку автоматического набора номера, вместо коротких гудков ожил динамик.
– Алле? – вполне по-домашнему ответил хриплый мужской голос.
Шамиль сразу же выхватил телефон:
– Давай сюда!
Даже для офицеров российских спецслужб спутниковая телефонная связь часто оказывалась недостижимой роскошью. Но расходы, видимо, себя оправдывали – слышимость была отменная, несмотря на горы и расстояние. Говорят, засекреченный ретранслятор еще с начала войны болтается в космосе то ли на турецкие, то ли на иорданские деньги.
Разговор сразу же начался на повышенных тонах. Со стороны могло даже показаться, что насмерть ругаются заклятые враги, тем более, что по-чеченски Тайсон не понимал ни слова. Впрочем, он давно убедился, что здесь, на Кавказе, просто принят такой темпераментный стиль общения.
Действительно, судя по реакции обступивших Шамиля гвардейцев, телефонная беседа носила вполне конструктивный, деловой характер. Один из бородачей даже обернулся и, забывшись, подмигнул Тайсону, как своему.
В принципе они уже на самом деле были не совсем чужими друг другу. Кроме Тайсона с чемоданчиком и командира боевиков из-под огня вышло всего семь человек – к тому же двоих слегка зацепило, и теперь они выделялись белыми бинтами повязок.
Количество убитых не уточнялось, но, судя по всему, Шамиль потерял почти половину личного состава, включая водителя «жигулей» и парня-пулеметчика, сгоревшего в бронетранспортере.
Потерял… Идиотское слово.
Сейчас, наверное, кто-то обшаривает их трупы в поисках ценных трофеев и трогательных сувениров на память. Это стало здесь модным в последнее время, так же, как любительская видеосъемка после боя: подбитая техника, кровь, тела на песке, возбуждение победителей…
Тайсон запросто мог оказаться среди тех, кто теперь валяется там, далеко, на площади. Но карта и на сей раз легла иначе – и вот он сидит, живой и пока невредимый, у самой вершины какого-то безымянного холма, за каменными валунами и ореховой рощей.
Сидит вместе с людьми, которых при других обстоятельствах мог увидеть только в перекрестье прицела. Сидит там, куда их всех привел Шамиль, – и этого парня Тайсону тоже еще вчера трудно было бы представить в роли своего спасителя.
Интересно, как все-таки называлось то селение? Надо будет потом посмотреть по карте местности: прямо на трассе, у самого подъема на горный перевал.
– Аль-лаху акбар!
Шамиль попрощался с далеким собеседником и нажал на светящуюся кнопку отбоя.
– Поговорили?
Прежде чем ответить, командир обменялся парой коротких реплик со своими боевиками. И только когда те разбрелись по оставленным ради телефонного разговора позициям, присел на корточки:
– С Бесланом связался.
– Ну? И что?
– Все будет в порядке.
Информация показалась Тайсону обнадеживающей, но не совсем полной:
– Приятно слышать.
Он посмотрел в сторону гор, откуда их обстреляли:
– Кто?
Шамиль поправил очки.
– Пока неизвестно. Будут разбираться…
Но Тайсон умел задавать вопросы – и сначала нехотя, но потом все больше увлекаясь, собеседник начал отвечать.
Выяснилось, что на той злополучной площади люди Шамиля должны были дожидаться высланного с базы подкрепления. Место и время встречи никто особо не скрывал, но знало о ней не так уж много народу – в общем, только те, кому положено.
– Значит, не только. А зачем подкрепления-то?
– В горах всякое случается. На своих нападают, конечно, реже, но… Кое-кто еще воюет немного.
– Против кого?
– Против всех.
– Неужели даже против Масхадова?
Шамиль вздохнул:
– Слушай, у нас тут каждый мужчина – сам по себе и президент, и главнокомандующий. И министр торговли…
Видно было, что собеседник знает больше, чем говорит. Впрочем, по сводкам Главного разведывательного управления российского Генштаба, которые Тайсон успел просмотреть перед вылетом в Грозный, здесь не только селения и города, но даже целые районы периодически выходили из-под контроля не только официальных властей, но и вообще из-под контроля…
Тайсон потер могучей ладонью уже тронутый щетиной подбородок:
– Шамиль… На переговорах ваш представитель уверял, что маршрут полностью контролируется. Верно? Потому его и выбрали.
Собеседник молча сверкнул стеклами очков.
– Тогда кто это был? – Вновь обернулся Тайсон в сторону гор. – Ну, не ваши же, в конце концов?
– Нет! – сразу же мотнул головой Шамиль. Чувствовалось, что предположение сидящего напротив человека не является для него неожиданностью. – Зачем?
– А кто?
– Может, ваши?
Тайсон даже не сообразил, о чем речь:
– Какие – наши?
– Такие… Не понимаешь, да?
– Послушай, Шамиль!
Президент Масхадов и его окружение не раз уже на весь мир обвиняли российские спецслужбы в засылке на территорию Чечни и Дагестана специальных диверсионных подразделений. Якобы те, под видом боевиков, нападали на миссии Красного Креста, резали местных жителей, взрывали госпиталя и мосты… В последнее время такое случалось реже, но все равно – после каждого очередного убийства иностранцев или скандала с разграбленными гуманитарными грузами сепаратисты привычно указывали на пресловутый «русский след». Москва же как раньше, так и теперь, опровергала подобные обвинения довольно вяло – все равно доказательств ни у одной из сторон не было, а те, что упоминались, носили характер по меньшей мере сомнительный.
– Послушай… – Тайсон повторил вопрос, который только что задал ему собеседник: – Зачем? Нашим-то – это зачем? Бред какой…
Но у Шамиля уже имелась версия:
– Представь – тебя убили, да? Меня убили… Чемодан пропал. Покажут по телевизору: кто виноват? Боевики проклятые! Мол, бандиты они все, которым верить нельзя. С которыми и дело опасно иметь, понял? Скажут: если и не сами украли, то все равно – уберечь не могли!
Человек по прозвищу Тайсон попытался вставить слово, но бородач припечатал ему ладонью плечо:
– Ты, конечно, получаешься – молодец, мужчина! Только немножко мертвый… Попал, понимаешь, в грязные лапы, и погиб, как герой.
Звучало довольно убедительно. Однако… Нет, у Тайсона не было иллюзий по поводу российских спецслужб, сомнения вызывали только технические детали недавнего нападения. Поэтому, припомнив, как именно была организована засада, он отрицательно помотал головой:
– Вряд ли, Шамиль. Почерк не тот!
– Тебе виднее…
Это было сказано таким тоном, что Тайсон напрягся:
– Мы встречались раньше?
– Нет. Но в нашей контрразведке работают очень грамотные ребята. У них много друзей по всему миру. И много денег… Зачем воровать секреты, когда их можно купить?
– О чем ты, Шамиль?
Они сидели на самом краю небольшой ложбинки, прижавшись спинами к теплым камням. В небе появились первые облачка, а неподалеку о чем-то негромко и мирно переговаривались заметно повеселевшие боевики.
– У нас есть данные на всех офицеров и прапорщиков, которые здесь когда-нибудь воевали. Российская армия, летчики, вертолетчики, ОМОН, внутренние войска… Адреса, телефоны, списки семей, кто еще служит, кто уволился, и даже… даже те, кто умер.
Тайсон об этом слышал. Но сделал удивленные глаза:
– И солдаты?
– Нет. Из них только те, кто нанялся по контракту.
– Зачем?
Ответ последовал сразу:
– Каждый должен будет ответить. За все!
– Понятно… Ну и что же там, у вас, написано про меня?
Шамиль выдержал паузу:
– Боишься? Да?
– Боюсь. Даже сильнее, чем ты думаешь.
Конечно, всего о человеке по прозвищу Тайсон здесь узнать не могли. Ни за большие, ни за очень большие деньги… Всей правды про него не знал никто, включая нынешнее московское начальство, которому сообщили только то, что посчитали необходимым. Но и этой информации Шамилю хватило бы с избытком.
Например, его, конечно, заинтересовали бы сведения о том, как еще в первую чеченскую войну молодой и перспективный офицер спецназа оставил в качестве трофея боевикам свое левое ухо, но зато обзавелся нынешним почтительным прозвищем – Тайсон. Как потом он не слишком удачно попробовал себя в криминале, был подобран с обочины жизни спецслужбами, какое-то время работал для Родины «по специальности» – но опять вышел из повиновения. Как убежал во французский Иностранный легион, чтобы, в конце концов, дезертировать и из него… И если бы даже рассказ про участие Тайсона в кровавой бойне из-за кубинского никеля или, допустим, про его роль в разгроме секретной пиратской базы на побережье Индийского океана не вызвал бы у командира чеченских боевиков особенного интереса, то его вряд ли оставила бы равнодушным совсем недавняя история о том, как сидящий рядом человек охотился по всему свету за инструкторами исламских шахидов-смертников или за компьютерной базой Усамы бен Ладена.
– Боишься… – удовлетворенно кивнул собеседник.
Тайсон молча пожал плечами: в конце концов, если после недели переговоров и согласований сюда послали именно его – значит, кандидатура посредника оказалась приемлемой для обеих сторон.
– Что сказало начальство?
– До вечера будут здесь.
И, как бы в подтверждение слов Шамиля, где-то на перевале, далеко и негромко прозвучал взрыв. Отсюда, из укрытия, он казался совсем безобидным – к тому же эхо этого взрыва почти сразу растаяло в горах.
Вместе со всеми Тайсон замер, прислушиваясь, но продолжения не последовало.
– Что это?
– Едут, – улыбнулся Шамиль.
Оказывается, посланная навстречу его людям бронеколонна еще под утро наткнулась на каменную осыпь. Сама она образовалась, или узкую дорогу на перевале специально завалили, чтобы затруднить продвижение, – еще предстояло выяснить. Во всяком случае, пока боевики Асхабова возились у злополучных камней, Шамиль со спутниками уже попал под обстрел минометов.
– А что же ты сразу с ними не связался? – Показал Тайсон на «трубку» спутникового телефона.
Шамиль пожал плечами:
– Не успел. А потом все время занято было…
Объяснение прозвучало настолько нелепо и не по-военному, что Тайсон поверил:
– Бывает.
Он и сам, когда-то… Вообще человек ведь – далеко не идеальная машина для убийства. Это только в кино здоровенные супермены делают все как положено, без страха и упрека: прыгают, бегают, душат, взрывают и с одного выстрела могут перебить металлический трос над пропастью. А реальная война по большей части состоит из глупых приказов, нелепых ошибок, недоразумений, промахов…
– И теперь чего?
По словам Шамиля, колонна уже спускается с перевала. Скоро ее будет видно, а пока его люди на всякий случай обшаривают оставленные нападавшими позиции.
– Да, еще… Асхабов просил передать свои сожаления.
Тайсон кивнул:
– Спасибо.
– Такое больше не повторится.
Тайная миссия…
Да какая же она, к чертям собачим, тайная! Судя по взглядам, которые то и дело ловил на себе человек по прозвищу Тайсон, цель его появления в этих горах была известна каждому мальчишке с автоматом.
Никто, собственно, и не пытался убедить его в обратном.
Сразу после того, как покончили с затянувшейся процедурой объятий, радостных поцелуев и взаимных похлопываний по плечам, Шамиль продемонстрировал своего подопечного командиру прибывшей бронеколонны:
– Вот. Живой!
– Хорошо, – по-русски одобрил бородач. – Привез деньги?
– Привез.
– Молодец, да! – Упрятанные под густыми бровями глаза ощупали внушительную фигуру Тайсона, и он с трудом подавил желание спрятать за спину чемоданчик.
Но прибывший уже отвернулся к Шамилю, и они заспорили между собой на местном гортанном наречии. Речь, видимо, шла о событиях минувшего утра.
Сначала командиры боевиков говорили по очереди. Потом – вместе, разом, перебивая друг друга и отчаянно жестикулируя. Незаметно кто-то еще из чеченцев вставил реплику, ему ответили, и постепенно в обсуждение включились практически все находящиеся рядом мужчины.
Со стороны это смотрелось диковато. В какой-то момент Тайсону даже показалось, что дело вот-вот дойдет до стрельбы – и он даже присел обратно, на камень, чтобы в случае чего без промедления укрыться в ложбинку от шальных пуль.
Но ничего не произошло.
– Иншалла!
Восточный базар закончился так же внезапно, как начался.
Тайсон не расслышал команды, он только увидел, как пропахшие потом, кострами и оружейной смазкой люди быстро и почти без суеты идут к колонне.
Рявкнули и заурчали двигатели.
– Поедем сейчас, – сообщил возникший рядом Шамиль.
– Мне куда?
– Со мной. Пошли.
У подножия холма выстроились: две БМД – боевые машины десанта, одна во главе, другая в хвосте колонны, бронетранспортер, армейский грузовик «Урал» со снятым тентом, «Нива» и еще какой-то колесный вездеход.
– Давай быстрее.
На пыльном боку замыкающей БМД красовалось уже знакомое Тайсону изображение: оскаленная пасть, полумесяц…
– Трофей! – похлопал по броне Шамиль. – Отбили в прошлом году еще, починили… А вон ту машину видишь, которая впереди? Ее Асхабов у ваших просто купил. Точнее, выменял у кого-то из начальства на «мерседес». С доплатой.
Человек по прозвищу Тайсон решил промолчать. О повальной коррупции и разворованных миллиардах он мог бы порассказать куда больше собеседника, но… Как правило, если российские офицеры в Чечне и делали какой-то «бизнес» с противником, то по мелочи, чтобы только прокормить себя и солдат. Всем известно, что наживаются на войне и крови не командиры взводов, рот, батальонов, а прапорщики из тыловых служб и штабной генералитет.
– Сюда?
– Нет. Залезай… – Спутник приоткрыл дверь «Нивы» и пропустил Тайсона на заднее сиденье.
– Здравствуйте!
Командир колонны, очевидно, находился где-то в другой машине. А ему предстояло следовать дальше в компании чемодана с деньгами, водителя «Нивы», Шамиля и еще одного сопровождающего.
Тронулись…
Солнце уже повисло прямо над зубчатой кромкой гор, когда колонна вернулась обратно, в селение.
– Смотри. Видишь? – Обгоревшие останки «жигулей» куда-то исчезли, но площадь не пустовала.
Чуть дальше того места, где недавно еще рвались мины, замер старенький грузовик с откинутыми бортами. В кузове можно было разглядеть несколько упакованных в брезент и мешковину свертков.
– Их увезут отсюда?
– Да, – отвернулся Шамиль и провел сложенными ладонями по лицу, сверху вниз. Всем известно, что по местным обычаям покойников следовало предать земле еще до следующего заката.
…Не снижая ход, колонна приняла влево – почти половину дороги перегородил гусеничный транспортер вроде тех, что обычно применяются на лесозаготовках. Пара металлических тросов вытянулась от него вдоль бортов и под носом у бронетранспортера – очевидно, эту подбитую единицу боевой техники собирались все же отбуксировать на ремонт. Тайсон успел заметить, как из передних машин на обочину попрыгало несколько автоматчиков – очевидно, их оставили прикрывать остающуюся часть отряда.
Потом закончились развалины и сразу же за селением дорога пошла вверх, в горы. Петляя в узком пространстве между каменными откосами, среди поросших чем-то зеленым и чахлым валунов, она затягивала колонну все дальше и дальше…
Продвигались медленно. Идущий впереди грузовик отчаянно пылил, тряся кузовом, и вскоре Тайсону надоело любоваться мелькающим за окнами автомобиля однообразием горного перевала. Встрепенулся он лишь однажды, да и то лишь после того, как Шамиль показал пальцем вправо:
– Эй, вон там… Видишь, дерево?
Тайсон кивнул, еще не очень представляя, о чем пойдет речь:
– Да, вижу.
– Оттуда стреляли.
– Точно? – без особого интереса переспросил Тайсон. Честно говоря, ничего особенного там, куда показывал спутник, он не заметил.
– Точно, – кивнул Шамиль, и ему конечно же было виднее.
Позже выяснилось, что позицию, с которой велся огонь по селению, использовали еще в Великую Отечественную немецкие горные егеря. Тогда за стратегическую дорогу шли жестокие, кровопролитные бои – немцы заняли господствующие высоты и расстреливали из минометов и орудий наступающие батальоны. В конце концов, их все-таки вышибли ценой огромных потерь, буквально завалив перевал убитыми красноармейцами. И даже несколько десятилетий спустя Шамиль со своими сверстниками-пацанами находил в горах всякую всячину: алюминиевые медальоны, каски, оружие, ордена…
Тайсон припомнил: кажется, в сводках первой чеченской кампании название перевала тоже встречалось. Вполне естественно – умный учится на чужих ошибках, и только наши генералы привыкли платить за собственную бездарность кровью российских солдат.
– Долго еще ехать?
– Часа три-четыре. Может, побольше.
Шамиль ответил на удивление просто, без злобы. Очевидно, сказывались усталость и некоторая привычка спутников друг к другу:
– А что, покушать захотел?
– Ну, как сказать…
– Слушай, да? Я бы тоже не отказался.
Скоро стемнело, включили фары – так что глазеть по сторонам стало вовсе не интересно.
Колонна двигалась, и черные каменные уступы вокруг один за другим потекли вдоль трассы куда-то назад и вниз. Потом дорога, добравшись до середины, пошла под уклон, выгнулась несколько раз, но Тайсон этого уже не увидел. Привалившись плечом к соседу, он спал. И между колен его намертво был зажат чемоданчик – потертый, утративший былой лоск, с царапиной и подсохшей грязью на боку…
– Послушай, отвяжись, а?
Нищий был очень маленького росточка, едва ли не по пояс Тайсону – этакий небритый худой мужик в темных очках. Он привязался у Песочинской церкви и теперь бежал рядом, дергая за рукав:
– Эй, послушай!
– Отвяжись. Сказано же – у меня своих денег нет, все казенные!
Тайсон показал на дипломат в руке, но сразу пожалел об этом: нищий оскалился и стал теребить бывшего легионера за рукав еще сильнее:
– Вставай! Выходи.
Тайсон открыл глаза и вместо человека из сна увидел знакомую физиономию Шамиля:
– Приехали?
– Пойдем.
Тайсон вылез через переднюю дверь «Нивы», вытащил дипломат и вслед за спутником очутился посреди небольшой, но ухоженной улицы:
– Это мы где?
Заборчики, как на подмосковных дачах, кованые ворота с калитками, верхние этажи и крыши домов в глубине палисадников… Больше всего окружающая обстановка напоминала район пригородных коттеджей где-нибудь на Карельском перешейке или вдоль Рублевского шоссе – только вот не горят электрические фонари на столбах, и от этого неестественно крупными, яркими кажутся высыпавшие на небо созвездия.
– Приличное место! Как называется?
В ответ Шамиль то ли произнес название населенного пункта, то ли просто выругался на местном наречии – Тайсон не разобрал, а переспрашивать показалось неудобно.
При скудном свете автомобильных фар вдоль колонны замельтешили туда-сюда фигуры вооруженных людей.
Шамиль дождался, когда подопечный подойдет вплотную:
– Потише говори. И поменьше. Понял?
– Понял.
Они еще не сделали рядом и пары шагов, когда ближайшая металлическая калитка почти беззвучно открылась. Возникший из темноты пожилой мужчина громко, по-хозяйски поприветствовал прибывших и пригласил их вслед за собой в дом.
Обнявшись с Шамилем, он натолкнулся взглядом на мощную фигуру Тайсона и что-то спросил на местном наречии.
Ответил, разумеется, полевой командир боевиков.
Хозяин отвернулся и щелкнул выключателем. Где-то на уровне второго этажа вспыхнула электрическая лампа, осветив неожиданно каменное крыльцо, черепицу навеса и замерших во дворе людей.
Хозяин потянул на себя ручку двери, Шамиль скомандовал:
– Пошли!
Приехавшие поднялись вслед на ним по ступеням, последний прикрыл за собой калитку.
– Проходи…
Свет над крыльцом погас, и мужчины оказались в доме. Под присмотром хозяина они стали разуваться на длинном, уставленном разнообразной обувью ковре – так, что прихожая сразу наполнилась негромким бряцаньем оружия и натужным сопением.
Развязывая шнурки, Тайсон успел заметить в ряду сапог и ботинок белые босоножки на каблуках и пару женских туфель.
Через пару минут все оказались в большой, чистой комнате. Шторы на окне, обои из Германии, люстра под потолком, сервант… В дальнем углу – корейский телевизор, посередине – длинный, укрытый клеенкой стол в окружении стульев и диванчик.
– Шамиль… – позвал тихонько Тайсон, когда хозяин куда-то вышел.
Мужчины уже расселись, расстегнули пуговицы. В гостиной сразу же запахло сырыми носками и потом. Бородач повернулся и без слов, недовольно сверкнул очками: чего, мол, надо? Просил же!
– Где здесь умыться? И… туалет?
– Подожди.
Прежде чем вернулся хозяин, в комнату дважды заходила немолодая женщина в платье до пят и туго повязанном черном платке. Она расставила тарелки, блюдо с белым домашним хлебом, какие-то соусы, приправы. Потом появилось много разных овощей, свежих и маринованных.
Тайсон проглотил слюну, покосился на соседей – чувствовалось, что остальные его спутники тоже с трудом одолевают разгулявшийся аппетит.
Еще несколько минут просидели в тишине.
Потом вернулся хозяин, и Шамиль сразу же встал ему навстречу – без суеты, но с подчеркнутым уважением.
Выслушав просьбу гостя, мужчина кивнул и, видимо, объяснил, куда идти. Последовало приглашение, но с мест поднялись только Тайсон, Шамиль и еще один автоматчик – остальные пока остались сидеть.
Когда они проходили мимо, к дверям, взгляд хозяина без интереса скользнул по необычному гостю и замер лишь на его ладони, привычно стиснувшей дипломат.
– Извините, – пришлось повернуться бочком, чтобы никого не задеть.
Вообще в который раз за последнее время Тайсон почувствовал себя чем-то вроде транспортного устройства, технического дополнения и придатка к этому чертову чемоданчику с валютой.
Как бы то ни было, туалет оказался не где-нибудь во дворе: все вполне цивилизованно, с канализацией и кафелем, даже полупрозрачная душевая кабинка рядом.
– Надо же… Класс! Европа.
Оправившись, Тайсон не отказал себе в удовольствии ополоснуть руки, лицо, шею.
Шамиль не ответил. Стоя спиной к своим спутникам, он наклонился над раковиной и фыркал под мощной струей воды. Очки лежали рядом, на полочке.
Судя по тюбикам, флаконам и зубным щеткам, в доме жило человек пять: мужчины, женщины, дети…
На обратном пути первым шел Тайсон.
После залитого электрическим светом помещения глаза не сразу приспособились к полутьме коридора. Поэтому через несколько шагов он чуть ли не лицом к лицу столкнулся с идущей навстречу фигурой:
– Извините!
Это была девушка – лет семнадцати, не больше. Несмотря на неожиданность встречи, скудное освещение и платок, под который по местной традиции были упрятаны волосы, она казалась если не красивой, то по меньшей мере очень миловидной.
Услышав слово, произнесенное по-русски, девушка замерла на мгновение, всхлипнула – и тут же по-кошачьи метнула себя в сторону кухни.
Что-то со звоном покатилось по полу.
– Чего она?
– Стой! Молчи, би…ят…
Немного постояли, прислушиваясь. Потом Шамиль за плечо повернул к себе Тайсона:
– Понравилась, да? – нехорошо, как в самом начале знакомства, оскалился он.
Тайсон сделал неопределенный жест – так, чтобы только никого не обидеть.
– Понравилась, – ответил сам себе Шамиль. – Слушай… Красивая, да? Она и солдатам вашим понравилась. Ехали по горам, увидели ее – и поймали. Потом изнасиловали по очереди, целым взводом. Понял?
Тайсон подобрался – громкий шепот стоящего рядом бородача мог предвещать какое угодно продолжение.
– Долго-долго… Убивать не стали – просто отрезали язык. Понял?
Со стороны гостиной донеслись голоса и звон посуды. Шамиль убрал руку с плеча Тайсона:
– Пошли. Эта девочка – она хозяину родня! Хоть и дальняя.
…За весь ужин человек по прозвищу Тайсон не произнес ни слова. Собственно, к нему никто и не обращался – за столом по-русски не разговаривали, да и между собой гости с хозяином обменивались только редкими, ни к чему не обязывающими репликами.
Время от времени он против воли поворачивал голову в сторону дверного проема, за которым темнел коридор. Оттуда изредка появлялась пожилая женщина с очередной переменой блюд, но больше ничего не происходило.
Когда уже попили чай, на стене мелодично зазвенел электронный будильник. Хозяин что-то сказал Шамилю, взял пульт дистанционного управления и нажал кнопку.
Экран телевизора осветился изнутри и ожил бегущей по голубому циферблату стрелкой. Все молча ждали. Когда часы показали ровно девять по московскому времени, началась программа новостей.
Сначала шла официальная хроника – ее смотрели, но без особого интереса. Привычные сытые лица чему-то учили россиян, что-то сами себе доказывали и делили бюджетные деньги. Потом, после репортажа из Государственной думы, показали военно-морские маневры НАТО, очередной криминальный сюжет и, наконец…
– Ва-а! – всплеснул руками один из боевиков.
«Картинка» была знакомой: горы вокруг, каменистые склоны и нитка трубопровода, уходящая за горизонт. Корреспондент стоял на фоне какого-то ржавого вентиля. Вокруг, под присмотром вооруженных чеченцев, копошились чумазые русские мужики – но из комментария следовало, что это вовсе не военнопленные, а как раз наоборот. Что после восстановления последнего участка магистрали и перекачки первых тонн нефти республика намертво будет повязана с Москвой экономически – а оттуда, мол, недалеко и до политического компромисса…
Слова о будущем в составе России вызвали у зрителей скорее веселый смех, чем возмущение. Их непосредственная, почти детская реакция даже заставила хозяина вмешаться – тем более, что на экране уже появилась папаха бывшего муллы и полевого командира, ставшего теперь одним из «отцов нации».
Поглаживая седую бороду, он лукаво посматривал на телезрителей и со всем соглашался.
– Последний вопрос… – чувствовалось, что корреспондент сам себе очень и очень нравится. – Всех волнует судьба наших коллег – журналистов Восточно-Европейского информационного агентства, похищенных уже более месяца назад на территории Чеченской республики. Известно только, что они содержатся в качестве заложников где-то в горах. Нет ли обнадеживающих известий?
Человек в папахе выдержал паузу:
– Пока можно сказать с уверенностью, что оба журналиста живы и здоровы. И нами, на этот раз, кстати, совместно с представителями российских спецслужб делается все возможное для их скорейшего освобождения.
– Видимо, снова придется заплатить бандитам выкуп? Или на этот раз власти Чечни все же смогут поставить точку в их деятельности?
– По исламским, да и по светским законам, похищение людей ради выкупа считается тягчайшим преступлением. И таким же преступлением против законов и нравственности является посредничество при выплате денег, иная помощь похитителям… Поэтому мы категорически против подобных решений проблемы, сколько бы враги ни обвиняли руководство республики в покровительстве бандитизму, международному терроризму и прочему криминалу.
По телевизору снова дали панораму гор, и Тайсон почувствовал на себе скрестившиеся взгляды присутствующих.
Тишину нарушил голос корреспондента:
– Ни в Москве, в Федеральной службе безопасности, ни в штабе военной группировки никто не подтвердил, но и не опроверг слова моего собеседника. Может быть, действительно, хотя бы на этот раз, преступники получат по заслугам? А журналисты вернутся домой не за счет денег, вытянутых из тощих кошельков налогоплательщиков?
На темно-синем фоне появились фотографии двух молодых, улыбающихся парней. Голос за кадром продолжил:
– Джордж Самошин и Виктор Гвоздюк… Идут уже тридцать шестые сутки, как наши коллеги пропали здесь, в районе нефтепровода, выполняя свой профессиональный долг. Что же, остается надеяться на лучшее.
Корреспондент представился, назвал по имени и фамилии оператора, после чего пошла музыкальная заставка.
…Экран еще светился новостями культуры, спортом и погодой, но хозяин уже убрал звук. Скрипнула половица, и присутствующие обернулись: в дверях комнаты, прислонившись к косяку, молча стояла женщина, которая накрывала на стол.
Потом она шагнула назад и растаяла в темноте.
Шамиль поставил чашку и поблагодарил хозяина. Остальные гости тоже засобирались, зазвенели амуницией и оружием, встали…
– Давай, пошли…
Тайсон подумал, что отдых закончен, и сейчас им всем предстоит ехать дальше. В общем, это было бы совсем неплохо – воспоминание о встрече с несчастной девчонкой оказалось не самым приятным в его жизни.
Однако, покинув гостиную, спутники направились не во двор, к машинам, а начали один за другим подниматься наверх. Перебирая вслед за Шамилем резные перила, Тайсон вместе с ними оказался на втором этаже дома.
– Здесь будем спать.
– Хорошо.
Гостям досталась просторная комната с окном и две незастеленные кровати на пятерых.
– Сюда ложись, – показал Шамиль.
– А остальные как?
– Разберемся.
Негромко и не слишком весело переговариваясь между собой, боевики стали устраиваться на ночь.
Тайсон без лишних церемоний пристроил между собой и стенкой чемоданчик. Потом ослабил ремень на брюках и затих, наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век.
Вторая койка досталась водителю – так, видимо, распорядился Шамиль. Сам же командир и один из бойцов улеглись прямо на полу, расстелив ватники и приготовленные хозяевами одеяла.
Однако прежде Шамиль установил дежурство. Тот, кому выпало не спать первым, кивнул, снял с плеча автомат и занял позицию напротив дверного проема – причем «калашникова» он расположил на коленях так, чтобы ствол торчал в сторону лестницы.
Хорошо быть гостем.
Тайсон мысленно похвалил Шамиля за предусмотрительность. Потом порадовался немного, что уж ему-то лично не придется вскакивать на пост посреди ночи – и заснул с ощущением сытости и покоя.
…Разбудили его даже не голоса внизу, а свет, пробивающийся через легкие занавески. Судя по солнцу, выкатившемуся из-за гор, наступило время подъема.
Тайсон потянулся, открыл глаза и сел на кровати:
– Доброе утро!
Портфель был на месте.
При естественном освещении комната, в которой прошла ночь, казалась значительно просторнее. Впрочем, это могло быть из-за того, что кроме Тайсона в ней находился только одинокий бородач с автоматом.
– А где все? Где Шамиль?
Автоматчик вполне дружелюбно кивнул в сторону лестницы.
Тайсон встал, привел в порядок одежду:
– Спущусь?
Но в этот момент снизу послышались шаги, и он разглядел через полуоткрытую дверь поднимающегося навстречу Шамиля:
– Доброе утро…
Тот в ответ сверкнул очками и сделал предостерегающий жест:
– Постой!
– Что случилось?
Видно было, что собеседник находится в некотором замешательстве:
– Понимаешь… Приехали люди. Хотят с тобой говорить.
– Со мной? – Тайсон подтянул поближе дипломат.
– Да. Давно ждут, с ночи.
– О чем это, интересно?
– Да так, ерунда… Понимаешь? Ты их выслушай, но не соглашайся. Или придумай что-нибудь!
– Что за дела, Шамиль? Какие еще разговоры? С кем?
– С тебя какой спрос? А мне им никак нельзя отказать, такое дело… Очень уважаемые люди! Специально приехали…
– Да что случилось-то? – Тайсон повысил на собеседника голос так, как ни за что не позволил бы себе еще вчера вечером. – Может, объяснишь толком?
– Слушай, они предлагают…
Но тут снизу крикнули – громко и по-хозяйски. Затопали сапоги по ступенькам, Шамиль обернулся, и что-то ответил. Потом снова взял Тайсона за рукав:
– Где пистолет? Отдай быстро.
Тайсон нехотя протянул нагревшийся под боком и ставший уже привычным ТТ:
– Забирай.
Шамиль спрятал куда-то к себе оружие и махнул рукой:
– Ладно, пошли. Иншалла… Все в руке Аллаха. Только думай там, что говоришь!
В гостиной, где вчера после ужина смотрели телевизор, стол опять был накрыт к чаю. На самом почетном месте Тайсон увидел высохшего, смуглого старика в зеленой чалме и халате, накинутом сверху на темный двубортный костюм. По правую руку расположился мужчина средних лет с фигурой борца и тяжелым взглядом. Над карманом его френча матово золотилась восьмиконечная звезда с изображением волка – высший орден республики.
Слева от старика хмурился хозяин дома. Чувствовалось, что ему порядком не по себе.
Еще двое парней, с ног до головы увешанных огнестрельным оружием, гранатами и кинжалами, составляли, очевидно, почетный эскорт. Рядом с обоими находилось по бородатому боевику из числа тех, кто сопровождал Тайсона от административной границы, и было видно, что автоматы людей Шамиля сняты с предохранителя.
Появление Шамиля и его спутника встретили сдержанно. Интерес вызвал, пожалуй, только чемоданчик.
– Садись, – показал Шамиль на свободный стул.
– Здравствуйте.
Ответили на этот раз хоть и не дружно, но все – даже старик чуть склонил голову.
Молчание нарушил мужчина с орденом. Голос у него оказался суровый, под стать внешности.
Шамиль перевел:
– Он спрашивает, узнал ли ты, с кем разговариваешь?
– Нет.
Мужчина хмуро посмотрел на Шамиля. Тот заговорил, спеша и от этого путаясь в русских словах:
– Понимаешь… – Получалось, что напротив сидят действительно люди непростые.
Старик считался одним из религиозных лидеров чеченских ваххабитов – «непримиримых». А фамилию мужчины со звездой на груди Тайсон вспомнил сразу: когда-то она прозвучала на весь мир в связи с захватом в Стамбуле российского пассажирского самолета и в связи с событиями на Невской Дубровке.
Шамиль закончил церемонию представления. Тайсон кивнул после чего посмотрел в глаза сидящему напротив человеку.
Это был не совсем тот эффект, на который рассчитывали гости. Но мужчина снова заговорил, и в переводе слова его прозвучали так:
– Он спрашивает: сказали тебе, зачем они здесь?
– Нет. Пока не знаю.
Выяснилось, что суть проблемы сводится к следующему.
Война всегда была для обитателей этих гор образом жизни, состоянием духа – и конечно же главным источником существования. Угоны скота, грабежи, похищения людей считались куда более выгодным и почетным делом, чем землепашество, ремесло или торговля. Русские войска прекратили активные боевые действия, оставив после себя разоренные села, километры минных полей – и несколько десятков попавших в плен солдат и офицеров. Их распределили по дальним районам республики – часть была выделена в награду особо отличившимся бойцам, а многие даже достались простым крестьянским семьям, потерявшим на войне кров и кормильцев.
Недавние офицеры и солдаты превратились в живой товар. Конечно, их использовали и в качестве бесплатной рабочей силы, но главное – эти люди теперь являлись надежной гарантией материального возмещения понесенных в войну утрат и козырем на любых переговорах.
До недавнего времени спрос на российских пленных был высок, продавали их оптом и в розницу. Перед последними президентскими выборами в Москве цена за голову военнослужащего даже поднялась – любой кандидат или представитель политической фракции старался набрать очки, фотографируясь с вызволенным лично им соотечественником. Да и потом некоторое время торговля еще худо-бедно шла: за кого-то родные и земляки заплатили выкуп, некоторых выменяли на уголовников, сидевших по российским тюрьмам…
Но в последние месяцы в этом бизнесе наблюдался застой – с апреля, например, чеченским полевым командирам не удалось получить ни копейки. Пресса утихла без «информационного повода», у мирового общественного мнения возникли другие заботы, да и российская сторона, видимо, посчитала вопрос закрытым.
Короче, в распоряжении клана, который представляли прибывшие на встречу люди, находилось еще девять «не востребованных» никем военнослужащих и милиционеров.
– Вот список…
Тайсон взял в руки стандартный лист бумаги со столбиком фамилий. Имя, отчество, дата и год рождения, адрес… Также перечислялись звания и номера войсковых частей.
– А это что? – Тайсон показал на цифры справа, напротив каждого пленного.
– Это сумма, которую надо платить. В долларах. Или в евро.
– Понятно… Хорошо, я передам этот список, когда вернусь. Куда лучше? Военному командованию, министру внутренних дел, родственникам, в прессу?
Не дослушав, собеседник отмахнулся тяжелой лапой.
Шамиль перевел:
– Все уже знают! Много раз. И туда и сюда…
– Тогда что от меня-то нужно?
Собеседник объяснил, гортанно растягивая слова.
Получалось, что его люди бедствуют. Хозяйства разорены, контроль на границе, братья по вере помогают в основном советами, а долгожданные нефтедоллары за транзит пойдут еще неизвестно когда.
Жить же надо сейчас. Поэтому он и его спутник уполномочены предложить выгодную сделку.
– Какую, простите? Не понял.
Тайсон покосился на Шамиля, и тот продолжил перевод:
– Они хотят уступить тебе всех своих пленных.
– Кому? Мне?
– Да. Сразу девятерых, как это?… Оптом! За сто тысяч долларов.
– Не понял.
– Они знают, что ты везешь деньги.
– Какие деньги?
Шамиль покачал бородой:
– Здесь ничего не скроешь… Всем известно, куда ты едешь, зачем и к кому. И они считают, что их предложение выгоднее.
Тайсон не представлял, что ответить, и собеседник воспользовался паузой.
– Лично тебе обещано десять процентов… Они деловые люди, много вопросов решали с русским командованием по-хорошему и понимают, что любой труд должен быть оплачен.
Мужчина с орденом кивнул, подтверждая правильность перевода.
Тайсон попробовал выиграть время:
– Но вчера мы смотрели по телевизору… Любой, кто потребует или даже заплатит выкуп за людей, является по вашим новым законом пособником, соучастником преступления. Верно?
– Он говорит, что ты напрасно боишься. Одно дело заложники, другое – те русские, кого захватили в плен на войне, с оружием в руках. Военный трофей, понимаешь?
– Понимаешь? – не выдержав, переспросил собеседник.
– Понимаю… Шамиль, – Тайсон демонстративно обернулся к сидящему рядом человеку. – Скажи, Шамиль, зачем им нужно мое согласие? Почему бы не отнять деньги силой?
В комнате повисла густая, тягучая тишина. Стало слышно, как под грузным телом хозяина поскрипывает стул.
– Это нельзя. – Шамиль опять помолчал, подбирая слова:
– У нас все очень уважают Беслана Асхабова.
Тайсон кивнул: да, конечно! Напасть на специально посланный авторитетным полевым командиром конвой и отбить предназначенные ему деньги не так уж трудно. Но – это тяжкое оскорбление, которое не прощается. Другое дело, если жадный представитель российских спецслужб решит «скрысятничать» и тихо-мирно отдаст чемоданчик – тогда Шамиль уже не будет отвечать ни за него, ни за деньги.
Пока же он готов драться до конца. И погибнуть, исполняя свой долг, но не имея по местным обычаям права помешать хозяевам района встретиться с посланцем Москвы.
– Мне очень жаль… Я вынужден отказаться.
Над собравшимися сгустилось почти физически, до вибрации ощутимое напряжение. Люди Шамиля, гости и хозяин замерли в ожидании.
– Он напоминает, что речь идет о восьми русских солдатах и одном старшем лейтенанте.
– Да, – кивнул человек по прозвищу Тайсон. – Но я тоже всего лишь простой курьер. И должен выполнять приказ.
– Ты боишься наказания там, у себя? Когда вернешься?
Тайсон помедлил, ощупывая коленями зажатый под столом дипломат:
– Нет, пожалуй.
– Тогда почему не хочешь? Девять против двух… А за тех корреспондентов потом еще дадут денег, раз уж согласились.
– Мне очень жаль.
Помолчали. Неожиданно, что-то сказал старик в чалме:
– Он спрашивает: тебе действительно очень жаль?
– Да. Конечно.
Старик поднялся, вслед за ним встали остальные.
И каждый при этом старался не делать резких движений.
– Они зовут выйти во двор.
– Зачем? – Конечно, по лицу Тайсона заметить ничего было нельзя, но на самом деле его вдруг прошибло холодным потом – от волос на голове, до ладони, стиснувшей ручку дипломата. Кто их знает, может, по местным обычаям не принято убивать друг друга прямо в чужом доме? Чтобы хозяина не обидеть.
Шамиль понизил голос:
– Спокойно ты, слушай. Если что…
Он опять не успел закончить – мужчины один за другим прошли через коридор и спустились с крыльца.
Дворик перед калиткой при свете казался ухоженным, под стать дому. Никакого огорода – только «европейский» газон, деревья и увитая зеленью беседка. Прямо на камнях, у самого забора, в компании бородачей Шамиля расположились двое незнакомых автоматчиков.
Обстановка здесь казалась куда более мирной, чем в комнате.
При появлении начальства увешанный оружием народ встал и вдоль дорожки образовалось некое подобие строя.
– Дальше что?
– Тихо. Стой.
Послышалась команда, и незнакомцы выволокли на всеобщее обозрение два продолговатых тюка.
– Смотри!
Содрали мешковину, и Тайсон увидел, что это не тюки вовсе, а двое мужчин со связанными за спиной руками. Худые, стрижены почти наголо, с нездоровой кожей и мутными от удушья глазами: очевидно, обоих довольно долго продержали без свежего воздуха. У старшего на подбородке пробилась щетина, второй же – совсем мальчишка, лет восемнадцати.
Русские… Наши.
– Можешь поговорить.
– Зачем? – Сглотнул слюну Тайсон, чувствуя, как намертво впились в него взглядами пленные.
– Не хочешь? – удивился Шамиль.
– Зачем? – Костяшки пальцев у Тайсона побелели от фантастического желания с маху врезать ближайшему из спутников чемоданом в висок.
Тем временем бородач с орденом спустился по ступеням. Подошел к замершему на коленях мужчине постарше:
– Видишь? Офицер! Иди сюда… – Это прозвучало по-русски, почти без акцента.
Тайсон подчинился.
– Здравствуй, брат. – Разговаривать сверху вниз со связанным человеком было неловко и стыдно, поэтому он присел.
– Здравствуйте.
– Малинин? Старший лейтенант? – припомнил Тайсон первую строку списка.
– Так точно, – голос у офицера оказался чуть хрипловатым. – Командир разведроты.
– Про тебя знают наши?
– Знают. Вроде бы…
– А почему до сих пор не выкупили?
Вопрос был идиотский, но пленный этого не заметил:
– Некому… Родных нет, а остальным плевать.
– Давно у них?
– С первой зимы.
Тайсон не знал, о чем еще спрашивать. Поэтому он тронул собеседника за плечо и встал:
– Держись! Что-нибудь придумаем.
В это же время бородач нагнулся над вторым пленным и пятерней ухватил его за ухо:
– А твой как фамилия?
Нижняя губа мальчишки задрожала:
– Левченко…
– Домой хочешь? Скажи!
– Хочу.
– Вон, ему скажи… громко!
– Хочу! – закричал от боли и страха солдат.
Бородач обернулся:
– Слышал?
Потом отпустил покрасневшее ухо и почти ласково выдохнул:
– А вот он не хочет, чтобы ты домой поехал, к маме… Попроси?
Мальчишка поднял мокрое, неживое лицо:
– Пожалуйста… Пожалуйста.
Не зная, куда отвести взгляд, Тайсон посмотрел на крыльцо. Хозяин дома, Шамиль, охрана – все стояли молча, не шевелясь. И только старик в зеленой чалме покачивал головой.
– Ну? Что скажешь?
– Зря вы это все. Зря! Я сделаю все возможное, чтобы ускорить… чтобы привлечь внимание… Но сейчас – не могу.
– Не можешь?
– Мне очень жаль.
– Очень, да? – Собеседник положил растопыренную пятерню на макушку солдата. Затем молниеносным движением выхватил из-под куртки пистолет.
Никто не успел среагировать – ни Шамиль, ни его бойцы. Поэтому Тайсон в полной неподвижности вынужден был наблюдать за тем, как ствол описывает дугу и упирается в затылок стоящему на коленях мальчишке:
– Смотри! – Хлопнул выстрел, и бледно-розовый фонтанчик обрызгал качнувшегося назад бородача.
Убитый обмяк и уткнулся окровавленным лицом в траву.
Больше выстрелов не последовало, и люди вокруг облегченно зашевелились.
Заговорил хозяин – сердито и возмущенно. Орденоносный командир пожал плечами и что-то ответил, пряча пистолет.
Очевидно, на этот раз все.
Долгих прощаний и проводов не было, но гости во главе со стариком уже направились по дорожке к выходу.
Люди Шамиля тоже начали переговариваться нарочито громкими, радостными голосами, похлопывали друг друга по плечам, смеялись. А их командир снова замер между Тайсоном и собеседником.
– Эта смерть на тебе, ты понял? – перевел он, показывая на чемоданчик: – И на этих деньгах.
Сказать было нечего.
Мимо провели пленного офицера в накинутом на голову мешке.
– Они будут убивать их по одному… Каждую неделю, по пятницам. Снимать на видео – и отдавать в программы новостей, иностранцам. Пока у России не найдется денег, понял?
Шамиль переступил через лежащее на земле тело и от себя добавил:
– Они это сделают, да…
Пока оттаскивали за калитку труп, Тайсон вместе со всеми стоял во дворе. Потом беспрепятственно прошел в дом, поднялся наверх и в одиночестве сел на кровать.
За окном возник и удалился рев автомобильных двигателей.
Некоторое время Тайсон тупо разглядывал прилипший к ладони чемоданчик – и в конце концов просто закрыл глаза. Вряд ли Шамиль теперь вернет ему оружие…
Очень хотелось заплакать, но слез не было.
Не было вообще ничего, кроме чужой предсмертной боли.
Минуты ожидания тянулись долго и тяжело, но к тому времени, когда Тайсона позвали вниз, он уже вполне справился с собой.
Оставалось только взять портфель с деньгами и выйти на улицу.
Чтобы спуститься с крыльца, надо было миновать хозяина:
– Э, постой…
Тайсон обернулся. Голос хозяина звучал тревожно:
– Это не я. Это они…
Рядом с дорожкой, в траве, темнело пятно – если не знать, что там кровь, ни за что не обратишь внимания.
– Видели?
Тайсон молча ощупывал взглядом мясистое, встревоженное лицо.
– Это они… Я не мог помешать! Видели?
Надо же, когда припечет – все они тут вспоминают, как по-русски разговаривать. Почувствовав мстительную радость, бывший легионер пожал плечами:
– Разберутся. Кому следует.
– Но вы подтвердите?
Тайсон опять пожал плечами и не прощаясь двинулся дальше.
– Садись, – за калиткой уже ждал Шамиль.
Очки по-прежнему скрывали половину его лица, и как раньше ни черта за ними было не разобрать.
Выехали быстро и без сопровождения, на одной-единственной «Ниве»: водитель, автоматчик, Шамиль и Тайсон. Почему – он так и не понял, а уточнять что-то не осталось ни сил, ни желания.
Когда машина покатилась по пыльному, пустому шоссе, Тайсон все же не выдержал и обернулся.
– Забыл что-то?
– Нет. К сожалению…
Дорожный знак на выезде отсутствовал.
Досадно! А хотелось прочитать хотя бы название остающегося позади населенного пункта.
Ничего… Добраться бы до своих, а там разберемся.
Издали коттеджи смотрелись совсем по-европейски: черепица на крышах, флюгеры, красный и белый кирпич.
Просто, Швейцария какая-то. Или даже австрийские Альпы…
За одним из заборов Тайсон увидел свежие штабеля досок, а чуть дальше обратил внимание на приоткрытый контейнер с импортными стеклопакетами и торчащую в небо стрелу автокрана.
Очевидно, некоторые дома еще достраивались.
– Нравится? – Тон у Шамиля был не совсем обычный.
– Красиво.
– Да… За год появилось. Даже меньше.
– А что это вообще за деревня? Как называется? Интересное место.
Шамиль изобразил на лице улыбку и заговорил, тщательно подбирая слово за словом.
Судя по его объяснениям, в красивых и уютных коттеджах образцово-показательного городка жили сплошь родственники местного министра финансов… А до первого ввода федеральных войск тут вообще ничего не было: поля, водокачка, да какой-то совхозный сарай, сгоревший при первой же бомбардировке… Но потом и первая, и вторая чеченские кампании закончились, и Москва послушно приступила к выплате различных компенсаций победителям. Как водится, перечисление средств на восстановление разрушенной экономики происходило под неусыпным контролем дюжины человек в Грозном и в Москве, в число которых входил и министр финансов.
– Теперь понятно?
– Понятно.
Бюджетные деньги в России-матушке умеют разворовывать не хуже, чем на национальных окраинах. Генеральские дачи, приватизация, квартиры для депутатов… Но возвести сразу целый городок, да еще на глазах десятков тысяч беженцев и бездомных?
– И вы терпите?
– Каждый устраивается, как умеет.
В голосе Шамиля не было даже намека на осуждение. Впрочем, зависти не было тоже, и это почему-то понравилось Тайсону…
Некоторое время ехали молча.
Потом Шамиль обернулся к соседу:
– Слушай, насчет утра… – Он махнул рукой куда-то назад. – Я рад, что все хорошо закончилось.
– Хорошо? – Тайсон представил окровавленный затылок убитого.
– Слушай! Могла вообще быть стрельба… За такие деньги, понял?
– А мальчишка-то тут при чем?
– Он не мальчишка! – вскинулся Шамиль. – Он – солдат, понял? Он сюда воевать приехал, с оружием, понял? А не в гости…
– Его не спрашивали. Его послали!
– Ну и что?
Конечно, всегда есть выбор. Но… иногда его нет.
– Пленных убивать нельзя.
Шамиль оскалился:
– Да? И бить нельзя? Слушай, и пытать?
– Нельзя.
Машину затрясло на камнях, но собеседники этого не замечали.
Шамиль сорвал с лица очки и почти вплотную приблизился к Тайсону:
– Видишь? Видишь, да?
Уродливый шрам на месте глаза, мертвая кожа…
– Нравится?
– Нет.
– Осколок в руку, осколок в грудь и третий – вот сюда… Слушай! Я тогда на похороны отца приехал. Он человек уважаемый был, много народу собралось, даже из других районов. А ваши узнали – и по кладбищу! Сначала накрыли ракетами, а потом уже вертолеты прошлись, понял? Понял?
Тайсон кивнул, однако Шамиль даже не обратил на это внимания:
– А знаешь, кто это сделал?
– Нет.
– И я не знаю! – Откачнулся собеседник. – Но, наверное, такой же сопляк, как тот, сегодняшний… Может, даже и он сам, а?
Тайсон опустил глаза.
Чертова война! У каждого, кто ее пережил, навсегда останется собственная правда, оплаченная своей или чужой кровью. Ведь сказано: только мертвые сраму не имут. И еще: не судите, да не судимы будете… В своей жизни Тайсон слышал много красивых слов, но сейчас все они прозвучали бы некстати.
– Ох, так его душу!
На очередном повороте водитель резко вывернул руль вправо, и соседей навалило друг на друга:
– Извини.
Шамиль не ответил. Восстановив утраченное равновесие, он сразу же снова надел темные очки и отодвинулся.
Тайсон тоже поставил между ног оказавшийся на полу чемоданчик, сел поудобнее и принялся разглядывать горы за окнами автомобиля.
– Вы все виноваты… Все.
Тайсон обернулся: в голосе Шамиля больше не было ни злобы, ни истерики. Он говорил так, как рассуждают о чем-то обыденном и уже давным-давно известном, не требующем доказательств.
– И женщины? И дети?
– Да. – Собеседник переложил автомат на колени. – Слушай, я до войны, в институте даже хотел жениться на одной москвичке. Но теперь… Ненавижу! Ненавижу вас всех.
Тайсон припомнил вчерашние фотографии на экране телевизора:
– И иностранных журналистов? Этих, которые заложники?
– Конечно. Почему нет? – Пожал плечами Шамиль.
– Ну, они же вроде друзья ваши. Нет?
Собеседник поправил берет. Потом не спеша, со вкусом и удовольствием произнес одно-единственное слово:
– Дерьмо.
– Неужели?
– Проститутки…
И вообще-то возразить было нечего.
…Доехали без проблем, вскоре после полудня.
– Ну, слава Аллаху! Вот и все…
– Вижу. Наконец-то.
Горная база Беслана Асхабова больше всего напоминала крепость. Собственно, так и было. Когда-то она защищала единственный выход на перевалы – и помнила, говорят, даже нашествие Чингисхана. Конечно, время и люди не пощадили средневековую крепость. Но и сейчас то, что осталось, производило впечатление: пятиметровые стены из тесаного камня, грозные башни у дороги, прорези бойниц…
В небе, чуть пониже солнца, развевался чеченский флаг.
А до войны сюда часто возили туристов и отдыхающих – на шашлыки. Еще в крепости, говорят, работали всякие-разные археологические экспедиции. Так уж повелось, что при каждой очередной заварухе местные жители археологов вырезали: в девятнадцатом году, в тридцать втором, в сорок первом… Вот они и лежат теперь неподалеку, на кладбище, – бедолаги-ученые, попавшиеся кому-то под горячую руку.
«Ниву» пропустили беспрепятственно.
Внутри, за стенами, одно на другое громоздились двух– и трехэтажные строения различных эпох и стилей – все, впрочем, одинаково пыльные и неказистые. Свободного пространства между домиками оставалось так мало, что водитель с трудом выискал место для парковки.
– Осторожно…
«Нива» втиснулась между грузовиком без номера, но с плохо закрашенной эмблемой Вооруженных сил России, и самоходной артиллерийской установкой времен войны против гитлеровцев.
– Вылезай.
Вообще боевых машин вокруг было много, в основном, конечно, бронетранспортеры и БМД. Имелся даже танк… Часть техники, судя по всему, ржавела тут в полной неподвижности не первый год, но кое-что содержали в полном порядке.
Появление Шамиля вызвало среди обитателей крепости заметное оживление. Со всех сторон автомобиль сразу обступили бородачи в камуфляже, увешанные по местной моде легким и тяжелым стрелковым вооружением. Впрочем, к собственному удивлению Тайсон заметил среди мужчин и пару особ так называемого слабого пола. Женщины были молоды, миловидны, но носили автоматы, подсумки, ремни и отличались от товарищей по оружию только отсутствием растительности на лице.
Только после того, как Шамиль по очереди поприветствовал всех, оказавшихся у машины, а с некоторыми даже обнялся, двинулись дальше.
Идти оказалось недалеко – до соседнего дома.
– Вот, это здесь.
– Понятно.
Местная письменность еще не была переведена с кириллицы на арабскую вязь, поэтому Тайсон без труда прочитал табличку у входа.
– Заходи! Не бойся.
– Да чего уж теперь…
Беслан Асхабов оказался точно таким же, как на многочисленных газетных фотографиях: еще не старик, но в возрасте. Горбатый нос, густые брови, губы в ниточку – словом, типичное «лицо кавказской национальности». Полевая форма сидела на нем ладно, хотя и не по-военному, скорее как хорошо подогнанный штатский костюм. Тайсон сразу обратил внимание на золотистую многолучевую звезду – высший орден республики, такой же, как видел утром.
Дверь за спиной гостей скрипнула, и они остались втроем в комнате с белыми стенами и портретом покойного президента Дудаева над столом.
– С приездом, – улыбнулся хозяин, но руки не подал.
– Здравствуйте.
– Все в порядке?
Шамиль кивнул, а Тайсон пожал плечами.
– Как доехали?
– Шумно.
– Присаживайтесь. Да, я знаю про обстрел. И про все прочее…
Тайсон покачал головой:
– Я имею в виду не засаду даже. Учитывая секретный характер договоренностей и специфику операции… Какая же тут секретность, если про мою поездку и про деньги в этом чертовом портфеле каждая собака знает? Не говоря про здешних так называемых полевых командиров?
– Нормально! Все так и было задумано, – усмехнулся хозяин и, увидев недоуменно поднятые брови сидящего напротив человека, добавил:
– Потом объясню. Позже… Открывайте.
Тайсон положил чемоданчик на полированный стол. Набрал комбинацию цифр и щелкнул замками:
– Прошу! Опись согласно договоренности.
Потом поднял крышку, демонстрируя плотно уложенные пачки долларов:
– Двести тысяч ровно. Половина «франклинами», половина – по пятьдесят и по двадцать баксов.
– Хорошо. – Даже на первый взгляд было видно, что американская валюта разного достоинства и по большей части уже побывала в употреблении. Асхабов взял в руки пристроенный поверх денег лист бумаги с подписями и печатью. Сверился:
– Да, все в порядке.
Конечно, даже подобный «винегрет» можно пронумеровать покупюрно, чтобы затем дать ориентировки и проконтролировать сбыт. Но похитители сделали все, чтобы затруднить эту задачу. Ведь прежде чем всплыть где-нибудь по официальным каналам, валюта совершит в российском «теневом» обороте такой путь, что проследить его практически нереально. А за границей, как убедился на собственном опыте Тайсон, Интерполу и без нас проблем хватает.
– Могу теперь воспользоваться телефоном?
– Да, конечно.
Асхабов протянул черную трубку с кнопочками и антенной.
– А куда нажимать?
Хозяин помог набрать код, номер и сам дождался ответа:
– Алле? Кто говорит?
Невидимый собеседник представился, и трубка вернулась к Тайсону:
– Здравствуй, дядя Вася! Это я… Спасибо, добрался хорошо. Разок, правда, был дождик, но лично меня не замочило.
Тайсон помолчал, прислушиваясь.
– Да, конечно. И письмо, и фотографии Леночкины… Сейчас вот рассматриваем, любуемся.
Собеседник еще о чем-то спросил.
– Не-ет! Совсем наоборот! Все родственники уже в курсе – и знакомые, и не очень… Некоторые даже встречать меня ездили, но дедушка настоял, чтобы я у него поселился.
Тайсон облегченно вздохнул: доклад окончен… Теперь, когда все контрольные слова были сказаны именно в той самой, строго-насторого определенной последовательности, можно было немного расслабиться.
– Ну, целую… Тете тоже приветик! Передаю трубку дедушке.
Пока хозяин подтверждал по телефону благополучное прибытие «внука», гость обратил внимание на Шамиля. Бородач наклонился над распахнутым дипломатом с деньгами и, ухмыляясь, поскребывал ногтем его пластиковые стенки. Не обнаружив внутри ни взрывных устройств, ни хитрой электронной защиты, он повернул голову в сторону Тайсона:
– Молодец! Хитрый…
– Извини… Так спокойнее было, верно?
Шамиль выругался – на своем языке, но вполне беззлобно и скорее даже с некоторым одобрением.
– Где расписаться?
Хозяин уже закончил разговор и достал ручку. Поставив автограф на поданном Тайсоном бланке, он шлепнул туда же печать, потом потряс бумагой в воздухе:
– Держи. Смотри, не потеряй!
Все трое весело и облегченно рассмеялись – еще не союзники, но уже соучастники.
– Все. – Асхабов закрыл чемоданчик.
– Пересчитывать не будете?
– Нет. – Хозяин покачал головой, весело прищурил глаза и все же не удержался от пояснения:
– Мы с этим вашим… «дядей Васей» когда-то вместе Академию Генерального штаба в Москве оканчивали. В одном номере два года жили, я у его дочери на свадьбе гулял.
– Нет вопросов!
Благодаря многочисленным журналистам биография собеседника Тайсона была достаточно широко известна. И ничего удивительного не было в том, что нынешние противники в недалеком прошлом списывали друг у друга лекции по тактике и за одним столом обмывали очередные воинские звания.
…А потом, конечно, было угощение. Человек по прозвищу Тайсон давно заметил, что для тех, кто оказывается вне дома не по своей воле – в командировках, плаваниях, дальних экспедициях, на зоне, – единицей времени становится промежуток между приемами пищи. Жизнь течет от завтрака до обеда, потом – до ужина, потом – спасительный перерыв на сон, и все начинается сначала…
Убрав чемоданчик в сейф, хозяин проводил его и Шамиля в соседнюю комнату:
– Проголодались?
Выпить с дороги не предложили, здесь это было не принято.
За столом говорил в основном Асхабов. Тайсон только поддерживал ни к чему не обязывающую беседу, налегая на овощи и баранину, а Шамиль молчал.
– Что известно про журналистов? Последняя информация есть? – поинтересовался, в конце концов, гость.
– Нормально. Живы-здоровы… Скоро сам убедишься.
Тайсон кивнул:
– Надеюсь. Я ведь все равно должен оставаться здесь до конца.
– До конца чего?
– До окончания обмена. Но так, чтобы не слишком засветиться. Хотя, впрочем, уже…
– Да, – с выражением сытости на лице подтвердил Асхабов. – Они уже знают, что деньги на выкуп сюда доставлены.
– Ну, об этом известно не только похитителям.
– Правильно. Значит, тем более у них не возникнет теперь никаких сомнений.
– Сомнений в чем? Ведь все равно при обмене заложников…
Асхабов отмахнулся:
– Да не будет обмена… Еще чего – такие деньги всяким мерзавцам платить!
– Как это? – положил вилку на скатерть Тайсон.
– Подожди. Подожди немного, сейчас поймешь.
Это прозвучало довольно сухо.
Хозяин отдал какой-то гортанный приказ Шамилю. Тот вытер губы, встал и, не глядя в сторону гостя, вышел за дверь.
Оставшись наедине с Асхабовым, Тайсон подумал, что незаметно и быстро убить этого крепыша вряд ли удастся даже ему. Если поднимется шум и прибежит охрана… С другой стороны, по местным обычаям вряд ли удобно отправлять гостя на тот свет сразу же после совместной трапезы.
Некоторое время сидели молча.
Затем хозяин, не поднимаясь, собрал на край стола остатки еды и грязную посуду. Накрыл все это полотняной салфеткой так, что теперь на скатерти оставались только хлебные крошки.
Скрипнула дверь.
В комнату по-кошачьи скользнула мужская фигура. Сразу же вслед за ней вошел Шамиль с огромным подносом: чайник, чашки, сахарница, печенье и сушки в фарфоровой вазе…
– Салам! – Шамиль занялся сервировкой, а незнакомец присел на свободный стул. И он, и расположившийся напротив Тайсон разглядывали друг друга с нескрываемым интересом.
Неизвестно, что подумал мужчина о хмуром здоровяке в российской военной форме без знаков различия. На взгляд же Тайсона этот человек ничем не выделялся: ватник, пропахшая костром шапка-ушанка с пятном от кокарды, борода, автомат…
– Это двоюродный брат Шамиля, – пояснил хозяин. – Младший.
– Очень приятно.
– Он только что вернулся из банды. Видел там журналистов.
– Ого! – Тайсон даже присвистнул.
– Это наш самый лучший разведчик… Еще с войны работал на Департамент безопасности.
Асхабов дождался, пока всем нальют чаю и продолжил:
– Теперь мы знаем точно место, где держат заложников. И тот, и другой пока – в полном порядке. Передвигаются свободно, почти без присмотра. Спят вместе с двумя людьми из охраны…
– Это хорошо.
– Сегодня ночью он вернется в банду. Вступит в контакт с журналистами и передаст им, что надо делать.
– В каком смысле?
– Утром, пораньше, мы атакуем… И освободим заложников.
Тайсон даже не попытался скрыть удивления:
– Вы уверены, что именно так следует поступить? Опасность…
– Риска почти никакого. Все знают, что деньги доставлены в крепость и завтра после полудня бандиты будут ждать от меня посредников. В условленном месте – ведь считается, что база до сих пор не обнаружена. А мы заявимся чуть раньше, и прямо к ним домой!
Глупо пытаться исправить то, что не в твоей власти.
Поэтому Тайсон только пожал плечами:
– Мое мнение что-то изменит?
– Нет, – улыбнулся хозяин.
– Я могу доложить об этом в Москву?
– Нет, – опять улыбка, только более жесткая. – Потом.
Помолчали. Каждый по-разному…
– Что сейчас от меня требуется? – Чай был горячий, крепкий, но больше пить не хотелось.
– Напиши записку. Что-нибудь такое, чтобы журналисты сразу поняли – это не провокация. Что человек, который к ним пришел, действительно друг. Понимаешь?
– Допустим. А если я откажусь?
Настал черед хозяина пожать плечами:
– Все равно операция состоится. Только риск будет больше.
Тайсон, чтобы выиграть время, еще раз уточнил:
– Значит, связаться с шефом мне нельзя?
– Незачем.
– Тоже верно… Сколько времени я могу думать?
– Нисколько, – вздохнул Асхабов. – Надо идти прямо сейчас, чтобы к ночи добраться до места.
Тайсон посмотрел на Шамиля, потом на его, так и не проронившего ни слова брата-разведчика:
– Хорошо. Сейчас сделаю. Но… Есть условие.
– Какое?
– Я поеду с вами. И буду присутствовать – с начала до конца.
Понятно, что любым участием в штурме Тайсон брал на себя часть ответственности за силовую операцию. В случае удачи это ему никаких особых выгод не сулило – при трагическом же исходе на бывшего офицера спецназа навешают всех собак. Впрочем, даже если он останется в стороне, одной только записки будет вполне достаточно… Поэтому семь бед – один ответ!
– Ну, как?
Первым ответил Шамиль, сверкнув стеклами темных очков:
– Пожалуйста!
Вслед за ним хмыкнул Асхабов:
– Зачем? Хотя, конечно, воля ваша.
Бородатый разведчик молча опустил глаза. Может быть даже, он вообще не понимал по-русски…
Спал Тайсон не раздеваясь, но довольно крепко.
И проснулся легко, почти сразу же.
– Ну, едешь?
– Да, конечно.
То ли местные боевики привыкли к ночным подъемам, то ли Тайсона просто разбудили позже других – во всяком случае, из дома он вышел, когда штурмовая группа уже была готова к выходу. Полная луна отражалась на склонах гор, которые матово-черной бахромой очертили высокий и звездный купол неба.
– Не передумал? – раздался над ухом голос Шамиля.
– Оружие дай.
– Зачем тебе? В кого стрелять будешь?
– В себя. Если что… – Тайсон хотел продолжить, но ладонь уже ощутила холодную и знакомую тяжесть пистолета ТТ. – Спасибо!
– Не промахнись, – посоветовал Шамиль. – И не отставай!
Автоматчики уже один за другим покидали крепость.
…Привал сделали только под утро.
Честно говоря, Тайсон к этому моменту уже не раз проклял себя за то, что не остался на базе. Вверх, вниз, снова вверх, в сторону – горные тропы петляли во тьме кромешной, сменяя одна другую, и казалось, что никогда не будет конца этому изнурительному марш-броску. Он уже достаточно давно не развлекался подобным образом – пожалуй, со времен учебного лагеря французского Иностранного легиона в Обани.
Да, не те уже годы. И здоровье не то…
Впрочем, остальным спутникам, увешанным с головы до пят оружием и боеприпасами, приходилось, пожалуй, не легче. Во время короткого отдыха, привалившись липкой от пота спиной к чему-то твердому, Тайсон вытянул перед собой ноги в шнурованных ботинках:
– Фу, б…дь…
Дыхание восстановилось довольно быстро, но почти сразу напомнила о себе противная дрожь в коленях.
– На, глотни!
Прямо перед носом возникла рука с фляжкой.
– Спасибо, Шамиль.
Через секунду сосед растаял в темноте, и вскоре по цепочке передали команду идти дальше…
На исходные позиции выдвигались медленно, зато почти бесшумно.
– Вон, видишь? Домики.
– Вижу. – Тайсон убрал от лица бинокль.
– Они в том, который слева.
– Хорошо.
Вообще разобрать что-либо, даже с помощью оптики, было сложно. Внизу, в котловине, густой пеленой разлегся туман, а солнце еще только готовилось выкатиться из-за гор.
Вспомнилось, как вчера вечером чертили схему предстоящего штурма:
– Так… Вот отсюда пойдем, и вот здесь. Тут – двое останутся, на всякий случай. Понял?
– Логично.
Асхабов сверился с рисунком, который оставил разведчик:
– Шамиль сразу выводит заложников через старое русло, к тропе. Группа прикрытия с пулеметом будет на скале. Есть возражения?
– Вроде нет… – На бумаге все выглядело грамотно, а вот как уж получится…
Понимал это и Асхабов:
– В бою всего не предусмотришь.
Тайсон почесал подбородок, начинающий покрываться щетиной:
– Объясните только своим людям, что главное – заложники.
– Разумеется. Конечно…
А сейчас Тайсон лежал среди холодных камней и настороженно прислушивался к звукам, доносящимся с той стороны, куда ушел Шамиль.
Впрочем, ничего особенного пока слышно не было.
Тайсон вернул бинокль:
– Все тихо там?
– Да. – Асхабов покосился на рубиновый глаз торчащего из кармана прибора. – Пока тихо…
Тайсон уже знал, что в случае опасности или непредвиденных осложнений брат Шамиля должен включить «радиомаяк» – но приемный датчик пока не пульсировал, оставаясь по-прежнему темным и безжизненным.
Секунды тянулись, обостряя слух, казалось даже, что удается различать дыхание притаившихся вокруг автоматчиков.
– О чем задумался?
– Смешно… Думаю, как теперь деньги обратно сдавать.
– Какие деньги?
– Ну, доллары… Которые – на выкуп.
– Доллары? Забудь про них. Навсегда.
Лежащий рядом человек заговорил чуть громче, но так, чтобы его никто, кроме Тайсона, услышать не мог:
– Тебе-то что? Сдал – принял, подпись – протокол.
– Ну, как же…
– Послушай, только не валяй дурака. Деньги списаны? Списаны. И какая разница, кому они достанутся – бандитам или тем, кто спасет заложников?
Тайсон крякнул.
– В конце концов, это мои проблемы, верно? – Асхабов посмотрел на циферблат советских «командирских» часов:
– Время. Пошли!
Шорох осыпающихся под ногами камней казался Тайсону неестественно громким. Выхватив пистолет, он побежал вниз по склону вместе со всеми, с трудом различая по бокам и впереди себя силуэты атакующих – одинаково страшные от натянутых на лицо черных шапочек-масок.
Рядом кто-то споткнулся, упал и зашипел от боли.
И почти сразу лопнула предутренняя тишина. Сначала взрыв, потом очередь из автомата, потом еще несколько длинных, злобных очередей…
– Аллах акбар!
Над головами бегущих раскрылся красивый и страшный веер огня.
Тайсон тоже на всякий случай выстрелил из пистолета в темноту: один раз, другой, третий… Неожиданно он увидел прямо перед собой обмазанную серой глиной стену:
– Здесь? Или дальше?
Но из-за угла уже выскочила фигура в точно такой, как у бегущих рядом, вязаной маске с прорезями для глаз. Сверху, на самую макушку, был натянут знакомый берет, но Тайсон все-таки плюхнулся животом на землю:
– Шамиль?
– Ох, би…ять! Чуть не убил тебя…
Пока, значит, все шло по плану. Штурмовые группы встретились, как и намечено, у дома с заложниками.
– Где они? Живы?
Тайсон с Шамилем одновременно обернулись на крики и звук вышибаемой прикладом двери: х-хрясь! х-хрясь! Бойцы вынесли преграду за доли секунды, вместе с засовом и рамой. Убедившись, что изнутри никто не выстрелил, один из автоматчиков шагнул через порог…
Глаза сначала среагировали на вспышку, и лишь потом по барабанным перепонкам ударил громовой раскат. Волна воздуха, пламени и осколков прокатилась правее того места, где замер Тайсон, поэтому его даже не сбило с ног.
– Ложись! Лежи! – Тяжелая рука Шамиля тянула вниз.
– Растяжка, сука…
– Сам знаю.
Для подобных штучек использовались обычные гранаты и какой-нибудь шнур. Сойдет и телефонный провод, даже леска…
Слава богу, журналистов в домике не нашли. Их вообще не оказалось на базе – так же, как не было на ней к моменту штурма ни одного живого существа.
Только несколько чучел в камуфляже да установленные повсюду мины натяжного действия… Просто чудо, что в ночной суматохе погибли всего двое – парень, который подорвался в самом начале, и тот, кто шагнул через дверной проем.
Правда, еще двоих легко зацепило своими же шальными пулями.
…Уже совсем рассвело, а Тайсон все сидел на каком-то бетонном обломке в двух шагах от злополучного домика.
– Уходим…
– Да, конечно.
За секунду перед этим Асхабов закончил короткий, но тяжелый разговор с кем-то по радиотелефону.
– Ты был там, внутри?
– Был. Сволочи! А где Шамиль?
– Догонит. Его сейчас лучше не трогать.
– Пожалуй…
Тайсон вспомнил увиденное: труп брата Шамиля, изуродованный и оскопленный, следы долгих и жутких пыток, кровь… На перерезанную от уха до уха шею разведчика кто-то издевательски прицепил «радиомаяк».
– Пошли? Осторожнее только, смотрите под ноги.
– Пойдем.
В общем-то, теперь у Тайсона были все основания больше мин опасаться выстрела в спину. Запросто прикончат, почему нет? Кому теперь нужен свидетель такого позора?
Однако до крепости добрались без приключений. Даже быстрее, чем ночью: во-первых, стало совсем светло, а во-вторых, примерно на середине пути поджидала вызванная Асхабовым бронеколонна.
Скрываться больше не имело смысла…
Первое, что сделал Асхабов, когда они вернулись, – это предложил пообедать вместе.
– Вдвоем?
– Да. Надо потолковать.
Шамиль занимался покойником, и ему было явно пока не до еды и не до разговоров.
– Пожалуй, действительно. Самое время… – Слова Тайсона прозвучали несколько двусмысленно, но хозяин сделал вид, что не понимает намека.
На крик его появилась заплаканная женщина. Она принесла посуду, поднос с овощами, что-то горячее – и тихо исчезла.
Мужчины сели за стол.
– Может быть, водки? Немного есть.
– Я что – так похож на человека, которому срочно требуется выпить?
– Нет. Все в порядке.
Тайсон вслед за хозяином положил себе на тарелку копченого мяса.
– Что теперь будет? – кивнул он в сторону двора, где несколько бородачей слушали Шамиля.
– Он убьет их всех. Или наоборот…
– А заложники?
– Теперь это не имеет значения. Для Шамиля.
– А для нас?
– Для нас… – Хозяин помолчал. – Для нас – имеет!
Тайсон приготовился слушать.
– Слушай, ты жить хочешь?
– Хочу. Но иногда не очень.
– Это правильно, – одобрил Асхабов. – Тогда считаем, что ночью ничего не было.
Тайсон промолчал, но уже с интересом.
– Ну, побегали, постреляли… При чем тут журналисты!
– Совсем ни при чем?
– Совсем. Проводилась обычная операция… Допустим, по борьбе с транспортировкой наркотиков через перевалы.
– А результаты? – хмыкнул Тайсон.
– С этим-то как раз проблем нет, – в свою очередь ухмыльнулся Асхабов. – Что же мы, пару мешков травы не предъявим?
– Думаю, запросто.
Местный героин и маковая соломка славились далеко за пределами гор, и в прессе время от времени возникали версии о причастности нынешнего режима к их перепродаже в Россию.
– Значит, договорились?
– О чем?
– Послушай, не надо. Не надо меня уверять, что это первый компромисс в твоей карьере.
И опять что-то в тоне собеседника заставило человека по прозвищу Тайсон поверить в осведомленность местных спецслужб.
– Что будет дальше делаться по заложникам?
– Обменяем. Теперь уже без всяких… Как говорится, утром деньги – вечером стулья.
…Остаток дня гость отсыпался.
Потом захотел пройтись, но хозяин под каким-то предлогом пригласил его к себе, там и ужинать пришло время… А в темноте много не нагуляешься. К тому же у Тайсона создалось впечатление, что Асхабов намеренно оберегает его от каких-либо контактов с обитателями крепости.
Даже Шамиль куда-то исчез и не появлялся…
– Может быть, телевизор включить?
– С удовольствием!
Тайсона тут же оставили в компании идиотов и идиоток из какого-то заунывного сериала. Потом была реклама, а после нее начался вечерний выпуск новостей.
Про похищенных журналистов упомянули только вскользь, для порядка – без сюжета и даже без картинки. Ночной инцидент в горах тоже в сводки информационных агентств не попал, зато Тайсон с интересом посмотрел репортаж из Африки.
Там, в одной бедной маленькой стране, уже которую неделю северо-восточные негры вовсю вырезали за что-то негров юго-западных. А разнимать их поручено было миротворцам из французского Иностранного легиона. Поэтому кое-кого из нынешних «легионеров», мелькнувших на экране, Тайсон вполне мог встречать во время своей недолгой, но бурной службы под его знаменами. Бывшему офицеру спецназа даже показалось, что на экране мелькнула пара знакомых лиц…
Делать больше было нечего. Тайсон плюнул на все и опять полез в койку – до завтрака.
…На этот раз очень долго не удавалось заснуть. Или из-за перепутанного и сбившегося с ног на голову времени суток, или из-за диковатых впечатлений проваленной операции. Во всяком случае, он час за часом то шумно ворочался под одеялом, то лежал с открытыми глазами, глядя в пятна на потолке и прислушиваясь к доносящимся со двора звукам.
Асхабов что-то опять готовил.
Постоянно скрипела дверь штаба – это приходили и уходили люди. Одни уезжали, другие возвращались… Тайсону показалось даже, что один раз он услышал конский топот.
– Господи, прости меня грешного!
Наверное, с самого начала это была авантюра.
Брат Шамиля погиб мучительно и страшно.
У каждого есть свой порог, свой предел. А потому только сопливые теоретики могут осудить парня за то, что тот не выдержал пыток. Остальное – дело техники: банда снялась и увела заложников, оставив вместо себя «камуфляж» и целое минное поле.
Но кто предал их? И когда? С самого начала?
Или разведчик сам на чем-нибудь прокололся?
Ладно, если вытащим журналистов – очень многое прояснится… Тайсон вспомнил про оставшуюся в чужих руках записку и громко выругался.
Скорее бы все это закончилось. Одна надежда на то, что победителей, как правило, не судят.
…Асхабов уже ждал.
И смотрелся он, надо сказать, значительно лучше гостя: выбритый, чистый, пахнущий одеколоном. Хотя спал, пожалуй, раза в два меньше, чем гость.
С другой стороны, для Тайсона все утренние гигиенические процедуры свелись к омовению теплой водой из кувшина – не было даже безопасного лезвия, чтобы убрать четырехдневную щетину. Зубная паста тоже осталась дома, отчего во рту стоял привкус вчерашней еды.
– Готов?
– Ну, голому собраться – только подпоясаться!
– Прошу к столу! Мы все уладили.
– В каком смысле? – Тайсон взял нож и стал привычно намазывать бутерброд.
– Чай, кофе? Растворимый…
– Спасибо, я налью. Разрешите сахар?
– Пожалуйста… Мы опять связались с похитителями. Они согласны вернуться к прежним договоренностям.
– «Нулевой вариант»?
– Да. Как будто ничего не было.
– От меня что-то потребуется?
Хозяин отогнул манжету и посмотрел на циферблат:
– Схема простая… Около одиннадцати выезжаем. Оставляем в условленном месте деньги, забираем инструкцию. По ней находим тайник, где уже находятся приготовленные для обмена заложники.
Не поднимая на собеседника глаз, Тайсон отхлебнул кофе.
– Тебя что-то смущает?
– Место назначали они?
– Да, – хозяин встал, обошел стол и застыл за плечом у гостя. – Вот, смотри!
На скатерть легла сложенная в несколько раз топографическая карта:
– Здесь мы, вот это – трасса. Поворот, спуск… Видишь значок? Это специальная площадка для грузовиков, раньше на ней водители-дальнобойщики останавливались.
– Понимаю.
– Так вот, деньги надо оставить под эстакадой. Там и будет записка – у правой опоры, которая ближе к дороге.
Тайсон потер переносицу.
– Интересно! – Судя по карте, подходы к площадке, да и сама она отлично просматривались со всех сторон. – А что нам мешает вместо долларов напихать бумаги? Или придумать какой-нибудь сюрприз… со взрывателем?
Собеседник вздохнул:
– Очевидно, все так рассчитано, что, забрав чемоданчик и убедившись в обмане, они успевают ликвидировать журналистов.
– Хорошо. А если наоборот? Выкуп бандиты получат, но вместо заложников мы найдем что-нибудь… что-нибудь совсем не то?
– Приходится рисковать. Выбора нет.
Помолчали. Потом Асхабов забрал карту и вернулся на место:
– Еще кофе?
– Спасибо, достаточно.
– Смотри, – пожал плечами хозяин. – Скоро ехать, а дорога неблизкая. Неизвестно, когда вернемся… Дело в том, что похитители выдвинули еще одно условие. Догадываешься, какое?
Тайсон пожал плечами:
– Возможно. И какое?
– На «закладку» должен выйти ты. Лично. И никто другой!
– Они что там, в лицо меня знают?
Но теперь уже настал черед Асхабова пожимать плечами…
Со стороны это, наверное, смотрелось диковато.
Притихшие горы вокруг, дорога с осыпавшимися обочинами, безветрие и пустота… А посередине – одинокая фигура с портфелем.
Стараясь ступать по проложенной гусеницами колее, Тайсон медленно продвигался в сторону автомобильной площадки.
Пистолет, так и не взятый назад Шамилем, стыдливо пригрелся за пазухой: толку от него сейчас не было бы никакого. Зато вызывающе оттягивал руку выставленный напоказ чемоданчик с валютой.
Страха не было. Не было привычной тревоги, куда-то исчезла даже накопившаяся за прошедшие несколько суток усталость…
Тайсон с точностью до минуты вышел в условленное место.
Природа сама подарила его когда-то путникам для ночлега и отдыха. Почти на всем протяжении дорога петляла в узкой щели между почти отвесными склонами, но тут горы чуть-чуть расступились – и образовали ровную, вытянутую в форме эллипса площадку.
Говорят, когда-то здесь свободно, без помехи движению, можно было разместить полдюжины «камазов», «газонов», «зилов» или «татр» с прицепами. И для водителей имелось все необходимое: родничок, навес для мелкого ремонта у скалы, кострище… А главное – та самая металлическая эстакада, к которой сейчас направлялся человек с чемоданчиком.
– Если смерти, то мгнове-е-енной… если раны – небольшой!
Тайсон затянул сейчас эту свою любимую революционную песенку, почти как молитву: не задумываясь, но с искренним чувством. Качество исполнения оставляло желать лучшего: и музыкальный слух, и голос у него, конечно, были, но совместить их еще ни разу не удавалось. Пел Тайсон плохо. Отвратительно пел! Впрочем, кому не нравилось – могли и не слушать…
Особенно здесь.
Человек по прозвищу Тайсон демонстративно уселся на полусгнившую скамью, всего в паре шагов от эстакады: пусть понервничают. Наблюдатели, мать их душу!
А может, и нету вокруг никого… Он прикрыл глаза, помолился, теперь уже по-настоящему, и встал.
Прямо к вдавленной в грунт опоре «скотчем» был на совесть примотан полиэтиленовый пакет.
Тайсон оглянулся. Поставил чемоданчик так, чтобы получилось устойчиво и незаметно со стороны дороги. Затем принялся отрывать виток за витком клейкую ленту…
– Ну что? Прочитал?
Путь налегке обратно, от эстакады к тому повороту, за которым Тайсона высадили из машины, занял всего минут десять – значительно меньше, чем он шел с чемоданчиком.
– Да, вот. Смотрите.
Асхабов сунул руку под полиэтилен и достал из-под надорванной уже пленки бумажный конверт. Повертел его туда-сюда, но, не обнаружив ни надписей, ни марок сунулся внутрь:
– Ага… Понятно.
– Где это? Далеко?
– Нет, не очень. Рядом.
Тайсон опять взял листок: стрелка, изображение микроавтобуса, несколько цифр и два слова печатными буквами. По-русски…
Запищал телефон спутниковой связи. Асхабов вытащил трубку:
– Алле?
Выслушав сообщение, коротко ответил и дал отбой. Потом пояснил специально для Тайсона:
– Они подьехали. Чемодан забрали. Проверили…
– Все в порядке?
Вопрос был задан невпопад, но Асхабов только махнул рукой:
– По машинам!
Колонна развернулась и пошла в сторону крепости. Но примерно через семьсот метров головной БТР нырнул вправо и, почти не считаясь с отсутствием дороги, запрыгал по руслу высохшей речки.
Стало не до расспросов. Людей без пощады швыряло от борта к борту и главное теперь было – не прикусить язык и уберечь голову от самых болезненных ударов.
Наконец бронетранспортер застыл на месте – и Тайсон уткнулся носом в спину здоровяку с переднего сиденья.
– Вылезаем?
– Да, пошли… Быстрее!
Белую «мазду» с тонированными стеклами заметили почти одновременно:
– Вон они! Все точно. Пошли?
– Спокойно.
Микроавтобус заполз передком на огромный валун и стоял, почти уперевшись своими японскими фарами в небо.
Вокруг, конечно, ни души.
Однако вместо того, чтобы сразу броситься к «мазде», Асхабов послал две группы на осмотр окрестностей – попадать в засаду ему больше не хотелось. Потом вперед пошли бородач с миноискателем и еще один сапер, и только после них командир боевиков приступил к самому главному.
Кабина была пуста.
– Ну, во имя Аллаха!
Задняя дверь микроавтобуса открылась легко, без скрипа.
– Господи…
На дне салона лежали два тела, накрытых большим и тяжелым куском брезента.
– Отойди-ка! – Асхабов перегнулся внутрь, насколько это было возможно, и потянул на себя дальний край материи:
– Живой! Живой, да?
Тут и сам Тайсон не разглядел даже, а угадал какое-то шевеление:
– Самошин, это вы? Ну, бляха… Живой!
Журналист был крепко-накрепко, по рукам и ногам спеленут парашютными стропами. Шея его профессионально фиксировалась петлей-удавкой, которая при этом удерживала еще и забитый в рот кляп.
– Нож есть? А то задохнется от радости!
Опережая Асхабова, Тайсон до конца сдернул с лежащих брезент:
– Гвоздюк?
– Вах-х…
Второго журналиста никто не связывал.
Нужды в этом, собственно, не было. Длинное, нескладное тело телевизионного оператора оказалось мертвым: одна ладонь у сердца, другая сжата в кулак.
На запрокинутом лице вокруг синих губ темнели кровоподтеки.
– С ним что – все? Точно, да? – не хотел верить себе Асхабов.
Тайсон убрал руку с шеи покойника:
– Да. Уже давно…
– Ах, би…ять! Порву, падлы!
И в этот момент тихо, по-кошачьи всхлипнул Самошин…
Человек по прозвищу Тайсон обернулся на скрип дверных петель:
– Спит?
– Заснул. – Асхабов прошел к столу. – Убирать?
– Да, пожалуй. Мне достаточно.
Хозяин взял почти пустую литровую бутыль «Русского стандарта», закрыл ее и упрятал в шкаф:
– Ладно. Аллах простит. Верно, да?
– Не знаю. Я православный, нам разрешается…
Вообще-то они с Асхабовым выпили всего по стаканчику, остальная водка досталось вызволенному из плена журналисту. И вот ему-то как раз водочка пришлась как нельзя кстати…
– Успокоился хоть немного?
– Ну, в общем – да. Развезло парня, но это и к лучшему.
На крепость опустилась ночь, и Тайсон опять остался один на один с хозяином. Тусклая лампочка под потолком, стол, скатерть… Со стороны могло показаться, что гость из Москвы заглянул сюда просто по-соседски, на чашку чаю.
О главном говорить не хотелось.
– Оператора жалко.
– Этого, второго? Да, конечно.
Всем известно, что для заложников последние сутки перед решением их судьбы являются самыми тяжелыми. Страх и надежда, неуверенность и возбуждение сменяют друг друга, доводя людей до нервного срыва, непоправимо уродуя психику и даже порой – убивая.
Корреспондент Восточно-Европейского информационного агентства Джордж Самошин, иностранец русского происхождения, еще не скоро оправится от пережитого. А его московский коллега…
– Он что, действительно здорово пил?
– Да, говорят. Зашибал… – Тайсон припомнил оперативную сводку по личностям похищенных журналистов, с которой его ознакомили перед поездкой.
– Он с какого года?
Конечно, возраст уже, подорванное алкоголем сердце. Вот и приступ. Самошин сказал, что Виктор даже не мучился – умер во сне, прошлой ночью. Когда стали будить, спохватились – ан, уже поздно! Бедняга… Тайсон представил себе, каково это ему было – пролежать несколько часов в полной неизвестности, туго связанным по рукам и ногам, посреди чужих гор.
Да еще бок о бок с мертвецом.
Тайсона передернуло:
– Значит, что у нас получается?
– Да, собственно, хорошего мало.
Они оба старались «работать» со спасенным журналистом мягко, без давления, но кое-что из его сумбурных, путаных объяснений вытянуть удалось.
Во-первых, обстоятельства похищения. В целом они не отличались от официальной версии: выехали в горы, писать репортаж про нефтепровод, сразу за перевалом «жигули» съемочной группы остановили вооруженные люди, пришлось пересесть в другую машину. Потом похитители всем завязали глаза и повязки снять разрешили только в каком-то бункере…
Вообще за время плена Джордж Самошин и Виктор Гвоздюк сменили несколько пещер и подвалов. Была, кажется, даже одна городская квартира. Но в подробностях, касающихся численности, вооружения, экипировки и мест базирования похитившей их банды спасенный заложник пока путался – вполне естественно, эту информацию из него вынут позже московские профессионалы.
Кормили журналистов небогато, но вдоволь. Не били. Бытовые условия, конечно, убогие – каменный век, но жить можно. Что же касается последних событий, то с точки зрения спасенного заложника они развивались так. Позавчера им сообщили, что из России наконец прибыли деньги на выкуп – все двести тысяч долларов. По такому поводу был организован даже праздничный ужин…
Но уже следующим вечером произошло что-то страшное: шум, стрельба, нечеловеческие крики. Когда все стихло, заложникам показали окровавленное тело. Якобы человек под пытками признал, что послан для организации побега журналистов. И что ночью готовится нападение спецназа на лагерь… В подтверждение этого была продемонстрирована какая-то записка.
– А потом что?
– Потом наручники надели. И сразу увели, суки… Куда-то еще дальше в горы… А ночью Витька умер!
Самошин успел еще поведать, как нынешним утром его связали, бросили рядом с покойником на пол микроавтобуса и отвезли в неизвестность. После этого началась очередная пьяная истерика, и хозяин увел журналиста спать – под присмотр автоматчиков.
…Тайсон зевнул:
– Ладно. Поздно уже… Я готов!
– К чему? – Поднял брови Беслан Асхабов.
– Ну, хотя бы выслушать ваши предложения. Предложения по версии, которая станет официальной.
– А в чем, собственно, дело?
Тайсон отставил чашку:
– Ничего себе, шуточки… Иностранец – это, конечно, хорошо. Но ведь бандиты нас все-таки надули, второй-то заложник вернулся мертвым! А деньги, между прочим, выплачены за обоих, припоминаете?
Хозяин опять сделал удивленное лицо:
– Какие деньги?
Несколько секунд в комнате висела тишина – Тайсон обдумывал слова собеседника.
Асхабов продолжил:
– Ведь кто вообще знает про то, что передавался какой-то выкуп? Про его размер? Никто! Просто будет заявлено: совместными усилиями дипломатов, а также правоохранительных органов и спецслужб освобожден остававшийся в живых заложник. И второго бы спасли, но… Так сказать, несчастный случай, в котором мы меньше всего виноваты.
– Понятно. Красивая картинка… Вопросов нет.
– Да ни у кого не будет, поверь! Мировая общественность обрадуется до жопы, что хоть так эта история закончилась… А какие-то двести тысяч долларов для Москвы – не деньги, верно? Спишут, не впервой!
Возразить оказалось нечего:
– Спишут. Не впервой.
Ставки в игре значительно больше, чем портфель с валютой или даже судьба несчастного журналиста. Кто-то там, наверху, привычно сдает карту, кто-то «вистует», кто-то «уходит без двух» или остается «при своих»…
А вот сам Тайсон в таком раскладе оказывается никому не нужен. Как раз, наоборот. Он теперь лишнее, а потому опасное звено в этой темной истории, потенциальный источник утечки.
Видимо, Асхабов почувствовал настроение гостя:
– Все в руке Аллаха!
– Посмотрим.
Глупо умирать заранее. Это мы всегда успеем… Поэтому следовало сменить тему:
– Шамиля что-то давно не видно.
– Соскучился?
Тайсон с деланым безразличием пожал плечами:
– Вы сами сказали, что он доставит меня на границу.
– Шамиля пока нет. Он занят. Утром вернется…
Собственно, Тайсона сейчас интересовало только, знает ли кто-нибудь кроме одноглазого чеченца про пистолет, лежащий сейчас у него за пазухой.
– Тогда я, пожалуй, пойду? Попробую заснуть?
Вполне возможно, Шамиль в суматохе просто забыл, что отдал ему ТТ. Или не посчитал пока нужным доложить… Тогда появляется дополнительный шанс.
– Конечно. Спокойной ночи, уважаемый!
– И вам того же.
Поднявшись «к себе», Тайсон согнал с койки прикорнувшего на краю одеяла автоматчика:
– Все. Давай, брат, посиди снаружи…
Прежде чем расшнуровать обувь, он прислушался к жалобному похрапыванию Джорджа Самошина:
– Вот, бедолага.
Журналист лежал на спине, и при свете звезд лицо его казалось очень бледным, обиженным и усталым.
– Эй, слышишь? Алле! – позвал Тайсон. Но сосед продолжал храпеть, так что, в конце концов, пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы перевернуть его на бок.
Стало тихо.
И человек по прозвищу Тайсон заснул, придерживая рукой пистолет.
…Утро Самошин начал с извинений:
– Здорово я вчера перебрал? Да?
– Ерунда. По такому случаю можно.
– Но я точно ничего такого не сделал? Такого… ну, вы понимаете?
– Все в порядке.
– Не ругался? Во сне не кричал? Нет?
– Нет. Храпел, правда, здорово! Как жена терпит?
– А я разведенный, – хохотнул Самошин. – Простите! Нужно было в меня кинуть чем-нибудь.
– Да вы что! – изобразил испуг Тайсон. – А если бы зашиб ненароком? Такую ценную персону…
– Да, кстати. А сколько за меня заплатили? – Журналист придержал за локоть соседа, готового уже выйти из комнаты.
Тайсон поскреб затылок:
– Башку бы вымыть… Послушайте! Не надо меня об этом спрашивать, ладно? Договорились?
– Хорошо. А кого спрашивать? Кто платил?
– Не знаю. Скажем так: не знаю! Мое дело маленькое. А в Москве вам, думаю, все объяснят. Что там?
В дверь, не постучавшись, сунул бороду охранник.
– Да, уже идем… Давайте-ка, вниз! Здесь опаздывать не принято.
Впрочем, никто никаких претензий не предъявил.
Асхабов только посокрушался, что гости пропустили утренний выпуск телевизионных новостей:
– Про вас показали, да! Хронику опять, фотографии…
– Серьезно? – приосанился журналист.
– А что конкретно? – Тайсона интересовали подробности.
– Сначала дикторша, беленькая такая, словами сообщила: так, мол, и так… рады сообщить зрителям долгожданную новость. Из плена, мол, освобожден наш коллега, телевизионный корреспондент московского бюро Восточно-Европейского информационного агентства Джордж Самошин, захваченный бандитами в горах более месяца назад. Потом несколько кадров прокрутили, из архива, и дикторша снова: это бесспорный успех официальной дипломатии, первый шаг к взаимопониманию между Москвой и так называемой непримиримой чеченской оппозицией.
– А дальше?
– Ну, дальше насчет того, что преступность и политический экстремизм можно искоренить только совместными усилиями…
– Я не об этом.
Хозяин сделал печальное лицо и продолжил, явно копируя интонации телевизионной блондинки:
– Но, мол, наша радость омрачена известием о скоропостижной и трагической смерти второго заложника… Тут его портрет дали, в черной рамке. Представляете?
Самошина передернуло:
– Представляю.
– Сказано, что он умер в плену от сердечного приступа… Ну а в конце, конечно, пообещали сообщать подробности. И вечером репортаж покажут – прямо с места событий!
– Каких событий? – не понял Тайсон.
– Ну, не знаю, – засмущался журналист. – Наверное, из аэропорта или еще откуда-нибудь… Меня ведь встречать должны, да?
– Обязательно. С оркестром и с цветами!
Лицо у Беслана Асхабова было доброе-доброе, однако Тайсон предпочел отвести взгляд.
– Кто-то приехал?
– Сейчас посмотрим.
Хозяин выглянул в окно, на шум двигателей.
– Это Шамиль!
– Прекрасно. Как раз вовремя.
Рокот во дворе затих, и тут же одна за другой захлопали двери автомобилей. Со скрежетом открылся бронированный люк БМП, кто-то спрыгнул на землю, послышались гортанные реплики встречающих… Потом по крыльцу прогрохотали кованые подошвы, и в комнату вошел Шамиль.
Не то, чтобы он выглядел грязнее или хуже обычного. Но почему-то с первого взгляда стало ясно: минувшую ночь этот человек провел если и не в дороге, то, во всяком случае, под открытым небом. Прибывший невесело обнялся со своим командиром, кивнул Тайсону, после чего сверкнул зеркальными стеклами на журналиста:
– Готов?
Очки у Шамиля были старые, все с тем же потрескавшимся от удара покрытием.
– Да, можно ехать, – ответил Асхабов за всех по-русски. – У вас ведь вещей никаких?
– Никаких, – улыбнулся Самошин. – А вы тоже с нами?
Пока Тайсон объяснял, что в аэропорту ему светиться никак нельзя, что о его существовании лучше нигде не упоминать и вообще – забыть напрочь, Шамиль о чем-то докладывал хозяину. Разумеется, общались они на родном языке. Но и без перевода можно было догадаться: вести оказались не слишком радостные.
– А вы сами-то как обратно? Когда? – потеребил соседа за рукав Самошин.
– Скоро. Вчера решили, что сначала отвезут вас к самолету.
– Но вы позвоните сразу же, как вернетесь. Договорились? Телефоны я все оставил…
– Обязательно.
– Ох, друзья, тогда мы с вами… Мы с вами такое устроим! – Журналист даже прикрыл глаза в предвкушении грядущей череды застолий. Теперь, после освобождения из бандитских лап, дальнейшая жизнь виделась ему одним сплошным праздником в лучах мировой славы и профессионального успеха.
– Ну, счастливого пути! – Хозяин оставил Шамиля и подошел поближе:
– Как говорится у русских: не поминайте лихом!
– Ой, ну что вы… – пожал протянутую руку Самошин. – Спасибо. Спасибо огромное!
Спасенный журналист не слишком ловко обнял всех присутствующих и пошел через двор, к прогревающей двигатели колонне.
– Доставит? – Тайсон показал глазами на Шамиля, открывшего перед недавним заложником дверцу «Нивы».
– Почему нет? – усмехнулся Асхабов. – Тебя же привез…
– Да, кстати! Удалось выяснить насчет той истории с минометным обстрелом? Кто на нас напал?
Собеседник поморщился и странновато взглянул на гостя:
– Нет, пока не выяснили. Но мы разберемся, так и передайте…
Водитель «Нивы» подал звуковой сигнал.
Колонна из двух бронемашин, грузовика с автоматчиками и нескольких легковых автомобилей тронулась в путь – а вскоре исчезла за поворотом дороги.
– Значит, Шамиль пока никого не нашел?
Оба понимали, что имеется в виду.
Поэтому Асхабов покачал головой и вздохнул:
– Там тоже не мальчишки.
– Жаль. Большие деньги… Двести тысяч «зеленью»!
Собеседник открыл дверь дома и уже в коридоре обернулся:
– А ты уверен, что он того стоит?
Ответа не требовалось, но, шагая вслед за хозяином, Тайсон искал – и не мог найти слова для того, чтобы уравновесить человеческую жизнь с чемоданом резаной и раскрашенной бумаги…
Остаток этого и почти весь следующий день он провел в ожидании.
Сначала пришлось немного понервничать по поводу Самошина. Сообщение о том, что спасенного журналиста и труп его напарника передали официальным российским представителям поступило только под вечер. Связь из-за грозового фронта была неустойчивая, но хозяин передал гостю разговор с Шамилем: добралась колонна до места встречи с опозданием, но без происшествий.
– Обратно в темноте не поедут. Там останутся.
– Почему?
– Отдохнуть надо… К тому же ночью и в сильный дождь перевал опасен.
– Значит, ждать до завтрашнего вечера?
– Ну, может, чуть раньше.
– А кроме Шамиля, меня никто до границы довезти не может?
– Ты же видишь… – Хозяин подошел к окну и показал на почти пустой двор – Все ушли с колонной, здесь только резерв остался.
– Понятно. Позвонить-то хоть можно теперь? «Дяде Васе» в Москву?
– Разумеется! Почему только теперь? Разве я раньше запрещал? – Пока Тайсон по памяти диктовал номер, во взгляде Асхабова читалась неприкрытая издевка.
– Прошу, говори, уважаемый…
– Алле, дядя Вася? – Тайсон прижал трубку к уху.
– Его сейчас нет дома, – ответил молодой женский голос. – Что передать, кто звонил?
– Это Володя. Племянник, блин! А когда он будет?
– Дядя Вася на выходные уехал. Так что-нибудь передать? – заученно поинтересовалась далекая собеседница.
Тайсон представил ее себе – этакая крашеная телка в форме старшего прапорщика, посаженная дежурить на сутки среди коммутаторов, магнитофонов и секретных линий связи. Да, действительно – сегодня суббота, у начальства либо банные посиделки, либо преферанс… Словом, заслуженный отдых в конце недели.
– Деточка, передай дяде, что я пока здоров. Но очень соскучился!
– Это все?
– И поцелуй его от меня… куда-нибудь. – Тайсон нажал на кнопку отбоя:
– Бар-рдак!
Конечно, следовало стереть из телефонной памяти номер, но он все равно был одноразовым, предусмотренным только на эту операцию, поэтому – пусть…
К искреннему удивлению гостя, на ужин его не позвали. Пришлось спуститься вниз и напомнить о собственном существовании:
– Простите… Есть кто живой?
Хозяина ни в кабинете, ни в столовой не было.
На прежнем месте темнел экраном выключенный телевизор, и Тайсон решил посмотреть хоть какую-нибудь ерунду. Но шарить по полкам в поисках пульта было бы невежливо и опасно, поэтому он пошел дальше, пока не столкнулся в дверях с одной из обслуживавших Асхабова женщин:
– Извините!
Не без труда объяснив, чего хочет, гость вернулся в свою комнату. И через несколько минут получил поднос, прикрытый полотенцем.
– А что, хозяина нет?
Женщина исчезла, не ответив.
Тайсон изучил предложенное на вечер меню: пара кусков холодного мяса, какая-то приправа, белый домашний хлеб и все, необходимое для чая. Он принюхался: да, под таким соусом никакую отраву не распробуешь.
Впрочем, Тайсон сразу же отогнал дурные мысли – во-первых, помирать веселее на сытый желудок. К тому же убивать его прямо в крепости, на дому у Асхабова, никто не станет, для этого есть масса более подходящих мест.
Поужинав, гость спустился на кухню:
– Спасибо.
Все та же женщина приняла из его рук пустой поднос и молча поставила рядом с плитой.
– Спокойной ночи!
Тайсон опять не дождался ответа, пожал плечами и ушел наверх, готовиться ко сну.
Промучившись часа полтора, он все же рухнул в тяжелое забытье и до утра боролся с чередой наплывавших на мозг видений недавнего прошлого: догорающие «жигули», бритый затылок солдата-военнопленного, Шамиль в неизменных очках и пули, веером стелющиеся над деревней.
…Для таких людей, как Тайсон, нет ничего томительнее безделья и неизвестности.
К тому же под утро гроза перевалила через горы, и на старую крепость обрушились потоки воды. Вспышки молний, многократно усиленный отражением гром… Не успевало еще утихнуть эхо одного раската, а как на смену ему раз за разом рождался другой.
Он не слышал, когда вернулся Асхабов. Во всяком случае, позавтракали они вместе.
Разговор как-то сразу не заладился: хозяин демонстративно пропускал вопросы Тайсона мимо ушей, да и сам гость тоже не особо считался с необходимостью быть дружелюбным.
За окном колотил по лужам дождь – к утру он немного растратил первоначальную ярость, но все еще не хотел успокаиваться.
– Никаких вестей?
– Уже выехали.
Асхабов пошел в кабинет, а гость опять направился наверх…
Ожидание физически выматывало Тайсона. До полудня он бродил из угла в угол по опостылевшей комнате, потом нашел где-то и прочитал прошлогоднюю газету, потом снова попробовал подремать… Когда на улице еще немного стихло, не выдержал и спустился.
Автоматчик из штабной охраны равнодушно посмотрел на появившегося сверху человека.
– Погуляю, – пояснил Тайсон. Сейчас он был бы даже рад любому конфликту, скандалу, спору… но боевик только равнодушно отвернул бороду.
Больше никто не встретился – народ, видимо, сидел по домам. Только на башнях и под навесом, у крепостных ворот, угадывались силуэты караульных, да в кабине «Урала» дремал пожилой шофер.
Некоторое время Тайсон послонялся под моросящим дождем среди машин и древних каменных сооружений, переступая через потоки ржавой воды и размокший мусор. Затем все же ушел обратно в дом.
…Наконец со стороны трассы послышался мерный рокот двигателей, и во двор начала втягиваться усталая колонна:
– Ал-лаху акбар!
С появлением людей Шамиля часы и минуты заторопились, обгоняя друг друга.
Поначалу Тайсон не знал, как себя вести. Бежать вниз с вопросами и приветствиями казалось неприличным, а для спокойного наблюдения из окна за суетой прибывших следовало иметь побольше выдержки.
Вопрос решился сам собой – гостя пригласили срочно пройти к Асхабову.
– Добрый день, Шамиль.
– Привет.
Рукопожатиями они не обменивались, но и враждебности в голосе старого знакомого не было.
– Ты как? – поинтересовался у Тайсона хозяин. – Прямо сейчас настроен поехать? Или, может, еще до завтрашнего утра у нас погостишь?
– Чем раньше, тем лучше.
– Куда все торопитесь? Успеете…
Тайсон перевел глаза на Шамиля:
– А вы как?
Тот ответил, но хозяину, а не гостю – коротко, на местном гортанном наречии.
Асхабов пожал плечами:
– Дело твое… Поезжай.
Дождь почти иссяк, но расстояние сглаживало и размывало детали – так, что оставшаяся позади крепость казалась скорее видением, миражом, иллюстрацией к детской сказке.
В машине пахло отвратительным местным бензином – водитель заправился «под завязку», да еще прихватил пару дополнительных канистр. Идущий впереди иностранный джип с дизельным двигателем тоже имел полные баки, так что должно было хватить до административной границы и обратно.
На этот раз выехали двумя машинами, без прикрытия бронетехники. А потому двигались довольно быстро – стрелка спидометра прыгала вокруг пятидесяти километров в час, не опускаясь вниз даже на крутых поворотах.
Тайсона сопровождала сейчас не охрана, а что-то вроде почетного эскорта. И это внушало некоторую уверенность в собственном завтрашнем дне: если бы его собирались шлепнуть втихаря, где-нибудь по пути, то обошлись бы меньшим количеством свидетелей. С другой стороны, облегченный состав колонны указывал на то, что никаких неприятных сюрпризов вроде засад и нападений не ожидается – а это тоже радовало. В общем, Тайсон загадывать не любил, но получалось: при такой езде к утру они все же доберутся до российского блокпоста.
Странно, глядя на знакомые затылки водителя «Нивы» и автоматчика с переднего сиденья, Тайсон не чувствовал себя среди врагов. А посапывающий рядом, вконец измотанный погонями и переездами Шамиль вообще вызывал у него чувство, похожее на симпатию.
Это плохо.
Это могло помешать… Тайсон попытался представить себе спутников недавними террористами-боевиками, среди развалин пылающей больницы, женских трупов и баррикад из расстрелянных пленных.
Так было. Возможно, так еще будет не раз. Что бы там ни говорили ссученные политики по обе стороны границы, ничто не забыто и ничто никому не прощено.
Дождь прекратился, потом пошел опять, потом начало темнеть…
– Вот, блин! Ч-черт…
Тайсон зашипел от боли, уткнувшись носом о спинку переднего кресла. Водитель тоже выругался, но по-своему – хотя он и ударил по тормозам вовремя, машину все равно повело юзом и чуть не вмяло в зад остановившегося джипа.
Первым делом все похватались за оружие, даже Тайсон сунул руку под камуфляж. Но вместо стрельбы и взрывов впереди послышались голоса и громкие хлопки дверей.
– Сиди! Не высовывайся, – скомандовал Шамиль, перелезая через соседа наружу. Вслед за своим командиром двинулся автоматчик, который сидел рядом с водителем.
– Ладно. – Тайсон на всякий случай снял с предохранителя ТТ и перебрался вперед, так, чтобы видеть происходящее на дороге.
Но там, в общем, ничего особенного не происходило. Не было даже завала или оползня, которые могли служить естественной преградой дальнейшему пути. Удалось разглядеть только нескольких боевиков, обступивших какого-то местного паренька – судя по мимике и жестам, тот докладывал о чем-то Шамилю.
Хлопнула дверь «Нивы» – это, не выдержав неизвестности, присоединился к своим недисциплинированный водитель. Тайсон остался один – при пистолете и в машине с ключами в замке зажигания:
– Эх, бляха-муха!
Пока он отгонял разные бредовые, но соблазнительные идеи в стиле Рэмбо и Терминатора, спутники вернулись, ведя за собой повстречавшегося на пути незнакомца.
Лица у всех были возбужденные, но не радостные.
– Подвинься. – Шамиль пропустил назад, на свое место паренька, а сам сел между ним и Тайсоном:
– Слушай, тут такое дело… Нам надо немножко свернуть.
– Зачем?
Шамиль поправил очки:
– Они сейчас тоже едут к вашей границе. Увозят деньги. Понял?
Дополнительные разъяснения не потребовались. Понятно, что наконец-то сработала раскинутая по району агентурная сеть боевиков, и разведка сразу донесла Шамилю о передвижениях организаторов похищения.
– Может, российскую сторону проинформировать? Чтобы встретили?
Собеседник даже не засмеялся:
– У меня мало людей. Оставить никого не могу, одному тебе ждать здесь тоже опасно.
– Поехали, – вздохнул Тайсон. – Только Асхабова предупреди. А то они с моим начальством с ума сойдут, если я к условленному времени опоздаю!
Он немного лукавил, но лишний раз подчеркнуть свою значимость не помешает. Тем более, что все равно Шамиль уже набирал номер по спутниковому телефону.
– Ну что? – спросил Тайсон, когда он закончил разговор.
– Не успеть резерву… Придется самим. А насчет тебя сказал, предупредят.
Он отдал команду водителю, но тут о себе напомнил парнишка, напряженно прислушивавшийся к русской речи. Из всех его слов Тайсон понял только одно: «автомат».
Одноглазый чеченец хлопнул себя ладонью по коленке и что-то ответил. Потом снял с шеи ремень «калашникова» и отдал оружие новому соседу. Тот вежливо, с достоинством поблагодарил, но Шамиль уже опять повернулся к Тайсону:
– Обещал. Награда!
– А сам как же?
– Там еще есть… – отмахнулся собеседник. – Слушай, а у тебя патронов сколько осталось?
– Четыре, – не стал увиливать Тайсон. Надежды на то, что про его ТТ забыли, улетучились быстрее дыма. Однако вместо того, чтобы отобрать оружие, Шамиль поступил совсем наоборот:
– Мало… Держи, вот запасная обойма.
– Зачем? – поднял брови Тайсон.
– Чтоб застрелиться, – напомнил его же собственный недавний ответ Шамиль.
«Нива» тем временем аккуратно, стараясь не ободрать бока о скалу, объехала джип – теперь во главе колонны были сам командир боевиков и его провожатый.
– Вперед! – распорядился Шамиль.
– Здравствуй, жопа, Новый год…
– Что? Что говоришь? – не расслышал сосед за шумом двигателя.
– Нет, это я так, – покачал головой человек по прозвищу Тайсон. – Про себя!
И начал менять обойму.
…Впрочем, пострелять не пришлось.
Водитель гнал так, как умеют в горах только местные сумасшедшие джигиты. Тайсон даже не хотел смотреть на спидометр в полной уверенности, что жизнь его оборвется в ближайшей пропасти.
– Далеко еще?
– Минут десять! – крикнул Шамиль, придерживая очки и стараясь при этом не прикусить язык.
Но он ошибся.
Прошло значительно меньше времени до того, как за очередным поворотом трассы водителю пришлось резко нажать на педаль тормоза.
– Би…ять!
Тайсона и его спутников тряхануло, сзади послышался звук тупого удара и звон осыпавшихся стекол – это джип все-таки не удержал дистанцию на скользкой дороге. «Нива» чуть откатилась и замерла окончательно.
Впрочем, всем сразу стало не до помятого кузова – автомобилям, стоящим впереди, досталось куда больше. Передний КамАЗ чужой колонны, видимо, развернуло взрывом поперек дороги. Еще один грузовик завалился набок у обочины, а оказавшийся между ними микроавтобус даже на первый взгляд не выглядел целым: осыпавшееся лобовое стекло, спущенные колеса, цепочки темных пулевых отверстий вдоль бортов… Люди лежали там же, где их застала смерть – большей частью вокруг машин.
Судя по позам убитых, по запаху и по отсутствию гильз, бой был коротким и закончился совсем недавно. Разбитая, простреленная техника и трупы на дороге выглядели вполне убедительно. Но еще убедительнее смотрелась дюжина пулеметов и автоматов, направленных со всех сторон на прибывших.
– Пи-сец. Приехали… – подумал вслух Тайсон. – Мы, кажется, не вовремя.
Шамиль в ответ прорычал что-то, медленно поворачиваясь в тесноте заднего сиденья «Нивы».
– Только ты не двигайся, понял? – в который уже раз за последние дни потребовал он. – Кажется, это…
Но Тайсон уже и сам узнал того самого «полевого командира» с высшим орденом Чеченской республики, который приезжал к ним в первое утро с предложением по обмену пленных. Мужчина приближался медленными шагами уверенного в себе победителя. Почему-то вспомнилось, что так же вот шел он по деревенскому дворику, прежде чем выстрелить в затылок мальчишке-солдату…
Поравнявшись с дверцей автомобиля, в котором сидел Шамиль, бородач осмотрел салон, обернулся и сделал короткий жест своим людям: все в порядке!
Оружия никто не убрал, но напряжение заметно спало. Судя по звукам, люди Шамиля в джипе даже чуть опустили стекла – не решаясь, правда, пока вылезать наружу.
– Не двигайся, – повторил по-русски Шамиль, что-то скомандовал замершему на переднем сиденье автоматчику и потянулся к дверной защелке…
Некоторое время мужчины простояли лицом к лицу в нескольких шагах от машины – так, чтобы их видели все. Потом, будто по команде, развернулись и не торопясь пошли вдоль разбитой автоколонны. В какой-то момент обзор перекрыли останки КамАЗа, и собеседники скрылись из виду.
Опять потянулись минуты ожидания – оказавшиеся вовсе не легче от того, что на этот раз Тайсон был не одинок. Ладонь на рукоятке ТТ стала потной от напряжения.
Другим спутникам Шамиля тоже было не по себе, но именно он и парнишка-информатор находились в самом невыгодном положении. Действительно, тем, кто сидел в джипе или на передних креслах двухдверной «Нивы» было намного легче – с первыми же выстрелами оставшиеся в живых могли вывалиться на дорогу и открыть ответный огонь. Если повезет, удалось бы даже откатиться подальше, а там… Тайсону же, чтобы выбраться из машины, предстояло освободить от автоматчика переднее сиденье, сложить его и только после этого ползти наружу.
Разница в несколько секунд, которых как раз и хватит на то, чтобы получить очередь или сгореть заживо в идиотской жестяной коробке на колесах…
Тайсон сначала почувствовал шевеление водителя, и лишь потом смог увидеть знакомую фигуру в берете. Шамиль возвращался один, однако, судя по реакции боевиков, переговоры завершились успешно.
Сунув голову в салон «Нивы», Шамиль протянул какой-то плотный, увесистый сверток:
– Держи! Положишь там у себя, под сиденье.
– Понял. А что это?
– Потом…
Шамиль разогнулся, положил локоть на крышу автомобиля и громко, так, чтобы слышали все его люди, заговорил. Он еще не закончил, а вокруг послышались облегченные вздохи и реплики, Тайсон не понял ни одной из произнесенных Шамилем фраз, но даже ему стало ясно: прямо сейчас никого убивать не будут. Да и поведение чужих автоматчиков свидетельствовало о близком переходе к мирному сосуществованию…
Неожиданно говорящий оборвал себя, хлопнул ладонью по мокрой крыше «Нивы» и громко задал какой-то вопрос. Боевики тут же загомонили, зашевелились, полезли всем скопом наружу.
– Что такое? Я нужен?
– Нет, – Шамиль отрицательно покачал головой.
Он отмахнулся и от других добровольцев, взяв с собой только бородача, сидевшего перед Тайсоном, и плечистого парня из джипа. Все трое быстро, но без суеты отправились куда-то в сторону разгромленной автоколонны.
– Куда они?
Тот пожал плечами:
– Сейчас вернутся, слушай. Принесут!
Такой ответ не то, чтобы полностью удовлетворил, однако почти успокоил Тайсона. Поэтому возвращения ушедших он ждал, как и остальные спутники, с интересом, но без особой тревоги. Кто-то из замершего рядом джипа даже стал громко переговариваться с людьми на огневых позициях.
– Ага, вон! Вижу…
Шамиль двигался впереди, торжествующей походкой вернувшего себе законную добычу хищника. Вслед за ним двое боевиков без церемоний волокли по мокрым и грязным камням дороги человека со связанными за спиной руками.
– Ал-лаху акбар!
Шамиль поднял вверх руку со сжатыми в кулак пальцами, и ему тут же ответили голоса, многократно усиленные горным эхом.
Получилось очень впечатляюще, Тайсона даже передернуло.
Некоторое время вокруг машин царили возбуждение и суматоха – разбирались, кому куда сесть. Наконец воцарился порядок: мальчишку-разведчика пересадили в джип, сам Шамиль выбрал место на переднем сиденье «Нивы», а сзади вынуждены были расположиться Тайсон и охранник. Связанного человека втиснули между ними, причем по требованию водителя сначала пришлось подстелить под него какую-то тряпку.
Когда все расселись, Шамиль обернулся:
– Пачкает, да? Пачкает? – Вопрос был задан по-русски.
– Ну, как тебе сказать… – В узком пространстве автомашины отодвинуться куда-либо сложно. Однако Тайсон принял такую позу, чтобы соприкосновение с невольным соседом свелось к минимуму.
– Извини! – Голос собеседника звучал на удивление радостно. – Хотел его в багажник сунуть, но боюсь – помрет по дороге.
Вид у нового спутника и вправду был довольно потрепанный. Одеждой он ничем не отличался от остальных обитателей гор, разве что грязь на штанах и куртке совсем свежая, но… Голова в ссадинах и кровоподтеках, глаза прикрыты, хриплое, прерывистое дыхание почти перекрывает шум двигателя на холостом ходу.
Лет мужчине было под сорок, может, чуть меньше.
– Как думаешь, не помрет? – уточнил еще раз озабоченно Шамиль.
– Может, – кивнул Тайсон, навидавшийся в своей жизни убитых и раненых.
– Придется тогда потерпеть немного… Ты присматривай за ним, русский! – Собеседник еще раз сверкнул зеркальными блюдцами очков:
– Где деньги?
– Какие деньги? Ах, вот оно что… Прошу вас! – Пришлось изогнуться и вытянуть из-под себя оставленный перед этим в машине сверток.
Шамиль забрал его, отвернулся. Затем отдал команду водителю, и застоявшаяся зеленая «Нива» начала медленно разворачиваться на дороге…
Все должно было на этот раз окончиться хорошо.
Тайсон уже знал это, но затылком, почти физически ощутил облегчение в момент, когда очередной изгиб трассы навсегда отрезал от них остатки попавшей в засаду колонны и автоматчиков на скалах.
В молчании проехали километра два – впереди машина Шамиля, за ней джип сопровождения.
Скорость была приличная. Не такая, конечно, как во время недавней погони, но тоже на грани допустимого – сидящих в «Ниве» трясло и швыряло из стороны в сторону.
– Стой! Стой…
Шамиль обернулся с переднего сиденья:
– Что такое?
Автомобиль сбавил ход и прижался к обочине.
– Смотри. Вроде помирает? – Тайсон показал на своего соседа. Тот почти сполз куда-то в узкое пространство между сиденьями и сотрясался от кашля и судорожной кровавой рвоты.
Шамиль выругался и ударил ладонью о колено:
– Что делать, слушай? Вот сволочь!
– Аптечка в машине есть?
– Конечно! Всякие бинты, медикаменты, туда-сюда…
Тайсон был даже рад возможности оказаться хозяином положения:
– Вытаскивайте его наружу, только аккуратно.
…Запрокинутое лицо чуть порозовело.
– Колоть еще?
– Давай! Все равно уже.
Бывший спецназовец и легионер нащупал вену – и, кажется, попал с первого раза: содержимое ампулы перелилось из шприца в кровь умирающего. Теперь глаза его смотрели на окружающий мир равнодушно, без сожаления и злобы.
– Но это ненадолго.
Человек, лежащий на придорожных камнях, разлепил губы и что-то сказал. Шамиль, судя по интонации, ответил отказом, а потом повернулся к Тайсону:
– Он просит, чтобы ты ушел…
– Нет проблем. – Тайсон сделал движение, чтобы встать. Все люди Шамиля остались поодаль, у машин, и он тоже не прочь был оставить умирающего наедине с их одноглазым командиром.
– Но я сказал, что ты не понимаешь по-нашему.
– Так и есть.
– Сиди. Можешь понадобиться.
Фраза прозвучала совсем невежливо. Представитель Москвы хотел даже напомнить, что не служит у боевиков и вообще не понял толком, что произошло, но предпочел пока на обострение не идти.
– Ладно. Беседуйте!
Шамиль кивнул и сразу же приступил к делу.
Он спрашивал. Мужчина отвечал. Иногда начинал говорить сам, но быстро уставал, заходился в кашле, и Тайсону приходилось использовать все свои медицинские навыки и подручный аптечный запас, чтобы привести умирающего в чувство.
Он понимал только отдельные слова, такие как: «журналист», «заложник», «доллар»… Было еще довольно много терминов и выражений, заимствованных из русского языка, но в правильности их восприятия Тайсон был не совсем уверен.
Так продолжалось минут десять.
Потом лежащий на камнях человек сказал что-то насчет Аллаха, закрыл глаза и затих.
– Эй, чего он? – тронул Тайсона за рукав Шамиль. – Все?
– Все, – подтвердил тот, проделав необходимые манипуляции с веками и пульсом. Затем протер ладони мокрой от спирта марлей. – Может, объяснишь теперь, что происходит?
Шамиль поднялся и молча, сверху вниз начал рассматривать сидящего напротив человека. Тайсону пришлось тоже встать с корточек во весь свой внушительный рост, чтобы лишить собеседника психологического преимущества и получить свободу маневра на случай драки.
– Так что?
– Ладно… Слушай!
Судя по тому, что узнал от Шамиля Тайсон, его собственные представления о степени человеческой низости были так же далеки от реальности, как мечты курсистки прошлого века. Оказывается, сотрудников зарубежного информационного агентства никто не похищал. Они сами, добровольно сделались «заложниками кровожадных бандитов».
– Зачем? Славы захотелось? – поморщился Тайсон.
– Не только…
Страсть Джорджа Самошина к азартным играм давно уже привела его к состоянию, которое принято деликатно называть «серьезными финансовыми затруднениями». А хозяин того самого казино, которое любил посещать в российской столице молодой иностранец русского происхождения, был по странному совпадению уроженцем ныне мятежной горной республики и даже возглавлял в городе диаспору своих соплеменников.
Некоторое время на проигрыши молодого человека смотрели сквозь пальцы, используя его в качестве «карманного журналиста» и источника в средствах массовой информации. Но когда долги перешли грань, отработать которую мелким стукачеством и заказными репортажами Самошин уже никогда бы не смог, его пригласили на беседу в один подмосковный лесок…
Оттуда изворотливый телевизионщик вышел не только живым и невредимым, но даже с одобренным планом компенсации ущерба.
Идея заключалась в том, чтобы инсценировать похищение съемочной группы, получить выкуп и поделить его по справедливости. В случае успеха Самошин со своим близким приятелем и коллегой Виктором Гвоздюком получали по двадцать пять тысяч полновесных американских денег и всемирную славу, а организаторы и исполнители операции – всего лишь жалкие полторы сотни тысяч долларов…
Остальное было делом техники.
Гвоздюк согласился сразу, после первой же бутылки – риска никакого, но деньги реальные. Неделя потребовалась на то, чтобы через постоянно действующие криминальные каналы организовать «встречу» с боевиками в горах, потом какое-то время готовились «сенсационные материалы» как повод для начала «журналистского расследования», еще несколько дней корпункт информационного агентства согласовывал в Москве командировку. Наконец Самошин с оператором прилетели в район трубопровода. Поснимали для виду пару дней, а потом… «Похищение» прошло как по нотам – водитель из местных все везде подтвердил, шум в прессе поднялся неимоверный, забила в колокола мировая общественность!
Немного подержав всех в напряжении и неизвестности, организаторы акции разослали по дюжине адресов видеокассету с сюжетом о пропавших журналистах и с требованиями выкупа.
Сначала Москва вместе с официальными властями Чеченской республики пыжилась и надувала щеки. И те и другие грозились стереть террористов в порошок, призывали к принципиальности, категорически отвергая любой торг с преступниками… Но потом страсти чуть поутихли, и вскоре на базу, где скучали «заложники», пришла весть о готовности заплатить за журналистов требуемую сумму.
Затем корреспондентам сообщили, что деньги уже тайком переправлены из России на базу Асхабова и что вскоре предстоит обмен. Однако следующим вечером в дом, где спали «несчастные жертвы похищения», пробрался, пользуясь беспечностью охраны, некий человек. Он предъявил журналистам записку, сообщил о предстоящем штурме базы, о способах сигнализации и о том, что в какой момент боя делать.
Самошин, разумеется, сразу же сообщил о визите своим деловым партнерам. Шпиона схватили и, выяснив, кто он и зачем послан, довольно быстро замучили до смерти на глазах у обоих русских. Затем банда снялась с базы, предварительно оборудовав ее минами и «наглядной агитацией» в виде изуродованного трупа.
Конечно, и сам господин Самошин тоже переживал кровавые последствия своего «сотрудничества» с преступниками. Но его коллега… Виктор Гвоздюк просто-напросто сорвался. Он вообще был слабее характером, к тому же пьяница, последнее время сутками находившийся на грани истерики. В новом секретном убежище оператор, рыдая, сыпал угрозами все рассказать первому встречному менту, когда их выпустят на свободу. Разумных доводов и аргументов он не воспринимал, и Джорджу Самошину не оставалось ничего другого, кроме как вновь призвать на помощь «похитителей».
Журналист собственноручно поднес другу стакан водки с растворенной в нем ампулой. «Лекарство» подействовало, и через несколько минут можно было диагностировать тихую и почти безболезненную смерть несчастного Гвоздюка от острой сердечной недостаточности.
А вскоре пришло известие, что полевой командир Беслан Асхабов решил все-таки играть честно. Те, кому положено, получили валюту и оставили в условленном месте «мазду» с Самошиным и телом его покойного коллеги.
После этого участникам «похищения» и расправы над близким родственником знаменитого Шамиля надо было срочно сматываться за кордон, в Россию. Но перевалы и горные тропы перекрыли усиленные наряды боевиков Асхабова, поэтому пришлось выжидать момент. Наконец поступили сведения о том, что специально созданная для поимки похитителей оперативно-поисковая группа вернулась в крепость. И что сам одноглазый Шамиль сопровождает московского курьера.
Банда тронулась в путь, на границу. Но на территории, которую контролировал уже известный Тайсону «орденоносец», колонну разгромили…
– Остальное ты знаешь, – сплюнул под ноги Шамиль.
– Не все. Допустим… Допустим, это правда. А когда они должны были отдать «долю» Самошину?
– Шутишь! Зачем ему деньги? Никто и не собирался.
Тайсон хмыкнул:
– С кем поведешься… Верю! А что это за деньги в пакете?
– Пятьдесят тысяч долларов.
– Я разве спрашивал – сколько?
Шамиль поправил очки:
– Они отдали половину, чтобы без обид. Половину оставили себе, чтобы по-честному…
– Кто?
– Ну, те, кто перебил бандитов и отнял у них наш выкуп.
– Ага. – Кажется, Тайсон постепенно начал улавливать сложную, основанную на тысячелетиях грабежей и разбоев логику и этику взаимоотношений между вооруженными группировками горной республики. – Значит, сотня вам, сотня им за работу. Верно?
– Верно, – кивнул с облегчением Шамиль. – И из нашей половины я им еще половину заплатил. За «кровника».
– За какого?
– За этого, – Шамиль показал на труп под ногами. – Такой обычай… Если сам не успел, можно своего «кровника» у других людей выкупить. Понимаешь?
Тайсон догадался, что лежащий сейчас на камнях человек являлся или главарем банды похитителей, или одним из тех, кто пытал и убил брата его собеседника.
– Поздравляю. Но… не дороговато ли получилось?
– Честь дороже! – почти без акцента ответил Шамиль.
Спорить было глупо. В таких вопросах порядочные люди денег не считают – тем более, если они не свои.
– Все. Поехали.
– Подожди. – Тайсон снова присел рядом с трупом.
– Поехали!
– Сейчас. – Руки Тайсона начали торопливо обшаривать карманы лежащего. – Сейчас…
– Чего ищешь? Бумажку?
Тайсон поднял глаза и увидел листок, переправленный когда-то от него «заложникам».
– Отдай.
Шамиль сунул записку обратно за пазуху:
– Нет. Она мне еще понадобится.
– Тебе? – Пожал плечами, вставая, бывший спецназовец и легионер. – Думаешь, таким компроматом меня шантажировать?
– Шантажировать? – удивился собеседник. Но потом сообразил, о чем идет речь, и покачал отрицательно головой: – Не волнуйся! Просто я хочу показать ее тому парню. Еще разок, последний… Понял?
Тайсон внимательно посмотрел в лицо собеседнику – туда, где за темными стеклами очков прятался единственный глаз:
– Чего же непонятного… А потом?
– Потом я ее разорву. Или пришлю тебе на память, хочешь?
– Куда?
– Куда скажешь… Поехали! Итак опаздываем, скоро темнеть начнет.
Следующий вечер застал человека по прозвищу Тайсон в гостиничном номере, рядом с военным аэродромом.
– Замотался? Смотрю, засыпаешь…
– Есть немного. – Сказывались долгие часы горной дороги, ночная равнина, встреча на блокпосту и еще несколько десятков километров по своей территории. – Ладно. Наливай по последней.
– А больше и не накапает!
В здоровяке, сидящем напротив, трудно было сейчас узнать того самого «прапорщика внутренних войск», который встречал и провожал Тайсона у административной границы.
Чистенькая полевая форма, два ряда орденских планок над левым карманом, погоны с большими звездами… Чувствовалось, впрочем, что и в костюме от Валентино он чувствует себя так же естественно и вольготно.
– Давай!
– Будь здоров.
Бутылку на двоих собеседники уже усидели, но водка забирала слабо. Впрочем, задача напиться до неприличия и не ставилась.
– Хорошая штука… – «Прапорщик» в очередной раз повертел перед носом ТТ и положил пистолет на стол. – Уважаю! Давай меняться?
– Подарок… – Тайсону вспомнилось прощание с Шамилем – на трассе, уже перед проволочным заграждением, отделявшим пылающую республику «в составе России» от самой России.
– Понимаю. Святое дело.
Но Тайсон уже махнул рукой:
– А, плевать… Забирай! Куда я с ним теперь?
– Спасибо! Сочтемся.
– Ладно, брось. Ерунда.
– Нет, не ерунда, – собеседник сгреб со скатерти пистолет. – Я тебе завтра к самолету такую вещь принесу… Такую! Не пожалеешь, честное слово.
– Брось, а? – Взгляд Тайсона упал на остатки прозрачной влаги в стакане:
– Слушай, что там по поводу Гвоздюка? Говоришь, подтвердилось?
– Абсолютно! Гексафортин, лошадиная доза… Тут и здоровое-то сердце никакое не выдержит.
– И что теперь?
– А ничего. Мое начальство решило шума не поднимать, продолжаем работать по официальной версии.
– Вот, блядь… политики!
– Не то слово.
– Кстати, здесь московскую программу показывают? – Тайсон сначала посмотрел на циферблат «ориента», потом на убогий гостиничный телевизор.
– Конечно. В общем-то, только ее ретранслируют…
«Прапорщик» потянулся и с трудом достал кнопку.
– В сеть надо воткнуть, – напомнил Тайсон.
– Точно!
Они еще продолжали смеяться, когда экран нехотя осветился изнутри. Информационный выпуск уже начался, и голос за кадром вел официальный репортаж:
«…ском зале Кремля Президент России принял представителей средств массовой информации».
Камера дала крупный план, затем продемонстрировала стайку хорошо одетых мужчин и женщин. После короткого комментария опять показали главу государства, произносящего речь:
«В это непростое для страны время…»
Зрителям дали возможность немного полюбоваться на молодого Президента и выслушать из его уст пару общих, но энергичных фраз. А потом снова пошел закадровый комментарий:
«Владимир Путин вручил ряду российских и иностранных журналистов высокие награды за личное мужество, проявленное при выполнении профессионального долга…»
– Вон, гляди! – впился Тайсон глазами в экран.
– Вижу… Вылез, сволочь.
Господин Самошин действительно стоял одним из первых, между директором крупнейшей отечественной телекомпании и какой-то старушкой в черном кружевном платке.
«Медаль ордена „За заслуги перед Отечеством“, которой посмертно награжден оператор Виктор Гвоздюк, получает его мать…»
Старушка вышла вперед и заплакала.
– Сейчас нашего покажут.
Точно. Камера с чувством запечатлела трогательное рукопожатие главы государства и улыбающегося счастливца:
«За выдержку и стойкость, которые помогли достойно вынести тяготы и ужасы бандитского беспредела, корреспонденту московского бюро Восточно-Европейского информационного агентства господину Джорджу Самошину вручаются именные золотые часы от Президента Российской Федерации!»
Крупно: коробочка, белый атлас, циферблат и пластинки браслета. Комментатор чуть не захлебнулся от восторга, но на экране уже показывали следующего героя…
– «Ролекс», наверное. Или «Омега».
Голос сидящего напротив здоровяка вывел Тайсона из оцепенения:
– Что? Прости, не расслышал.
– Думаю, дорогая вещь эти часики.
– Дорогая… Выпить нет больше?
– Сейчас принесу. – «Прапорщик» уже поднимал свое крупное, тренированное тело из-за стола.
– Да ладно, сиди. Не стоит, наверное… – вздохнул человек по прозвищу Тайсон…
Но люди возлюбили тьму более, нежели свет, потому что дела их были злы.
Машина плавно сбавила ход и прижалась к поребрику.
– Выходим?
– Да, здесь. – Черноволосый молодой человек в светлом, почти до пят, плаще оказался на тротуаре раньше Самошина и даже успел помочь журналисту открыть дверь:
– Прошу!
– Спасибо. – «Ауди» с неприметным номером сразу исчезла в направлении Артиллерийского музея, и мужчины остались вдвоем на набережной.
– Место красивое. Одно из моих любимых в этом прекрасном городе…
Справа была Стрелка Васильевского острова, а за серой и неподвижной рекой таял в дымке Зимний дворец. Бурые от времени бастионы Петропавловской крепости, шпиль, дебаркадер…
Журналист вдохнул прохладный запах Невы и поинтересовался:
– Вы сами питерский? Или… оттуда?
Спутник вместо ответа еще раз внимательно огляделся. И, не обнаружив ничего подозрительного, приказал:
– Идите вперед до мостика. Я сразу за вами.
– Послушайте, к чему все это?
– Конспирация, – улыбнулся мужчина в плаще.
– Да, понятно. Но мы же битый час петляли по городу! Дважды пересаживались… И вы сами говорите, что «хвоста» нет, верно?
– Верно.
– Тогда уж проще было сразу отдать деньги – и все!
Собеседник пожал плечами:
– Не знаю. Мое дело – обеспечить скрытность и безопасность встречи. А потом уж разбирайтесь…
Мужчина в плаще догнал Джорджа Самошина только за полосатой будкой контролера.
– Куда теперь? – обернулся журналист.
– Пойдемте.
Дальше они двинулись вместе.
– Серьезно работаете.
– Иначе нельзя. Мы же не цветами на рынке торгуем, верно?
– Верно. Я, кстати, потому сразу и не поверил, что вы от них.
– А теперь? – Поднял бровь спутник.
– После того как вы показали записку, ту самую…
Спутники прошли уже метров сто вдоль канала, и ряд серо-зеленых пушек и разной военной инженерии перед музеем оказался у них по левую руку, чуть впереди.
Журналист завертел головой:
– Странно, народу нет почти.
Действительно, навстречу мужчинам попались только влюбленная парочка, юнец в драных джинсах и семья с детской коляской.
– На этой стороне мало кто гуляет. Все туристы там, у собора, или в Алексеевском равелине.
Самошин с интересом посмотрел на собеседника:
– Да, пожалуй… Нам сюда?
У него не оставалось никаких сомнений, что человек в плаще ведет его к вертолету, замершему посреди вытоптанной тысячами ног и колес площадки.
– Это что, экскурсионный?
– Совершенно верно.
– Знаю. Наши коллеги из питерского бюро недавно делали сюжет про них. Говорят, что…
Журналиста опять начала одолевать болтливость. Так бывало обычно, когда он чувствовал неуверенность в себе – и даже не страх еще, а только приближение страха.
Мужчин заметили – бело-голубая винтокрылая машина утробно взвыла и начала проворачивать лопасти. В этот момент они как раз поравнялись с рекламным щитом, призывающим всего за несколько долларов совершить получасовой облет города на Неве.
– Для иностранцев в самый раз, а русским вообще-то дороговато…
Желающих прокатиться на вертолете видно не было. Тем более, что половину щита прикрывал листок с текстом по-русски и по-английски: «Извините, сегодня осуществляются только технические рейсы».
– Сюда, – спутник придержал Самошина под локоть.
Бортовой люк был уже открыт, но прежде чем поставить ногу на ступень металлической лесенки журналист еще раз ощутил на себе хватку стальных пальцев:
– Быстро! Быстро полез!
Самошин даже не понял, как оказался внутри.
Он успел только разглядеть зеркальные блюдца солнцезащитных очков, бороду, усы – и тут же согнулся от удара в пах. За спиной что-то прогрохотало, и дневной свет стал проникать внутрь салона только через зашторенные иллюминаторы.
Звук двигателя и вращающихся винтов нарастал. Но находящиеся внутри не теряли времени даром – Джорджа Самошина избивали и на земле, и когда вертолет оторвался от площадки, набирая высоту, и потом, когда он уже лег на курс.
Последнее, что увидел отброшенный ударом к иллюминатору иностранный журналист, была крохотная мужская фигура в плаще, уходящая в сторону крепостного пляжа…
Шамиль лизнул окровавленные костяшки кулака и пожаловался:
– Вот гад, послушай! Всю руку об него разбил.
Стоящий рядом парень, типичный питерский «браток», молча кивнул. Далеко внизу, под дрожащим вертолетным днищем, потянулся зеленый массив пригородного лесопарка.
– Не пора еще?
– Наверное. – Шамиль подхватил неподвижное тело и подтащил его к бортовому люку. – Живой, да… Правильно!
– Слушай, а это что?
На покрытом ковролином полу матово золотились мужские часы.
Шамиль посмотрел на запястье Самошина со следом от браслета:
– Его часы. Точно.
– Замок, наверное, был слабый… Ну что? Делаем?
Они убрали задвижку и, пряча лица от ворвавшегося снаружи ветра, выпихнули тело журналиста вон. Прежде чем закрыть люк, Шамиль туда же отправил и подарок российского президента.
– Высота метров триста.
– Хватит.
…Горожане теперь редко смотрят на небо.
Поэтому никто не заметил в осенней дымке черную точку, отделившуюся от экскурсионного вертолета и быстро затерявшуюся среди деревьев. А если кто даже случайно обратил внимание, то подумал, что так и надо.
И, скорее всего, был прав.
Калари-паятту – индийское боевое искусство.
Кшатрий – воин, витязь.
Джамаат – группа мусульман.