© Казакова Светлана

© ИДДК

Иногда воспоминания приходят без приглашения. Попросту обрушиваются на голову потоком холодной воды. Как ливень, как ураган.

Я смотрел в окно на оживленную улицу, а видел совсем другое. Усыпанный желтыми и красными осенними листьями скверик. Зеленые глаза напротив.

– Документы на подпись, Мирослав Владимирович, – в кабинет заглянула секретарша, и я с облегчением выдохнул.

Иногда воспоминания приходят без приглашения.

Хорошо, что есть способ их выдворить.

Например, работой. Загнать себя так, чтобы ни на что другое не оставалось ни времени, ни сил. Благо у меня был в этом опыт. Я еще на втором курсе начал подрабатывать в отцовской компании. Сейчас он доверял мне настолько, что некоторые вопросы я решал самостоятельно, даже без его участия.

– Вы сегодня каким-то усталым выглядите, – вдруг заметила работавшая на меня молодая женщина. – Вам бы отдохнуть. Взять отпуск.

Я усмехнулся. Вот и Кир то же самое говорит. В тех редких случаях, когда его взгляд отрывается от Киры и замечает меня.

Кирилл – мой младший брат, а Кира его девушка. Они вместе не так давно, но, похоже, это надолго[1]. Даже отец уже смирился и не возражает. К тому же Кира хорошо повлияла на младшего Загорского. Он взялся за учебу, перестал таскаться по клубам.

Иногда, как бы пафосно это ни звучало, любовь действительно облагораживает человека.

– Отдохну, – криво улыбнулся я, отдавая обратно подписанные документы. – Вы можете быть свободны. Хороших выходных.

Секретарь выскользнула за дверь, а я сделал глубокий вдох, выгоняя из памяти упорно преследующие меня картинки, точно кадры из фильма с плохим концом. Напиться, что ли? Может быть, поможет. Но едва ли. Пробовал ведь уже как-то – в итоге во рту было горько, в желудке и того хуже, а на душе все так же паршиво.

А ведь сколько уже времени прошло? Неужели целых пять лет? Да, ровно пять.

Тогда тоже была осень…

Я рывком поднялся из-за стола, небрежно сдернул со спинки стула пиджак и вышел из кабинета. Офис уже почти опустел. Только охранники оставались внизу.

В кармане запиликал мобильник.

– Ты что, до сих пор на работе? – спросил голос Кирилла. – В пятницу? – добавил он почти с ужасом. – Давай приезжай, устроим тихий семейный вечер с пиццей! Или можем куда-нибудь выбраться! Хочешь?

– Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, поеду к себе, – отказался я.

Да, у меня имелась собственная квартира. Отец подарил за особо удачно заключенную сделку. Поначалу я отказывался, сказал, что всегда хотел заработать на свое жилье самостоятельно, но он заявил, что обидится, а потом предложил выплатить ему часть стоимости, раз уж для меня это так принципиально.

«А остальное считай премией», – сказал мне Владимир Игоревич Загорский, глядя на меня с нескрываемой гордостью.

Я почти не жил там, предпочитая свою комнату в просторной родительской квартире, но сейчас хотелось побыть в одиночестве, залечь в берлогу на все выходные. Хотя сомневался, что смогу прогнать занозой застрявшие в памяти воспоминания. Возвращаясь время от времени, они ныли, как старая, не зажившая до конца рана.

«Не родись красивой, а родись счастливой», – частенько повторяла расхожую истину моя бабушка, отгоняя меня от зеркала, возле которого я подолгу вертелась. Со временем я убедилась в ее правоте – во всяком случае, в том, что касалось меня. Я с детского сада слышала о том, что красива.

А вот со счастьем как-то не подфартило. Более того – моя красота как раз и была тем, что принесло мне несчастье. Будь я самой обыкновенной, все могло бы сложиться совсем иначе…

– Ми-и-и-ра!.. – услышала я вкрадчивый чуть шепелявый голос за дверью. – Выходи оттуда, моя белая мышка. Ты ведь не хочешь, чтобы мои мальчики вышибли дверь?

Я поморщилась. Видела я этих мальчиков – двухметровые амбалы, во всем руководствующиеся принципом «Сила есть – ума не надо». Дверь не выглядела крепкой, и, чтобы ее вышибить, им едва ли понадобится больше минуты.

– Я сейчас! – выкрикнула я в ответ, очень стараясь, чтобы голос не дрожал. – Готовлю тебе сюрприз! Потерпи!

«Хватит с меня», – твердо решила я, глядя на пока еще запертую дверь. Я уже была жертвой в прошлом. Больше ею не стану.

Тихо отойдя к окну, я рванула на себя створку. Прыгать было не так высоко. Хорошо, что сегодня на мне не каблуки, а удобная, почти спортивная обувь.

Перекинув ноги через неширокий подоконник, я оттолкнулась от него и решительно прыгнула. Асфальт спружинил под подошвами, отдаваясь болью, на которую я не обратила внимания. Пригнувшись, дошагала до угла дома и бросилась в сторону – туда, где виднелось полотно дороги и мелькали машины, а также находилась автобусная остановка.

Как скоро он заметит, что я сбежала? Времени совсем мало. А ведь еще нужно придумать, куда идти.

Похоже, остается только один выход. И один человек, о котором здесь никто не знает. Но примет ли он меня?..

Я ведь даже номера его мобильного не знаю. Но зато номер городского телефона выучен наизусть давно, еще в детстве. Если только он до сих пор работает…

Если.

Я вспомнила, как мы допоздна болтали по этому телефону, и у меня громко застучало сердце. Казалось, я снова слышу его голос. Сначала звонкий, мальчишеский, затем ломающийся и вот уже настоящий, мужской.

Придется сделать звонок с чужого мобильника, а затем выбросить его от греха подальше. Чтобы не отследили. А после ехать на вокзал…

Сидя на заднем сиденье старенького автобуса, я набрала номер и с замиранием сердца услышала гудки.

Брат отключился от разговора, и я растерянно посмотрел на замолчавший мобильник. Что такое с Мирославом? С чего вдруг ему захотелось провести выходные одному в своей квартире, сидя в ней, словно бирюк?

Нет, там, конечно, хорошо, есть необходимая мебель, техника, все работает, и вещи его тоже наверняка в наличии. Квартира не хуже нашей, хоть и поменьше. Вот только тон мне его не понравился.

Неужели Мира снова накрыло?

Мне мало что было известно о той истории, после которой старший брат так изменился. Он не особенно-то любил откровенничать, особенно со мной. Сначала считал меня мелким, потом легкомысленным.

Но я все равно кое-что знал. О девушке, которая нравилась ему с детства. О том, что в один совсем не прекрасный день она сказала ему, что не хочет его больше видеть, и просто исчезла.

А вдруг Мирослав решил провести выходные не один? Ведь нельзя же так – вечно быть одному, погруженным в одну только работу, которая никогда не кончается. Личная жизнь тоже нужна, а в его возрасте так и вообще необходима.

Вот как бы я обходился без Киры? Да никак! При мысли о ней губы сами собой расползлись в улыбке.

Вот жеж упрямая девчонка! Я предлагал ей перевестись, но она упорно желала закончить свой колледж, а уже затем поступать в универ. Теперь мне приходилось разрываться между городом, где учился я сам, и тем местом, где жила Кира. Но я не жаловался. Я и так едва ее не потерял по собственной дурости.

Но какая же, в самом деле, тоска! Отца, как обычно, нет дома. Дела на юге у него вроде как закончились, однако он снова уехал в очередную командировку. Мирослава тоже нет. И что мне одному делать, в компьютерные игры, что ли, порубиться, как в школьные годы?

При мысли о том, что даже не подумал сходить в ночной клуб, я сам над собой посмеялся. Старею, что ли? Или просто стал правильным мальчиком типа старшего брата? Но дело, конечно, не в нем. Это Кира меня изменила.

Как же хочется, чтобы она была здесь! Прямо сейчас. Мы бы тогда на всю катушку воспользовались пустой квартирой, а особенно большой ванной с джакузи и душем с гидромассажем. Фантазия грозила увести меня далеко, и я с тоской потянулся к мобильному, чтобы позвонить своей девочке. Но затем вспомнил, что у нее завтра экзамен, и они с ее лучшей подругой и однокурсницей Ликой наверняка к нему готовятся, а ведь ей еще выспаться нужно.

Вот бы на законодательном уровне запретить студентам учиться в субботу!

Когда услышал звонок, чуть не подпрыгнул. Неужели сама решила меня набрать? Но тут я с удивлением понял, что звонит другой телефон – домашний. Обычно тот молчал, ведь почти все перешли на сотовую связь. Даже странно, что отец до сих пор от него не отказался – может, из-за ностальгии по прошлому, а, может, просто руки не дошли.

– Слушаю, – подойдя к стоящему в гостиной телефону, проговорил я в трубку.

– Это… квартира Загорских? – послышался в ответ женский голос. Приятный, чуточку хрипловатый. С таким голосом в сексе по телефону нужно работать.

Черти лысые, о чем я думаю? Это все долгое по моим меркам воздержание виновато. Срочно нужна Кира, здесь и сейчас!

– Да, – сказал я вслух. – Добрый вечер! Кто вам нужен?

– Я хочу поговорить с Мирославом.

– С Миром? Эээ, а его сейчас нет. Но могу дать номер его мобильного телефона. Или сразу адрес. Вас что интересует? – осведомился я, гадая, что за особа с сексуальным голосом звонит моему помешанному на работе старшему брату.

– Номер. Нет! Лучше адрес, – отозвалась она, и я продиктовал улицу, номера дома, квартиры, а также код от домофона.

Надеюсь, я сейчас не совершаю никакую ошибку. Все ж таки это девушка ищет Мирослава, а не братки с автоматами. Да и нет у него никаких проблем ни с законом, ни с преступным миром.

– Экономический кризис это… – уныло бубнила Лика. – Что за скучнотень! Лучше я буду парикмахером, чем заниматься такой фигней!

– Терпи, немножко осталось выучить, – отозвалась я.

– Слушай, а давай шпоры накатаем? Я даже могу надеть чулки! – хихикнула она. – Давай?

– Нет уж! – отрезала я. – Я хочу получить честно заработанный нормальный диплом. Такой, который позволит мне поступить на бюджет в университете.

– Да ладно, за тебя Кирилл заплатит, если что… – пробормотала в ответ подруга, но в ответ на мой сердитый взгляд только вздохнула. – Совсем не пользуешься тем, что встречаешься с богатым парнем. Вот я бы на твоем месте…

– Когда будешь на моем месте, тогда и поговорим, – фыркнула я.

– Интересно, а старший брат у него занят?

– Мирослав? Да вроде нет. Я с ним не очень хорошо знакома, но Кир бы сказал, будь у того девушка. Хотя он проболтался как-то раз… Что-то вроде того, что его брат до сих пор не забыл свою первую любовь.

– Чоссарам, – буркнула Лика.

– Чего?

– Я говорю «чоссарам». Первая любовь значит. По-корейски. Они явно придают ей большое значение. Ну, если по дорамам судить.

– Разве только они? Вот даже мама свою первую любовь иногда вспоминает. Это был какой-то ее одноклассник, который потом переехал в другой город.

– Ну, твоя мама женщина, а мужчины, мне кажется, должны быть чуток посуровее. Тем более, вокруг Загорского наверняка какие только красотки не вертятся. Любопытно, какая она – та, что так его зацепила, раз помнит до сих пор?

– Любопытно, – согласилась я. Покосилась на телефон. Эх, позвонить бы Киру…

Но надо готовиться к экзамену. И Лику стимулировать. А то вон как отвлеклась, когда речь зашла про любовь.

Это, конечно, интереснее, чем экономический кризис, даже мировой, но преподаватель нам уж точно не любовные вопросы задавать станет.

В квартире было пусто, тихо и немного пыльно, но в целом прибрано. Она выглядела нежилой, несмотря на наличие всего необходимого. А все потому, что настоящим домом стать так и не успела.

Когда-то я мечтал поселиться отдельно от семьи. Заиметь собственное жилье и привести туда девушку, вместе с которой хотел прожить всю жизнь. Наверное, слишком уж серьезные мечты для парня того возраста, в котором я тогда находился, но что уж поделать? Я помнил, какой счастливой семьей были мои родители. Мне хотелось создать такую же.

Но этим мечтам не суждено было сбыться. Да, собственная вполне комфортабельная квартира в хорошем районе у меня теперь есть. Вот только привести в нее некого.

Может, все-таки стоило бы поехать домой? Кирилл там тоже наверняка сейчас один. С некоторых пор мой младший братец перестал быть заядлым тусовщиком, и тихие семейные вечера больше не казались ему верхом уныния в рейтинге того, как провести свободное время. Но отчего-то сейчас меня не тянуло в родительскую квартиру. Не то настроение.

Я включил телевизор – просто для фона, а не потому, что хотел что-нибудь посмотреть. Плазменная панель осветилась, в тишину пустой квартиры ворвались голоса и звуки музыки. Похоже, шел какой-то фильм.

Еды в моей берлоге не было, только кофе в зернах. Можно что-нибудь заказать, но аппетита не было тоже. А потому я махнул на это рукой и подошел к окну, чтобы задернуть шторы.

Звонок в дверь прозвучал резким диссонансом. Я не ждал ровным счетом никого. Может, Киру наскучило сидеть дома, и он решил заявиться ко мне, раз я сам не пришел? Да, наверняка это он. Больше некому.

Никто из моих, не таких уж многочисленных, друзей и знакомых не знал про этот адрес. Да и не приехали бы они без приглашения и предварительного звонка. Не те у нас были отношения, чтобы вот так запросто заявиться, даже не поинтересовавшись, где я в данный момент нахожусь.

Подойдя к двери, я по привычке глянул в глазок и едва не отшатнулся. Показалось, будто вижу привидение. Или это мои недавние воспоминания вот так вот спроецировались, подстроив мне оптический обман зрения?

Мираж.

Потому что ничем иным стоящая за дверью девушка быть не могла.

Или могла?..

Я повернул в замке ключ, ощущая, как подрагивают пальцы. От волнения? Такое со мной происходило впервые.

– Это ты! – выдохнула моя нежданная гостья, глядя на меня с таким отчаянием и надеждой, словно она тонула, а я протянул ей спасательный круг.

– Мира?..

Это действительно была она.

Я действовала на автопилоте, словно в меня была вложена программа. «Бежать, бежать, бежать, не наделать еще больше ошибок», – метрономом гулко билось во мне, отдаваясь участившимся пульсом. С замиранием сердца я набрала выученный до последней циферки номер, услышала молодой мужской голос…

Очень похожий, но не его.

Я не стала спрашивать, но, видимо, это оказался Кирилл. Младший брат Мирослава. Я помнила его, хоть мы и не так часто встречались в ту пору, когда еще жили в одном городе.

Он продиктовал мне адрес, и я с облегчением выдохнула. Теперь я знала, куда идти. Выбросила телефон и, садясь в междугородний автобус, перечитывала записанный на клочке бумаги адрес.

Лишь когда оказалась в родном городе, поняла, что все это время не задавалась вопросом, а что будет, если Мир сейчас не один. Если по тому адресу, что мне дали, живет его новая девушка. Или жена. А, может быть, даже их дети. Ведь прошло целых пять лет – многие за это время успевают обзавестись семьями.

Я не рассчитывала на то, что все это время он помнил и ждал только лишь меня. Никогда не хотела быть для него так называемой роковой женщиной. Femme fatale. И возвращать его себе не планировала. Мне просто нужна его помощь, нужно укрытие, в котором я могу пробыть хоть некоторое время.

Пока не решу, что делать дальше.

Добравшись до указанного района, я отыскала дом, набрала код домофона. Руки дрожали, и получилось не сразу. Поднимаясь в лифте, я репетировала, что сказать, но подходящие слова никак не шли на ум.

Что вообще говорят, когда возвращаются к тем, с кем когда-то расстались по собственной же инициативе? Долгие пять лет от меня не было ни слуху, ни духу. А вот теперь «здравствуйте, я ваша…»

– Мира?..

Знакомые темные глаза смотрели на меня так, словно видели перед собой не живого человека, а призрак. Впрочем, я и сама себя такой ощущала. Лишь бледной тенью той Миры Александровны Ларионовой, которой была в прошлом. Да и выглядела наверняка соответственно – бледная, лохматая, с синяками от бессонных ночей под глазами, небрежно одетая. Как говорится, краше в гроб кладут.

Из квартиры доносились звуки включенного телевизора, но больше, кажется, ничего. Может, мне повезло, и Загорский все-таки живет один? Если бы сейчас тут появилась его супруга с вопросом «А кто вы девушка, собственно, такая и чего вам надо от моего мужа?», я бы, наверное, тут же развернулась и ушла.

– Я… могу войти? – спросила я. Чувствуя себя в эту минуту лисичкой из сказки. «Я не потесню вас: сама лягу на лавочку, хвостик под лавочку, скалочку под печку».

Вот только я не такая хитроумная. Иначе не оказалась бы сейчас в такой паршивой ситуации. Выкрутилась бы.

– Входи… – Мирослав чуть подвинулся, и я шагнула в квартиру. В ней странно пахло – как будто никто здесь не жил долгое время. Обычно у каждого жилья есть собственный запах, и он ощущается совсем иначе. – Ты… странно выглядишь.

– Плохо, да? Знаю. А можно мне в душ?

– Иди, – он кивнул на узкую дверь. – Только что-то не похоже, чтобы у тебя была при себе смена одежды. Погоди, принесу чего-нибудь из своего.

В этом весь Мир – в любой, даже самой непонятной, ситуации он остается джентльменом. От того, что мне предложили его собственные вещи, сердце забилось быстрее. Не какие-нибудь женские, оставшиеся от прежней или нынешней подружки!

Ох. О чем я вообще думаю? Я ведь должна была порадоваться тому, что мой бывший после моего ухода устроил свою личную жизнь, а в итоге радуюсь тому, что он ее не устроил.

Все еще казалось, будто мне это только снится. Я ведь только недавно о ней думал. Вспоминал нашу последнюю встречу, последние слова, которые я от нее услышал.

Это все осень – пришла и напомнила.

Но в ванной шумела вода, а у двери осталась небрежно сброшенная обувь. Женская. Такой у меня в квартире сроду не бывало.

Я вообще, кажется, еще ни разу не приводил сюда женщин. Нет, монахом, конечно, не жил. За эти годы у меня случались порой ни к чему не обязывающие связи, на которые уходила часть выкроенного от работы времени. Но сейчас я даже лиц этих девушек толком вспомнить не мог. А вот Миру каждый чертов день помнил так, словно мы виделись еще вчера.

Она изменилась. Повзрослела и, чему я даже не удивился, похорошела. Как хорошеет, расцветая, бутон розы. Что-то изменилось во взгляде. Он точно стал холоднее, тверже. Старше. Как будто время оставило в ее зеленых глазах свой отпечаток.

А еще Мира выглядела усталой и настороженной, как кошка, которая, убежав от собаки, сидит у дерева в полной готовности на него взобраться.

Я не знал, где она жила все это время. Несколько раз приходил по знакомому адресу, но сначала квартира была все время закрыта, а затем там появились новые люди. На мои вопросы о предыдущих жильцах они отвечать не захотели, даже пригрозили вызвать полицию, но от соседей удалось узнать, что бабушка Миры умерла, а сама она куда-то уехала.

Я даже об этом не знал… Не знал, что та, которая сначала была просто подругой детства, а затем кем-то значительно большим, похоронила бабушку, которая ее вырастила. Неужели я не стал для нее достаточно близким человеком, чтобы все мне рассказать? Когда она решила оборвать все концы? Почему?

Сейчас мне отчаянно хотелось выломать дверь в ванную и задать все эти вопросы. Но отчего-то казалось, что девушка… нет, молодая женщина, которая сейчас плескалась в моей ванной, на них не ответит. Потому что эта была уже не прежняя Мира, а какая-то совсем новая, и с ней я еще познакомиться не успел.

Может быть, однажды она все-таки расскажет, что тогда случилось на самом деле? Даст ответы на вопросы, над которыми я так долго ломал голову. Гадая, уж не обидел ли я ее чем-нибудь ненароком. Или, может, она встретила другого? Ведь Мира Ларионова с каждым годом становилась все красивее, и на нее оглядывались не только молодые парни, но и взрослые мужчины.

Однако ни на кого из них она не обращала внимания. Кроме меня. Я был ее соседом по парте, лучшим другом, а затем и первым мужчиной. Мы даже строили планы на будущее. Я собирался представить ее отцу, уже официально.

А потом все в одночасье закончилось.

Вода утекала в слив, и вместе с ней, казалось, уходила накопившаяся в теле усталость. Я растирала по коже пахнущий океаном мужской гель для душа, морщилась, когда задевала синяки, и понемножку отогревалась. Странно, я и не заметила, что успела замерзнуть.

Или холод въелся так плотно, что почти стал частью меня?..

Прислонившись к гладкой кафельной стене, поняла, что стою под душем слишком долго, и пора выходить. Вот только это означало, что нужно будет взглянуть Миру в глаза. И что-то отвечать на его вопросы.

А я не придумала никакую легенду…

Сказать правду? Но в таком случае нужно будет начинать с самого начала. С того, что его наверняка больше всего интересует. Почему я тогда ушла без объяснений? Просто заявила, что между нами все кончено, и растворилась в листопаде.

Будь я на его месте, смертельно обиделась бы за такое. Я вообще в юности была той еще максималисткой. Впрочем, как все, наверное.

Свою мать я на тот момент почти не знала, а отца не знала вообще. Даже не уверена в том, что его действительно звали Александром. В свидетельстве о рождении там, где пишут имя отца, у меня стоит прочерк.

Мирой меня назвала мать. В честь Миры Наир, женщины-кинорежиссера. То ли ей действительно нравились ее фильмы, то ли просто решила выпендриться, чтобы не как у всех. Она ведь хотела стать актрисой, как ее знаменитая однофамилица, так что при первом же удобном случае уехала покорять столицу. А меня оставила с бабушкой.

Я не жаловалась. Бабушкиной пенсии на жизнь хватало. У нас еще и дача была, самая настоящая. С яблоневым садом и качелями. Качели повесили для меня.

А еще был Мир. С того самого первого дня, когда малышей-первоклассников разделили по парам, и он сжал мою ладошку в своей, мне хотелось, чтобы он никогда не отпускал мою руку. Чтобы всегда держал ее, чтобы смотрел на меня своими темными глазами, чтобы улыбался мне…

Его улыбка и со временем почти не изменилась. Но в нашу последнюю встречу в том сквере Мирослав Загорский не улыбался. Как и сегодня, когда я так внезапно для нас обоих оказалась на его пороге.

Что мне ему сказать? «Как ты?», «Прости», «Я скучала»? Все слова казались лишенными красок, неспособными выразить кипевшие в душе эмоции.

– Мира! – услышала я сквозь шум воды. – Ты там в порядке? Ничего не нужно?

– Уже выхожу! – отозвалась я, выключая душ.

Мир выдал мне чистое полотенце, свою рубашку и шорты. Интересно, почему именно рубашку, а не какую-нибудь футболку? Впрочем, какая разница, если мне не придется снова надевать пропахшую дорожной пылью и ненавистным домом одежду?

Вот только у меня при себе даже запасного нижнего белья нет. Придется обойтись без него. Я потуже затянула пояс на спортивного покроя шортах, застегнула рубашку. Пальцы снова дрожали. Влажные волосы липли к лицу, и я спрятала их под тюрбан из полотенца.

А затем, сделав глубокий вдох, открыла дверь.

После того странного звонка я лег спать и проспал несколько часов. Когда открыл глаза, за окном было уже совсем темно. Хотелось есть, так что я выгреб из холодильника все самое привлекательное, что там нашлось, и притащил в свою комнату.

Лениво переключая кнопки на пульте, я жевал, без особого интереса пялился в телевизор и думал. Кто же мог позвонить Мирославу? А вдруг я напрасно дал этой неизвестной особе его адрес? Может, она маньячка какая-нибудь, охотница за богатыми мужиками? Или наводчица. Деньги в его квартире, где он почти и не жил, конечно, не лежат, но техника там имеется. На нехилую сумму потянет, если вынести.

Надо бы предупредить, хотя наверняка уже поздно. Я потянулся за мобильником и набрал номер Мира. Тот ответил не сразу. Голос его мне показался каким-то напряженным. Как будто я ему не домой позвонил, а на работу в разгар какого-нибудь архиважного совещания.

– Слушай… – начал я. Интересно, попадет мне от брата за мою самодеятельность или обойдется? – Тут тебя какая-то дама искала. Позвонила на домашний, и я ей дал твой новый адрес. Она тебя уже нашла?

– Нашла, – отозвался Мирослав.

– И… кто же про тебя вспомнил на ночь глядя?

– Знакомая, – как-то натянуто ответил он.

Хммм… знакомая? Которая не знает номер его сотового? Интересно девки пляшут.

А если это…

Мне вдруг вспомнилось, как я так же, как в этот раз, брал трубку домашнего телефона, надеясь услышать голос кого-нибудь из приятелей, а там спрашивали Мира. Такое случалось не раз и не два. Но довольно-таки давно. Уже несколько лет та девушка ему не звонила. Неужели она вернулась?!

Я не успел спросить – брат уже отключился. А я, поднявшись с кровати, зашагал в его комнату. Где хранились старые фотоальбомы, мне было отлично известно, да и Мирослав их не то, чтобы прятал.

Там было множество ее фотографий. И их общих. Он хранил их все. На самых первых, в основном полароидных, эти двое были детьми, на последующих росли и взрослели. Из миленькой девочки с косичками Мира Ларионова – я наконец-то вспомнил, как ее звали – превратилась в настоящую красотку. Зеленые глаза, светлые волосы, соблазнительные губы. И фигурка – закачаешься.

Вспомнилось, как я поддразнивал старшего. Мир и Мира, тили-тили-тесто, когда свадьба. А теперь сам умудрился встретить и по уши влюбиться в девушку, чье имя похоже на мое.

Бывают в жизни всякие совпадения, судьба – та еще затейница.

Вот только история Мира и Миры не закончилась хэппи-эндом.

Я хорошо помнил, как он переживал. Хоть брат и очень старался не показывать этого, я все равно замечал. И отец тоже. Может, потому и нагрузил его работой. А вот вышибить клин клином не получилось – больше Мирослав Загорский ни в кого так сильно не влюблялся.

Немного закатав длинные рукава белой рубашки, я даже порадовалась тому, что это не майка. Ткань прятала синяки, давать объяснения по поводу которых я сейчас не была готова. Я вообще ни к чему не была готова. Разомлевшее после горячей воды тело хотело только одного – чтобы его привели в горизонтальное положение и рядом поставили табличку «Не кантовать». Я в самом деле не могла вспомнить, когда в последний раз нормально спала.

Но прежде следовало поговорить с Мирославом. Все-таки я не в гостиницу заселяться пришла, а нагло ввалилась к нему домой. Впрочем, на обжитый дом эта квартира пока что-то совсем не походила.

Вдруг с больно уколовшей в груди тоской подумалось, а как все выглядело бы к настоящему времени, сложись моя судьба по-другому. Мы бы поженились, как и планировали? Сейчас у нас был бы ребенок или даже двое? Я всегда мечтала стать для своих детей совсем другой матерью, не такой, как моя собственная. Печь для них блинчики по бабушкиному рецепту, ездить за город, читать сказки перед сном, а не просто совать им в руки планшет, как делают многие современные родители.

А их отцом в моих фантазиях всегда был Мир, и никто иной.

Впрочем, те мужчины, которые появились в моей непутевой жизни после него, и не хотели от меня детей. Не желали, чтобы я портила фигуру беременностью и родами. Все, кроме последнего.

Я судорожно стиснула зубы и шагнула в кухню, где ждал меня Мирослав. Там пахло кофе. Запах будоражил, и мое сонное состояние понемногу развеивалось.

– Еды нет, – сообщил Мир, поставив передо мной чашку. – Даже сливок нет. Хотя… тебе ведь всегда нравился черный.

– Да, – отозвалась я. Глупое сердце тут же подпрыгнуло куда-то к горлу. Он помнит, ничего не забыл, даже такие мелочи!

– Ты голодная? Могу что-нибудь заказать. Или сходить в круглосуточный магазин, тут вроде рядом.

– Только если ты сам хочешь, – ответила я. Никогда не была из тех, кто заедает стресс. Скорее наоборот. Вот и сейчас, несмотря на то, что давно не ела, чувство голода практически не испытывала. – Мне достаточно кофе.

Вдохнув насыщенный запах, сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия. Отличный кофе. И кофемашина дорогой брендовой марки.

Похоже, дела Загорских шли в гору.

– Как отец? – спросила я. – Здоров? Не женился?

– В порядке. И нет, не женился, – ответил Мирослав. Я невольно бросила взгляд на его правую руку – ни кольца, ни следа от него.

– А Кирилл как поживает? – продолжала расспрашивать я о его родственниках, хотя больше всего мне хотелось узнать, как дела у него самого.

– Учится, скоро диплом. Встречается с девушкой. Ее зовут Кира.

– Забавно, – улыбнулась я и тут же вспомнила, как его младший братец вечно нас дразнил. В те разы, когда я его видела. Должно быть, он уже совсем взрослый, встречу на улице – не узнаю.

Мы заговорили одновременно:

– Я не слишком тебя обременю, если…

– Почему ты вернулась?..

Пытливо глядя на меня, Мирослав ждал ответа. А я с каждой секундой все сильнее осознавала, что не могу рассказать ему все как есть. Так же, как не смогла сказать тогда, в нашу последнюю встречу.

Что ж, значит, придется говорить полуправду.

Отлично сваренный кофе вдруг показался нестерпимо горьким, и я отодвинула чашку.

– Мой брат влип в крупные неприятности. Прогорел бизнес, задолжал большую сумму денег… Как оно обычно и бывает.

– У тебя есть брат?

– Сводный.

– Так твоя мать…

– Да. Она вышла замуж. В общем, из-за этих его проблем я тоже оказалась в зоне риска. Поэтому и сбежала… вот так. Даже без вещей.

– Тебе нужны деньги?

– Нет! – быстро сказала я. – Я просто… Мне нужно спрятаться… на время. А там все решится. Как-нибудь.

Наверное, это прозвучало глупо. И беспомощно. Я кусала губы, глядя в сторону, на угол светлого деревянного стола. Смотреть в глаза Миру не могла. Не получалось.

– Мира… ты что, плачешь?

– Нет, – моргая, будто что-то попало в глаз, ответила я. – Нет, что ты… Прости, что я вот так… к тебе вломилась. У тебя есть какие-то планы на выходные? Я помешала?

– Все в порядке. И планов у меня нет. Просто собирался отдохнуть. Уже поздно, ты, наверное, хочешь спать. Постелю тебе в комнате для гостей.

Я с облегчением выдохнула, когда собеседник направился к выходу из кухни, но в дверях он обернулся и добавил:

– Поговорим завтра.

Эти слова вновь покачнули мой с таким трудом установившийся островок спокойствия. Я даже не поняла, а поверил ли Мирослав в мой рассказ. Тот и правда звучал как наспех срисованный из сюжета какой-нибудь мелодрамы с криминальным уклоном.

Комната для гостей оказалась не такой уж маленькой, правда, удручающе пустой. Здесь не имелось ничего, кроме кровати, сиротливо приткнувшегося в углу узкого шкафа и прикроватной тумбочки. Впрочем, в моей ситуации не выбирают – я была бы рада и куда меньшему. В бабушкиной квартире оставшихся на ночь гостей – моих школьных подружек, например – укладывали спать на полу. Что и говорить, наше с Мирославом Загорским финансовое положение разительно отличалось еще в прошлом, но тогда мы оба этого как будто и не замечали. Старший сын преуспевающего бизнесмена и внучка бывшей учительницы начальных классов. Однако так уж сложилось, что для меня, кроме него и бабушки, не было никого ближе.

Но пять лет назад я потеряла их обоих. И сейчас едва ли вновь появилась бы в его жизни, если бы не безвыходное положение, в котором я оказалась. А он меня, наверное, вовсе и не ждал…

– Ложись и отдыхай, – Мир кивнул на разобранную кровать и развернулся к двери.

– Спасибо… – выдохнула я ему вслед. Так тихо, что он мог бы и не услышать. Но Мирослав оглянулся.

– А ты думала, я выгоню тебя на улицу?

– Я… Но… Ты мог быть не один, – озвучила я свои недавние опасения, на что он лишь криво усмехнулся и вышел, оставляя меня в тишине комнаты.

– Мирка! – донесся до меня бабушкин окрик, когда я уже застегивала босоножки. – Хлеб купить не забудь! Коза, а не девчонка! Одна любовь на уме! Любовью сыт не будешь!

Я в ответ только рассмеялась. Бабушка всегда журила меня не обидно, а как-то весело и заботливо. Глядя на себя в зеркало, я ответила:

– Не забуду! Пока, бабуль, я побежала! Мир меня ждет, а сначала надо в парикмахерскую завернуть!

– Ты ему с любой прической нравишься! – отозвалась бабушка, включая телевизор, и мое отражение подтвердило эти слова.

Вот только все равно хотелось ведь выглядеть красивее. Для него. Только для него.

Я сама не смогла бы с уверенностью сказать, в какой момент наша детская дружба переросла в совсем другие чувства. Или она всегда, с самого начала, была любовью, только маскировалась, чтобы не спугнуть нас, глупеньких, раньше времени? Кто знает…

Главное, что сейчас мы есть друг у друга.

Я даже песню, которую мы разучивали на уроках пения, когда-то переиначила по-своему. «Пусть всегда будет солнце. Пусть всегда будет небо. Пусть всегда будет бабушка. Пусть всегда будет Мир».

А я буду, если будут они.

В недешевой парикмахерской, в которую удалось раздобыть купон с выгодной скидкой, мне наговорили кучу комплиментов. Спросили, не желаю ли я поработать моделью. Дескать, есть все необходимые данные.

Я в ответ только посмеялась. Стать моделью? Нет уж. Моя красота принадлежала только тому, кому я люблю. И пусть лишь он мною любуется, а не всякие извращенцы, которые покупают журналы с моделями для своих грязных фантазий.

Ночью прошел дождь, и я, спеша, перепрыгивала через лужи. Никогда не принимала на веру все эти постулаты о том, что девушка непременно должна опаздывать на свидания и прочее. Глупости это все! Придумано для тех, кто рассматривает отношения как стратегию вроде компьютерной игры. А мы просто любили.

И зачем, скажите на милость, мне специально приходить позже, если я очень хочу поскорее увидеть Мирослава, а он меня?

Загорский уже стоял на нашем обычном месте. Увидев меня, махнул рукой, и я замахала в ответ. Он улыбнулся, и от его теплой, какой-то детской белозубой улыбки у меня замерло сердце. Как будто внутри включилась маленькая камера. Поймать, запомнить, сохранить этот момент!

– Мир, прости, кажется, я все-таки опоздала! – выпалила я, подбегая к нему.

Он обхватил меня за талию, притягивая к себе.

Близилось к закату наше ласковое, беззаботное, счастливое лето.

Тогда я еще не знала, что оно будет последним.

Я знал, что Мира не спит. Просто чувствовал. Хотя из комнаты не доносилось ни звука.

Вернулся на кухню, бросил взгляд на кружку с недопитым кофе. Подумалось, что совсем недавно к стеклу прикасались ее губы. Губы, вкус которых я так и не смог забыть… Хоть и старался. Очень, очень старался.

Несколько минут назад, когда мы сидели здесь и разговаривали, в воздухе будто искрило напряжение. Точно оба боялись сказать лишнего, сломать невидимую преграду. Она выглядела подавленной и какой-то потерянной. Такой я никогда ее не видел. Мира всегда была маленьким храбрым бойцом, с самого детства.

Что с ней сделали? Как довели до такого состояния? И кто это сделал?!

«Найду – убью гада», – подумал я и сам удивился столь кровожадной мысли.

В рассказ ее мне не очень-то верилось. Не хватало многих деталей. Что еще за сводный брат с долгами? Они ведь явно не считаются одной семьей. Тогда почему она пострадала из-за него?

Мира никогда не жаловалась. Я знал, что ей приходилось непросто. Особенно когда близилось восьмое марта, и в школе начиналось бесконечное «Мамин день, нарисуем открытки для мамы, расскажите про ваших мам». Но даже в такие моменты моя подруга, будучи еще ребенком, не показывала на людях, что у нее на душе. Просто стискивала зубы и рисовала открытки не для матери, а для бабушки.

Хорошая была женщина. Я помнил ее светлые глаза, окруженные сеточкой морщинок, добрую понимающую улыбку. Помнил, как вкусно она готовила.

Когда не стало моей мамы, и Мира, и ее бабушка поддерживали меня. Я и подумать не мог, что, столкнувшись с тем же самым, девушка, которую я любил, даже не расскажет мне об этом. Неужели она не считала меня близким ей человеком?..

Осознавать это было довольно паршиво. Когда узнал, злился. И на себя, и на нее. Злиться на Миру, которая была где-то далеко, было легко. Но на ту, что сидела напротив в моей рубашке и мелкими глотками пила кофе, злиться не получалось.

Слишком уж нежной и хрупкой она выглядела. И этот ее взгляд… Он точно доставал до самого дна души.

А еще мне прямо-таки отчаянно хотелось встряхнуть Миру. Заставить ее рассказать всю правду. Довериться, не решать все проблемы в одиночку! Она ведь пришла ко мне! Если я тот, кто может ей помочь, то почему она молчит?!

Пришла, потому что рассчитывала найти убежище. Как она сказала? Спрятаться на время, а там все как-нибудь решится? Ну уж нет. Может, я вполне благополучен и веду в целом законный, а не теневой бизнес, но в то, что сложные ситуации разрешаются как-нибудь и сами собой, я не верю и не поверю никогда.

Мира нарочно темнит и что-то скрывает.

Я должен узнать, что именно.

Мира вбежала в мои объятия, и я прижал ее к себе, утыкаясь носом в светлые пряди. Моя девочка… Когда она была вот так близко, сердце сжималось. От нежности, от желания не отпускать ее никогда. Вечность держать вот так, как прекрасную жар-птицу, по какой-то удаче залетевшую в мои руки.

– Ты замечательно выглядишь! – выдохнул я, когда мы наконец-то наобнимались.

– Ага, заметил, что я была в парикмахерской! – довольно проговорила она. – Между прочим, у меня там спросили, не планирую ли я стать моделью. Хочешь увидеть меня на обложках журналов?

– Нет, – признался я честно. – Я у тебя жутко ревнивый. Так что никаких обложек и никаких показов мод! – добавил строго.

– Да я и не собиралась! – рассмеялась в ответ Мира. – Ишь ты, как брови-то насупил! Обойдусь и без карьеры супермодели.

– Ты правда никогда о таком не мечтала? – поинтересовался я. А ведь действительно могла бы сделать карьеру в модельном бизнесе. С ее-то данными.

– Никогда! – хмыкнула она. – Жаль только, что не вышло поступить туда, куда хотела… Ну ничего, попробую еще.

Из школы Мира ушла после девятого класса. Сказала, что пойдет в колледж и будет подрабатывать, чтобы помогать бабушке, а потом поступит на заочное отделение. И со средним специальным образованием у нее вышло, как и планировала, а вот высшее пока не давалось. Ее соглашались взять, но лишь на платное отделение. А позволить себе оплачивать учебу она не могла.

– Может, я поговорю с отцом, и он… – предложил я ей уже не в первый раз, но Мира закрыла мне рот теплой ладонью.

– Не надо. А то я обижусь. Не хочу, чтобы твой отец подумал, что я с тобой из-за денег.

– Да причем тут это? – рассердился я. – Вовсе он так не подумает. И я тоже.

– Все равно не хочу. Лучше подготовлюсь получше к следующему году. Вот увидишь, у меня получится.

– А когда мы поженимся, ты тоже не будешь у меня деньги брать? – спросил я.

– Когда…

– Да-да, когда поженимся. Муж и жена одна сатана, ты же знаешь. И семейный бюджет общий, – подытожил я. – Так что подумай над этим, – шепнул, наклоняясь к ее манящим губам, розовым и сладким, как спелая малина. Она обвила руками мою шею, зарылась пальцами в волосы, отвечая на поцелуй.

– Так, стоп! – выпалила Мира, все еще тяжело дыша, когда мы оторвались друг от друга. – Это что же, было предложение руки и сердца? А романтика где? Разве ты не должен там… встать на одно колено, подарить кольцо? И… не слишком ли рано нам…

– Мой отец женился на маме, когда был студентом, – отозвался я. – А кольцо будет, не проблема. Все будет…

И я действительно в это верил.

Любопытство оказалось сильнее сна, так что утром я уже стоял у двери квартиры Мирослава. При себе у меня имелся предлог и заодно подкуп в виде целого мешка еды из любимого ресторана брата. У него ведь в берлоге наверняка и пожрать нечего!

Да, после истории с летней работой в парке развлечений я был прощен. Отец вернул мне мои карточки, разрешил снова пользоваться машиной. Но я не сомневался, что он за мной наблюдает.

Дверь открылась не сразу. Когда на пороге показался Мир, я с облегчением выдохнул. Все-таки беспокоился – не очень-то мне нравилась вся эта история с внезапным вечерним звонком и сексуальным голосом в трубке.

С такого звонка мог бы начинаться триллер.

А я, идиот, дал ей адрес, даже не спросив, кто она такая! Почему? Неужели из-за того, что в глубине души надеялся на то, что мой почти во всем положительный старший брат сможет устроить свою личную жизнь вместо того, чтобы быть женатым на работе? Ведь сам-то я счастлив с Кирой. Очень счастлив.

А Мир заслуживает счастья еще больше, чем я.

Хм, что-то я стал излишне сентиментальным в последнее время. Прямо герой мелодрамы. Вот что моя чудо-девочка со мной сделала…

– У тебя все в порядке? – спросил я первым делом. – Я тут тебе принес… кое-что. Оба-на…

За спиной брата появилась блондинка – такая красивая, что даже встрепанные после сна волосы и усталый вид ее не портили. Она настороженно уставилась на меня, затем как-то нервно вздохнула и чуть улыбнулась уголками губ. И я ее узнал!

Елки зеленые, я реально ее узнал! Я угадал вчера! Вот только черт знает, радоваться этому факту или нет.

– Мира?..

– Кирилл? Как… ты вырос, – заметила она. Я хмыкнул. Еще бы. Пять лет прошло с того, как она бесследно исчезла.

Мы с Мирославом тогда были в отъезде – навещали дальних родственников. А, когда вернулись, и он встретился со своей девушкой, она сказала ему, что между ними все кончено. И, насколько я знал из его скупых рассказов, вообще уехала из города в неизвестном направлении.

Что она делает здесь теперь? В его квартире. И… в его рубашке.

Здрасте приехали. Нет, я, конечно, мальчик уже достаточно взрослый, и в теории, и на практике в курсе, как берутся дети, хотя сам пока отцом стать не планирую, так что про меры предосторожности не забываю. И мне известно, что чаще всего означает появление девушки в рубашке мужчины, в квартире которого она находится утром. Но… вот так сразу? Не ожидал, что эти двое сходу бросятся вспоминать прошлое и наверстывать упущенное за прошедшие годы.

Ай да Мир!

Но что-то меня смущало. Не выглядели эти двое счастливой парой, хоть убей. Вообще довольными не выглядели.

Ни он, ни она.

– Эм… я пойду?

– Оставайся, – на удивление, эти слова произнесла Мира.

– Позавтракаем вместе, – добавил брат.

Надеясь, что уж теперь-то все же сумею в полной мере удовлетворить свое любопытство, я вошел в квартиру.

Я не спала почти всю ночь – лишь под утро провалилась в какой-то рваный беспокойный сон. Все прокручивала в голове нашу встречу. Первую встречу за столько времени.

Конечно, я ничего не забыла. Каждый раз, когда видела на улице, в толпе похожую мужскую фигуру, у меня тут же замирало сердце. Я отдавала себе отчет в том, что это не он, что Мирослав Загорский остался в другом городе, но приказать своим чувствам не могла.

Было и другое. Музыка, его любимая музыка… Наши песни. Запахи – кофе с имбирным сиропом, мужской парфюм «Allure Homme» от «Chanel», нагретая солнцем трава и песок на речном пляже, мандарины. И много-много воспоминаний.

Может, именно они и помогали мне держаться все это время. Выстоять. Не сломаться.

Но совсем недавно я была близка к этому. Тогда и поняла, что с меня хватит. Надо бежать.

Утром я столкнулась с Мирославом в коридоре. От него свежо и чуточку пряно пахло гелем для душа – все тот же знакомый шанелевский аромат, который так и тянул к себе, стоило оказаться в парфюмерном магазине, но я упорно сдерживалась. Чего я не ожидала, так это того, что он и сейчас по-прежнему кружил мне голову. Или дело вовсе не в запахе, а в том, что он исходил от смуглой кожи, к которой так и тянуло прикоснуться губами. Я даже отпрянула, поймав себя на этом желании.

Рассматривать Мира целиком и полностью почему-то не получалось ни вчера, ни сегодня. Взгляд выхватывал только отдельные детали. Широкие плечи под серой трикотажной майкой, из-под которой выглядывает узорчатый краешек татуировки на плече – я даже не знала, когда он ее сделал. Аккуратная короткая стрижка, непривычно даже, ведь раньше волосы у него были длиннее. И тогда он брился начисто, а сейчас все по моде, но ему идет, аккуратно и… и, наверное, щекотно будет целовать.

Опомнись, Мира, о чем ты думаешь?! Я попятилась, кусая губы. А затем раздался звонок в дверь, и на пороге квартиры появился Кирилл Загорский.

Его приход немного разрядил обстановку, и я, воспользовавшись случаем, юркнула в ванную.

Кир действительно вырос с тех пор, как я видела его в последний раз. В целом он оказался довольно похож на брата. Тоже очень симпатичный – если вы, конечно, предпочитаете высоких и стройных темноглазых брюнетов. Но вот выражение лица совсем другое – как сказала бы моя бабушка, шкодное. Так смотрят не лишенные чувства юмора парни, которые знают о собственной привлекательности и о том, что нравятся девушкам. А еще Загорский-младший явно сделал собственные выводы, когда увидел меня в квартире Мирослава в таком виде. И несложно было догадаться, какие именно.

Спустя некоторое время мы сидели за столом в кухне. Кирилл не сводил с меня взгляда. Это немного нервировало, но в то же время будило воспоминания о том, что примерно так же беззастенчиво-любопытно младший брат Мирослава смотрел на нас раньше.

– Какими судьбами? – спросил он, когда Мир, как хозяин, сделал каждому из нас кофе.

Подняв взгляд от лежащего на моей тарелке пышного панкейка, щедро политого кленовым сиропом, я ответила – таким тоном, из которого следовало понять, что дальнейшие расспросы излишни:

– Можешь считать, что просто в гости.

– Просто в гости к бывшим не приезжают, – тут же парировал собеседник, и я поняла, что отделаться будет не так-то легко. Мальчишка успел отрастить зубки. И явно намеревался защищать с их помощью брата – от меня.

– Кир! – укоризненно произнес Мирослав.

Ситуация вместо того, чтобы разрядиться, становилась все более неловкой. Может, оставить братьев наедине? Однако я не ела уже довольно давно, а запахи от принесенных Кириллом блюд исходили просто божественные. А уйти в другую комнату с тарелкой и кружкой кофе будет не слишком-то вежливо, все-таки я не у себя дома. Так что я предпочла остаться и вместо разговоров занять рот едой.

– Мне просто интересно, – улыбнулся, глядя на меня, младший Загорский. Совсем не так, как Мир. Такой улыбки больше ни у кого не было…

Я вздрогнула и нечаянно прикусила себе щеку изнутри. Боль отрезвила. Я не должна так про него думать, не должна! Все давно кончено. Я сама разорвала наши отношения. Но натянутые между нами нити, которые соединяли нас с самого детства, как оказалось, никуда не делись. Они уцелели и сейчас трепетали в моей груди, как струны музыкального инструмента, рождая знакомую мелодию, которая с каждым мгновением, проведенным в квартире Мирослава Загорского, звучала все громче.

Так не должно было быть. Ведь прошло много времени. Оказалось, недостаточно.

– Если Мира не хочет говорить, мы не должны настаивать, – сказал брату Мир, но в его взгляде я прочитала совсем другое. Ему тоже интересно, что я здесь делаю. Неужели совсем ни грамма не поверил в историю о чужом денежном долге, из-за которого я вынуждена скрываться?..

Я никогда не любила врать. И не умела. Бабушка всегда догадывалась, когда я пыталась что-то от нее утаить. А Мирослава я и вовсе не обманывала никогда. Вплоть до того самого дня, когда сказала, что больше не желаю его видеть…

Я знала, что причинила ему боль этими словами. Мне тоже было больно – так отчаянно, жгуче и невыносимо, как будто меня раздирало на куски. Я словно переставала быть собой, потому что больше не могла оставаться прежней после всего, что случилось. Без бабушки, без Мира… От меня осталась только оболочка – красивая и пустая.

Поведение Миры за столом еще раз окончательно подтвердило, что мои подозрения вовсе не беспочвенны. Ее реакция на вопрос Кира, взгляд, который она метнула в мою сторону, дрогнувшие пальцы, в которых она держала нож и вилку. Есть панкейк столовыми приборами – надо же! Прежняя Мира просто свернула бы его как обычный блинчик и засунула в рот, капая кленовым сиропом. А я бы с удовольствием слизнул эти густые сладкие капли с ее губ…

Уф! Аж в жар бросило. О чем я вообще думаю? Мне нужно узнать правду о Мире, а не представлять, как я касаюсь ее нежного рта, провожу большим пальцем по подбородку… Чуть ли не залпом допил остывающий кофе и отвел глаза в сторону, чувствуя себя подростком, впервые поймавшим себя на интересе к противоположному полу.

Кажется, ни Кирилл, ни та, о ком меня вдруг посетили невольные околоэротические фантазии, ничего не заметили. Я одернул брата, хотя и сам не отказался бы задать ей накопившиеся вопросы и услышать на них честные ответы. Увы, не все сразу. Это ведь Мира. Я знал ее и не сомневался, что, если уж ей вздумалось поиграть в партизанку, так просто она свои тайны не выдаст. Но и я уже не тот мальчишка, который однажды позволил ей уйти без объяснений. Второй раз ей тот же трюк не провернуть – я буду начеку.

А пока… Пока нужно сделать так, чтобы моя гостья смогла расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Мира напоминала собой спасающего от какой-то угрозы зверька, заползшего в укрытие. Мне это совсем не нравилось. И очень не хотелось, чтобы кто-то доставлял ей беспокойство.

Пусть даже это мой родной младший брат.

Так что после завтрака я не слишком гостеприимно выпроводил Кирилла. Закрыв за ним дверь, повернулся к своей внезапной гостье. Мира стояла в коридоре – бледная, напряженная. В моей великоватой ей одежде она выглядела очень хрупкой и… безумно соблазнительной. У меня даже во рту пересохло при взгляде на нее.

Да, Мирослав Владимирович, давненько у вас секса не было. Даже лето обошлось без курортного романа. Зато младший Загорский отдувался за троих. Сначала закрутил с дочкой отцовского партнера по бизнесу. А затем, когда его отправили в город, встретился с Кирой и… кажется, впервые по-настоящему влюбился. Это во многом изменило его образ жизни. Я радовался за него и надеялся, что у этих двоих все получится.

– Мир, я… Прости, что из-за меня… – не договорила Мира, но я понял, что она хотела добавить. Шагнул к ней, желая сказать, чтобы не парилась из-за Кирилла, и не удержался – положил руки на ее плечи, скользнул ладонями ниже, ощущая ее тепло сквозь ткань рубашки.

Мира вдруг сдавленно зашипела, и ее лицо исказилось, точно от боли.

Я не успела вовремя отшатнуться, чтобы избежать прикосновения. Просто не ожидала, что это произойдет. А потом стало поздно – тело уже среагировало на болевой импульс, и это не ускользнуло от внимания Мирослава.

– Что с тобой? – тут же спросил он.

– Н… ничего, – пробормотала я. До чего же дурацкая ситуация! Мне очень не нравился его взгляд – казалось, Мир видит меня насквозь. – Я… могу уйти к себе? – добавила, попытавшись отодвинуться. Но он не позволил – удержал за плечи, и я снова поморщилась от боли.

– Ты настолько мне не доверяешь?

– Я не понимаю, о чем ты…

– Врешь, – резко отозвался Мирослав, и это короткое слово точно хлестнуло меня наотмашь. – Все ты понимаешь. Я об этом.

С этими словами он развел в сторону края рубашки, и верхние пуговицы, отскочив, заскакали по полу. Я вскрикнула – больше от неожиданности, чем от испуга. А Мир уже чуть приспустил с плеч рубашку и уставился на меня с таким ошеломлением, будто не мог поверить собственным глазам.

Я отвела взгляд. Прекрасно знала, что он видит, и не хотела смотреть на его реакцию. Вдруг вспомнилось, что под рубашкой на мне совсем ничего нет.

– Мира… – Его голос прозвучал тихо, но угрожающе, на грани сдерживаемой ярости. – Кто это сделал?

– Я уже все объяснила, – ответила устало. Сделала шаг назад и запахнула рубашку, поспешно натянув ее обратно на плечи. Мир не стал удерживать. Слишком потрясен был для этого. – Ты хочешь, чтобы рассказала в подробностях?

– Это теперь долги так выбивают из тех, кто даже прямым родственником должника не является? Считаешь, я должен в это поверить? – спросил он и шагнул ко мне. Нависая надо мной, оперся рукой о стену за моей спиной и этим перегородил мне путь.

– Можешь не верить, – буркнула я. Мирослав Загорский изменился. Прежде он никогда не сомневался в моих словах. И никогда так не смотрел – словно только хорошее воспитание удерживало его от выплеска гнева. Но раньше мы и не оказывались в подобной ситуации.

– Не беспокойся, – сказала я. – Это всего лишь несколько синяков. Заживут.

– Всего лишь?!

Мир вдруг со всего размаху саданул кулаком по стене. Я зажмурилась и прижала локти к груди, сжимаясь от оживающего во мне страха. Знала, что этот человек меня не тронет, однако реакция оказалась автоматической, и я ничего не могла с ней поделать.

– Мира! Господи, Мира, что с тобой сделали?.. – выдохнул он, глядя на меня так, словно больно ему, а не мне. В следующее мгновение я оказалась в его объятиях, моя щека прижалась к мягкой ткани футболки, знакомый приятный запах чистого тела и его любимого парфюма одновременно волновал и успокаивал.

Мирослав не давил, старался не стискивать меня слишком сильно, помня о том, что мне может быть больно. Просто обнимал. Его ладонь касалась моих волос, мягко поглаживала по голове, и от каждого осторожного прикосновения становилось теплее.

Мне следовало догадаться о том, что с ней происходит, раньше. Я ведь заметил, что она двигается как-то скованно. Мы с Кириллом в прежние годы ходили в секцию, где учились драться, и без травм не обходилось, особенно первое время, так что я знал, каково это.

Наверное, мне просто не верилось в такую вероятность. Но, когда я увидел на нежной светлой коже Миры синяки и кровоподтеки, у меня даже в глазах потемнело, и кипятком захлестнула обжигающая ярость. Появись передо мной сейчас тот, кто это с ней сотворил, я бы, наверное, свернул этому уроду шею, не задумываясь о последствиях.

Я не хотел представлять, что пережила Мира за те годы, что меня не было рядом, но картины сами собой лезли в голову, а ее нежелание говорить правду лишь дорисовывало к ним отвратительные штрихи. Кого она пытается оправдать? Неужели тот, кто избил ее, дорог ей?..

А затем Мира испуганно съежилась, точно боялась, что я могу ее тоже ударить. И я не выдержал – притянул ее к себе. Стараясь не причинить новой боли, обнял, погладил по волосам. И скорее почувствовал, чем услышал, как она всхлипнула. А после, уже не таясь, разрыдалась, уткнувшись носом в мое плечо.

Но даже после этого Мира больше ничего не стала рассказывать. Я позволил ей вволю выплакаться, отвел обратно в комнату, где она провела ночь. Вышел, сказав, что хочу сходить в магазин.

Я специально не стал заказывать доставку – решил, что мне нужно побыть наедине с собой хоть некоторое время. И Мире тоже. Поблизости находился большой торговый центр, так что я купил кое-что из продуктов, мазь и обезболивающие таблетки, а еще вспомнил, что у моей гостьи нет никакой одежды, кроме той, что была на ней. И нижнего белья тоже. В чем я имел возможность убедиться, когда распахнул на ней рубашку, оторвав верхние пуговицы.

Такие покупки, конечно, лучше бы поручить женщине, но таковых на примете не имелось. Не секретаря же вызывать. Представил выражение ее лица, если попрошу купить женское белье. Нет уж, справлюсь и сам. Только на первое время, а затем Мира сможет и сама сходить в магазин.

Когда уже поднимался на лифте, вдруг стало не по себе. А если она ушла, воспользовавшись тем, что меня нет дома? Снова сбежала… Едва перешагнув порог, отправился в комнату для гостей и, ворвавшись туда, с облегчением убедился, что Мира никуда не делась. Протянул ей пакет с логотипом сети женской одежды.

– Я тут купил… для тебя.

Она вскинула на меня изумленный взгляд. Ее ресницы все еще были влажными и слиплись от слез. Я вышел в коридор и сжал кулаки.

Если Мира не хочет рассказывать правду, я сам ее выясню.

Чего бы мне это ни стоило.

Жизнь складывается из мелочей. Из бесчисленного множества вещей, деталей, привычек. Мы сживаемся с ними настолько, что уже и не замечаем их важности. Вернее, не замечаем до тех пор, пока не лишаемся их. Пока не обнаруживаем, что без них перестаем ощущать себя человеком.

Вот и сейчас, когда я рассматривала вещи, купленные для меня Мирославом Загорским, у меня из глаз снова текли слезы. Наверное, никогда столько не плакала, как сегодня. Не думала, что это вызовет такие чувства. Просто иметь возможность переодеться в чистую одежду. Принять долгий горячий душ, не спрашивая ничьего разрешения.

Чувствовать себя в безопасности.

Поймав себя на этой мысли, я вздрогнула. Да, я действительно немного расслабилась. Постепенно уходило состояние несвободы, похожее на то, которое, должно быть, ощущает муха, попавшая на липкую ленту. Но не могу же я всю жизнь прятаться в чужом доме. Да и Мир… У него своя устоявшаяся жизнь, работа, обязательства перед родными. А тут я… свалилась на голову.

Я точно знала, что не хочу становиться для него обузой. Значит, надо постараться не привыкать ни к этой квартире, ни к его заботе. Пока мне некуда больше идти, но нужно будет что-то придумать.

Мирослав вернулся через некоторое время и принес баночку с мазью. Запах от нее исходил не самый приятный, но это средство я знала. Оно действительно помогало.

– Раздевайся. В смысле… – явно смутился он, скользнув по мне взглядом. – Намажу тебя.

– Могу и сама… – отозвалась я, расстегивая и приспуская с плеч трикотажную кофточку на пуговицах, под которую надела простую короткую майку с широкими бретелями.

– Самой тебе будет неудобно.

Я невольно улыбнулась уголками губ. В этом весь Мир. Кому-то его правильность наверняка показалась бы скучноватой и раздражающей, но это было именно то, чего мне не хватало так долго.

Не открою Америку, если скажу, что сейчас весьма популярны отрицательные герои. Харизматичные злодеи всех мастей, язвительные мизантропы, а то и вовсе социопаты. Но плохишами хорошо любоваться на экране, находясь в безопасности своего дома и имея возможность в любой момент выключить кино. А, когда столкнешься с таким человеком в реальности, поневоле задумаешься о том, как не хватает в людях положительных качеств. Надежности, ответственности, порядочности.

Ощущения, что на мужчину рядом можно положиться.

Это именно то, что я чувствовала с Мирославом. И уже сейчас боялась привыкнуть. К бережности его рук, которые осторожно, боясь причинить боль, прикасались к моей коже, нанося мазь, к теплому взгляду выразительных карих глаз, к звучанию голоса. К тому, что, когда он со мной, отодвигаются все мои страхи, трусливо прячутся, как тени страшных снов, едва в детской включают свет. К тому, что просыпается и оживает во мне, когда я на него смотрю…

Кожа Миры была теплой и покрытой легким золотистым загаром. Раньше она не любила ходить на пляж, потому что почти сразу обгорала, ходила потом красная, как вареный рак, и бабушка заставляла ее мазаться сметаной. Помнится, как-то на первом курсе приятели по университету затащили нас в свою компанию, и мы поехали с ними на речку с палатками. Вволю накупавшись, все лениво растянулись на берегу. А я, прекрасно зная о нежелании Миры поджариваться на солнце, повел ее подальше от остальных – на поиски уединенного местечка где-нибудь в тени.

Тогда все и случилось. Не самое подходящее время и место для первого раза, который, кстати говоря, был первым для нас обоих, но так уж вышло. Казалось, мы одни если не в целом мире, то уж на этом волжском острове точно.

Говорят, для мужчин их первый сексуальный опыт гораздо менее важен, чем для женщин, и едва ли надолго остается в памяти, но я и сейчас помнил тот день, словно это было вчера. Помнил, как доверчиво смотрела на меня Мира, и под этим ее взглядом страхи облажаться, от растерянности оказаться не на высоте отходили и начинали казаться смешными. Как, впрочем, и неизбежная неловкость. Лежа на расстеленном на мягкой траве покрывале, моя девушка опустила ресницы, когда я дрожащими пальцами развязывал на ней стянутый узлом тонкий платок-парео, расстегивал крючки на верхней части купальника. А затем, когда меня настиг страх сделать ей больно, притянула меня к себе, шепча, чтобы я не останавливался.

Я никогда больше не встречал таких, как Мира. Будучи сыном известного бизнесмена, которого вместе с отцом нередко приглашали на всякого рода мероприятия, безусловно, сталкивался со многими молодыми особами. Некоторые были красивы, хорошо образованы, довольно умны, умели произвести впечатление и поддержать разговор почти на любую тему. Но рано или поздно мне с ними становилось скучно, и я начинал видеть в них недостатки. Лишь сейчас, наверное, понял, что главная причина этого была в том, что ни одна из них не была ею – той, кого я действительно хотел видеть рядом с собой.

Мира вдруг как-то прерывисто вздохнула, и мои втирающие мазь пальцы замерли.

– Больно? – спросил я.

– Нет… Нет, я просто… У тебя кто-нибудь есть?

Этот внезапно прозвучавший вопрос настолько резонировал с моими собственными мыслями, что я убрал руку.

– Мне, наверное, надо было раньше об этом спросить. Не думай, что я только из любопытства. Просто на случай, если кто-нибудь придет, а тут я…

– Нет, – хмыкнул я в ответ. – Даже не переживай на этот счет. Никто не придет и не приревнует.

Мирослав ответил на вопрос сразу, не задумываясь. А мне от его слов стало радостно и грустно одновременно. Радостно, потому что нарваться на сцену ревности от какой-нибудь гламурной подружки действительно не хотелось бы. А грустно… Грустно мне это слышать потому, что я бы хотела счастья для Мира.

Своим побегом я и ему жизнь испортила. Личную уж точно. Выходит, он одинок, никого, с кем захотел бы жить вместе, за эти пять лет так и не встретил, не женился, не завел ребенка. А ведь из него бы получился замечательный отец. Я и в прошлом в этом не сомневалась, и теперь уверена.

«Он такой красивый», – подумалось мне невольно. Хотелось, не отрываясь, смотреть на смуглые пальцы, длинные и чуткие, изгиб черных бровей, крепкую шею, верх безволосой груди в вырезе майки. Украдкой ловить, как зарождается улыбка в уголках внимательных темных глаз. Запомнить все это, сохранить, как драгоценные жемчужины. Чтобы потом, когда останусь одна, перебирать их в памяти.

Мирослав выглядел очень симпатичным еще в детстве и с каждым годом становился все привлекательнее для противоположного пола. Даже в школьные годы, когда был подростком с ломающимся голосом, на него то и дело поглядывали девчонки, пытались попасться на глаза, отправляли ему открытки на День влюбленных. Но он никогда даже и не смотрел в их сторону – только на меня. А сейчас… Сейчас Мир превратился в невероятно интересного мужчину, который наверняка нравился многим женщинам. А если еще и учесть его финансовое положение, то от поклонниц, должно быть, и вовсе отбоя нет. Так какой ему смысл возиться со мной, когда есть такой выбор, и в любой момент не станет затруднением найти кого-нибудь не только для компании на вечер или ночь, но и для серьезных отношений?

Девушку, которая станет для него подходящей партией. Образованную, красивую, с безупречной репутацией в обществе. И без проблем.

Без таких проблем, как у меня.

Почему же тогда за все прошедшие годы она ему так и не встретилась?..

– Мира, а что насчет тебя? – начал он, явно готовясь задать ответный вопрос.

Я резко выдохнула и поправила на себе одежду, пряча синяки под тканью. Хватит ему играть в доктора. Достаточно и того, что он вообще их увидел.

– Я что-то очень устала… – проговорила я, почти не покривив душой. – Могу я отдохнуть? Поговорим потом.

– Как скажешь. Вот таблетки, не забудь выпить, если будет сильно болеть. Что-нибудь еще нужно?

– Нет, спасибо…

Мирослав вышел из комнаты. Я смотрела ему вслед, кусая губы. Невысказанные слова замирали на кончике языка.

– Какая красивая пара! – восторженно выдохнула я, глядя на фотографию, которую показал мне Кирилл.

Стройная блондинка и высокий брюнет – им бы в кино сниматься!

– Мы с тобой тоже ничего смотримся, – ревниво заметил Кир.

Вслух я возражать не стала, но в отличие от Кирилла, который видел меня как-то иначе, смотрела на себя вполне объективно. Я никогда не была красавицей, сексуальной дивой. Просто милая девушка, каких много. Мне не к лицу красная помада, я не умею носить обувь на высоких каблуках. А бывшая девушка его старшего брата Мира – совсем другой случай. Мне похожей на нее в жизни не стать, даже если меня каждый день станут причесывать, красить и наряжать лучшие стилисты и визажисты. Такой надо родиться.

«Такие девушки, как звезды, такие звезды, как она…» – вспомнилась мне старая песня.

Мира действительно казалась похожей на звезду. Не просто гламурная кукла с журнальной страницы, а живая и очень красивая. Причем фото было пятилетней давности, и девушка на нем явно не увлекалась всяческими достижениями косметической промышленности вроде перманентного макияжа и накладных ресниц.

– Она и сейчас выглядит так же? – спросила я.

– Даже лучше, – хмыкнул в ответ мой парень. – Только кажется какой-то… ну… взвинченной… А еще у нее круги под глазами, и это явно не от бессонных ночных игр с моим братом.

– Кир! – толкнула я его в бок.

– А что я такого сказал?

– Это так странно… – заметила я. – То, что она сначала просто сбежала от него, а затем вот так вернулась. Может, они тогда поссорились?

– Сомневаюсь. Мир в таком состоянии был… Отец его тут же нагрузил работой, и это помогло. Но он стал настоящим трудоголиком! А это не есть хорошо.

– Должен же кто-то в семье и трудоголиком быть.

– Если он продолжит в том же духе, внуков отец от него не дождется. Их же не на принтере печатают! Даже не на 3D-принтере.

– Кир! – снова одернула я его. Но от улыбки не удержалась. Какой же он все-таки… Приехал ко мне, провел два с половиной часа за рулем, даже номер в единственной на весь наш городок гостинице снял. Все только для того, чтобы побыть вместе остатки выходных.

Однако я даже не думала, что история, которую он рассказал про Мира и Миру, так меня зацепит. Я никогда особо не интересовалась чужой личной жизнью, считала, что люди сами могут разобраться, а потому не нужно вмешиваться и лезть в чужие дела. Но отчего-то мысли об этих двоих не отпускали.

Может, потому что я сама была сейчас очень счастлива, и мне хотелось видеть счастливыми других? К тому же, Мирослав Загорский мне не чужой человек. Он – брат моего парня.

Как бы я ни старалась избегать расспросов Мирослава, вариант совершенно не выходить из комнаты, увы, не предполагался. Однако большую часть субботы я проспала, даже не ожидая от себя такого. Возможно, то был побочный эффект обезболивающих таблеток, которые я все-таки проглотила.

Когда проснулась, уже наступил вечер, и я выползла из своего укрытия на кухню. Там никого не было, так что я решила приготовить ужин. Сделать хоть что-то, чтобы отблагодарить Мира, который купил продукты и, разумеется, не взял бы с меня денег, даже если бы те у меня были. Но остатки наличных я успела потратить на билеты в родной город, а карточкой пользоваться боялась. У человека, от которого я убегала, большие возможности, и мне очень не хотелось, чтобы он меня выследил. Остается надеяться на то, что он переключится на что-нибудь другое, требующее его внимания, и забудет обо мне. Но пока с моего побега прошло слишком мало времени, а о его злопамятности я знала не понаслышке.

Я решила приготовить овощное рагу по бабушкиному рецепту. Благо все необходимое после похода Загорского в магазин в квартире нашлось. Вымыть баклажаны и кабачки, очистить, следом помидоры и красный болгарский перец… Простые задачи успокаивали. Мне даже на какие-то минуты представилось, будто всего, что произошло за эти долгие пять лет, не было, а случилось совсем другое. Мы с Миром поженились, как и мечтали, живем тут вместе, а сейчас я готовлю ему вкусный субботний ужин. Так, как всегда, и это мне вовсе не надоедает, потому что даже самое рутинное дело не может надоесть, когда делаешь это для любимого человека…

Поймав себя на этой так легко закравшейся в голову мысли, я ошеломленно выдохнула, рука дрогнула, и я проехалась острым кухонным ножом по пальцу. От боли и неожиданности я вскрикнула, и Мирослав почти сразу же ворвался в кухню. Из пальца хлестала кровь, которую хозяину квартиры пришлось останавливать, а затем обрабатывать рану.

– Прости… – пробормотала я, смаргивая слезы. – Сплошные хлопоты тебе со мной. А я всего-то хотела приготовить для нас ужин…

– Да ладно тебе… Ничего страшного, – отозвался Мир и, перед тем как налепить на пострадавший палец тонкую полоску пластыря, подул на него. Я забыла, как дышать. Закусила губу и зажмурилась. – Больно? – по-своему расценил он мою реакцию.

– До свадьбы заживет, – привычно отозвалась я и только потом запоздало поняла, что ляпнула.

– Увидим, – хмыкнул Мирослав. – Ты как пострадавшая отдыхай, руку лучше не мочить. А я закончу с ужином. Это ведь то, о чем я подумал? Твоя бабушка частенько готовила…

– Да, – кивнула я. Надо же, даже такое помнит! А впрочем, чему я удивляюсь? Это ведь Мирослав Загорский. Он особенный…

Судя по решительно-суровому виду Миры, моя нежданная гостья не собиралась посвящать меня в подробности того, что с ней произошло. Хотела и дальше играть в партизанку. Вот только она меня недооценивала. Потому что я уже не тот мальчишка, которому можно сказать «Прощай» и скрыться в листопаде. Я намерен выяснить правду, и никто, включая саму Миру Ларионову, мне в этом не помешает.

Я практически ничего не знал о ее матери. Только то, что она бросила дочь на бабушку и укатила из города. Когда мы учились в школе, да и после тоже, Мира не желала о ней говорить. Лишь однажды я спросил, что она будет делать, когда мать объявится, и услышал в ответ: «Она мне теперь никто, чужой человек!» И я ее понимал, хотя сам не мог бы пожаловаться на родителей даже в переходном возрасте. Мы были настоящей семьей. Командой.

Мне не верилось в то, что та Мира, которую я знал, рисковала собой и получила эти синяки только из-за долгов некоего сводного брата. Даже если та женщина снова вышла замуж, ее дочь совершеннолетняя, и вторая семья матери ей не родственники. Особенно учитывая тот факт, что объявились они, судя по всему, лишь после того, как не стало бабушки. Кстати говоря, что насчет квартиры, которую я обнаружил проданной, когда отправился на поиски? Кто ее унаследовал?

Пока я готовил, Мира угрюмо, как насупленная сова, сидела за столом, время от времени скашивая взгляд на пластырь на пальце. Вот ведь… тридцать три несчастья! Но осуждать ее, такую одинокую, потерянную, я не мог даже про себя.

Все, чего мне хотелось, это увидеть ее прежней. Стойкой, бесстрашной, улыбающейся в лицо всем проблемам и неприятностям. Той Миры мне очень сильно не хватало все эти годы.

Эта девушка с грустными глазами, которая сжималась в ожидании удара, была незнакомкой. Но где-то в глубине ее личности пряталась настоящая – моя – Мира. И я был полон решимости ее найти.

Готовить мне с некоторого времени даже нравилось. Отец с Киром подшучивали надо мной, говорили, что вот так и становятся истинными холостяками. Впрочем, такая возможность выдавалась не слишком часто, все-таки у нас была домработница, да и работа отнимала львиную долю времени. Зато сейчас, отобрав у Миры кухонные принадлежности, я с удовольствием взялся за дело. Время от времени она заговаривала со мной, подсказывала рецепт, и вскоре квартира наполнилась вкусными запахами.

– Мира… – произнес я, когда мы уже сели за стол.

– Да? – подняла она взгляд на меня. Ее грудь волнующе колыхнулась под тонким трикотажем, и я напрочь забыл, что хотел сказать. Рядом с ней я как будто снова стал подростком, впервые разглядевшим в соседке по парте красивую девушку.

– Ты не хочешь куда-нибудь сходить завтра? Воскресенье все-таки… Может, в парк?

– Нет! – выпалила Мира. Но затем как-то скованно кивнула. – Хорошо, давай сходим.

Ее реакция явственно просигнализировала – она от кого-то скрывается, и едва ли от коллекторов. Все гораздо сложнее. И мне это очень не нравилось.

– А тут все изменилось, – изумленно заметила я, сравнивая красивый благоустроенный парк, куда меня привел Мирослав, с тем, который остался в моих воспоминаниях. Мы ведь и раньше частенько сюда приходили. В старших классах иногда даже сбегали из школы, чтобы провести время наедине, выбрать место побезлюдней и до головокружения целоваться…

Я тряхнула головой, отгоняя эти так явственно вставшие перед внутренним взором картины.

– Еще бы, – хмыкнул Мир. – Когда отец берется за дело, он доводит его до конца. Зимой еще каток тут планируется залить.

– Вот оно как… – протянула я. Похоже, Владимир Игоревич Загорский стал действительно крупным бизнесменом. Даже парк развлечений, бывший когда-то старым и заброшенным, у него теперь в собственности, боюсь даже вообразить, сколько это стоило.

– А представляешь, Кир тут летом работал.

– Работал? – удивилась я. Вспомнился младший брат Мирослава, холеный и одетый с иголочки. Вот уж не ожидала такого.

– Ага, – улыбнулся Мир. – Водителем ретро-поезда. Отец его прижал – отобрал машину, банковские карты и прочее, пока не научится сам зарабатывать деньги как обычный студент.

– Суровые методы, – невольно засмеялась я, представив Кирилла Загорского в такой ситуации. – И как? Пошло это на пользу?

– Больше, чем ожидалось. Кир не просто научился жить на зарплату. Он еще и девушку тут нашел.

– И… все серьезно?

– Похоже на то. Но пока загадывать рано. Поживем – увидим.

– Рада за него, – сказала я. С полной искренностью – меня действительно порадовало услышанное. Братья Загорские не были просто избалованными пижонами, привыкшими к тому, что все блага падают на них с неба. Их не испортило богатство Владимира Игоревича, который всего добился сам, своим трудом. Впрочем, у такого отца не забалуешь, вон как взялся за воспитание младшенького.

– Колесо обозрения еще работает, – услышала я, выныривая из своих мыслей, и Мир легонько потянул меня за руку. – Прокатимся? Или боишься?

– Вот еще! – фыркнула я. – На «слабо» решил взять? Посмотрим, кто первый испугается!

Я действительно не боялась высоты. Всегда нравилось подниматься на крыши, всяческие смотровые площадки. А вот покататься на колесе обозрения как-то не доводилось.

Мирослав купил билеты, и мы сели в кабинку. Колесо плавно начало подниматься вверх. А мне вдруг показалось, что все мое тело наполняется гелием, и я становлюсь легкой, как воздушный шарик, оставляя позади все горести и заботы.

Потому что Мир был рядом…

А он, казалось, вовсе не замечал моего состояния. Смотрел на открывающийся вид на город, позолоченный осенними красками, что-то рассказывал. По большей части смысл этих слов ускользал от меня – просто хотелось слушать его голос, украдкой смотреть на него…

Как же я по нему соскучилась!

– Ты скучала? – спросил я, и Мира удивленно заморгала, уставившись на меня. – По городу. Давно ведь тут не была…

Я закинул удочку, и она снова нахмурилась. Даже руки на груди скрестила, словно желая спрятаться, закрыться от моих расспросов. Но ничего, правду я все равно выясню.

– Да, – после паузы ответила Мира. – Соскучилась. Тут… многое стало по-другому.

– Больше не уедешь?

– Я… не знаю…

Выражение лица Миры стало растерянным, взгляд заметался по кабинке, и мне стало стыдно, когда представил, как все выглядело с ее стороны. Заманил девушку в ограниченное пространство, чтобы выпытать, что она скрывает. Но мне вдруг стало не по себе при мысли, что Мира исчезнет так же внезапно, как появилась на моем пороге, а я так ничего и не узнаю.

За прошедшие годы ко мне приросли маски, к которым все вокруг привыкли. Неплохой специалист, правильный старший брат, хороший сын. Я и сам успел свыкнуться с ними. Но она видела меня таким, какой я есть. Без масок.

Видела и тогда, и сейчас, несмотря на долгую разлуку. Я чувствовал это. И, когда наши взгляды встретились, воздух в стеклянной кабинке колеса обозрения точно раскалился, несмотря на прохладную осеннюю погоду.

– Почему, Мира, почему?! Только это я хотел узнать тогда и хочу сейчас! Почему ты ушла? Мы не расставались с начальной школы, у нас не было друг от друга секретов! Что случилось пять лет назад?

Она глубоко вдохнула и закрыла лицо руками.

– Мир, пожалуйста! Не пытай меня… Все, что могла, я рассказала. Зачем тебе это знать? Ведь все равно… столько времени прошло… и уже ничего не исправить…

Я обхватил ее тонкие запястья, отвел руки от лица, чтобы снова посмотреть ей в глаза. Потому что только так – не отводя взгляда – следовало говорить то, что я собирался сказать. И мне хотелось видеть ее реакцию на мои слова.

– Пока мы есть, пока мы живы, ничего не закончено. Ты все помнишь, я уверен. Ты бы не пришла ко мне, если бы считала меня чужим человеком. Потому что все, что у нас было, значило для тебя не меньше, чем для меня. Скажешь, не так?

Она молчала, кусая губы, к которым мне отчаянно хотелось прижаться своими.

– Ты пришла, потому что тебе понадобилась моя помощь. Но как я смогу тебе помочь, если не знаю, что тебе угрожает? Я не требую, чтобы ты дала мне ответ прямо сейчас. Но, пожалуйста, подумай над этим и поговори со мной наконец-то! Ты поняла?

– Да… – тихо выдохнула Мира, и я отпустил ее руки, а затем отодвинулся на другой край кабинки – подальше от соблазна.

Потому что к тому, чего я сейчас больше всего желал, мы еще не были готовы. Она уж точно. Но глаз Мира не отводила, и я надеялся, что она прислушается к моим словам.

На обратном пути я сидела рядом с Мирославом, украдкой поглядывая на его прямой профиль. Он в мою сторону не смотрел – не отрывал взгляда от дороги, которая ложилась под колеса автомобиля. А меня снова одно за другим накрывали воспоминания…

– Что ты будешь делать, когда мы поженимся? – спрашивал Мир, и его темные глаза светились лукавством.

– Что? Буду готовить тебе обеды! – со смехом отвечала я. – А ты станешь таким деловым бизнесменом, каждый день весь в работе…

– Что, прямо совсем каждый день? – хмыкал он. – А по выходным? Ну ведь будет у меня хотя бы один выходной в неделю!

– По выходным мы будем ездить на пикники! Гулять, ходить в кино… Что ты хочешь больше?

– Мне все равно. Лишь бы с тобой… – Мирослав говорил это с такой искренностью, что не поверить в его слова было бы невозможно.

Почему мне вспомнилось это сейчас? Может быть, потому что наша прогулка в парк так напоминала то, о чем я когда-то мечтала. Пользоваться каждым выходным, чтобы побыть вдвоем!

Неужели я сама все испортила? Тогда. А сейчас…

Мир так смотрел на меня там, на колесе обозрения! А я не могла сбежать, не могла никуда спрятаться от его взгляда, который, казалось, проникал в самую душу и высвечивал ее до донышка. Но и заговорить тоже не получалось… Как будто язык приклеился к небу. Слишком долго молчала обо всем, чтобы сейчас вот так откровенно рассказать ему о том, что стало причиной моего поступка пятилетней давности.

А моей легенде, которая была не таким уж и враньем, он, судя по всему, ничуть не поверил. Мирослав Загорский не дурак, да я и не держала его за идиота. Просто надеялась, что он не станет так настойчиво требовать от меня объяснений.

– Ты ведь не живешь здесь? – спросила я, когда мы вернулись и снова переступили порог квартиры. Она по-прежнему казалась нежилой и не имела собственного запаха. Точно гостиничный номер…

– Угадала, – хмыкнул Мир. – Квартира моя, но ночую я преимущественно в родительской, когда не в командировках. Отец дома бывает редко, а младший пока и не думает съезжать.

– Значит, тебе здесь неуютно?

– Не бери в голову. Или… ты хочешь остаться одна, без меня? – спросил он, пытливо уставившись на меня. Несмотря на то, что прихожая была достаточно просторной, я остро ощутила его близость и защекотавший ноздри аромат хорошо знакомого парфюма.

– Мир, я… Я не хочу, чтобы ты из-за меня менял свою привычную жизнь. Если тебе удобнее дома, с отцом и братом, возвращайся к ним, только позволь мне немного пожить здесь.

– И ты не сбежишь, как пять лет назад?

Я молчала, кусая губы.

– Обещай мне, что не исчезнешь так же внезапно, как тогда.

– Не могу обещать, – сказала я чистую правду.

– Тогда и я никуда отсюда не уйду, – твердо произнес Мирослав и зашагал по коридору, оставив меня стоять на одном месте. Последнее слово осталось за ним. Я прерывисто выдохнула, не развязывая шнурков, стянула с ног кеды и отправилась в отведенную мне комнату.

На какое-то мгновение я действительно готов был пообещать Мире, что позволю ей пожить в этой квартире в полном одиночестве. Согласиться вернуться туда, где я привык жить, не навязывая ей свою компанию. Но, когда она сказала, что не может обещать мне, что не сбежит, я вдруг снова разозлился, а потому заявил, что не намерен оставлять ее одну.

За спиной я слышал, как Мира пошла к себе, явно не желая продолжать наш еще в парке начатый разговор. Наверное, глупо было надеяться на то, что она разговорится и обо всем мне расскажет, но где-то в глубине души я ждал этого, как ждут чуда повзрослевшие дети, которые, хоть и давно уже не верят в Деда Мороза, в ночь с тридцать первого декабря на первое января все-таки украдкой выглядывают в окно – не промелькнет ли там красная шуба? Однако с тех пор, как мы были детьми, я кое-чему успел научиться, а потому бездействовать не собирался.

Я выясняю все, что скрывает от меня Мира.

Пусть даже сама она продолжит все так же отмалчиваться и водить меня за нос.

До вечера Мира не выглядывала из своей комнаты, затаившись там – ни единого звука не доносилось. Я немного поработал за ноутбуком, пощелкал пультом телевизора, ни за что не зацепившись взглядом. Затем позвонил Кир.

– Лед не тронулся? – осведомился он вполголоса, точно играл в шпионов.

– О чем ты?

– Сам знаешь! О твоей гостье, конечно! Или у вас там сейчас не лед, а совсем наоборот, и нужен огнетушитель?

– Не говори ерунды! – вспылил я, чего сам от себя не ожидал. Казалось бы, давно привык к шуткам и подколкам Загорского-младшего. Уж за столько-то лет…

Но дело было вовсе не в Кирилле. Это все Мира. Появилась и вывела меня из равновесия.

– Эй, ну ты чего? Я хоть и не отличник, но в отношениях между людьми кое-что понимаю. И мне очень не нравится, что она мотает тебе нервы.

– Не меньше, чем мне их мотают на собраниях.

– Ага, как же. После собраний ты голос не повышаешь. Может, соврешь ей, что у тебя есть девушка, и пусть немножечко поревнует?

– Уже поздно.

– Ооооо! Мой честный и благородный брат! Уже признался, что одинок, как Робинзон Крузо и Дон Кихот Ламанчский в одном лице! Ну… тогда пройдись, что ли, перед ней в одном полотенце, и пусть она попускает на тебя слюни… Низко сидящие джинсы тоже подойдут – хочешь, свои одолжу?

– Обойдусь, – буркнул я и отключился от разговора.

Стук в дверь застал меня, когда я, погасив свет, стояла у открытого окна, всматриваясь в бесчисленные городские огни. Сколько себя помнила, меня всегда завораживал свет вечерних окон. Так много в них огоньков, людей, судеб… Каждый из тех, кто живет за этими освещенными окнами, о чем-то мечтает. У каждого свое счастье, выстраданное и долгожданное или обманчиво-легкое, свалившееся прямо в руки, как спелое яблоко в саду.

Наше счастье было таким. Я до сих пор не понимала, за что оно досталось именно мне. Однако бабушка и Мир, который появился в моей жизни, когда я пошла в первый класс, осветили мой путь. Не дали озлобиться и пойти по кривой дорожке, не позволили стать такой же, как моя мать. А чем я им за это отплатила?

Не смогла защитить, спасти, удержать. Ничего и никого, кроме одного человечка, о котором до некоторого времени даже не подозревала, но и того едва не подвела. Интересно, как все сложилось бы, будь у меня самая обычная семья? Выстояли бы мы перед всеми трудностями? А Мир… он сейчас был бы моим мужем, как мы с ним когда-то мечтали?

– Мира! – позвал меня Загорский, постучав в дверь. – Выходи! Будем ужинать!

«Леопольд, выходи, подлый трус!» – хмыкнула я, процитировав мысленно один из любимых мультфильмов нашего детства, и распахнула дверь. Мирослав, стоящий за ней, всматривался в мое лицо так внимательно, точно хотел что-то по нему прочитать. Я зажмурилась от яркого света и почувствовала, как теплые пальцы Мира отвели с моей щеки выбившуюся из собранного наспех пучка прядь волос и заправили ее за ухо. Сердце замерло от тепла и нежности этого осторожного прикосновения. Как жаль, что он так быстро убрал руку!

– Ты чего в темноте сидишь?

– Электричество экономлю! – ответила я первое, что пришло в голову. – Прости мне мою наглость. Тебе снова пришлось готовить ужин…

– Так ведь ты в гостях, и это моя обязанность, – заметил Мирослав. Я прикусила язык. Он прав – я тут временно, и нечего строить из себя хозяюшку.

– Вчера я просто хотела тебя отблагодарить…

– У тебя еще рука не зажила. Как затянется порез – приготовишь что-нибудь. Хоть три блюда с десертом.

– Договорились!

– Думаешь, справишься? – прищурился Мир. Подозрительно так прищурился, с намеком. – А помнишь, как ты для меня шарлотку испекла?..

– Ох! – я закусила губу, снова переживая свой позор десятилетней давности. Однажды мне захотелось удивить его обедом собственного приготовления, и я так переволновалась, что, когда пекла шарлотку, перепутала соль и сахар. Мне это потом долго припоминали – и сам парень, и бабушка, которая сокрушалась, что так и не сделала из меня мастера кастрюли и поварешки.

Вовремя я вспомнил про тот Мирин конфуз. Это немного разрядило обстановку, и она уже не так хмурилась, как некоторое время назад. Я прошел в кухню первым, включил радио, чтобы немного разбавить тишину, и… Лучше бы я этого не делал. Потому что в эфире зазвучала наша песня.

Кто-то из радиослушателей, очевидно, тоже вспоминал о минувшем, раз пожелал услышать именно эту композицию и заказал ее. Или же ностальгией страдал ди-джей? Как бы то ни было, мелодия, когда-то накрепко врезавшаяся в память, ворвалась в пространство, снова напомнив о том, что мы с Мирой оставили в нашем общем прошлом.

Под эту песню мы впервые танцевали медленный танец на школьной дискотеке. Оба очень смущались под взглядами одноклассников и присутствовавших там учителей, которые следили за порядком в зале. Все уже понимали, что между нами что-то происходит. Должно быть, со стороны все казалось очень простым. Мальчик и девочка дружат с детства, затем влюбляются друг в друга, начинают встречаться… Но мы проделывали этот путь впервые, едва начав жить и взрослеть, лишь узнавая себя и друг друга, делая первые шаги навстречу. Как в танце.

Я помнил, как дрожали пальчики Миры, касаясь моей шеи, когда она положила ладони мне на плечи. Помнил, какой тонкой была ее талия в моих руках. Я боялся сжать чуть сильнее – казалось, что могу переломить ее, как тростинку, своей неуклюжестью. Отводил глаза в сторону, чтобы не сталкиваться с партнершей взглядами. А она вдруг приподнялась на цыпочки и шепнула мне:

– На нас все смотрят…

– Знаю, – отозвался я.

– Давай покажем им класс?

– Сейчас?

– Нееет, тут без подготовки не справиться. Но я придумала. Мы разучим танец и на следующем школьном вечере всех удивим!

От своих слов Мира отступаться не любила, поэтому так и случилось. Мы действительно выучили непростые движения, сходив на несколько уроков в танцевальную студию. Готовились и репетировали. Уже не столько ради того, чтобы поразить одноклассников, сколько потому, что нам просто понравилось танцевать. Двигаться в унисон, становясь не двумя неловкими подростками, а одной командой, кружиться по паркету, наслаждаясь близостью друг друга и нашей искрящейся, как фейерверк, молодостью. А та песня с тех пор стала нашей. И ничьей больше.

Всколыхнув эти воспоминания, музыка звучала все громче, хотя динамики никто не прибавлял.

– Не выключай, – хрипло пробормотала Мира, когда я потянулся к радиоприемнику.

– Уверена?

– Да, – откликнулась она. Даже глаза прикрыла, пряча от меня взгляд. – Просто… давно эту песню не слышала…

Спокойно ужинать, сидя напротив Миры, после того как закончилась многое оживившая в памяти песня, не получалось. Кусок не лез в горло, аппетит пропал совершенно. Хотелось только смотреть на нее, жадно впитывая взглядом каждую черточку.

И не только смотреть… Высвободить бы ее волосы из этого небрежного пучка, распуская их по плечам, вдохнуть их аромат… Снова ощутить вкус малиновых губ… Накрыть ладонью упругую грудь под мягкой тканью домашнего свитерка… А от мысли о том, что она ходила в моей рубашке на голое тело, температура, казалось, и вовсе подскакивала на несколько градусов.

Похоже, мне срочно нужен холодный душ. Нет, не просто холодный. Ледяной.

– Тебе завтра на работу? – спросила Мира.

– Да, – кивнул в ответ. – Я уеду рано, не буду тебя будить. Спи хоть до обеда.

Вдруг накрыло тревогой. Что помешает ей уйти, пока меня не будет в квартире? Нужно как можно скорее узнать, от кого она скрывается!

– Так и поступлю, – хмыкнула Мира. – Спасибо за ужин! Доброй ночи!

– Тебе нужна помощь? – спросил я ей в спину, когда она уже почти вышла из кухни. Мира остановилась. – С мазью…

– Нет, сама справлюсь.

Она, не оборачиваясь, пошагала дальше, а я с грохотом отодвинул от себя тарелку. Что со мной, черт возьми, происходит? Что происходит с нами?

Завтра понедельник, и я должен быть на работе.

Неужели прошло всего два дня? Даже не верилось. Казалось, гораздо больше.

Я думал, что не смогу заснуть, но провалился в сон, едва коснувшись головой подушки. Снилось мне то, что вполне можно было счесть продолжением вчерашних фантазий. Очень… смелым продолжением.

Холодный душ наутро пришелся очень кстати. Из-за двери комнаты, где спала Мира, не доносилось ни звука. Поборов желание постучать и все-таки разбудить ее, я наспех выпил кофе и вышел из квартиры.

Добравшись до офиса, первым делом вызвал к себе начальника службы безопасности компании.

– Нужно собрать данные об одном человеке, – без долгих предисловий сказал я. – Как можно быстрее. Конфиденциально.

– Мы принимаем кого-то на серьезную должность? – осведомился безопасник, поправив красно-синий полосатый галстук, который на его бычьей шее смотрелся забавно.

– Нет. Это… личное дело, – ответил я. – Поэтому никто не должен знать.

– Как скажете, Мирослав Владимирович. Все, что смогу найти, выясню, но потребуется несколько дней. Как зовут человека?

– Мира Александровна Ларионова. Насколько мне известно, она родом из нашего города, школу окончила тоже здесь. Сменила место жительства пять лет назад.

– Учту, – коротко произнес собеседник, внеся сказанное мной в записную книжку, и вышел из кабинета.

Я устало потер лоб. Вот и все. Скоро я буду знать, что скрывает от меня Мира. Правильно ли я поступаю? Ведь это ее жизнь, ее история, дверь в которую передо мной закрыли.

Но дело касается ее безопасности, и я не могу оставить все как есть. Позволить Мире и дальше молчать. Просто дать ей снова уйти.

Не могу и не хочу.

Просыпаться не хотелось. Я давно так сладко и безмятежно не дрыхла. Кажется, мне снилось что-то очень хорошее…

Лениво потянувшись в постели, я все-таки села и посмотрела в незашторенное окно. День обещал быть солнечным. Вспомнилось, что сегодня понедельник, и Мирослав Загорский наверняка уже ушел на работу.

А это значит, что в квартире я совсем одна и сама себе хозяйка.

До вечера уж точно.

Нужно побыть наедине с собой, как следует все обдумать. Как быть дальше, куда идти, что делать… Я еще никогда не оказывалось в такой ситуации. Разумом понимала, что нужно бежать как можно дальше и начинать жизнь с чистого листа, а сердцем хотела остаться здесь. С Миром…

Но, если уйду, будет лучше. Он молодой преуспевающий бизнесмен, у него своя налаженная жизнь, репутация. Зачем ему обуза в моем лице?

В квартире не имелось домашнего телефона, но, подумав, я все равно решила никому не звонить. По крайней мере, не отсюда. Ведь если меня найдут, вычислят, где я нахожусь, это только принесет Мирославу неприятности. А мне очень не хотелось разрушать дом, в котором я получила приют. Пусть даже его хозяин тут пока почти и не живет.

Когда-нибудь ведь будет жить. Встретит хорошую девушку, приведет ее сюда. У них будет настоящая семья.

Почему-то думать об этом было неприятно. Даже больно. Эта боль свербела где-то в груди и не имела ни малейшего отношения к синякам, которые после купленной для меня мази и таблеток почти не напоминали о себе.

При воспоминании о том, как Мир позаботился обо мне, так уверенно и в то же время ненавязчиво, защипало в носу. Захотелось, чтобы Загорский снова оказался рядом. Чтобы еще хоть разочек обнял меня, прижал к себе… В его руках было так тепло и безопасно. Я не помнила ранние годы своей жизни, не знала, обнимала ли меня когда-нибудь мать, но подобного ощущения тепла и надежности, казалось, никогда раньше не испытывала.

А еще песня!

Чертова песня на чертовом радио!

Я шмыгнула носом и стиснула зубы. Хватит! Совсем расклеилась. Обходилась же как-то все эти годы без чьей-то заботы, справлюсь и сейчас. Главное – спрятаться так, чтобы меня не нашли.

Может, внешность сменить? Я могла бы, например, покрасить волосы, отрезать их коротко, набить татуировки. Нет, татуировки не вариант, они сделают меня еще более заметной. А вот с волосами вполне можно что-нибудь придумать. Ведь искать наверняка будут блондинку…

На преображение и отъезд нужны будут деньги. У меня есть кое-какие накопления на черный день, они лежат в банке, но их лучше пока не трогать. Это значит, что мне придется попросить в долг у Мирослава.

А он снова примется задавать вопросы…

Понедельник на то и тяжелый день, что дела, накопившиеся еще с прошлой недели, наваливаются на тебя лавиной. На то, чтобы разгрести основные, ушла первая половина дня. Едва вспомнил о том, что нужно пообедать.

Но, несмотря на загруженность, я продолжал думать о том задании, которое дал начальнику службы безопасности. Да и вообще мысли о Мире отвлекали от работы. Позвонить бы ей… Вот только домашнего телефона в моей квартире нет, поскольку у меня не имелось в нем нужды. А у самой Миры, что довольно странно, нет мобильного телефона.

Хотелось уйти пораньше, но не вышло – во второй половине дня, уже ближе к вечеру, состоялось телефонное совещание с деловыми партнерами отца. Он снова уехал по делам, так что возложил на меня почти все свои полномочия. О подобном доверии я раньше и мечтать не смел. Но, похоже, сейчас старший Загорский уже нисколько во мне не сомневался. И я, точно мальчишка, впервые получивший от отца и по совместительству начальника ответственное поручение, гордился и волновался одновременно.

Когда-то я погрузился в работу, желая постоянной занятостью перебить тоску по Мире. Чтобы после напряженных рабочих дней не оставалось сил думать и гадать, что с ней приключилось, где она сейчас, с кем… И почему ушла от меня.

Тогда мне начинало казаться, что я смирился. Жизнь продолжалась. Да, я не встретил больше никого, рядом с кем ощутил бы что-то, хотя бы отдаленно напоминающее то, что чувствовал к Мире. Но мало ли людей так живут? Большая взаимная любовь в этом мире достается единицам. А еще меньше тех, кто проживает всю жизнь рядом с объектом этой любви. У меня ведь все же было несколько счастливых лет и неповторимых мгновений, которые так внезапно и нелепо оборвались той осенью.

Но сейчас я не собирался вновь опускать руки. Потому что меня по-прежнему влекло к Мире, неожиданно появившейся на моем пороге. Пусть эта молодая женщина и отличалась от той девушки, которую я помнил, это все равно она.

И так просто я ее не отпущу.

Ей придется ответить на все мои вопросы. Рассказать о том, что стало причиной нашего расставания. И признаться, чувствует ли она ко мне что-нибудь сейчас, несмотря на прошедшие годы.

– Вы сегодня какой-то другой, – заметила моя наблюдательная секретарь, ставя на стол чашку кофе. – Ничего не случилось? Вы даже ни разу не позвонили за все выходные и не надавали мне кучу заданий заранее…

– Все в порядке, – отозвался я. – А что не звонил… Просто решил дать тебе немного отдохнуть.

– Или отдыхали сами, – пробормотала она, направляясь к двери. Я усмехнулся. Угадала.

Весь день я провела в раздумьях. Перебирала все, что могла бы сказать Миру, вот только слова на ум приходили какие-то корявые, лишенные логики. Загорский такую топорную ложь точно раскусит.

К приходу Мирослава я подготовилась. Приняла душ, надела купленное им платье, которое село точно по размеру. А еще все же приготовила немудреный ужин – жареную картошку и салат из огурцов и помидоров с зеленью. Хорошо, что он купил все необходимые продукты. Выходить одна из квартиры я пока побаивалась, хотя едва ли кто-то стал бы искать меня здесь.

Ведь тот, от кого я сбежала, наверняка считает, что меня больше ничего не связывает с этим городом. Бабушки давно нет, прочих родственников у меня здесь тоже не осталось. А про Мира он не знает.

Никто не знает.

Все эти годы Загорский был моей тайной, которой я ни с кем не делилась. Да и не с кем было, по правде говоря. Подруги имелись, но не настолько близкие, чтобы выкладывать им всю подноготную.

Когда услышала щелчок открываемого ключом замка, я была в кухне. Сразу же разогрела ужин, расставила на столе посуду, присела на табуретку напротив отведенного хозяину квартиры места. Мирослав не переоделся, только снял пиджак и закатал рукава синей рубашки, а я залюбовалась, как идет ему деловой костюм вообще и этот цвет в частности.

– А ты сама уже поела? – осведомился Мир.

– Нет, тебя ждала, а днем перекусила кое-что, – призналась я. По правде говоря, аппетита не было. Наверное, от волнения.

– Тогда накладывай и себе! – потребовал Загорский.

– Откормить меня хочешь?

– Тебе не помешает.

Когда и его, и моя тарелки почти опустели, я, позабыв все заготовленные речи, просто сказала, что мне нужна некоторая сумма денег, чтобы я смогла уехать и начать другую жизнь.

– Время терпит?

– Что? – не поняла я.

– Если ты не спешишь никуда срочно уехать, останься здесь. На месяц. Обещаю, если обстоятельства не изменятся, когда истечет этот срок, я дам тебе деньги, и ты сможешь уйти.

– Что значит «если обстоятельства не изменятся»? – нахмурилась я.

– Жизнь не стоит на месте. Все меняется, – пожал плечами Мир. – Кто знает, может быть, через месяц ты и сама не захочешь уходить?

У меня пересохли губы, и я провела по ним языком.

Выдвинутое собеседником условие выглядело вполне здравым. Что я теряю, если откажусь от него? А если соглашусь?..

– Хорошо, – кивнула я.

– Скрепим договор?

Мирослав протянул мне руку, и я отчего-то несмело вложила в его ладонь свою. Почувствовала, как его большой палец легко скользнул по моему запястью в короткой невесомой ласке. Сердце пропустило удар.

– Зачем тебе это? – спросила я. – Из-за меня тебе и свою жизнь придется изменить на этот месяц… Прошло столько лет, ты меня совсем не знаешь и…

– Ты любишь заедать яблоки печеньем и не любишь пенку на какао, обожаешь качели и поезда, но на водном транспорте тебя укачивает, спишь только на левом боку, а твоя любимая книга – «Унесенные ветром». С четырнадцати лет, когда ты впервые ее прочитала. Однако фильм нравится тебе меньше. И это далеко не все. Могу еще долго перечислять. Я знаю тебя, Мира. Знаю.

Той ночью я долго лежал без сна, прокручивая в мыслях наш с Мирой вечерний разговор. Правильно ли я поступил, когда выдвинул ей условие задержаться на месяц? Как она это расценила, не посчитала ли, будто я попросту ею манипулирую?

Мне отчего-то вспомнилось, как однажды на спортивных соревнованиях Мира упала и до крови расшибла ногу, но все равно продолжала бежать, потому что без нее наша команда бы не выиграла. Она даже мою помощь отвергла, хотя я готов был наплевать на победу и поражение! Мира не любила сдаваться и выглядеть слабой, а еще терпеть не могла, когда ее жалели. Ей не хотелось казаться в чужих глазах бедной девочкой, которую бросила мать. Любой, кто позволял себе подобные замечания, рисковал нарваться на резкую отповедь.

Оттого-то мне и непривычно было видеть ее такой, как сейчас. Кто-то сумел ее запугать, и все же она не смирилась, а сбежала. Пусть что-то в ней и надломилось за прошедшие годы, Мира справится и вновь станет прежней.

А я ей в этом помогу.

Но я заставил ее остаться со мной на месяц не только из-за этого. Мне просто невыносимой казалась мысль потерять ее снова. Теперь уже навсегда.

Я не мог ее отпустить.

Не сейчас. Не так.

А еще нужно разобраться с ее проблемами, чтобы ей не пришлось бежать. Вот только сама Мира о них молчит, а главный безопасник сказал, что выяснение всех обстоятельств займет несколько дней. Что ж, я умею ждать.

А пока…

Пока мне придется поднапрячься, чтобы уладить самые важные дела за эту неделю, а затем взять отпуск. Да, я давно себе такого не позволял, и все наверняка будут удивлены. Но мне не хотелось терять ни одного мгновения из тех, что я могу провести с Мирой. Потому что пора начинать действовать. Я напомню ей обо всем хорошем, что между нами было, и она вновь станет собой.

Это нужно в первую очередь не мне, а ей самой. Месяц – достаточный срок, чтобы воплотить мой план в жизнь. А затем, может быть, Мира действительно больше не захочет уходить…

Решение было принято. Мне наконец-то удалось заснуть, а утром я поехал на работу даже раньше, чем обычно. И с самого начала дня взялся за дела, стараясь ни на что не отвлекаться.

Ближе к вечеру мне позвонил Кирилл.

– Ты и сегодня ночевать не придешь? – осведомился младший братец.

– Пожалуй, заеду за вещами, – ответил я, привычно не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

– Вот как? Значит, совсем родной дом забросил? Все из-за нее?

– Кир, если ты хочешь поругаться, то лучше положи трубку, – хмыкнул я. – И не отвлекай меня от работы. Я все равно собирался рано или поздно переехать в свою квартиру, и Мира здесь не при чем.

– Ну да, как же, – в голосе брата послышалась ирония. – Так я тебе и поверил. Смотри, чтобы снова не пришлось из-за нее страдать.

Мирослав отключился от разговора, больше ничего не ответив, но я знал, что он услышал мои слова. Я, елки зеленые, в самом деле за него беспокоился! Потому что помнил, каким был Мир, когда она его бросила! И отец наверняка не забыл. Вот только я не ябеда и не шестерка, чтобы все немедленно докладывать папочке.

Лучше понаблюдать за ситуацией. И вмешаться, если что. Правда, никакого плана у меня пока не было.

По правде говоря, в моей собственной жизни практически не случалось трудностей в отношениях с девушками. Все получалось как-то само собой. Я никогда не переживал из-за расставаний до той поры, когда поссорился с Кирой и на своей шкуре понял, как тяжело терять кого-то, с кем хочешь остаться.

А ведь у Мирослава с Мирой все длилось куда дольше, чем у нас… С самого детства, с начальной школы. Даже представлять не хочу, что ему пришлось пережить после расставания. Учитывая, что мой брат не такой, как я. Немного легкомыслия ему бы не помешало, но, похоже, в нашей семье все оно досталось мне. А ему вдоволь перепало ответственности. За то, что осталось от нашей семьи, когда не стало мамы, за меня, за бизнес, который отец во многом на него переложил, наделив старшего сына полномочиями, которые мне и не снились, а, впрочем, я к тому и не стремился, учась себе потихоньку в универе.

Держать все в себе не получалось, и я позвонил Кире. Выложил ей все новости и свои мысли про Мира, который, похоже, не собирался возвращаться домой, хотя обычно не задерживался в той квартире подолгу. Что ему там одному делать?

Хотя сейчас он был не один…

В этом-то и проблема.

Брат приехал, когда уже стемнело, и выглядел он, надо заметить, вполне бодрым и энергичным, несмотря на долгий рабочий день.

– Что-то хорошее случилось? – поинтересовался я. – И не хочу я поругаться! Просто все как-то внезапно. Мира эта… Ты уверен, что…

– В жизни должны быть перемены, – подмигнул мне Мирослав. – Ты мне сам это говорил. Не помнишь?

– Я не про нее говорил! – вспыхнул я, но Мир меня уже не слушал – направился в свою комнату.

А мне вспомнились недавние слова Киры.

– Я думаю, твой брат знает, что делает, – сказала она, выслушав мои излияния. – Мы еще об этом поговорим, а пока лучше не вмешивайся. Он большой мальчик, сам разберется.

– Он только в бизнесе хорошо разбирается, – проворчал я. Может, Кира и права, но мне не хотелось, чтобы Мирославу снова разбили сердце. Мой брат этого не заслуживает.

После того разговора с Мирославом, когда он выдвинул мне срок в месяц, между нами установился вежливый нейтралитет. Загорский почти все время пропадал на работе. Возвращался обычно поздно вечером, и зачастую к этому времени я уже успевала поужинать, а иногда даже ложилась спать. Оказавшись наконец-то в безопасности, вдали от того, кто отравлял мою жизнь, я находила радость в мелочах. В солнечной погоде, в яркой осенней листве, в хорошей музыке по радио.

Но самое главное – в том, что я могла видеть Мира. Украдкой смотреть на него, когда он ужинает или сидит за ноутбуком – да, Загорский брал работу и на дом. При этом я очень надеялась, что моего внимания он не замечает.

Так прошла неделя. Мирослав отправился в офис даже в субботу. Я же решила сделать генеральную уборку. Прямо руки чесались как следует перетрясти все в квартире и привести в образцовый порядок. Я не сомневалась, что Загорский может позволить себе домработницу, например, ту же, что помогала им вести хозяйство в родительской квартире, но я уже устала сидеть без дела, так что решила направить энергию в полезное русло. Тем более, что Мира не было дома, и мне хотелось, чтобы он вернулся в чисто прибранную квартиру.

Уборка еще раз показала, что до моего появления здесь по-настоящему и не жили. Пока я вытирала везде пыль, смахивала паутину, чистила и мыла не хуже заправской Золушки, почти никаких личных вещей, которые несли бы на себе отпечаток личности хозяина, мне не попалось. Но я помнила, как выглядела его комната в квартире, где он вырос, так что не сомневалась, что его настоящий дом там, и на данный момент тут Мирослав остается только из-за меня.

Что за упрямство? Дался ему этот месяц. Что может измениться, если Загорский все равно постоянно пропадает в офисе?

Но я ошибалась.

Все начало меняться уже на другой день.

Мир снова вернулся, когда за окнами уже стемнело, и, похоже, результатов моей самодеятельности даже не заметил. Это было немного обидно, но я решила дождаться утра. Не пойдет же он на работу в воскресенье!

Действительно не пошел. Когда я проснулась немного позже обычного, Мирослав уже приготовил завтрак – тосты и яичницу. Даже стыдно стало за то, что так долго спала. А еще за собственный вид. Я успела привыкнуть к тому, что по утрам меня никто не видит, поэтому явилась в кухню одетая в одну лишь длинную майку и с небрежно убранными в хвост волосами.

Красотка, ничего не скажешь.

– Доброе утро! – широко улыбнулся мне Загорский. – Поешь хорошо. У нас на сегодня большие планы, нужна энергия.

Эти слова прозвучали весьма неожиданно.

Вот такой – домашней, расслабленной – Мира нравилась мне больше всего. Хотелось притянуть ее к себе, поцеловать… А еще проверить, есть ли у нее что-нибудь под майкой, мягкая трикотажная ткань которой легко скользила по ее бедрам, временами открывая такой вид, от которого у меня пересыхало во рту.

Да, затянувшееся воздержание явно нарушило все допустимые в моем возрасте пределы.

– Спасибо за то, что убралась здесь, – поблагодарил я, когда она села напротив меня. Стыдно признаться, но обнаружил это только утром. Слишком устал за эту долгую рабочую неделю.

– Что за планы? – настороженно спросила Мира.

– Тебе понравится, обещаю, – подмигнул я. – Но о подробностях лучше пока не спрашивай. Это сюрприз.

– Я не люблю сюрпризы.

– А раньше любила.

Мира закусила губу. Я подвинул к ней чашку с кофе. Сам сел напротив и принялся намазывать на тост ореховую пасту.

– Ничего такого, что бы могло тебя огорчить или напугать, обещаю.

– Правда?

– Ты мне веришь?

Мира некоторое время молчала. Я даже дыхание затаил. Так хотелось услышать положительный ответ.

Наконец она кивнула.

– Вот и отлично, – немного расслабился я. – Кстати, на другие дни у нас тоже планы. Я взял отпуск.

Мира приоткрыла рот и уставилась на меня с таким изумлением, точно за моей спиной вдруг выросли крылья. Впрочем, после взглядов, которыми одарили меня в офисе, я уже не удивился. Никто не ожидал, что я уйду в отпуск столь внезапно.

В том числе и отец. Он не стал интересоваться подробностями, но явно задумался. Оставалось надеяться, что о Мире старший Загорский не узнает, по крайней мере, в ближайшее время.

– Это… неожиданно, – хрипло проговорила Мира. Откашлялась, сделала маленький глоток кофе. Прижала к губам салфетку.

Я жадно наблюдал за каждым ее движением и заметил, как дрогнули ее пальцы.

– Да, – согласился я.

– И… это из-за меня?

– Мне давно пора было отдохнуть. Я проработал без отпуска несколько лет. Даже летом, когда мы были на юге, больше занимался делами, чем отдыхал. На море только пару раз и выбрался. Так что…

– Но, пока я здесь, ты ведь не сможешь никуда поехать.

– В городе и его окрестностях тоже есть чем заняться, – отозвался я, пожимая плечами. – Твой кофе совсем замерз. Пей.

Мира подозрительно глянула на меня, но совета все-таки послушалась и приступила наконец-то к завтраку.

Из квартиры мы вышли спустя минут сорок. Когда спустились на парковку, я заметил, что Мире все еще не по себе, если приходится находиться вне дома. Затаившийся в ней страх походил на скользкую холодную змею, и мне еще сильнее захотелось узнать имя того урода, который научил мою Миру бояться.

Но, увы, пока никакой информации мне не сообщили, хотя я не сомневался, что знающий свое дело безопасник справится с моим поручением.

– Не может быть!

– Может.

– Скажи, что ты шутишь!

– А что, тебе уже страшно? – Мир бросил на меня полный лукавства взгляд. – Или ты мне не доверяешь?

Я не сдержала улыбки. Сейчас он походил на Деда Мороза, который преподнес хорошей – или плохой, как посмотреть – девочке необычный подарок. И нет, это вовсе не то, что можно подумать. Потому что приехали мы не в секс-шоп, а на самую настоящую гоночную трассу. Я и понятия не имела, что вблизи нашего города оборудовали такой аттракцион для взрослых!

День сегодня выдался погожий, и, судя по всему, Мирослав был твердо намерен продемонстрировать мне, что мы здесь не просто как зрители. Которых, собственно говоря, и не было. Никого не было, кроме него, меня и работников, которые почти не обращали на нас внимания.

– Постой-постой! – растерянно пробормотала я, когда мой непредсказуемый спутник вывел из гаража спортивный автомобиль – красный, сверкающий и наверняка баснословно дорогой. – Мы что, вот на этом поедем… сами? Разве для этого не нужен инструктор?

– Можешь считать инструктором меня, – хмыкнул Загорский.

– Как это? – растерялась я еще больше.

– Ты многое пропустила, пока тебя здесь не было, Мира. Я приезжаю сюда не впервые. И это не арендованная, а моя машина.

Должно быть, от этой фразы у меня отвисла челюсть.

– А теперь пойдем – надо надеть шлемы и прочее.

Когда мы оказались в машине, экипированные, как заправские гонщики, я не могла отвести взгляда от Мира. Во всем этом он выглядел так, что хоть выпускай на настоящие соревнования – все девушки, которые прежде даже и не интересовались данным видом спорта, мигом прилипнут к экранам, чтобы за него поболеть! А еще он великолепно держался и вообще явно чувствовал себя как рыба в воде.

Да, я действительно многое пропустила…

– Ты ведь помнишь… – проговорила я за несколько мгновений до старта. Это не было вопросом. Мирослав действительно не забыл, что когда-то прокатиться на спорткаре было моей заветной мечтой.

Я уже и не ждала, что она когда-нибудь воплотится в жизнь.

– Готова? – Мирослав бросил на меня быстрый взгляд, и я решительно кивнула. Еще как!

Он набрал скорость не сразу. Все происходило постепенно, и у меня дыхание перехватывало от того, как легко и маневренно тяжелый автомобиль летел по асфальту. Казалось, еще немного, и мы действительно поднимемся в воздух!

На несколько секунд или даже минут я зажмурилась, позволяя движению захватить мое тело, мысли и душу полностью. Это было… невероятно! Точно все тревоги, все проблемы и неприятности разом просто растворились в адреналине, скорости и заполняющем меня восторге.

– Хочешь порулить? – спросил Загорский, когда мы остановились. Я просияла и едва ли не бегом выпрыгнула из машины, чтобы поменяться с ним местами. Он еще спрашивает!

Казалось, я целую вечность не видел Миру такой счастливой. Такой увлеченной, сияющей. Сейчас она не имела ничего общего с той бледной тенью, какой я впервые увидел ее после нашей долгой разлуки.

Вот такую Миру я знал. Знал и любил. Любил всегда.

Даже когда она была далеко от меня, скрытая временем, расстояниям и неизвестностью. Но все это в прошлом. Мы обязательно наверстаем упущенное, потому что, как я уже говорил, пока люди живы, ничего еще не потеряно.

Главное, чтобы сама Мира чувствовала то же самое… Я никогда не стал бы принуждать ее к тому, чтобы осталась со мной. Заставить полюбить невозможно. Но этот месяц, от которого уже осталось всего лишь три недели, мне все же удалось выпросить у судьбы. И, пока эта девушка со мной, я заставлю ее вспомнить о том, какой она может и должна быть.

Пусть даже после завершения этого срока Мира захочет уйти…

Я дал ей необходимые инструкции и внимательно наблюдал за тем, как она ведет спорткар, сжимая руками в перчатках вверенный ей руль. Мира схватывала все с полуслова и даже крутой поворот прошла с такой легкостью, точно всю жизнь этим занималась. Когда-то мы вместе ходили в автомобильную школу, и она рассказала мне о своей мечте, которую никто из женщин, которые встретились мне позже, не смог бы разделить даже после того, как я сам не на шутку этим увлекся, причем все еще в секрете от отца и младшего брата.

Мира даже в этом оказалась особенной.

Когда она нажала на тормоз и сдернула шлем, мне захотелось поцеловать ее. Так сильно, что я даже потянулся к ней, но тут же отодвинулся, сделав вид, что просто изучаю показания приборов в машине. Слишком рано. Как бы сильно меня к ней ни тянуло, я не стану ее торопить. Сейчас главное удержать, не вспугнуть эту радость, которую подарило моей спутнице наше небольшое приключение.

– Что дальше? – поинтересовалась у меня Мира, когда мы вернули автомобиль в гараж и сняли с себя всю экипировку.

– А дальше пикник.

– На обочине?

– В дикой природе.

– Даже так? И где ты, интересно, ее отыскал? В наших-то краях…

– Места надо знать, – усмехнулся я.

– А мы сюда еще вернемся?

– Если захочешь. Но не сразу. У нас еще весьма насыщенная программа на мой отпуск.

– Опять сюрпризы?! Ты меня пугаешь. Тебя точно не подменили? Где тот Мирослав Загорский, который известный бизнесмен и тот еще трудоголик? Куда ты его спрятал?

– Приготовься, Мира… – Я наклонился к ней, не слишком нарушая личное пространство, но уже оказавшись чуть ближе, чем позволено просто знакомому. – Сюрпризов будет много.

Загорский сдержал слово. После того, как он ушел в отпуск, сюрпризы посыпались на меня как из рога изобилия. Началось все с поездки на спортивном автомобиле и пикника на окраине золотого осеннего леса, где мы уплетали бутерброды и запивали их сладким мятным чаем из термоса.

На следующий день Мирослав, вновь не предупредив о том, куда мы едем, усадил меня в машину, и мы снова отправились куда-то за город.

– Только не говори, что его ты тоже купил, – недоверчиво произнесла я, когда мы приехали в конный клуб, и перед нами оказался красавец гнедой масти с белой полоской на морде. Казалось, будто он испачкался в молоке. Мир улыбнулся, потрепав коня по гладкому боку.

– Пока не купил, но частенько его навещаю. Сегодня уступлю его тебе. Не бойся, он смирный.

– Не боюсь, – отозвалась я, угощая Принца – так его звали – припасенным заранее яблоком. Я вообще редко пугалась животных. Люди куда страшнее.

Загорский выбрал себе другого коня – черного, как ночь, – и мы отправились на прогулку по вытоптанной среди деревьев тропинке. Под конец я даже осмелилась позволить Принцу идти чуть быстрее. Мирослав поглядывал на меня почти без опаски – похоже, он ничуточки не сомневался, что я справлюсь и мне понравится.

Все еще не верилось, что это происходит на самом деле. Я и Мир… Мы вместе проводим время, каждый день открываем для себя что-то новое. Как мечтали когда-то… Это даже походило на свидания, вот только ни вчера, ни сегодня мой спутник не пытался как-то нарушить мои личные границы, обнять меня, поцеловать, прикоснуться, если в том не имелось нужды.

Он просто был рядом.

Загорский помог мне спешиться, и, оставив коней на попечении работников конного клуба, мы спустились к протекающей неподалеку реке. Шли неторопливо, дыша прохладным, таким неповторимо-особенным осенним воздухом. Нам некуда было спешить.

– Как тебе сегодняшний сюрприз? – осведомился у меня Мирослав.

– Замечательно! – улыбнулась я. – Даже не ожидала! Но… это ведь все, наверное, очень дорого стоит?

– Не думай об этом, – поморщился Мир. – Ты моя гостья, и все, что мы делаем, не только для тебя, но и для меня. Вот такой вот эгоистический интерес.

– И в чем же этот интерес выражается?

– Я ведь уже говорил, что давно не отдыхал как следует. Вот так – отключив мобильник, не торопясь на очередное совещание, не забивая себе голову отчетами и прочими делами. А еще…

– Еще?

– Еще я давно не был с тобой.

Я не нашла, что ответить на это. Лишь закусила губу и отвела взгляд в сторону. Мне очень многое хотелось ему сейчас сказать, но не получалось – слова будто колючим комом застывали в горле.

Она молчала. Упорно не глядя на меня, Мира будто снова погрузилась в свои тайны, стоящие между нами непроницаемой стеной. А я кусал себя за язык – зачем сказал? Зачем не удержал эти слова? Вот, пожалуйста, она опять замкнулась в себе.

– А я с тобой, – проговорила вдруг Мира, посмотрев на меня искоса. Она не сказала больше ничего, но у меня отлегло от сердца. Главное, что не пыталась сбежать от меня, получала удовольствие от моих сюрпризов и улыбалась.

Пока этого достаточно.

– Как ты себя чувствуешь? Все зажило? – спросил я, имея в виду ее синяки. Все же езда на спорткарах и катание на лошадях не самое спокойное времяпровождение, может, следовало с этим подождать?..

– Все в порядке, – отозвалась Мира. – Мазь и таблетки помогли. Не беспокойся.

Я сжал кулаки, уже не впервые за последнее время отчаянно желая почесать их о того, кто так ее разукрасил. Мне не хотелось лишний раз напоминать Мире о том человеке. Но безнаказанным он не останется – это я себе твердо пообещал.

– Это все сюрпризы на сегодня? – поинтересовалась она, когда мы стояли у реки. У наших ног плескалась вода, и узорные осенние листья плыли вниз по течению, точно хрупкие лодочки. – Или будут еще?

– Не все, – хмыкнул я. – Но сначала нам нужно перекусить. Ничего не имеешь против еще одного пикника?

Мира кивнула. Так и знал. Я был бы рад сводить ее в самый фешенебельный ресторан из тех, открытие которых она пропустила за свое отсутствие, вот только не сомневался, что там Мира будет чувствовать себя неловко и оглядываться по сторонам. Пока она сторонилась людей, и мне не хотелось принуждать ее оказываться в центре внимания. Не сейчас.

На дорогах были пробки, и в город мы въехали, когда уже начало темнеть. Это было мне на руку, поскольку следующий пункт моего плана как раз и предусматривал вечернее время. Я знал, что Мире должно понравиться, и все равно волновался, как будто впервые приглашал девушку на свидание.

– Куда мы идем? – спросила она, когда машина остановилась у высотного здания, многие из окон которого уже погасли.

– Узнаешь, – откликнулся я и, не удержавшись, взял ее за руку, когда мы вышли на парковке. Мира не отдернула прохладную ладонь, и я на некоторое время задержал ее в своей, наслаждаясь этим кратким мгновеньем невинной близости. – Ты ведь не боишься высоты?

– Ооооо… – протянула она, запрокинув голову. – Только не говори, что мы полезем на крышу. Стоп, мы, правда, полезем на крышу? – уже вопросительно произнесла Мира, когда я повел ее к лифту.

– Правда, – кивнул я, уже не играя в секреты и сюрпризы.

– А нас туда пустят?

– Об этом можешь не волноваться.

Лифт плавно заскользил вверх.

Мы поднялись на лифте на крышу, и вскоре передо мной раскинулся вечерний город. Большой, залитый огнями. Несмотря на темное время суток, он казался светлым.

Или это тьма у меня на душе наконец-то начала рассеиваться?..

Я жадно вдыхала прохладный воздух, и тяжесть, которая камнем тянула меня к земле, становилась все легче, пока не исчезла совсем. Захотелось развести в стороны руки как крылья, чтобы полнее почувствовать эту легкость – точно разом не стало всех этих лет, которые я провела вдали отсюда. Родной город обнял меня, встречая вернувшуюся к нему блудную дочь.

– Закрой глаза. Просто слушай… – Мир мягко коснулся моего лба ладонью.

Я сомкнула веки и слушала. Звуки ночного города. Где-то играла медленная инструментальная музыка, вдалеке стучал по рельсам поезд, ему вторил проезжающий по улице трамвай. Шепот ветра. Он гладил и взъерошивал мои волосы, вытирал слезы.

– Тебе не холодно?

Я еще ответить не успела, а Загорский уже накинул мне на плечи свою кожаную куртку-косуху. От подкладки пахло им, и я украдкой втянула носом этот будоражащий аромат. Он для меня тоже означал возращение домой.

Мы пробыли на крыше некоторое время, пока ветер не стал сильнее, и даже куртка не спасала от вечерней прохлады. Тогда Мирослав предложил мне заглянуть в маленькое кафе поблизости, где в такой час никого, кроме нас, не оказалось. Сонная официантка поставила перед нами две дымящиеся чашки кофе, щедро посыпанного корицей, и снова оставила нас наедине за столиком в глубине зала. А еще она принесла пледы и небольшую свечу в подсвечнике-фонаре. От этого сразу стало уютнее – особенно учитывая, что вместо обычных стульев здесь стояли мягкие диваны.

Удобно закутавшись в теплый плед, я прихлебывала обжигающе-горячий кофе, и мне в этот момент больше ничего не хотелось – только сидеть здесь, грея ладони и не отрывая взгляда от Мирослава Загорского, который с комфортом расположился на диванчике напротив.

– Настоящее осеннее занятие, – пробормотала я, растягивая остатки напитка.

– Тогда кофе недостаточно, – хмыкнул в ответ Мир. – Нам нужен глинтвейн. Заказать?

– Не надо, – я покачала головой. Не хотелось, чтобы нашу идиллию потревожили даже на мгновение. – Сами потом сварим.

– Ловлю тебя на слове!

– Думаешь, я не умею? – прищурилась я и с сожалением допила кофе. – Могу поспорить, такого глинтвейна, как у меня, ты еще не пробовал! Персональный секретный рецепт Миры Ларионовой!

– Уже предвкушаю.

Загорский потянулся, как большой кот. У меня замерло сердце, и чашка едва не выскользнула из враз ослабевших пальцев. Какой же он все-таки!

– А что запланировано на завтра? – поинтересовалась я спустя некоторое время, когда мы уже шли обратно к машине.

– Завтра будет завтра.

– Добро пожаловать! – широко улыбнулась нам женщина, служащая в музее. – Вы очень красивая пара! С удовольствием проведу для вас экскурсию!

Я немного смущенно покосился на Миру. Как она на это отреагирует? От варианта с общей групповой экскурсией я отказался, записал нас на другую, индивидуальную, а она, как выяснилось, для парочек.

Мира хихикнула, но явно не рассердилась на то, каким оказался мой очередной сюрприз для нее.

– Итак, что мы знаем о шоколаде? После нашей экскурсии вам будет известно о нем гораздо больше, чем раньше. А также о романтических традициях, которые связаны с этим излюбленным миллионами лакомством…

Да, музей был необычный. Музей шоколада. И, разумеется, он предусматривал дегустацию, а также самостоятельное изготовление парных – а каких же еще? – шоколадных фигурок.

Кроме того, нам предложили приготовить и съесть шоколадное фондю с фруктами и выбрать для него добавки по своему вкусу. Мира выбрала мед, я – перец. Мы приступили к кулинарному творчеству, и нас, дав все инструкции, даже на какое-то время оставили одних, чтобы не мешать.

Я и не думал, что это может быть настолько чувственным. Дразнящий аромат, горчинка перца и сладость меда на языке, губы Миры, испачканные в шоколаде… Едва удержался от того, чтобы не накрыть их своими, неспешно лаская, попеременно втягивая в рот то верхнюю, то нижнюю губу, собирая с них капли расплавленного шоколада.

Эта фантазия была такой яркой и реалистичной, что у меня голова пошла кругом. Давно со мной такого не случалось. Наверное, ни разу с тех пор, как Мира исчезла из моей жизни.

– Что ты так смотришь? Я вся перемазалась, да? – спросила она, проводя кончиком языка по губам. Я отвернулся, не выдержав этого зрелища.

– Кто-то обещал глинтвейн, – сказал спустя несколько секунд, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

– Хоть сегодня! Только надо все необходимое закупить. Заедем после музея в магазин?

Я кивнул, комкая в ладони бумажную салфетку.

В магазин Мира со мной не пошла. Сказала, что нужно взять, чтобы я записал или запомнил, а сама осталась ждать в машине. Когда возвращался, ощутил страх – вдруг я вернусь, а ее там не будет? Снова пропадет, сбежит, растворится в городских джунглях. Но она была на месте – слушала музыку, постукивая пальцами в такт.

– Все купил? – улыбнулась мне Мира. Я сел рядом и протянул ей пакет, в который она тут же любопытно, как кошка, заглянула. – Ага, вижу, ничего не забыл…

Вечером, пока Мира, выгнав меня с кухни, варила глинтвейн, я включил мобильник, чтобы проверить сообщения, и увидел пропущенный звонок от главы службы безопасности. Перезвонил ему сразу же. Он ответил:

– Посмотрите электронную почту. Я вам там… Отправил то, что вы просили, Мирослав Владимирович.

Я ждал этого звонка и все же, когда услышал, что информация, которую я просил, найдена, мне стало не по себе. Правильно ли я поступил, когда дал безопаснику это поручение? Что изменит правда о Мире?…

Действительно ли я хочу узнать эту правду?

В эти дни все было так, как и должно было быть. Так, как мы когда-то мечтали.

Мне вспомнилось радостное лицо Миры, воплотившей свою давнюю мечту. То, как доверчиво она закрыла глаза, стоя на крыше. Доверяя мне. Расслабленную улыбку на ее губах, когда мы пили кофе с корицей в пустом зале кафе. Все, чего мне хотелось, – видеть Миру счастливой, и у меня, кажется, получилось сделать первые шаги в этом направлении.

А сейчас мне предстояло открыть ларец Пандоры. Шкатулку с чужими секретами.

Покосившись в сторону кухни, я отправился в комнату, где стоял мой ноутбук. Включил его, зашел в почту. Все привычные движения, с которыми я обычно справлялся в мгновение ока, сегодня давались с трудом.

Письмо, о котором шла речь, я увидел сразу. Остальные даже открывать не стал. Сейчас было не до них.

Распаковав архив, пробежал глазами сначала один документ, затем другой, третий. Глава службы безопасности подошел к делу со всей ответственностью. И все же белые пятна в найденной им информации оставались, далеко не все складывалось в единую картину.

К текстовым файлам и скриншотам интернет-страниц были приложены фотографии. Увидев их, я поморщился. Когда-то мы говорили о том, что Мира могла бы стать моделью, но представляли себе совсем не это.

Хотя фото и оказались сделанными профессиональным фотографом, их едва ли опубликовали бы в каком-нибудь приличном бумажном издании. Разве что в журнале «Playboy». Нет, они вовсе не выглядели вульгарными, однако слишком велик был в них акцент на сексуальности.

Запечатленная на снимках роковая блондинка не была похожа на Миру. Ни на ту, которую я знал прежде, ни на ту, что сейчас варила глинтвейн в моей кухне. Ни в прошлом, ни теперь Мира не выглядела такой отстраненной и холодной, как Снежная королева, и в то же время безумно соблазнительной, сражающей мужчин наповал и осознающей это. И все же это была она. В черном кружеве, в прозрачных чулках с намеренно приоткрытой резинкой и полоской обнаженной кожи над ней.

Поднявшись с места, я подошел к окну. Позволяя себе небольшую передышку перед тем, как идти к Мире. Нам нужно было серьезно поговорить.

Над ковшиком поднимался ароматный пар. Я втянула носом пряный запах и удовлетворенно улыбнулась, добавляя еще немного апельсиновой цедры. Захотелось поскорее увидеть выражение лица Мира, когда он попробует мой фирменный глинтвейн!

Будто догадавшись, что я подумала о нем, хозяин квартиры появился в дверях кухни.

Я сразу поняла: что-то изменилось. Загорский больше не улыбался. На него будто набежала грозовая туча.

По коже пробежал озноб. Что могло произойти за то недолгое время, что я провела в одиночестве? Мирослав получил какие-то плохие новости?..

– Иди сюда, – проговорил он, – ты должна кое-что увидеть.

– Но… Как же глинтвейн? – растерянно отозвалась я. – Он еще не закипел.

Пройдя мимо меня, Мир резко повернул рычажок, выключая плиту. Затем повернулся ко мне. Заглянув в его лицо, я отшатнулась.

– Идем.

Гадая, что могло случиться, я последовала за ним. Загорский привел меня к открытому ноутбуку. На экране была развернута фотография.

– Это правда, Мира? – голос Загорского прозвучал холодно. – Ты действительно работала в агентстве эскорт-услуг? И что же тебя к этому подтолкнуло?

Я до боли впилась ногтями в ладонь. В голове вдруг всплыли бабушкины слова. Кажется, она читала мне какую-то сказку и давала к ней пояснения.

– Все тайное становится явным, Мира. Рано или поздно. Не забывай об этом.

Все тайное становится явным…

– Мне нужны были деньги, – произнесла я, отвечая на вопрос Мирослава. – Большие. Так просто, на обычной работе, еще и учитывая, что у меня даже нет высшего образования, их не заработаешь. Это был шанс, и мне пришлось согласиться… Там очень обеспеченные клиенты и…

Его взгляд похолодел, стал острым и резким. Я снова вспомнила, что сейчас Мирослав Загорский – успешный бизнесмен, а не тот мальчишка-студент, которого я знала в прошлом. Наверное, именно таким – жестким, бескомпромиссным – он бывал со своими конкурентами.

– И ты с ними со всеми…

– Нет! – выпалила я. Меня даже передернуло от такого предположения. – Господи, нет, конечно!

– Но исключения были.

Это прозвучало не как вопрос.

Не желая больше слышать больно ранящие меня слова, я развернулась и зашагала к двери.

Мир догнал меня в коридоре. Притянул к себе, оплетая руками. Спиной я чувствовала, как прижимается ко мне твердое тело, как учащенно бьется его сердце.

Казалось, я перестала дышать.

– Мира… – выдохнул он над ухом. – Прости… Я обидел тебя? Обидел, знаю… Я не хотел.

Наверное, надо было сделать усилие – в первую очередь над собой – и вырваться из его рук. Но я не смогла. Вместо этого застыла, ощущая, как вливается в меня его тепло. Сердце трепыхалось и сладко замирало от близости этого мужчины. Где-то внутри словно раскалывался и таял лед, и в моей бесконечной зиме наступала весна.

А ведь мне казалось, что она больше никогда не придет.

Но сначала я должна все рассказать. Хватит с меня тайн и недомолвок. Мирослав имеет право знать правду.

Вот так, не видя его лица, говорить оказалось легче.

И начать я решила с самого начала.

С той осени, когда мы с ним расстались.

Тело Миры в моих руках казалось таким хрупким, словно выточенным из хрусталя. Я даже испугался, что делаю ей больно, сдавив в своих медвежьих объятиях. Но она не вырывалась – даже наоборот, прижалась плотнее, откинувшись головой на мою грудь.

А затем начала говорить.

– Ты тогда уехал. Я тебя очень ждала, знаешь… – Мира шмыгнула носом. – Очень скучала.

– И что же случилось?

– Мы с тобой почти никогда не говорили о моей матери. Просто… не о чем было говорить. Она меня родила очень рано, а потом… Оставила с бабушкой. Уехала в столицу, хотела актрисой стать. Я так привыкла жить без нее, даже не думала, что та когда-нибудь вернется. Но в ту осень…

Мира помолчала, вздрагивая всем телом.

– Она приехала и сказала, что у меня есть сестра… младшая… «Санта-Барбара», да? Ее зовут Влада, она больна, и ей нужен донор костного мозга. И деньги на лечение. Поэтому мы и продали бабушкину квартиру. И нашу старую дачу. Все, что можно было продать…

– Она была замужем за отцом этой девочки?

– Нет. Он был одним из ее многочисленных любовников, как говорится, на одну ночь, она даже имени его не знала. Первое время мать еще играла в семью. Оказалось, что красивая женщина с красивой маленькой девочкой иногда привлекает внимание даже больше, чем просто красивая женщина. К тому же на ребенка можно было свалить собственные карьерные неудачи, ведь настоящей актрисой она так и не стала, в рекламе разве что снималась да в эпизодах… – Мира говорила почти спокойно, но время от времени ее голос подрагивал, выдавая чувства. – Но затем Влада заболела, и все стало слишком сложно.

– Что произошло после того, как твоя мать все это рассказала?

– Бабушке стало плохо. Ее… не смогли спасти. Сердце не выдержало. А я поехала к сестре. Сначала не хотела, ведь я даже не знала о ней, ей тогда было уже десять лет, а я ничего не знала! Но, когда я ее увидела… – всхлипнула Мира. – Она была такая маленькая, вся опутанная этими трубками… Вот за что ей это? И знаешь… К матери я ничего не почувствовала, хоть мы и похожи внешне, а, когда пришла к Владке, что-то как щелкнуло – своя она мне, не чужая!

Мира снова помолчала, глотая слезы.

– Сразу сделали анализы, и я подошла как донор. Даже несмотря на то, что у нас разные отцы. Провели трансплантацию, наступила ремиссия, но этого оказалось недостаточно, нужно было лечить осложнения. Организм очень слабый… Не думаю, что она хорошо питалась, когда жила с матерью…

– Но вы ведь все продали, разве этого не хватило?

– Оказалось, что большую часть денег мать не на лечение отдала, а прикарманила. Тогда мне это предложение и подвернулось. Работа в эскорте, хорошие деньги, быстрые выплаты, – горько усмехнулась она.

– Господи, Мира! – Сколько всего ей пришлось вынести! И все это время меня не было рядом.

Хотелось заключить ее в кокон своих рук, не отпуская больше никогда. Не позволяя этому жестокому миру снова взять ее в оборот. А еще я злился на себя, на свою реакцию после того, как прочитал письмо от безопасника и увидел те фото. Накинулся на нее, даже не разобравшись. Болван ревнивый!

Я не думала, что, когда расскажу, на душе станет легче. Но боль действительно уходила, а вместе с ней и накопившаяся горечь. Однако это были еще не все мои тайны, некоторые из них все еще таились в темноте, и я не знала, должна ли говорить и о них тоже. Я так привыкла справляться со всеми невзгодами самостоятельно, что перекладывать свои заботы на чужие плечи казалось неправильным. Даже если это широкие плечи Мирослава Загорского.

– Одного не понимаю – почему ты мне ничего не рассказала, когда приехала твоя… эта женщина? – разворачивая меня лицом к себе, проговорил он. – Не позвонила, скрыла все от меня, когда я вернулся в город! Почему, Мира, разве я бы тебя не понял и не поддержал?!

– Я просто хотела оградить тебя от всего этого!

– Оградить? – прищурился собеседник.

– Если бы она узнала про тебя… узнала, кто ты… чей сын, то впилась бы в тебя, как пиявка! – выпалила я. Как он не понимает? Если б Мир лично встретился хоть раз с этой хищницей в женском обличье, то не говорил бы так!

Слишком многое разделило нас в ту осень. Благополучная жизнь Загорских, та любовь, которую Мирослав и Кирилл питали к их так рано ушедшей из жизни матери, забота отца, чей бизнес неуклонно шел в гору и к чьей персоне было приковано внимание всех местных журналистов. И я, разом потерявшая родной дом и самого близкого, вырастившего меня человека. Мне не хотелось, чтобы тень той, что произвела меня на свет, падала на Мира. Чтобы она тянула из него деньги, пользуясь мною как рычагом давления. Да и он в ту пору был лишь студентом, своих средств у него не имелось, только отцовские капиталы. А захотел бы Владимир Игоревич Загорский мне помогать и что потребовал бы взамен?..

Именно поэтому и я поступила так. Отпустила Мирослава. Попрощалась с ним, как мне тогда казалось, навсегда.

Лишь одно я знала твердо. Он мой мир. Он лучшее, что со мной было.

– Все могло бы сложиться по-другому, – сказал Загорский, и мне захотелось провести пальцами по его лбу, разглаживая пересекшую его хмурую складку.

– Я не хотела вешать на тебя свои проблемы…

– Глупышка Мира… – выдохнул Мирослав, сильнее прижимая меня к себе. – Разве я тебе чужой? Твои проблемы – и мои тоже.

Он слишком хороший. Идеальный. Я его не заслуживаю.

– Я тебя не заслуживаю, – сказала вслух.

– Не говори ерунды, – ответил Мир.

И наконец-то поцеловал меня.

То, что я рассказывала Мирославу, снова всколыхнуло воспоминания пятилетней давности. Я как будто опять стала той совсем юной еще девушкой, которая, как позже выяснилось, очень мало знала о жизни. О той ее стороне, в которой совершенно не работают ни представления о порядочности, ни принцип поступать с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

Бабушка собиралась, но так и не успела написать завещание или дарственную на мое имя. Так что по закону все ее имущество перешло к моей матери. И всем, что касалось продажи недвижимости, занималась тоже она. Мне в то время было совсем не до того. Я была потеряна, дезориентирована. Меня точно вытащили из теплой ванны и бросили в ледяную прорубь. Вся моя жизнь раскололась на «до» и «после», переменившись окончательно и бесповоротно.

А самое паршивое, что на какое-то время я даже поверила женщине, которая произвела меня на свет. Поверила в то, что, если не мне, то хотя бы Владке она смогла стать настоящей матерью. Но эта вера длилась недолго.

Мы с Загорским сидели за столом в кухне и пили глинтвейн, который совместно все-таки доварили. Пряности пощипывали губы, помнившие вкус его недавних поцелуев – то нежных и трепетных, то страстных и головокружительных, как хорошее вино. Еще совсем недавно я думала, что больше никогда такого не почувствую.

– Что сейчас с твоей сестрой? Она… здорова? – Похоже, Мир хотел, но не решился произнести слово «жива».

– Да, – кивнула я. – Сейчас она в порядке. Мать отказалась от родительских прав. Владу удочерили. Семья очень хорошая…

Мне вспомнилось, что я чувствовала, когда сестренка пошла на поправку. Гордость за нее, за себя. Мы смогли, мы справились! Когда мне позволили встретиться с ней после трансплантации, Влада повернула ко мне повязанную платком голову и несмело улыбнулась. Я впервые увидела ее улыбку – какая же она была красивая!

Очень не хотелось отдавать ее чужим людям, но со мной ее не оставили. Молодая, незамужняя, нет постоянного места жительства. Да еще и работа… аморальная.

То, что я согласилась на эту работу, чтобы помочь младшей сестре, никого не интересовало.

Однако, несмотря на дорогостоящее лечение и успешно проведенную пересадку костного мозга, вероятность рецидива оставалась. Влада по-прежнему рисковала здоровьем и жизнью, точно день за днем находилась под занесенным над ней дамокловым мечом. Ей могла потребоваться новая трансплантация, а также переливание крови.

Моей крови.

Именно поэтому в ближайшие несколько лет мне ни в коем случае нельзя было забеременеть – в этом случае я больше не смогла бы стать донором. Так мне сказал лечащий врач сестры. Заверив также, что прием контрацептивов противопоказанием не является.

Прошло немало времени до того, как я начала встречаться с мужчинами. И нет, не с клиентами агентства. С теми я общалась лишь в рабочее время, интимные услуги не оказывала, сразу оговорив этот пункт в договоре. Пришлось лишь дать согласие на фото – их задачей было заинтересовать, визуально соблазнить мужчин, которые, как известно, любят глазами. Те же, с кем я ходила на свидания, были самые обычные парни с обычной работой и средними доходами. Мне казалось, я смогу наладить с кем-то отношения, бросить работу в агентстве, зажить простой жизнью. Забыть Мирослава Загорского.

Но не получилось. И я оставила эти попытки. Смирилась с одиночеством. Ездила к Владе – мне разрешили ее навещать. Она все еще продолжала лечиться, так что мои заработки я в большей степени тратила на нее, оплачивая больничные счета, а иногда, если имелась возможность, помогала другим детишкам с таким же недугом.

Сестренка росла, взрослела, превращалась в привлекательную девушку. Я очень надеялась, что все у нее сложится хорошо. Жалела лишь о том, что они с бабушкой так ни разу и не встретились.

– А твоя мать? Где она сейчас? – продолжал расспрашивать меня Мирослав. – И что насчет ее замужества, о котором ты говорила?

– Она в самом деле вышла замуж, – отозвалась я, передернув плечами.

– И теперь у тебя есть сводный брат, который влез в долги? – напомнил о моей легенде Загорский. Я закусила губу. Мысли лихорадочно завертелись в голове, мигом разгоняя все опьянение глинтвейном и поцелуями.

– Да, – кивнула я. – После того, как продали бабушкину квартиру, мне пришлось прописаться у матери. В столице.

– Ясно. А жила ты где? Тоже у нее?

– Только первое время. Затем сняла квартиру. Вместе с другими девушками из агентства, – добавила я. – И нет, это вовсе не походило на притон, – добавила язвительно. – Работай мы, к примеру, в салоне сотовой связи, жили бы так же.

Я все еще немного злилась на Мира за его предположение о том, что я развлекала клиентов не только на каких-то мероприятиях, где требовалось сопровождение, но и в постели. Однако таковы уж стереотипы. В представлении большинства работницы в сфере эскорт-услуг ничем не отличаются от девушек с низкой социальной ответственностью. Таких тоже хватает, чего скрывать. Но я никого из тех, кто работал в том же агентстве, не порицала – у всех свои обстоятельства. Как говорится, «Прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слезы, почувствуй его боли. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. И только после этого говори ему, что ты знаешь, как правильно жить». Но обычно люди предпочитают клеить ярлыки, считая, что уж они-то на месте других ни за что не наломали бы дров.

Вот только свою мать я никогда не смогла бы понять и простить. Даже не столько за себя – за Владку. За то, как та предала доверчиво ждущего ее в больнице ребенка.

Может быть, встреться ей в жизни такой мужчина, как Мирослав Загорский, она была бы другой и поступала иначе? Или дело не в этом? Ведь на свете немало женщин, которым не повезло в личной жизни, но они остаются людьми, не бросают детей и родителей, не ставят собственные эгоистические интересы превыше всего.

Мне не хотелось ни думать о ней, ни говорить. У Влады теперь другая мать, приятная, светлая женщина, добрая и радушная. А я взрослая, я справлюсь.

– Прости… – Мирослав накрыл мою ладонь своей. – Прости меня, Мира. За то, что ничего не знал. За то, что меня не было рядом, когда тебе пришлось тяжело. За то, что усомнился в тебе. Простишь?

Глазам стало горячо. Такие слова… Не думала, что когда-нибудь их услышу.

Мирослав просил прощения, хотя я сама пять лет назад разорвала наши с ним отношения. Глупая девчонка, максималистка… В то время, когда он был нужен мне как никто, я заставила себя уйти. Выдержала его непонимающий взгляд, когда сердце рвалось от боли и тянулось обратно к нему. Знала, что этим причиняю боль и ему тоже.

Наша пара привлекала много внимания. Сначала одноклассники, затем однокурсники – мои и его. Знакомые, соседи. Некоторые откровенно завидовали мне. А еще не упускали случая напомнить о том, что я по сравнению с Загорским сущая голодранка. Из обычной семьи, без отца, без матери. Еще и в университет не поступила, слишком уж мало там было бюджетных мест.

Я отвечала остро и резко, но порой, когда злые языки в очередной раз напоминали мне о разнице в нашем с Миром положении, меня одолевали сомнения. И все же я неизменно напоминала себе о том, что мы любим друг друга. Что наши чувства зародились еще в детстве. Что мы вместе, и это главное. Вот только я не знала о том, что думает отец моего парня обо мне и наших отношениях. Просто боялась спрашивать. К тому же о свадьбе мы говорили еще не совсем всерьез, а так, с замахом на будущее.

– Ты меня тоже прости… – сморгнув набежавшие слезы, откликнулась я. – За то, что ушла тогда. За то, что ничего даже не объяснила… Я действительно не хотела, чтобы моя мать узнала о тебе. Она и без того-то постоянно заводила разговоры в духе «Вот бы выдать тебя за богатого, мы бы тогда все наши проблемы одним махом решили»…

Я поморщилась, вспоминая эти ее слова. Для моей матери я была не дочерью, не родным человеком. Просто капиталом, который можно выгодно вложить и получить с этого прибыль.

– Красивая деваха выросла, в меня, – первым делом заявила она, едва переступив порог бабушкиной квартиры. – А тут, я гляжу, ничего не меняется. Даже вещи мои донашиваешь… – прищурив глаза, добавила совершенно чужая мне женщина в вульгарном красном платье, которое скорее подошло бы в качестве наряда для посещения ночного клуба.

Я вспыхнула. Халат, что был на мне, я нашла в старых вещах, которые тогда как раз недавно разбирала. Бабушка даже не сказала, чьим он был раньше!

– Не надо. Забудь об этом… – Мирослав притянул меня ближе, усаживая к себе на колени. – Главное, что сейчас ты здесь… Ты со мной…

Тепло. Покой. Защищенность. Вот что я сейчас ощущала в его объятиях. Но я также знала, что в любой момент к этому может добавиться обжигающая страсть. Та, что зародится где-то в груди, жидким огнем скатится к низу живота, охватит все тело желанием – прикасаться, ласкать, целовать, прижиматься, дышать в унисон. Одним воздухом, одним чувством.

И такими упоительными, такими сладкими и волнующими были его поцелуи, что у меня снова закружилась голова, а веки сомкнулись сами собой. Так, что я даже не сразу заметила, что Загорский подхватил меня на руки и куда-то понес. Кажется, в комнату. В его комнату. В спальню, куда я заглядывала лишь тогда, когда делала уборку в квартире.

Там было темно, лишь узкая полоска света пробивалась из коридора. Мир поставил меня на ноги, поймал в полумраке мой взгляд. Наклонился, касаясь моего лба своим.

– Я безумно скучал по тебе… – хрипло выдохнул он.

От этих слов захлестнула нежность. Захотелось ответить, что я тоже по нему скучала. Безумно, изматывающе, день за днем, год за годом…

Даже сейчас не верилось в то, что Мирослав рядом. Прижимает к себе, целует, касается обнаженных участков кожи так, что одежда вот-вот вспыхнет от жара наших тел. А мне так и кажется, что сейчас я проснусь, и все исчезнет. Растворится, как обрывки счастливого сна. И эта комната, и единственный мужчина, к которому я стремилась всем существом.

У меня нет слов, чтобы сказать ему, что с ним все по-другому. Всегда было по-другому, даже в первый раз – самый первый для нас обоих. Потому что никого, кроме него, я не…

А впрочем, не нужны нам сейчас никакие слова. Он все понимает и так. И мое согласие, и безмолвные признания, и мою тоску по нему, которая наконец-то отодвинулась в прошлое.

Может быть, я действительно совершила в жизни немало ошибок. Но сейчас я словно обретаю второе дыхание. Рядом с человеком, который ничего от меня не требует, не заставляет быть такой, какой желает меня видеть. Просто дарит свою любовь и заботу. Внимательно, терпеливо.

Я потеряла себя. Это не просто слова, такое действительно случается, когда жизнь поворачивает не в то русло. А он мне меня вернул.

Все происходит так, словно мы и не расставались. Без неловкости, смущения. Наши губы и тела вспоминают друг друга. Я знаю, какие ласки ему нравятся, а Загорский точно наизусть выучил все мои эрогенные зоны. Я не закрываю глаза, чтобы пусть даже в полутьме не только чувствовать, но и видеть его. Мне мало наших поцелуев, мало прикосновений, хочется, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Потому что это только наша ночь, и все дневные тревоги отступают перед ней.

Наконец Мир засыпает, а ко мне дремота все никак не приходит. Я лежу рядом и тихонько шепчу ему, как он мне дорог. Как я заново влюбляюсь в него каждый день. Как благодарна за то, что он ждал меня все это время. Ждал так долго…

Суббота выдалась солнечной, я приехала в город, и мы с Кириллом гуляли по набережной. Кроме того у меня было важное дело – купить подарок на свадьбу Жени, приглашения на которую недавно пришли нам с Ликой. Я была очень рада, что после всех разочарований в мужчинах Евгении удалось найти своего человека.

Мне тут же вспомнилось, что Кир недавно рассказывал про Мирослава Загорского.

– Я все думаю про твоего брата… – проговорила я, глядя на разрезающий волны большой теплоход.

– Мне уже пора начинать ревновать? – выгнул бровь Кирилл.

– Да не в том смысле! Я думаю про него и эту девушку. Такая грустная история…

– И будет еще грустнее, когда она опять от него свалит.

– Может, надо им помочь? Не позволить ей уйти! Ну, если они действительно до сих пор друг друга…

Кир смотрел на меня и молчал – наверняка думал, что я у него безнадежный романтик.

– Она же сама бросила его! – выпалил он. – Сбежала! Разбила ему сердце!

– Сердца не так уж и легко бьются, – заметила я.

Я бы могла напомнить ему о нас. Про то, как я переживала, когда узнала, кто на самом деле Кирилл Загорский. Все время думала, что он обманул меня, посмеялся. Может, кто-нибудь взрослый и мудрый посчитал бы мои тогдашние терзания глупостями, но для меня все было всерьез и по-настоящему. Вопрос доверия, без которого невозможны ни дружба, ни тем более любовь.

Но я нашла в себе силы на то, чтобы простить его и попробовать начать все сначала. И не пожалела. Возможно, и у Мирослава еще не все потеряно?..

– Предлагаешь мне стать для Мира Купидоном?

– Да хоть программой «Давай поженимся»! Он же твой брат! Хочешь, чтобы он опять страдал?

– И зарылся в работу, как страус, – невесело хмыкнул Кир. – Ты права. Не хочу. Но ты ведь сама мне недавно говорила, чтобы я не вмешивался, и они как взрослые люди сами разберутся? А теперь что?

Я помолчала с минуту. По правде говоря, сначала мне, в самом деле, хотелось что-то сделать для Мирослава и Миры, затем решила, что они справятся и без нас, но затем… Может быть, наша помощь в воссоединении этой пары действительно не будет лишней?

– Помнишь, как Лика помогла нам встретиться после той ссоры? – проговорила я. – Если бы не она, я бы, наверное, еще долго на тебя дулась. А ты… нашел бы кого-нибудь…

– Не говори ерунды, – проворчал Кир. – Кого бы я нашел? И где?

– Ой, можно подумать, негде и некого! – выпалила я.

Это могло бы закончиться выяснением отношений, но мой парень решил вопрос кардинально – поцеловал меня. А затем, когда я отдышалась, сказал:

– Ладно, давай подумаем, что можно сделать.

И придумал.

– Отец рассказал – Миру скоро награду дадут. Как лучшему молодому бизнесмену. Все по-честному, без подвохов. Надо устроить так, чтобы Мира тоже туда пошла. Если сам не догадается ее позвать. А после мероприятия устроим им красивое свидание в красивом месте. Как тебе моя идея?

– Отличная! – поддержала я.

Сказано – сделано. Воспользовавшись случаем, когда Мирославу, несмотря на отпуск, пришлось отправиться в офис, Кирилл заехал в его квартиру, чтобы поговорить с Мирой. Жаль, что у нас не получилось навестить ее вместе – я уже столько о ней слышала, что очень хотелось познакомиться.

Мира удивленно смотрела на меня. Наверное, не ожидала, что я нанесу ей визит, да еще пока брата нет дома. А вот такой уж я… внезапный.

Сейчас, надо заметить, она выглядела значительно лучше, чем в нашу первую встречу после ее возвращения. На щеках появился румянец, да и улыбалась Мира значительно чаще. Похоже, в их отношениях с Мирославом наметился прогресс. Ну ничего, я этих двоих подтолкну к хэппи-энду. Лишним не будет.

Наношу радость, причиняю счастье, что называется.

– Ты уверен, что это действительно будет маленькое закрытое мероприятие? – уточнила она.

– Угу, типа того, – кивнул я. – А с чего бы ему быть другим? Это ж вручение скучной экономической награды, а не концерт южнокорейских айдолов.

– Просто в столице это наверняка было бы гораздо масштабнее…

– Ну, у нас не столица! – рассмеялся в ответ. – Сравнила тоже! Неужели не хочется посмотреть, как Мир будет получать заслуженное признание? – добавил я, прищурившись.

– Хочется, – призналась Мира.

– Вот и отлично! Держи пригласительный. Я там тоже буду, кстати!

– А ваш отец?

– Не, он не успевает приехать. Только позже в городе будет. Так что передаст поздравления на расстоянии.

Как нередко бывало и раньше. Он даже мой школьный выпускной пропустил. Но об этом я рассказывать не стал. Да и не обижался уже. Отец, в самом деле, много работает. Он всего добился сам и поблажек себе не дает. Как и своим подчиненным.

– Только Миру ни слова! – предупредил я. – Пусть это будет наш секрет! И без того удивляюсь, почему он сам тебя туда не пригласил!

Собеседница в ответ пожала плечами.

– Кстати, с тобой хочет познакомиться моя девушка, – сказал я. – Может, как-нибудь это организуем? Устроим двойное свидание, а?

– Почему бы и нет? – улыбнулась Мира. – Пошли, что ли, чаем тебя напою! Я как раз сегодня яблочный пирог испекла.

Я не стал отказываться. А неплохо, однако, мой братец устроился. С пирогами, с длинноногой красоткой в одной квартире. Я бы, пожалуй, даже не отказался жениться на его старой жене. Хотя нет, пусть живет.

К тому же, у меня есть Кира.

Когда настал день, на который назначили вручение награды, меня с самого утра терзали сомнения. Правильно ли я поступаю, соглашаясь прийти на это мероприятие? Может, не стоило слушать Кирилла? Ведь мне все еще не по себе, когда приходится бывать на людях. А тут, так или иначе, придется засветиться…

«Я просто посмотрю на него издали и тут же уйду», – решила я. Теперь у меня даже мобильный телефон имелся – Мир настоял на том, чтобы его купить. Не потеряюсь.

К тому же, рано или поздно я должна начать выходить из дома не только украдкой или под покровом темноты.

Нельзя прятаться всю жизнь. Я устала бояться. Нужно идти вперед.

Мирослав вышел из ванной, и, когда он проходил мимо меня, я не удержалась. Потянулась к нему, провела кончиками пальцев по вязи татуировки на загорелой коже. По телу будто электрические разряды пробежали.

– Иди ко мне… – выдохнул он, целуя меня и усаживая прямо на стол. Крепкие руки обвили мою талию, проникая под ткань короткой домашней майки. – Жаль, времени мало…

– Зато вся ночь впереди, – отозвалась я.

– Не убегай больше, – проговорил вдруг Загорский, глядя на меня так серьезно, что дыхание перехватило. – Прошу тебя… Останься.

– В городе? – уточнила я.

– Не просто в городе. Здесь. Со мной.

– Я…

– Не отвечай сразу, если тебе нужно время. Мы поговорим об этом позже. Хорошо?

– Да, – кивнула я и с сожалением вздохнула, когда ему пришлось разжать руки и пойти одеваться.

Вручение награды должно было состояться в престижном отеле, который построили в городе не так давно. Кирилл заехал за мной. Даже платье привез.

– Надеюсь, с размером угадал, – хмыкнул он.

– Это же настоящий вечерний наряд! – воскликнула я, снимая с вешалки платье из гладкой переливающейся ткани.

– Так уже вечер.

– Это слишком дорогой подарок.

– Так у тебя же скоро день рождения! Я посмотрел в старом блокноте Мира. Он еще в начальной школе все записывал и ничего не выбросил, представляешь!

– Представляю, – улыбнулась я.

Когда одевалась, руки дрожали. Давно у меня не выпадало случая принарядиться для какого-нибудь приема. Во время работы в агентстве мне нередко приходилось на них присутствовать. Но сейчас все по-другому. Та жизнь осталась в прошлом.

Вместе с Кириллом мы доехали до отеля, предъявили наши пригласительные, и нас пропустили в зал.

– Вон Мирослав, – кивнул мне младший Загорский. – Подойдешь к нему? Или потом, как вручат награду?

– Да, лучше не сейчас, – отозвалась я, не отрывая взгляда от Мира, который разговаривал с какими-то людьми в строгих костюмах. Как же потрясающе он выглядел! Хотелось на весь зал прокричать: «Это мой, мой мужчина!»

Людей действительно было не очень много, но мне все равно было не по себе. А потому я решила не задерживаться и по большей части пряталась за колонной, даже напиток, который мне вручил проходящий мимо официант, не пригубила от волнения. К Загорскому после того, как было объявлено его имя и вручена награда, потянулись желающие поздравить, Кирилл тоже куда-то запропастился, и я направилась к выходу, решив, что обратно доберусь и самостоятельно.

Меня нагнали в пустом коридоре отеля.

– Ми-и-и-ра! – растянуто произнес мое имя тот, чей голос и интонацию я узнала сразу. – Ты скучала по мне, моя белая мышка? Ну же, не делай такое лицо!

Я попятилась. Это кошмарный сон… Это не может быть правдой…

Но он не исчез, а приблизился и грубо ухватил меня за подбородок.

– Ты меня очень разозлила и должна за это ответить. Но тебя я больше не трону, не хочу портить твою красоту… Выбирай, кто расплатится за твой побег – этот мужик, на которого ты меня променяла, или твоя сестра?

У меня похолодело внутри.

Откуда ему все известно? И про сестру… У нас ведь теперь разные фамилии с Владой, и я никому про нее не говорила.

Неужели мать ему рассказала?..

Я уставилась в ненавистное лицо, до боли кусая губы. Павел Бараев смотрел на меня, усмехаясь. Похоже, он не сомневался, что рано или поздно отыщет меня.

Все началось два с половиной месяца назад. Сначала Бараев был просто одним из вип-клиентов агентства, а, когда я поняла, что происходит, было уже поздно. Ловушка захлопнулась.

Первое время он держался в рамках, руки не распускал. То, что никакого интима, никаких физических контактов, даже поцелуев с клиентами не будет, я оговаривала с агентством сразу. А затем после нашей очередной встречи, на который мы якобы должны были идти на юбилей его родственника, меня привезли в дом клиента. Это также не входило в условия, на которых я работала. О чем я ему и сказала сразу же, как поняла, где оказалась.

– Ты останешься здесь, – не слушая меня, заявил Бараев. – Со мной. Хватит меня дразнить, пора переходить к более приятным вещам.

– В моем договоре указано, что я этим не занимаюсь!

– Плевать я хотел на твой договор, – усмехнулся он. – К тому же я его выкупил. Не веришь?

Я покачала головой. В самом деле, не поверила. Мне ведь говорили, что безопасность работающих в агентстве девушек строго контролируется.

– А еще Олег Ляпотин должен мне деньги.

Я не сразу поняла, о каком Олеге идет речь. Затем вспомнила – так звали сына нового мужа моей матери. Я видела его, когда встречалась с ней, чтобы выписаться из ее квартиры – не хотелось больше иметь с ней ничего общего. Благо с временной регистрацией мне помогли. В будущем же я планировала накопить хотя бы на комнату и непременно обзавестись собственным жильем.

А еще – подыскать другую работу и все-таки поступить на заочное отделение, как собиралась до того, как приезд матери изменил всю мою жизнь.

– Ляпотин? А причем тут я? Мы даже не родственники, и с этой семьей я не общаюсь.

– Ну, твоя мать сказала, что ты неплохо зарабатываешь. Вот только мне не нужны от тебя деньги, Мира. Мне нужна ты.

Я попятилась на ватных ногах.

– Есть два варианта – или я зову своих мальчиков, и они тебя держат, или мы можем договориться полюбовно, – продолжал Бараев невозмутимо. – Выбор за тобой. Решай.

Я не находила слов от шока и возмущения. Да этот человек… Он же сумасшедший! Настолько обнаглел от вседозволенности, что вообразил себе, будто может покупать людей, как помещики крепостных крестьян! Я решительно направилась к двери, но была остановлена в тот же миг.

– Я лишний раз не повторяю. Выбирай, Мира. Или я выберу сам.

После той первой ночи я едва не наложила на себя руки. Мне казалось, что меня бросили в грязь. Мое тело, которое я тогда почти возненавидела.

Я думала, что Павел наиграется и освободит меня, но не тут-то было. Меня не выпускали никуда. Я могла передвигаться только в пределах дома и сада, который тщательно охранялся, домашнего телефона там не имелось, а мобильник у меня сразу же отобрали.

В этом доме – большом, роскошном и мрачном – мне почти каждую ночь снились кошмары. О том, что ничего не помогло или я оказалась неподходящим донором, и Влада умерла. А еще снились бабушкины похороны. И Мирослав снился тоже. Как будто что-то плохое должно случиться с ним, и я тороплюсь, но не успеваю его спасти.

Дальше стало только хуже. Бараев сдвинулся на идее, что мы должны завести ребенка. Видимо, решил, что тогда я уж точно никуда от него не денусь. Хорошо еще, что у меня оставались противозачаточные. Я прятала их как могла, но он нашел почти опустевшую упаковку. После чего избил меня. Это стало последней каплей.

Дом Павла Бараева охранялся, как крепость, но я придумала кое-что. Сделала вид, что смирилась и на все согласна, а затем попросила разрешения съездить на съемную квартиру, когда там никого из других девушек не будет. Он со своими мальчиками поехал со мной, а я, пообещав сделать ему сюрприз, заперла дверь, нашла деньги и свои документы, до которых мой похититель, к счастью, не добрался, прихватила старенький, но рабочий мобильник одной из моих соседок по квартире, открыла окно в комнате, мысленно поблагодарив хозяев квартиры за то, что не везде поставили решетки, и…

Дальше мой путь лежал в родной город.

Я не хотела становиться для Мирослава обузой. Рассчитывала лишь попросить его о помощи на первое время. Но все случилось так, как случилось, и я ни о чем не жалела. Любовь и забота Мира вылечили меня. Не только следы на теле – на душе тоже.

А теперь весь ужас недавнего прошлого обрушился на меня снова.

Я судорожно озиралась по сторонам. Почему тут никого нет?! Отель ведь большой! И видеонаблюдение должно быть! Но, покрутив головой, я не заметила ни одной камеры.

Может, закричать?

Я уже открыла рот, когда в руке собеседника блеснул пистолет.

– Не вздумай орать, – поморщился Павел. – Почему же с тобой так сложно-то, а? Чего тебе не хватало?

Я стиснула кулаки. Как его пропустили с оружием? Неужели все так и закончится?..

– Если со мной сложно, зачем ты меня искал? – прямо глядя в его лицо, спросила я.

– А вот так, – мужчина потер перечеркнутую старую шрамом светлую бровь. – Болею я тобой, Мира. И хоть убей.

Я молчала, лихорадочно обдумывая план действий.

– Ты поедешь со мной. Вернешься в мой дом. И тогда никто не пострадает, – жестко добавил Бараев, ухватив меня чуть выше локтя. – Давай, выйдем из отеля вместе, как будто просто встретила старого знакомого. И без глупостей!

– Отпусти ее, – услышала я и, повернув голову, увидев Мирослава.

Сердце сдавило от страха. Он тут! Один, безоружный…

– Лучше не мешай и не испытывай мое терпение, – приказал ему Павел, но Загорский не сдвинулся с места.

– Я вызову охрану и заявлю о попытке похищения.

– Кого тут похищают? – хохотнул Бараев. – Миру, что ли? Так она сама, по своей воле уходит со мной. Так ведь? Скажи ему, – дернул он меня за руку.

– Да, – я поймала взгляд Мира и слегка качнула головой. Так страшно мне никогда еще не было. Сейчас я боялась не за себя – за него. – Сама. Прости…

– Вот и прояснили вопрос. А теперь, может, перестанешь нам дорогу перегораживать? Мы спешим.

– Мира никуда с тобой не пойдет, – твердо произнес Загорский. Он вытащил из кармана телефон и уже коснулся экрана. В это время Павел вновь достал пистолет, и я поняла, что этот человек не остановится ни перед чем. Он действительно выстрелит. А затем его многочисленные адвокаты обставят дело так, словно это была самозащита, или будто он вообще не причем, и ему все сойдет с рук.

Не допущу этого!

Я рванулась вперед, не обращая внимания на боль в руке, и в последний момент до того, как прозвучал выстрел, успела закрыть собой Мирослава. Боль обожгла остро и резко. А следом наступила темнота, которая погружала, затягивала в себя, как в черную дыру.

Когда очнулась, надо мной был белый потолок, а сама я лежала на кровати. Вокруг тут же появились врачи и медсестры, начали спрашивать, как я себя чувствую, могу ли говорить. Ответить на их вопросы получилось не сразу. А затем в палату вошел Мирослав Загорский, и с моих губ сорвался вздох облегчения. Он жив, с ним все в порядке!

Обо всем, что произошло за то время, пока доктора боролись за мою жизнь, я узнала позже. И о том, как долго мне делали операцию. И о том, как Мир дневал и ночевал в моей палате. Даже когда я пришла в себя, он оставался со мной. Сидел рядом, говорил обо всем, даже книги мне вслух читал.

Владимир Игоревич Загорский подключил все свои обширные возможности и связи, чтобы упрятать того, кто стрелял в его сына, за решетку, тут и адвокаты не помогли. Даже отыскал много чего противозаконного в прошлом Бараева, так что тому было не отвертеться. Но, когда отец Мирослава выразил желание навестить меня в больнице, я занервничала.

Показалось, что сейчас услышу слова «Ты не подходишь моему сыну».

Но он сказал совсем другое.

– Я не успел поблагодарить тебя, Мира, – проговорил мужчина, присаживаясь в кресло для посетителей. Вблизи он производил еще большее впечатление, чем на фотоснимках. Становилось заметно, как сильно похожи на него сыновья.

– За что? – удивилась я.

– Ты поддерживала Мирослава, когда… когда не стало моей жены.

Я молчала, не зная, что ответить. Мне казалось, я не делала ничего особенного. Просто была рядом. Мы тогда еще учились в школе. Остальные посматривали на Мира с любопытством, а я, как могла, старалась оградить его от чужого назойливого внимания.

– Я так понимаю, ты всегда старалась быть самостоятельной девочкой, – продолжал Владимир Загорский. – И сильной. Но теперь позволь себе хоть иногда побыть слабой, а Миру о тебе позаботиться. Он сумеет, уж поверь мне. Договорились?

– Так вы не возражаете… против наших отношений? – осмелилась спросить я.

– А почему я должен возражать? – отозвался собеседник. – Мой сын взрослый человек, и я доверяю его выбору. Да и где еще он найдет ту, что рисковала бы ради него жизнью?

Видеть Миру в больнице первое время было просто невыносимо. Операция прошла успешно, но врачи долго не давали конкретных прогнозов. Я плакал в коридоре, не совладав с собой. Одна мысль, что я снова ее потеряю, теперь уже навсегда, убивала меня, как та пуля, что предназначалась мне, но попала в нее. Я не умел молиться, но готов был просить Бога на коленях, лишь бы Мира выжила, а уж затем мы непременно наверстаем упущенное за те годы, что провели порознь.

Я злился, что не узнал про Бараева раньше. Ведь чувствовал, что она рассказала мне не все! Но не хотел торопить с ответами, когда узнал о ее матери и сестре. И в информации, что собрал для меня безопасник, про этого подонка ничего не было. А если бы Кирилл не сказал мне, что Мира тоже в отеле, если бы я не отыскал ее в коридоре, не успел защитить…

Стоило ей пойти на поправку, я точно пробудился от жуткого сна. Но выписали Миру далеко не сразу. В день, когда она вышла из больницы, шел снег. Белые хлопья кружились в воздухе, пряча осеннюю серость и слякоть. Приближалась зима.

Я долго пытался подобрать слова, но, когда наступил вечер, ушли пришедшие навестить нас Кир и Кира, и мы остались наедине, я просто вытащил купленное заранее кольцо и сказал первое, что пришло в голову:

– Хочу, чтобы ты обставила эту квартиру по своему вкусу и превратила ее в настоящий дом. Хочу завести собаку. Много детей. И кота. Хочу познакомиться с твоей сестрой. Хочу прожить с тобой всю жизнь… очень долгую. Счастливую.

И Мира ответила:

– Я тоже.

Историю знакомства и развития отношений Кирилла и Киры можно прочитать в «Если я тебя жду».