Стать великим мастером хотел бы каждый ремесленник. Но секрет мастерства открывается лишь избранным. Маленький Фархад хочет стать великим резчиком по металлу, как прадед его деда. Вот только, как и большинство детей, не любит трудиться. Неужели его мечте не суждено стать реальностью?
– Мир Вашему дому, сид1 Фархад! Вот, экскурсию к Вам привел.
Просторная лавка чеканщика наполнилась шумным многоголосьем.
– Мир всем, кто идет правильным путем. Заходите, прошу. Я рад гостям, – отозвался хозяин, улыбаясь.
– Пожалуйста, уважаемые. Только посмотрите, на эти чудесные предметы! С какой теплотой они изготовлены! В каждой вещи чувствуется рука мастера. Изумительные чайники и подносы! Любой стол украсят. Как искусно сделаны, взгляните! Двух похожих вы тут не найдете. – Рекламировал товар гид. – А светильники! Во всем Марокко таких больше не сыщите! Разве я вас обманул, сказав, что отведу к лучшему мастеру на Медине? Посмотрите, филигранно выполненная чеканка великолепна, ажурные кружева у светильников восхитительны. Видите, изящество этих плафонов? Взгляните, как волшебные тени прячутся в потоке золотого света?
Покупатели восхищались работой мастера, переговаривались, вздыхали. Словно к чему-то хрупкому бережно прикасались к узорчатым куполам бронзовых светилен, ловили свое отражение в зеркальном блеске латунных подносов, восхищались изяществом линий медных подсвечников причудливой формы. Туристы разбрелись по лавке, а гид все нахваливал уникальность столовых предметов, красоту великолепных сахарниц и величавость чайников с изогнутыми носиками, гордо возвышающихся над прочей посудой на своих витых ножках.
Сид Фархад давно свыкся с подобным шумом. Его младший брат работал гидом в местной турфирме и каждый день приводил к нему в лавку туристов – на экскурсию: завлекал красотой чеканной посуды, рассказывал о процессе создания подсвечника или тарелки, удивлял волшебной игрой теней и света. После того представления, что он устраивал, никто без покупки уйти не мог. Чеканные столовые приборы, стаканы и чайники, сахарницы и тарелки, подносы и подсвечники, светильники настольные, наддверные и потолочные были штучным товаром, сделанным аккуратно и с большой любовью. Роскошь и великолепие так и манили гостей расстаться с наличностью.
Этот визит ничем не отличался от предыдущих, разве что…
Внимание хозяина привлек посетитель. Он появился в лавке, когда шумная толпа туристов уже заняла все пространство. Стараясь быть незаметным, встал в сторонке, с интересом взирая на эту многоликую публику. Пожилой. Не турист – одет, как и все марокканцы. Не суетлив. И лицо… Что-то в нем было таким знакомым. Ах, да… Хозяин узнал гостя! Сколько же лет прошло с тех пор…
***
…– Фархад! Просыпайся! Твой дед, отец и братья давно уже в мастерской. Один ты лежишь, как сид. – Бабушка сдернула покрывало. – Поднимайся!
Нехотя разлепив глаза, мальчик встал с кровати.
– Поторопись! В школу бегом бежишь, а как в мастерской помогать – не поднимешь. Деньги сами себя не заработают.
Наскоро перекусив лепешкой с кусочками вареных овощей, Фархад выскочил из дома и помчался со всех ног. Медина встретила его горячим воздухом, пронизанным какофонией звуков и духотой. Он бежал по узким улочкам, а мимо проносилась вся многогранная палитра старого города, наполненная буйством красок и восхитительными ароматами пряностей и марокканского кофе.
Вот в этой улочке живут гончары. Их изящные, украшенные диковинными росписями кувшины, горшки и тарелки так любит мама. А вон в той торгуют специями, без которых бабушка ничего не готовит. Их невообразимо дивный аромат наполнял горячий воздух терпкими нотками корицы и гвоздики, тяжелыми тонами перцев и куркумы, невесомыми нитями запахов жасмина и базилика.
Пробежав мимо тележки зеленщика, Фархад наклонился и подобрал с земли веточку мяты. Она всегда очень кстати, ведь его путь лежит мимо мастерских Шауара квартала Таннеурс, знаменитых своими кожаными красильнями.
Стойкий густой дух этого места не сравнится своей насыщенностью с кварталами, где торгуют парфюмом, маслами и специями. В огромных каменных чанах в растворе куриного помета, источающего едкий запах аммиака, кожевенники замачивают шкуры животных, из которых после окраски делают сумки, ремни, обувь и прочие сувениры. Очень элегантные. Но брр… как же тут неприятно пахнет.
Можно отправиться в мастерскую другим путём и избежать «удовольствия насладиться» жуткими запахами, но так короче.
– Балек! Берегись!
Задумавшись, Фархад чуть не столкнулся с осликом и тележкой, гружёной шкурами. Что и говорить, улочки в старом городе не просто тесные: стены домов стоят близко друг к другу, крыши навесов соприкасаются, закрывая узкую полоску неба. Тут двум людям не разойтись, не то, что осликам разъехаться. Есть, конечно, улочки по просторнее: на них блещут своей красотой медресе и мечети, которых на Медине огромное множество. В кварталах, где торгуют одеждой и коврами тоже свободно. Но в основном на улицах Медины очень тесно. Хорошо, что тут не ездят машины – редкие мопеды, скутера и мотороллеры не в счет.
Фархад сделал ещё несколько поворотов и оказался перед лавкой. У входа стоял один из братьев.
– Явился! Все сны посмотрел?
Отвесив младшему подзатыльник, старший подтолкнул его вглубь мастерской, где уже трудились взрослые родственники.
– Принимайся за работу, бездельник, – недовольно пробурчал дедушка. – Будешь так относиться к делу, никогда из тебя путного мастера не получится. Вот, скопируй этот орнамент.
И сунув в руки внуку обрезок листового железа, кальку и связку инструментов, старик вернулся к работе.
До обеда Фархад сидел над учением. И так пытался, и этак. Все пальцы исколол конфарником. Руки изрезал об острые края. Ничего не выходило. Может, оттого что он не сильно-то и старался? Там, на улице бурлила жизнь, неслась сплошным потоком. А тут в мастерской всё словно замерло, застыло. Там, гудели голоса, вместе с брызгами фонтана разлетался детский смех. А тут стояла невообразимая тишина, даже не слышно стука молоточков. И духота. Как же жарко…
***
***
…– Ты, что же это, спишь? Бездельник!
Фархад проснулся. Ругаясь, дед тряс его за одежду.
– Я не успел сказать спасибо…
Растерянно протерев глаза, мальчик озирался по сторонам.
– Благодари Всевышнего, что у меня много дел. А то я бы тебе задал.
Не обратив внимания на сказанное внуком, старик отвесил ему подзатыльник и вернулся к работе. Отец с укором смотрел на сына. А мальчик улыбался. У него появилась цель.
Изо дня в день прибегал Фархад в мастерскую раньше братьев и уходил вместе с отцом, когда на город спускалась ночь. Старательно выполнял всё, что ему давали, и однажды случилось чудо. Узор, казавшийся поначалу сложным, неожиданно удался, да так быстро и хорошо, что в награду дед позволил украсить орнаментом ложку. Когда мальчик закончил работу, уже стемнело, и в лавке остался всего один покупатель. Он ходил между выставленных подносов, чайников и молча всматривался в рисунок на металле.
– Вот, дедушка, посмотри. У меня получилось?
Фархад выскочил из мастерской в лавку и протянул деду ложку.
– О, это очень хорошая работа, – прозвучал над головой мальчика голос покупателя. – Я возьму её для своей дочки.
Домой Фархад шел преисполненный счастья и гордости. Все разговоры за ужином были только о том, как он умело продал свою первую работу.
На следующий день после занятий в школе, Фархад на крыльях летел в мастерскую. Ему хотелось поскорее приняться за дело.
– Погуляй сегодня, – встретил его у входа дед. – Вчера все пальцы исколол, пока ложку резал. Отдохни.
– Нет, я лучше буду работать, – ответил мальчик и уже хотел взять обрезок, когда ему в руки лег набор из двух ложек: большой и маленькой.
– Раз ты так желаешь, вот, сделай до вечера. Сможешь?
Ничего не ответив, мальчик принялся за работу и к исходу дня обе ложки были готовы. На следующий день история повторилась. Школьные друзья звали Фархада поиграть у фонтана. Но он старательно выводил узор на маленькой тарелке, не отвлекаясь на свои желания. Как ни пытались злые духи искушать Фархада – он не поддавался. Уговаривал ли дедушка пойти погулять, Фархад отвечал:
– Нет.
Братья предлагали сходить с ними на рынок верблюдов, купить баранов к празднику. И опять:
– Нет.
Но как ему хотелось ответить “Да”! Отец звал посидеть рядом и рассказать о школе. Фархад соглашался поговорить об учебе, но от задания, что давал ему дед, не отрывался.
С каждым днем у него получалось лучше и лучше. Работа ладилась, словно невидимые силы водили рукой маленького мастера. И чем больше он старался, тем сложнее узоры ему доставались.
Фархад уже освоил ложки и тарелки, ему доверяли украшать ручки для чайников, стаканы и маленькие подсвечники, как вдруг случилась беда. Заболел дедушка.
В то утро отец остался дома. Фархад знал, что в лавке будут только братья. С грустью шел по тесным улочкам. Войдя в мастерскую, увидел поднос, который еще вчера резал дед. Красивый орнамент украшал борта, но середина была пуста…
Словно яркий поток солнечного света пронеслось в потемневшей от переживания голове мальчика – сегодня придет заказчик, а работа не сделана. Это значит, семья не получит денег, а по городу разлетится дурная слава о дедушке. Фархад выглянул из мастерской в лавку. Братья занимались покупателями, которых сегодня было необычайно много.
Дрожащими руками взял мальчик поднос и положил на стол для резки. Он очень боялся испортить дедову работу. Но как только дотронулся до инструментов, страх исчез. Витиеватым узором выходили из-под резака ветка за веткой, цветок за цветком. И когда совсем стемнело, поднос был готов.
То, что пришел заказчик Фархад понял по тому, как братья, перебивая друг друга, громко извинялись. Они умоляли покупателя подождать, объясняли, что дедушка внезапно заболел и не успел справиться с работой. Обещали через пару дней доделать поднос.
Набрав в легкие побольше воздуха, Фархад шумно выдохнул и вышел в мастерскую:
– Не надо ждать. Я закончил работу.
Братья в недоумении смотрели на него. Им казалось, что от жары их младший тоже заболел.
– Вот взгляните, – Фархад протянул поднос заказчику, не обращая внимания на вошедшего в лавку отца. – Если вам не понравится, вы можете не платить.
Покупатель взял в руки поднос долго вертел его, вглядываясь в рисунок, всматривался в причудливый растительный узор и сложный орнамент. Потом достал деньги и подал отцу мальчика.
– Вот. Возьмите. Это вторая часть платы. Хорошо, что успели закончить работу. Я был в Фесе по делам. Утром улетаю домой. А это… – он достал еще одну купюру, превышающую стоимость подноса, и подал Фархаду. – Заработал. Моя дочь до сих пор не расстается с ложкой, что ты сделал. Из тебя получился прекрасный мастер. Я знал…
***
…Сид Фархад смотрел на необычного гостя. Много лет прошло! Он не забыл! Зачем приехал? Почему теперь? Где-то вдалеке звонкий голос младшего брата расхваливал очередной товар. Кажется, шкатулки, инкрустированные природными камнями.
– Простите, сколько времени уходит на изготовление такого светильника?
Голос гостя прозвучал неожиданно близко.
– Смотря кто будет делать, сид. Если мои сыновья, то две недели или больше. Если я, то быстрее.
Гость кивнул.
– Мне нужно девять ажурных светильников. Вот таких. – Он указал на массивный потолочник, украшенный причудливыми растительными кружевами. – И два настольных с этим же узором. Я хочу, чтобы работу сделали именно вы.
– Не тревожьтесь, сид.
Посетитель кивнул и положил деньги на прилавок.
– Это задаток. И я уверен, все будет великолепно!
Слегка поклонившись, необычный гость удалился.
– Кто это был, – спросил младший брат, когда лавка опустела.
– Мой первый и самый главный покупатель, – с улыбкой ответил сид Фархад.
Сид – в арабском мире так называют уважаемого человека, господина.