На дурака не нужен нож,

Ему с три короба наврешь

И делай с ним, что хошь!

(Песенка лисы Алисы и кота Базилио

из к/ф "Приключения Буратино")

Свобода денег нам жить помогает.

Их мощь вперед нас зовет и ведет.

И кто с деньгами по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет.

(Игорь Тютюкин, "Марш веселых миллионеров")

В эту субботу Сваакер постарался побыстрее закончить все свои дела и вернуться домой пораньше - его дочка Урсула должна была приехать к ним к пяти часам вечера. Поздоровавшись с Урсулой, Сваакер сразу же заметил, что произошло что-то необычное - и дочка, и жена Сваакера Лиззи улыбались, переглядывались, хихикали, а служанка Сваакеров Дэбби, поймав взгляд Лиззи, прыснула от смеха и выскочила из комнаты.

Не успел Сваакер сесть за стол, как Лиззи и Урсула, давясь от смеха и перебивая друг друга, рассказали ему в лицах, что произошло с их соседями справа, с Барнсами. Барнсы вот уже десять лет были соседями Сваакеров, но ни друзьями, ни даже приятелями они за эти десять лет так и не стали, хотя и врагами, конечно, тоже не были. Жена Сваакера Лиззи считала жену Барнса глупой и вульгарной гусыней, а самого Барнса - размазней и жалким подкаблучником, да еще и подкаблучником в квадрате (ведь им командовала не только его жена, но еще и теща), и Сваакер был с Лиззи полностью согласен. Так что Сваакеры и Барнсы друг другу визитов не наносили, держались на дистанции, здоровались при встрече на улице, и не более того.

Но сегодня, когда Сваакера еще не было дома, а Урсула только что приехала, Джек Барнс явился к ним с визитом, сказал, что увидел автомобиль Урсулы и решил зайти. Он хочет посоветоваться с ней как с юристом. "Как время летит! Ведь я помню тебя еще школьницей, а теперь ты уже взрослая женщина и известный корпоративный юрист! Урсула, меня здорово облапошил один тип, он заграбастал труп моей тещи! Я даже не знаю, во сколько мне все это обойдется! Теща на прошлой неделе поехала погостить к своей сестре в соседний штат. Хотя сегодня и суббота, но меня целый день не было дома, ведь я хозяин строительной компании и как раз сейчас готовлюсь к сдаче объекта, так что мне не до выходных. А когда я вернулся домой, жена сказала, что утром ей позвонила тетка из Индианаполиса и сказала, что теща скоропостижно скончалась. Вечером все было нормально, а утром пошла ее разбудить, а та уже холодная... Жена позвонила в похоронное бюро "Уолтер Грэвис и сын" и к ней тут же приехал этот самый "сын", Мартин Грэвис еще с одним подручным. Жена хочет, чтобы теща была похоронена здесь. И поэтому она поручила этому Мартину Грэвису сделать "все необходимое", понимаешь, Урсула? Все необходимое, не уславливаясь о цене даже после того, как этот тип упомянул о бальзамировании. Она говорит, что он специалист! Представь себе, Урсула, что кто-нибудь закажет моей компании построить коттедж, а вопрос о цене оставит на мое усмотрение…

Они должны сначала забальзамировать труп, а затем доставить его сюда на моторизованном катафалке "Грэвис VIII". Мартин Грэвис даже дал жене свою рекламную брошюру с фотографией этого самого "Грэвиса Восьмого", вот брошюра, посмотри сама. В общем этот моторизованный катафалк сначала поедет отсюда в Индианаполис, а ведь это триста пятьдесят миль, там их сотрудник забальзамирует тещу, потом ее погрузят на катафалк и повезут сюда, это еще триста пятьдесят миль! И они все это могут оценить, как найдут нужным, представляешь, Урсула? И они доставят тещу сюда завтра утром, то есть бoльшую часть пути туда и назад они будут ехать ночью, а это ведь еще дороже, они наверняка и это вставят в счет!"

Урсула спросила, пытался ли Барнс отменить заказ? Да, конечно пытался, но телефон Мартина Грэвиса не отвечает, а ехать в похоронное бюро так поздно вечером нет смысла, они уже закрыты.

Урсула, немного подумав, сказала: "Понимаете, Джек, когда заказ принят к исполнению, тут уже ничего не поделаешь. Давайте посмотрим на это с юридической точки зрения. Начнем с бальзамирования. Конечно, по закону владелец любой вещи или имущества имеет право потребовать от любого держателя, а следовательно, и от Мартина Грэвиса, ее возвращения в первоначальном виде. И такое требование должно быть немедленно удовлетворено. Но с другой стороны, держатель имеет право потребовать возмещения затрат на сохранение и/или на обработку вещи, способствовавшую улучшению ее качества. И если бальзамирование никак не улучшает качество, то оно, безусловно, способствует сохранению вещи, так что за бальзамирование вам придется заплатить, а ведь для бальзамирования в Индианаполис был специально откомандирован работник, обученный профессионал, и из-за этого затраты на бальзамирование резко возрастают. Платить за гроб тоже придется, и они, конечно, поместят труп в свой самый дорогой гроб, но цену за гроб вы оспорить тоже не сможете, ведь они могут предъявить в суде свой прейскурант или каталог именно с этой ценой.

Ваша жена дала им задание поехать в Индианаполис и привезти оттуда труп вашей тещи, вы не можете это отрицать, у Мартина Грэвиса есть свидетель, его работник. А эта поездка - это совершенно реальные семьсот миль, причем не на легковой машине, а на моторизованном катафалке, который требует специально обученного шофера, да и бензина на него уходит втрое больше обычного, да еще и ехать им придется в ночное время. Так что в суде Мартин Грэвис сможет доказать обоснованность даже очень крупной суммы за перевозку. Любой суд решит это дело в их пользу, Джек, поэтому я вам советую завтра оплатить их счет, отжалеть эти деньги и извлечь урок на будущее, иначе вам придется заплатить и по счету, и адвокату, и судебные издержки."

Сваакер вместе с женой и дочкой с удовольствием посмеялся над глупой гусыней и жалким подкаблучником. Ужин прошел приятно и весело и перешел в такую же приятную и веселую игру в карты, а потом и в такое же приятное и веселое чаепитие. Урсула вспомнила, как девять лет назад, как раз когда она закончила школу, теща Барнса миссис Томсон, полковник медицинской службы, вышла в отставку, поселилась у дочери и завела себе в качестве домашнего питомца ручного енота. Енот почти целый год каждый божий день переворачивал дом Барнсов вверх дном, а окрепнув и заматерев, сбежал. Теща заставила Барнса объявить награду в три тысячи долларов, Барнс дал объявление в городскую газету "Чистодел" и обвешал листовками о пропаже весь район. Три тысячи долларов - деньги немалые, так что хотя в объявлении и было ясно сказано, что на еноте-беглеце имеется красный ошейник с номером телефона хозяев, тем не менее разные подозрительные личности несколько недель подряд приносили Барнсам одного блохастого дикого енота вслед за другим блохастым диким енотом, ведь их легко можно было поймать на любой свалке.

Лиззи вспомнила, как на благотворительном базаре местного отделения республиканской партии миссис Томсон подралась с другой республиканкой, своей ровесницей, потому что та неодобрительно высказалась о ее кумире, Рональде Рейгане. И хотя миссис Томсон была в два раза меньше своей противницы, победила все-таки она! Вспоминали, как она специально ездила на нью-йоркский аукцион, посвященный вуду, привезла оттуда дюжину жутких (и жутко дорогих) раскрашенных деревянных масок и заставила Джека развесить эти маски в гостиной. Вспоминали, как она во время воскресной проповеди устроила священнику обструкцию за то, что он посмел в частной беседе сказать кому-то из прихожан, что доброму христианину не следует держать у себя в доме такие вещи, как эти маски, потому что они принадлежат культу языческой религии, а сплетники добросовестно ей об этом сообщили. Вспоминали, как миссис Томсон, разозлившись на "свидетелей Иеговы", которые надоедали ей три дня подряд, на четвертый день выскочила на крыльцо с помповым ружьем зятя и, хотя все три "свидетеля" были лет на тридцать моложе ее, гналась за ними до самого конца улицы (они оставили машину на парковке и по домам ходили пешком) и уже почти догнала их, когда ее, к счастью, сумел перехватить полицейский патруль. В общем, хотя и эксцентричная, но старушка была и с характером, и умной, и личностью. Не чета дочке и зятю!

Самым забавным было то, что хотя Барнс и терпел ее целых девять лет, но в наследство им с женой достанутся грошИ, потому что миссис Томсон не жалела денег и тратила всю пенсию на свои прихоти и фантазии, а особых сбережений у нее не было. Да еще сколько Мартин Грэвис сдерет с Барнса - это даже страшно себе представить! Она даже своей смертью сумела досадить зятю, вот молодчина!

Сваакер был сегодня в ударе, за чаем рассказывал своим дамам разные байки и анекдоты и даже изобразил, к неописуемому восторгу Лиззи и Урсулы, монолог Джека Барнса, когда тот увидел счет от похоронщика, в стиле Гамлета, Принца Датского:

Платить иль не платить, вот в чем вопрос.

Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? [*]

Лиззи и Урсула уже после первых строк помирали от смеха, но Сваакер довел монолог до конца, причем в самых патетических местах монолога он начинал подвывать и якобы "рвать на себе волосы".

Но и это было еще не все! Сваакер, который в молодости грешил юмористическими стихами в университетской газете, тут же на месте сымпровизировал Монолог Джека Барнса, Принца Босяцкого, после чего Лиззи и Урсула от смеха сползли под стол:

Башлять иль не башлять?

Во, бля, в чем заморочка!

Не в падлу ль быть

отбуцканным судьбой

Иль все же стоит дать ей оборотку? [**]

Когда Урсула часов в десять вечера уехала домой, Сваакер сказал Лиззи, что смех смехом, но с этими похоронными стервятниками наклевывается выгодное дельце, поэтому завтрашний выходной день отменяется. На вопрос Лиззи, почему он считает, что сможет сорвать куш с похоронного бюро, он объяснил: "Понимаешь, дело не только в том, что они навязали Барнсам это бальзамирование. Посмотри на их рекламную брошюру, которую оставил Джек. Я первый раз в жизни вижу, чтобы боковые стены катафалка были закрыты занавесками. Занавески ведь подразумевают, что за ними скрыты окна, разве не так? А зачем в катафалке боковые окна? Чтобы покойник мог в них смотреть, что ли? Я, Лиззи, пока не могу сообразить, в чем дело, но что-то нечисто с этими занавесками и этим катафалком, и завтра я узнаю, что именно нечисто, вот увидишь!"

На следующий день Сваакер с пяти часов утра следил за домом соседа и сразу же увидел подъехавший катафалк. "Грэвис VIII" и в самом деле имел необыкновенно импозантный вид. Боковые стены катафалка были украшены черными занавесками, на которых сверкали серебряные слезы, а задняя стенка представляла собой двойную дверь, через которую происходили погрузка и разгрузка.

Сваакер вышел на крыльцо и наблюдал, как человек в черном зашел в дом Барнсов. Через пару минут он вышел оттуда и сказал шоферу: "Я схожу в фирму "Лакросс" и попрошу отрядить несколько человек, чтобы они помогли при разгрузке. Вернусь через полчаса."

Как только похоронщик ушел, Сваакер сразу же прошел к катафалку и заговорил с шофером, который с недовольным видом слонялся вокруг своей машины: "Здравствуй, друг мой! Я - сосед и друг зятя покойной, с самой миссис Томсон я тоже был очень хорошо знаком, замечательная была женщина, умная, жизнерадостная и с характером. Это очень большая потеря для всех нас. А тебе, друг мой, пришлось всю ночь ехать, не евши, не спавши?" И когда шофер хмуро кивнул, Сваакер тут же подозвал свою служанку, которая стояла на крыльце дома Сваакеров: "Дэбби, этот парень провел в пути двенадцать часов без перерыва, чтобы быстро доставить нашу дорогую усопшую миссис Томсон. Сделай для него сэндвичи, и знаешь, хорошие такие сэндвичи, чтобы такому крепкому парню, как он, было что укусить, да побольше, побольше! И еще принеси пару бутылок кока-колы, пару банок пива и хорошую, большую кружку!"

Дэбби буквально через минуту вернулась с подносом, на котором было шесть больших, тщательно упакованных в бутербродные пакетики сэндвичей и здоровенная кружка, белая с красными цветочками, а пиво и кока-кола были в принесенном ею небольшом мешке. Поднос и мешок Дэбби поставила на раскладной столик, который принес со своего крыльца Сваакер. Ничего удивительного в такой быстроте не было: Сваакер еще час назад велел Дэбби приготовить все это и поставить в холодильник. Сэндвичи она сделала, как и велел Сваакер, "непокрытыми", то есть по-европейски: ржаной хлеб, сливочное масло, нарезанный тонкими кружочками очищенный от кожуры огурец, холодная свиная отбивная и сверху опять огурец, но уже очищенными кружочками потолще. Дэбби, выполнив свою задачу, ушла в дом. "Ешь, друг мой! Ты не думай, что если мы живем в таком богатом районе, то не понимаем, каково это приходится рабочему человеку. Мы все понимаем! Я в молодости работал механиком в автосервисе (здесь Сваакер, мягко говоря, несколько исказил истину, а другими словами - здорово соврал), а зять покойной, мистер Барнс, начинал дорожным рабочим, на его руки до сих пор страшно смотреть! Сам мистер Барнс сейчас занят со счетами, так он попросил меня, чтобы я о тебе позаботился. Бери, бери, ты честно заслужил эти пятьдесят долларов! Да ты кушай, кушай!"

Джек Барнс очень удивился бы, услышав, что он якобы попросил Сваакера позаботиться о каком-то шоферюге из ненавистной ему компании "Уолтер Грэвис и сын", но Сваакеру нужно было наладить с шофером хороший контакт, и всего за пятьдесят долларов и угощение ему это удалось.

Шофер, смущенно улыбаясь, поблагодарил Сваакера, спрятал деньги в карман, налил в кружку кока-колу, распаковал один из сэндвичей, вонзил в него зубы и замычал от восторга. Если вы, дорогие читатели, никогда не пробовали бутерброд с холодной свиной отбивной и свежими огурцами - вы очень много потеряли! "Ну, я рад, что тебе понравилось! А для чего эти занавески, друг мой?" (Сваакер незаметно включил диктофон, который держал в кармане)

И тут шофера прорвало: "Для чего занавески? А чтобы не были видны окна! Вот, смотрите, - и он быстро отстегнул одну из украшенных серебряными слезами занавесок и приподнял ее, после чего стало видно матовое стекло, в середине которого был нарисован красный крест. - Вы, конечно, не понимаете, зачем в катафалке окна? А все очень просто: в наших брошюрах указаны наш моторизованный катафалк "Грэвис VIII", для перевозки покойников и наша моторизованная санитарная карета "Грэвис IX", для перевозки больных и инвалидов. А на самом деле у нас только одна машина! С занавесками это "Грэвис Восьмой", а без занавесок - "Грэвис Девятый"! Вот так вот!

Когда хозяину удается заполучить для перевозки труп, то окна с красным крестом закрываются занавесками и вот вам "Грэвис VIII"! А если надо перевозить больного, то я немного поколдую, занавески уложу вот в этот ящик, и "Грэвис IX" отправляется в путь, словно "Восьмого" и в помине не было. Вот так-то!

Они, конечно, обвели вашего друга вокруг пальца. Забальзамировали, да? Я слышал, как они веселились по этому поводу, говорили, что это было легче, чем отобрать конфету у младенца!

Я работаю у них уже десять лет и должен вам сказать, что они мне полностью доверяют. Утром везу труп, а после обеда, глядишь, больного или там старикашку, который уже сам ходить не может. А если такого товара на рынке нет, тогда берем что-нибудь из мебели, или книги, или картины, или пианино, или еще что-нибудь в этом роде. А что делать? Жить-то как-то надо, а у меня трое детей. Ну да ладно, это к делу не относится... Ох и скандал был бы, если бы кто-нибудь обо всем этом пронюхал!"

Сваакер с ним согласился, а после этого извинился, сказал, что ему нужно сделать деловой звонок и ушел в дом. Пока шофер с аппетитом поглощал лучшие в его жизни (он сам так сказал) сэндвичи и запивал их холодной, только что из холодильника, кока-колой, Сваакер быстро, но тщательно проинструктировал Дэбби и Лиззи. Через минуту Дэбби вышла из дома и подошла к шоферу: "Слушай, тебе может в туалет надо, а ты стесняешься сказать? Так пошли, я тебя провожу!" Шофер поблагодарил ее и вслед за ней вошел в дом. А если бы ему не надо было в туалет, Дэбби попросила бы его посмотреть, что не так с ее машиной, и повела бы его в гараж. В любом случае она отвела бы его туда, откуда не виден "Грэвис VIII".

Как только шофер вошел в дом, Сваакер и Лиззи вышли через заднюю дверь, очень быстро подошли к катафалку, Сваакер отстегнул и задрал вверх одну из занавесок левой стороны катафалка, а Лиззи сделала несколько фотографий так, что одновременно были видны и опущенная занавеска, и занавеска поднятая, и окно с красным крестом. Отдельно она сфотографировала кабину, ящик для занавесок и номер машины. После этого они опустили и пристегнули назад занавеску, сделали еще одну фотографию катафалка в его классическом виде "Грэвис VIII" и вернулись в дом тоже через заднюю дверь. Вся операция заняла у них минуты полторы-две, так что когда шофер вернулся к катафалку, у него и в мыслях не было, что без него здесь что-то происходило.

Скоро вернулся похоронщик в сопровождении трех помощников. Мимоходом он сказал шоферу, что нашел груз для следующего рейса, партию картин, после этого они вчетвером вытащили гроб из катафалка и внесли его в дом Барнсов. Пока похоронщик и Джек Барнс занимались оплатой счета (глупая гусыня только теперь поняла, что натворила, а Джека, когда он увидел итоговую сумму, чуть инфаркт не хватил), шофер доел четвертый сэндвич, остальные два сэндвича положил в мешок, к двум банкам пива и недопитой бутылке кока-колы, мешок сунул в кабину. Складной столик, поднос и кружку он оставил на крыльце дома Сваакера, а мусор, четыре пустых бутербродных пакетика и пустую бутылку из-под кока-колы, он деликатно убрал в ящик, предназначенный для занавесок - не будет же он мусорить там, где живут такие добрые и щедрые люди, как сосед и друг мистера Барнса и сам мистер Барнс!

Через два часа Сваакер постучал в дверь и вошел в кабинет Мартина Грэвиса. "Здравствуйте, мистер Грэвис! Разрешите представиться. Я - Томас Джефферсон Сваакер, владелец и генеральный директор журнала "Американо-канадское обозрение Наук, Искусств, Финансов, Промышленности и Торговли". Вот моя визитная карточка. Учитывая просьбы различных медицинских кругов, редакционная коллегия решила опубликовать в одном из ближайших номеров статью о современных транспортных средствах для перевозки покойников. Я полагаю, что обратился по верному адресу, чтобы получить самую надежную информацию в этой области, не так ли, сэр?"

Мартин Грэвис, худощавый бесцветный тип лет сорока пяти, был явно польщен почтительным тоном, которым Сваакер задал этот вопрос, и начал сбивчиво разглагольствовать: "Я полностью одобряю вашу инициативу, сэр, полностью одобряю, тем более что до сих пор на эту тему писали только люди, которые в этом ровным счетом ничего не смыслят. К сожалению большинство журналистов, в отличие от вас, совершенно не интересуется мнением специалистов. Нет, сэр! Они пишут все, что им в голову взбредет. Я могу подробнейшим образом рассказать вам о похоронах по высшему разряду, ведь это моя специальность. В последние годы было много споров о разрядах, и вы, конечно, знаете, что либералы - противники похорон по высшему разряду. А если учесть, что большинство журналистов, опять же в отличие от вас, либералы, то мы имеем то, что имеем.

Я, конечно, едва ли должен объяснять вам, что фирма "Уолтер Грэвис и сын" уже многие годы занимает ведущее положение в своей области. Говоря это, я вовсе не собираюсь умалять достоинства наших конкурентов, но факты говорят сами за себя. Посмотрите на эту брошюру, сэр. Это наши новые кареты, они сделаны по специальному заказу на заводах Форда в Детройте. "Грэвис Восьмой" специально сконструирован для перевозки покойников из одного города в другой, а "Грэвис Девятый" - для перевозки больных. Вы не поверите, сэр, но я еще застал те времена, когда наших дорогих усопших просто перевозили по железной дороге, совсем как мебель или продукты. Их взвешивали, сэр, и оформляли на них накладные, пока двадцать семь лет назад мой отец Уолтер Грэвис не создал свой знаменитый "Грэвис Четвертый" и не положил конец всему этому безобразию. Но технический прогресс не стоит на месте, и теперь для перевозки наших дорогих усопших мы можем предложить "Грэвис Восьмой", это уже третье поколение наших моторизованных катафалков, это, если можно так выразиться, внук "Грэвиса Четвертого"!"

Сваакер терпеливо выслушал все это и сказал: "Мистер Грэвис, я целиком и полностью одобряю вашу инициативу, точно так же, как вы одобряете мою. Если человечество до сих пор еще не оценило по заслугам ваше стремление улучшить положение дел, то вину за это несет один беззастенчивый субъект, который не останавливается ни перед чем и даже отваживается на преступные махинации. Да, сэр, преступные! Вы только послушайте. Хотите верьте, хотите нет, но я знаю фирму, располагающую одной-единственной машиной, в которой перевозят и трупы и полутрупы. А в каком виде ее груз - то ли там мертвецы, то ли паралитики, то ли просто больные, - на это им наплевать. В перевозку принимается решительно все, вплоть до мебели, картин и пианино. Владелец этой фирмы способствует распространению инфекционных заболеваний, прикрываясь к тому же крестом господним. Разве этот тип не заслуживает электрического стула?" Последнюю фразу Сваакер уже не проговорил, а прорычал, комнату наполнили громовые раскаты.

Взглянув на Мартина Грэвиса и убедившись, что тот прочувствовал, осознал и проникся, Сваакер продолжал: "Так что "Американо-канадское обозрение" начало журналистское расследование. У нас есть фотографии, доказывающие, что этот субъект выдает одну и ту же машину то за катафалк, то за моторизованную карету для больных. Вот эти фотографии, сэр, можете оставить их себе, ведь это только копии. У нас также есть записанные на диктофон показания его сотрудников. Этот субъект к тому же еще и аферист. Сначала он сфотографировал свою машину в виде катафалка для перевозки покойников, а потом сделал второй снимок, убрав занавески и демонстрируя ее как карету для перевозки больных. Для второго снимка он использовал тот же номерной знак, что и для первого, но краской изменил одну из цифр номера, вместо единицы нарисовал семерку. Он только не учел, что такой фиктивный номер, с семеркой, не существует, он не зарегистрирован в "Bureau of Motor Vehicles", установить это было очень легко. А ведь подделка автомобильных номеров - это преступление, которое карается тюремным заключением! В общем, сэр, "Американо-канадское обозрение" пригвоздит его к позорному столбу, если только не…"

Пришибленный, бледный как смерть Мартин Грэвис тихо спросил: "Если что?" Сваакер молча достал из папки два бланка, заполнил их и вручил Грэвису, который, взглянув на бумагу, еще тише спросил, нельзя ли поменьше. Сваакер продолжал многозначительно молчать. Грэвис пробормотал нечто невнятное, можно было разобрать только слово "постыдный". Но это была бессвязная фраза, без глагола, и на его лице был написан страх. Грэвис тяжело вздохнул, взял ручку и расписался.

Сваакер спрятал свой экземпляр договора в коричневую кожаную папку, второй экземпляр отдал Грэвису, сказал, что копии журнала доставят в среду и откланялся. Затем он нанес визит в городскую газету "Чистодел", выпил пару рюмок коньяка со своим старым другом, главным редактором, и напомнил, что ждет его с женой на барбекю в следующее воскресенье.

Вернувшись домой, Сваакер показал Лиззи договор, в котором "Уолтер Грэвис и сын" заказывали двадцать тысяч экземпляров "Американо-канадского обозрения" по пятьдесят центов за штуку, причем без всяких скидок. Материалы, производство и доставка (вместе с организационными расходами) одного экземпляра обходятся в четыре с половиной цента, шофер получил пятьдесят долларов. Итого девять тысяч пятьдесят долларов чистой прибыли! Неплохая сделка, а? И ведь это сделка неплановая, в течение недели он окучил еще двух клиентов, которые были запланированы.

И у него есть еще одна очень хорошая новость. Лиззи последнее время часто заводила разговор о том, что при их богатстве пора им уже перестать работать и начать жить в свое удовольствие. Она, конечно, абсолютно права. Он принял окончательное решение: в течение года он передаст дело надежному человеку, сохранив за собой половину дохода от бизнеса. После этого они станут свободными людьми! По два-три месяца в году они будут жить во Флориде, будут ездить в Италию, во Францию, Лиззи сможет заниматься живописью, сам он начнет писать давно задуманную книгу, они смогут чаще видеться со своей дочкой Урсулой, а со временем, когда Урсула выйдет замуж и заведет детей - Лиззи сможет иногда и нянчить внучат. Видя на лице Лиззи недоверчивое выражение, Сваакер показал ей текст объявления, которое он сегодня заказал городской газете "Чистодел" ("Да, кстати, Джо Карпентер передает тебе привет!"). Объявление появится на сайте газеты в четверг, в час дня. Он найдет ученика, энергичного и толкового молодого парня, за год обучит его ремеслу и сделает его своим преемником! Вот теперь Лиззи поверила, что это правда, и пришла в восторг!

__________________

ПРИМЕЧАНИЯ

* Основой для пародии послужил монолог из пьесы Уильяма Шекспира "Гамлет" в переводе Б.Л. Пастернака

** Основой для пародии послужило шуточное стихотворение "Погонения Гамлета, босяка датского" из книги "Мой дядя, честный вор в законе… (Классическая поэзия в блатных переводах)", автор - Фима Жиганец, он же Александр Анатольевич Сидоров

__________________

Алекс пошел к кулеру, выпил два стакана холодной воды, вернулся к своему столу и в четвертый или пятый раз перечитал объявление на сайте городской газеты "Чистодел".

Объявление гласило:

"ВЫ недовольны своей работой? Способны на большее? Легко обучаемы? Готовы много и тяжело работать? Хотите зарабатывать сто тысяч долларов в первый год и по триста тысяч долларов в последующие годы? Если вы - мужчина 25-30 лет с высшим или незаконченным высшим образованием, отправьте резюме и две фотографии (лицевой портрет и в полный рост) на указанную ниже электронную почту. Если ваша кандидатура нас заинтересует, мы ответим вам в течение двух-трех часов и назначим собеседование в течение недели. Не упускайте этот шанс - он может и не повториться! Отправьте резюме и фотографии прямо сейчас!"

Прочитав объявление в первый раз, Алекс только покачал головой: ну вот, очередные мошенники строят "пирамиду". Но с другой стороны, мошенники ведь всегда пишут, что их предложение - для любого желающего (мужчин и женщин, молодых и пожилых, образование значения не имеет), это сможет каждый и это легко и просто! А здесь требуются только молодые и неплохо образованные парни, надо будет чему-то учиться, а потом много и тяжело работать. Кроме того, "Чистодел" - очень солидная газета, они там никогда не помещают мошеннические объявления, так что речь идет именно о работе.

После этого Алекс подумал, что он ведь подходит по всем статьям. Осенью ему исполнится двадцать восемь лет. Он потратил четыре года на образование, которое так и не помогло ему получить хорошую работу. Свою теперешнюю работу он ненавидит: что может быть глупее, чем отвечать по телефону на жалобы клиентов, которые недовольны своими пылесосами или микроволновками, и получать за это жалкие гроши? Сто тысяч долларов в год на старт - это в четыре раза больше, чем он зарабатывает сейчас! И он легко усваивает новое. И за такие деньги он готов пахать, как лошадь.

Но ведь сто, а тем более триста тысяч долларов в год! Даже трудно себе представить, что они могут потребовать от кандидатов за такие огромные деньги! Богатое воображение Алекса тут же начало услужливо подсказывать: математический анализ, квантовая механика, общая теория относительности, восточные языки, Плутарх в подлиннике, коллоидная химия...

Алекс промаялся полчаса, выпил за это время еще три стакана воды и понял, что если не отправит резюме, то будет круглым идиотом. Отправив резюме, он ничем не рискует, а если не отправит, то при его мнительном характере ему это объявление будет потом вспоминаться месяцами! А если бы требовались какие-то специальные знания, в объявлении об этом было бы сказано. И они ведь обещают, что ответят в течение двух-трех часов. Сейчас как раз два часа дня, если он им подойдет, они ответят еще до пяти часов вечера. Не ответят до конца рабочего дня - значит он выбросит это из головы и поедет домой, зная, что ему в этой жизни ничего не светит.

Алекс прикрепил к электронному письму резюме, еще раз взглянул на выбранные им фотографии. С фотографий на него смотрел худощавый брюнет среднего роста, сероглазый, симпатичный, с правильными чертами лица. Алекс вздохнул и нажал на кнопку "Отправить".

Ответ от некоего "Томаса С." пришел через полчаса. Резюме мистера Гаррисона произвело прекрасное впечатление, он, безусловно, идеальный кандидат. Не соблаговолит ли мистер Гаррисон встретиться с Томасом на следующей неделе во вторник, в шесть часов вечера в итальянском ресторане на Девятой Западной улице? Алекс написал, что будет там во вторник ровно в шесть вечера и получил в ответ лаконичное "окэй". Но когда Алекс перед уходом домой захотел еще раз перечитать объявление, то увидел, что оно волшебным образом исчезло с сайта.

Дорогие читатели! Как вы уже, конечно, поняли, таинственным "Томасом С.", назначившим Алексу встречу в итальянском ресторане, был не кто иной, как наш приятель мистер Сваакер. Мистер Сваакер говорил своим клиентам, что такой редкой и необычной фамилией он обязан своему далекому предку-голландцу, который триста лет назад переселился с женой и детьми в благодатную и свободную Америку, а "сваакер" - это по-голландски "наблюдатель". Следует сразу сказать, что наблюдателем Сваакер не был, наоборот - он был очень активным деятелем. Отец Сваакера был популярным и хорошо зарабатывающим доктором, они с женой надеялись, что и сын пойдет по стопам отца. Но молодой Сваакер наотрез отказался от медицинской карьеры, в университете специализировался на журналистике. Сваакер начал зарабатывать хорошие деньги как популярный и востребованный журналист-фрилансер еще во время учебы в университете, благодаря этому он и смог жениться еще студентом, он уже тогда легко мог содержать семью. После окончания университета он пару лет проработал в популярном таблоиде, продолжая при этом фрилансерство под своим студенческим псевдонимом, а после этого основал собственное дело. Дело это было настолько же необычным, насколько прибыльным, всего через пять лет Сваакер уже зарабатывал больше, чем его отец, заработки его и после этого продолжали стабильно расти, так что сейчас, к пятидесяти годам, он был богатым человеком.

Как и положено мультимиллионеру, который сам заработал свои миллионы, Сваакер в финансах был человеком консервативным, больше половины своего состояния хранил в облигациях Государственного Казначейства, около миллиона долларов в Швейцарии, в швейцарских франках (в США о его счете в швейцарском банке не знала ни одна живая душа, кроме самого Сваакера, его жены и их дочери), около восьмисот тысяч долларов было вложено в акции солидных, надежных компаний, таких как "Кока-кола", "Джонсон и Джонсон", "Волмарт" и "Проктор и Гембл". В банковской ячейке покоились сто шестьдесят золотых монет "крюгерранд" общим весом одиннадцать фунтов чистого золота. (Если кто не знает, крюгерранд - южноафриканская золотая монета весом в тридцать один грамм чистого золота, названа так в честь Пауля Крюгера, первого президента Трансвааля)

Сваакер мог бы уже сейчас выйти на пенсию, доходов от акций и облигаций с избытком хватило бы даже на роскошный образ жизни, а супруги Сваакеры, как и большинство людей, которые не унаследовали, а сами заработали свои миллионы, вели жизнь скромную, но достойную, ни в чем себе не отказывали, но жили для себя, а не напоказ, что обычно и заставляет богатых наследников выбрасывать сотни тысяч и миллионы долларов на ветер. Картину полного благополучия дополнял прекрасный двухэтажный дом в престижном районе города, на втором этаже располагались апартаменты Сваакеров, а на первом этаже был офис, в котором Сваакер свои миллионы и зарабатывал.

Черная с золотом табличка при входе в офис внушала уважение: "Американо-канадское обозрение Наук, Искусств, Финансов, Промышленности и Торговли. Основан в 1948-ом году. Владелец и Генеральный директор Т. Д. Сваакер". Впрочем офис этот на самом деле был не офисом, а домашним кабинетом и библиотекой Сваакера. По крайней мере за те двадцать лет, которые Сваакер владел этим домом, здесь не побывало ни одного клиента и ни один клиент так и не узнал адреса этого дома, а знаменитая черная с золотом табличка просто согревала душу и радовала глаз Сваакера. Сам журнал конечно же никак не мог быть основан семьдесят лет назад, ведь самому Сваакеру было всего пятьдесят лет. Просто двадцать пять лет назад, создавая свое дело, Сваакер решил, что журналу с сорокапятилетней историей будет гораздо больше доверия, чем новорожденному журналу. Вот он и заказал и табличку, и визитные карточки с тысяча девятьсот сорок восьмым годом, логично рассуждая, что большинство клиентов проверять не станут, а с такими, которым проверка может прийти в голову, он просто не будет иметь дело. А "Т. Д. Сваакер" с черной с золотом таблички превратилось на черной с золотом визитной карточке в "Томас Джефферсон Сваакер". Сваакер говорил своим клиентам, что его отец был почитателем Томаса Джефферсона, потому и дал ему такое имя. На самом же деле Сваакера при рождении назвали просто Томасом, во всех документах он тоже фигурировал как Томас. А "Джефферсона" он сам себе добавил для солидности, точно так же, как добавил для солидности сорок пять лет своему "Американо-канадскому обозрению".

Бизнес Сваакера был заточен под лохов, которые свято верят, что реклама - двигатель торговли. Реальный тираж "журнала" был всего пятнадцать экземпляров, которые нужны были Сваакеру для представительства. Подписчиков у журнала, естественно, не было и нигде зарегистрирован как периодическое печатное издание он тоже не был. В свое время Сваакер заплатил опытному и знающему юристу хорошие деньги за составление типового договора, на котором и была основана работа с клиентами. В этом договоре слово "журнал" вообще не фигурировало, а имелось слово "брошюра", одного этого было достаточно, чтобы обиженные клиенты никак не могли подать на Сваакера в суд, по существу он торговал печатной бумагой в обмен на полновесные доллары. Договор составлялся между клиентом и печатным домом "Стэнфорд и сын". В договоре говорилось, что печатный дом берется поставить клиенту в такой-то срок столько-то тысяч или десятков тысяч брошюр (именно брошюр, а не журналов, это исключительно важно), деньги поступали на счет печатного дома, а сам журнал "Американо-канадское обозрение" вообще нигде не упоминался. При этом в договоре указывался даже не физический адрес типографии здесь, в городе, а юридический адрес корпорации "Печатный Дом Стэнфорд и сын" в Чикаго, где имелась организация, которая за несколько десятков долларов в месяц обеспечивала чикагский "адрес" и чикагский "телефон" любому желающему.

Сваакер работал на территории северо-восточной части нашего штата, на которой проживает больше пяти миллионов человек. Северо-Восток штата представляет собой небольшой, очень густо населенный прямоугольник, восемьдесят пять миль с севера на юг и сто миль с запада на восток. Другими словами, при такой большой, пятимиллионной численности населения его можно было проехать от западной до восточной границы всего за пару часов, а из нашего города можно было попасть в самую отдаленную его точку часа за полтора.

У Сваакера был десяток платных информаторов, которые наводили его на потенциальных жертв по всей этой территории. В каждом из четырех крупнейших агентств по недвижимости, которые покрывали процентов девяносто всех купль-продаж-аренд коммерческой недвижимости на территории Северо-Востока штата, у Сваакера имелся свой человек - сотрудник, который занимал невысокий пост, но имел полный доступ к базе данных. Раз в месяц каждый такой сотрудник сообщал Сваакеру обо всех вновь открывшихся бизнесах и о бизнесах, перешедших из рук в руки, получал за это сто пятьдесят долларов. И в каждом из шести крупнейших рекламных агентств Северо-Востока штата у Сваакера тоже имелся свой человек, который два раза в месяц сообщал ему обо всех новых клиентах агентства и получал за это каждый раз по сто долларов. Жена Сваакера Лиззи вносила все это в базу данных, они отбирали наиболее перспективных клиентов, потом жена через интернет узнавала об этих клиентах всю подноготную, а в случае особенно перспективных клиентов, если интернетовской информации было недостаточно, Сваакер узнавал о них в широко известном в узких кругах информационном бюро "Джерри Зиглер" такие подробности, которые эти клиенты не всегда даже сами о себе знали. В отдельных случаях Сваакер использовал и своих старых знакомых, бывших полицейских, а ныне частных детективов Грега и Майкла.

Окучивая клиентов, Сваакер представлялся им как владелец и генеральный директор популярного журнала, тираж которого якобы превышает двести пятьдесят тысяч экземпляров, но об этих двухстах пятидесяти тысячах экземпляров и восьмистах тысячах читателей он говорил окучиваемому клиенту только один на один, без всяких свидетелей. Он также говорил клиентам, что журнал выходит три раза в месяц. На самом же деле по каждому клиенту журнал печатался мгновенно, чтобы не дать лоху время одуматься. На первое место ставилась статья об этом клиенте, ему же посвящалась и вся обложка журнала, а две другие статьи журнала были о старых, еще прошлогодних клиентах, просто чтобы заполнить объем. Обычно Сваакеру удавалось за неделю окучить двух клиентов и выпустить два журнала, срывы этого графика были крайне редки.

Операция с похоронным бюро "Уолтер Грэвис и сын" была не только неплановой, но и нетипичной для Сваакера, просто он в этом случае быстро и энергично воспользовался предоставившейся возможностью. Обычно же, то есть с плановыми клиентами, он действовал совершенно по-другому. Он, Сваакер, хочет взять интервью и написать статью об этом магазине, этом ресторане, этом отеле, этом банке и так далее. Во время интервью и экскурсии по предприятию он с огромным вниманием выслушивал все, что говорил хозяин бизнеса и даже с разрешения хозяина записывал интервью на диктофон, задавал множество вопросов, показывающих его неподдельную заинтересованность. Потом он писал статью, которая совершенно ошеломляла бизнесмена восхвалением его самого, его бизнеса и даже его семьи. Сваакер также во всех своих статьях неизменно использовал один и тот же набор универсальных фраз и словосочетаний, которые действовали на всех без исключения клиентов. И когда окучиваемый бизнесмен уже и не знал, как благодарить Сваакера за такую замечательную статью и читал эту статью своим родным и близким, а то и отсылал ее копии друзьям, Сваакер подбрасывал ему идею: а вот было бы неплохо, если бы уважаемый бизнесмен мог показывать журнал с этой отличной статьей не только родным и близким, но и потенциальным клиентам. Он, Сваакер, может договориться с типографией, они напечатают дополнительный тираж, ровно столько, сколько нужно уважаемому бизнесмену, не больше и не меньше. Дата выхода журнала в дополнительном тираже указана не будет, типография продаст уважаемому бизнесмену эти несколько тысяч экземпляров по себестоимости, так что сам Сваакер на этом деле ничего не заработает, он готов это сделать просто из уважения. Сваакер очень умело отбирал лохов, так что обычно никаких проблем с подписанием договора не было, клиенты Сваакера действительно считали, что эта идея пришла в голову им самим. И заказывали они в конечном итоге совсем не несколько тысяч, о которых в самом начале шла речь. Сваакеру удавалось внушить им, что эти экземпляры журнала помогут им поднять свой бизнес на совершенно новый уровень, так что большинство заказывало десять тысяч экземпляров, некоторые даже двадцать тысяч, но находились и такие лохи в квадрате, которые заказывали сто тысяч экземпляров. Рекордом Сваакера были двести пятьдесят тысяч экземпляров, заказанные у него за сорок пять тысяч долларов одним директором банка, которого через месяц после этого с почетом отправили на заслуженный отдых, причем вышеуказанные сорок пять тысяч долларов сыграли в его уходе на пенсию главную роль.

А после подписания договора Сваакер быстро доставлял своим клиентам груду макулатуры и выставлял счет на кругленькую сумму. Большинство лохов только после этого начинали понимать, что попались на удочку, но закон был на стороне Сваакера и не было в США ни одного суда, который признал бы договор недействительным. И не было ни одного американского юриста, который не посоветовал бы лоху или лохушке не доводить дело до суда, а заплатить мистеру Сваакеру то, что ему причитается, потому что иначе им придется заплатить не только эту сумму вместе с пеней, но еще и судебные издержки. Финита ля комедия! Деньги на бочку, уважаемые!!!

У многих из вас, дорогие читатели, после чтения предыдущих глав могло создаться впечатление, что Сваакер - человек беспринципный. Но это совершенно не так! У Сваакера были принципы, и даже не просто принципы, а Три Великих Принципа, которым он неизменно следовал и в бизнесе, и в личной жизни. И Сваакер считал, что именно благодаря этим Трем Великим Принципам он и добился успеха!

Будучи человеком привычки, Сваакер шесть дней в неделю, с понедельника до субботы, вставал в шесть часов утра, минут тридцать-сорок бегал трусцой, после этого делал гимнастику с гантелями и принимал контрастный душ. И все это он делал с удовольствием, со смаком! С таким же удовольствием и смаком он завтракал, обедал, ужинал, расставлял капканы и силки, окучивал клиентов, играл в шахматы, чистил зубы, жарил барбекю. Дело в том, что Первым Великим Принципом Сваакера был принцип Марка Твена о Работе и Игре. Когда все, что делаешь, превращаешь в Игру и делаешь это с удовольствием, со смаком - ты добиваешься замечательных результатов! А когда все, что ты делаешь, для тебя - Работа, то есть принудиловка, то и результаты будут самые плачевные!

Второй Великий Принцип Сваакера был не настолько оригинальным, как Первый. Многие деловые люди никогда не откладывают на завтра то, что можно сделать сегодня, но только Второй Великий Принцип Сваакера звучал гораздо более решительно и радикально: "Никогда ничего не откладывай!" Речь ведь идет не только о том, чтобы не переносить на завтра какую-то работу, визит или телефонный звонок, хотя это, конечно, тоже важно, и Сваакер никогда ничего не переносил. Просто большинство людей всю свою жизнь живут начерно, вот они закончат то-то и то-то, и тогда заживут! А Сваакер жил в полную силу здесь и сейчас! Никогда ничего не откладывай!

Третий Великий Принцип Сваакера можно было сформулировать двумя словами: Система и Расчет! Не только в бизнесе, но даже в отдыхе и развлечениях у Сваакера была система: каждый вечер вторника и пятницы он играл в кегли, в четверг вечером они с женой ужинали в лучшем ресторане их престижного, богатого района. С особым удовольствием Сваакер кайфовал в свой выходной день, в воскресенье. В субботу перед ужином он подводил итоги бизнеса за эту неделю и составлял план на следующую неделю, после этого и начинался его еженедельный отдых. В воскресенье он вставал позже обычного и весь день предавался кайфу и сладкому ничегонеделанию. Никакого бега, никакой гимнастики, никакого бизнеса, никаких подвигов!

У Сваакера было два хороших друга, они втроем дружили еще с университета. С главным редактором газеты "Чистодел" Сваакер вместе учился журналистике. Третий их друг, член горсовета, в университете был моложе их на один курс и изучал юриспруденцию, но вместе с ними входил в сборную университета по вольной борьбе. Раз в три недели они приходили в воскресенье к Сваакеру вместе с женами (жены их тоже дружили), Сваакер жарил шашлыки (этому он научился у одного знакомого армянина) или барбекю, они играли в покер. Но должен вам сказать, что, как это ни печально, у Сваакера принцип "Система и Расчет" превалировал даже в такой деликатной сфере, как дружба. Как вы думаете, как долго стал бы Сваакер после окончания университета поддерживать отношения со своими друзьями, если бы они не делали успешную карьеру, один в журналистике, а другой в городской администрации? То, что они достигнут такого высокого положения, было видно сразу после университета. Скажу вам по секрету, что если бы один из них был сейчас не главным редактором крупнейшей газеты штата, а простым корреспондентом или корректором, а другой - не одним из самых влиятельных членов горсовета, а судоисполнителем, то вряд ли они удостоились бы приглашения к Сваакеру на барбекю или шашлыки!

А по воскресеньям, в которые визита студенческих друзей не было, Сваакер утром, после завтрака, навещал еще одного хорошего друга, капитана полиции, которому подчинялись все полицейские силы этого района. Капитан развелся с женой много лет назад, жил один в небольшом уютном доме на соседней улице. Они пили кофе (капитан гордился своим умением готовить настоящий кофе по-турецки), играли в шахматы, в бильярд. Вернувшись от капитана, Сваакер читал, дремал в кресле, смотрел телевизор, спал после обеда, в общем отдыхал душой и телом. С капитаном Сваакер познакомился двадцать лет назад, когда купил свой дом в этом богатом, престижном районе. Капитан был тогда еще лейтенантом и жил не здесь, а в районе попроще и победнее, но Сваакер правильно рассчитал, что подружиться с перспективным лейтенантом, своим ровесником (им обоим тогда было около тридцати лет), ему будет гораздо легче, чем с тогдашним капитаном предпенсионного возраста. Прошло несколько лет, капитан вышел в отставку, лейтенант стал капитаном. Как видите, у Сваакера все было схвачено, у него, помимо множества других полезных знакомств, были очень влиятельные друзья в трех важнейших для него сферах, в журналистике, городском управлении и полиции, а если к этому добавить, что брат Лиззи был судьей в Окружном Суде (правда с ним Сваакер виделся только на семейных праздниках, но Лиззи регулярно созванивалась с братом), то становится ясно, что Сваакер знал буквально обо всем, что происходит в городе и мог рассчитывать на помощь и поддержку и всемогущих СМИ, и полиции, и городской администрации, и судебных властей.

Но Сваакер не ограничивался дружескими и родственными отношениями с этими четырьмя крупными фигурами. Он не раз говорил Лиззи, что, учитывая особенности его бизнеса, ему нужно быть одним из столпов общества если не в городском, то хотя бы в районном масштабе. Поэтому он, например, никогда не проводил операции против бизнесов, расположенных в районе, где он жил и в районе, где находилась его типография. Он также не проводил операции против тех бизнесов, хозяева которых жили в этих двух районах. Суммы, которые он каждый октябрь вносил в городской Фонд Помощи Полиции (где последние восемь лет одним из членов правления был его друг-капитан), постоянно увеличивались. Если когда-то, двадцать с лишним лет назад он начинал всего с пяти тысяч долларов в год, то последние годы он вносил уже по двадцать пять тысяч долларов в год, не забывая, впрочем, аккуратно списывать эти благотворительные расходы с суммы своих налогов, хотя и был не прочь при случае, в разговоре с влиятельным человеком козырнуть тем, что он хорошо понимает обязанности и ответственность обеспеченного человека и за последние двадцать один год внес в этот фонд триста пятьдесят тысяч долларов! Лиззи участвовала во всех благотворительных базарах и других подобных мероприятиях, которые проводились в их районе, все эти суммы тоже тщательно учитывались и списывались с суммы налогов. В дополнение к дружбе с капитаном, Сваакер поддерживал хорошие отношения и с простыми офицерами и сержантами своего участка, знал их всех по имени, регулярно проставлял им пиво, а иногда и что-нибудь покрепче. Такие же отношения Сваакер поддерживал и с полицейскими из участка, на территории которого находилась его типография. Ведь от любого полицейского зависит очень много, люди сплошь и рядом идут в полицию с самыми разными вопросами.

Следует также сказать, что Сваакер крайне отрицательно относился к таким последним веяниям моды, как толерантность, политкорректность, социальная справедливость и прочие, как он их называл, благоглупости. "Жизнь несправедлива!" и "Несправедливо? За справедливостью - в суд!" были его любимыми выражениями.

"Существуют простые, элементарные понятия, которые базируются на самой природе человека. Эти простые, элементарные понятия блестяще изложил в "Уолден, или Жизнь в лесу" Генри Торо. К сожалению, очень многим не поможет даже чтение Торо, потому что обычно или эти элементарные понятия у человека есть, или их у него нет совсем!

Так вот: есть простые, элементарные понятия и есть мода! Мода на так называемую "культуру", мода на так называемое "образование", мода на науку, мода на здоровый образ жизни, мода на политкорректность, мода на толерантность и на прочие благоглупости - это такая же мода, как и мода на спортивные автомобили, смартфоны и планшеты, и даже больше того - это такая же мода, как мода на кринолины, кареты, пуговицы и пряжки во времена наших предков!

И мне не подсунешь, например, моду на так называемую "мораль", потому что благодаря простым, элементарным понятиям я знаю, что разумный и правильно понятый эгоизм - это наилучшая и самая выгодная форма современной морали!" Так совершенно нетолерантно и неполиткорректно вещал Сваакер, и нельзя не согласиться, что во многом, если не во всем, он был абсолютно прав.

Алекс получил приглашение на встречу с "Томасом С." в четверг и теперь должен был ждать пять дней до следующего вторника, что при его мнительном характере было совершенно невыносимо. Почему объявление было удалено? Может это значит, что Томас получил достаточно резюме и скомандовал, чтобы "Чистодел" убрал объявление? И чем вообще все это для него закончится? Может это действительно его единственный шанс вырваться из нищеты, заплатить все долги кредитным компаниям, начать новую, счастливую и благополучную жизнь? Видит бог, его долги - это не его вина! В нормальных семьях родители помогают детям и платить за учебу, и найти хорошую работу, или хотя бы предоставляют им на время учебы крышу над головой и питание, но это же в нормальных семьях... Когда он сказал отцу, что не собирается всю жизнь стоять за прилавком отцовского магазина, хочет получить хорошее образование и хорошую работу, старик просто выгнал его из дома. Была бы жива мать - все было бы по-другому...

А что, если это исчезнувшее объявление - действительно его счастливый шанс? Ну должна же быть в жизни хоть какая-то справедливость! Вот тогда он утрет нос отцу, а его бывшая подружка Элис пожалеет, что прогнала его. Она тогда, два месяца назад, сказала, что он - типичный лузер и никогда не добьется успеха. Это мы еще посмотрим, кто добьется успеха, а кто нет!

Сваакер провел оставшиеся до вторника дни намного продуктивнее, чем Алекс. Прежде всего, он хотел знать о кандидате номер один буквально все! Сваакер, как только получил и прочитал резюме Алекса, сразу же провел по нему полный "background check", но этого, конечно, было недостаточно. (Если кто не знает, "background check" - стандартная процедура, которая, как правило, показывает, совершал ли человек уголовные преступления или правонарушения, какая у него кредитная история, подтверждаются ли данные, которые он указал в своем резюме или заявлении (образование, места жительства за последние годы, места работы за последние годы). Этой процедурой широко пользуются работодатели и домохозяева, но она доступна и любому частному лицу)

Алекс никогда не имел ни своего бизнеса, ни недвижимости, не был заметной фигурой ни в коммерции, ни в финансах, ни в политике, ни в культуре, ни в СМИ, так что информационное бюро "Джерри Зиглер" досье на него не имело. Но зато в "Джерри Зиглер" имелось подробнейшее досье на его отца. А частным детективам Грегу и Майклу было дано задание узнать об Алексе и его семье буквально все. К вечеру понедельника Сваакер, объединив данные, полученные от "Джерри Зиглера" и от Грега и Майкла, имел полную картину.

Старший Гаррисон владеет магазином хозяйственных товаров и зданием, в котором этот магазин находится, живет в квартире на втором этаже, над магазином. Чистая прибыль магазина в прошлом году составила девяносто три тысячи долларов. Здание и магазин оцениваются примерно в триста тысяч долларов, кроме того старший Гаррисон имеет облигаций Государственного Казначейства примерно на четыреста тысяч долларов. Алекс - его единственный ребенок, завещание старик не написал и писать не собирается (ему кажется, что если он напишет завещание, то вскоре после этого умрет), так что в случае его смерти и здание, и магазин, и капитал достанутся Алексу. Мать Алекса умерла, когда ему было шестнадцать лет. Девять лет назад старик поссорился с сыном (тот не захотел за жалкие гроши батрачить на отца в его магазине, сразу после окончания школы поступил в университет) и выгнал его из дома. Старик и раньше был прижимистым, но после ссоры с сыном совсем рехнулся на почве экономии. Питается одним супом с лапшой и только раз в неделю позволяет себе самые дешевые сосиски. Экономит не только на электричестве и воде, но даже на отоплении и кондиционировании - зимой и в его квартире, и в магазине почти так же холодно, как на улице, а летом можно задохнуться от жары. Ни новой одежды и обуви, ни нового белья он за эти девять лет ни разу не покупал, одет в обноски.

Сам Алекс - законопослушный гражданин, никогда не задерживался полицией, никогда не употреблял наркотиков, не курит, пьет очень редко и очень умеренно. В университете учился хорошо, также был членом университетской бейсбольной команды, все четыре года жил в студенческом общежитии и подрабатывал в общепите. После университета он был вынужден выплачивать с кредитных карточек свои студенческие займы за обучение, а постоянную работу (теперешнюю работу) нашел не сразу, тогдашнего заработка ему едва хватало на жилье (дешевую "студию") и питание, да еще подержанную машину купил в рассрочку. Вот так и получилось, что он должен кредитным компаниям около пятнадцати тысяч долларов, в основном из-за студенческих займов. Но теперь он каждый месяц платит кредитным компаниям хотя бы долларов на двести больше минимальной оплаты, так что его долги медленно, но верно уменьшаются. И однокурсники по университету, и коллеги по работе говорят, что он способный, энергичный, аккуратный, приятный в общении. На работе он лучший среди семнадцати сотрудников его отдела, любого, даже самого скандального клиента умеет успокоить. Начальник его отдела скоро выйдет на пенсию и Алекса прочат на его место, но самому Алексу об этом, конечно, не говорят, чтобы он не расслаблялся. С двумя из трех последних подружек он расстался хорошо, мирно, они остались друзьями. Третья, самая последняя подружка - редкая стерва, но даже с ней он вел себя прилично.

Сваакер был доволен. Парню немного не повезло, но способности хорошие, дай ему шанс - и он горы свернет!

И вот наступил долгожданный вторник. Алекс весь день то грезил и витал в облаках, то отвечал на звонки докучливых клиентов. В пять часов вечера он мгновенно собрался, выключил компьютер и поехал на Девятую Западную улицу. Посидел с полчаса в машине, ровно в шесть вошел в итальянский ресторан и сказал администратору, что его ожидает Томас. Администратор проводил Алекса к одному из дальних столиков. Томас встал, поздоровался с Алексом за руку и сказал, что его радует такая точность. Он не любит людей, которые приходят намного раньше, ну а опаздывать - это, ясное дело, совсем никуда не годится.

Алекс немного удивился, что Томас одет в джинсы и футболку, ему казалось, что человек, который может предложить работу на сто тысяч долларов в год, должен носить строгий деловой костюм, галстук и лакированные туфли. Тем не менее Томас произвел на Алекса сильное впечатление: это был очень представительный мужчина немного ниже среднего роста, с холодными серыми глазами и волевым подбородком, он прямо источал силу, харизму и уверенность в себе. Футболка обтягивала широкие, хорошо развитые плечи, глубокий баритон завершал картину.

Томас сказал, что его фамилия Сваакер, дал Алексу свою визитную карточку и сразу же взял быка за рога: "Мне в течение трех часов пришло больше двадцати резюме, четырнадцать из них - подходящие. После этого я велел "Чистоделу" убрать объявление, ведь четырнадцать молодых, здоровых, хорошо образованных и амбициозных парней - более чем достаточно даже для выбора астронавта, а работа, которую я предлагаю, намного проще, чем астронавтская! Кроме того, мне не нужны люди, которые несколько дней размышляли бы, ответить им на объявление или нет. Мне нужен толковый, энергичный и расторопный парень, который быстро принимает решения и быстро действует.

Первым на собеседование я вызвал именно вас. Остальные тринадцать парней тоже подходят, если мы с вами не договоримся, я выберу одного из них, но сначала, Гаррисон, я объясню, почему идеальный кандидат - именно вы. В объявлении я указал примерный возраст от двадцати пяти до тридцати лет, потому что это звучит правильно и логично, но двадцатипятилетний для такой работы еще слишком молод, он еще не избавился от разного рода иллюзий, да и жизнь его еще недостаточно потрепала. А тридцатилетнего жизнь могла уже потрепать слишком сильно. Так что реальные кандидаты должны быть 26-29 лет, но не напишешь же так в объявлении! А вам скоро исполнится двадцать восемь лет.

У вас приятная, располагающая к себе внешность, а сейчас я убедился, что и голос у вас - как раз то, что надо. Остальные тринадцать парней - тоже не уроды, двое из них вообще настоящие красавцы, но у вас именно усредненная приятная внешность, самая усредненная из четырнадцати. Одной из ваших обязанностей будет работа с клиентами лицом к лицу, а клиент, видя красавца, подсознательно испытывает к нему зависть, если же сам клиент намного красивее вас, это тоже может быть проблемой. А ваша внешность позволяет избежать обеих проблем - что называется, золотая середина. По этой же причине ваш средний рост меня тоже устраивает, половина из кандидатов слишком высокие, а двое гораздо ниже среднего роста.

В университете вы специализировались на английской литературе, и это замечательно. Дело в том, что второй вашей обязанностью, наряду с работой с клиентами, будет написание журнальных статей. У меня, конечно, есть образцы статей на все случаи жизни, но это как бы скелеты, на которые надо нарастить мясо и покрыть его кожей. С такой задачей гораздо успешнее справится тот, кто четыре года изучал английскую литературу или журналистику, а таких среди четырнадцати всего восемь человек.

Последние три с половиной года вы отвечали по телефону на жалобы клиентов. Вы не бросили эту работу, пока не нашли лучшую, и вас за такой огромный срок не уволили. Это доказывает, что у вас очень крепкие нервы и вы умеете работать с самыми разными видами докучливых и капризных клиентов, а в нашей работе такие навыки исключительно важны. Это, наряду с вашей внешностью - ваше главное преимущество перед другими семью кандидатами, которые тоже изучали английскую литературу или журналистику. Более того: для нашего бизнеса это настолько важно, что когда я прочитал ваше резюме, то сразу же назначил вам встречу.

Итак, насчет вашей новой работы: официально вы будете заместителем директора печатного дома "Стэнфорд и сын" и именно в этом качестве вы будете получать сто тысяч долларов в год. Директором печатного дома являюсь я. Неофициально же вы будете моей правой рукой и главным редактором моего журнала "Американо-канадское обозрение Наук, Искусств, Финансов, Промышленности и Торговли", именно это и есть наша работа, именно за это я и буду официально платить вам через печатный дом такие большие деньги.

Суть наших операций состоит в том, что журнал, у которого на самом деле нет ни единого подписчика, приманивает клиента шикарной статьей, в которой клиент, его бизнес и даже его семья безмерно восхваляются и которую якобы прочитают двести пятьдесят тысяч подписчиков журнала и еще пятьсот-шестьсот тысяч членов их семей, клиент на эту приманку клюет, а после этого мы предлагаем ему заказать для себя якобы "по себестоимости" копии журнала, которые он потом сможет использовать для своей рекламы, показывать их своим потенциальным клиентам, рассылать их по почте в фирменных конвертах журнала. Так мы продаем ему целую гору макулатуры. В среднем у нас получается по два клиента в неделю, организационные расходы и расходы на материалы, производство и доставку одного экземпляра вместе составляют примерно четыре с половиной цента, при средних заказах в десять-двадцать тысяч экземпляров мы берем пятьдесят-шестьдесят центов за экземпляр, так что даже с учетом пятипроцентной скидки наша чистая прибыль в десять раз выше наших затрат! Это, Гаррисон, выгоднее, чем торговля оружием и по прибыльности уступает только торговле наркотиками!

Итак, Гаррисон, мы составим договор, в котором укажем, что начиная с девятнадцатого июня две тысячи восемнадцатого года (то есть с сегодняшнего дня) вы, как заместитель директора печатного дома "Стэнфорд и сын", будете получать оклад восемь тысяч триста тридцать три доллара в месяц в течение срока, не превышающего двенадцать месяцев. По истечении этого срока, или раньше, я или укажу вам на дверь, или передам вам свое дело, и в этом случае вы будете работать на меня еще пятнадцать лет, кладя в карман сорок девять процентов чистой прибыли. Пятьдесят один процент чистой прибыли буду получать я. В юридическом отношении печатный дом является корпорацией "S". Это значит, что сам печатный дом не платит налога с прибыли, а всю прибыль распределяет среди акционеров пропорционально количеству их акций, налоги же платят уже они сами как частные лица. Все эти пятнадцать лет пятьдесят один процент акций будет у меня, сорок девять процентов - у вас.

Пятнадцать лет - этого хватит, а заглядывать дальше нет никакого смысла. И все это время, все эти пятнадцать лет вы будете получать сто тысяч долларов в год как заместитель директора печатного дома, а я - сто десять тысяч долларов в год как директор печатного дома. Это полезно и для представительства, и для официального статуса, и для получения в будущем хорошей пенсии и положенного пенсионерам льготного медицинского обслуживания. С этой же целью моя жена занимает (и следующие пятнадцать лет тоже по-прежнему будет занимать) пост бухгалтера печатного дома с окладом тридцать тысяч долларов в год, на самом же деле ведет книги и проводит все бухгалтерские операции опытный сертифицированный бухгалтер, с которым у нас подписан договор на обслуживание. Оставшуюся же чистую прибыль, а это наверняка будет хотя бы четыреста тысяч долларов в год, мы будем делить в пропорции пятьдесят один - сорок девять.

Если вы проявите расторопность и стабильно будете обрабатывать по два клиента в неделю, ваш доход может составить около трехсот тысяч долларов в год. По крайней мере наш с женой доход, как чистая прибыль печатного дома плюс наши с ней зарплаты, за позапрошлый год составил шестьсот пятнадцать тысяч, а за прошлый год - шестьсот сорок тысяч долларов. Другими словами, если бы вы работали с нами и имели бы сорок девять процентов акций в прошлом году, то вы получили бы сто тысяч долларов как зарплату и сорок девять процентов от чистой прибыли, от четырехсот тысяч долларов, которые получились бы, если бы мы отняли от дохода печатного дома зарплаты мою, вашу и моей жены.

Через пятнадцать лет я совершенно бесплатно передам вам свои пятьдесят один процент акций (все это указано в нашем договоре) и уйду с поста директора, моя жена тоже уйдет с поста бухгалтера и мы оба оформим себе пенсии. А вы станете директором печатного дома с окладом, скажем, сто двадцать тысяч долларов в год, а также владельцем и генеральным директором "Американо-канадского обозрения". Весь бизнес, и неофициальная его часть, то есть "Американо-канадское обозрение", и официальная его часть, то есть печатный дом "Стэнфорд и сын" - станут вашими, как и сто процентов чистой прибыли печатного дома, а вам тогда будет всего сорок четыре года. Гаррисон, я очень ценю, что вы меня не перебивали, но сейчас самое время задавать вопросы."

Алекс, хотя и был немного оглушен всеми этими огромными суммами и громкими титулами, но прекрасно понял и самую суть дела, и хитроумный механизм, при помощи которого Сваакер ловит клиентов на крючок и выкачивает из них деньги. Это же надо додуматься! Алекс был в восторге и теперь совсем по-другому, уже с огромным уважением смотрел на Сваакера.

Сваакер так подробно и понятно все объяснил, что у Алекса остался всего один вопрос, который мучал его еще с прошлой недели и который он Сваакеру и задал: "А вы считаете, сэр, что я справлюсь с работой, которую вы мне поручите?" Сваакер уверенно ответил, что Алекс, конечно же, справится, если только захочет. "Захотеть - это гораздо труднее, чем справиться с работой! Первые семь-восемь месяцев я буду учить вас, как находить клиентов, как обрабатывать клиентов и как получать прибыль, я все время буду рядом с вами, вам совершенно не о чем беспокоиться. За такой срок можно овладеть и гораздо более сложной профессией. Потом я дам вам возможность поработать самостоятельно три-четыре месяца, но вы в любой момент сможете посоветоваться со мной. Самое главное - вы должны будете учиться у меня ремеслу, но в то же время не копировать меня! Любая, даже самая лучшая копия, всегда гораздо хуже оригинала! Вы не должны становиться вторым Сваакером, вы должны стать самым лучшим Гаррисоном, которым только возможно стать, и при этом Гаррисоном, который овладел всеми приемами и всем опытом Сваакера! В общем, все как в нашем старом добром армейском лозунге: "Be All That You Can Be!" В книге или фильме вам должны были бы дать день, а то и неделю на размышление. Но мы, Гаррисон, не в книге и не в фильме. Ну как, согласны? Готовы подписать договор?"

Алекс сказал, что готов, хотя у него и было при этом ощущение, что он продает душу дьяволу. У Сваакера уже был заготовлен договор в двух экземплярах на бланках печатного дома "Стэнфорд и сын". Алекс внимательно прочитал договор, в котором все соответствовало тому, о чем говорил Сваакер, они оба расписались, Сваакер спрятал свой экземпляр в коричневую папку и пообещал Алексу, что подберет для него новую подпись. "В нашем деле, Гаррисон, мелочей не бывает, а ваша подпись недостаточно импозантна, да еще и эта легкомысленная завитушка... Ваша подпись должна внушать людям если не страх, то хотя бы почтение. Отныне вы будете подписываться жирным, волевым почерком, и, конечно, без всяких там завитушек.

У вас, как и у меня, будет ненормированный рабочий день, мы будем работать шесть дней в неделю, выходной день - воскресенье, большие праздники - тоже нерабочие дни. Кроме того, как вы уже прочитали в договоре, в конце года у вас будет оплачиваемый отпуск, десять дней рождественских каникул. Вы также будете получать на Рождество хороший бонус - десять тысяч долларов наличными.

Клиентам я буду представляться владельцем и генеральным директором "Американо-канадского обозрения", а вас я буду им представлять как главного редактора этого журнала. Визитные карточки вас, как главного редактора, будут готовы завтра. Два раза в месяц, первого и шестнадцатого числа, вам будет начисляться половина вашего месячного оклада. Деньги будут перечисляться на вашу банковскую карту, первый раз вы их получите первого июля. Приходите завтра к девяти часам утра в офис типографии, адрес я написал на обороте визитной карточки. Возьмите с собой документы, я сниму копии с вашего удостоверения личности и карточки социальной безопасности, тогда же вы заполните и форму W-4. Я передам все это нашему сертифицированному бухгалтеру и он оформит вас по всем правилам. (Если кто не знает, W-4 - специальная форма, которую работник заполняет при приеме на работу и которая дает знать работодателю, сколько федерального подоходного налога удерживать из зарплаты этого работника)

А теперь, Гаррисон, давайте праздновать ваше новое назначение. Заказывайте! Я угощаю!"

Назавтра в офисе Сваакер, закончив работу с документами Алекса, дал ему новенький ноутбук: "Здесь, Гаррисон, есть все, что вам необходимо для написания статей. Вам совершенно ни к чему работать в офисе - статьи для журнала вы можете писать дома, а к клиентам мы с вами будем выезжать, договорившись, где встретимся. В этом компьютере есть база данных, в которой содержатся все статьи из наших журналов и все типовые статьи по разным видам бизнесов, все это в алфавитном порядке, но не по названиям фирм, а по видам бизнесов. Страховые компании - на букву "С", рестораны на букву "Р" и так далее. Написав новую статью, вы будете сами добавлять ее в соответствующую этому бизнесу папку, а порядок в остальных наших базах данных поддерживаем мы с моей женой Лиззи, вашей обязанностью это станет только когда я передам вам свой бизнес.

Гаррисон, мы - трапперы нашего времени! В былые времена американцы добывали пушнину и мясо диких животных двумя способами: охотники выслеживали добычу и стреляли в нее, трапперы расставляли силки на мелкую дичь и капканы и западни на дичь крупную. Охота была более романтичной, а кроме того охотники при столкновении с крупными животными часто рисковали жизнью. А трапперы, совершенно ничем не рискуя, добивались гораздо большей прибыли, чем охотники, тратя при этом гораздо меньше времени и усилий, кроме того, добытый трапперами мех, в отличие от меха, добытого охотниками, был практически не поврежден. Именно поэтому траппер Дэниэл Бун стал фигурой, о которой слагались легенды и мифы - практичные американцы отвергали романтизм охоты и хорошо понимали все преимущества трапперства.

(Если кто не знает, Дэниэл Бун (1734-1820) - американский первопоселенец и траппер, чьи приключения сделали его одним из первых американских народных героев. Дэниэл Бун стал настоящей легендой, особенно после того, как в 1784 году была опубликована его книга, сделавшая его знаменитым не только в Америке, но и в Европе. После смерти его имя часто было объектом выдуманных историй и сказок. Его приключения (настоящие и легендарные) оказали огромное влияние на создание в американском фольклоре эталона Героя Запада. О нем был снят очень популярный телесериал "Дэниэл Бун", длившийся шесть сезонов, с 1964-ого по 1970-й год, причем Дэниэла Буна играл колоритнейший актер Фесс Паркер, ростом 196 сантиметров)

Вот и наша, Гаррисон, задача - расставлять капканы и силки там, где нас ожидает хорошая добыча, и брать эту добычу тихо, без выстрелов и вообще без кровопролития. Все это время я буду вас учить расставлять капканы и силки на наших клиентов. Это - самая важная часть нашего бизнеса. Расставляя капканы и силки, я не раз буду упоминать нашу "редакционную коллегию" и нашу "редакцию", как будто наши редакторы и корреспонденты и впрямь сидят двойными рядами и строчат, не покладая рук. Вы при этом не пугайтесь - во всяком случае не так, чтобы это было заметно людям. Дело наше очень простое, и через пару месяцев вы все освоите - вот увидите. Завтра утром мы впервые отправимся на работу вместе. Я веду разговоры с людьми, и, пока я расставляю капканы и силки, мне дают или я сам прошу каталоги, прейскуранты, проспекты и так далее, а вы все это молча, с достоинством запихиваете в свою папку. Для редакционной работы весь этот мусор вряд ли вам пригодится, потому что у нас есть около шестидесяти типовых статей, которые я все время воспроизводил и которые теперь будете воспроизводить вы. Но людям нравится, когда вы проявляете интерес к бумагам, на которых изображен их завод, или их отец, или что-нибудь в этом роде. Время от времени вы можете тихо произносить слова "очень интересно", но ничего другого говорить не надо.

Я обычно прошу у клиентов разрешение записывать интервью на диктофон (в основном это потом помогает писать о биографии клиента и о его семье, что очень важно), но вы все равно делайте вид, что записываете в своем блокноте самые важные моменты. И даже если во время обработки клиента не говорится ничего такого, что стоило бы записывать, все равно делайте вид, будто вы делаете пометки, людям это нравится, это ласкает их чувство собственной важности. В общем, все то время, что вы не заняты фотографированием заведения, вы делаете записи. Но главное - не вмешивайтесь в разговор, потому что всякий новый звук нарушает атмосферу, все умолкают, и если вам тогда нечего сказать, это ужасно. Единственное, что вы можете произносить для поддержания разговора, - это слова "очень интересно, очень интересно" всякий раз, как воцаряется молчание, потому что тишина опасна. Тишину при обработке клиента можно уподобить судорожным вдохам тонущего человека.

До сих пор я все делал сам: расставлял капканы и силки, обрабатывал клиентов, писал статьи и получал оплату, но теперь вся чисто редакционная работа будет возложена на вас. Теперь вы - и главный редактор, и корреспондент, и фотограф, и корректор. Кроме того, на вас с первого же дня будет возложена такая исключительно важная обязанность, как получение денег по счетам. Работа эта, в сущности, очень простая: вы приходите к клиенту, вежливо и приветливо здороваетесь, говорите, что ваши сотрудники доставили груз и предъявляете ему счет, который я заранее для вас приготовлю. На первых порах крупные счета буду предъявлять я сам, но крупные заказы у нас случаются довольно редко, львиная доля заказов - от пяти до тридцати тысяч экземпляров, так что с взиманием оплаты по таким рядовым заказам вы прекрасно справитесь.

Взимание оплаты будет доставлять вам удовольствие, потому что большинство людей понимает, что произошло, только когда им предъявляют счет. Люди никогда не прощают вам того, что в конечном итоге вы приходите за их деньгами. Пока вы, улыбаясь, восхваляете их, они довольны, но жестокая правда жизни повергает их в состояние грогги. А взимание оплаты - это и есть жестокая правда жизни, неумолимая и неотвратимая, как Смерть или Налоги!

А все происходит от тщеславия, Гаррисон. Каждый хочет быть номером первым или по крайней мере слыть таковым. Как правило, люди предпочитают слыть первыми, чем действительно быть ими. И поскольку люди в большинстве своем одержимы тщеславием, хитроумные торгаши строят на этом все свои расчеты. Каждый из них разбивает в подходящем месте свою палатку, вывешивает пеструю, как радуга, вывеску и запускает на всю мощь рекламу. Все сверкает, все радует глаз, все лучше, чем у других. И вот из этих-то пронырливых торгашей я и выжимаю деньги. Я обхожу их одного за другим, гигант-редактор гигантского журнала. Изредка попадается человек, который, раскусив мой журнал, приходит в ярость. Но вы всегда найдете таких, которые попадутся на удочку, если, конечно, хорошенько поищете. Они продают свой товар. Почему бы нам не продавать наш? Все очень просто и базируется на самой сути любого бизнеса: у их клиентов имеются деньги и они хотят эти деньги заиметь. После того, как это произошло, у них имеются деньги и мы хотим эти деньги заиметь. Мы просто стоим выше их в пищевой цепочке, биологи назвали бы нас суперхищниками.

Запомните несколько простых правил, которые вам понадобятся, когда вы начнете работать самостоятельно. Вы должны радоваться любой успешной сделке, потому что в бизнесе мелочей не бывает. Сделка есть сделка, и она всегда означает победу одной из сторон. А размер суммы определяет чистый случай. Как далеко прыгнет клиент, зависит от разбега. Но поначалу всегда предлагайте крупную сделку, и пусть уж люди сами прикидывают свои возможности. Только ни в коем случае не показывайте, что вы сами считаете эту сделку крупной, потому что тогда вас станут презирать. А вот если вы назовете солидную сумму небрежным тоном, словно речь идет о пустяке, то клиент во что бы то ни стало постарается заключить сделку именно на эту сумму, совершенно позабыв, что эти деньги ему придется извлечь из своего собственного кармана. Не выказывайте никакой радости, когда клиент схватится за ручку, чтобы подписать бланк договора, ведь перед вами тертый калач и его может насторожить любая мелочь. Старайтесь сами верить в то, что вы говорите, только тогда ваши доводы будут звучать убедительно. А вы должны во что бы то ни стало убеждать и толкать людей на поступки, которые позже заставят их содрогнуться. На бога не надейтесь, Гаррисон. Бог вам не поможет, потому что бога нет! На удачу не надейтесь - только на трезвый расчет! Будьте вежливы с клиентами, потому что они ваши враги - не забывайте об этом. Они выпустят из рук только то, что вам удастся у них вырвать, и если вы не ляжете костьми, то ничего и не получите!

Завтра мы с вами встретимся в десять часов утра на Двадцать Пятой Западной улице, у здания Первого Национального Банка, это как раз напротив Вестсайдского рынка. В договорах о таких вещах, конечно, не пишут, но для работы с клиентами вы должны поддерживать определенный внешний вид. Вы наверняка и сами понимаете, что завтра я буду уже не в джинсах и футболке, а в приличном деловом костюме. Так вот: прическа у вас хорошая, аккуратная, в меру короткая, вот так и дальше стригитесь. То, что вы чисто выбриты и не носите ни бороду, ни усы, это тоже правильно. Вот тысяча долларов подъемных, отчитываться за них не надо, но сегодня же обязательно купите себе черный деловой костюм, галстук и лакированные туфли. Даже если у вас все это есть, все равно купите - новые вещи придают уверенность. Еще купите себе хороший бумажник из натуральной кожи и черную кожаную папку.

Заодно, Гаррисон, купите две книги Карнеги, "Как завоевывать друзей и оказывать влияние на друзей" и "Как вырабатывать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично". Они должны стать вашими настольными книгами, вы должны будете знать эти две книги наизусть и постоянно применять их на практике, иначе в нашем бизнесе никак нельзя. И не обращайте внимание на недоумков, которые говорят, что Карнеги устарел. Идиоты не понимают, что умение обращаться с людьми - такая же точная наука, как математика или физика. Разве может устареть таблица умножения, теорема Пифагора или второй закон Ньютона? До завтра, Гаррисон!"

Сваакер похвалил костюм и другие покупки Алекса и кратко ввел его в курс дела. Здесь, на Двадцать Пятой Западной улице, есть мебельный магазин. Хозяин - старый чех Вацлав Мрочек, ему уже лет семьдесят. Государство не просто так в шестьдесят шесть лет отправляет людей на пенсию - хватка у старого Мрочека уже не та, соображает плохо, медлительный, работает по старинке, так что последние пять-шесть лет бизнес идет под гору. А старшим продавцом у пана Вацлава работает его родной племянник, Джон Мрочек. То есть на самом деле он, конечно, не Джон, а Ян, но он здорово злится, когда дядюшка его так называет. Джону сорок пять лет, он расторопный, амбициозный и считает, что старому хрычу Вацлаву, раз уж он вдовец и детей у него нет, давно уже следовало бы передать магазин преданному племяннику и уйти на заслуженный отдых.

Три дня назад Сваакер послал в магазин под видом покупательницы свою жену. Лиззи говорит, что старик плохо соображает, сотрудники со всеми вопросами обращаются к Джону и вообще ведут себя с ним так, как будто хозяин магазина - он, а старик ничего этого не замечает, сидит себе, попивает чай с лимоном и листает альбом картин чешских художников, а то встанет и начнет вытирать с мебели пыль.

Позавчера Сваакер встретился с Джоном и они все обсудили. Цели их в данном случае совпадают. Если пан Вацлав сделает хороший заказ, то Сваакер на этом заработает, но выгодно это будет не только Сваакеру, но и Джону. Ведь если старый хрыч дядюшка пустит на ветер девять-десять тысяч долларов, то или его инфаркт хватит (у него больное сердце), или он наконец поймет, что пора передавать дела молодому поколению, то есть Джону. Сваакер и до этого иногда вступал в сговор с людьми, имеющими в фирме вес и способными повлиять на хозяина, но во всех этих случаях он платил им наличными. А здесь такая удача - племянник, пожалуй, и сам приплатил бы Сваакеру, если бы тот потребовал! Они договорились, что Джон при обсуждении заказа будет "ни да, ни нет не говорить". Из всего, что Сваакер узнал о старике, получается, что в этом случае он почти наверняка сделает заказ, чтобы показать племяннику, что "старая гвардия, в отличие от молодежи, умеет принимать решения".

Пан Вацлав выглядел неважно. Огромные мешки под глазами, синеватые губы, нездоровая бледность и сильная одышка показывали, что у него целый букет заболеваний. Но Сваакера и Алекса, которых племянник представил ему как "видных журналистов", он встретил приветливо. Сваакер начал с того, что похвалил идеальные чистоту и порядок в магазине (по словам племянника, это было главной заботой впадающего в маразм старика, да и у Лиззи тоже сложилось такое же впечатление).

"Посмотрите, Гаррисон, какой здесь порядок! Как чисто! С пола можно есть, каждая вещь на своем месте, все блестит и сияет! Никто в этом не может сравниться с чехами, никто! Вы не поверите, пан Вацлав, это уже шестой мебельный магазин, который мы с моим главным редактором посетили на этой неделе, и я вижу, что наконец мы нашли магазин, о котором можем с чистой совестью поместить статью в нашем журнале. Ведь в тех пяти магазинах то стружка на полу, то какие-то веревки, то пустые ящики прямо в зале, а персонал крутится под ногами у клиентов, но никому даже в голову не приходит подмести пол и вообще навести порядок. Прямо и не поймешь, магазин это или хлев... А у вас, пан Вацлав, я прямо душой отдыхаю. Гаррисон, фотографируйте все подряд, мы покажем нашим читателям, как должен выглядеть НАСТОЯЩИЙ мебельный магазин! Настоящий мебельный магазин, Гаррисон, это Храм!"

Приведя таким образом старика в самое благодушное настроение, Сваакер плавно перешел к тому, каким молодцом надо быть, чтобы, приехав в пятьдесят лет в чужую страну, создать с нуля бизнес, которому позавидует любой коренной американец. Сваакер подробно расспрашивал старика и тот битый час рассказывал, как тяжело было им с женой в самом начале, как трудно давался ему английский язык, как непросто было ему найти свою нишу и в этом громадном, многомиллиардном мебельном бизнесе, и в этом большом чужом городе.

Когда старик стал выдыхаться, Сваакер сказал, что один из тех пяти свинюшников, которые имеют наглость именовать себя мебельными магазинами, находится совсем недалеко, на этой же улице. Это, казалось бы, невинное замечание открыло настоящий фонтан красноречия, у старика даже появилось подобие румянца, когда он начал клеймить позором своего главного конкурента, который сбивает ему цены и вообще ведет себя нечестно и даже подло. В прошлом месяце, например, они переманили от него сотрудницу, хорошую и добросовестную работницу. Он бы так не возмущался, если бы они предложили ей бОльшую зарплату, он бы и сам повысил ей зарплату, чтобы она осталась. Но нет! Получать там она будет столько же, сколько у него! Они ее соблазнили, смешно сказать, медицинской страховкой! Молодая здоровая баба, ей еще и тридцати лет не исполнилось! Ну на что ей медицинская страховка?

А на робкое замечание племянника, что ей ведь там предложили семейную медицинскую страховку, так что она туда перешла не только ради себя, но и ради своего мужа и маленького ребенка, старик разразился гневным монологом о том, какие нынче пошли слабые людишки, чуть что - сразу к доктору! Вот лично он даже и не помнит, сколько лет назад последний раз был у доктора, да и то это был глазной доктор, ему просто были нужны новые очки. Сваакер, время от времени поддакивая, терпеливо выслушал все, что старик имел сказать по поводу медицины, а когда тот совсем уж выдохся, подбросил ему еще одну тему для разговора - пятьдесят лет прошло со времен Пражской Весны, пан Вацлав ведь был тогда студентом? Старик добрых полчаса рассказывал, как он (в то время студент Пражского Политехнического института) и его однокурсники якобы собственными телами останавливали советские танки и какими героями все они были, ведь теперешним людям просто не понять и не осознать всю мощь тогдашнего Советского Союза. Сваакер с ним, конечно же, соглашался. Поговорили они и о мощи Советского Союза, и о величии советского и чехословацкого хоккея, и о великих чешских писателях, поэтах, художниках и композиторах, и о чешской кухне, и о замечательном чешском пиве. Пан Вацлав был просто очарован таким внимательным и понимающим собеседником, который, к тому же, смотрит на все так же, как он сам. Прямо родственные души!

После этого Сваакер плавно вернул разговор к журнальной статье. Жаль, конечно, что он не писатель, ведь о таком человеке, как пан Вацлав, можно написать интереснейшую книгу. Какая замечательная биография! Прекрасно образованный, настоящий эрудит, знаток литературы и искусства, защитник демократии, патриот, преуспевающий бизнесмен, у которого не грех поучиться любому коренному американцу! Да, жаль, что он, Сваакер, не писатель. Но зато как журналист (и он смеет надеяться, что хороший журналист!) Сваакер поместит в своем популярном журнале подробнейшую (на четырнадцати страницах) и богато иллюстрированную статью о пане Вацлаве и его магазине. Тираж в двести пятьдесят тысяч экземпляров означает, что статью прочтут по меньшей мере восемьсот тысяч человек!

Но ведь цель нашего журнала - не просто развлекать наших читателей, но и давать им ценную информацию! Он, Сваакер, хочет в своей статье совместить приятное с полезным. Наверняка среди читателей журнала найдутся и такие, которые хотели бы купить добротную мебель по хорошей цене. "Давайте знаете как сделаем? На последних двух страницах статьи разместим фотографии самой лучшей мебели из магазина пана Вацлава, а после этого поместим небольшую вырезную открытку: кто хочет получить большой подробный каталог всего ассортимента этого замечательного магазина, пусть напишет на открытке свой адрес, приклеит марку и отправит открытку по почте. Ну что вы, пан Вацлав! Не за что меня благодарить! Я очень рад, что могу немного поддержать рекламой такой образцовый магазин, как ваш!

Мы с Гаррисоном сегодня и завтра будем работать над этой статьей, она будет готова к утру субботы. Для нас очень важно мнение пана Вацлава. Можно ли послезавтра принести сюда гранки? Конечно же, если это удобно для пана Вацлава!" Пан Вацлав сказал, что готов прочитать статью в любое время, ему и самому очень лестно, ведь о нем журналисты никогда еще не писали. Договорились на субботу, в одиннадцать часов утра.

Выйдя из магазина, Сваакер засмеялся и сказал, что со стариками никогда не соскучишься! "Главное, Гаррисон, найти к старику правильный подход. Очень важно понять отношение старика к медицине. Одни старики обожают лечиться и могут часами говорить о своих болезнях, в том числе и о болезнях мнимых. Таким надо только сочувственно поддакивать, и они разливаются как соловьи. Другие, как старый Мрочек, до самого конца держатся как можно дальше от медицины, с такими надо соглашаться, что людишки нынче слабые, гнилые, даже молодым куда как далеко до такого орла, как пан Вацлав.

Очень важно также осторожно выяснить, является ли старик либералом, и тогда он поливает свою страну грязью, или же патриотом, и тогда он, как пан Вацлав, в восторге от литературы, культуры, кулинарии, спорта и всего прочего своей страны. Если клиент иммигрант, то по этому вопросу, в отличие от медицины, нужна хорошая предварительная подготовка!" О Советском Союзе Сваакер и без всякой подготовки может говорить часами, это очень популярная тема среди клиентов старшего поколения. А по Чехии жена Сваакера подготовила для него подробную подборку материалов: Пражская Весна и ввод советских войск в Чехословакию, литература, искусство, кулинария, спорт. Так что пусть Гаррисон не удивляется тому, как уверенно и бойко Сваакер рассуждал о Ярославе Гашеке, Кареле Чапеке, Яне Неруде, Антонине Дворжаке и Бедржихе Сметане. "И вообще, Гаррисон, всегда помните девиз наших бойскаутов "Be prepared!", и все будет отлично!

А во всем остальном, Гаррисон, все старики одинаковы: когда-то и трава была зеленее, и вода мокрее, и бабы красивее, и сами они все до единого были парнями хоть куда, красавцами, богатырями, героями и любимцами женщин.

Когда работаешь со стариком, Гаррисон, очень важно дать ему выговориться. Ведь друзья его почти все или умерли, или отдалились, родственники и сотрудники старика принадлежат к другому поколению и живут в другом ритме, им некогда, они все куда-то торопятся, и в результате старику не с кем поболтать всласть о том, о сем, а больше ни о чем. И когда ему наконец-то попадается внимательный, чуткий и понимающий слушатель, старик счастлив, впадает в блаженное состояние и легко попадает в силки."

После этого Сваакер вернулся к делам редакторским: "Я почти всегда говорю клиентам, что на подготовку статьи у нас уйдет два дня, но это, конечно, говорится только для солидности. Я не хочу, чтобы вы, Гаррисон, тратили на одну журнальную статью больше, чем три-четыре часа. Вылизывать статью сутками или неделями - абсолютно ни к чему. В базе данных на вашем ноутбуке возьмите типовую статью из папки "Мебельные магазины" и все оттуда скопируйте, это будет основа вашей статьи. Вот вам, Гаррисон, мой диктофон. Добавьте к статье все, что говорил старик о своем героизме пятьдесят лет назад и о том, как тяжело ему было создавать бизнес. Заклеймите позором его главного конкурента. Особенно подчеркните идеальный порядок в магазине и железное здоровье старика - теперь, мол, таких людей уже не делают.

Также подчеркните, что пан Вацлав не просто торгует мебелью, а по-настоящему заботится о своих покупателях. Именно поэтому, например, он, помимо других видов мебели, торгует не металлическими, а деревянными кроватями! Ведь во-первых, деревянная кровать полезнее для здоровья, чем металлическая, потому что холодный металл вызывает ревматизм. Во-вторых, чище, потому что металл ржавеет. В-третьих, долговечнее, потому что металлический каркас хрупок, как стекло.

Но когда мы через два-три месяца поймаем в силки конкурента пана Вацлава, некоего Вилли Андерсона, который здесь же, на Двадцать Пятой Западной улице помимо других видов мебели торгует как раз металлическими кроватями, то ваши читатели должны будут узнать, что во-первых, металлическая кровать полезнее для здоровья, чем деревянная, почему именно, я не знаю, но Вилли Андерсон утверждает это на своем сайте и в своих буклетах. Во-вторых, металлическая кровать чище, потому что в металле не бывает червоточин и к тому же клопы не могут использовать его в качестве кормовой базы, пригодной для зимовки. И в-третьих, металлическая кровать долговечнее, так как металл прочнее дерева - от него кусочки не отламываются.

Полистайте немного старые статьи о других мебельных магазинах, может быть вам в них попадется что-нибудь полезное. Последние две страницы - приманка для запросов каталога. Когда статья будет готова, перешлите ее на мою электронную почту. Может быть я сделаю небольшие поправки, но в основном это будет касаться не текста, а расположения фотографий. Послезавтра встретимся в половине одиннадцатого у Первого Национального Банка. И если старик не клюнет на тридцать тысяч экземпляров, я съем свою собственную шляпу!

Но после трех часов общения с паном Вацлавом я нуждаюсь в живительной влаге! Думаю, что и вы, Гаррисон, тоже! Прежде чем разъехаться по домам, давайте выпьем по паре кружек пива. Здесь неподалеку есть хороший бар: чисто, уютно, отличное пиво и хорошенькая барменша-итальянка. Я захожу туда каждый раз, когда бываю в этой части города. Идемте, Гаррисон, я угощаю!"

Но Сваакеру и Алексу не суждено было в этот день насладиться отличным пивом в чистом и уютном баре. Подходя к заведению, они услышали шум, крики, открылась дверь и из бара пулей вылетела хорошенькая черноволосая девушка. Это была та самая барменша-итальянка, о которой Сваакер говорил Алексу.

Сваакер мгновенно среагировал, шепнул Алексу, что здесь, похоже, намечается выгодное дельце. Его лицо расплылось в улыбке, и он пошел навстречу девушке с видом добродушного, заботливого дядюшки: "Нэнси, радость моя, что случилось? Ну-ну, ничего, все будет хорошо, сейчас мы все устроим! Давай зайдем вон в то кафе, я угощу тебя мороженым и ты расскажешь старине Тому, какой негодяй посмел тебя обидеть!"

В кафе Нэнси, поощряемая "стариной Томом" ("Нэнси, милая, когда у девушки такая фигурка, как у тебя, она может лет тридцать не думать ни о каких диетах!"), съела тройную порцию мороженого. Когда ей принесли клубничный чизкейк, Сваакер знал уже абсолютно все. В этом баре Нэнси полтора года жила как у бога за пазухой, но вот в понедельник хозяйка поехала в гости к родственникам в Чикаго, с этого все и началось. Хозяин, мистер Джонс, сначала делал разные намеки, потом - грязные предложения, а сегодня он начал ее лапать. Она съездила его по физиономии и сказала, что увольняется. Все это так некстати. Она в мае поругалась с бойфрендом и он переехал к своему двоюродному брату, теперь ей приходится одной платить за квартиру. Заплатить в июле она еще сможет, кое-какие сбережения у нее есть. Но теперь мистер Джонс наверняка не заплатит ей за последние две недели, да и пособие по безработице ей не положено, ведь она сама уволилась. Чем она будет платить за квартиру в августе, она не знает, новую работу так быстро не найдешь, вот перед работой в этом баре она была безработной больше двух месяцев, но тогда она хотя бы получала пособие по безработице, да и квартиру она тогда снимала пополам со своей бывшей одноклассницей. И что ей теперь делать?

Сваакер добродушно сказал, что ей самой ничего делать и не надо, ее друг старина Том сейчас сам обо всем позаботится! "Алло, Зельма! Это Том. Ты говорила, что Джефф увольняется? Ну да, им всем кажется, что свой собственный бизнес - это так легко! Ничего, вот поработает пару месяцев в своем собственном баре, тогда по-другому запоет! Так я почему звоню: моя хорошая знакомая ищет место барменши, я за нее ручаюсь! Отлично работает, даже лучше твоего Джеффа, а сама - хорошенькая молодая девушка. Да, от клиентов-мужиков отбоя не будет! Что, прямо сейчас пусть и приезжает? Хорошо, Зельма, договорились! С меня причитается, завтра вечером проставлюсь!"Сваакер победоносно взглянул на Нэнси и Алекса. "Ну вот, Нэнси, я же говорил, что мы все уладим! Зельма - хозяйка кегельбана на Сорок Шестой Западной улице, сейчас поедешь туда, и она сегодня же возьмет тебя на работу. И не беспокойся: никаких мистеров Джонсов там нет и не будет, ведь Зельме шестьдесят пять лет и она вдова. Ну что ты, Нэнси, не стоит меня благодарить, я всегда рад помочь. Работа у тебя есть, а это самое главное! А этого негодяя Джонса бог накажет, вот увидишь!" Сияющая Нэнси записала адрес и телефон кегельбана, еще раз осыпала Сваакера благодарностями и ушла.

Как только Нэнси ушла, Сваакер сразу же стал звонить своей жене. "Лиззи, у меня здесь наклевывается неплановая сделка. Постарайся как можно скорее собрать сведения о баре "Пилигрим" на Двадцать Пятой Западной улице и о его хозяевах, Джонсах. Особо вглубь не копай, меня устроит самая общая информация. Главное - узнай, кто из супругов официально владелец бара и не было ли у Джонса в прошлом неприятностей из-за сексуального домогательства. Позвони мне сразу же, как только что-нибудь узнаешь, а если ничего не узнаешь - тоже позвони. Все, буду ждать." И Сваакер подозвал официантку и заказал себе апельсиновый сок, а Алексу ("А вы что будете, Гаррисон?") - кофе и чизкейк.

Лиззи перезвонила минут через пятнадцать. Выслушав и поблагодарив ее, Сваакер сказал: "Ну вот, Гаррисон, мы сделали доброе дело, помогли Нэнси найти хорошую работу, спасли Принцессу как настоящие Рыцари! Но вообще-то мы пока сделали только полдела. Я ведь это только так сказал Нэнси, что негодяя Джонса бог накажет. Бог негодяев не наказывает, потому что бога нет! Негодяев наказывают люди! Люди, которые не побоялись взять на себя ответственность и наказать негодяя сами, не дожидаясь, пока это сделает бог. Сегодня, Гаррисон, роль Длани Господней исполню я! Идемте, и вы услышите, как у этого мерзавца Джонса его мелкая душонка с господом богом разговаривает!"

Они вошли в бар. Стоявший за стойкой невзрачный краснолицый жирный мужичок в белой рубашке изобразил дружелюбную улыбку: "О, какие гости к нам пожаловали! Что будем пить?" Сваакер с каменным лицом ответил, что пришел сюда по делу. Возможно Джонс думает, что за Нэнси некому заступиться? Так он ошибается! У Нэнси есть друзья, готовые и заступиться за нее, и помочь ей словом и делом, и наказать мерзавца, который, будучи женатым, посмел домогаться девушки, да к тому же еще и используя свое служебное положение!

Мерзавец Джонс перестал улыбаться и спокойно, но тщательно подбирая слова, ответил, что Нэнси может говорить все, что угодно, это ее слова против его слов, никаких свидетелей нет, никаких доказательств тоже нет, а запугивать и шантажировать себя он не позволит. Им лучше уйти, пока он не вызвал поли...

И тут Сваакер рявкнул "МОЛЧАТЬ!!!" так громко, что Алекс чуть не свалился со стула, а мерзавец Джонс остановился на полуслове и испуганно воззрился своими свиными глазками на новоявленную Длань Господню.

"Слушай меня, мерзавец, и запоминай, потому что повторять я не буду! Я могу уйти отсюда прямо сейчас, и мне действительно хочется это сделать. Потому что если я уйду отсюда прямо сейчас, первое, что я сделаю, это свяжусь с моим хорошим другом, главным редактором газеты "Чистодел" Джо Карпентером, и перешлю ему статью, в которой подробно описываю твое домогательство. Они опубликуют статью в субботу тиражом в двести тысяч экземпляров и повторят ее на своем сайте, на котором шестьсот тысяч просмотров в день, так что послезавтра утром ты проснешься знаменитым! Второе, что я сделаю, это пошлю к Нэнси свою дочь, дипломированного юриста Урсулу Сваакер, и они подадут на тебя в суд за сексуальное домогательство. Моя дочь будет представлять интересы Нэнси бесплатно, а судебные издержки оплачу я сам.

Третье, что я сделаю, это попрошу мою жену связаться с городским отделением Лиги Защиты Женщин. Они пришлют сюда пикет из восьми-десяти человек и будут пикетировать твой бар до самого дня суда, женщины в пикете - волонтеры, они будут сменять друг друга, а я за свой счет обеспечу их плакатами, едой и питьем. Четвертое, что я сделаю, это попрошу одного из своих приятелей с Девятнадцатого канала прислать сюда корреспондента с оператором и показать в теленовостях этот пикет. Пятое, что я сделаю, это газетную статью, видео с телерепортажем и фотографии пикета я пошлю твоей жене. И в газетной статье, и в телерепортаже помимо всего прочего будет сказано, что три года назад на тебя уже подавала в суд за сексуальное домогательство одна из твоих официанток, но тогда твоему адвокату удалось уговорить ее за кругленькую сумму забрать иск. Тогда твоя жена чуть не выгнала тебя, а уж теперь она точно вышвырнет тебя на улицу. A ведь хозяйка бара - она, а ты - просто паразит и альфонс, не знаю только, как тебе удается быть альфонсом при твоей-то физиономии и фигуре. Ну что, ты по-прежнему собираешься вызвать полицию?"

Побледневший мерзавец Джонс спросил, чего же Сваакер хочет? Сваакер ответил, что во-первых, Джонс должен сейчас же выписать на имя Нэнси чек на две тысячи долларов, это включает и ее зарплату за последние две недели, и возмещение морального ущерба. Во-вторых, Джонс должен подписать вот эти бланки, а послезавтра, когда ему доставят его экземпляры журнала, оплатить счет кассирским чеком. "И без всяких там глупостей, ясно? Потому что доставлять товар и предъявлять счет будет вот этот молодой человек. Зовут его Алекс, а фамилия его слишком хорошо известна в районе "Малая Италия", чтобы произносить ее вслух. Он, видите ли, носит ту же фамилию, что и его дядя. Есть вещи, которые произносить вслух - нежелательно, и даже опасно. Вы меня поняли, Джонс?"

Побледневший еще больше мерзавец Джонс молча кивнул, утер пот клетчатым носовым платком, трясущимися руками выписал чек на имя Нэнси и передал его Сваакеру, подписал оба бланка. Сваакер спрятал чек и один из бланков в коричневую кожаную папку и, не говоря ни слова, пошел к выходу. Вслед за ним вышел и Алекс. Мерзавец Джонс покачал головой, вздохнул, налил себе полстакана коньяка и залпом выпил.

Выйдя на улицу, Сваакер засмеялся и сказал, что послезавтра Алексу придется некоторое время побыть любимым племянником местного итальянского маффиози. Но Сваакер компенсирует Алексу это неудобство. Сейчас он даст ему чек, который выписал Джонс, и Алекс поедет в кегельбан и отдаст этот чек Нэнси. "Я же вижу, Гаррисон, что она вам очень понравилась, а теперь вы станете ее героем, ее рыцарем и даже ее принцем на белом коне! Разве это не стоит маленького послезавтрашнего неудобства?"

Алекс, смеясь, подтвердил, что стоит. Сваакер же объяснил ему, что в связи с внеочередной сделкой их планы немного изменятся: "Сейчас вы съездите к Нэнси, потом вечером напишете и перешлете мне, как мы и договаривались раньше, статью о магазине пана Вацлава. Завтра можете отдыхать. А вот послезавтра я к пану Вацлаву пойду один, вас с собой не возьму. Вы же послезавтра приедете к десяти часам утра в типографию, там к этому времени уже будет грузовичок экспедиторской фирмы "Лакросс". Мой типографский рабочий Тим покажет вам двадцать четыре ящика, в которых будет двенадцать тысяч журналов для мерзавца Джонса (статью о баре "Пилигрим" я напишу сам). Сотрудники экспедиторской фирмы "Лакросс" загрузят эти ящики в свой грузовичок, вы на своей машине будете сопровождать их до самого бара "Пилигрим", проследите за разгрузкой, предъявите Джонсу вот этот счет на семь тысяч двести долларов и получите от него кассирский чек на эту же сумму. Обоим сотрудникам "Лакросса" дадите по тридцать долларов каждому, вот вам шестьдесят долларов. Эти два прохвоста на казенном грузовичке подрабатывают на стороне, а мне и выгоднее, и надежнее платить им, чем заключить договор с фирмой.

В общем, послезавтра вы скорее всего освободитесь раньше, чем я. Давайте встретимся в том же кафе, где мы угощали Нэнси мороженым. Думаю, вам придется ждать меня минут сорок, не больше."

Хотя Алекс и немного нервничал перед первым самостоятельным заданием, но в субботу все прошло гладко. И грузчики из "Лакросса" вовремя приехали к типографии, и ящики с журналами были приготовлены, и погрузили их быстро, и доехали хорошо. А мерзавец Джонс не посмел и пикнуть, когда Алекс предъявил ему счет. Он просто отдал Алексу кассирский чек и даже спросил, не выпьют ли он и его люди пива или чего покрепче. Алекс отказался, расплатился с грузчиками и пошел в кафе. Через полчаса туда пришел и Сваакер. Он показал подписанный паном Вацлавом договор на тридцать тысяч экземпляров и похвалил Алекса, когда тот отдал ему кассирский чек мерзавца Джонса.

"Вот видите, Гаррисон? Мы сделали человеку добро, помогли Нэнси найти работу и вытрясли для нее из этого мерзавца Джонса две тысячи долларов, и наше добро вернулось к нам сторицей, кассирский чек на семь тысяч двести долларов это доказывает! Разумный и правильно понятый эгоизм - это наилучшая и самая выгодная форма современной морали!

Ну вот, теперь можно полтора дня отдыхать. Я вам позвоню в понедельник утром и скажу, когда и где мы встретимся. До свиданья, Гаррисон!"

Когда Сваакер приехал домой, Лиззи встретила его с немного виноватым выражением лица. Она знает, как много и тяжело он работал всю эту неделю, но утром приезжала Келли и очень просила ее и Сваакера сегодня вечером приехать в ее галерею. В молодости Лиззи и Келли вместе учились живописи, но для Лиззи это так и осталось простым хобби, которому она даже не могла уделять достаточно времени, а Келли стала профессиональным искусствоведом. Как искусствовед Келли пользуется и авторитетом, и отличной репутацией, и, хотя и не очень большим, но стабильным заработком. Но месяц назад ее угораздило (иначе и не скажешь) еще и стать совладелицей небольшой картинной галереи. Нельзя сказать, что галерея процветает, скорее наоборот, вот Келли и просит всех своих подруг и их мужей поприсутствовать сегодня вечером, чтобы галерея не выглядела совсем уж пустой и заброшенной.

Сваакер после сегодняшних деловых успехов был в самом благодушном настроении и пообещал, что поедет вместе с Лиззи. А что там сегодня у Келли? Выставка? Лиззи объяснила, что нет, не выставка, а аукцион. Иногда небольшие аукционы проводятся не в аукционных домах, а в галереях. Галерейщикам это вдвойне выгодно - и арендную плату получают (хотя какая уж там плата - одни слезы), и это привлекает в галерею новых людей, а бывает, что кто-то на аукционе ничего не приобретет, а у самой галереи купит! Келли, бедняжка, так довольна, что ей удалось заполучить себе этот аукцион!

Она оставила им аукционный каталог, там будет выставлено всего шестнадцать картин, четырнадцать из них - совсем молодых художников, а две картины - последние работы Ника Паттона, ему уже лет семьдесят, он был довольно известным художником еще когда Лиззи и Келли тридцать лет назад учились живописи. Даже странно, что этот горький пьяница дожил до такого почтенного возраста, но теперь дни его сочтены, Келли говорит, что цирроз печени его доконал, она со дня на день ожидает сообщения о его смерти. Келли все это знает, потому что дружит с дочкой Паттона. Между прочим тот, кто купит сейчас картины Паттона, может на этом неплохо заработать. Когда художник умирает, все его картины растут в цене, а самые последние его работы могут стать в два, а то и в три раза дороже (тут Сваакер навострил уши), но о том, что Паттон при смерти, кроме дочки Паттона и двух-трех ее подруг знает только персонал заведения, где он сейчас находится, а медики ведь очень далеки от искусства.

Сваакер поинтересовался, почему в таком случае дочка Паттона продает картины сейчас? Если он может умереть со дня на день, разве ей не было бы выгоднее придержать эти две картины и продать их после его смерти? Лиззи объяснила, что содержание смертельно больного Паттона стоит очень дорого, дочка уже влезла в долги, ей деньги нужны сейчас. Но Сваакер упорно гнул свою линию: "Хорошо, пусть так. Но почему в таком случае сама Келли не купит эти картины? Если она сама, как галерейщица, не может участвовать в аукционе, почему не использует подставное лицо?" На это Лиззи только засмеялась: "Том, ну откуда у Келли деньги на такую покупку? Стартовая цена на эти картины - шесть-семь тысяч долларов за каждую, а итоговая цена скорее всего будет пятнадцать-двадцать тысяч долларов за одну картину!"

Сваакеру трудно было в это поверить, ведь он только что посмотрел на фотографии этих двух картин в каталоге: "Двадцать тысяч долларов за эту мазню? Да наша Урсула в четыре года рисовала лучше! По крайней мере у Урсулы было видно, где человек, а где дом. А вот это что такое?" И Сваакер ткнул пальцем в фотографию картины Паттона, на которой была изображена темно-серая спираль на бордовом фоне. Картина называлась "Стабильность". Лиззи, смеясь, сказала, что Сваакер - жутко старомодный тип, никак не поймет, что ни один современный художник не только не может, но и не хочет писать картины так, как это делали его любимые Рембрандт, Рубенс и Дюрер. Прежние картины Ника Паттона стоят сейчас по пятнадцать-двадцать тысяч долларов, так что и эти две скорее всего пойдут по этой цене.

Сваакер посмотрел на другую фотографию и вздохнул. На второй картине Паттона было изображено нечто, похожее на лоскутное одеяло и занимающее все полотно. Из нижнего левого угла в верхний правый угол была проведена широкая желтая полоса, в центре которой находился багрово-красный глаз. Картина называлась "Интуиция". Да, наверно он никогда не поймет современное искусство... Но ведь это же совсем не повод отказываться от выгодной операции! Лиззи явно знает, о чем говорит, а с циррозом старикан долго не протянет!

И Сваакер стал расспрашивать жену о подробностях купли-продажи картин. Лиззи сказала, что в общем-то все очень просто. Комиссионные за продажу предметов искусства в разных географических регионах и в разных видах искусств колеблются в пределах от десяти до двадцати процентов, в нашем штате стандартные комиссионные за продажу картин и скульптур - пятнадцать процентов. Кто назвал на аукционе наибольшую сумму, тот и победил. Аукционщик получает свои комиссионные, пятнадцать процентов, от продавца картины, так что покупатель при расчете платит именно ту сумму, которую назвал, но заплатить нужно немедленно, сразу же после окончания аукциона, иначе сделка будет аннулирована и картина достанется тому, кто назвал вторую по величине сумму.

Сваакер поинтересовался: а что, если человек, купивший картину на аукционе, потом захочет ее продать? Лиззи сказала, что в таком случае он может тоже продавать ее через аукцион или же продавать ее от галереи. И точно так же галерейщик получает пятнадцать процентов от продавца картины, а покупатель никаких комиссионных не платит. При продаже от галереи продавец всегда оговаривает минимальную сумму, которую он хочет получить за картину, при продаже с аукциона это практикуется реже, так что иногда продавца может ожидать очень неприятный сюрприз. Но в целом с аукциона картина чаще идет по более высокой цене, чем при продаже от галереи, так как участвующие в аукционе часто поддаются азарту и хотят победить своего противника любой ценой. Поэтому на аукционах часто бывают нанятые аукционщиком так называемые клакеры, которые изображают заинтересованных лиц и задирают цену для азартного покупателя. Их называют клакерами по аналогии с клакерами театральными. Но на таком маленьком, заурядном аукционе, как сегодня вечером, никаких клакеров, конечно, не будет.

Сваакер немного подумал и сказал, что если бы он продавал картины, то не стал бы связываться с аукционом, чтобы в надежде на бОльшую прибыль не получить дырку от бублика, да и не хотелось бы зависеть от мошенника-аукционщика с его клакерами. А кроме того, рекламировать аукционные картины намного сложнее, чем картины, которые спокойно и достойно висят в галерее. Тут Лиззи с изумлением спросила: Сваакер что, хочет сам купить и перепродать эти картины? Вот эту "мазню"? Что на это сказали бы его любимые Рембрандт, Рубенс и Дюрер?

Лиззи смеялась до слез. Если бы он до этого хоть не сравнивал Паттона с Урсулой в четырехлетнем возрасте! Сваакер спокойно ответил, что деньги не пахнут. И в конце концов, это же обычные картины, на полотне и в раме, а не какая-нибудь композиция из экскрементов, шестеренок и апельсиновой кожуры в одной из городских галерей, про которую ему недавно рассказывал Джо Карпентер. А если после смерти Паттона его работы действительно вырастут в цене, то он свои две картины продаст через галерею Келли. Ясное дело, поместив в галерее картины на продажу, он через Джо Карпентера и в городской газете "Чистодел", и на сайте газеты организует статью о смерти нашего замечательного земляка, непризнанного гения, к которому признание пришло только после его смерти, и о его последних работах, о его "лебединой песне". Возможно даже удастся протолкнуть на Девятнадцатом канале маленький телерепортаж об этих двух картинах. Но даже если и не удастся, то Келли все равно не только получит хорошие комиссионные, но и ее галерея от одной только статьи в "Чистоделе" получит такую рекламу, которая Келли и во сне не снилась! Кстати, это галерея получает комиссионные или галерейщик, который продал картину? Лиззи, сразу став серьезной, подтвердила, что именно галерейщик, так что Келли не пришлось бы делить комиссионные с другим совладельцем. Келли, бедная, так переживает из-за этой галереи. И деньги, и реклама были бы ей ОЧЕНЬ кстати! Как там Сваакер в таких случаях говорит? Разумный и правильно понятый эгоизм - это наилучшая и самая выгодная форма современной морали?

Долговязая рыжая Мэри и худенькая, чернявая Шерли были девушки серьезные, положительные. Выбрав медицинскую карьеру, они рассчитывали через два года, закончив колледж и получив степень, стать зарегистрированными медсестрами, а это и хорошие деньги, и достойный статус. В колледж их приняли так легко, что они сами на себя сердились: ну почему они не пошли в колледж год назад, сразу после окончания школы? Они смогут работать и учиться, в колледже есть отделение, на котором занятия проходят по вечерам и в выходные дни. В общем, Мэри и Шерли с нетерпением ожидали начала учебного года, продолжая работать санитарками в "Приюте Ангела". Поэтическое название заведения наверно должно было успокаивать поступающих пациентов, тяжело больных стариков и старушек, которые не были настолько бедными, чтобы оказаться в богадельне, но и не были настолько богатыми, чтобы родственники сдували с них каждую пылинку. Вот только большинство пациентов поступало в "Приют Ангела" в таком состоянии, что им было не до поэтических названий. Не был исключением и умирающий от цирроза печени Ник Паттон, а так как он по жизни был мужик свиноватый, наглый, да еще и сноб с отвратительным характером, то через пару дней весь персонал "Приюта Ангела" его возненавидел и хотел расстаться с ним как можно скорее.

В четверг, когда Мэри и Шерли во время обеденного перерыва пили кофе, бухгалтерша "Приюта Ангела", заваривая себе чай, сказала: пусть девчата не рассчитывают на то, что этого мудака Паттона выставят из заведения за неплатеж. Остается только надеяться, что старый хрыч долго не протянет, иначе он их всех доконает. И бухгалтерша рассказала им, что сегодня приезжала дочка Паттона, разговаривала с ней и с директором, сказала, что в субботу будет аукцион, на котором она продаст две последние картины отца за хорошие деньги и сразу же расплатится с "Приютом Ангела". Она даже оставила брошюру, каталог аукциона. Она говорит, что картины в субботу наверняка будут проданы, и за хорошую цену, ведь опытные коллекционеры знают, что когда художник умирает, все его картины растут в цене, а самые последние его работы могут стать дороже и в два, и в три раза. Сейчас картины ее отца стоят по пятнадцать-двадцать тысяч долларов за каждую, вот и подумайте, сколько на этом может заработать понимающий человек! Вообще-то это похоже на правду, директор - мужик тертый, и он подтвердил, что последние картины умершего художника могут дать очень высокую прибыль, жаль только, что все его средства вложены в облигации Государственного Казначейства, а были бы у него сейчас свободные деньги, он бы и сам с удовольствием купил! А самое главное: директор говорит, что дело это надежное и беспроигрышное, даже если картины почему-то не вырастут в цене (а шансы на это почти нулевые), то свои деньги все равно всегда за них получишь, уж такой товар эти картины, что или растут в цене, или остаются на прежнем уровне, но никогда не дешевеют, и спрос на них всегда есть, для коллекционеров это и хобби, и надежное капиталовложение.

Мэри и Шерли, которые знали друг друга с детства и всегда были не прочь зашибить деньгу, переглянулись и стали спрашивать бухгалтершу: если дело такое верное, что даже директор это подтвердил, так может она вступила бы с ними в компанию? Но бухгалтерша, добродушно улыбаясь, сказала, что она уже слишком старая для таких авантюр, да и решать такой вопрос без мужа она не может, а муж вернется из Чикаго только на следующей неделе. Аукцион ведь уже в субботу.

Вернувшись после работы домой, подруги сразу же бросились к компьютеру и убедились, что все это правда: и Паттон - довольно известный художник, и его работы стоят по пятнадцать-двадцать тысяч долларов, и картины - товар беспроигрышный, и стоит художнику умереть, как цены на его работы взлетают. Нашли они и сайт галереи, в которой будет проходить аукцион. Да, все правильно, аукцион начнется в субботу в семь часов вечера, обе картины Паттона будут выставлены на продажу.

Мэри и Шерли начали обзванивать всех своих знакомых, но безрезультатно. С бойфрендами тоже было глухо, Мэри со своим бойфрендом только что расплевалась, а бойфренд Шерли имел глупость завербоваться на четыре года в Военно-Морской Флот. Звонить родителям они не стали: денег все равно не дадут, а только наслушаешься от них всяких нравоучений. Рыжий Поль, брат Мэри, по телефону ответил, что он, пожалуй, тысячи две с половиной наскребет. А сколько есть у них? Мэри и Шерли были девушки очень серьезные, у каждой из них было собрано около четырех тысяч долларов. Им, конечно, здорово помогло, что после заполнения налоговой декларации Налоговое Управление вернуло им весной очень кругленькую сумму, а они эти деньги сразу же добавили к своим сбережениям, которые начали откладывать еще в пятнадцать-шестнадцать лет, когда подрабатывали в "Макдональдсе".

Рыжий Поль сказал, что он, пожалуй, вписался бы, но у них втроем все равно будет всего десять с чем-то тысяч, выходить на аукцион с такими деньгами - только людей смешить. Но подождите! Один из его соседей по дому, Носатый Паркер - сын торговца подержанными машинами, сейчас и сам отцу помогает, какие-то деньги у него должны быть. Не хотелось бы с ним связываться, уж очень он мутный, вроде бы выучился в университете на юриста и даже экзамен на члена Коллегии Адвокатов сдал, а сейчас торгует подержанными машинами. Можно только догадываться, почему... Но других "денежных" знакомых у Поля нет, а времени очень мало, до аукциона меньше двух суток осталось. Придется поговорить с Носатым Паркером.

Через полчаса Поль и Носатый Паркер вошли в квартиру подруг. Новый компаньон девушкам не понравился: и мутный, и напыщенный, и корчит из себя непонятно что. Но Поль прав, времени осталось совсем мало, никого другого до субботы не найдешь, а Носатый Паркер гарантирует, что достанет к субботе десять тысяч.

Носатый Паркер сразу же вошел в роль заправилы. Да, когда художник умирает, его последние картины могут стать дороже и в два, и в три раза. Он не раз слышал о таких выгодных операциях, а один раз в Нью-Йорке даже сам участвовал, он и два его компаньона скинулись по десять тысяч, а потом продали картину с аукциона за восемьдесят пять тысяч, вот и считайте сами, какая прибыль! Но если они хотят, чтобы дело выгорело, они должны все делать так, как он скажет, ведь он человек опытный, картины и покупал, и продавал, а сколько он всякого другого добра купил и перепродал на нью-йоркских аукционах!

Все это, конечно же, были только фантазии Носатого Паркера, о прибыльности картин умерших художников он впервые услышал сегодня, когда рыжий Поль вводил его в курс дела, и ни в каких "нью-йоркских аукционах" он никогда не участвовал, да и вообще он бывал в Нью-Йорке только один раз, еще школьником.

Носатый Паркер быстро составил план. Аукцион начинается в семь часов. Значит в субботу в шесть часов вечера Поль подберет Паркера у бизнеса его отца, потом они заберут в "Приюте Ангела" девушек и примерно без двадцати семь будут у галереи. Не надо показывать, что Паркер и Поль знакомы. Паркер в аукционном зале сядет в первом ряду и будет стараться отвратить покупателей от картин Паттона, отпуская иронические реплики, он это умеет! А Поль и девушки сядут где-нибудь ближе к середине и Поль будет аккуратно поднимать ставки, не больше чем на пятьсот долларов за раз.

Келли, элегантная черноволосая дама, радостно приветствовала Сваакера и Лиззи. Она так счастлива их видеть! Ей нужно сказать пару слов аукционщику, она вернется буквально через минуту и они с Лиззи поболтают всласть!

Сваакер осмотрелся. Публика была в основном представительная и солидная, большинство мужчин, как и он сам, были в смокингах, дамы - в вечерних туалетах, а в углу разговаривали три немолодых, хипповатых, как им и положено, художника. Но опытный взгляд Сваакера сразу же выделил компанию, которая, казалось, попала сюда по ошибке. И дело было не только в старых, потертых костюмах обоих мужиков, и не в том, что одна девушка была в джинсовой юбке и такой же куртке, а другая - вообще в футболке и шортах, и даже не в том, что один из мужиков явно отчитывал за что-то другого мужика. Эти четверо просто не ассоциировались у Сваакера с картинной галереей и аукционом, на котором будут продаваться картины по двадцать тысяч долларов. Вот на футбольном стадионе, в бильярдной, в табачном магазине или у букмекера они были бы как раз на своем месте. Сваакер даже незаметно сфотографировал всех четверых, так, на всякий случай, ведь он никогда не игнорировал свою интуицию и интуиция никогда его не подводила.

Может это и есть клакеры, о которых говорила Лиззи? Нет, вряд ли: ведь клакеры должны выглядеть так же, как настоящие покупатели. Сваакер решил, что во время аукциона будет следить за этой четверкой, а сейчас ему надо поговорить с Келли. Та провела его и Лиззи в свой кабинет. Нет-нет, кофе не надо, его вопрос не займет много времени. Сваакер хотел бы знать, сколько еще картин Паттона, кроме этих двух аукционных картин, находится сейчас здесь, в городе? Келли задумалась. Дочка Паттона говорила ей, что после того, как Паттон стал известным художником, почти все его картины продавались в Нью-Йорке, Чикаго и Сан-Франциско. Паттон даже жаловался, что местные коллекционеры совсем не поддерживают современное искусство. Сейчас, подождите минутку, она подключится к базе данных, которой пользуется большинство искусствоведов, галерейщиков и аукционщиков. Ну вот, в городских музеях и галереях вообще нет ни одной картины Паттона, а в местных частных коллекциях указано всего три его картины, причем две из них - у очень серьезного коллекционера, профессора Дэниэлса, а одна - сам коллекционер недавно скончался, а картина, в числе других картин из его коллекции, досталась его дочке.

Сваакер поблагодарил Келли, сказал, что это не праздный интерес, возможно он прибегнет к услугам ее как посредника. Келли была приятно удивлена - похоже, она слишком рано отчаялась с этой галереей! Они втроем перешли в аукционный зал, где к этому времени уже стала собираться публика. Все расселись, причем Сваакер выбрал самый последний ряд, а та четверка, как ни странно, села не вместе, а по отдельности, один из мужиков в первом ряду, а другой и обе девушки - в третьем.

Сваакер галантно спросил Лиззи, не хочет ли она купить что-нибудь из картин молодых дарований. К его величайшему удивлению, она показала ему в каталоге весьма неплохой натюрморт, который будто так и просился на стену их столовой. Застеленный красной скатертью стол, а на нем большое медное блюдо с истекающей жиром румяной жареной индейкой, графин и бокал с красным вином, черный виноград, груши, сыр. Умница, Лиззи! И как он сам это не увидел? Сваакер на всякий случай перелистал каталог, но все остальные картины были совершенно отвратны.

Аукцион начался с картин молодых художников, на пять из них вообще никто не польстился (аукционщик был явно недоволен, но что тут поделаешь?), Лиззи купила натюрморт с индейкой за две с половиной тысячи долларов, остальные восемь картин пошли по цене от пятисот до двух тысяч долларов.

Наконец очередь дошла и до "Стабильности". Аукционщик долго соловьем разливался о том, какая это для них честь - такой уроженец города, как Ник Паттон! Наконец он выдохся, убрал экран, который закрывал картину, и начал принимать ставки, начиная с минимальной, в шесть тысяч долларов.

Но не успел никто и слова сказать, как тот из четверки, который сидел в первом ряду, тощий и носатый субъект лет тридцати, вскочил и завопил: "Что за мазня! Ребенку такое покажешь - он на всю жизнь заикой сделается! Фу! Буээээ!" Аукционщик махнул на него молотком и пригрозил, что прикажет охраннику вывести его отсюда. Носатый замолчал и сел на место, но, уже сидя, повернулся лицом к залу и стал корчить разные гримасы отвращения. Аукционщик повторил минимальную ставку в шесть тысяч и сейчас же сообщник носатого, долговязый рыжий парень, который сидел вместе с обеими девушками в третьем ряду, сделал ставку шесть с половиной тысяч. Какой-то очень приличный джентльмен из четвертого ряда, говоривший с британским акцентом, поднял ставку до семи тысяч, рыжий ответил семью с половиной тысячами. После этого англичанин и рыжий, набавляя по пятьсот долларов, довели ставку до двенадцати тысяч. Сваакер поднялся во весь рост, вытянул вперед руку и сказал: "Семнадцать тысяч!" Хотя аукционщик и подзуживал публику, но никто ставку Сваакера не побил, англичанин в ответ на взгляд аукционщика только отрицательно покачал головой, а рыжий в это время вообще тихо разговаривал с одной из девушек, той, что в шортах и футболке, такой же рыжей и долговязой, как и он сам, скорее всего его родственницей. Другая его спутница, худенькая чернявая девушка, нервно рылась в своей сумочке. Аукционщик понял, что публика здесь слишком мелкая, чтобы оспаривать такую ставку, скороговоркой отрывисто пролаял "Семнадцать тысяч - раз, семнадцать тысяч - два, семнадцать тысяч - три, продано!", а после третьего удара молотком объявил победителем джентльмена справа, из пятого ряда, то есть Сваакера.

После этого Сваакер сказал Лиззи, что англичанин ему не конкурент, выше пятнадцати тысяч англичанин явно не пойдет, а тратить время, наблюдая за теми двумя клоунами, он больше не намерен. И когда аукционщик выставил на продажу "Интуицию" по начальной цене семь тысяч долларов, Сваакер сразу предложил шестнадцать тысяч и опять победил. Рыжий и обе девушки тут же пошли к выходу, а носатый, бросая на Сваакера ненавидящие взгляды и бормоча что-то себе под нос, последовал за ними.

Лиззи и Сваакер расплатились с аукционщиком и Сваакер сказал, что у него для Келли есть выгодное деловое предложение. В кабинете Сваакер объяснил, что натюрморт они сейчас же заберут с собой, а вот картины Паттона Сваакер везти домой не хочет, пусть Келли их хранит в своем запаснике. Он собирается в недалеком будущем продавать обе эти картины через Келли, так какой смысл возить их туда и назад? Очень скоро, когда у него все будет подготовлено, он даст ей знать и она выставит картины на продажу, естественно с положенными ей комиссионными в пятнадцать процентов. Келли просияла! Ну конечно, конечно, она как следует позаботится об этих картинах!

Теперь еще одно. Если Сваакер правильно понял, профессор Дэниэлс свои две картины Паттона вряд ли продаст? Келли подтвердила, что профессор последние годы вообще ничего не продает и не обменивает, а только покупает. Ну, нет - так нет. Но Сваакер хочет, чтобы она завтра же связалась с дочкой покойного коллекционера и предложила ей за картину пятнадцать тысяч долларов наличными. Сваакер завтра с самого утра привезет Келли деньги. Пусть она скажет дочке коллекционера, что это окончательная цена, покупатель - человек серьезный и торговаться не будет, но зато он сам заплатит комиссионные, так что для дочки коллекционера эти пятнадцать тысяч, но без вычета комиссионных, будут выгоднее, чем если бы кто-то предложил ей семнадцать с половиной тысяч, но комиссионные она, как и положено, платила бы сама. Да и наличные из рук в руки - это, слава богу, наличные, так что Налоговому Управлению не удастся откусить от них свою долю! Но сделать это Келли нужно очень быстро, прямо завтра с утра, пока по городу не поползли слухи о том, что Паттон при смерти. Ведь эти два клоуна, носатый и рыжий, явно что-то пронюхали, и теперь, когда их дело не выгорело, им уже нет смысла держать язык за зубами. В общем, пусть Келли завтра же этим займется, а он в долгу не останется, заплатит ей комиссионные даже не пятнадцать процентов с пятнадцати тысяч, а больше - ровно три тысячи долларов, и тоже наличными! Ликующая Келли заверила Сваакера, что завтра же с утра все будет сделано и тут же поставила на стол бокалы и бутылку шампанского. Она чувствует, что для ее галереи это поворотный момент, так что надо это дело отметить!

К моменту, когда Сваакер откупорил бутылку и наполнил бокалы шампанским, на парковке на другой стороне улицы вечер перестал быть томным. Мэри и Шерли уже сидели в машине Поля, а мужики снаружи все еще выясняли отношения. Атмосфера накалялась. Поль сказал, что дело не выгорело по вине Носатого Паркера, он обещал, что если они втроем предоставят хотя бы десять тысяч долларов, то он достанет еще десять тысяч, в крайнем случае уговорит своего отца одолжить недостающие деньги под расписку. С двадцатью тысячами у них были бы хорошие шансы купить одну из двух картин, но они-то свои деньги принесли, даже не десять тысяч, а десять тысяч восемьсот долларов, а вот Носатый Паркер смог достать только две тысячи! И теперь этот носатый долбоеб еще хочет, чтобы он на своей машине следовал за машиной этого мужика, который купил обе картины? Ему мало, что они из-за него проиграли аукцион, так он еще хочет втянуть их всех в какую-то уголовщину? Ведь они не полицейские, не частные сыщики и не журналисты, если их поймают за слежкой - мало не покажется! И что носатый долбоеб имеет против того мужика? "Он по-честному победил на аукционе, понимаешь? По-честному! Пошел вон, мудак! Домой поедешь на автобусе, я не хочу, чтобы такой говнюк сидел в моей машине рядом со мной и девушками! Врезать бы тебе, как следует, да неохота руки марать!"

И Поль повез свою сестру и ее подругу домой, на Девяносто Шестую Западную улицу, где девушки пополам снимали двухкомнатную квартиру.

В понедельник утром Сваакер позвонил Алексу и сказал, что бизнес, куда они отправятся, находится совсем недалеко от дома Алекса. Они вот как сделают: у Сваакера в девять часов деловая встреча, к одиннадцати часам утра он заедет на своей машине за Алексом и к офису бухгалтерской фирмы они подъедут на машине Сваакера. Бухгалтеры - люди подозрительные, подойдешь к офису пешком - плохо, подъедешь на двух машинах - еще хуже насторожишь!

Когда они встретились, Сваакер сказал Алексу, что на сегодняшний визит он особых надежд не возлагает, бухгалтеры - народ прижимистый, если ему удастся получить заказ на пять-десять тысяч экземпляров, то уже хорошо. Но и десять тысяч - это нормальный заказ, и даже пять тысяч экземпляров принесут вполне неплохие деньги. Важно только стабильно ловить в свои капканы и силки двух клиентов в неделю, и все будет отлично. Один, как пан Вацлав, закажет тридцать тысяч, другой - пять, третий - десять, а в среднем получится очень даже неплохо!

Бухгалтер, на которого Сваакер готовился расставлять силки, мистер Робин Келлер считал себя человеком очень умным и очень практичным. Началось это еще в детстве, когда матушка постоянно сравнивала маленького Робина с его младшим братом Джо. Робин учился хорошо (хорошо, но не отлично!), экономил свои карманные деньги, был очень аккуратным, берег одежду, книги и вообще все вещи, учителя были им довольны, а одноклассники не обижали, так как он всегда давал им списывать. В общем, Робин был Рыцарем Посредственности. А Джо был Туповатым Джо или даже Дебильным Джо, учился очень плохо, деньги тратил по-дурному, вечно рвал одежду и терял вещи, учителя постоянно его наказывали, а мальчишки-одноклассники - колотили.

Робин и Джо выросли, матушка умерла, но Робин и без матушки знал, что он в семье (да и не только в семье!) - самый умный и самый практичный. Сейчас, например, он был сертифицированным бухгалтером, его бизнес приносил ему сто двадцать тысяч долларов в год, а его жена преподавала в колледже математику, в то время как Дебильный Джо прозябал на своей пенсии по инвалидности и на мизерной зарплате своей жены-уборщицы. Джо ко всему прочему еще и весил двести тридцать фунтов при среднем росте - настоящий бегемот! Но при всей своей тупости Джо еще и пытался при случае давать брату советы, на что Робин обычно отвечал, что Джо даже свои собственные штаны не умеет как следует застягнуть, а туда же - лезет с советами к брату, который в сто раз умнее его и зарабатывает сто двадцать тысяч долларов в год! В том, что он самый умный и самый практичный, убеждало Робина и то, что в прошлом году он стал членом правления городского Общества Сертифицированных Бухгалтеров - на такой пост кого попало не изберут!

У Робина было две слабости, обе вполне безобидные и простительные. Во-первых, он был пламенным республиканцем, так как искренне верил, что республиканцы отстаивают интересы среднего класса, в том числе и высшего среднего класса, к которому они с женой, безусловно, относились. А во-вторых, будучи бухгалтером и живя в мире цифр, он с особым пиететом относился к тем, кого он с придыханием называл Мастерами Слова, то есть к писателям, поэтам и журналистам. Сам он в молодости сначала пытался писать стихи, потом очерки, потом юмористические рассказы, потом затеял большой роман - почему-то про короля Ричарда Львиное Сердце, но лет пятнадцать назад он окончательно махнул рукой на свое творчество и смирился с тем, что ни Джека Лондона, ни Марка Твена, ни Вальтера Скотта из него не получится.

Вот к такому джентльмену и пришли Сваакер и Алекс. Сначала все шло по обычному сценарию, Сваакер совершенно очаровал Робина: как он, Сваакер, завидует людям, которые овладели магией цифр! Он сам, откровенно говоря, и свою собственную чековую книжку не может как следует подбить, что уже и говорить о балансе крупного завода или торговой сети, а ведь мистер Келлер в этих балансах - как рыба в воде! На бухгалтерах держится вся наша цивилизация! Недаром же бухгалтерский учет и двойную бухгалтерию изобрели еще финикийцы!

Он, Сваакер, пришел сюда и как журналист, и как негласный сотрудник Департамента Экономики нашего штата. Директор Департамента Экономики, как мистер Келлер, наверно, знает, был назначен на эту должность совсем недавно. Ему досталось очень тяжелое наследство. Нет-нет, не то, что мистер Келлер думает! В целом экономика штата - в хорошем состоянии, хотя и есть отдельные "узкие места". Проблема господина Директора в другом. Он, как и Губернатор - республиканец, а большинство сотрудников его Департамента - демократы, они саботируют все его поручения, он ни на кого не может положиться. И для того, чтобы те самые "узкие места" выявить и найти решения по этим проблемам, Директору нужны честные республиканцы, на которых он может целиком положиться и на которых, в то же время, не могут оказывать давление их коллеги-демократы, и в особенности демократы, возглавляющие отделы Департамента, то есть их начальники.

Поэтому господин Директор принял очень смелое и нестандартное решение: он негласно привлек к работе группу журналистов-республиканцев, в том числе и Сваакера. Они посещают ключевые для экономики штата бизнесы (крупные фабрики и заводы, банки, бухгалтерские компании, сетевые магазины и так далее), и не только берут интервью у бизнесменов (естественно, только республиканцев), но и собирают статистические данные. Когда все необходимые сведения будут собраны и обработаны, Департамент Экономики выпустит фундаментальный труд (над этим будут работать университетские профессора экономики, тоже республиканцы), который и покажет в разрезе всю экономику штата, и укажет, как решить все проблемы и ликвидировать все узкие места.

Но чтобы все это до поры до времени оставалось в тайне, журналисты будут публиковать в своих изданиях интервью с бизнесменами (как будто они только за этим и приходили), создадут им определенную рекламу, и это будет только справедливо - должны же те получить вознаграждение за участие в таком важном и фундаментальном исследовании! Журнал мистера Сваакера среди участвующих в исследовании - один из самых крупных, тираж в двести пятьдесят тысяч экземпляров означает, что его читают по меньшей мере восемьсот тысяч человек. Рассказать о своем бизнесе так, чтобы тебя услышали восемьсот тысяч человек - это очень неплохая реклама, не правда ли, мистер Келлер? И даже больше того: господин Директор распорядился, чтобы бизнесменам было дозволено заказать лично для себя какое-то количество экземпляров этих журналов по льготной цене, чтобы они потом могли использовать эти копии для рекламы, показывать их потенциальным клиентам и даже рассылать по почте в фирменных конвертах журналов. Льготная цена означает, что ровно одну третью часть от реальной себестоимости заплатит сам господин Директор из своего специального фонда, до которого, слава богу, демократам не удалось добраться, предыдущий Директор-республиканец его от них спас, хотя и ценой своей отставки! Согласен ли мистер Келлер участвовать в этом грандиозном начинании?

Как вы сами понимаете, дорогие читатели, и цены были не "льготные", а самые обычные, и никакого поручения от Директора Департамента Экономики у Сваакера не было и быть не могло, и вообще все это "фундаментальное исследование" было всего лишь порождением богатого Сваакеровского воображения, но "умник" Робин Келлер всему этому поверил и возгордился, что попал в число избранных. Да-да, конечно! Он с удовольствием и поучаствует в исследовании, и даст интервью, и закажет себе для рекламы экземпляры журнала по льготной цене!

Следующие полтора часа прошли очень насыщенно. Сначала Робин дал Сваакеру все якобы требуемые для "исследования" данные, потом битый час разглагольствовал о себе, своем бизнесе и своей семье, а Сваакер его в этом поощрял и, с его согласия, записывал интервью на диктофон. Алекс же неустанно "делал заметки" и время от времени вставлял "Очень интересно, очень интересно!". Когда интервью подошло к концу и Сваакер уже прикидывал, возьмет ли Робин десять тысяч экземпляров, тот совершенно ошарашил его, рассказав про свои юношеские грезы о Большой Журналистике и Большой Литературе.

Сваакер полушутя сказал, что с Большой Литературой он, к сожалению, помочь никак не может, но зато он готов помочь мистеру Келлеру поближе познакомиться со Средней Журналистикой и даже окунуться в Среднюю Журналистику. Если мистер Келлер хочет, Сваакер может на день-другой стать наставником мистера Келлера, помочь тому написать хороший очерк: политика, экономика, финансы, литература, искусство. Он даже готов поспособствовать, чтобы этот очерк был опубликован каким-нибудь средней руки изданием, а когда предоставится возможность (у его Редакционной Коллегии, к сожалению, очень насыщенные планы), то он и в своем "Американо-канадском обозрении" этот очерк опубликует, а почему бы и нет?

Робин смущенно ответил, что он, увы, уже давно понял, что Пулитцеровской премии ему не видать как своих ушей, так что он не хочет, чтобы мистер Сваакер тратил свое драгоценное время на такого бесталанного "очеркиста", как он. Но он хочет попросить мистера Сваакера о другом, ему эта мысль не дает покоя с того самого момента, как мистер Сваакер представился сам и представил ему своего главного редактора мистера Гаррисона. Если мистер Сваакер к нему так добр, может быть ему можно будет посетить редакцию "Американо-канадского обозрения"? Ему всегда так хотелось побывать в редакции настоящей газеты или настоящего журнала! Он там никому не будет мешать, посидит минут десять в сторонке и уйдет. Никому не помешает, а для него это будет память на всю жизнь!

Алекс чуть со стула не свалился, но Сваакер совершенно спокойно и даже благодушно сказал, что конечно же все это можно организовать, он даже польщен, что один из ключевых участников исследования не только дал ему интервью и обеспечил его всеми необходимыми данными, но и посетит его журнал! Он только сейчас позвонит своему ответственному секретарю и скажет, что раз уж он сейчас приедет в редакцию, пускай тот приготовит для него макет статьи, которую он собирался посмотреть завтра. "Алло, Фредерик! Я сейчас с клиентом приеду в редакцию, так заодно уже и посмотрю макет той статьи об инфляции. Да, хорошо, спасибо!"

Дождавшись, когда Робин сел в свою машину и отъехал, Сваакер, садясь за руль, позвонил жене: "Алло, Лиззи! Я везу клиента в редакцию, Фредерик уже в курсе. И передай Фредерику и его банде, что сегодня все они - республиканцы, молодые, но пламенные! Хорошо, спасибо!" После этого он добродушно сказал Алексу: "Гаррисон, вы отличный парень и быстро осваиваете ремесло, но если бы вы сейчас видели свою физиономию! Вам над этим надо как следует поработать, ваше лицо должно выражать только те эмоции, которые вы хотите показать окружающим!"

Но Алекс ничего не понял из этого звонка и по-прежнему нервничал: что же теперь будет? Ведь никакой редакции у них нет, Келлер приедет по адресу, который дал ему Сваакер, и увидит, что никаким "Американо-канадским обозрением" там и не пахнет!

Сваакер спокойно объяснил, что у него все это предусмотрено. Недалеко от его дома находится редакция молодежного интернет-издания "Молодой Репейник", девять человек, которые готовы мгновенно, по одному его звонку изображать сотрудников "Американо-канадского обозрения". Каждый месяц он платит им по сто долларов каждому за их готовность (он устраивает раз в месяц внезапную проверку, после этого и платит) и столько же он им платит, если действительно приехал с клиентом, такое хотя и очень редко, но случается. Он арендует помещение через дорогу от "Молодого Репейника", обычно оно пустое, просто там стоят столы с компьютерами, шкафы и так далее, а когда нужно - эти девять человек перебегают через дорогу, вывешивают табличку "Американо-канадское обозрение" и рассаживаются за столы. Для парней это как игра, за которую им, тем не менее, неплохо платят. Лиззи тоже всегда туда приходит и изображает бухгалтершу, итого вместе со Сваакером и Алексом сегодня получится двенадцать человек, вполне приличная редакция. Раз клиент - пламенный республиканец, значит и все они тоже пламенные республиканцы. У Фредерика, шефа этой интернетовской банды (он получает не сто, а сто пятьдесят долларов) и у Лиззи есть свои ключи от этого помещения. Два звонка Лиззи и Фредерику, и минут через пять-семь он получает от Лиззи звонок, что все в порядке. Да вот и Лиззи звонит!

Через полчаса они вслед за Робином подъехали к "редакции". Сваакер представил Робину и "бухгалтершу" Лиззи, и "ответственного секретаря" мистера Фредерика Ганна, и всю остальную "банду", попросил своих "сотрудников" не стесняться, мистер Келлер просто посидит в сторонке, посмотрит, как работает настоящая редакция, а они с мистером Гаррисоном и мистером Ганном должны обсудить в его кабинете последнюю статью. Лиззи же Сваакер тихо сказал, что уедет с клиентом, так пусть банде заплатит она.

Через пятнадцать минут, когда Сваакер и Алекс вышли из кабинета, они увидели как Келлер, держа в руке банку пива, фотографируется с "бандой" на добрую память. Когда они вернулись в офис Келлера, он сам заговорил об экземплярах журнала по "льготной цене" и, едва взглянув на ценник, объявил, что берет двадцать тысяч копий, подписал договор и сказал, что это был один из самых счастливых дней в его жизни и у него даже нет слов, чтобы выразить, как он благодарен мистеру Сваакеру!

Попрощавшись с Робином и подбросив Алекса к дверям его дома, Сваакер поехал в редакцию "Чистодела". За коньяком он рассказал Джо Карпентеру о трех картинах Ника Паттона, которые сейчас хранятся в запаснике у Келли.

Как следует все взвесив, он решил не рекламировать картины Ника Паттона для продажи частным коллекционерам, а пойти гораздо более легким, надежным и прибыльным путем. Сегодня утром он встретился с Нилом Мерфи (так звали их третьего друга, одного из самых влиятельных членов горсовета). Они все обсудили, Нил получит пять тысяч долларов, если ему удастся добиться, чтобы город купил эти три картины для городского Музея Изобразительного Искусства за сто тысяч долларов. За каждые пять тысяч сверх ста тысяч Нил получит еще одну тысячу долларов. Келли получила инструкции просить для начала сто пятьдесят тысяч долларов и не идти ниже ста тридцати тысяч, а если покупатели будут упираться, то намекнуть, что профессор Дэниэлс будет посговорчивее их.

Теперь о том, зачем Сваакер пришел к Джо Карпентеру. На этой флешке - две статьи. Одну из них надо будет опубликовать и в самой газете, и на сайте сразу же, как станет известно о смерти этого старого алкаша. Наш замечательный земляк, нет пророка в своем отечестве, почему картины Паттона есть в городских музеях Нью-Йорка, Чикаго, Сан-Франциско и Филадельфии, но их нет в нашем городском музее, в городе, где он родился, вырос и прожил всю свою жизнь? В городе, где он творил? Нам стало известно, что такая-то галерея готова выставить на продажу целых три картины Паттона, причем две из них - его последние работы, лебединая песня Мастера. Неужели городские власть имущие позволят профессору Дэниэлсу, у которого уже есть две картины Паттона, купить и эти три картины и навсегда похоронить их в своей частной коллекции? Искусство должно принадлежать народу!

Вторую статью надо будет опубликовать и в самой газете, и на сайте после того, как город купит эти три картины. Здесь будут восхваляться и сам Паттон, и городские власти, которые купили картины, и галерея, которая картины продала, и городской Музей Изобразительного Искусства, который сделал эти шедевры доступными любому жителю города.

"Джо, я знаю, что ты эти статьи поместил бы для меня и по дружбе, но это было бы несправедливо. Дружба дружбой, а бизнес - бизнесом. Здесь три тысячи долларов."

Джо Карпентер приятно улыбнулся, поблагодарил Сваакера, сказал, что иметь с ним дело - одно удовольствие, смахнул конверт в верхний ящик письменного стола и предложил выпить за успех этого безнадежного (он шутит, шутит!) предприятия.

На следующий день после встречи с "умником" Робином Сваакер объявил, что обучение Алекса вступает в новую фазу: "Вы, Гаррисон, многому уже научились, когда вместе со мной посещали клиентов, и еще очень многому научитесь, наблюдая за моей работой с клиентами. Вы на редкость быстро все осваиваете, это хорошо видно по вашим вопросам после посещения каждого клиента. Но все это, если можно так выразиться, только учеба путем наставничества, путем практики. Практика очень важна, но учеба дает гораздо лучшие результаты, когда практика базируется на солидном теоретическом фундаменте".

Со всеми удобствами расположившись в кабинете мифической "редакции", Сваакер начал обучение теории с того, что напомнил Алексу самые основы их бизнеса. Его трапперские угодья - весь Северо-Восток штата. Эта территория поделена им на три зоны. Во-первых - сам город, во-вторых - пригороды, которые вместе с городом образуют наш округ, в-третьих - все остальное, то есть все остальные округи, входящие в территорию Северо-Востока штата. В нашем округе, то есть в городе вместе со всеми пригородами, живет больше трех миллионов человек. В остальных округах, вместе взятых - два миллиона человек. В среднем половина наших клиентов - из города, еще тридцать процентов из пригородов, остальные двадцать процентов - из других округов.

Информацию о потенциальных клиентах Сваакеру поставляют десять платных агентов, рекламщиков и риелторов, а иногда он получает информацию и совершенно бесплатно, от друзей, знакомых, соседей, родственников. И Лиззи постоянно мониторит местные новости: телевидение, газеты, журналы, интернет, так что довольно часто они узнают о перспективном клиенте из телерепортажа, газетной, журнальной или интернетовской статьи. Всю эту информацию, и от платных агентов, и бесплатную Лиззи вносит в базу данных, а потом они отбирают самых перспективных клиентов. Как они это делают, он покажет Алексу позже, а сейчас пусть тот посмотрит на этот ценник. Это расценки на так называемый "дополнительный тираж", которые он показывает большинству клиентов, а точнее - всем клиентам, которые никак не тянут на рекордные заказы. Как определить, какой клиент на сколько потянет - это тоже будем рассматривать отдельно, а сегодняшние две темы - работа с расценками и работа с клиентами.

Алекс посмотрел на бланк ценника. Там было написано:

"30 тысяч и более - 40 центов за экземпляр

20-29 тысяч - 50 центов за экземпляр

10-19 тысяч - 60 центов за экземпляр

5-9 тысяч - 80 центов за экземпляр

Менее пяти тысяч - 1 доллар за экземпляр

За оплату в течение суток после получения счета полагается скидка. Если количество экземпляров менее двадцати тысяч, то скидка 3%. Если количество двадцать и более тысяч экземпляров, то скидка 5%."

Сваакер с довольным видом пояснил: "Обратите внимание, Гаррисон! Клиент платит меньшую сумму за 30 тысяч, чем за 25-29 тысяч, платит меньшую сумму за 20 тысяч, чем за 19 тысяч, платит меньшую сумму за десять тысяч, чем за девять тысяч. Клиенты - они же прямо как дети малые! Они видят эту нестыковку и всерьез думают, что им повезло, что директор и бухгалтер типографии, когда разрабатывали расценки, этого не сообразили. Но я, Гаррисон, все сообразил правильно! Второе, что толкает клиента на заказ большего количества - цена за один экземпляр, которая при движении взгляда снизу вверх становится все меньше и меньше и последовательно ведет клиента к строчкам с бОльшим количеством экземпляров. Ну как человек может заказывать что-то по доллару за штуку, если можно заказать то же самое по шестьдесят, а то и по сорок центов? Третье, что толкает их на заказ большего количества - это скидка! Ну любят люди скидки, прямо жить без них не могут! А скидка в пять процентов конечно же лучше, чем скидка в три процента. У нас имеется еще два других бланка с расценками, где верхняя строка семьдесят и более тысяч и где верхняя строка сто и более тысяч. Они построены точно по таким же принципам. Конечно, клиентов, которые берут семьдесят или сто тысяч, очень мало, но надо быть готовым и к этому.

Ну вот, Гаррисон, а теперь мы перейдем ко второй части наших занятий, к работе с клиентами. Вы будете тренироваться на мне. В театральных училищах и на актерских курсах это называется "театральные этюды" или "актерские этюды". Я буду задавать вам тему, а вы будете окучивать меня так же, как окучивали бы настоящего клиента. Вот вам тема для первого этюда. Мне шестьдесят лет, я вдовец, владелец небольшого продуктового магазина в пригороде, клиентура у меня постоянная, я стою за прилавком сам и мне помогает моя незамужняя и некрасивая дочка, я республиканец и поклонник Рональда Рейгана. Вы впервые пришли ко мне в магазин."

Два часа спустя Сваакер сказал измученному и взмокшему Алексу, что они будут проводить учебу два раза в неделю, сначала чисто теория, потом "театральные этюды" с разбором ошибок, как сегодня. Но сегодня были только "этюды" по первому визиту, а в дальнейшем будут и по первому визиту, и по оформлению заказа. Сваакер предпочитает первого за неделю клиента начинать окучивать в понедельник, приносит ему гранки статьи и получает заказ - в среду, а по второму клиенту, соответственно, первый визит в четверг, гранки и заказ - в субботу. Доставка же готовых экземпляров и получение денег по счету зависят от того, как быстро напечатан заказ, так что для Алекса это могут быть самые разные дни недели, но в целом и Сваакер, и Алекс более свободны по вторникам и пятницам, поэтому чистой теорией и "театральными этюдами" в ближайшие три-четыре месяца (пока Алекс не освоит все, что нужно) они будут заниматься именно по вторникам и пятницам. Они будут заниматься в этом офисе.

На последующих занятиях Сваакер подробнейшим образом рассказывал, как собирается досье на клиента, какие фразы и речевые обороты лучше всего действуют на клиента в разговоре, а какие - в журнальной статье, как и зачем он иногда посылает Лиззи на разведку в некоторые из заведений, которые собирается окучивать, как он высчитывает, какой из ценников показать клиенту и еще многое, многое другое. У Алекса буквально голова пухла, он конспектировал всю эту концентрированную мудрость и перечитывал дома десятки раз. "Театральные этюды" тоже становились все более изощренными, букмекер или директор банка - это вам не какой-нибудь владелец магазина хозяйственных товаров!

Но Сваакер был доволен Алексом - парень все схватывает на лету, а уж в "театральных этюдах" прямо наизнанку выворачивается!

Во время одного из занятий Сваакер сказал: "Гаррисон, я не собираюсь вмешиваться в вашу личную жизнь, но если Нэнси ваша герлфренд, так почему бы вам не подумать о том, чтобы в будущем сделать ее своей помощницей? Вам все равно понадобится сотрудница, которая будет поддерживать и обновлять базу данных, мониторить СМИ, собирать досье на клиентов, время от времени ходить на разведку, контролировать Фредерика и его банду, так почему бы не сделать этой сотрудницей Нэнси? Она красивая, умная, артистичная и с характером, да еще и итальянка, а у итальянцев имеется некоторая склонность к авантюризму, что при такой работе - большой плюс." Алекс с радостью согласился, он и сам об этом думал, но не был уверен, как на это отреагирует Сваакер. Они решили, что будут вводить Нэнси в бизнес постепенно, сначала она будет иногда ходить на разведку вместо Лиззи, потом, если все будет нормально, Лиззи обучит ее работе с базой данных, сбору досье и другим важным навыкам.

Ник Паттон умер вечером в понедельник, двадцать третьего июля. Это долгожданное событие вызвало неописуемый восторг у всего без исключения персонала "Приюта Ангела", очень уж им надоел этот мерзкий старикашка своими бесконечными капризами и фокусами, хотя директор и пожалел, что у него не было свободных средств на покупку хотя бы одной картины, а Мэри и Шерли, конечно, еще раз пожалели, что проиграли аукцион. Но они, будучи девушками умными и серьезными, быстро выбросили из головы все эти глупости. А когда Мэри сообщила брату "радостную" весть, что старикашка помер, рыжий Поль долго ругался, а потом пообещал, что поймает этого вшиварика, Носатого Паркера где-нибудь в тихом месте и так его отметелит, что тот до смерти помнить будет!

Келли сообщила Сваакеру о смерти Паттона уже во вторник утром. Сваакер сказал, что сейчас же приедет в галерею, а из машины сразу же позвонил Нилу Мерфи и Джо Карпентеру. Все шло по плану, Сваакер, казалось бы, предусмотрел абсолютно все.

Чего он не предусмотрел, да и никак не мог предусмотреть, так это то, что Носатый Паркер вышел на тропу войны и объявил ему вендетту! После того, как они с рыжим Полем проиграли аукцион, Носатый Паркер всерьез поверил, что виноват в этом не он сам, а "этот буржуй", который купил обе картины. Если бы не буржуй, он заработал бы хорошие деньги и повернул бы свою фортуну к лучшему. А теперь он будет прозябать всю оставшуюся жизнь.

Но как найти этого буржуя? Носатый Паркер вполне логично рассудил, что если тот сидел в аукционном зале рядом с хозяйкой галереи, а та разговаривала с ним и его женой как с друзьями, то буржуй, скорее всего, бывает в галерее часто. Надо только установить за галереей наблюдение, а когда он появится, проследить за ним и выяснить, где он живет.

Так как рыжий Поль едва не избил его и отшил его раз и навсегда, то сообщников у него не осталось, а сам он мог дежурить у галереи только по утрам, ведь он работал у отца во второй половине дня.

И вот, какова же была радость Носатого Паркера, когда в это утро он наконец увидел буржуя, выходящего из машины! Сваакер вошел в галерею, Носатый Паркер сгоряча бросился вслед за ним, но охранник его не пропустил. Галерея закрыта, откроется в одиннадцать часов. Уверения Паркера, что ему нужна не галерея, а его знакомый, который только что сюда вошел, ничего не изменили, охранник захлопнул дверь прямо перед его носом. Тут Носатый Паркер сообразил, что это к лучшему. Ему же надо не скандал устроить, а дождаться, пока буржуй выйдет, а потом незаметно ехать за его машиной до самого его дома.

Сваакер, конечно, тоже заметил Носатого Паркера. Да и трудно было не заметить чудака, который перебежал через дорогу, едва не попав под две машины, и подбежал к галерее как раз когда охранник впускал Сваакера. Сваакер показал Келли фотографию Носатого Паркера, объяснил, в чем дело, напомнил про аукцион, где он эту фотографию и сделал. Келли тут же вызвала охранника, показала ему фото и велела никогда не впускать этого типа в галерею, а еще лучше, если он и около галереи не будет маячить. Охранник заверил хозяйку, что все будет сделано. Он на всякий случай тут же вышел и осмотрелся, но Носатый Паркер опять спрятался за каким-то киоском на противоположной стороне улицы, так что охранник его не заметил.

Сваакер и Келли все обсудили, полюбовались тремя картинами Паттона, которые Келли достала из запасника и впервые выставила на свет божий, после чего Сваакер откланялся. Он не сомневался, что носатый клоун последует за его машиной, и у него уже был готов план.

"Алло! Привет, сержант, это Том Сваакер! Слушай, Сэм, тут такое дело: какой-то носатый тип упорно едет за моей машиной. Я хочу, чтобы когда я буду въезжать в наш район через улицу Нортфилд, ты его там остановил и проверил его документы. Задержи его на несколько минут, чтобы я мог от него оторваться, а потом продиктуй мне по телефону его данные: фамилию, имя и адрес. А я в долгу не останусь, ты же меня знаешь. Договорились? Он на старой серой "Тойоте". Записывай его номер. Спасибо!"

Через двадцать минут Сваакер, уже сидя в своем домашнем кабинете, записывал данные Носатого Паркера: "Спасибо, Сэм! Отличная работа! С меня причитается. Ты где? У себя в участке? Так я к тебе прямо сейчас подъеду!"

Сваакер еще раз поблагодарил сержанта Сэма, дал ему двести долларов и сказал, что у него для сержанта и его напарника скоро будет еще одна неплохая работенка. Да, Сэм угадал, как раз по этому носатому типу!

Эти три дня были очень насыщенными. Сваакер обычно старался не разбрасываться, концентрировался на чем-то одном, но здесь надо было действовать и по картинам Паттона, и по Носатому Паркеру, да и обычное окучивание клиентов тоже никто не отменял.

Сваакер явно был перегружен, должен был, прямо как Юлий Цезарь, одновременно действовать в разных направлениях, но его третий Великий Принцип, "Система и Расчет", его и здесь выручил. В общем, в четверг вечером Сваакер полностью заслужил отдых и за традиционным по четвергам ужином в ресторане с гордостью рассказывал Лиззи о своих успехах на всех фронтах. Во-первых, хозяин фотоателье заказал пятнадцать тысяч экземпляров, а хозяин аптеки, которому он сегодня нанес первый визит, наверняка потянет на десять-двенадцать тысяч.

Во-вторых, он задействовал Грега и Майкла и теперь знает о носатом клоуне абсолютно все! И он не собирается ждать, какой еще фокус выкинет носатый! Он уже составил план, носатый очень скоро поймет, с кем связался, но будет поздно!

В-третьих, и это самое главное, картины проданы, и проданы по очень высокой цене, он такого даже не ожидал, сто сорок тысяч долларов! Келли, конечно, умница и честно заслужила свои двадцать одну тысячу долларов комиссионных, да и ее галерея благодаря "Чистоделу" и телевизионщикам стала очень популярной, теперь Келли действительно сможет хорошо зарабатывать! Нилу Мерфи он заплатил тринадцать тысяч, молодчина Нил, он-то все дело и сделал! Джо Карпентеру - три тысячи, а телевизионщикам с Девятнадцатого канала и с Пятого канала он не платил ничего, Нил просто использовал свои связи и возможности. Они в мэрии называют это "административный ресурс"! За три картины Сваакер заплатил пятьдесят одну тысячу, итого его чистая прибыль составила пятьдесят две тысячи долларов! Он сделал капитал на капитал! И пусть теперь кто-нибудь посмеет сказать, что он ничего не понимает в современном искусстве!

Лиззи, смеясь, согласилась, что разбираться в современном искусстве и понимать, как делать деньги на современном искусстве - это две совершенно разные вещи!

Сваакер был доволен, Грег и Майкл проделали отличную работу. Прежде всего, теперь ясно, что и рыжий Поль, и Мэри, и Шерли - не при делах. Майкл хорошо посидел с рыжим Полем за кружкой (а правильнее сказать - за галлоном) пива и узнал, что до этого случая с аукционом девушки вообще не были знакомы с Носатым Паркером, а после аукциона знать его не знают и знать не хотят. Сам же рыжий Поль теперь, когда старикашка помер, готов растерзать Носатого Паркера, но этот вшиварик, похоже, об этом догадывается и поймать его Полю пока не удалось. А Грег, пользуясь своими обширными связями, убедился в том, что Поль, Мэри и Шерли никогда не были связаны ни с уголовщиной, ни с наркотиками, имеют стабильную работу (девушки - санитарки, недавно поступили в колледж, Поль - автомеханик), на работе ими довольны, с домохозяевами - никаких проблем, а приключений на свою голову они никогда не искали и сейчас не ищут.

Что же касается Носатого Паркера, то его пять лет назад изгнали из Коллегии Адвокатов за то, что он от имени сидящего в одиночной камере клиента выманил у его семьи довольно крупную по их масштабам сумму. Его заставили вернуть деньги, а отвратительную историю замяли, решили не выносить сор из избы, но Носатый Паркер уже никогда не сможет работать адвокатом. С тех пор он сменил три работы, сейчас - простой продавец у своего отца, преуспевающего торговца подержанными машинами. С серьезными наркотиками не связан, но время от времени балуется марихуаной. Из предыдущей квартиры его выселили за неплатеж (он тогда был безработным, но даже пособие по безработице не получал, так как его уволили за грубейшее нарушение, за то, что он явился на работу пьяным), и он, взрослый тридцатилетний мужик, полгода жил у своих несчастных родителей, наконец три месяца назад отец сам снял для него квартиру и сам за нее теперь платит. Причем вся их семья - достойные, приличные люди, сестра Носатого - учительница младших классов, замужем тоже за учителем, никто о них с мужем ни слова плохого не скажет, старший брат - сержант Корпуса Морской Пехоты, имеет награды, мать Носатого - бухгалтер в компании мужа. В общем - непонятно, за что бог наказал их этим носатым выродком...

План Сваакера был прост, надежен и построен на железной логике. Чтобы расправиться с Носатым Паркером, его нужно заманить туда, где с ним можно будет расправиться. Чтобы его заманить, нужно его сначала выманить. Носатый Паркер сам периодически ведет слежку, прячется где-то недалеко от галереи Келли, но это ненадежно, скорее всего он там дежурит не каждое утро. Известен его домашний адрес, но рыжий Поль, который живет в том же доме, за три дня так и не смог его поймать. Следовательно остается только одно место, где он гарантированно бывает в определенные дни и часы - его работа! Он работает у своего отца шесть дней в неделю, с понедельника до субботы, с двенадцати дня до шести вечера. Поль не хочет туда идти и устраивать там скандал, потому что старший Паркер - нормальный мужик, он же не виноват, что сын у него такой выродок. Но Сваакер и не собирается устраивать там скандал, он приедет, возьмет интервью у старшего Паркера, продаст ему, допустим, пять тысяч экземпляров (Сваакер просто хочет, чтобы эта сделка покрыла расходы, которые он понесет, наказывая Носатого Паркера), а потом приведет Носатого Паркера, который возомнил себя великим сыщиком, туда, куда надо, вот и все!

Интервью у Паркера-старшего лучше брать с утра, когда Носатого Паркера там не будет. А вот гранки статьи Сваакер привезет на следующий день, ближе к вечеру, часа в четыре, чтобы после того, как он оформит заказ и поедет домой, Носатый Паркер отпросился у отца уйти с работы немного пораньше и следовал за ним. Экземпляры журнала Сваакер сам доставит старику в понедельник утром, он не хочет вмешивать в это дело Алекса, он и интервью будет брать без него, и заказ без него оформит.

Но один помощник ему все-таки понадобится, это часть его плана! И Сваакер набрал хорошо знакомый ему номер телефона: "Алло! Привет, Фил! У меня для тебя есть интересная и очень хорошо оплачиваемая роль. По времени - послезавтра, примерно с пяти до восьми часов вечера. Если все будет сделано без сучка, без задоринки, получишь тысячу долларов. Все детали я тебе завтра расскажу. Все, завтра заеду к тебе часов в одиннадцать утра. Жене привет! Пока!"

Сваакер изредка, для соблазнения особенно перспективных клиентов, использовал Фила в роли "богатого инвестора", платил ему по двести долларов за каждую роль, а Фил успешно изображал то богатого англичанина, который считает, что Америка - рай для инвесторов, то простака, которому повезло родиться в очень богатой семье и унаследовать пресловутые "старые деньги", которые его предки накопили в течение двухсот с лишним лет, то не менее пресловутого "self-made man", который одними только своими волей и талантом поднялся из самых низов и достиг сверкающих вершин успеха, то богатого рантье, который решил один раз рискнуть и вложиться в перспективное предприятие. Но здесь был особый случай, очень сложная и ответственная "постановка", и Сваакер решил, что тысяча долларов за такую серьезную работу - это будет справедливо.

В пятницу утром Сваакер поехал к своему третьему на этой неделе, то есть внеплановому клиенту. Паркер-старший, спокойный и неторопливый седой мужик с ярко-голубыми глазами, был явно польщен, что к нему приехал настоящий журналист, хозяин крупного журнала, пригласил Сваакера выпить кофе с домашним печеньем (жена сама испекла) и все так же спокойно и не торопясь рассказал как он, простой автомеханик, после пятнадцати лет тяжелого труда, сберегая каждый цент, создал свой собственный бизнес, а потом растил его так же, как люди растят детей, всю душу в него вкладывал.

Говорил он и о том, что многие, к сожалению, считают всех торговцев подержанными машинами мошенниками, а ведь это не так. Он и большинство его коллег помогают людям с ограниченными средствами обзавестись неважно, хорошей или не очень хорошей, но своей собственной машиной! А ведь в теперешней Америке обойтись без своей собственной машины практически невозможно. Вот и получается, что он и его коллеги осуществляют очень важную для общества функцию, без них многие малооплачиваемые работники, не имея собственного транспортного средства, стали бы сначала безработными, а затем и бомжами! А что касается "мошенничества", то мошенники ведь встречаются во всех профессиях и во всех видах бизнеса, а не только в торговле подержанными машинами. Что же касается его самого, то его лозунг: "Честность - лучшая политика!"

Сваакер привез Паркеру-старшему готовую статью в субботу, в четыре часа дня. Статья старику очень понравилась, Паркер был в восторге, ведь Сваакер не только воздал должное отлично налаженному бизнесу Паркера-старшего, не только рассказал всю историю создания бизнеса, не только повторил в своей статье все, что Паркер говорил о честности в бизнесе и о важной функции, которую выполняют он и его коллеги, но и отдал должное семье Паркера, его трудолюбивой и хозяйственной супруге, его дочке и зятю (учителя - это самые важные люди в любом обществе и в любом государстве!), его сыну, морскому пехотинцу (когда такие парни, как сержант Тони Паркер, на посту - Америка может спать спокойно!). А о младшем сыне, о Носатом Паркере, Сваакер в своей статье деликатно не упомянул, хотя старик честно ему сказал, что младший сын их с женой сильно огорчает.

Паркер даже позвал свою жену и она, прочитав статью, тоже была в полном восторге, так что вопрос о том, заказывать копии журнала или нет, не стоял. Что же касается количества, то Сваакер посоветовал им для начала взять всего три или четыре тысячи копий, или пускай будет пять тысяч, там же цена за экземпляр ниже (и четыре тысячи, и пять тысяч по деньгам будут стоить одинаково), но никак не больше пяти тысяч экземпляров! Пускай они сначала посмотрят, как реклама журналами себя оправдает, а если хорошо пойдет, он оформит им еще пять тысяч по той же цене. Они всегда смогут с ним связаться вот по этой электронной почте. И Сваакер дал им специальную визитную карточку, хотя и без телефона, но с реальной электронной почтой, которой сам он пользовался редко, но которую три раза в день проверяла Лиззи. "А в каждый журнал дополнительного тиража, мистер Паркер, давайте вставим купон, который даст его предъявителю право на пятипроцентную скидку! Так вы сможете знать, сколько клиентов к вам пришло благодаря копиям журнала."

Паркеры были совершенно очарованы и таким деликатным подходом, и замечательной идеей с купоном, старик подписал заказ на пять тысяч экземпляров, а после этого признался, что вчера они звонили дочке, чтобы посоветоваться, заказывать копии журнала или не заказывать, и дочка так нехорошо, некрасиво высказалась о мистере Сваакере, что он им навяжет груду бесполезной бумаги, и как можно бОльшую груду, а они за это отдадут кровью и потом заработанные деньги. А мистер Сваакер сам им посоветовал взять как можно меньше, на пробу, вот он сегодня дочке позвонит и объяснит, что честных людей в любом бизнесе намного больше, чем нечестных!

Сваакер сказал, что польщен и плавно перевел разговор в другое русло. Как именно вести рекламу мистер Паркер, ясное дело, и сам прекрасно знает, шутка ли - двадцать пять лет в бизнесе! Но Сваакер посоветовал бы ему купить тысячу имен с адресами вот у этого, очень солидного издательского дома: "Вот визитная карточка одного из их представителей. Больше тысячи опять же ни к чему, надо посмотреть, как пойдет дело. Скажете их представителю, что вам нужны тысяча имен с адресами глав семейств, которые проживают в нашем округе и интересуются подержанными машинами. У них одно имя с адресом идет всего по десять центов, а имена отборные и "свежие"! Всего за сто долларов у вас будет очень хорошая проверка!" Паркеры снова благодарили Сваакера, ну до чего же он хороший, заботливый человек! Договорились, что Сваакер привезет заказ в понедельник утром, но не раньше половины десятого, им же надо будет приготовить кассирский чек, а банки открываются только в половину девятого. Откушав еще раз кофе с домашним печеньем и выпив пару рюмочек отличного домашнего вишневого ликера, Сваакер откланялся.

Тут-то и начали развиваться события, ради которых Сваакер сюда и приехал. Гостеприимный Паркер-старший проводил Сваакера до самых ворот, Сваакер очень неторопливо сел в машину, немного отъехал и краем глаза увидел, что Носатый Паркер следует за ним на своей машине. "Алло, Сэм! У меня все готово, мы выехали, будем на месте минут через тридцать."

Сваакер подъехал к офису мифической "редакции", припарковал машину на заднем дворе, отпер дверь и вошел в здание. Носатый Паркер не знал, что ему теперь делать. Это явно офис, а не жилой дом, а ему ведь надо узнать, где буржуй живет. Может быть подождать и, когда буржуй выйдет, проследовать за ним к дому? Но ведь буржуй может оставаться здесь несколько часов! Паркер здесь за это время всем глаза намозолит, вон из здания напротив на него уже смотрят из окна... Эти скорбные размышления были прерваны резким стуком в боковое стекло и вопросом, заданным уверенным, наглым, бесцеремонным и с хрипотцой голосом: "Эй, приятель, ты чего здесь забыл?"

Носатый Паркер поднял голову и увидел того самого сержанта, из-за которого он в прошлый раз упустил буржуя! А сержант громко сказал: "Эй, Билли, иди-ка сюда, чего-то мне этот кент не нравится! Я его совсем недавно уже останавливал, он так и не смог мне объяснить, что у него за дела в нашем районе." Офицер Билли возник возле машины прямо из воздуха: "Сэм, ну что здесь непонятного? Ты посмотри на его рожу - типичный торчок. Слушай, носатый, это хороший район, здесь таким, как ты, делать нечего, здесь ты наркоту толкать не будешь, понял? ЧТО? МОЛЧАТЬ!"

И они выволокли Носатого Паркера наружу, надели на него наручники, Сэм стал обыскивать самого Носатого Паркера, а Билли - его машину. Сэм отобрал у Носатого Паркера телефон и ключи от машины, а через несколько секунд после этого Билли восторженно заорал: "Ну вот, я же говорил!" Открылась дверь и Сваакер, по-видимому услышавший крики, вышел наружу: "Привет, парни! Что за шум, а драки нет?" Сэм и Билли почтительно поздоровались со Сваакером, обращаясь к нему "сэр".

"Понимаете, сэр, этот дилер приехал сюда с товаром, мы его сразу срисовали. У нас, сэр, хороший район, у нас такие, как он, не водятся! Вот, посмотрите, что Билли нашел у него в машине!" - и Сэм продемонстрировал объемистый прозрачный пакет, заполненный каким-то белым порошком, а когда Носатый Паркер заорал, что это не его и что это подстава, Билли с оттяжкой заехал ему дубинкой по почкам. Сэм подбросил пакет на ладони, как бы взвешивая его (в пакете, конечно же, был совершенно невинный стиральный порошок), и задумчиво сказал: "По закону это, пожалуй, потянет от пяти до восьми лет, вот только плохо, сэр, что среди судей много либералов, которым любой торчок или фрик - как брат родной. Боюсь, что он и трех лет не получит!"

Сваакер ответил, что он может об этом позаботиться, он ведь и сам живет в этом районе и, ясное дело, хочет, чтобы его район оставался чистым и свободным от наркотиков. Родной брат его жены - судья в Окружном Суде, надо только сделать так, чтобы этот дилер попал не в один из муниципальных судов, а в Окружной Суд, а там уже шурин возьмет это дело себе и даст ему по максимуму. Ну, в крайнем случае не восемь, а семь лет.

Сэм уверенно сказал, что это легко будет сделать, у него в штабе департамента округа хорошие связи, он гарантирует, что носатый попадет в Окружной Суд. Билли радостно заржал: "Слышь, торчок, у тебя все будет как в Великой Книге! Семь лет тучных ты уже отгулял, а теперь будут семь лет тощих!" Сваакер и Сэм тоже смеялись, а потом Сваакер пригласил парней в офис, им есть что обсудить за рюмкой чая! Билли подогнал патрульную машину, загнал в нее Носатого Паркера и пристегнул его наручниками внутри. Сваакер и Сэм уже входили в дом и Билли так торопился успеть за ними, что даже не захлопнул как следует дверцу патрульной машины. Носатый Паркер сразу это заметил, но что толку в открытой дверце, если он прикован наручниками?

Но на этом злоключения Носатого Паркера и закончились! Кто-то осторожно приоткрыл дверцу и тихо сказал: "Эй, братуха, ты чего сидишь? Не видишь, дверца открыта? Тикай, пока в участок не отвезли!" Носатый Паркер так же тихо ответил, что его приковали наручниками. Добрый Самаритянин нравоучительно заметил, что человек толковый должен всегда иметь при себе малый джентльменский набор на все случаи жизни, в который входит и ключ от наручников и тут же продемонстрировал, что он - человек толковый и своим ключом освободил Носатого Паркера из узилища. После этого Добрый Самаритянин быстро провел Носатого Паркера в переулок, усадил в свою машину и сказал, что сейчас самое главное - уехать из этого района.

Пока они ехали к улице Нортфилд, Носатый Паркер рассказал своему спасителю про подставу, и тот сразу же ему поверил - да, типичная коповская подстава, но он ничего не докажет, лучше ему уехать из города и штата, потому что здесь его будут искать, копы землю рыть будут, а все равно его найдут. А если он уедет в другой штат, то за пределами этого штата его никто искать не станет, он же, в конце концов, не террорист и не серийный убийца, ФБР такими, как он, не занимается, а на запросы копов нашего штата копы других штатов клали с прибором, у них и своих собственных дел хватает. Просто не надо ни за что сюда возвращаться! Куда уехал - там и живи себе спокойно!

Носатый Паркер решил, что надо посоветоваться с таким опытным и знающим человеком и сказал, что он, конечно, не сумасшедший и никогда сюда не вернется! А вот куда лучше поехать? Добрый Самаритянин, он же актер городского драмтеатра Фил Бейкер, сказал, что в Канаду ехать нежелательно. Хоть и близко, но зачем ему рисковать на пропускном пункте? Наш штат граничит с пятью штатами, из этих пяти штатов в Индиане копы самые ленивые и не такие борзые, как в других четырех штатах. Он бы поехал в Индиану. Дальше Добрый Самаритянин объяснил, как все сделать по уму: "На самолете и даже на поезде тебя могут засечь, а вот автобус - совершенно безопасно. Можно на автовокзале сесть на автобус междугородной компании "Серая Гончая" и через пять-шесть часов будешь в Индианаполисе. На автовокзале в Индианаполисе поспрошаешь местных бомжей, где ближайший шелтер. Пойдешь в шелтер - деньги в бумажнике не держи! Половину денег засунь в левый носок, половину - в правый. В шелтере скажешь, что удостоверение личности потерял, но карточка социальной безопасности у тебя есть. Социальный работник шелтера поможет тебе сделать удостоверение личности штата Индиана и быстро оформить продовольственные купоны, так что харчами ты будешь на полгода обеспечен, а через пару недель тебя переведут в транзитное общежитие, там у тебя уже будет отдельная комната, а твой тамошний куратор поможет тебе найти работу. Какую работу предложат - на ту и соглашайся, но на первом интервью с куратором скажи, что если можно, хотел бы устроиться официантом. Понимаешь, с виду работа так себе, незавидная, но в хорошем ресторане ловкий парень вроде тебя может одних чаевых поднимать сотню, а то и полторы сотни баксов в день, да еще и пить-есть бесплатно, я все это по себе знаю!"

И Добрый Самаритянин отвез осыпающего его благодарностями и благословениями Носатого Паркера на автовокзал, терпеливо дождался следующего рейса на Индианаполис и посадил Носатого на "Серую Гончую", пожелав ему больше никогда не попадаться копам и начать на новом месте новую, счастливую жизнь!

После этого Фил позвонил Сваакеру и сказал, что все в порядке, клиент едет в Индианаполис. Очень интересная была роль, Фил играл с огромным удовольствием. Он так застращал Носатого, что тот вряд ли когда-нибудь вернется в город. Договорились, что Фил с женой завтра будут обедать у Сваакеров, они вчетвером отпразднуют успешное завершение операции "Носатый", тогда Фил и заберет свои честно заработанные деньги.

А сержант Сэм и офицер Билли, хорошо посидевшие со Сваакером за "рюмкой чая" и получившие от него каждый по пятьсот долларов (это было оговорено заранее и полицейские были очень довольны щедростью Сваакера) и по три бутылки хорошего коньяка (а это - бонус!), в это время уже сидели у себя в участке. Так бескровно, мирно и поучительно закончилась эта история с вендеттой.

А вот история Носатого Паркера на этом не закончилась! Заранее успокою добросердечных читателей: хотя Носатый Паркер и не заслуживает вашего сочувствия и вашей жалости, но с ним все в порядке, он не погиб и не остался бомжом! Спустя четыре месяца, в самом конце ноября Паркер-старший связался со Сваакером по электронной почте - он хочет заказать еще пятнадцать тысяч экземпляров, а то у них осталась всего одна тысяча, этого им и на три недели не хватит! Когда Сваакер приехал, Паркеры встречали его как самого дорогого гостя. Его журналы плюс адреса от издательского дома, который он им порекомендовал - это же настоящая золотая жила! Первая тысяча адресов принесла им восемнадцать покупателей, следующие три тысячи - еще пятьдесят семь покупателей. Получается, что с учетом стоимости журналов, адресов и почтовых расходов каждый настоящий, реальный покупатель обошелся им всего в семьдесят три доллара! Паркер-старший ликовал: "Понимаете, мистер Сваакер? Семьдесят три доллара за покупателя, который пришел и купил у меня машину! И таких покупателей было уже семьдесят пять человек! Мистер Сваакер, благодаря вам я стану богатым человеком! Я вам по гроб жизни обязан!"

Оформив заказ на пятнадцать тысяч копий по цене всего шестьдесят центов за экземпляр (ну и скидка в три процента, как положено), Сваакер за традиционным кофе с домашним печеньем выслушал еще одну радостную новость: младший сын, который приносил им столько хлопот и огорчений - слава богу, выправился! В конце июля он совершенно неожиданно бросил все, и работу, и жилье, и все свои вещи, и даже машину, и сбежал в Индианаполис. Позвонил им оттуда и сказал, что если бы он не сбежал в другой штат, его бы посадили на семь или восемь лет, а он - ну вот совершенно на этот раз ни в чем не виноват! Первые две недели он жил в шелтере для бездомных, потом полтора месяца - в транзитном общежитии, за это время устроился на работу официантом в приличный ресторан, сейчас он продолжает работать официантом, эта работа ему очень нравится, у него все хорошо получается, хозяин им доволен, а клиенты дают ему хорошие чаевые, он теперь снимает "студию" и у него даже есть герлфренд, не сказать, чтобы такая уж красавица, но зато добродушная и неглупая девушка. Сваакер от всей души поздравил Паркеров с тем, что у них теперь со всеми детьми полный порядок, выпил третью рюмку замечательного домашнего вишневого ликера и откланялся. Его ждали новые великие дела!

Наступил август. В этот вечер вторника, как и всегда по вторникам и пятницам, Сваакер играл в кегли в кегельбане "У Зельмы" на Сорок Шестой Западной улице. Сваакер не случайно выбрал не какой-нибудь дорогой и фешенебельный кегельбан в своем богатом и престижном районе, а именно этот простой, недорогой кегельбан, который посещали простые люди, рабочие. В эти пару часов, которые он проводил за кеглями, он не хотел наткнуться на какого-нибудь болтливого индивида из своей социальной прослойки, с которым пришлось бы с умным видом рассуждать о финансах, политике и экономике, а то и давать ему советы, как выгоднее вложить свободные средства. Конечно, болтливого индивида можно отшить, но игра-то будет испорчена. По этой же причине почти все свое свободное время Сваакер предпочитал проводить дома, только раз в неделю выбирался с женой в ресторан, а если и принимал гостей, то это были несколько настоящих друзей, которые смотрели на это точно так же, как и он сам, и старались все дела оставлять за порогом дома.

Сегодня, как и всегда, на соседней со Сваакером дорожке (или "аллее", как говорили в кегельбане) играл Джим, жизнерадостный пузатый мужик лет сорока пяти. В кегельбане Сваакер был не мистером Сваакером, а всего лишь Томом, хозяином небольшой типографии, держал себя очень просто и демократично, никто и не подозревал, что он мультимиллионер и Столп Общества. Так что когда два года назад Джим впервые появился в кегельбане "У Зельмы", они со Сваакером стали приятелями - видимо именно потому что были настолько не похожи друг на друга.

Сваакер шесть раз в неделю бегал трусцой тридцать-сорок минут, а после этого делал гимнастику с гантелями. Он весил сто пятьдесят четыре фунта, ровно на пять фунтов больше, чем несколько десятков лет назад, когда он выступал за сборную университета по вольной борьбе в весе сто сорок девять фунтов. Именно в этой весовой категории Сваакер сначала занял почетное третье место на соревнованиях студентов города, потом три года подряд занимал на городских соревнованиях первое место, а на четвертом курсе он даже стал чемпионом штата среди студентов. Все пять кубков стояли на каминной полке в домашнем кабинете Сваакера и радовали его глаз. Джим весил двести двадцать фунтов, на шестьдесят фунтов больше, чем когда он двадцать с лишним лет назад закончил службу на Военно-Морском Флоте. Отношения Джима со спортом были далеко не однозначными. За последние два года он три раза начинал ходить пешком по две мили в день, но каждый раз его хватало меньше чем на неделю. Сваакер во время перерыва в игре выпивал большой бокал апельсинового сока, а после игры - такой же бокал сока и бутылку минеральной воды. Джим за вечер выпивал пару стаканов воды со льдом и шесть-семь кружек пива. Сваакер был счастлив в семейной жизни. Семейная жизнь Джима под воздействием его тещи стала такой, что он не разводился только в надежде на то, что теща ведь тоже не вечная! Джим любил поболтать, а Сваакер, вне окучивания клиентов, умел и любил слушать. Кроме того Джиму, так же как и Сваакеру, удобны были для игры в кегли именно вторник и пятница, так что они быстро сдружились, и, хотя Сваакер был очень далек от сентиментальности, но когда Джима не было в кегельбане в его обычные часы и дни, Сваакеру уже чего-то не хватало. А если Сваакер из-за своего бизнеса не мог прийти, Джим тоже скучал.

Они всегда играли на соседних дорожках. Сваакер обычно сорок пять минут, как заведенный, сбивал кегли, потом делал короткий перерыв в пять-десять минут, выпивал большой бокал апельсинового сока и после это еще сорок пять минут, как заведенный, сбивал кегли. Из тех полутора часов, что Сваакер играл, Джим сбивал кегли минут двадцать, не больше. Остальное же время он сидел на скамейке, утирал пот, пил холодную воду со льдом, а восстановив дыхание, начинал беседу со Сваакером. Джим был прирожденным комиком, знал огромное количество разных баек, анекдотов и случаев из жизни и умел их рассказывать по-настоящему смешно, а Сваакер, подобно многим другим великим людям, обладал способностью хорошо делать несколько дел одновременно, так что он и сбивал кегли, и слушал Джима, и даже поддерживал беседу.

У Джима, помимо обычных баек и анекдотов, были три любимые темы, которые поставляли ему почти неисчерпаемое количество случаев из жизни. Во-первых, в молодости он отслужил четыре года на Военно-Морском Флоте. Во-вторых, он был уже двадцать лет женат и его отношения с тещей, которая к тому же жила на соседней с ним улице, менее жизнерадостного человека давно бы уже вогнали в могилу. В-третьих, он был мастером по ремонту холодильников, специалистом в своей области очень востребованным и с прекрасной репутацией, и с какими только чудиками он не встречался, устанавливая новые холодильники и ремонтируя холодильники старые!

В воскресенье Джим чинил два холодильника на кухне ресторана "Комо". По сегодняшнему рассказу Джима об идущем ко дну японском "хибачи"-ресторане и о его дебильном хозяине можно было бы снять чудесный фильм. Джим честно предупредил хозяина, что один из холодильников он починит так, что тот будет работать еще много лет, а вот второй, совсем старый, у которого помимо прочего еще и отломалась дверца, он может починить, но тот будет ломаться каждые три-четыре месяца, он просто выработал свой ресурс, хозяину будет выгоднее купить новый. Но хозяин и слышать об этом не хотел. Пока Джим чинил холодильники, а это заняло добрых пять часов, он наслушался от барменши и официантов и о дебильном хозяине Владимире (Джим согласен с ними, мужик - настоящий мудак и дебил), и о том, что доходы ресторана все падают и падают, он держится на плаву только за счет бара, и о криворуких якобы "японских" поварах-недоучках, которые готовят пищу на специальных столах-грилях прямо перед клиентами, сидящими вокруг стола (это и называется "хибачи") и которые на самом деле совсем не японцы, а родом из Микронезии и знают по-японски ровно три слова, "Спасибо", "Здравствуйте" и "До свидания", не больше и не меньше (недавно один клиент, хотя и белый, но, как выяснилось, синхронный переводчик с японского, заговорил с одним из этих недоучек по-японски, вот смеху-то было!), и о многом-многом другом. В общем, хозяева только сейчас всерьез задумались о рекламе, а ведь всего три года назад ресторан процветал и без всякой рекламы.

Когда Сваакер сделал перерыв, Джим минут десять уморительно смешно изображал, как дебильный Владимир разглагольствует в баре своего ресторана о Большой Политике (орет так, что его не только во всем ресторане, но и на улице слышно), а его собутыльники поддакивают ему, заглядывают ему в рот и он их за это поит бесплатным пивом: "Том, ты представляешь? И вот этот чмошник хотел стать мэром города! Ей-богу, не вру!"

Когда Сваакер опять начал сбивать кегли, Джим продолжил интереснейший рассказ о мэрской кампании Владимира. Какая-то старая грымза-судья месяцами бесплатно ела и пила в ресторане, потому что была Наставницей Владимира в Большой Политике. Длилось это до тех пор, пока дочка не поместила эту старую алкоголичку в психушку. Полдюжины журналюг всех мастей тоже месяцами бесплатно пили и жрали в ресторане в четыре горла, дебил выбросил на ветер больше восьми тысяч долларов на все эти футболки с портретами, листовки, буклеты, значки, бейсболки, прессу, телевидение, радио, пресс-конференции, собственный сайт и бог знает что еще. А кончилось все это тем, что его даже не допустили к выборам, потому что к тому дню, когда кандидаты в мэры должны были предоставить по три тысячи подписей жителей города, Владимир собрал всего восемьдесят семь подписей. В общем, все закончилось пшиком!

Сваакер закончил игру, вытер пот, они переобулись и пошли в бар. Сваакер объявил, что угощает Джима! Пускай Джим выбирает все, чего душа желает! Джим поблагодарил и сказал, что сегодня он Тома не разорит. Он ведь принял решение: когда играет в кегли, пить не больше четырех кружек пива за вечер, а то у него и так вон какое пузо. И он спросил у барменши Нэнси, сколько он сегодня кружек уже выпил? Нэнси ответила, что всего какие-то несчастные две кружки. Да и вообще, разве можно так резко сокращать? В прошлый раз семь кружек, а сегодня только четыре? Сокращать надо постепенно, по одной кружке за неделю, не больше! Сваакер решительно поддержал Нэнси: если Джим выпьет сегодня не семь, а всего шесть кружек, это будет уже большой шаг! Джим замахал руками на своих искусителей, но когда Нэнси налила и подала ему кружку пенящегося пива, сказал, что ну вот разве что сегодня пусть еще будет шесть, а уж в следующий раз - непременно четыре! Нэнси решила соскочить с этой скользкой темы и подытожила: Джиму - четыре кружки пива, по мере выпивания, как она это называет!

Итак, Нэнси наливала пиво все новым и новым клиентам, Сваакер пил, как обычно, апельсиновый сок, a потом минеральную воду, ну а Джим, радуясь, что они его уговорили, пил свое пиво и продолжал рассказ о чмошнике: "Дебильный Владимир такой "щедрый" только когда выбрасывает деньги на ветер на свои фантазии. А так он - типичный крохобор, экономит не то что, как говорится, на спичках, но и на мешках для мусора, на кухонных тряпках, салфетках и так далее. Какой позор! Официантка стакан разобьет, так он с нее за этот копеечный стакан высчитывает! И персонал может есть только отвратный вареный белый рис, который все равно на второй день надо выбрасывать, а пить - только простую холодную воду со льдом. Можно подумать, что стакан кока-колы разорил бы дебила! Лучше бы он перестал бесплатно поить своих подголосков-собутыльников! Их барменша Лора говорит, что в июне она специально посчитала, это обошлось в две тысячи сто пятьдесят долларов за один месяц!

Но только Владимир и себя не обделяет. Барменша Лора уже и не помнит, когда последний раз он выпил за день меньше галлона пива. Неудивительно, что он весит уже триста семьдесят фунтов! Рост у него, конечно, очень хороший, баскетболисты приходят в ресторан - он с ними вровень, но все-таки это же страшно подумать - триста семьдесят фунтов! Его жена Валентина говорит, что в молодости он весил всего двести тридцать фунтов! А ведь он и сейчас еще не старый, ему всего сорок лет. А сколько он будет весить в пятьдесят? Если, конечно, при таком весе вообще доживет до пятидесяти.

По словам Владимира, его строительная компания, которой они с Валентиной владели до этого ресторана, прогорела из-за "итальянской мафии". Якобы он, будучи человеком прямым и честным, не привык искать кривых путей, а его конкуренты только так и действовали. Якобы окончательно его доконала "парочка итальяшек", один из которых возглавлял конкурирующую с ним фирму, а другой, его брат, был членом горсовета. На самом же деле Владимир был во всем виноват сам и даже еще сравнительно легко отделался. При постройке небольшого детского сада, контракт на который он себе вырвал в жестокой борьбе с тем самым итальянцем-строителем, Владимир допустил кучу нарушений, да еще и пользовался самыми дешевыми, некачественными материалами. Слава богу, что итальянец-строитель вовремя забил тревогу, а что было бы, если бы детсад открылся и в нем, не дай бог, потолок рухнул бы прямо на детей и воспитательниц?

Чмошника на самом деле зовут не Владимир, а Велимир, но он лет пятнадцать назад стал таким горячим поклонником российского президента Владимира Путина, что велел жене называть себя Владимиром, всем своим новым знакомым тоже представляется Владимиром, и постепенно и все знакомые, и все клиенты стали звать его Владимиром. А свою лояльность российскому президенту Путину Владимир подкрепляет тем, что, будучи выпимши, поет на русском языке "Катюшу" и "Интернационал", а каждому готовому его слушать собутыльнику рассказывает про своего выдающегося тезку.

Но самое смешное - что на самом деле Владимир вовсе и не хозяин! По документам хозяйкой и ресторана, и всего пятиэтажного здания является его жена Валентина! Этот чмошник боялся, что к нему предъявят иски по делам его разорившейся строительной компании, поэтому все оформлено на жену. Но это и справедливо. Они и в Америку из Югославии приехали, и купили дом, и основали строительную компанию - все это на деньги отца Валентины, богатого виноторговца. А здание и ресторан приобретены на те деньги, что они выручили за строительную компанию и дом, да плюс остатки от последней щедрой отцовской подачки. Так что в том, что они имеют, нет ни доллара денег Владимира, он после армии был босяком без профессии и без гроша за душой, женился на единственной дочке богатого человека в расчете на наследство, а тут его и обломали. Да, пока тесть был жив, он помогал дочке материально, но после его смерти и виноторговый бизнес, и весь капитал отошли к матери Валентины, а та объявила дочке, что этому босяку, ее мужу, она ни гроша больше не даст - не в коня корм! Барменша Лора это знает, потому что Владимир один раз пьяненький сам об этом проговорился!

Старуха, конечно, характерная, но по-своему она и права. Она очень рассчитывала, что Валентина выйдет замуж за парня из такой же богатой семьи (у нее был такой на примете и она даже успела позондировать почву, та семья тоже была бы рада такому перспективному союзу), они объединят капиталы, станут хозяевами города и будут доминировать в виноторговле всей страны. А Валентина вышла замуж за нищеброда Владимира и поломала все планы своей властной и амбициозной матери. Вот как это объясняет барменша Лора, и похоже, что она права, а о том парне из богатой семье она и официантки слышали от самой Валентины.

Пару лет назад серьезный и понимающий человек (он в то время был администратором "Комо") предлагал Владимиру и Валентине создать акционерное общество, он готов был вложиться на крупную сумму, шестьдесят тысяч долларов, расширить бизнес, переоборудовать и открыть для посетителей второй этаж, наладить рекламу, и за все это он хотел всего тридцать процентов дохода, а семьдесят процентов оставались бы у Владимира и Валентины, но эти семьдесят процентов были бы раза в полтора больше того, что они тогда получали, потому что он больше чем удвоил бы доход! Валентина готова была на этого мужика молиться, но дебильный Владимир уперся: как этот так, это их ресторан, они его создали через кровь, пот и слезы, а теперь этот умник хочет прийти на все готовенькое? Ну уж нет! А сейчас Владимир с Валентиной чуть ли не каждый день это вспоминают и жалеют, да теперь уже ничего не поделаешь, тогда их ресторан был очень привлекателен, а теперь идет ко дну и никакой инвестор на него уже не польстится!"

По описанию дебильного Владимира Сваакер сразу понял, что здесь можно будет сорвать действительно крупный куш. Придя домой, Сваакер вместе с женой нашел в интернете огромное количество информации и о ресторане "Комо", и о том, что когда-то в этом здании был подпольный бордель для гомиков, и о том, что здание и ресторан действительно оформлены на Валентину Нусич, и о том, что в июле Нусичи не смогли заплатить городу налог на недвижимость, и о неудачной мэрской кампании Владимира Нусича, и о многом другом. Запрашивать широко известное в узких кругах информационное бюро "Джерри Зиглер" было ни к чему, все было абсолютно ясно.

В среду утром, успешно окучив очередного клиента (молодой зубной врач сделал заказ на двенадцать тысяч экземпляров), Сваакер сказал Алексу, что сегодня они посетят еще одного клиента. Он не хочет откладывать этот ресторан на завтра, да и ресторан открывается в четыре часа дня. Это может быть очень выгодное дело. Судя по тому, что он слышал о хозяине ресторана, здесь может быть заказ на семьдесят, а то и на сто тысяч экземпляров!

В половину четвертого дня Сваакер и Алекс вошли в пиццерию и Сваакер сделал заказ. Они посидят здесь с таким расчетом, чтобы войти в соседний с пиццерией ресторан минут через пятнадцать после открытия, в это время хозяева наверняка уже будут на месте, но посетителей еще почти не будет, самое выигрышное время для появления в ресторане. Между прочим, хозяин этой пиццерии ведет партизанскую войну против того ресторана "Комо", между соседями такое часто случается. Хозяин "Комо" (его зовут Владимир, он серб) месяца три назад ворвался в пиццерию как сумасшедший, устроил сцену, орал про какие-то мусорные контейнеры, про какую-то итальянскую мафию, и все это в самый разгар вечера, пиццерия была битком набита посетителями! Убрался он только после того, как хозяин пиццерии пригрозил вызвать полицию. С тех пор хозяин пиццерии натравливает на Владимира и его "Комо" всех, кто только приходит ему на ум, от пожарников и до защитников окружающей среды включительно, а Владимир настолько глуп, что даже не понимает, откуда все это берется, ему и в голову не приходит сопоставить, что все это началось через пару дней после того, как он устроил здесь скандал. Все это и еще в сто раз больше этого Сваакеру рассказал вчера его партнер по кегельбану, он несколько дней назад чинил в "Комо" кухонные холодильники и чего только от барменши и официантов не наслушался. Так что пусть Алекс имеет в виду: иногда ни о чем не подозревающий знакомый может навести на гораздо более перспективного клиента, чем все платные информаторы вместе взятые!

Сваакер и Алекс вошли в ресторан "Комо" в пятнадцать минут пятого. Сваакер тихо сказал Алексу, что он все правильно рассчитал: ресторан пустой, а хозяева уже здесь. Вон тот толстяк, который пьет пиво в баре - Владимир, а худая как щепка женщина, что стоит рядом с ним - его жена Валентина. Алекс про себя решил, что Валентина похожа на Бабу Ягу в сорокалетнем возрасте, высокая, очень худая, и лицо тоже очень худое, скуластое, костлявое, с длинным острым подбородком.

Сваакер подошел к толстяку, напоминающему бегемота, приветливо улыбнулся и сказал своим великолепным глубоким баритоном: "Мистер Владимир Нусич, если не ошибаюсь? А это, конечно, ваша очаровательная супруга Валентина? Разрешите представиться. Я - Томас Джефферсон Сваакер, владелец и генеральный директор журнала "Американо-канадское обозрение Наук, Искусств, Финансов, Промышленности и Торговли". Вот моя визитная карточка, сэр. А это - главный редактор моего журнала, мистер Гаррисон."

Последовал обмен рукопожатиями, причем Сваакер поцеловал руку Валентины. Дальше все шло по обычному сценарию. Сваакер дал Владимиру экземпляр последнего номера "Американо-канадского обозрения". Он, Сваакер, давно хотел написать большую статью об этнической кухне, особенно его привлекают японская и корейская кухни. Корейских ресторанов, к сожалению, в городе нет совсем, но вот по японским ресторанам он навел справки. Все понимающие люди в один голос говорят, что лучший японский ресторан не только в городе, но и во всем штате - это "Комо".

Он пришел сюда на разведку, только чтобы посмотреть, стоит ли вообще затевать это интервью и эту статью, не преувеличивают ли его знакомые, но теперь он видит, что все это правда. Он бывал в лучших японских ресторанах Нью-Йорка и Сан-Франциско и видит, что "Комо" ни в чем им не уступает, а кое в чем, пожалуй, и превосходит их. Вот этот гигантский вертикальный барабан у входа и этот замечательный аквариум наверняка вы сами, сударыня, предложили? Чувствуется женский вкус! Порозовевшая от приятного смущения Валентина подтвердила, что это были ее идеи. А вот эти две гигантские бутылки шампанского слева и справа от огромной статуи Будды - какое смелое сочетание дальневосточной и европейской культур, это ведь Владимир сам придумал, до такого же ни один дизайнер не додумается? Владимир просиял: да, это была его идея!

В том, что Сваакер так точно все "угадал", не было ничего удивительного. Он узнал об этом от Джима, которому официанты жаловались, что эти "достопримечательности" требуют тщательного ежедневного ухода, и проклинали и Владимира за его фокус с Буддой и шампанским, и Валентину за ее аквариум и барабан.

Приятно начатая беседа плавно перетекла за хибачи-стол на четверых. Микронезийский "японец" особо не старался, ведь когда за столом сидят Владимир и Валентина, чаевых не дождешься. Но Сваакер и Алекс совершенно неожиданно дали ему по двадцать долларов каждый. Когда повар ушел, застольная беседа перешла в длиннейшее интервью (Сваакер с согласия Нусичей включил диктофон), в котором Владимир и Валентина, поощряемые многочисленными вопросами, посвятили Сваакера и во все тонкости руководства японским рестораном, и во все детали своей биографии, и в успехи своих детей (обе дочки, не сглазить бы, круглые отличницы, Мишель в следующем году поступит в университет). Алекс же в это время фотографировал все детали интерьера. Договорились, что Алекс еще раз придет сюда после восьми часов вечера, когда ресторан будет почти полон, сделает еще фотографии зала и столов с клиентами, а Сваакер в пятницу за час до открытия принесет на одобрение Владимира и Валентины уже готовую статью, включающую и фотографии. Как хорошо, что в наше время компьютерные технологии позволяют все делать быстро и качественно!

Дебильный Владимир с трудом дождался пятницы. Но справедливости ради надо сказать, что и Валентина тоже подпала под обаяние мистера Сваакера, очень уж хорошо он говорил, очень уж внимательно слушал, очень уж переживал за их проблемы, очень уж радовался успехам их самих и их детей. При знакомстве он вместо рукопожатия поцеловал ей руку, а в разговоре время от времени называл ее "сударыня". Сразу видно человека из высшего общества! Когда Владимир упомянул, что их старшая дочь Мишель пишет книгу, мистер Сваакер сказал, что он может быть ей полезен, ведь молодому автору очень непросто пробиться, а у него хорошие связи среди издателей. А когда Валентина посетовала, что они когда-то отклонили предложение о расширении ресторана и о модернизации второго этажа, мистер Сваакер очень ее обнадежил: ведь можно превратить ресторан в акционерное общество, он знаком со многими богатыми инвесторами, которые к нему прислушиваются (правда в рестораны пока ни один из них еще не вкладывался, но ведь мистер Сваакер видит, что это может быть исключительно удачная инвестиция), а его дочь Урсула - хотя и молодая, но уже имеет репутацию очень сильного корпоративного юриста. Мистер Сваакер даже намекнул, что он, возможно, и сам мог бы возглавить акционерное общество, ведь в университете второй его специализацией было правоведение. Да-да, он тоже юрист, хотя, конечно, и не такой мощный, как Урсула!

Наконец наступила пятница. Мистер Сваакер пришел точно в назначенное время, в одиннадцать часов утра. Они сели за столик у окна и мистер Сваакер показал Владимиру и Валентине папку, в которую были подшиты пятнадцать листов. Журнал - сорок восемь страниц, две из них обложка, последние четыре страницы - разные мелкие заметки. Основной объем, сорок две страницы, содержит три статьи по четырнадцать страниц каждая. Так что здесь они видят четырнадцать страниц статьи (она будет в журнале на первом месте) и лицевую обложку.

Статья, богато иллюстрированная шикарнейшими фотографиями, совершенно ошеломила и Владимира, и Валентину. Они до сих пор и не подозревали, что о них, об их семье и об их ресторане можно сказать так много хорошего. С этих четырнадцати страниц на читателя смотрели образцовые бизнесмены и энергичные предприниматели, с нуля создавшие один из лучших в стране ресторанов. И при этом весь персонал их обожает! Сам же ресторан был расписан и иллюстрирован фотографиями так, что у читателя начинали течь слюнки и он понимал, что если в этот же уикэнд не посетит "Комо", то жизнь его будет прожита зря! Особенно ошеломила Владимира и Валентину совершенно убойная сентенция, которой завершалась главка об их ресторане и которая была выделена жирным шрифтом: "У человека можно отнять почти все: деньги, здоровье, свободу и даже жизнь. Но никто не отнимет у меня то, что я выпил и то, что я съел!" Валентина даже подумала, что этот лозунг стоило бы повесить где-нибудь на видном месте, недалеко от входа и, пожалуй, над баром. Вот что значит настоящий журналист! Так суметь все сформулировать!

В статье было сказано и о политических амбициях Владимира, и о его исторической встрече с Эриком Трампом, и о его участии в Национальной гвардии, и о том, что политическая карьера его еще только начинается и можно ожидать, что он станет одним из тех, кто через десять-пятнадцать лет будет определять судьбы нашей страны. А о неудачной мэрской кампании Владимира, закончившейся плачевным провалом (Владимира даже не допустили к выборам, потому что он не смог собрать в городе квоту в три тысячи подписей) мистер Сваакер тактично не упомянул. В этой главке были размещены фотографии Владимира в форме сержанта Национальной гвардии, фотографии Валентины на благотворительном базаре и фотографии Владимира и Валентины с сыном президента Трампа, Эриком Трампом в их ресторане, но о том, что это историческое посещение и эта историческая встреча произошли больше двух лет назад, тоже не было упомянуто.

Но в статье была отдана дань и семье Нусичей. Мистер Сваакер живописал и успехи младшего поколения в учебе, и книгу, которую Мишель уже почти дописала и которая непременно станет новым словом в жанре психологической прозы, и замечательные достижения Тины в игре в "европейский" футбол (капитан школьной команды и лучший бомбардир школы). Была отдана дань и старшему поколению - матери Валентины, которая после смерти мужа вот уже семь лет железной рукой управляет одной из крупнейших на Балканах виноторговой компанией и при этом находит время принимать своих детей и внуков на каникулах. Эта главка была иллюстрирована фотографиями Мишель за компьютером, Тины в спортивной форме и с футбольным мячом в руках и их бабушки, обнимающей Тину и показывающей ей свои лицейские фотографии. Пятнадцатой страницей в папке была лицевая обложка журнала с фотографией Владимира и Валентины у входа в "Комо" и большой фотографией "Здания Нусича".

Владимир велел Валентине немедленно размножить все эти страницы хотя бы в двадцати экземплярах, он хочет, чтобы все их друзья порадовались за них. Валентина сказала, что она, конечно же, пошлет одну копию маме в Сербию, та хотя разговаривать по-английски и не может, но читает со словарем. Здесь мистер Сваакер сказал, что вот хозяин одного туристического агентства, о котором "Американо-канадское обозрение" в апреле поместило большую статью, он вот что сделал - попросил мистера Сваакера заказать в типографии небольшой дополнительный тираж журнала с этой статьей, несколько тысяч экземпляров. Мистер Сваакер велел типографии для этого дополнительного тиража удалить дату выхода журнала, чтобы он никогда не "устарел", а в сам журнал, в середину его, включить большой конверт с логотипом "Американо-канадского обозрения". И теперь этот хозяин турагентства не только раздал всем своим родственникам, друзьям, соседям и знакомым по экземпляру журнала, но и делает себе этим журналом отличную рекламу. Он посылает журнал со статьей в конверте с логотипом журнала всем потенциальным клиентам, тем и в голову не приходит, что это он сам им послал, они думают, что это журнал охотится за новыми подписчиками, пролистывают журнал, натыкаются на статью о турагентстве и думают - да ведь это как раз то, что мне надо! А хозяин турагентства так доволен результатами, у него благодаря этому так много новых клиентов, что он заказал еще одну, дополнительную партию журнала, в два раза больше, чем в первый раз. Единственное, о чем он жалеет - это что в первый раз не заказал сразу много, ведь в первый раз мистер Сваакер мог организовать ему эту сделку по себестоимости журнала, а во второй раз хозяину турагентства уже пришлось платить полную цену. И все равно он очень доволен - оно того стоит!

И Владимир, и Валентина тут же ухватились за эту идею. А мистер Сваакер сказал: вот жаль, он не сообразил взять с собой ценник на эти дополнительные тиражи, а на память он, конечно, точных цифр не помнит. Но если Владимир и Валентина хотят, он может завтра принести и ценник, и типовой договор на печатание дополнительного тиража. В любом случае завтра им надо встретиться, потому что один из его знакомых богатых инвесторов по его рассказу о "Комо" очень заинтересовался этим проектом акционерного общества, а Урсула сказала: "Это очень хорошо, что Нусичи владеют не только самим рестораном, но и всем зданием, это значительно упрощает задачу, благодаря этому для акционерного общества достаточно будет простого типового устава и простого типового договора."

В общем, завтра мистер Сваакер приведет к ним богатого инвестора, заодно они поговорят и о дополнительном тираже журнала. В каком часу это будет удобно? Владимир и Валентина, естественно, сказали, что чем раньше, тем лучше, они готовы принять дорогих гостей даже в девять часов утра, специально скажут хибачи-повару и барменше, чтобы те пришли раньше. Мистер Сваакер подтвердил, что это самое подходящее время, когда надо так много всего обсудить, допил свое пиво и откланялся.

В субботу Владимир и Валентина встали в шесть утра и до девяти часов маялись. А что, если богатый инвестор в последний момент передумает и не придет? Валентина с трудом остановила Владимира, а то он уже хотел звонить мистеру Сваакеру и спросить, все ли в порядке. Да, Владимир понимает, что Валентина права, нельзя себя показывать настолько нуждающимися и отчаявшимися, но ведь сегодня решается судьба их ресторана!

Мистер Сваакер предупредил их, что богатый инвестор - из очень простой семьи, его родители были небогатыми фермерами где-то в Айове, а сам мистер Фишер даже среднюю школу не закончил, хотя у него и были отличные способности к математике. В семнадцать лет он бросил школу и поехал в Чикаго, работал там и уборщиком, и кассиром в магазине, и бог знает кем еще, на двух и даже на трех работах сразу, снимал угол (да-да, не комнату, а именно угол!), питался лапшой и помидорами, пил одну только воду, экономил и откладывал каждый цент. Наконец, когда у него была накоплена сумма, которую он себе наметил, он начал играть на Чикагской товарной бирже, покупать и продавать фьючерсы и опционы разных продуктов, в основном пшеницы, свинины и сахара. И вот благодаря его отличным математическим способностям, выдержке, хладнокровию и знанию сельского хозяйства изнутри (а не как его "знают" всякие нью-йоркские хлыщи с полированными ногтями) он за тридцать лет стал мультимиллионером. Несколько лет назад он прекратил торговлю фьючерсами и опционами, стал вести жизнь рантье, но время от времени вкладывается в выгодные предприятия. Мистеру Сваакеру удалось предложить ему две отличные инвестиции, мистер Фишер высоко ценит его советы, так что есть очень хорошие шансы, что и в "Комо" он тоже вложится, ведь бог любит троицу!

Мистер Сваакер предупредил их, что мистер Фишер - человек очень простой, до сих пор не удосужился завести себе ни визитные карточки, ни даже мобильный телефон, носит густую рыжую бороду, одет обычно в джинсы и ковбойку, всем говорит, чтобы его называли просто Билл, а то когда он слышит "Мистер Фишер", он сразу же начинает оглядываться: "A кого это зовут? Похоже это зовут моего дедушку?"

Сваакер тоже, как и Нусичи, встал в шесть часов утра, но провел время гораздо более приятно. Обычная утренняя рутина: бег трусцой, гимнастика с гантелями, контрастный душ, легкий и вкусный завтрак. Фила Бейкера Сваакер подробно проинструктировал еще вчера, тот заранее показал ему и одежду, и грим, которые он использует для роли "богатого инвестора", предложил на выбор три голоса (Сваакер выбрал то, что Фил назвал "лирическим баритоном"), так что сегодня Сваакеру осталось только отвезти загримированного Фила к Нусичам и представить им его как мистера Фишера (он же "просто Билл").

И вот наступил долгожданный момент. "Просто Билл" вошел в ресторан в сопровождении мистера Сваакера, пожал руку Валентине, дружески похлопал по плечу Владимира. Они уселись вчетвером за столиком у окна и Билл сказал, что пускай сначала Томми (так он называл Сваакера) обсудит свой вопрос о дополнительном тираже, ведь Томми - первый на очереди, а он уже вслед за ним пришел. Мистер Сваакер предложил Владимиру и Валентине ценник. Вот что там было написано:

"100 тысяч и более - 20 центов за экземпляр

50-99 тысяч - 45 центов за экземпляр

20-49 тысяч - 50 центов за экземпляр

10-19 тысяч - 60 центов за экземпляр

5-9 тысяч - 80 центов за экземпляр

Менее пяти тысяч - 1 доллар за экземпляр

За оплату в течение суток после получения счета полагается скидка. Если количество экземпляров менее пятидесяти тысяч, то скидка 3%. Если количество пятьдесят и более тысяч экземпляров, то скидка 5%."

Владимир и Валентина уставились на ценник. Высокая цена за экземпляр в самом низу таблицы гнала их вверх, к вожделенной верхней строке. Но это какие же огромные деньги - двадцать тысяч долларов! Однако перейти от двадцати центов за экземпляр хотя бы к сорока пяти центам, не говоря уже про восемьдесят центов, было выше их сил.

Мистер Сваакер пришел к ним на помощь: "Я вовсе не заинтересован, чтобы вы заказывали больше, чем вам нужно. Я, как ваш друг, хочу, чтобы вы заказали ровно столько, сколько вам нужно, не больше и не меньше. Но давайте посмотрим, сколько вам действительно нужно, если вы хотите поднять ваш ресторан на новый уровень! В город каждый день приезжает триста-пятьсот серьезных, солидных, денежных мужчин, которые останавливаются в лучших отелях в самом центре города. Часть из них туристы, часть - предприниматели, приехавшие по делам бизнеса, часть - высокопоставленные сотрудники крупных корпораций, присланные сюда в командировку их директорами. Возьмем даже нижнюю цифру - триста человек. Днем они или занимаются бизнесом, или осматривают достопримечательности города. А вечером они хотели бы расслабиться, посидеть в хорошем ресторане, а города-то они не знают! И вот здесь им на помощь приходите вы! Вы договариваетесь с коридорными и горничными всех лучших отелей центра города, они за очень умеренную сумму каждому вновь прибывшему гостю города кладут на журнальный столик этот журнал, человек только его открывает, читает первую статью - и все, проблема решена, он знает, куда он пойдет сегодня вечером - конечно же в "Комо"! А первое посещение произведет на него такое впечатление, что он сюда будет приходить до самого своего отъезда, не раз и не два! Умножаем триста на триста шестьдесят пять дней в году, делаем небольшую поправку на не самые удачные дни. Получается, что вам ста тысяч экземпляров хватит как раз на год. А если заплатите в течение суток, то получите скидку в пять процентов. Ну что, вы при таком размахе вашего предприятия не найдете какие-то девятнадцать тысяч? Ох, извините, я сейчас должен сделать важный телефонный звонок. Как раз один клиент, который уже заказывал всего десять тысяч, хочет теперь еще двадцать тысяч, но ему придется платить уже не по себестоимости, а намного больше."

Mистер Сваакер отошел от них, сел в баре и набрал номер. "Просто Билл" дружески сказал Владимиру и Валентине, что это, конечно, не его дело, но на их месте он сделал бы то, что советует Томми. У Томми башка варит - дай бог каждому! Он, Билл, по обеим инвестициям, что предложил ему Томми, уже удвоил свои деньги! И тут "просто Билла" осенила новая идея: "A давайте знаете как сделаем? В акционерном обществе я буду владеть сорока девятью процентами акций, а вы - контрольным пакетом в пятьдесят один процент, так ведь? Так когда мы создадим акционерное общество, я сразу же верну вам сорок девять процентов от той суммы, что вы сейчас потратите на журнал. Ну что ты, Валентина! Не за что меня благодарить! Ведь это будет только справедливо, мы должны поровну участвовать в расходах по рекламе, а это и есть реклама, и какая разница, вы платите за рекламу за неделю до создания акционерного общества или, скажем, через пару недель после этого?"

Владимир и Валентина даже и не знали, как благодарить "просто Билла". Когда Сваакер вернулся за столик, Билл сказал ему: "Ну, Томми, дело сделано! Хозяева не уверены были, и это правильно, деньги счет любят. Но я им сказал, что ты, Томми, хоть и журналюга, но человек честный, а башка у тебя работает дай бог каждому. Они хотят взять сразу сто тысяч журналов, чтобы потом не докупаться по высокой цене." Сваакер, смеясь, сказал, что Билл таки умеет похвалить человека.

Сваакер достал из папки два экземпляра договора на бланках печатного дома "Стэнфорд и сын". Оба экземпляра были уже заранее подписаны неким "представителем печатного дома", в замысловатой закорючке которого никто не распознал бы подпись Сваакера. Он проставил в договоре условия: количество брошюр, стоимость заказа, условия оплаты (не позднее недели после получения заказа, кассирским чеком), возможную скидку в пять процентов при оплате в первые сутки после предъявления счета. Валентина внимательно прочла и решительно подписала оба экземпляра. Один экземпляр Сваакер спрятал в свою папку, второй получила Валентина.

После этого Билл объявил, что он вкладывается в "Комо"! На следующей неделе он будет очень занят до самого уикэнда, ему придется вылететь в Чикаго, но сразу же по возвращении в пятницу он велит своему юристу, чтобы тот подготовил устав и договор. Владимир и Валентина были счастливы, это был даже более счастливый день, чем тот, когда их ресторан посетил Эрик Трамп. Сначала праздновали и угощались за хибачи-столом, потом перешли в бар. Дорогие гости ушли только в два часа дня.

Во вторник на задний двор "Комо" въехали грузовик экспедиторской фирмы "Лакросс" и минивэн с грузчиками. Шесть здоровенных бугаев через заднюю дверь ресторана заполнили весь коридор привезенными ста тысячами экземпляров. Журналы были сложены в двести ящиков, по пятьсот штук в каждом. После этого Сваакер предъявил счет на девятнадцать тысяч долларов, получил оплату (Владимир, пользуясь тремя кредитными карточками, заблаговременно подготовил в Первом Национальном Банке кассирский чек на девятнадцать тысяч долларов), тщательно спрятал кассирский чек в папку, посидел с Валентиной и Владимиром за хибачи-столом, выпил в баре две кружки пива, а перед уходом сказал, что он готов возглавить акционерное общество, его об этом очень настойчиво попросил мистер Фишер. Владимир и Валентина были счастливы!

Но на этом их счастье и кончилось. В среду позвонил мужчина, который представился секретарем-референтом мистера Фишера. Он по приказу мистера Фишера провел тщательную проверку "Комо" и выяснил, что в этом здании раньше находился подпольный бордель для гомосексуалистов, а сами Нусичи не уплатили в июле налог за недвижимость, так что через три-четыре месяца город отберет у них это здание за долги. И вот в ТАКОЕ предприятие они предлагают вложиться мистеру Фишеру? Как посмели они морочить голову такому серьезному человеку, как мистер Фишер? Если мистер Фишер или он, его секретарь-референт, еще раз услышат что-нибудь от Нусичей, мистер Фишер на них в суд подаст!

Сразу после этого позвонил Сваакер. Не давая Валентине сказать ни одного слова в оправдание, он орал, что они поссорили его с его лучшим другом и самым богатым деловым партнером! Он, Сваакер, выполнил все свои обязательства перед ними, доставил им их сто тысяч экземпляров и получил оплату, даже предоставил им скидку. Больше он их знать не знает и знать не хочет, пусть они забудут его номер телефона!

Чего Владимир и Валентина не знали и так никогда и не узнали, так это что "мистера Фишера" играл Фил Бейкер, актер городского драмтеатра, которого Сваакер время от времени использовал для своих целей. Фил также изображал и секретаря-референта, просто говорил другим, гнусавым голосом. Адрес "мистера Фишера" Нусичи не знали, а старенький разовый телефон, с которого актер им звонил, был отправлен в мусорку сразу после звонка, причем вместе со сломанной симкой. Сваакер звонил им с того же номера, который был напечатан на его "разовой" визитной карточке, адреса на визитке не было, ведь длинное название журнала заняло все пространство визитки. Впрочем адреса ни редакции журнала, ни самого Сваакера не было и на обложке журнала, а старенький разовый телефон, с которого им позвонил Сваакер, под ликующий смех жены Сваакера Лиззи сразу после звонка тоже был отправлен в мусорную корзину вместе со сломанной симкой, после чего Сваакер, Лиззи и Фил Бейкер выпили шампанского за свою очередную победу.

Разыскивать "мистера Фишера", чтобы как-то объясниться и, может быть, исправить ситуацию, Владимир и Валентина не посмели, угроза привлечения к суду подействовала на них по-настоящему серьезно. А мистера Сваакера им разыскать не удалось, в телефонной книге не было ни его адреса, ни адреса редакции его журнала. Да и знакомый юрист, выслушав всю историю и посмотрев договор, сказал, что даже найди они Сваакера, они ничего не смогли бы сделать, договор составлен по всем правилам, они должны были деньги за эту макулатуру и они эти деньги заплатили, а по акционерному обществу никаких документов вообще нет, об акционерном обществе никто, кроме них, ничего не слышал и не знает, это их слово против слова Сваакера и Фишера, да и не могут они требовать от серьезного человека, чтобы тот вошел в акционерное общество при такой репутации здания и при таких долгах, когда это здание по сути им уже и не принадлежит. Будет лучше, если Владимир и Валентина извлекут из этого урок, а потери спишут как безвозвратные.

Как вы сами понимаете, единственное, что Владимиру и Валентине после этого оставалось - попытать счастья у коридорных и горничных, но и здесь их ждала неудача. Несколько горничных из "Ритц-Карлтон", каждой из которых Валентина с глазу на глаз предложила работать с экземплярами "Американо-канадского обозрения", все как одна смеялись ей прямо в лицо: они не собираются за какие-то гроши рисковать своей отличной работой, им и платят такие деньги за то, чтобы они не допускали к своим клиентам таких, как Валентина, вместе с ее рекламой. А в "Хилтоне" получилось еще хуже, старшая горничная вызвала начальника службы безопасности, a он сказал Валентине, что на первый раз ее прощает, но следующий раз отправит ее в полицию. После этого Валентина уже не решилась идти в другие отели.

Двести ящиков загромождали коридор и мешали и поварам, и официантам, и басбою. В один вторник весь мужской персонал ресторана "Комо" собрался вместе и за пару часов переправил все это добро в подвал, где ящики так и остались стоять как символ человеческой глупости. Для Нусичей же эпопея с "Американо-канадским обозрением" и деятельным мистером Сваакером закончилась тем, что у Валентины открылась язва желудка на нервной почве, а у Владимира при одном лишь упоминании об "Американо-канадском обозрении" и его владельце начинали дрожать руки и губы.

Девятнадцать тысяч долларов, потерянные Владимиром и Валентиной в этой авантюре, нанесли смертельный удар их и так уже идущему ко дну бизнесу. Всего через три месяца, в ноябре власти города за невыплаченные ими налоги на недвижимость конфисковали все здание, закрыли ресторан и даже выселили Нусичей из квартиры на пятом этаже, где они до сих пор жили. Ситуацией воспользовались их бойкая и хитрая барменша Лора и ее муж, санинспектор Дэйв. Лора за бесценок, всего за пять тысяч долларов скупила все оборудование ресторана "Комо", благодаря связям своего мужа встретилась с одним из самых влиятельных членов горсовета Нилом Мерфи, передала ему симпатичный желтый конвертик, и он помог ей арендовать у города первый этаж здания за чисто номинальную сумму, а также взял на себя функции ее "крыши" против любых административных наездов. Лора вложила еще пятнадцать тысяч долларов в переоборудование здания, сделала первый этаж независимым по отоплению, водоснабжению и электроснабжению и открыла на арендованном ею первом этаже чисто американский ресторан с чисто американским названием "Монтана". Ресторан Лоры процветает и сейчас, спустя пять лет, а "крышей" Лоры теперь выступает младший брат Нила Мерфи, который занял место Нила в горсовете после того, как клан Мерфи перевел Нила на ответственный пост председателя правления крупнейшего в штате банка, но это уже совсем другая история.

Джима не было в кегельбане ни во вторник, ни в пятницу, а в следующий вторник Джим принес сногсшибательную новость. Наконец-то умерла старая грымза, его теща! Джим был настолько взбудоражен, что полтора часа сбивал кегли почти наравне со Сваакером, так что беседа была оставлена на потом. Сидя после игры в баре и выпивая одну кружку пива, услужливо наливаемую ему Нэнси, за другой кружкой пива, ликующий Джим подробно рассказывал Сваакеру, как все это было. В ночь с понедельника на вторник грымзу хватил третий (и последний) инфаркт. Приходящая служанка, которую, конечно же, все эти годы оплачивал Джим, нашла ее уже холодной во вторник утром. Следующие несколько дней были заняты подготовкой похорон, похоронами, поминками, визитом к нотариусу и так далее. В общем-то жена Джима перенесла смерть матери намного лучше, чем можно было ожидать, видно тоже, бедная, чувствовала, что ее супружеская жизнь идет под гору только из-за грымзы, да и грымза за эти годы вконец заездила не только зятя, но и дочку. В этот уикэнд Джим с женой вели себя так, как и должны вести себя нормальные муж и жена, которые женились по любви и прожили вместе двадцать лет. Джим только сейчас начал по-настоящему понимать, насколько у них с женой все могло бы быть по-другому, если бы не теща. В общем, он почти счастлив. Почти счастлив, а не абсолютно счастлив - потому что жена вступит в права наследницы только через полгода, в феврале.

Но планы-то можно строить уже сейчас? Вообще-то он хотел посоветоваться с Томом. Сын после школы пошел на шестимесячные курсы автомехаников, закончит их к Новому Году и после этого, когда найдет работу, снимет квартиру и будет жить самостоятельно, будет сам себя обеспечивать, он сам так сказал и он сам этого хочет. Ипотеку по дому Джим с женой закончат выплачивать опять-таки к Новому Году. Страшно даже подумать, сколько денег у них ушло на ипотеку за эти пятнадцать лет, у них и сбережений почти нет, все, что они зарабатывали, высасывали из них теща и ипотека. Да, именно в таком порядке! Через шесть месяцев жена получит половину наследства матери. Другую половину получит шурин, счастливчик, который живет в другом штате и у которого мамаше за последние двадцать лет не удалось вырвать ни единого цента. Посмотрел бы Джим на него, если бы теща жила на соседней с НИМ улице, как она жила на соседней с Джимом улице!

Ну так вот. Они с женой подсчитали, что когда получат свою половину наследства, заплатят все положенные налоги и добавят к этому свои сбережения, у них получится примерно сто пятьдесят тысяч долларов. У них есть соседи, мать и сын, Роза Вайсман и Майкл Вайсман. Очень приличные люди, жена Джима много лет дружит с Розой. Мать и сын владеют магазином хозяйственных товаров, но работает в нем только мать, а молодой сын (ему двадцать пять лет, он агент по недвижимости) работает в агентстве по недвижимости, которое принадлежит его дяде. Мать и сын оба умные, толковые, расторопные, но им здорово не повезло: покойный муж Розы влез по своей глупости в долги (брат втянул его в авантюру, но сам-то брат вышел сухим из воды и даже с прибылью), и вдова, унаследовав магазин, эти долги выплачивает, уже почти выплатила.

Роза говорит, что чтобы приобрести франшизу от крупного и известного агентства по недвижимости, нужно примерно триста тысяч долларов. Если бы нашелся богатый инвестор и дал ее сыну эту сумму, основав акционерное общество и получив половину акций, он вернул бы свои деньги года за два, не больше, а потом пошла бы чистая прибыль. Майкл, работая у дяди, научился всем тонкостям этого бизнеса, он сейчас лучший дядин работник и из него получился бы отличный директор агентства по недвижимости, он бы добился очень хорошей прибыльности.

Джим с женой абсолютно уверены, что именно так все и было бы, они знают Вайсманов много лет, а кроме того жена Джима несколько раз заходила вместе с Розой на работу к Майклу и видела, каким уважением и авторитетом он пользуется у своих, гораздо более старших по возрасту, коллег. Они бы с удовольствием вложились в акционерное общество, это был бы стабильный и гарантированный пассивный доход (Джим, конечно, выразил эту мысль по-другому, но Сваакер прекрасно его понял), но у них в феврале будет всего сто пятьдесят тысяч долларов, а нужно триста тысяч. Взять в банке деньги под залог дома? Нет, страшно опять влезать в долги! Найти бы серьезного человека, который тоже вложился бы на сто пятьдесят тысяч, но у Джима нет таких денежных знакомых.

Вот к этому Джим и завел весь этот разговор. Ведь Том - хозяин типографии, у него бывают разные клиенты. Не знает ли Том кого-нибудь, кто вложился бы на сто пятьдесят тысяч долларов и на двадцать пять процентов акций? Джим готов это сделать, а Майкл Вайсман был бы очень доволен своими пятьюдесятью процентами акций.

Сваакер, тщательно подбирая слова, сказал, что богатые инвесторы - не его уровень, но он, будучи в бизнесе тридцать лет, сумел кое-что отложить. Богатым человеком его не назовешь, но сто пятьдесят тысяч долларов к февралю они с женой наскребли бы, ведь глупо упускать такой шанс, он может и не повториться! Все знают, что агентство по недвижимости, если им руководит толковый специалист, это настоящее золотое дно. Хорошо это или плохо, но американцы недвижимость покупали, покупают и будут покупать! И даже если они вернут свои деньги не за два года, как говорит миссис Вайсман, а немного медленнее, это все равно будет отличная инвестиция, тем более что потом пойдет уже чистый доход. Но, как говорится, есть франшизы и есть "франшизы". Джим знает, о франшизе от какого агентства идет речь? Да, Джим на всякий случай записал, это Keller Williams Realty. Сваакер сказал Джиму, что это первоклассное агентство, кто вложится в такую серьезную франшизу, тот никогда об этом не пожалеет!

Радостный Джим спросил: так может он сведет Тома с Вайсманами и они вчетвером все обсудят? Сваакер ответил, что до уикэнда он очень занят, а вечер пятницы и суббота наверно не подойдут Вайсманам, все-таки шаббат есть шаббат, даже если они и не очень верующие. Может они вчетвером встретятся в воскресенье в полдень? Джим сейчас же позвонил Розе Вайсман и обо всем договорился.

Дело, конечно, было не в шаббате и не в "занятости" Сваакера. Просто ему надо было через широко известное в узких кругах информационное бюро "Джерри Зиглер" и через Грега и Майкла узнать абсолютно все и о Майкле Вайсмане, и о Розе Вайсман и ее магазине, и о дядюшке, который разорил родного брата и теперь наживается на племяннике, и о дядюшкином бизнесе. Ведь сто пятьдесят тысяч долларов - деньги немалые! К утру субботы Сваакер знал абсолютно все и был уверен, что это будет отличная инвестиция.

В воскресенье, очень приятно проведя утро в гостях у своего друга-капитана, Сваакер к двенадцати часам поехал в итальянский ресторан на Девятой Западной улице. Джим приехал намного раньше назначенного времени, но это для Сваакера значения не имело. Джим - это же Джим! Важно было то, что Вайсманы появились в ресторане точно в двенадцать часов, минута в минуту! Майкл произвел на Сваакера отличное впечатление, а информация по Вайсманам была собрана самая положительная, так что Сваакер твердо решил, что вступит в акционерное общество. Ну а если Джим попятится (ну что тут поделаешь? Джим - это же Джим!), то Сваакер вступит в акционерное общество не на сто пятьдесят, а на триста тысяч долларов, вот и все! Но лучше, конечно, сразу же показать Джиму, что это дело серьезное.

И после того, как высокие стороны подтвердили условия, Сваакер предложил оформить так называемое "Соглашение о намерениях", чтобы миссис Вайсман и Майкл были уверены в партнерах Майкла. Вайсманы с восторгом согласились. Джим, когда Сваакер объяснил ему, что это такое, сказал, что это справедливо и что им с женой так тоже будет гораздо спокойнее. Сваакер уже заранее подготовил черновик документа, в котором говорилось, что Майкл Вайсман, он и Джим имеют намерение в феврале-марте две тысячи девятнадцатого года создать акционерное общество для приобретения франшизы от Keller Williams Realty, он и Джим внесут по сто пятьдесят тысяч долларов и получат по двадцать пять процентов акций, Майкл Вайсман получит пятьдесят процентов акций, юридически это будет корпорация "S". Осталось только подобрать для акционерного общества название, распечатать документ в трех экземплярах и подписать и заверить его у нотариуса.

Ланч прошел весело и приятно, партнеры предлагали самые разные названия, Джим на каждое предложенное название сразу же вспоминал какой-нибудь не очень приличный анекдот и, заранее попросив извинения у Розы, рассказывал его, будущие акционеры помирали со смеху. Наконец Сваакер предложил простое и емкое название, "Вайсман Риэлти". Миссис Вайсман и Майкл были по-настоящему польщены, а Джим пришел в восторг. В понедельник соглашение о намерении создать акционерное общество "Вайсман Риэлти" для приобретения франшизы от Keller Williams Realty было подписано всеми тремя сторонами и заверено у нотариуса, после чего Сваакер пригласил партнеров отметить это дело во французском ресторане, конечно же за его счет.

Главного конкурента и заклятого врага пана Вацлава, хозяина мебельного магазина Вилли Андерсона, того самого, который сбивал пану Вацлаву цены и переманивал от него работников, было решено начать окучивать сразу после Дня Труда. (Если кто не знает, День Труда - это праздник, который отмечается в США в первый понедельник сентября)

Нэнси с восторгом согласилась стать разведчицей в стане врага, хотя в данном случае речь шла скорее не о разведке, а о диверсии. Многоопытная разведчица Лиззи добрых два часа инструктировала Нэнси, рассматривала с ней разные возможные варианты поведения хозяина магазина и наконец дала "добро" на начало операции. Итак, во вторник, четвертого сентября Нэнси вошла в мебельный магазин минут через пятнадцать после открытия. Вилли Андерсон, высокий тощий мужик елейного вида, которого знакомые называли "Скользкий Вилли", с энтузиазмом приветствовал первую посетительницу. Чем он может услужить милой молодой леди? У него в ассортименте лучшая мебель города и штата, и что характерно - все это работы отечественных производителей. И цены у него - лучшие в городе!

Нэнси сказала, что потому-то она и пришла. Она видела в журнале шикарный столовый гарнитур и ей показалось, что у мистера Андерсона точно такой же продается дешевле. Но если она ошибается, то придется ей пойти к мистеру Мрочеку, статью о магазине которого она и видела вот в этом журнале. Не хотелось бы, конечно. Она предпочла бы купить гарнитур у человека по фамилии Андерсон, а не у человека по фамилии Мрочек. Мистер Андерсон ведь понимает, что она имеет в виду? Но мистеру Андерсону было не до политкорректности! Дрожащими руками перелистал он журнал, весь вспыхнул, когда увидел там свое имя и целую главку, в которой пан Вацлав клеймил его позором и даже называл его "Скользким Вилли", и дрожащим от гнева голосом спросил, где она взяла этот журнал? Он родился в этом городе и прожил здесь сорок пять лет, но первый раз слышит о каком-то там "Американо-канадском обозрении"!

Нэнси спокойно ответила, что журнал относительно малоизвестен широкой публике потому что почти весь его тираж, двести пятьдесят тысяч экземпляров, распространяется через закрытые частные клубы по всей территории Среднего Запада. (Если кто не знает, в географическом плане США делятся на четыре региона: Северо-Восток, Средний Запад, Юг и Запад. К Среднему Западу относятся двенадцать штатов: Айова, Висконсин, Иллинойс, Индиана, Канзас, Миннесота, Миссури, Мичиган, Небраска, Огайо, Северная Дакота и Южная Дакота)

Простому человеку такой журнал попадает в руки очень редко, он предназначен для богатеньких буржуев, которые жируют в частных клубах. Этот журнал ей дал ее бойфренд, он только что стал главным редактором этого журнала. Бойфренд говорит, что старый Мрочек заплатил бывшему главному редактору журнала кругленькую сумму, чтобы тот поместил эту статью. Когда на прошлой неделе хозяин журнала вернулся из отпуска и узнал об этом, он того главного редактора-взяточника уволил и назначил новым главным редактором ее бойфренда. Ее бойфренд говорит, что хозяин готов написать в своем журнале опровержение, что все, что в той статье было написано про мистера Андерсона - это гнусный поклеп, возведенный на него его недобросовестным конкурентом, мистером Мрочеком.

Скользкий Вилли не был бы Скользким Вилли, если бы мгновенно не сообразил, что может воспользоваться бесплатной и очень широкой (тираж двести пятьдесят тысяч экземпляров - это не шутка!) рекламой. Он тут же пообещал, что продаст милой молодой леди любой столовый гарнитур со скидкой двадцать пять или нет, что это он? Со скидкой пятьдесят процентов, если она как можно скорее сведет его со своим бойфрендом, а еще лучше - с хозяином журнала: "Как это благородно с их стороны - написать опровержение! Люди ведь обычно вообще не признают свои ошибки, а уж чтобы исправить свою ошибку - об этом никто даже и не задумывается!"

Нэнси была девушка практичная, очень хорошо знала, с какой стороны бутерброд маслом намазан. Если можно дешево заполучить отличный столовый гарнитур, то почему бы и нет? И она, спокойно походив по магазину, выбрала великолепный столовый гарнитур стоимостью полторы тысячи долларов. Надо отдать должное Вилли Андерсону, у него действительно были очень хорошие цены, у большинства его конкурентов такой гарнитур стоил бы не меньше двух тысяч долларов, но Андерсон делал ставку не на более высокие цены, а на большее количество продаж, и именно благодаря этому его магазин и процветал. Заказ оформили немедленно. Семьсот пятьдесят долларов плюс налог штата восемь процентов, итого восемьсот десять долларов, доставка бесплатная. Нэнси выписала чек на восемьсот десять долларов. Когда она завтра приведет сюда хозяина журнала и своего бойфренда, мистер Андерсон даст команду на отправку мебели к ней на квартиру, она сразу же уедет вместе с его экспедитором и грузчиками. Если же она завтра не приведет журналистов до двух часов дня, значит заказ будет аннулирован, она получит назад свой чек. Все честно и справедливо! Она даже попробует договориться на сегодня. Правда хозяин журнала мистер Сваакер - очень занятой человек, но попробовать-то можно!

Через полчаса ликующая Нэнси уехала обставлять свою квартиру шикарной мебелью. Сваакер заплатил ей за эту операцию двести долларов (они договорились, что за обычную разведку она будет получать по сто долларов, но это была очень сложная постановка), значит полуторатысячный гарнитур обошелся ей всего в шестьсот десять долларов!

Сваакер же, выразив мистеру Андерсону свое глубочайшее сожаление по поводу случившегося, приступил к окучиванию перспективного клиента. Журнал, который Нэнси дала Скользкому Вилли, был изготовлен в единственном экземпляре, в нем не было ни вырезной открытки для заинтересовавшихся читателей, ни даже упоминания о том, что у магазина пана Вацлава имеется большой и подробный каталог, который можно запросить по почте. Главка, в которой пан Вацлав клеймил позором Вилли Андерсона, была, в отличие от настоящего журнала, выделена жирным шрифтом и в ней, опять же в отличие от настоящего журнала, упоминалась отвратительная кличка "Скользкий Вилли".

А дальше все было делом техники. Сейчас, пока мистер Гаррисон делает фотографии замечательной мебели мистера Андерсона, они могут обсудить все детали. Мистер Сваакер знает, как можно не только исправить допущенную ошибку и восстановить справедливость, но и вознаградить мистера Андерсона за понесенную им обиду! Ведь старый Мрочек действовал по старинке, в статье просто восхваляется он сам и принижается его главный конкурент. Реальной же выгоды старый Мрочек в сущности никакой не получил, ведь богатые члены закрытых частных клубов, которые в основном и читают их журнал, покупают гораздо более дорогую мебель, чем у Мрочека или Андерсона, а часто мебель для них вообще делается на заказ.

А он, Сваакер, напишет статью о магазине мистера Андерсона, которая будет направлена именно на реальных покупателей мистера Андерсона, на средний класс и синих воротничков, и даже предоставит мистеру Андерсону возможность заказать у типографии дополнительный тираж по себестоимости. Мало того, к статье будет прилагаться вырезная открытка, которой читатели смогут запросить подробный каталог. И к каждому экземпляру дополнительного тиража будет прилагаться фирменный конверт "Американо-канадского обозрения", так что когда мистер Андерсон будет отправлять журнал потенциальным покупателям, тем и в голову не придет, что это он сам им отправил, они будут думать, что это журнал охотится за подписчиками! Человек вскрывает конверт "Американо-канадского обозрения", а там уже на самой обложке - великолепная мебель. Он читает дальше, а самая первая статья - о замечательном мебельном магазине мистера Андерсона! А он-то как раз хочет купить новую мебель для своей гостиной, а то и для столовой! Вот и все! А опровержение гнусных инсинуаций старого Мрочека и разъяснение гнусной сущности самого старого Мрочека - это все будет дано отдельной главкой и будет выделено жирным шрифтом, чтобы ни один честный покупатель не попался на удочку этого старого мошенника и инсинуатора!

Вилли Андерсон был доволен. Да-да, конечно, если цены разумные - он закажет дополнительный тираж. У мистера Сваакера ценник был с собой, цены Андерсону понравились. Он, пожалуй, возьмет пять тысяч экземпляров, но сначала, конечно, надо взглянуть на статью. Да, разумеется, Сваакер принесет ему гранки статьи уже завтра, ему и самому не терпится как можно скорее исправить допущенную несправедливость! А теперь, чтобы статья была достойна этого замечательного магазина, Сваакеру нужно задать ряд вопросов. Мистер Андерсон не возражает, если он включит диктофон?

На следующий день Сваакер привез великолепную статью, в которой Скользкий Вилли выглядел уже не Скользким Вилли, а мистером Андерсоном, одним из успешнейших и честнейших бизнесменов нашего города, который вот уже двадцать лет обеспечивает горожан добротной мебелью по ценам, о которых можно сказать только одно: дешевле - только даром! Яркие и сочные фотографии, которыми была щедро иллюстрирована статья, вызывали у читателя непреодолимое желание немедленно выбросить всю свою старую мебель и полностью меблировать свой дом в магазине мистера Андерсона. В статье говорилось и о том, что мистер Андерсон не на словах, а на деле проповедует настоящие, традиционные семейные ценности, вырастил двоих замечательных сыновей, один из которых - полицейский и защищает безопасность и покой жителей нашего города, а другой - правая рука своего отца, сейчас руководит доставкой всей мебели, проданной этим замечательным магазином. В статье было воздано по заслугам и грязному инсинуатору Мрочеку, и эта главка была написана так бойко и хлестко, что привела Скользкого Вилли в неописуемый восторг, он совершенно выбросил из головы свое разумное и взвешенное вчерашнее решение взять пять тысяч экземпляров и заказал целых пятнадцать тысяч копий - пусть в этом городе каждый честный покупатель мебели узнает о том, что из себя представляет этот грязный мошенник Мрочек!

Сваакер спрятал бланк заказа в свою знаменитую кожаную папку и сказал, что журналы послезавтра утром доставит мистер Гаррисон. После этого Сваакер и Алекс откланялись и поехали к Нэнси "обмывать" ее замечательную и так выгодно приобретенную новую мебель.

У брата Лиззи, судьи Окружного Суда Джорджа Риддла, был сын, Джек Риддл. Джек был спокойный и добродушный парень, по профессии программист, а по жизни недотепа и ботаник, причем на фоне своей двоюродной сестры и ровесницы Урсулы он выглядел еще бОльшим недотепой и ботаником, чем был на самом деле. Урсула Сваакер и Джек Риддл когда-то учились в одной и той же школе, так что и теперь, девять лет спустя, у них были какие-то общие знакомые. Каково же было негодование Урсулы, когда ее школьная подруга Гертруда позвонила ей и рассказала, как недотепа Джек стал жертвой своей доверчивости и романтичности.

Вчера Гертруда была на вечеринке. Некая блондинка Бетти после очень хорошей выпивки со смехом рассказала сообществу, как она легко заработала без малого семь тысяч долларов. Богатый "папик", который оплачивает ее квартиру и вообще содержит ее, после многочисленных просьб купил ей недавно очень красивую и очень дорогую сумочку. У нее есть четыре парня, ни одного из которых она не считает своим бойфрендом, но с каждым из которых она время от времени спит и каждый из которых считает ее своей герлфренд, а о других ее мужиках и понятия не имеет. Она каждому из этих парней рассказала слезную историю о том, что она якобы потеряла эту сумочку, забыла, видимо, где-то в кафе, а эта сумочка - не просто сумочка, а подарок ее умирающей от лейкемии матушки, матушка подарила ей эту сумочку перед тем, как легла в больницу, а она на следующей неделе должна навестить свою матушку в больнице, и как она теперь покажется ей на глаза без этой сумочки? Да ведь это просто убьет матушку! Она знает три дорогих магазина в центре города, где продаются точно такие же сумочки, но у нее нет таких денег, чтобы купить такую дорогую сумочку, полторы тысячи долларов да плюс восемь процентов налог штата. До конца сентября, когда отец пришлет ей деньги (он помогает ей раз в квартал), еще очень далеко... И вот в течение трех дней она получила от троих парней по тысяче шестьсот долларов, а от четвертого - две тысячи долларов! А на вопрос ее собутыльников о матушке Бетти со смехом ответила: "А что матушка? Что ей сделается? Здорова как бык!"

Эта потаскушка Бетти так упивалась своей победой, что даже перечислила всех четверых лохов по именам, фамилиям и роду занятий, причем одним из них был и программист Джек Риддл. Стоит ли говорить о том, что это именно недотепа Джек дал мошеннице целых две тысячи долларов?

Попадись Потаскушка Бетти в руки Урсуле, та бы показала потаскушке, где раки зимуют! Урсула и в школе однажды так здорово отколотила одного за другим трех пацанов и одну девчонку из класса, в котором учился Джек, что все его одноклассники (да и не только одноклассники) прочувствовали, осознали и прониклись, и у Джека в школе больше никогда не было никаких проблем. В богатом и престижном районе, в котором находилась их школа, такие радикальные методы были необычны и вызывали почтение, а репутация, завоеванная Урсулой, работала на нее вплоть до окончания школы.

Сваакер ничего не имел против радикальных методов Урсулы, он и сам при случае охотно прибегал к радикальным методам, Урсула вообще была очень на него похожа, настоящая папина дочка! Но в таких вопросах многоопытный Сваакер во главу угла ставил свой Третий Великий Принцип, "Система и Расчет".

Частным детективам Грегу и Майклу была поставлена задача узнать абсолютно все о Потаскушке Бетти, ее семье и ее "папике". Через двое суток Сваакер получил полный отчет. Папик - исполнительный директор небольшого, но крепкого банка, а от отца унаследовал очень приличный капитал. Потаскушка Бетти через некоторое время после окончания колледжа стала его секретаршей и любовницей, но через три месяца кто-то донес жене папика, которая устроила ему скандал с битьем посуды (физиономия папика тогда тоже сильно пострадала) и поставила папика перед выбором: или он увольняет потаскушку, или она подает на развод и получает половину их состояния, а это будет, как-никак, около двух с половиной миллионов долларов. Папик, чтобы успокоить жену, уволил Бетти, а сам снял для нее квартиру и вообще взял на содержание. За эти полгода жена так и не узнала, что он посещает Бетти два-три раза в неделю, платит за ее квартиру и за коммунальные услуги, дает ей "на жизнь" по три тысячи долларов в месяц, да еще и покупает подарки: навороченный смартфон, дорогой ноутбук, драгоценности. Но и папик не знает, что у Бетти кроме него есть еще четыре мужика. От них она тоже имеет неплохой доход. Конечно, те шесть тысяч восемьсот долларов за сумочку - это была разовая операция, которая уже никогда больше не повторится, но ей удается время от времени получать от них меньшие суммы: то у нее якобы вот-вот отключат интернет, то мобильник, то она якобы все свои деньги проиграла на ипподроме на бегах и ей буквально нечего есть и так далее.

При этом ее родители - исключительно приличные люди, отец двадцать с лишним лет работает водителем автобуса, мать - повар в средней руки ресторане, никто о них слова плохого сказать не может. Естественно басни, которые Потаскушка Бетти плетет мужикам о своих родителях, не имеют ничего общего с действительностью: и ее отец живет здесь же, в городе, а не в другом штате, и ее родители не разведены, а наоборот, очень счастливы в браке, и ее мать, слава богу, абсолютно здорова, и ее отцу и в голову не пришло бы "помогать" дочери "каждый квартал", достаточно того, что они содержали ее двадцать один год и оплатили ее учебу в колледже, а теперь она уже взрослая, работает на хорошем месте и получает приличную зарплату (Потаскушка Бетти после увольнения из банка сказала родителям, что она сама уволилась, потому что ей предложили работу менеджером в хорошей фирме, где она теперь и будет работать).

При этом очень важно, что Потаскушка Бетти и жена папика никогда не видели друг друга ни в глаза, ни даже на фото, Грег и Майкл это гарантируют. Единственное, что потаскушка знает о жене папика, так это что у нее бешеный темперамент и что когда она взрывается, то у нее предметы начинают летать по воздуху.

Потаскушка Бетти, при всей своей хитрости и умении манипулировать мужиками, глупа как пробка, о жизни судит по телесериалам и глянцевым журналам, и вообще то, что ее до сих пор не понял и не разоблачил ни один из ее мужиков, объясняется только тем, что ей удается находить не просто лохов, а лохов в квадрате, начиная от папика (ну что с него возьмешь? Если бы он родился не в семье миллионеров, то был бы сейчас в лучшем случае таксистом, а то, пожалуй, и уборщиком) и вплоть до ее последнего приобретения, недотепы Джека.

Этот вывод многоопытных Грега и Майкла, которым Сваакер в таких вопросах всецело доверял, и послужил основой для плана, который Сваакер разработал со свойственными ему фантазией, методичностью и вниманием к деталям.

И только после этого Сваакер позвонил шурину. Реакция судьи Джорджа Риддла была вполне ожидаемой: он хочет избавить сына от этой потаскушки, пока она не втянула недотепу в какую-нибудь уголовщину, но он не хочет шума, ведь он, как судья Окружного Суда, должен в первую очередь заботиться о своей репутации. Деньги, которые потаскушка выманила у Джека? Да бог с ними, с этими двумя тысячами долларов, он не рассчитывает их вернуть, главное - чтобы потаскушка уехала из города, так что Джек не сможет ее разыскать. Может ли Сваакер это организовать и сколько это будет стоить? Сваакер, зная своего шурина, заранее уже все рассчитал и ответил, что это обойдется в две с половиной тысячи долларов, пятьсот долларов на услуги двух хороших частных детективов (именно столько он уже заплатил Грегу и Майклу) и в две тысячи долларов обойдутся непосредственные исполнители. Джордж Риддл сказал, что он, конечно же, оплатит все расходы и что он очень надеется на Сваакера и будет ему очень благодарен.

Получив таким образом карт-бланш, Сваакер тут же набрал хорошо знакомый номер: "Привет, Фил! Слушай, есть интересная и очень хорошо оплачиваемая роль, но тебе понадобится партнерша. Помнишь, твоя жена в позапрошлом году сыграла роль жены инвестора? Она ведь потом держала язык за зубами, никаких слухов не было, никто ни о чем не узнал, да? Вот и отлично, она мне подходит! И возраст подходящий, и внешность. Если все пройдет хорошо, вы оба получите по тысяче долларов. Ты договорись, чтобы она завтра утром была дома, я часам к девяти приеду, проинструктирую вас обоих и мы немного порепетируем, а грим и одежду я оставляю на твое усмотрение. Спасибо, Фил! Передавай жене привет! До завтра!"

Потаскушка Бетти загрузила еще две фотки на Фэйсбук и теперь, отхлебывая смузи, путешествовала по ютубу. Внезапно засигналил домофон: "Мисс Тэйлор, мы по поводу вашей автостраховки". Бетти немного удивилась, ведь машина, на которой она ездила, была зарегистрирована на папика, да и страховку за нее тоже платил он. Но она все же открыла входную дверь, а через минуту впустила в квартиру страховых агентов, мужчину лет сорока пяти с абсолютно незапоминающейся внешностью и женщину, невысокую, плотную, подвижную сорокалетнюю брюнетку.

Брюнетка, войдя, осмотрелась вокруг, а потом уставилась в упор на Бетти и многозначительно сказала: "Так вот, значит, ты какая! А я-то думала, что у Рональда вкус лучше!"

После этого начался настоящий фильм ужасов. Брюнетка, пытаясь поймать Бетти, металась по квартире, сметала с мебели небольшие предметы, опрокидывала стулья, гонялась за ней вокруг круглого стола и, наконец поймав, вцепилась ей в волосы. Когда мужчина оттащил ее от Бетти, она совершенно неожиданно вытащила из кармана пистолет и направила его на свою жертву. Бетти обмерла и уже попрощалась с жизнью (ей и в голову не могло прийти, что этот "пистолет" - театральный реквизит), но мужчина схватил брюнетку за руку и после короткой борьбы обезоружил ее. Брюнетка обругала его и крикнула Бетти: "Ты - труп! Поняла? Все равно ты - труп!"

Когда Бетти окончательно пришла в себя, брюнетки уже не было, а мужчина сидел за столом и печально смотрел на нее. Он назвался Джеком, сказал, что он старший брат этой сумасшедшей, пришел вместе с ней, чтобы предотвратить кровопролитие. Он не знает, кто дал сестре этот адрес, но сестра теперь не успокоится. Пять лет назад она "заказала" молодую девушку, любовницу Рональда, и эта девушка стала инвалидом, пуля попала ей в позвоночник, она полупарализована (Сваакер долго не мог выбрать: отправить мифическую "любовницу Рональда" в кому или сделать ее полупарализованной, в конце концов решил, что кома будет перебором даже для такой круглой дуры, как Потаскушка Бетти, но он был не прав). Если мисс Тэйлор не хочет, чтобы что-то подобное случилось и с ней, ей надо немедленно покинуть город, потому что простая смена адреса ничего не даст, здесь, в городе, сестра все равно ее выследит, наймет лучших частных детективов.

А вот следующие десять минут напоминали уже не фильм ужасов, а комедию. Потаскушка Бетти металась по всей квартире, доставала деньги и драгоценности из разных нычек (у нее их было штук шесть или семь), пыталась уложить в три чемодана одежду и обувь, для которых недостаточно было бы и шести чемоданов, чуть не разбила ноутбук и действительно разбила планшет, одежду, для которой не хватило чемоданов, упаковывала в мешки для мусора... Но все это мелочи! Главное то, что она осталась жива и все, что было нажито непосильным трудом, запихала в машину Джека (он сказал, что лучше поехать на его машине, кто знает, какие инструкции уже дала сестра по поводу машины Бетти). Джек, он же актер городского драмтеатра Фил Бейкер, довез ее до вокзала, посадил на поезд, идущий в Чикаго, с облегчением вздохнул и поехал домой, где его уже ждали честно заработанные деньги, шампанское, "сумасшедшая" брюнетка (она же жена Фила миссис Дженни Бейкер) и Сваакер.

Спешу успокоить добросердечных читателей: хотя Потаскушка Бетти и не заслуживает вашего сочувствия и вашей жалости, но с ней все в порядке. Сойдя с поезда, она остановилась в хорошей гостинице и на следующий же день познакомилась там с богатым "папиком", который приехал в Чикаго, чтобы немного развеяться после своего скучного Милуоки. Потаскушка Бетти так успешно помогла ему "развеяться", что он отвез ее в Милуоки и сделал своей содержанкой на тех же условиях, что и "папик" Рональд: он оплачивает ее квартиру и коммунальные услуги, дает ей на жизнь три тысячи долларов в месяц, а подарки - само по себе. Я вам даже больше скажу: уже через три месяца у Потаскушки Бетти имелось двое таких же недотеп, как Джек Риддл, а еще через квартал их количество удвоилось!

Был чудесный сентябрьский день. Сваакер и Алекс в небольшом городке с поэтическим названием Парма успешно окучили хозяина компании, которая специализировалась на стрижке, обрезке и удалении деревьев, и получили заказ на десять тысяч экземпляров. Сваакер решил поесть сам и угостить Алекса в ресторане, который находился как раз напротив окученного офиса. Переходя через дорогу, Сваакер сказал: "Знаете, Гаррисон, это вообще чудо, что мы получили заказ от пармской компании! Парма - это же самый консервативный и ветхозаветный городок не только во всем нашем штате, но и, пожалуй, на всем Среднем Западе! Никто не знает, почему так получилось. Северо-Восток нашего штата - мощный промышленный регион с ВВП побольше, чем у какой-нибудь Ирландии или Новой Зеландии. Пенсильвания, около границы с которой находится Парма - тоже отлично развитый промышленный штат. А сама Парма будто застряла в шестидесятых годах прошлого века, и люди здесь совсем не такие, как во всем штате, и бизнесы, и понятия. Этот хозяин компании, который попал в наши силки, долгое время жил в Пенсильвании, а сюда переехал совсем недавно, когда унаследовал компанию от умершего отца, а иначе не видать бы нам этого заказа, как своих ушей!"

Они вошли в ресторан, и Алекс сразу понял, что именно имел в виду Сваакер, когда говорил о консервативности и ветхозаветности - он будто попал в заведение, которое видел только в старых, шестидесятилетней давности, телесериалах. Пока Алекс осматривался и думал, как сделать хотя бы несколько фотографий, а то ведь Нэнси не поверит, к их столику подплыла дородная официантка. И Сваакер, и Алекс заказали стейк с жареной картошкой, официантка все той же величественной походкой прошествовала на кухню передать заказ, а вернувшись, продолжила с другой официанткой прерванную беседу: "Так вот, я и говорю. Мамаша Лауден получила наследство от дядьки и теперь грозится доконать Старину Пайпера!"

Алекс только диву давался: Пайпер, Лауден - неужели на самом деле бывают такие фамилии? А официантки продолжали свою беседу, и так громко, что их было слышно во всем ресторане, да и на улице, пожалуй, тоже. За то время, что Сваакер и Алекс дожидались заказа, а потом ели, они услышали и всю историю вражды владельцев двух конкурирующих продуктовых магазинов, и все особенности их семейной жизни, причем самые пикантные детали они узнали даже не от официанток, а от двоих подключившихся к обсуждению посетителей (единственных кроме них посетителей ресторана), судя по виду, отца и дочки.

Дочка в свое время училась в школе в одном классе с Губошлепом Диком, единственным сыном Мамаши Лауден: "Девчата, вот Христом-богом клянусь, он до сих пор еще девственник, а ведь ему уже двадцать пять лет! Мамаша Лауден его с самого детства держит в ежовых рукавицах, всегда точно знает, где он, что он делает и даже о чем он думает! Да ей это и не трудно: ведь когда он учился в школе, ему было дозволено бывать только дома, в школе, в церкви и в их магазине. А раз он школу уже закончил, ему теперь дозволено бывать только дома, в церкви и в их магазине. Ну а в церковь он, ясное дело, ходит вместе с Мамашей Лауден, после церкви - сразу же домой, снимет свой воскресный костюм, наденет одежду попроще и - в магазин, перебирать фрукты и овощи и доставлять их клиентам. Машину он не водит, у него есть ручная тележка, куда он загружает заказы, а Мамаша Лауден точно знает, за сколько времени он проходит любой маршрут, и не дай бог, если он вернется в магазин больше чем на десять минут позже, чем она рассчитала - она ведь его до сих пор сечет, ей-богу, бьет его ремнем! А Дик не только девственник, он и спиртного никогда в жизни не пробовал, даже пива никогда не пил! Моя мамаша, как зайдет к ним в магазин, всегда смеется и говорит ему: "Эй, Дик, со мной можешь спокойно разговаривать, ты девчат опасайся, а меня не бойся, я тебя жениться не потащу, я уже замужем, вот, смотри, у меня обручальное кольцо есть!" А он и правда никогда с девушками не разговаривает, а если какая с ним сама в магазине заговорит, так он ничего не отвечает, а прячется куда-нибудь в угол, а если по улице везет заказы, так идет намного быстрее, на днях он так удирал от моей двоюродной сестры, что перевернул свою тележку, вот уж ему Мамаша Лауден потом задала! А сколько мы его дразнили в школе насчет того, как получаются дети! Надуется, как индюк, сделается весь багровый и ни слова не скажет!"

Отец девушки поучительно заметил, что Мамаша Лауден просто не хочет, чтобы из Губошлепа Дика получился такой же пьянчуга и потаскун, каким был его отец. Это ведь ей здорово повезло, что когда Дику было два года, Пьянчугу Лаудена пьяненького насмерть переехал поезд, а то намучилась бы она с ним! А так она за него получила хорошую страховку, да еще ей достался отличный продуктовый магазин, один из двух лучших в городе. Но напрасно они со Стариной Пайпером все это время так враждуют, ведь клиентов на оба магазина хватает, а так они только друг другу цены сбивают да на смех себя выставляют перед людьми. Мамаша Лауден, конечно, здорово придумала, что доставляет отборные фрукты и овощи клиентам на дом, у каждого клиента - свой день недели, да еще и доставка не на машине, а на ручной тележке. Все это выглядит очень солидно и консервативно, прямо как во времена наших дедов и прадедов. Но ей легче - она запрягла Губошлепа Дика и он с четырнадцати лет только и знает, что перебирает и доставляет фрукты и овощи, а Старина Пайпер - бездетный вдовец, а нанять продавца - денег жалеет. В общем, он и сейчас уже проигрывает Мамаше Лауден, а теперь она получила наследство от дядьки, вложит часть полученных денег в рекламу, еще больше снизит цены и Старина Пайпер вылетит в трубу, что не есть хорошо для покупателей! Ведь когда Мамаша Лауден окончательно доконает Старину Пайпера и он закроет свой магазин, Мамаша Лауден сразу же резко повысит цены. Но они с женой это дело уже обсудили, они тогда будут раз в неделю ездить в соседний район города и покупать все продукты там. Подумаешь, какие-то лишние две-три мили! И он уверен, что и другие покупатели так же поступят, консервативность консервативностью, а своя рубашка ближе к телу! Так что напрасно Мамаша Лауден все это затеяла, в результате она только проиграет!

Когда Сваакер и Алекс уже доели свои стейки с жареной картошкой и перешли к десерту, среди четверых сплетников возник раскол. Отец и дородная официантка были убеждены, что Мамаша Лауден доконает Старину Пайпера, причем главную роль в ее победе они отводили полученному ей наследству: сто восемьдесят тысяч долларов чистыми - это не шутка! А вот дочка и худощавая официантка были уверены, что Старина Пайпер выстоит. Во-первых, он уже тридцать пять лет в бизнесе. Во-вторых, ну не вложит же Мамаша Лауден все свое наследство в борьбу с конкурентом, не сумасшедшая же она! Ну потратит пять-семь тысяч долларов, так много ли ей это даст? А в-третьих, еще неизвестно, кто из них двоих даже сейчас, после наследства, богаче! Мамаша Лауден двадцать пять лет содержала не только саму себя, но и сына, кормила, поила, обувала, одевала его, да еще и жертвовала на церковь и участвовала в республиканских сборах средств и благотворительных базарах, особенно в последние годы, ведь она - сторонница Президента Трампа. А Старина Лауден все эти годы содержал только самого себя, в церкви он последний раз был еще подростком, да и ни единого доллара он за всю свою жизнь не пожертвовал ни республиканцам, ни демократам. И в бизнесе он на десять лет дольше, чем она, не говоря уже о том, что он за грош удавится, ходит в обносках, хуже любого нищего, ест только просроченные продукты и гнилые фрукты и овощи, которые любой другой владелец магазина выбрасывает, а в доме у него вся обстановка - кровать, стол и два стула. А вот Мамаша Лауден живет на широкую ногу, ни в чем себе не отказывает, держит прислугу, ест и пьет все самое лучшее, хорошо одевается, а спальный, столовый и гостиный гарнитуры ей в прошлом году привезли аж из самой Филадельфии! В общем, при одинаковом с ней доходе Старина Пайпер мог отложить на двести или даже на двести пятьдесят тысяч долларов больше, чем Мамаша Лауден.

Сваакер решил, что уже узнал абсолютно все, что нужно, ничего полезного он здесь больше уже не услышит, и расплатился. В машине Сваакер погуглил адрес магазина Мамаши Лауден. Оказалось, что это на соседней улице.

Сваакер и Алекс вошли в магазин и поздоровались. Мамаша Лауден, рослая женщина с суровым лицом и командным голосом, в этот момент как раз отчитывала Дика, губастого увальня весом фунтов в двести. Оторвавшись от этого занятия, она молча уставилась на чужаков. Увидев Мамашу Лауден, Алекс был уверен, что такой крепкий орешек будет не по зубам даже Сваакеру, но тот явно был другого мнения: "Миссис Лауден, ради бога, простите нас за это вторжение! Я сам - бизнесмен, и очень хорошо понимаю, что время - деньги! Уделите мне ровно пять минут, и вы об этом не пожалеете. Заранее вам говорю - я не торговец и не собираюсь вам ничего продавать!"

Мамаша Лауден сказала, что у него есть ровно пять минут. Сваакер поблагодарил ее и продолжил: "Миссис Лауден, вы, конечно, знаете об огромных дотациях, которые предоставляет нашим фермерам Министерство Сельского Хозяйства. Так вот: и Президент Трамп, и весь его Кабинет сейчас заняты вопросом о том, что в будущем, в течение следующих шести лет, следует эти дотации распространить и на те продовольственные магазины, которые торгуют преимущественно продуктами, выращенными американскими фермерами. Конечно, как вы понимаете, все эти планы будут реализованы только если Президент Трамп победит на выборах две тысячи двадцатого года. Но ведь его шансы на победу очень велики. А если дотации будут введены, то уже ни один следующий Президент, неважно, республиканец или демократ, их не отменит!" Мамаша Лауден тут же прервала его: "О, простите меня, сэр, я ведь действительно подумала, что вы хотите продать мне страховку, или пылесос, или еще что-нибудь в этом роде. Стара стала, глупею, зрение уже не то, не смогла отличить настоящего джентльмена от прохвоста-коммивояжера. Извините ради бога! Нам будет гораздо удобнее в моей гостиной. Вот сюда, пожалуйста!"

Они прошли на второй этаж. Гостиная Мамаши Лауден, как ни странно, была просторной и светлой, обставленной хорошей современной мебелью. Сваакер, удобно расположившись в глубоком мягком кресле и положив свою кожаную папку на журнальный столик, продолжил: "Когда я сказал о планах на ближайшие шесть лет, я имел в виду, что эти дотации будут вводиться не во всех регионах одновременно. В первую очередь они будут вводиться у нас, в штатах Среднего Запада, в две тысячи двадцать первом году, а потом уже и в трех остальных регионах, по одному региону за год, последним будет регион Юг в две тысячи двадцать четвертом году. До две тысячи двадцать первого года осталось уже меньше двух с половиной лет, поэтому и предварительную работу начали в штатах Среднего Запада уже сейчас. Миссис Лауден, то, что я вам говорю, должно оставаться тайной! Президентом Трампом и Кабинетом было принято решение уже сейчас провести исследование продуктовых магазинов в двух штатах, в нашем штате и в Иллинойсе. И с учетом результатов этого исследования и будут разрабатываться дотации для всего Среднего Запада. Конечно, многое будет зависеть от результатов исследования, но уже сейчас, еще до начала исследования, Министр Сельского Хозяйства настаивает, что владельцы магазинов, которые будут признаны дотируемыми, должны будут платить как минимум в два раза меньше налога, а Президент Трамп не только его поддерживает, но и готов к еще более радикальному решению - он хочет вообще отменить налоги для всех дотируемых магазинов!

В нашем штате для исследования были выбраны пятнадцать магазинов, в том числе и ваш магазин. Не стану вас обманывать: мы в Управлении Сельского Хозяйства нашего штата просто кидали жребий и жребием выбрали тридцать магазинов, но после этого наводили справки по каждому магазину и половину из этих тридцати отсеяли. По вашему магазину, так же как и о вас лично, мы получили самые благоприятные сведения, именно поэтому вы и вошли в число пятнадцати избранных!"

Это известие явно взволновало Мамашу Лауден, она порозовела, быстро встала и сказала, что она такая, право слово, неуклюжая хозяйка, у нее такие гости, а она даже ничем их не угостила! И, несмотря на протесты Сваакера, через пять минут в соседней, столовой комнате был сервирован стол, за которым, как выразился Сваакер, и губернатора не стыдно было бы принимать! В этот день бог послал Мамаше Лауден на ланч бутылку хорошей мадеры, отличную копченую семгу, черную зернистую икру, швейцарский сыр, крупный черный виноград, груши "дюшес" и апельсиновый сок в высоком стеклянном кувшине. Еще минут через пять служанка Мамаши Лауден подала на стол великолепные немецкие жареные колбаски, румяные, коричневые, лопающиеся, истекающие жиром! Хотя Сваакер и Алекс совсем недавно поели, но их рты тут же наполнились слюной.

Приятная беседа за столом незаметно перетекла в интервью для журнала "Американо-Канадское обозрение" - ведь должны же участники такого важнейшего исследования получить вознаграждение, а статья в журнале, который читают восемьсот тысяч человек - это очень неплохая реклама! Больше того, господин Директор Управления Сельского Хозяйства нашего штата распорядился, чтобы участники исследования могли взять определенное количество копий журнала по льготной цене, половину платит он из своего специального фонда, а половину - хозяева магазинов. Сваакеру даже не надо было объяснять Мамаше Лауден, какие широкие возможности откроются перед ней с копиями этого журнала! Едва взглянув на якобы "льготный" ценник, Мамаша Лауден сама уже все прикинула. Ее сын Дик будет разносить копии журнала по всем почтовым ящикам всех домов города, он же знает Парму как свои пять пальцев! В городе живет двадцать пять тысяч человек, будем считать, что это восемь тысяч домов. Да плюс бизнесы, да небольшой резерв. Она возьмет по льготной цене десять тысяч копий. Единственное, о чем она просит мистера Сваакера - так это чтобы он в своей статье не только написал всю правду о ее магазине, но и воздал по заслугам этому старому хрычу Старине Пайперу! Она сейчас подробно расскажет и как он травит своих покупателей недоброкачественными продуктами, и как он вогнал в могилу свою жену, и как он сожительствует с местной потаскушкой, и о том, что он на самом деле никакой не атеист (против этого она ни слова не сказала бы, на то у нас, слава богу, и свобода совести в Конституции прописана), которым себя изображает, а самый настоящий сатанист и регулярно проводит сатанистские обряды, и у нее есть на это доказательства, и о том, что он не республиканец и не демократ, а называет себя либертарианцем, а ведь от либертарианства до анархизма - рукой подать, и о том, что во время памятного террористического акта одиннадцатого сентября его не было в городе, можно только догадываться, где он в это время был, и о том, что это наверняка он толкнул под поезд своего конкурента, а ее незабвенного супруга, мистера Лаудена (святой был человек!), и оставил ее безутешной вдовой с двухлетним крошкой на руках, и о многом, многом другом.

Сваакер заверил Мамашу Лауден, что все, что он записывает на диктофон, войдет в статью, они с мистером Гаррисоном, который не покладая рук делает заметки, пригвоздят старого хрыча к позорному столбу так, что его покинут все его покупатели! А статью он принесет на ее одобрение уже завтра, и если у нее будут замечания, он все исправит так, как она скажет, вот после этого они и оформят заказ на десять тысяч копий. Мамаша Лауден проявила такой энтузиазм и была так уверена в своих силах, что Сваакер даже дал ей на всякий случай специальную визитную карточку, хотя и без телефона, но с реальной электронной почтой, которой сам он пользовался редко, но которую три раза в день проверяла Лиззи.

Сразу вам скажу, что Мамаша Лауден, наряду с Паркером-старшим, была одной из очень немногих бизнесменов, для кого знакомство со Сваакером обернулось прибылью и успехом. Понукаемый и жестко контролируемый безжалостной матерью Губошлеп Дик распространял по целому ящику, то есть по пятьсот штук журналов в день, и меньше чем через три недели все жители Пармы уже знали о том, что из себя на самом деле представляет старый хрыч и скрытый сатанист, террорист, анархист и убийца Старина Пайпер, и не хотели иметь с ним никакого дела. Конечно, ни в одном другом городе, кроме Пармы, такой грубый и примитивный черный пиар не сработал бы, но Парма есть Парма, так что Мамаша Лауден прекрасно знала, что делает! В декабре магазин Старины Пайпера вышел из бизнеса и закрылся навсегда, а Мамаша Лауден, будучи женщиной умной и здравомыслящей, не только не повысила цены, но даже немного снизила их и взяла на работу продавца - она могла себе это позволить, ведь все покупатели Старины Пайпера перешли к ней, ее оборот почти удвоился и магазин процветал, как никогда прежде!

Приближался конец сентября. Прошло уже три месяца с тех пор, как Алекс начал работать на Сваакера, и два месяца изучения теории и "театральных этюдов". Сваакер был очень доволен тем, как Алекс осваивает ремесло и, приняв от Алекса кассирский чек, которым Мамаша Лауден рассчиталась за свои десять тысяч копий, сказал ему: "В вашем обучении, Гаррисон, наступает новый этап! Изучение теории и "театральные этюды" закончились! Конечно, вы по-прежнему будете всюду ходить со мной и помогать мне окучивать клиентов, по-прежнему будете писать статьи, доставлять заказы и получать оплату. Но вторники и пятницы у вас более свободные дни, и теперь в эти дни я время от времени буду поручать вам самостоятельную работу. На первых порах Лиззи будет подбирать для вас самых легких клиентов, но постепенно мы будем усложнять задачи. Самое главное - не напрягайтесь по поводу того, насколько большой заказ вам удастся оформить. Ведь я буду посылать вас к этим клиентам не ради денег, а ради обучения!

У меня есть один знакомый официант очень высокого класса, он в среднем поднимает чаевых от ста восьмидесяти до двухсот долларов в день, а ведь это раза в полтора больше, чем у хороших официантов, работающих в том же ресторане, и в два с лишним раза больше, чем у официантов посредственных. Он говорит, что когда он работает с гостями (он клиентов называет гостями!), то о деньгах не думает вообще! Он стремится к тому, чтобы как можно лучше создать для своих гостей атмосферу праздника, вот и весь секрет! А деньги, он говорит, сами придут, и хорошие деньги! Вспомните, что я говорил вам в самом начале: любая сделка - это победа одной из сторон! Стремитесь к победе, а деньги сами придут, и хорошие деньги! Деньги всегда находят победителя!"

Алекс был очень рад и с удовольствием получил от Сваакера досье на небольшой магазин импортных продуктов на Двадцать Седьмой Западной улице. Он решил начать окучивать клиента завтра, во вторник, а заказ оформить в пятницу. Посылать Нэнси на разведку не было никакого смысла, маленький семейный бизнес не хранил никаких тайн и был весь как на ладони. Хозяева - муж и жена, им лет по сорок пять, дочка в прошлом году закончила школу и теперь тоже помогает в магазине, как продавщица.

Алекса волновал другой вопрос. Сваакер говорит, что с тех пор, как он обзавелся "главным редактором Гаррисоном", его заказы стали крупнее, так что наличие у него подручного явно пошло бизнесу на пользу, клиенты лучше реагируют на владельца журнала, который пришел вместе с подчиненным. Так это - солидный, пятидесятилетний Сваакер, с его представительной и харизматичной внешностью и колоссальным, двадцатипятилетним опытом! А что тогда говорить об Алексе? Как будут смотреть клиенты на него, моложавого двадцативосьмилетнего хлыща, если он придет в одиночку?

Хорошенько все обдумав, Алекс позвонил Филу Бейкеру: "Здравствуйте, мистер Бейкер! Это Алекс Гаррисон, мистер Сваакер познакомил нас, когда мы работали по Нусичам. Да, спасибо, у меня все хорошо! Я звоню вот по какому поводу: может быть у вас есть на примете молодой актер, моего примерно возраста плюс-минус пару лет, который хотел бы за час-полтора заработать сто долларов, но чтобы он при этом не был болтливым, умел держать язык за зубами. Вся работа - по утрам, или, по крайней мере, в первой половине дня, а театральные актеры работают в основном по вечерам, так что ему это в основной работе не помешает. Мистер Сваакер поручил мне самостоятельное дело, и я хочу прийти к клиенту с помощником, с "ответственным секретарем редакции", так будет солиднее выглядеть. Да-да, вы правы, со временем это может стать для него неплохим стабильным приработком!"

Фил организовал все очень быстро, уже через час Алекс встретился в кафе с Питом, невысоким плотным парнем, серьезным и вдумчивым. Пит сказал, что черный костюм и лаковые туфли - не проблема, у него все это есть, и все новое. Папку Алекс решил дать Питу свою, две папки на двоих молодых парней - это уже будет перебор, а Пит будет туда запихивать проспекты, брошюры и прочую рекламу, как и положено подручному. Пит заверил Алекса, что фотографирует он очень прилично, он ведь как начал еще в студенческие времена подрабатывать в одном хорошем фотоателье, так и до сих пор время от времени подрабатывает, особенно в праздничный сезон. Ведь на актерское жалованье особо не разгуляешься, вот и приходится крутиться - то фотографом, то Санта-Клаусом, а то и его оленем Рудольфом. Хорошо еще, что не Барби, с его-то физиономией и комплекцией... Они посмеялись и договорились встретиться завтра у магазина импортных товаров в десять минут одиннадцатого. Алекс купил себе диктофон, серый костюм и серый галстук. Он, как босс, будет в сером костюме, а Пит - в черном.

На следующий день, когда они вошли в магазин, Алекса ожидал очень неприятный сюрприз: там не было ни хозяина, ни хозяйки. На вопрос Алекса, когда он сможет поговорить с хозяином или хозяйкой магазина, дочка-продавщица ответила, что хозяин уехал в Чикаго и вернется в воскресенье, а хозяйка приходит только к одиннадцати часам. Они вышли несолоно хлебавши, решили подождать до одиннадцати часов в "Макдональдсе". Пит спокойно поедал свой "Биг Мак" и запивал его кока-колой, а Алекс так нервничал, что даже не мог есть, он прямо сам себя изгрыз. Это каким же надо быть идиотом, чтобы не сообразить, что это в кафе, барах, ресторанах, мебельных магазинах и других подобных бизнесах хозяева находятся на месте от открытия и до самого закрытия, а в продуктовом магазине все может быть совсем по-другому? Да ведь он же сам совсем недавно видел, как Мамаша Лауден на добрых два часа оставила свой продуктовый магазин на сына-продавца, а сама в это время угощала их со Сваакером и давала им интервью! И почему он не послал на разведку Нэнси? Почувствовал себя опытным и бородатым? Нэнси наверняка узнала бы, что хозяин в Чикаго, а хозяйка приходит на час позже! Ему еще повезло, что муж и жена - хозяева и партнеры на равных правах, а значит хозяйка тоже имеет право оформить заказ. Но решится ли она оформлять заказ в пятницу, если муж приедет в воскресенье? И еще одна неприятность: Пит сможет сфотографировать для статьи только жену и дочку, а самого хозяина не будет. Что делать? Может вообще перенести окучивание на следующую неделю? Но как быть с Питом?

Сваакер говорил ему, что он может с ним посоветоваться в любое время и по любому поводу. И Алекс решил позвонить Сваакеру. Сваакер сказал, что про Пита он уже знает, Фил Бейкер ему сказал. Это отличная идея! И пусть Алекса не волнуют фотографии, у хозяйки и дочки наверняка есть фото, где они сняты все втроем. Пусть Алекс возьмет интервью у хозяйки, так даже лучше, получится, что она будет хвалить мужа как бы за глаза. Но если муж приезжает в воскресенье, оформление заказа надо провести немедленно, то есть завтра! На завтра Сваакер освобождает его от всех других дел, к тому булочнику Сваакер завтра пойдет один, а Алекс пусть сегодня же напишет статью об этом магазине, завтра оформит заказ, а он, Сваакер, примет меры, чтобы журналы были напечатаны немедленно и Алекс смог бы привезти копии и получить оплату уже послезавтра, в четверг, задолго до приезда хозяина. Сваакер похвалил Алекса за то, что тот позвонил посоветоваться и еще раз напомнил, чтобы Алекс не давил на себя количеством копий. Сколько получится, столько получится! Он и так молодец, вмиг сообразил нанять подручного. И Сваакер пожелал Алексу успеха. А удачи он Алексу не желает, удача им, умным людям, ни к чему!

В десять минут двенадцатого Алекс и Пит опять вошли в магазин, Алекс представился сам и представил Пита как "ответственного секретаря редакции" своего журнала. Дальше Алекс действовал так, как будто разыгрывал очередной "театральный этюд", и сразу почувствовал себя спокойно и уверенно. Редакционная коллегия журнала сначала хотела опубликовать ряд статей об этнических магазинах, но он решил, что хорошая статья о магазине импортных товаров будет гораздо полезнее. Подавляющему большинству читателей будет просто неинтересна статья о вьетнамском, например, магазине, а вот такой магазин, в котором есть товары из почти всех европейских стран - это совсем другое дело! Ведь большинство американцев помнят о своем происхождении, для них это важно и по-настоящему интересно! Разве он, Алекс, может быть равнодушным к французским продуктам и французской кухне, если его любимая бабушка - француженка? А здесь, у миссис Кармос, такой замечательный выбор! Никто не умеет торговать продуктами так, как греки! Никто!

Хозяйка, шустрая остроносая брюнетка, благосклонно выслушала Алекса и пригласила господ журналистов в свой кабинет. Да, она очень много сил вложила в этот магазин, начала десять лет назад буквально с нуля, а сейчас - грех жаловаться, у них сложилась своя клиентура. Муж в основном занимается закупками товара, умеет найти самые лучшие цены и в Нью-Йорке, и в Чикаго, и в Филадельфии, этого у него не отнимешь. Человек он компанейский, с тем посидит в баре, с другим в ресторане, с третьим сыграет в карты или на бильярде, смотришь - и закупил партию товара по цене, которая конкурентам и не снилась! А магазин - на ней, клиентов, не сглазить бы, прибавляется с каждым годом, хорошо еще, что дочка закончила школу и теперь может работать полный рабочий день, без дочки она бы уже и не справлялась.

На вопрос Алекса, не сбивает ли ей цены магазин импортных товаров на Пятьдесят Второй Западной улице, миссис Кармос ответила, что у того магазина своя клиентура, а у нее своя. Ей очень помогает то, что ее магазин находится совсем недалеко от Вестсайдского рынка. Она тогда, десять лет назад, правильно выбрала место! Люди приезжают на рынок, покупают там фрукты и овощи, а часть из них потом и к ней заглядывает. Она это точно знает, потому что по вторникам и четвергам, когда рынок закрыт, у нее выручка гораздо меньше, чем в остальные пять дней недели.

Алекс сказал, что один его знакомый, у которого продуктовый магазин и о котором его журнал недавно поместил статью, заказал у типографии небольшой дополнительный тираж и договорился со всеми своими приятелями, у которых свои бары, кафе и рестораны, что он будет в своем магазине распространять их рекламу, а они в своих заведениях будут предлагать клиентам журнал со статьей о его магазине. Всего за один месяц у него прибавилось столько клиентов, что он скоро закажет еще больше копий!

Миссис Кармос очень заинтересовалась, пожелала взглянуть на ценник. Ну что же, у них с мужем тоже есть друзья, и на Вестсайдском рынке, и в близлежащих барах, кафе и ресторанах. Тысячи три копий она, пожалуй, закажет, а может даже и пять тысяч. Но сначала, конечно, надо посмотреть на статью!

Через два дня Алекс с чувством законной гордости передал Сваакеру плод своей первой самостоятельной операции, кассирский чек на три тысячи восемьсот восемьдесят долларов - миссис Кармос заказала пять тысяч экземпляров и получила трехпроцентную скидку. Сваакер похвалил его, сказал, что и не сомневался в его успехе, а потом, смеясь, признался, что самый первый его клиент заказа вообще не сделал, а второй клиент заказал всего две тысячи копий. Правда у него, у Сваакера, не было такого учителя, как тот, мудростью и опытом которого пользуется Алекс! И Сваакер тут же достал из сейфа тысячу триста долларов и сказал, что по тем заказам, которые Алекс отрабатывает самостоятельно, Алекс будет получать треть суммы заказа наличными. Это будет продолжаться до тех пор, пока Сваакер не передаст ему свой бизнес, ну а тогда все будет так, как описано в договоре, то есть сорок девять процентов от чистого дохода. И, выслушав, как Алекс ему благодарен, он добавил, что приглашает Алекса и Нэнси в субботу во французский ресторан, Лиззи тоже будет, и они вчетвером отпразднуют боевое крещение Алекса!

ена Джима пару недель назад уволилась из ресторана "Золотой Лепрекон", а Сваакер, как только узнал об этом от Джима, сразу же воспользовался своими обширными связями и устроил ее администратором в отличный греческий ресторан. Матильда была в восторге от своей новой работы и сегодня пришла вместе с мужем в кегельбан, чтобы лично поблагодарить Сваакера. Теперь на "аллее" слева от Сваакера, как и обычно, играл Джим, а на "аллее" справа от него - Матильда, шустрая и болтливая толстушка, у которой язык был подвешен не хуже, чем у ее мужа. После многочисленных слов благодарности Джим и Матильда стали вдвоем в лицах рассказывать Сваакеру о ресторане, из которого Матильда вынуждена была уйти, и Сваакер только диву давался. После знакомства с Нусичами он был уверен, что ни один ресторатор его уже больше ничем не удивит, но теперь вынужден был признать, что это не так!

Старик О'Брайен был умным, хитрым и прижимистым, настоящим хозяином, знал и любил ресторанный бизнес, прошел все ступени от простого официанта до директора ресторана, а сорок пять лет назад основал свой собственный ресторан. Все эти годы ресторан "Золотой Лепрекон" потихоньку рос и укреплялся, становился более прибыльным и более популярным, а восемь лет назад старик по случаю очень дешево купил отличное двухэтажное здание в самом центре города и перенес свой ресторан сюда. Старик О'Брайен методично откладывал деньги, а последние десять лет еще и успешно играл на фондовой бирже, так что к восьмидесяти пяти годам он был богатым человеком. Матильда стала администратором ресторана "Золотой Лепрекон" три года назад, уважала старика и была очень огорчена, когда семь месяцев назад, как раз накануне Дня Святого Патрика, он скоропостижно скончался. Конечно, он неплохо пожил, не каждый доживет до восьмидесяти пяти лет... Да и не каждый в восемьдесят пять лет будет продолжать успешно руководить рестораном в самом центре города.

Жена старика умерла на четыре года раньше его. У них было трое детей. Старшего сына, которому сейчас сорок пять лет, персонал ресторана за глаза называет "Дикий О'Брайен", или просто "Дикий". Дикий звезд с неба не хватал, в школе учился плохо, постоянно связывался с разными подозрительными компаниями, вечно попадал в какие-то истории, то он кого-то бил, то (гораздо чаще) его кто-то бил. Так что кличку "Дикий" он заслужил еще в молодости. С женой он давным-давно развелся, детей у него нет. На момент смерти отца Дикий был преуспевающим букмекером.

Младшего сына старика О'Брайена персонал "Золотого Лепрекона", чтобы отличать его от Дикого О'Брайена, называет Ручным О'Брайеном. Ручному О'Брайену сейчас сорок два года, он работает программистом. Спокойный и флегматичный Ручной О'Брайен до тридцати семи лет оставался холостяком, а потом съездил на отдых в Австралию и привез оттуда жену, которую все так и называют Австралийкой. На родине Австралийка была учительницей танцев, в Америке же она открыла свою собственную танцевальную студию. Была бы она писаной красавицей или хотя бы молодой, Ручного О'Брайена еще можно было бы как-то понять. Но нет! Тощая и малорослая носатая сорокалетняя бабенка, очень шустрая и подвижная - стоило ли за такой ездить аж в Австралию? Как говорится, куда тебя черти носили, мы бы тебя дома женили... Но Ручной О'Брайен, похоже, был доволен своей семейной жизнью, Австралийка сумела создать для своего мужа комфорт и уют, которых так не хватало старому холостяку, да и характер у нее был неплохой.

Дочке старика Сильвии сейчас сорок восемь лет, она всегда была любимицей отца, настоящая папина дочка, такая же, как он - умная, хитрая и прижимистая. Из нее могла бы получиться образцовая хозяйка ресторана, но она закончила университет (родителям это не стоило ни цента, сама, все сама!) и пошла по финансовой линии. Именно она и руководила стариком, когда он играл на бирже, и за десять лет ни разу не ошиблась, подсказывала ему только стопроцентно выигрышные операции, как говорится, редко, да метко. Она - председатель правления крупнейшего в штате кредитного общества, замужем за преуспевающим юристом. Сын, студент-юрист, тоже радует родителей.

Завещание старик составил очень интересное. Весь капитал, который после вычета налога на наследство составил больше двух с половиной миллионов долларов, он оставил умнице Сильвии, ей же достались его прекрасный дом в самом престижном районе города и шикарный кондоминиум во Флориде. Старик в завещании посетовал, что Сильвия из-за своей финансовой деятельности не сможет сама управлять рестораном, но раз уж так вышло, он завещает и сам ресторан "Золотой Лепрекон", и двухэтажное здание, в котором ресторан находится, сыновьям в равной пропорции, половину Дикому, половину Ручному. А если один из них захочет выкупить у другого его долю и тот согласится, так тому и быть.

Старик, конечно, рассуждал примерно так: у Дикого кое-какие деньги есть, но Ручной, зарабатывающий сто двадцать тысяч долларов в год и очень прижимистый (это единственное, в чем он похож на отца), будет куда как богаче Дикого! Он наверняка выкупит у Дикого его половину ресторана и здания, наймет хорошего директора или повысит до директора администраторшу Матильду, а сам будет получать чистый доход, не вмешиваясь в управление рестораном и доверив это управление крепкому профессионалу.

Старик учел все, кроме препаршивейшего характера Дикого. Дикий, узнав содержание завещания, возмущался, орал, брызгал слюной и требовал от Сильвии "свою долю", которая в его воспаленном воображении была равна трети отцовского капитала и трети стоимости отцовской недвижимости. Иначе он, Дикий, докажет, что отец на момент составления завещания был недееспособен, проще говоря, впал в детство, чем якобы и воспользовалась хитрая лиса Сильвия, подсунув ему на подпись свою бумажонку. Он, Дикий, просто не хочет выносить сор из избы, он хочет договориться по-хорошему, но если по-хорошему не получится, значит он пойдет в суд и добьется справедливого раздела отцовского имущества, да еще и привлечет Сильвию к ответственности за фальсификацию завещания!

Надо отдать должное Ручному и Австралийке: они не поддержали этот бред, потому что понимали, что это бред и были довольны тем, что получат половину такого лакомого кусочка, как "Золотой Лепрекон". В завещании было сказано, что на начало прошлого года ресторан и здание оценивались в семьсот восемьдесят тысяч долларов! А ведь можно будет и выкупить у Дикого его половину, повысить Матильду до директора и получать отличный доход всю оставшуюся жизнь, пальцем о палец не ударив!

Муж Сильвии, один из лучших адвокатов города, посмеялся над Диким, пообещал за диффамацию Сильвии вчинить ему встречный иск, что не произвело на Дикого ни малейшего впечатления, а потом поинтересовался: а как, извините, Дикий собирается доказывать, что отец впал в детство еще больше года назад, когда было составлено завещание, если он все это время успешно управлял рестораном, а его бодрость и дееспособность могут подтвердить не только они с Сильвией, но и Ручной с Австралийкой, а также весь персонал "Золотого Лепрекона"? Вот это произвело на Дикого впечатление, он сразу заткнулся, стал меньше ростом, сел на место и тихо пробормотал: "Ладно, грабьте, чтоб вы подавились..."

Матильда все это знает, потому что Австралийка сразу от нотариуса приехала в ресторан и в лицах изобразила всю сцену. Позже Матильда также узнала от Австралийки, что Сильвия прервала все отношения с Диким, а Ручной О'Брайен полностью самоустранился, дал жене нотариально заверенную доверенность, что поручает ей во всем, что касается наследства, здания и ресторана, действовать от его имени. Теперь он брата больше знать не знает и знать не хочет. Вот так и получилось, что в войне, которую ожидал персонал "Золотого Лепрекона" было всего два участника, Австралийка и Дикий О'Брайен.

Сначала Матильда, как и весь персонал, надеялась, что Дикий продаст брату свою половину наследства. Но Дикий на следующий день после памятного заседания у нотариуса явился в ресторан в состоянии среднего подпития, долго разорялся в кабинете, который раньше занимал старый О'Брайен и в котором в этот момент проходило общее собрание персонала (как он об этом собрании узнал - бог знает) и велел Матильде передать Австралийке, что он скорее сдохнет, чем продаст свою долю. Если Австралийка хочет договариваться с ним о том, как вести бизнес - пускай приходит в ресторан завтра к открытию. А когда Матильда напомнила ему, что и он, и Австралийка вступят в права только через шесть месяцев, а эти шесть месяцев за работой ресторана согласно завещанию будет следить душеприказчик и лучший друг покойного, Старина Поль, Дикий сказал: "Ладно, пускай и этот старый хрен тоже приходит!"

Назавтра Дикий, Австралийка, Матильда и Старина Поль сели за стол переговоров. Матильда озвучила позицию персонала: Дикий и Ручной могут без всяких хлопот каждый получать половину чистого дохода ресторана и пользоваться жизнью, ни о чем не беспокоясь, если они возложат управление рестораном на директора. Персонал просит их назначить директором Матильду, и сама она уверена, что справится: она два с половиной года была здесь администратором и старый хозяин был ею доволен, а до этого она почти десять лет проработала старшим официантом в другом ресторане. Матильда даже готова первые полгода работать за ту же зарплату, которую она получает администратором, а потом, когда Дикий и Ручной убедятся, что все в порядке, и вступят в права, они могут ей добавить, ну, скажем, пятнадцать тысяч долларов в год. Но если они не захотят повысить Матильду до директора, а решат нанять директором человека со стороны, то ни Матильда, ни весь персонал ни слова против этого не скажут и будут во всем помогать новому директору.

Это разумное предложение, которое вчера выдвинул второй повар и которое в ресторане одобрили абсолютно все, от администратора Матильды и до басбоя, очень понравилось и Австралийке, и Старине Полю, крепкому семидесятилетнему старику, хозяину процветающего бара, который дружил с покойным добрых сорок лет.

Но оно тем не менее не устроило Дикого О'Брайена. Дикий немедленно заорал, что не хватало ему еще какого-то директора, который будет его обворовывать, а он ему еще за это зарплату будет платить. Он и сам справится! А когда Австралийка напомнила ему, что он не единственный здесь хозяин, Дикий ей ответил, что он уже все обдумал. Руководить вместе, вдвоем они не смогут: или он когда-нибудь под горячую руку пришибет Австралийку, или Австралийка его отравит - он уверен, что она и не на такое еще способна! Что он предлагает - так это чтобы одну неделю рестораном руководил он, вторую неделю - Австралийка, третью - опять он, и так далее.

У Матильды прямо сердце оборвалось, она горячо взмолилась про себя, чтобы Австралийка отказалась, и бог, казалось, внял ее молитвам! Австралийка ответила, что она такой глупости никогда еще не слышала! Рестораном должен управлять или один человек, или семейная пара, а она замуж за Дикого, слава богу, не собирается, тем более при живом муже, да еще таком хорошем муже, как Ручной О'Брайен, Дикий и мизинца его не стоит!

Старина Поль сказал Матильде, что не в его, к сожалению, власти назначать или нанимать директоров. Единственное, что он, как душеприказчик, может сделать - так это следующие шесть месяцев не допускать Дикого и Австралийку к управлению рестораном. В общем, эти шесть месяцев Матильда, как администратор, будет руководить рестораном и ей никто не будет мешать, он, Старина Поль, будет следить за отчетностью, а что Австралийка и Дикий сделают, когда братья вступят в права и он перед ними как душеприказчик отчитается - это уже от него не будет зависеть, хотя он и надеется, что они одумаются, договорятся и повысят Матильду. Дикий заорал, что этого не будет, пусть он даже и не надеется! Старина Поль сказал Матильде, что ему очень жаль, и откланялся. После этого Дикий и Австралийка тоже ушли, а пришибленная Матильда пошла рассказать персоналу о печальном итоге переговоров.

Следующие шесть месяцев прошли спокойно. Иногда, когда Матильда была в чем-то не совсем уверена, она советовалась со Стариной Полем. Ресторан работал хорошо, выручка была не хуже, чем за этот период в прошлом году, а в июле и в августе даже превысила показатели прошлого года. Но в середине сентября истекли шесть месяцев. В воскресенье, шестнадцатого сентября Австралийка и Дикий явились в ресторан, Старина Поль отчитался перед ними и по ресторану, и по самому зданию, поблагодарил Матильду, пожал ей на прощанье руку и откланялся.

Матильда думала, что новые хозяева или отдадут ей какие-либо распоряжения по ресторану, или опять устроят склоку, но вместо этого Дикий совершенно мирно спросил у Австралийки: "Если ты не хочешь руководить рестораном по очереди, по неделям, как я предлагал, так может ты продашь мне свою половину?" Австралийка очень удивилась и спросила, помнит ли братец (она первый раз за пять лет назвала его братцем), что по последней оценке здание и ресторан стоят восемьсот тысяч долларов (эта цифра была в отчете Старины Поля), и есть ли у братца четыреста тысяч долларов наличными, потому что такие дела платежами в рассрочку не делаются. Дикий, улыбаясь, сказал, что у него есть своих двести пятьдесят тысяч долларов и у троих друзей и партнеров по бизнесу он сможет одолжить недостающие сто пятьдесят тысяч долларов, он уже обо всем с ними договорился. Если Ручной и Австралийка согласятся, деньги будут готовы уже завтра!

Австралийка немедленно вызвонила Ручного О'Брайена, а он с восторгом согласился с женой, что это предложение надо сейчас же принять! Ручной О'Брайен примчался в ресторан буквально через десять минут, обнял и расцеловал братца, а еще через десять минут они втроем уже сидели за роскошным столом. И Австралийка, и Ручной, и Дикий были в самом благодушном настроении, все трое очень хвалили Матильду за то, какой порядок та поддерживает в ресторане, а Дикий настоял, чтобы она села вместе с ними за стол. Расстались они лучшими друзьями, Матильда даже начала думать, что она была несправедлива к Дикому. Похоже, что он уже перебесился и дальше будет вести себя как нормальный человек, а уж она и ее персонал постараются его не раздражать. В любом случае, лучше один хозяин, какой бы он ни был, чем два хозяина и гражданская война, все синяки и шишки от которой посыпались бы на головы персонала. Но как же она ошибалась!

Сваакер сразу же понял, что "Золотой Лепрекон" вполне созрел для "Американо-канадского обозрения", здесь дело может обернуться заказом на семьдесят, а то и на сто тысяч экземпляров. А если можно бесплатно получить о Диком О'Брайене информацию, которую ни за какие деньги не купишь, то грех не воспользоваться таким удачным случаем. Поощряемая расспросами Сваакера, Матильда продолжила свое повествование уже в баре кегельбана.

Это она тогда думала, что хуже всего для ресторана - война между двумя совладельцами. Теперь она точно знает, что хуже всего - это когда приходит новый, взбалмошный и ничего не смыслящий в ресторанном бизнесе хозяин и устраивает переворот, который именует "прогрессом и революцией". Да-да, в следующий вторник Дикий О'Брайен, будучи в состоянии среднего подпития, собрав весь персонал и сказав, что вчера он выкупил у братца и Австралийки их половину и отныне и впредь он - единоличный хозяин, именно так и выразился: "У вас здесь застой, живете по старинке. Но то, что было хорошо при отце десять-пятнадцать лет назад, сегодня уже не работает! Этому заведению нужен прогресс! На эволюцию у нас просто нет времени, этому заведению здесь и сейчас нужна революция! И я проведу эту революцию, чего бы мне это ни стоило!"

А так как О'Брайен был Диким, то и его революция тоже была Дикой...

Начал он с кухни. В "Золотом Лепреконе" старший повар работал уже десять лет, второй повар - больше восьми лет. Оба - отличные профессионалы, спокойные, трудолюбивые, ответственные, аккуратные, пользовались полным доверием старого О'Брайена. Казалось бы, придраться не к чему, клиенты очень довольны, на кухне идеальный порядок (повара не допускали басбоя к уборке кухни, сами тщательнейшим образом едва ли не вылизывали языком свои владения), с официантами и Матильдой отношения отличные.

Первое, что сделал Дикий, это ввел "новую систему отпуска продуктов"! Часов в пять вечера он опять появился в ресторане и объявил, что ключи от всех больших холодильников будут теперь только у него. В начале каждого рабочего дня он будет на какое-то время оставлять на партнера свою букмекерскую контору и появляться здесь, в ресторане. Повара будут давать ему список, сколько и каких продуктов им нужно на этот день, он будет отпускать им эти продукты, они будут класть их в небольшой холодильник и брать их оттуда по мере надобности, а к большим холодильникам они доступа иметь не будут. В конце рабочего дня Дикий опять будет приходить в ресторан, повара должны будут отчитаться, сколько и каких блюд они в течение дня приготовили, Дикий будет по нормативам высчитывать, сколько и каких продуктов они затратили, а после этого - сколько и каких продуктов у них должно было остаться, а потом сравнивать полученные цифры с тем, что осталось в их небольшом холодильнике. После этого они будут возвращать все оставшиеся продукты Дикому, в большие холодильники. А назавтра с утра - то же самое, получать продукты по списку и так далее.

Все попытки Матильды и обоих поваров объяснить ему, что они никак не могут знать, какие блюда и в каком количестве будут заказаны в течение дня, а значит и не могут составить список, Дикий воспринял с иронической улыбкой. А когда повара стали объяснять ему, что они не могут вести учет блюд, им ведь готовить надо, и готовить очень быстро, им просто некогда заниматься канцелярией, Дикий засмеялся и сказал: "Ну да, конечно, это такая удобная отговорка, когда половину продуктов крадешь, а "канцелярия" тебе этого делать больше не позволит!"

Это было последней каплей. Старший повар швырнул на стол связку ключей, снял передник, сказал, что Дикий теперь может сам готовить и сам на себе проверить свою систему, забрал свой колпак и свой набор "фирменных" ножей и ушел. Второй повар, не говоря ни слова, тоже собрал свои вещи и последовал за ним. Матильда была в отчаянии, а Дикий сказал, что он не собирается потакать каким-то поваришкам. Ушли? Скатертью дорога! А он сейчас же позвонит в агентство и ему завтра же пришлют других поваров!

Несчастная Матильда бросилась в зал, слезно просила старшую официантку Грету помочь ей на кухне, и до самого закрытия ресторана они вдвоем заменяли поваров. Увы! Постоянные клиенты были слишком избалованы уволившимися поварами экстра-класса. В этот скорбный вечер в "Золотом Лепреконе" произошло неслыханное: в первый раз за последние десять лет клиент пожаловался на качество еды, а за ним еще один, а перед самым закрытием - еще один...

А Дикий тем временем поднялся на второй этаж, где имелись две двухкомнатные и две трехкомнатные квартиры. Жильцы этих квартир раз в год, первого ноября, перезаключали со старым О'Брайеном договор о ренте. Один из этих жильцов снял квартиру шесть лет назад, а остальные жили здесь еще до того, как старик купил здание восемь лет назад. За все это время старый О'Брайен ни разу не повышал квартплату. Он говорил жене и дочке, что ему выгоднее стабильно, годами получать немного меньшую квартплату от четверых жильцов, чем бОльшую квартплату от троих, а если он повысит квартплату, то выехать может и больше, чем один жилец, а попробуй потом быстро сдай пустующую квартиру. Она может стоять без жильца многие месяцы!

Но Дикий смотрел на это совсем по-другому. Каждому из жильцов он сообщил радостную весть, что с первого ноября поднимает квартплату на двадцать пять процентов. Трое из жильцов тут же его предупредили, что не будут перезаключать договор на таких грабительских условиях и выедут до первого ноября, но Дикий на это никак не отреагировал, мало ли что они сгоряча говорят! Люди семейные, за месяц с небольшим вряд ли успеют найти такую же подходящую квартиру за прежнюю цену. Четвертый жилец сказал, что имеется постановление штата, которое запрещает домохозяевам повышать квартплату больше, чем на пять процентов в год. Этому умнику, который не понял, с кем имеет дело, Дикий посоветовал обратиться в суд, после чего тот захлопнул дверь прямо перед его носом. Все это Матильда узнала через несколько дней от одной из жиличек, с которой была в приятельских отношениях, когда та зашла в ресторан сказать ей, что очень быстро нашла хорошую квартиру и выедет еще до конца сентября.

На следующий день из агентства прислали двух новых поваров, а точнее повара и повариху, которых персонал с легкой руки старшей официантки Греты тут же окрестил Мордастым Отто и Тощей Шанной. Оба они были черными (уволившиеся повара были ирландцами и специализировались на ирландской национальной кухне), оба до этого работали в заведениях рангом намного ниже "Золотого Лепрекона", ни один из них не смог внятно ответить на вопрос Матильды, почему их уволили с прежних мест работы, да к тому же они, как выяснилось, были двоюродными братом и сестрой (ни один разумный ресторатор не наймет одновременно двух родственников), но Дикий, несмотря на просьбы Матильды поискать кого получше, тут же взял их на работу, и даже без испытательного срока. Он, похоже, уже выбросил из головы свою "новую систему отпуска продуктов" и тут же дал Мордастому Отто связку ключей от всех холодильников.

"Наладив", таким образом, работу кухни, Дикий обратил свой "революционный" взор к залу. Он сразу же подчеркнул, что очень благодарен Матильде за порядок, который она поддерживает в ресторане: "Как говорится, и хотел бы придраться, да не к чему! Все на самом высоком уровне, образцовые официанты, бармен - едва ли не лучший в городе, посуда и столы сверкают, чудесный аквариум, замечательные картины на стенах. Но понимаешь, Матильда, иногда бывает, что человек со стороны видит то, чего местные не замечают! Вот, например, ты не куришь, а я курю, и я знаю, что среди наших клиентов много курящих, но городскими властями запрещено курить в барах, кафе и ресторанах. Люди чувствуют себя ущемленными. А я нашел выход! В постановлении ведь сказано, что нельзя курить трубку, сигары и сигареты, а о кальяне в постановлении ничего не сказано! Что ты на это скажешь?"

Матильда имела много чего на это сказать! Во-первых, человек курящий не может просто так взять и закурить кальян, между табаком и кальяном - огромная разница, к кальяну надо привыкать точно так же, как начинающие курильщики привыкают к сигаретам. Во-вторых, кальяны может быть и подошли бы арабскому или даже греческому ресторану, но совершенно не соответствуют атмосфере ирландского ресторана. В-третьих, кто, собственно говоря, будет подготавливать для клиентов кальяны? Официанты и так перегружены своими основными обязанностями, да и это надо уметь. Где они будут этому учиться? А в-четвертых, на одного клиента, который захочет курить кальян, найдется десяток, а то и пара десятков недовольных тем, что кто-то рядом с ними этот кальян курит. Ведь это семейный ресторан, люди сюда и с детьми приходят, да и воздух кальян загрязняет, одни будут курить, а другие - этим дышать?

Дикий засмеялся, сказал Матильде, что нельзя быть такой консервативной, а то конкуренты вмиг тебя обскачут. Клиенты будут только довольны, вот она сама скоро увидит! А кто будет подготавливать кальяны - это она правильно спрашивает. Но он, Дикий, не стал бы морочить ей голову, если бы все заранее не обдумал. У него есть знакомый мужик, который в этом хорошо разбирается. Этот мужик два раза в неделю делает ставки в букмекерской конторе Дикого, так что завтра или послезавтра они увидятся, обо всем договорятся, закупят все необходимое и этот мужик станет мастером-кальянщиком "Золотого Лепрекона".

Матильду терзали самые ужасные предчувствия. Если за кухню она не отвечала и то, что Мордастый Отто и Тощая Шанна каждый день получали жалобы от клиентов, ее в целом не касалось (Дикий велел делать скандальным клиентам скидку, она и делала), то кальяны будут предлагаться и подаваться клиентам в зале, а зал был уже ее вотчиной. Но крупная неприятность случилась еще до появления "мастера-кальянщика". Кто-то из недовольных клиентов позвонил в санинспекцию. До сих пор у "Золотого Лепрекона" с санинспекцией не было никаких проблем. Санинспектор Дэйв, веселый и упитанный молодой еврей, приходил в ресторан каждое первое воскресенье месяца, получал от Матильды триста долларов, выпивал в баре пару кружек пива и уходил. Сегодня же он пришел совершенно неожиданно и сразу прошел на кухню.

И пол на кухне, и вся кухонная утварь были грязными и жирными (новые повара за пять дней ни разу не убирали кухню как следует, а только чисто символически размазывали грязь на полу, и басбоя к уборке тоже не привлекали), оба повара работали и без головных уборов, и без разовых перчаток, температура во всех холодильниках была на три-четыре градуса выше положенной, передник Тощей Шанны был забрызган кровью, а изо рта Мордастого Отто торчала сигарета. Санитарный инспектор перечислил все эти нарушения и сказал несчастной Матильде, что выпишет штраф на полторы тысячи долларов. Единственное, что ей удалось сделать, так это уговорить его не выписывать штраф, пока он не поговорит с хозяином, тот сейчас в своей конторе, это совсем недалеко, он будет здесь через десять минут. Дикий действительно прибыл через десять минут после ее звонка. Вопреки ее ожиданиям он не только не орал, но и вел себя приветливо и дружелюбно, пригласил санинспектора Дэйва в свой кабинет, а минут через пять, проводив его, сказал Матильде, что она все правильно сделала. Он договорился с Дэйвом, что будет платить не триста, а четыреста долларов в месяц, и Дэйв больше не будет их беспокоить. А Отто и Шанна, конечно, не оправдали его доверия, она была совершенно права, он жалеет, что ее не послушался. Теперь им надо искать других, хороших поваров, и он с удовольствием выслушает ее идеи по этому поводу.

Матильда объяснила, что за эти пять дней несколько раз звонила уволившимся поварам. Старший повар не вернется ни при каких обстоятельствах, ему предложили отличное место в лучшем ирландском ресторане города Цинциннати, он уже туда выехал. А вот второго повара, Джорджа, может быть и можно было бы вернуть, если больше никогда не упоминать о "новой системе отпуска продуктов". Дикий засмеялся. Да, это была явная глупость с его стороны. А если Джордж вернется, как Матильда думает, может есть смысл сделать Джорджа старшим поваром, он ведь ничуть не хуже бывшего старшего повара, просто он пришел в "Золотой Лепрекон" на два года позже того? Матильда подтвердила, что она и сама хотела это предложить. И Джордж - мужик компанейский, у него наверняка найдется знакомый хороший повар, которого можно будет нанять вторым поваром. Они ведь в "Золотом Лепреконе" второму повару платят лучше, чем большинство ресторанов платят шеф-поварам, потому и Джордж не возражал быть вторым, при его-то квалификации!

Дикий сказал, что Матильда может начать договариваться с Джорджем прямо сейчас, а от Отто и Шанны он избавится, пусть она об этом не беспокоится. Они сами дали ему такой отличный повод: санинспектор нашел кучу нарушений и готов был оштрафовать ресторан на крупную сумму. Матильда посоветовала ему быть поосторожнее, ведь они оба черные, и стала звонить Джорджу. Джордж сказал, что сейчас же созвонится со своим хорошим другом Тони, тот, правда, не ирландец, а итальянец, но ирландские блюда готовит не хуже его. В течение получаса вопрос был решен, они готовы приступить к работе послезавтра, во вторник (понедельник в "Золотом Лепреконе" был выходным днем). Джордж придет на зарплату старшего повара, Тони - на зарплату второго повара, которую раньше получал Джордж. Бедная наивная Матильда порадовалась, что жизнь налаживается, выслушала похвалы Дикого и, когда ресторан закрылся, со спокойной душой уехала домой, не подозревая, какая драма разразится сразу после ее ухода.

Старшая официантка Грета с самого начала очень подозрительно отнеслась к Мордастому Отто (против Тощей Шанны она как раз ничего не имела). Весь уикэнд она следила за мордастым и действительно выследила! Забежав в кабинет Дикого сразу после закрытия ресторана, Грета выпалила, что Мордастый Отто спрятал в свою сумку здоровенный кусок говяжьего филе, на вид - фунтов двадцать отличной вырезки, не меньше! Надо его ловить на выходе, а то уйдет! Дикий тут же быстро пошел к входным дверям, по дороге захватил с собой официанта, имени которого Дикий пока еще не запомнил, но который внушал уважение своими габаритами. Они успели как раз вовремя. Минуту спустя мордастый подошел к выходу вальяжной походкой, пожелал Дикому, Грете и официанту доброго вечера и хотел выйти, но Дикий встал на его пути и велел открыть сумку. Мордастый попробовал оттолкнуть Дикого, но официант схватил мордастого сзади так, что тот и пошевелиться не мог. Да, все правильно, в сумке был здоровенный кусок филе. Подошедшая как раз к этому моменту Тощая Шанна заорала, что они - расисты и что она подаст на Дикого в суд за расизм и сексуальное домогательство на рабочем месте, но Дикий только посмеялся, сказал, что они оба уволены и велел официанту выставить их обоих, после чего Грета отнесла отвоеванное филе назад на кухню, а Дикий с официантом, взбудораженные битвой и своей победой, пропустили в баре по пять-шесть рюмочек чего покрепче.

Во вторник Джордж и Тони пришли на работу за три часа до открытия и вылизали кухню до блеска. Жалобы клиентов прекратились, от кошмара прошлой недели не осталось и следа, разве что какой-нибудь особо дотошный посетитель спрашивал, неужели нельзя было раньше уволить тех криворуких недоучек. Наивная Матильда радовалась, что бизнес вошел в свою колею. Увы! Из-за всех этих треволнений она совсем забыла о другой нависшей над "Золотым Лепреконом" угрозе - о "кальянном сервисе"!

В среду после обеда Дикий вошел в ресторан, ведя за собой невысокого тощего субъекта, в котором многоопытная старшая официантка Грета тут же определила типичного торчка-марихуанщика, о чем и не преминула шепнуть Матильде. Дикий собрал весь персонал и сказал: "Вот, знакомьтесь! Это Джо, наш мастер-кальянщик! Прошу любить и жаловать!"

Джо-чмо, как тут же окрестила его языкастая Грета, сразу же развил бурную деятельность. Сначала официанты под его руководством перенесли в заранее высвобожденную каморку весь его реквизит: кальяны, разные емкости, наполненные табаком и бог знает чем еще, множество коробок с разовыми мундштуками и еще целую кучу разных разностей. После этого Джо-чмо надел красную с золотом шелковую курточку, на груди которой был изображен золотой дракон, а на спине - надпись "Мастер Кальянной Магии", и сказал, что его рабочим местом будет вот этот маленький столик рядом с каморкой, так ему будет недалеко ходить за реквизитом. Вот сюда официанты и будут приносить ему заказы от посетителей. Но если какой-нибудь посетитель захочет сделать заказ не официанту, а ему лично - значит пускай официант придет сюда за ним и отведет его к клиенту.

Официанты покивали в знак согласия и уже хотели было разойтись по своим делам, но Джо-чмо остановил их: "Вы же поймите - в прейскуранте будут указаны только размеры и цена кальянов. А у нас, у Мастеров Кальянной Магии, есть много разных приемов, мы знаем много разных тонкостей, и вот об этом вы и должны будете рассказать клиенту, который захочет заказать кальян. Например, табак бывает разной степени крепости, кому-то тройка в самый раз, а кому-то и пятерки мало. Вообще считается, что новичкам нужно меньше четвертой степени крепости, а бывалые и восьмую потянут. Или, например, в кальян можно загрузить ароматический чай - ягоды, травы там разные... Или, например, воду в колбе кальяна можно наполовину разбавить молоком, и тогда дым и вкус мягче. Или, например, можно использовать молодое красное вино - эффект совсем другой."

А на вопрос ошеломленной Матильды, законно ли это вообще - добавлять что-то кроме обычного табака и ароматизаторов, Джо-чмо важно ответил, что, как говорят в таких случаях юристы, разрешено все, что не запрещено! И вообще он, как Мастер Кальянной Магии, отвечает за все!

После этого персонал разошелся по своим рабочим местам, а Грета сказала Матильде, что если этот торчок намешает в кальян марихуану или, не дай бог, вообще опиум, то отвечать в первую очередь будет Дикий, как хозяин заведения, во вторую очередь будут отвечать они, как администратор и старшая официантка, потому что они отвечают за все, что происходит в зале, а уже в третью очередь - Джо-чмо, который скорее всего сошлется на то, что клиент сам его об этом попросил и наверняка скажет, что и наркоту ему для этого сам клиент дал.

Несмотря на опасения Матильды и Греты, следующие пару дней прошли спокойно. Кальян обычно заказывали небольшие компании, человека по четыре, в основном молодые, и чаще всего один из них уже курил когда-то кальян, а остальным интересно было попробовать. Матильда, у которой муж и сын не курили даже обычные сигареты, не говоря уже о кальяне, узнала много нового и поучительного. Те, кто курил кальян в первый раз, обычно от этого кашляли, говорили, что им дерет горло, что кальян, в отличие от обычного курения, крепче дает по мозгам и глубже проникает в легкие, кого-то подташнивало, у кого-то даже звенело в ушах. Некоторые жаловались на слабость, у некоторых кружилась голова, а одна девушка вообще чуть не грохнулась в обморок, но все обошлось - ее опытный бойфренд вывел ее на свежий воздух и дал ей бутылочку холодного пива, через десять минут она уже сидела за столом как ни в чем не бывало.

К сожалению, вся эта почти безмятежная жизнь закончилась в пятницу вечером. Работники ресторанов очень хорошо знают, что ресторанная неделя делится на две совершенно не похожие друг на друга части: уикэнд и будние дни. Уикэнд начинается в пятницу, часов в шесть вечера и продолжается до закрытия ресторана в ночь с воскресенья на понедельник. Все остальное - будние дни. Конечно, надо учитывать и то, что все праздничные дни, кроме Дня Благодарения и Рождества, как две капли воды похожи на уикэнд, независимо от того, на какой день недели этот праздник пришелся. На Рождество все рестораны закрыты, а в День Благодарения большинство ресторанов закрыто, а те, что открыты, за весь день не насчитывают и двух десятков посетителей, ведь это чисто семейный праздник, который нормальные люди встречают дома, в кругу семьи, а в ресторан в такой день может забрести разве что бедолага-командированный, которого праздник застал в чужом городе. (Если кто не знает, День Благодарения - второй по значению после Рождества американский праздник, отмечается в США в четвертый четверг ноября)

Так вот. Даже один и тот же человек (или одна и та же компания) в одном и том же ресторане ведет себя совершенно по-разному в уикэнд и в будние дни, не говоря уже об огромной разнице между постоянным контингентом уикэндов и постоянным контингентом будних дней. Матильда, которая проработала в ресторанах больше двадцати лет, прекрасно это знала и вечером в пятницу готовилась к худшему, но действительность превзошла все ее ожидания.

В будние дни кальян заказывали пять-шесть компаний за день, не больше. Матильда за эти два с лишним дня ни разу не видела кальян на двух столах одновременно. Но сейчас, когда начался уикэнд, Джо-чмо был прямо нарасхват, буквально за пару часов, с шести до восьми вечера, кальян заказали десять с лишним компаний. Что больше всего удручало Матильду - если до этого все заказы на кальяны шли через официантов, то теперь публика почти для каждого заказа звала Джо-чмо к своему столу и один из клиентов что-то шептал ему на ухо и одновременно совал ему купюру, а Джо-чмо понимающе кивал головой.

Матильда обсуждала с Диким график официантов на следующую неделю, когда Грета ворвалась в кабинет и выпалила, что этот урод Джо-чмо явно зарядил один из кальянов марихуаной. Эта компания сидит за самым дальним столиком, у окна, направо от входа. Люди за соседними столами уже начали принюхиваться. Что будет, если кто-нибудь позвонит в полицию?

Дикий и Матильда бросились в зал, но до самого дальнего столика не добежали, потому что за одним из ближайших к кабинету столов началась паника. Один из клиентов, представительный рослый мужик, явно задыхался, у него резко отекли шея, губы и все лицо. Матильда громко закричала, спрашивая, есть ли в зале врач, но ни одного врача не было. Она велела Грете вызвать скорую помощь, а сама занялась клиентом, усадила его на стул, успокоила его, сказала, что сейчас приедет скорая помощь и все будет хорошо, сняла с него галстук, расстегнула пиджак и сорочку. Скорая помощь, слава богу, приехала за считанные минуты и повезла беднягу в Лютеранский госпиталь, тот, что напротив Вестсайдского рынка. Матильда сказала Грете, что тоже поедет в госпиталь, села в свою машину и последовала за каретой скорой помощи. Она провела в приемном покое самые страшные в своей жизни два часа, пока наконец не вышел доктор и не сказал жене клиента и Матильде, что все хорошо, никакой опасности больше нет, а отек гортани по-видимому был вызван кальянным ароматизатором, который и выступил аллергеном.

Матильда поехала домой, рассказала все Джиму, и он тут же велел ей уволиться. В феврале она вступит в права как наследница и он с Вайсманом и Сваакером создаст акционерное общество, у нее отличный послужной список, а пока она будет искать новую работу, он уж как-нибудь ее прокормит. Матильда была рада, что муж первым заговорил об увольнении, ей страшно было даже подумать о том, что она должна будет вернуться в "Золотой Лепрекон" и ждать, когда ее привлекут к ответственности за смерть одного из клиентов.

В то время, когда Матильда сидела в приемном покое и молилась про себя, чтобы этот бедняга выжил, события в "Золотом Лепреконе" развивались стремительно. Дикому и Грете было уже не до кальяна с марихуаной. Сначала одна девушка, которая хотела пойти в дамскую комнату, не смогла подняться со стула - у нее просто отказали ноги. Она была здорово напугана, ее бойфренд тоже, а его приятель, который и заказал кальян, успокаивал их, что это пройдет, ничего страшного, просто один из эффектов кальяна - расслабление, а он по своей дурости попросил кальянщика забить самый крепкий табак, который у того имелся.

Потом здоровенного амбала, весом фунтов на двести двадцать, который со своей герлфренд занимал столик на двоих и заказал кальян только для себя, начало тошнить так, как Грета за все свои пятнадцать лет в ресторанном бизнесе еще ни разу не видела. И при этом он был еще и в стельку пьян, хотя Грета точно помнила, что они с герлфренд выпили всего по бокалу мартини, при его комплекции это как слону дробина. Как выяснилось позже, Джо-чмо по просьбе амбала зарядил для него кальян на молодом красном вине, а в таких случаях человек резко пьянеет и блюет так, что выблевывает не только еду, но и желчь. Амбал просто хотел немного поэкспериментировать и спросил Джо-чмо, что у него есть интересного, а тот предложил кальян на красном вине (что показалось амбалу действительно интересным), но ни слова не сказал о побочных эффектах и последствиях.

Но Джо-чмо удалось все это затмить. От столика с бугаем к столику с девушкой, у которой отказали ноги, и обратно Джо-чмо бегал вдоль бара, на стойке которого тоже стоял кальян, самого большого размера из всех, которые имелись у Джо-чмо. И когда Джо-чмо на ходу обернулся послушать, что амбал рычит ему вдогонку (тот клялся, что завтра придет сюда уже трезвым, поймает чмошника и повыдергает ему ноги), он нечаянно задел этот кальян и тот с высоты барной стойки рухнул на одного из официантов, который нагнулся, чтобы завязать развязавшийся шнурок. Последствия были печальные: перелом правой руки, легкое сотрясение мозга и рассеченная бровь, которая жутко кровоточила. Так "Золотой Лепрекон" обеспечил Лютеранскому госпиталю второго пациента за один вечер...

Все попытки Дикого уговорить Матильду не увольняться закончились ничем, после второго его звонка она просто заблокировала его номер телефона. Дикий сделал администратором Грету, а она на следующий же день, когда Дикого не было в ресторане, сказала Джо-чмо, что у него есть ровно час, чтобы собрать все свои пожитки и навсегда исчезнуть и из ресторана, и из поля зрения Дикого. Иначе она сдаст его своему двоюродному брату, который служит в подразделении по борьбе с наркотиками. Джо-чмо понял, что дело серьезное, исчез из ресторана через пятнадцать минут, никогда больше не появлялся в букмекерской конторе Дикого и не отвечал на его звонки, а потом и сменил свой телефонный номер.

Дикому здорово повезло: оба пациента, которые в тот скорбный вечер попали из "Золотого Лепрекона" в Лютеранский госпиталь, были спокойными и несклочными мужиками и не стали с ним судиться. У пострадавшего клиента на работе была отличная страховка, которая покрыла все, а официант удовольствовался тем, что Дикий оплатил все счета за его лечение и платил ему наличными восемьсот долларов в неделю до тех пор, пока его рука не срослась и он не вышел на работу. Так закончилась в "Золотом Лепреконе" короткая, но яркая эпопея с Мастером Кальянной Магии.

Придя домой, Сваакер сказал Лиззи, что Матильда дала ему столько информации о перспективном клиенте, что вряд ли они найдут что-то новое. Но порядок есть порядок, пусть Лиззи посмотрит, что и как, но глубоко копать не надо. Через час у Сваакера было небольшое, но содержательное досье. Никаких противоречий с тем, что рассказала Матильда, Сваакер в нем не нашел.

План Сваакера был прост, логичен, надежен и психологически безупречен. Такой стреляный воробей, как букмекер Дикий О'Брайен, не поверит ни единому слову какого-то презренного журналюги, который для него находится на той же презренной ступени, что и всеми презираемые коммивояжеры с торговцами подержанными автомобилями. Букмекер Дикий О'Брайен может поверить только "инсайдерской информации". Донести до него эту "инсайдерскую информацию" должно лицо абсолютно якобы незаинтересованное, причем донести ее нужно до Дикого О'Брайена так, чтобы ему казалось, что он эту информацию украл.

И Сваакер набрал хорошо известный ему номер: "Привет, Фил! Ты извини, что я так поздно тебе звоню, но мне подвернулось очень интересное дело, и ты тоже внакладе не останешься! За пятнадцать минут работы вы с Дженни получите по триста долларов каждый, да еще и пообедаете за мой счет! Так я к вам подъеду в девять часов утра? Договорились! Передавай Дженни привет! До завтра!"

От Матильды Сваакер знал, что Дикий О'Брайен всегда ровно в два часа дня обедает за одним и тем же столиком в одном и том же недорогом ресторане недалеко от его букмекерской конторы. Зарезервировать соседний с ним столик на 13:30 было легко. В половину второго Фил и Дженни уже сидели за этим столиком и рассматривали меню. Когда Дикий ровно в два часа уселся за свой столик и велел официантке подать ему "все как обычно", Фил и Дженни как раз перешли к десерту. Разговаривали они не очень громко, но внятно, и Дикий сразу же навострил уши.

Да и как ему было не насторожиться, если речь шла о кафе и ресторанах! Сидящая спиной к Дикому брюнетка жаловалась своему бойфренду, что кафе, принадлежащее ее сестре, идет ко дну, выручка с каждым месяцем все меньше и меньше. "И ты представляешь, Фил? Она связалась с рекламным агентством, выбросила на ветер кучу денег, а дела все равно идут все хуже и хуже! Вот ты - человек опытный, администратор в хорошем итальянском ресторане. Что бы ты ей посоветовал?"

Фил сказал, что он знает, как помочь! В их ресторане "Сладкая жизнь" в январе начался очень тяжелый период, потому что рядом с ними открылся "стейк-хаус". Выручка сразу же упала, и ни одно из двух рекламных агентств, с которыми они связались, не смогло им помочь, потому что клиенты нынче пошли умные, прямой тупой рекламой их не возьмешь! Слава богу, хозяин Лео Картер догадался, что в наше время нужна реклама скрытая, только такая реклама сейчас и работает! Кто-то Картеру посоветовал, куда надо обратиться, и он связался с нужным человеком: "Записывай, Дженни, я на всякий случай все это занес себе в телефонную память!"

Дикий лихорадочно схватил салфетку и ручку и записал: "Американо-канадское обозрение. Хозяин - Томас Сваакер. Телефон 654-2319". Как хорошо, что Фил повторил контакт три раза!

А Фил продолжал свой рассказ. За размещение в журнале хвалебной статьи хозяин заплатил Сваакеру наличными пять тысяч долларов. У журнала тираж двести пятьдесят тысяч, а читает его восемьсот тысяч человек. Но даже и не это самое главное! Хозяин заказал лично для себя дополнительный тираж журнала всего по двадцать центов за копию, в журнал после статьи включен купон со скидкой пять процентов на любую еду в ресторане "Сладкая жизнь", а также почтовый конверт с логотипом "Американо-канадского обозрения". Есть такой журнал, который выписывают очень многие итальянцы, называется "Итальянский экспресс". Так Лео Картер купил у одного из сотрудников "Итальянского экспресса" адреса всех подписчиков, по почтовым индексам отобрал только тех из них, которые живут на Северо-Востоке нашего штата, и начал рассылать по этим адресам копии "Американо-канадского обозрения" с хвалебной статьей. Человеку журнал приходит в фирменном конверте, он думает, что это журнал охотится за новыми подписчиками, открывает, а там - статья о лучшем в нашем штате итальянском ресторане! В общем, с тех пор, как хозяин начал рассылать копии журналов, дела ресторана резко улучшились, и теперь выручка раза в полтора больше, чем была до открытия этого злосчастного "стейк-хауса"! Хозяин говорит, что каждая тысяча журналов приводит к нему девяносто-сто новых клиентов! А ведь тысяча журналов стоила ему всего двести долларов, да массовая рассылка - долларов четыреста пятьдесят, ведь когда рассылаешь большое количество, это дешевле, чем разовые отправления. Вот и получается, что один новый клиент обходится ему меньше чем в семь долларов, а ведь эти люди потом приходят еще много раз и приводят своих друзей! Хозяин теперь жалеет, что заказал всего сто двадцать тысяч копий, надо было сразу брать двести тысяч! Да оно и дешевле обошлось бы, ведь начиная со ста пятидесяти тысяч один экземпляр стоит уже не двадцать, а восемнадцать центов!

Фил и брюнетка расплатились и ушли, но Дикого это ничуть не огорчило. Все самое важное он уже узнал и даже записал: "Сладкая жизнь", хозяин Лео Картер, пять тысяч за размещение статьи, сто двадцать тысяч копий по двадцать центов, а начиная со ста пятидесяти тысяч - по восемнадцать центов. А про рассылку и итальянский журнал он даже не стал записывать! У ирландцев есть свой журнал, "Ирландский вестник", его выписывал отец Дикого. А на Северо-Востоке штата ирландцев живет во много раз больше, чем итальянцев, в общем, это настоящее золотое дно! Пять тысяч он заплатит наличными за размещение статьи, купит сто пятьдесят тысяч копий по восемнадцать центов, это будет двадцать семь тысяч долларов, деньги на счету "Золотого Лепрекона" есть, с этого счета он и оформит кассирский чек. А потом пойдет такая прибыль, что он утрет нос даже Сильвии, не говоря уже о Ручном и Австралийке!

Конечно, будь на месте Дикого его отец или его сестра Сильвия, они не стали бы заключать сделку на тридцать с лишним тысяч долларов на основании одного подслушанного разговора, а узнали бы сначала всю подноготную и просчитали бы все не семь, а семьдесят семь раз, но для сумасбродного холерика, да еще и букмекера это была "инсайдерская информация", которой буквально цены не было, да еще и "инсайдерская информация", добытая нелегальным путем, поэтому он решил действовать немедленно.

Дикий быстро доел обед и вприпрыжку побежал в свой офис. Едва сев за стол, он тут же набрал номер 654-2319. Сердце его колотилось: а вдруг Фил перепутал номер? Но он напрасно волновался. Приятный женский голос ответил, что это "Американо-канадское обозрение", сейчас его переключат и он сможет говорить с мистером Сваакером. Дело было на мази!

Поздоровавшись с мистером Сваакером, Дикий объяснил, что услуги "Американо-канадского обозрения" ему порекомендовал его хороший друг, хозяин ресторана "Сладкая жизнь" Лео Картер. Так что он полностью в курсе всех условий, цен и вообще всех цифр, и все это его устраивает. Он хотел бы увидеть мистера Сваакера в своем ресторане как можно быстрее. О, как удачно - мистер Сваакер сейчас свободен! И Дикий как на крыльях полетел в "Золотой Лепрекон", где мистер Сваакер должен был появиться в три часа дня!

Мистер Сваакер и его главный редактор мистер Гаррисон произвели на Дикого прекрасное впечатление - не какие-нибудь жалкие журналюги и стрикулисты, а бизнесмены, настоящие дельцы! Это впечатление еще более усилилось, когда Сваакер, оставшись наедине с Диким (мистер Гаррисон пошел фотографировать интерьер и сотрудников) извинился, что он без предупреждения привел мистера Гаррисона, но они с мистером Гаррисоном - компаньоны и все дела делают вместе. Сваакер получил пять тысяч долларов наличными, оформил заказ на сто пятьдесят тысяч копий по восемнадцать центов, сказал, что завтра к двенадцати часам он принесет готовую статью, в которую мистер О'Брайен сможет внести любые изменения, а копии журналов во вторник доставит или он сам, или мистер Гаррисон, и откланялся. Брать интервью у Дикого было абсолютно ни к чему, Сваакер и Алекс уже знали от Матильды о Диком, его семействе и его ресторане намного больше, чем знал он сам, а мотивировать его на оформление заказа было не нужно, заказ уже лежал у Сваакера в его знаменитой кожаной папке!

Во вторник шестеро здоровенных бугаев из фирмы "Лакросс", трудясь в поте лица, сгрузили в складском помещении ресторана триста ящиков, в которых находились сто пятьдесят тысяч копий "Американо-канадского обозрения". Сваакер получил кассирский чек на двадцать семь тысяч долларов, выпил кружку пива, пожелал Дикому удачи и откланялся.

Приехав домой, Сваакер сказал Лиззи, что "Золотой Лепрекон" был его последней операцией по "Американо-канадскому обозрению". Летом он думал, что подготовка и обучение преемника займет год. Но Алекс оказался таким способным, так старался, так схватывал все буквально на лету, что ему понадобилось всего четыре месяца, чтобы не только овладеть ремеслом, но и стать мастером! После первой самостоятельной операции (магазин импортных товаров, пять тысяч копий для миссис Кармос) Алекс всего за месяц совершенно блестяще самостоятельно отработал шестерых клиентов, с заказами от десяти до тридцати тысяч копий. Он уже и не говорит про замечательную идею с "ответственным секретарем редакции" Питом! В общем, он завтра же передаст весь бизнес Алексу!

Лиззи была абсолютно счастлива! Сбылась ее мечта! Вот теперь они действительно заживут в свое удовольствие! И как удачно все сложилось - ведь Нэнси тоже уже готова работать самостоятельно!

Сваакер чувствовал, что нужен какой-то символический жест, который подчеркнет, что в их с Лиззи жизни наступает новая эпоха. И он снял с дверей кабинета знаменитую черную с золотом табличку "Американо-канадского обозрения" и спрятал ее в письменный стол. Это были хорошие двадцать пять лет, но надо смотреть не в прошлое, а в будущее!

Назавтра у Сваакера и Алекса было очень много хлопот. Они побывали у нотариуса, чтобы подтвердить переход к Алексу сорока девяти процентов акций, оформили в банке Joint business account, официально назначили Нэнси менеджером печатного дома по связям с общественностью с окладом тридцать шесть тысяч долларов в год, чтобы оплачивать таким образом ее неофициальную деятельность разведчицы широкого профиля (Лиззи передала ей всю базу данных, а сбору информации, составлению досье и прочим премудростям она обучила свою преемницу за последние полтора месяца). Пит тоже был официально оформлен на работу в печатном доме в качестве фотографа с зарплатой две тысячи долларов в месяц, и за эти деньги он с удовольствием согласился играть при "владельце журнала" Алексе роль "главного редактора журнала". Сваакер официально передал Алексу всех десятерых осведомителей, работавших на него в агентствах по недвижимости и в рекламных агентствах. Были переданы Алексу и Фил Бейкер, и его жена Дженни, и вся банда из "Молодого Репейника" во главе с Фредериком Ганном, и помещение "мифической редакции". Сваакер поставил в известность и широко известное в узких кругах информационное бюро "Джерри Зиглер", и частных детективов Грега и Майкла, что теперь запросы по линии "Американо-канадского обозрения" будут идти уже не от него и Лиззи, а от Алекса и Нэнси. Сваакер также представил Алекса как своего преемника и полицейским из участка, на территории которого находилась типография, и типографскому рабочему Тиму, и сертифицированному бухгалтеру, который вел книги и проводил все бухгалтерские операции печатного дома.

Наконец к вечеру среды все деловые процедуры были закончены. В четверг Сваакер, Алекс, Лиззи и Нэнси отпраздновали знаменательное событие во французском ресторане, и Сваакер даже начал называть Алекса по имени - не может же он называть по фамилии своего делового партнера, своего компаньона! Но Алекс по-прежнему называл его "мистер Сваакер" и "сэр", слишком велико было его уважение к этому гиганту!

Алекс и Нэнси решили жить вместе и сняли хорошую квартиру в том районе, где жил Сваакер, теперь они могли себе это позволить. Алекс был уверен, что через два-три года они смогут себе позволить даже купить здесь дом.

Да, Алекс теперь уже с улыбкой вспоминал свои долги кредитным компаниям, которые он закончил выплачивать еще в сентябре. Но изменился не только его финансовый статус. Теперь в Алексе уже не осталось ничего от того робкого новичка, который впервые переступил порог магазина миссис Кармос. Теперь он везде урвет свой кусок, пожалуй даже с кровью и с мясом! Он пока еще не стал таким "суперхищником", как Сваакер, но это только пока! И если он пока еще не тянет на амурского тигра или медведя гризли, то матерым волком он уже точно стал!

Сразу скажу, что Алекс как компаньон полностью оправдал надежды Сваакера. В ноябре и декабре чистая прибыль от "капканов и силков" была такой же, как и год назад в эти месяцы. А вот чистая прибыль за первое полугодие нового, две тысячи девятнадцатого года, уже была выше, чем за первое полугодие две тысячи восемнадцатого года! И сейчас, спустя четыре с лишним года, Алекс по-прежнему действует выше всяких похвал.

Эта глава была бы неполной, если бы я не рассказал о дальнейшей судьбе Дикого О'Брайена и его "Золотого Лепрекона". Начну с того, что вскоре после описанных событий, а именно в ноябре, перед самым Днем Благодарения, Джерри О'Брайен (он же "Дикий") женился на администраторше Грете, и они счастливы в браке. Джерри и Грета живут в одной из квартир на втором этаже здания, а три остальные квартиры занимают два повара и бармен "Золотого Лепрекона", Джерри сдает им эти квартиры по совершенно сказочной для центра города цене.

Хотя Дикий О'Брайен и не слишком симпатичный индивид, но надо отдать ему должное - он не допустил, чтобы "Золотой Лепрекон" впал в ничтожество. Хотя Дикий и был сумасбродом и холериком, но дураком он никогда не был, иначе он не стал бы преуспевающим букмекером. Когда его мозги берут верх над его сумасбродным характером, голова у него работает дай бог каждому, даже лучше, чем у его отца и сестры Сильвии. Просто он не сразу понял, что в ресторанном бизнесе нужно действовать совсем по-другому, не так, как он за двадцать лет привык действовать в букмекерском бизнесе. Но когда он это осознал (а озарение снизошло на него сразу после эпопеи с Мастером Кальянной Магии), он стал образцовым хозяином ресторана, даже лучшим хозяином, чем когда-то был его отец.

Сваакер, борясь за максимальное правдоподобие "легенды" для Фила и Дженни, невольно бесплатно создал для "Золотого Лепрекона" такой гениальный бизнес-план, какой Дикий не смог бы купить ни за какие деньги, и Дикий прекрасно осознал всю гениальность замысла. Адреса подписчиков "Ирландского вестника" были куплены и рассортированы по почтовым индексам, массовая рассылка была налажена, и уже в декабре выручка "Золотого Лепрекона" была на двадцать пять процентов выше, чем в декабре прошлого года, когда рестораном еще руководил старик. "Золотой Лепрекон" и сейчас, пять лет спустя, процветает в полном смысле этого слова, под руководством Дикого О'Брайенa он достиг величия, которое и не снилось старому О'Брайену. Дикий спокойно рассылает копии "Американо-канадского обозрения" своим собратьям-ирландцам, подписчикам "Ирландского вестника", живущим на Северо-Востоке штата, да еще и каждый месяц помещает большое, на целую страницу, объявление в самом журнале "Ирландский вестник". Поэтому неудивительно, что "Золотой Лепрекон" Дикого О'Брайена входит в пятерку самых популярных ресторанов города. Но Диким его давно уже никто не называет, теперь весь персонал зовет его или Джерри, или хозяином.

Дорогие читатели! Давайте на время отвлечемся от подвигов Сваакера и Алекса и обратим свое внимание на гораздо более скромных персонажей!

Прошло три недели после того, как магазин старого хрыча Старины Пайпера в декабре вышел из бизнеса и навсегда закрылся. Может быть, вопреки уверениям Мамаши Лауден, Старина Пайпер и не был ни сатанистом, ни анархистом, ни террористом, ни убийцей, но и христосиком, который, когда его бьют по одной щеке, подставляет другую щеку, он уж точно тоже не был. Старина Пайпер жаждал мести!

Тщательно все обдумав, третьего января старый хрыч нарядился в свой единственный более-менее приличный костюм и пошел к лучшему юристу Пармы, которого звали Берни Кац. Когда-то студент-юрист Берни Кац грезил о всемирно известных нью-йоркских и чикагских юридических фирмах, но когда он перешел на четвертый курс, его отец доступно и доходчиво объяснил ему: "Берни, ты знаешь, что говорил Юлий Цезарь? Он говорил, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме! Давай говорить начистоту: звезд с неба ты не хватаешь! Не то что в Нью-Йорке или в Чикаго, но даже в Цинциннати ты не будешь ни первым, ни даже десятым! А вот в Парме ты можешь быть первым, и ты будешь круглым дураком, если от этого откажешься! И учти еще одно - в любом другом городе ты будешь чужаком, а здесь ты - свой, твои будущие клиенты не только учились вместе с тобой в школе, но и лечили зубы у твоего отца, а их родители покупали лекарства в аптеке твоего деда!"

Берни Кац тогда здорово обиделся на отца. Может он и действительно звезд с неба не хватает, но разве родители не должны поддерживать своих детей? Но тем не менее слова Юлия Цезаря упали на благодатную почву, и к концу учебы Берни Кац уже и не помнил, что это была идея его отца, а был убежден, что это он сам сделал мудрый и взвешенный выбор: он будет практиковать в Парме! Уже через полгода его юридическая фирма стала самой популярной в городе. Добиться этого было не так уж и трудно: в то время в Парме кроме Берни Каца было всего три юриста, из двоих уже песок сыпался, а третьим в этом забавном триумвирате был придурковатый субъект, который мог внезапно бросить все свои дела и уехать на пару недель во Флориду или в Канаду, а его несчастные клиенты не знали, как объяснить судье отсутствие своего адвоката. В течение трех лет оба старикана приказали долго жить, придурковатого субъекта сестра сдала в дурдом, местных конкурентов у Берни Каца больше не осталось, а приезжавших сюда время от времени чужаков добрые жители Пармы называли "саквояжниками" и относились к ним соответственно. Ну кому нужен адвокат-перекати поле, если всегда под рукой имеется такой свой и такой надежный Берни Кац, который здесь родился, вырос у всех на глазах и у всех на глазах достиг своего величия? Так что и сейчас, двадцать лет спустя, Берни Кац продолжал доминировать, а двое его теперешних конкурентов, один из Цинциннати, а другой из Питсбурга, подсчитывали свои убытки и лихорадочно искали, кому бы продать свою практику, пусть даже и за бесценок.

Вот к такому джентльмену и явился старый хрыч Старина Пайпер со своей жаждой мести. Берни Кац всегда был в курсе всех местных событий, знал он, ясное дело, и все детали победы Мамаши Лауден над старым хрычом и сразу же постарался остудить пышущего гневом клиента: "Марти, с кем ты хочешь судиться? С этими двумя заезжими стрикулистами? Тебе мало того, что они уже с тобой сделали? Ты не понимаешь, что если ты подашь на них в суд, то за них заступятся все журналисты штата, и республиканцы, и демократы, и независимые? Твое имя будут полоскать все газеты, журналы, телеканалы и радиостанции нашего штата, потому что девиз журналюг - "Один за всех и все за одного", иначе им просто не выжить! Ты хочешь, чтобы Девятнадцатый канал начал расследование обстоятельств смерти твоей жены и каждый вечер поливал тебя грязью и выворачивал твое грязное белье перед пятью миллионами телезрителей, в том числе и перед всеми жителями Пармы?"

Нет, этого старый хрыч, конечно же, не хотел! Подумав, Старина Пайпер сказал: "Да, Берни, ты прав, стрикулистов лучше не трогать! Я хочу подать в суд на эту гадину, Мамашу Лауден! Это она меня разорила, и я могу это доказать! Пускай платит за диффамацию!" Берни Кац, конечно, был к этому готов и ответил, что за это дело он не возьмется: "Ты пойми, Марти, я за двадцать три года не проиграл ни одного дела. А знаешь почему? Потому что я не берусь за проигрышные дела. Пармский суд и пармские присяжные никогда не признают Мамашу Лауден виновной в диффамации, потому что весь город - за нее и против тебя! Если хочешь, можешь идти к этому питсбургскому хлыщу или к этому дуболому из Цинциннати, они не понимают, что такое Парма, могут и согласиться вести твое дело. Но заранее тебя предупреждаю: Мамаша Лауден для защиты наймет меня, и я в суде разгромлю и хлыща, и дуболома так, что об этом в городе потом легенды сложат! Я еще и встречный иск вчиню, и это не Мамаша Лауден будет платить тебе за диффамацию, а наоборот: это ты ей заплатишь кругленькую сумму за диффамацию!"

Старина Пайпер совсем растерялся: "Ну и что же мне делать, Берни? Меня разорили, а я даже не могу подать в суд на виновных? Но хотя бы на корпорацию, от которой работали стрикулисты, я могу подать в суд? Ведь корпорация - это не журналисты, за нее "Чистодел" и Девятнадцатый канал не вступятся!" Берни Кац ответил, что это, может быть, и неплохая идея, но прежде чем подавать в суд, надо собрать все необходимые сведения, а это обойдется, ну, скажем, в полторы тысячи долларов. "Пойми, Марти, мы живем в век информации. Наш век так называется, потому что сейчас информация - это самое ценное. А за ценное надо платить хорошие деньги! За меньшую сумму, чем полторы тысячи долларов, по-настоящему хорошие детективы работать не будут, потому что граница между сбором сведений о корпорации и промышленным шпионажем очень зыбкая!" Старый хрыч Старина Пайпер кряхтел, вздыхал, сказал, что подумает, а на другой день все-таки принес и отдал Берни Кацу чек на полторы тысячи долларов. Берни Кац сказал, что Старина Пайпер может прийти к нему через три дня, к этому времени он через лучших частных детективов штата уже получит полную информацию.

Сразу после ухода старого хрыча Берни Кац навестил Мамашу Лауден. Он сказал, что зашел ее предупредить: старый хрыч Старина Пайпер чинит против нее козни и только что предлагал ему, Берни Кацу, быть его адвокатом и подать в суд на Мамашу Лауден. Он, конечно, с негодованием отказался. Наверно Старина Пайпер теперь пошел к тому питсбургскому хлыщу. Но Мамаша Лауден может быть спокойна: если что, Берни готов защищать ее интересы и на суде побьет хлыща как ребенка! Мамаша Лауден поблагодарила его, посмеялась над старым хрычом и пошла похлопотать насчет обеда для дорогого гостя. Берни Кац тем временем рассмотрел как следует договор между Мамашей Лауден и печатным домом "Стэнфорд и сын", который Мамаша Лауден еще в декабре заламинировала, вставила в рамку и повесила на стену в гостиной (об этом артефакте на стене гостиной Мамаши Лауден давно уже знал не только Берни Кац, но и весь город) - ведь именно с этого дорогого ее сердцу документа и началось падение ее заклятого врага, именно этим она и доконала Старину Пайпера! Записав адрес печатного дома, Берни Кац пошел на зов хозяйки в столовую, где его ждал стол еще шикарней, чем тот, за которым Мамаша Лауден угощала Сваакера и Алекса.

Вернувшись домой после замечательного обеда у Мамаши Лауден, Берни Кац с часок подремал, а проснувшись, сел к компьютеру и вбил в поиск записанный им официальный адрес печатного дома "Стэнфорд и сын". Гугл выдал ему шикарный шестидесятиэтажный небоскреб в самом центре Чикаго. Для Берни Каца все было предельно ясно, а о чикагской компании, услугами которой пользовался Сваакер и которая за несколько десятков долларов в месяц обеспечивала любому желающему и чикагский телефон, и роскошный корпоративный адрес в самом центре Чикаго, Берни Кац, конечно, и понятия не имел.

Через три дня Берни Кац сказал Старине Пайперу, что этот "печатный дом" на самом деле никакой не печатный дом, а конгломерат средств массовой информации, который снимает три этажа в шикарном небоскребе с зеркальными стенами в самом центре Чикаго и содержит на жаловании таких юристов, которые проглотят Старину Пайпера живьем и даже не поперхнутся. А когда старый хрыч заговорил о возврате полутора тысяч долларов, Берни Кац показал ему "досье", якобы собранное лучшими частными детективами штата (на самом деле распечатки двух десятков интернетовских страниц, а также восьми текстов, составленных самим Берни Кацем) и "расписку" на тысячу триста двадцать долларов, якобы от вышеуказанных детективов. А разницу в сто восемьдесят долларов Берни Кац по справедливости оставил себе, ведь его время тоже дорого стоит! И старый хрыч Старина Пайпер пошел домой несолоно хлебавши. В общем, и эта история с вендеттой тоже закончилась бескровно, мирно и поучительно.

А вот другая история с вендеттой, хотя и закончилась бескровно и поучительно, но никак не мирно! Наконец наступил долгожданный февраль. Сразу после Валентинова дня Матильда вступила в права наследницы. После этого в течение трех дней было создано акционерное общество "Вайсман Риэлти". Как и было договорено, Майкл Вайсман получил пятьдесят процентов акций, а Сваакер и Джим внесли по сто пятьдесят тысяч долларов и получили по двадцать пять процентов акций. Сваакер и Майкл Вайсман заранее нашли отличное, и при этом недорогое помещение на Шестой Западной улице, и акционерное общество "Вайсман Риэлти" арендовало его с первого марта на срок пять лет, с правом продления. Джим отлично разбирался не только в холодильниках, но и вообще в любой технике, так что все системы, необходимые для нормального функционирования агентства, были отлажены безупречно.

Майкл заранее договорился с двумя лучшими агентами из дядюшкиного агентства, что с пятнадцатого марта они перейдут в его агентство, а до этого будут хранить все в тайне. Сваакер же предложил Майклу немного поквитаться с дядюшкой и за долги, которые он принес Вайсманам, и за бессовестную эксплуатацию самого Майкла. Как Сваакер выразился, не мести ради, а возмездия для! Майкл с удовольствием согласился, тем более что Сваакер сказал: "Всю работу сделает мой партнер, Алекс Гаррисон. Вам самому, Майкл, ничего не надо будет делать. Просто когда Алекс придет в агентство вашего дядюшки, скажите, что заказать для себя копии журнала - очень даже неплохая идея, это может быть хорошая реклама, и если дядюшка закажет журналы, вы даже сами готовы этой рекламой заниматься. И вы даже знаете, как именно это сделать! Если же дядюшка спросит, как именно вы собираетесь использовать эти журналы, скажите, что ваш школьный товарищ в этом деле собаку съел и по дружбе поможет вам бесплатно. А те два агента, которые перейдут в наше агентство, пусть вас поддержат. Пусть скажут, что пора уже брать на вооружение новые методы и так далее. Вот и все!"

Через пять дней Алекс сказал Сваакеру, что благодаря "пятой колонне" ему удалось раскрутить старого дурака дядюшку на пятьдесят тысяч экземпляров, а это, как-никак, даже после скидки двадцать одна с лишним тысяча долларов! А еще через неделю от дядюшки ушли сразу три его лучших агента (в том числе и его племянник), которые, собственно, и приносили агентству всю прибыль. С этого и началось стремительное падение, которое всего полгода спустя закончилось выходом дядюшкиного агентства из бизнеса, так что вендетта Майкла закончилась полным успехом и настоящим триумфом!

Хороший друг Сваакера Нил Мерфи происходил из очень богатой семьи. Отец Нила, теперешний патриарх клана Мерфи Старина Эдвард контролировал крупнейший банк штата и один из крупнейших банков Среднего Запада - Первый Национальный Банк, основанный еще прадедом Нила девяносто лет назад. Старине Эдварду принадлежало шестьдесят три процента акций Первого Национального Банка, и он этим по праву гордился - ведь обоим его предшественникам, его отцу и деду принадлежал только пятьдесят один процент. В клане Мерфи семейный капитал никогда не делился между наследниками, старший сын получал все. И вот, Старина Эдвард получил от своего отца всего пятьдесят один процент акций, а его сын Нил, когда Старина Эдвард умрет, получит шестьдесят три процента акций!

Среднее поколение клана занимало позиции, которые были жизненно необходимы для семейного бизнеса: сам Нил, как мы знаем, был одним из влиятельнейших членов горсовета, один его двоюродный брат был директором Финансового Департамента при губернаторе штата, а другой возглавлял Управление Архитектуры округа. Пару месяцев назад Старина Эдвард принял решение о перестановке. Он ушел с поста председателя правления банка, который занимал без малого тридцать лет, а новым председателем правления стал его старший сын, Нил. Членом горсовета вместо Нила на только что прошедших майских выборах стал его младший брат, который до этого был мэром одного из пригородов.

Нил Мерфи задумчиво посмотрел на свою тарелку, отрезал кусочек стейка, но так и не положил его в рот, а начал подробно объяснять Сваакеру сложившуюся непростую ситуацию. В своей способности успешно исполнять обязанности председателя правления Нил нисколько не сомневается, ведь от него требуется только общее руководство. Да и Старина Эдвард, в конце концов, тоже, как и Нил, был не финансистом, а юристом! Правая рука Нила, заместитель председателя правления - опытнейший финансист, тридцать лет в бизнесе, он будет предлагать стратегические решения и контролировать рутинную финансовую работу. Он женат на сестре Нила, у Нила с шурином отличные отношения, а Старина Эдвард доверяет зятю как самому себе. Проблема в другом. Нилу нужно уже в этом году провести крупную акцию, которая показала бы всем, что он заслуженно занимает место председателя правления. Это отнюдь не каприз Старины Эдварда! Нил и сам прекрасно понимает, что это необходимо, ведь на него сейчас устремлены взгляды всех конкурентов Первого Национального Банка. Не сможет быстро показать себя самостоятельной фигурой крупного масштаба - в дальнейшем будут проблемы. С самого начала покажет свою силу - и позиции банка еще более укрепятся.

Главный противник Первого Национального Банка и в городе, и в штате - Третий Федеральный Банк. Если Нилу удастся открыть филиал Первого Национального Банка рядом с центральным офисом противника, это резко усилит позиции Первого Национального Банка в городе и в округе, так как резкий отток клиентов из Третьего Федерального Банка будет неизбежен, ведь Первый Национальный Банк предлагает гораздо лучшие условия и по финансированию, и по ипотеке, и даже по сберегательным счетам. К сожалению, на Третьей Западной улице есть только одно помещение вблизи Третьего Федерального Банка, в котором можно разместить филиал банка. Это - ресторан "Мальорка", хозяин которого, некий Питер Браун, позавчера наотрез отказался от самых выгодных предложений Нила. Хуже всего то, что у этого Питера Брауна с владельцем здания два года назад был подписан договор на пятилетнюю аренду.

Оказывать открытое давление на Питера Брауна ни Первый Национальный Банк, ни Старина Эдвард, ни среднее поколение со своим "административным ресурсом" не могут, мужик оказался бывалым и не робкого десятка и заранее предупредил, что любой их выпад против себя и своего ресторана сделает, как он выразился, "достоянием широкой общественности". Другими словами, он даст столько скандальных интервью журналюгам и телевизионщикам, сколько это будет возможно физически. Может быть Нилу и удалось бы через Джо Карпентера и "административный ресурс" не допустить распространения этой информации в печатных СМИ и на телевидении, но контролировать интернет-блогеров практически невозможно.

Нил знает, что Сваакер - замечательный организатор. Нил поговорил с отцом, изложил свой план и получил его согласие. Если Сваакеру удастся до первого сентября выжить Питера Брауна из помещения, причем таким образом, что на клан Мерфи и их банк не падет ни тени подозрения, то Сваакер немедленно, на следующий же день получит место члена правления Первого Национального Банка с окладом шестьсот тысяч долларов в год, массой бенефитов и очень необременительными обязанностями, а именно: один-два раза в неделю участвовать в заседаниях правления, не больше и не меньше! Это место освободилось в прошлом месяце, один из членов правления скоропостижно скончался. Если Сваакер доконает Питера Брауна, он сможет занимать этот пост как минимум двадцать пять лет, пока Нил Мерфи не уступит место председателя правления своему старшему сыну. Конечно, член правления Сваакер, близкий друг, на которого Нил Мерфи может полностью положиться, резко укрепит позиции Нила внутри правления.

Сваакер сказал, что он очень благодарен Нилу, предложение исключительно щедрое, о таком посте можно только мечтать, но вот сама операция звучит не очень убедительно. Допустим он выживет Питера Брауна из этого помещения и доконает ресторан "Мальорка", используя третью сторону. Но ведь когда в этом помещении откроется филиал Первого Национального Банка, всем сразу же станет ясно, что произошло. Но Нил объяснил, что им важно только чтобы во время самой операции против Питера Брауна журналюги и телевизионщики не распространяли никакие инсинуации против клана Мерфи и банка. А когда Первый Национальный Банк въедет в помещение и начнется отток клиентов из Третьего Федерального Банка, любая попытка очернить Первый Национальный Банк будет выглядеть лишь как жалкая месть слабого и теряющего позиции конкурента, разве не так? Сваакер, немного подумав, согласился с этим. Нил также сказал, что они ведь не собираются немедленно въехать в это помещение. То есть договор аренды они подпишут сразу же. Хозяин здания подтвердил, что если "Мальорка" закроется, он немедленно сдаст здание в долгосрочную аренду Первому Национальному Банку, ведь о таких арендаторах, как банк, можно только мечтать. Они начнут ремонт, закажут новейшие сейфы и сигнализацию, будут потихоньку переделывать помещение под нужды банка, а официально филиал откроется ровно через два месяца после подписания аренды, когда все страсти улягутся, когда никому уже не будет дела до всех этих летних дрязг, никто о них просто уже и не вспомнит! Они поэтому и выбрали крайний срок до первого сентября. Они твердо решили открыть филиал до первого ноября, потому что с середины ноября начинается праздничный сезон, эффект будет уже не тот. Согласен ли Сваакер взять на себя эту операцию?

Сваакер сказал, что срок от тринадцатого мая до первого сентября, три с половиной месяца - более чем достаточный, скорее всего ему понадобится месяца два, не больше. Конечно, он согласен! И он даже уже знает, как он все это сделает! Единственный вопрос: какие финансовые ресурсы будут ему предоставлены? Нил написал на салфетке внушительную цифру, Сваакер сказал, что с Нилом приятно иметь дело и он сегодня же начнет операцию. Нил Мерфи просиял и тут же провозгласил тост: "За Настоящих Друзей!"

От Джо Карпентера Сваакер знал, что последние несколько месяцев руководство Девятнадцатого канала работало над созданием общества, которое объединило бы всех лучших журналистов, работающих на Северо-Востоке штата и закончивших университет CWRU. Общество "Гаудеамус", хотя и с большими усилиями, но было создано и на данный момент имеет устав, правление и кассу. Правление "Гаудеамуса" временно обитает в одном из пустых залов Девятнадцатого канала, но это, конечно, не может продолжаться вечно, им нужно свое собственное помещение. К сожалению (и к счастью для Сваакера), если не считать директора Девятнадцатого канала Билла Сводли и самого Джо Карпентера, по-настоящему хороших организаторов в правлении "Гаудеамуса" не было, а сами Билл Сводли, перегруженный работой по своему телеканалу и Джо Карпентер, занятый часов по шестьдесят в неделю в своем "Чистоделе", разрывались на части, но вдвоем ничего поделать не могли.

Поэтому главный редактор "Чистодела" Джо Карпентер, услышав, что Сваакер готов войти в состав правления "Гаудеамуса" и организовать хорошее помещение для правления, а впоследствии и еще одно помещение, где "Гаудеамус" сможет проводить вечеринки, пришел в восторг и немедленно позвонил председателю правления "Гаудеамуса" Биллу Сводли. Втроем они обсудили в кабинете Билла все детали, Сваакер был введен в состав правления "Гаудеамуса" и получил карт-бланш. Весь этот день и следующие два дня он собирал информацию (были задействованы и широко известное в узких кругах информационное бюро "Джерри Зиглер", и частные детективы Грег и Майкл) и оттачивал детали своего изощренного, как и обычно, плана, а на четвертый день он посетил ресторан "Монтана", который всего полгода назад был японским хибачи-рестораном "Комо" и управлялся дебильным Владимиром и его многострадальной женой Валентиной.

Был чудесный майский день. Ровно в четыре часа хозяйка ресторана Лора открыла двери "Монтаны", вышла посмотреть, все ли в порядке со столиками снаружи и остолбенела: за одним из столиков сидел Сваакер! Позже Лора рассказывала мужу, что в этот момент почувствовала себя как кролик перед пастью удава!

Сваакер встал, поздоровался и дружелюбно сказал: "Лора, я понимаю, что обо мне говорили Владимир и Валентина. Но вам-то я не сделал ничего плохого! Даже наоборот: то, что Нусичи заплатили мне девятнадцать тысяч долларов за свои экземпляры журнала, ускорило их разорение, так что в том, что вы стали хозяйкой отличного ресторана, есть и моя заслуга. Смотрите, я пришел сюда, чтобы играть честно: на мне нет ни серого костюма, ни шляпы, ни лакированных туфель, при мне нет ни моего главного редактора, ни моего богатого инвестора, ни моей кожаной папки. Знаете почему я пришел сюда в джинсах и кроссовках, не целую вам руку, не называю вас "сударыня", не навязываю вам ни мою визитную карточку, ни последний номер моего журнала? Потому что я считаю вас умной женщиной, на которую все эти трюки не действуют! И потому что я пришел к вам с серьезным деловым предложением и хочу говорить с вами как бизнесмен с бизнесменом. Никаких "акционерных обществ" и никаких экземпляров журнала - обещаю!"

Когда Сваакер закончил говорить, Лора уже настолько пришла в себя, что спросила Сваакера, говорил ли он и Валентине, что та "умная женщина"? Они посмеялись, Сваакер заверил Лору, что он всегда говорил Валентине правду, но только не всю правду.

Лора пригласила его пройти в ресторан. Усаживая Сваакера за столик у окна и неся ему кружку пива, она твердо решила, что не поддастся на его сладкие речи, что бы он ни говорил, отвергнет все его "деловые предложения" и не отдаст ему ни одного доллара из своих кровью и потом заработанных денег. Сваакер прекрасно это понимал, поэтому начал с того, что Лоре не нужно будет платить ни единого цента. Он следит за ее рестораном уже около пяти месяцев, с самого открытия. За это время его жена и дочь побывали здесь шесть или семь раз, они в полном восторге и от "Монтаны", и от Лоры (на самом деле он впервые вспомнил о "Монтане", которая находилась как раз через дорогу напротив "Мальорки", только три дня назад, разговаривая с Нилом Мерфи, а Лиззи и Урсула побывали по его просьбе в "Монтане" только один раз, позавчера, но ресторан им и правда понравился). Сваакер тщательно изучил все, что хотя бы в малейшей степени касается ресторана "Монтана" и "Здания Нусича", на первом этаже которого ресторан расположен. Надо отдать Лоре должное, ей удалось создать хороший, высокодоходный ресторан. Конечно, ей помогло служебное положение ее мужа-санинспектора и его же финансовые возможности, но Сваакер уверен, что она и сама, без мужа справилась бы. Но сейчас она может превратить просто хороший и высокодоходный ресторан в золотое дно!

Как Лора, конечно, знает, в городе имеется университет CWRU, который еще часто называют Университет Западного Резерва. Этот университет - самый престижный в городе и в штате и входит в число двадцати лучших университетов Северной Америки. Практически все более-менее заметные журналисты Северо-Востока штата (и пресса, и телевидение, и радио, и интернет) закончили именно этот университет. Последние несколько месяцев Сваакер (он тоже выпускник CWRU) работал над созданием общества, которое объединило бы всех лучших журналистов, работающих на Северо-Востоке штата и закончивших университет CWRU. Его усилия увенчались успехом, общество "Гаудеамус" имеет свой устав, кассу, правление (он - один из членов правления) и насчитывает примерно шестьсот пятьдесят человек. Правление "Гаудеамуса" временно обитает в одном из пустых залов Девятнадцатого канала. Две недели назад во Дворце Съездов состоялось общее собрание, на котором было принято решение: во-первых, подыскать помещение, в котором могли бы периодически встречаться члены правления "Гаудеамуса" и наиболее активные рядовые члены общества, в общей сложности человек сорок, решено было это оформить как частный клуб, а во-вторых, подыскать помещение, где можно было бы три раза в неделю, в пятницу, субботу и воскресенье, проводить вечера для всех членов "Гаудеамуса", которые в течение недели объявят, что хотят участвовать в такой-то или такой-то день. Выгода Сваакера в том, что он будет держать под контролем всю журналистскую братию, ему будет поступать столько информации, что он превзойдет даже широко известное в узких кругах информационное бюро "Джерри Зиглер", и все это - абсолютно бесплатно! А в чем выгода Лоры, она наверняка уже и сама поняла.

Лора действительно все поняла, ее прямо в жар бросило! Да ведь это же действительно золотое дно!

Но Сваакер честно предупреждает Лору, что от нее потребуется ответная услуга. Сваакер подчеркнул, что все без исключения расходы по этой операции будет оплачивать он, а Лоре эта услуга не будет стоить ни единого цента, от нее потребуются только некоторые организационные усилия. Но самое главное - если она окажет эту ответную услугу, то она от этого только выиграет. Если же она не согласна на такие условия, то он, как это ни печально, будет вынужден поискать для "Гаудеамуса" другое пристанище. Сваакер объяснил Лоре, в чем будет заключаться эта ответная услуга. Лора сказала, что сама она, конечно же, согласна, но должна переговорить с мужем, а это такой вопрос, который по телефону не решишь. Они договорились, что созвонятся завтра.

Лора с трудом дождалась, когда ее муж, санинспектор Дэйв освободился, и тут же оставила ресторан на старшего официанта и поехала домой. Дэйв, выслушав, в чем заключаются предложение Сваакера и ответная услуга, пришел в восторг. Они с трудом дождались утра, Лора позвонила Сваакеру и договорилась, что он придет в "Монтану" к полудню. Сваакер, как обычно, прибыл минута в минуту. Следующие полтора часа Лора и Сваакер ничего не замечали вокруг, им так много всего надо было обсудить! Горсовет и не хочет, и не может осложнять отношения с журналюгами. "Гаудеамус" сможет арендовать у города третий и четвертый этаж за совершенно смешную сумму. Сваакер уже разговаривал по этому поводу с одним членом горсовета, младшим братом своего очень хорошего друга. Лора ведь хорошо знакома с Нилом Мерфи, а недавно он познакомил ее со своим младшим братом Эндрю? Кстати, братья Мерфи самого высокого мнения о Лоре!

На четвертом этаже пять дней в неделю, кроме понедельника и вторника, будет частный клуб. Договор об аренде четвертого этажа будет подписан уже на следующей неделе, на три года, с правом последующего продления. Правление "Гаудеамуса" - пятнадцать человек, да еще две дюжины наиболее активных рядовых участников тоже станут членами этого закрытого частного клуба. Лора должна учитывать, что среди членов частного клуба - главный редактор "Чистодела" Джо Карпентер, директор Девятнадцатого канала Билл Сводли, два популярных теледиктора (с Девятнадцатого канала и с Пятого канала), ведущий самого популярного на Среднем Западе спортивного радио-шоу, и если она обеспечит этим загнанным лошадям хорошие условия для отдыха, в котором они так нуждаются, они в долгу не останутся - Лора даже представить себе не может, какую огромную, и при этом бесплатную рекламу получит ее "Монтана"!

А чтобы заполучить на третий этаж вечеринки "Гаудеамуса", Лора должна выполнить то условие, о котором они говорили вчера. Сваакер обещает ей, что как только они с Лорой доконают "Мальорку", на следующий же день после того, как Питер Браун закроет свой ресторан, "Гаудеамус" подпишет с городом договор об аренде третьего этажа, а через неделю после этого начнутся вечеринки! Вечеринки будут каждую пятницу, субботу и воскресенье, сколько человек каждый раз будет присутствовать - заранее известно, так что задача Лоры будет только нанять барменов и заготовить выпивку. Журналюги пьют похлеще ирландцев, хотя до русских им все-таки далеко. Кроме того, на каждую вечеринку ресторан Лоры будет заготавливать большое количество простой, стандартной пищи, например курятину с рисом, сэндвичи, а также разовые тарелки, вилки и так далее - опять же в зависимости от ожидаемого количества участников. А члены частного клуба у себя на четвертом этаже будут просто заказывать блюда в ресторане Лоры и официанты будут доставлять им еду и выпивку на лифте. Вот, в целом, и все. Потребуются администратор, два бармена, два охранника и басбой, их наймет Лора, а платить им будет "Гаудеамус". И Лора может не беспокоиться, даже если случится какой-нибудь скандал или драка, во-первых, это будет не в ее ресторане, а у журналюг, а во-вторых, никаких последствий это иметь не будет, потому что с журналюгами не станут связываться ни полиция, ни власти.

После этого Сваакер очень подробно, с мельчайшими деталями изложил Лоре план борьбы с Питером Брауном и "Мальоркой". Лора была в восторге и заверила Сваакера, что она доконает Питера за месяц-полтора, так что уже в начале июля журналисты смогут арендовать третий этаж и проводить там свои вечеринки. Этот Питер быстро почувствует, что имеет дело не с Валентиной и не с дебильным Владимиром, которые годами терпели конкурента прямо у себя под самым носом! У нее просто за эти пять месяцев еще руки до него не дошли, так много всего надо было ей наладить в своей "Монтане", но они с мужем уже пару месяцев назад твердо решили, что с лета начнут борьбу с "Мальоркой" и доконают Питера. И вот мистер Сваакер сам к ней пришел! Да с таким союзником и с таким гениальным планом она горы свернет! Не иначе ей мистера Сваакера сам бог послал! Сваакер скромно, с достоинством с этим согласился и поднял тост: "За нашу Победу!"

Сваакер заблаговременно провел огромную работу и узнал о ресторане "Мальорка", его хозяине и его персонале буквально все. Для начала операции Сваакеру нужен был такой конфликт среди персонала ресторана, из которого можно было бы раздуть колоссальный скандал вокруг расовой дискриминации и мужского шовинизма, с привлечением прессы и телевидения. Самой подходящей кандидатурой для скандала была старшая официантка Моника - и как женщина, и как черная. Ее интересы уже были однажды ущемлены. Три года назад Питер, став хозяином ресторана, не повысил ее до администраторши, а нанял администратора со стороны, и администратор этот был белым мужиком. А что будет, если история повторится? Сваакер настолько хорошо изучил всех действующих лиц, что готов был дать голову на отсечение: если теперешний администратор уволится, Питер назначит новым администратором не старшую официантку, черную Монику, а красавчика-официанта Фредди - не потому что Питер был расистом и мужским шовинистом (он не был ни тем, ни другим), а потому что он искренне решит, что представительный и спортивный красавец Фредди будет гораздо лучшим лицом ресторана, чем невзрачная, толстенькая Моника, а то, что Моника по деловым качествам на две головы выше Фредди, для Питера значения иметь не будет - он, когда надо, будет помогать Фредди, вот и все. Но даже если Питер не назначит администратором Фредди, а наймет нового администратора со стороны, то интересы Моники и в этом случае снова будут ущемлены.

Сразу после того, как Сваакер изложил Лоре свой план, она начала этот гениальный план осуществлять. Через мужа, санинспектора Дэйва, она нашла хороший ресторан, которому срочно требовался опытный администратор, встретилась с администратором "Мальорки" и предложила ему и это место, и десять тысяч долларов наличными. А "Мальорка", объяснила она ему, все равно обречена, она, Лора, все равно доконает конкурента, так не лучше ли умному человеку покинуть тонущее судно прямо сейчас? Ведь этот штраф в полторы тысячи долларов, который санинспектор вчера наложил на "Мальорку" - это только начало, и это не разовый штраф, это будет повторяться каждую неделю, и ничего Питер им не сделает - во всем мире не существует ни одного ресторана, в котором санинспектору не к чему было бы придраться! А ведь кроме санинспекции в ее распоряжении имеется и множество других средств! Администратор был человеком умным, очень хорошо знал, с какой стороны бутерброд маслом намазан, и немедленно уволился, получив и десять тысяч долларов наличными, и отличное новое место.

После того, как старый администратор уволился, а Питер, точно в соответствии с прогнозом Сваакера, назначил новым администратором красавчика Фредди, Лора встретилась с Моникой и предложила ей еще более блестящую перспективу, чем она предложила старому администратору. Если Моника сделает все, как нужно Лоре, она станет администратором закрытого частного клуба "Гаудеамуса" и вечеринок "Гаудеамуса"! Работать она будет в два раза меньше, чем работает сейчас в "Мальорке", а зарабатывать - в полтора раза больше! Лоре даже не пришлось объяснять Монике, что с "Мальоркой" все равно будет покончено, очень уж Моника была обижена тем, что ее второй раз подряд обошли продвижением по службе, так что она мгновенно согласилась!

Моника, взбудораженная блестящими перспективами, сделала все точно по указаниям Лоры, поэтому для хозяина "Мальорки" Питера Брауна двадцать восьмое мая началось со скандала. Как и обычно по вторникам, Питер за час до открытия ресторана начал общее собрание. Но вместо того, чтобы, как и положено, обсуждать чисто производственные вопросы, старшая официантка Моника совершенно неожиданно начала склоку. Слишком громким и отвратительно визгливым голосом она спрашивала Питера, почему он назначил новым администратором не ее, Монику, старшую официантку, которая работает в ресторанном бизнесе уже больше двенадцати лет, в том числе и старшей официанткой в этом ресторане около пяти лет, а этого недоумка Фредди, который никогда не был старшим официантом, а рядовым официантом служит меньше трех лет?

"Недоумок" Фредди сидел здесь же, но это ничуть не смущало Монику, и она сама, вместо ошеломленного Питера, ответила на свой вопрос: да потому что она, Моника - черная, да еще и женщина, а Питер - расист и мужской шовинист! Но и это еще не все! Питер назначил администратором Фредди, потому что они оба гомики и красавчик Фредди - любовник Питера!

Это было уже слишком! Питер заорал, что он увольняет Монику! Таким, как она - не место в приличном заведении! Моника ответила, что он не может ее уволить, потому что она сама увольняется, но он о ней еще долго будет помнить, победоносно взглянула на притихшее сообщество и ушла с гордо поднятой головой. Сразу после этого в ресторан пришел санинспектор Дэйв и выписал Питеру новый, второй по счету штраф на полторы тысячи долларов.

Частный клуб "Гаудеамуса" был уже открыт, работал пять дней в неделю, со среды до воскресенья включительно, так что Моника на следующий же день после увольнения, в среду, двадцать девятого мая приступила к обязанностям администратора "Гаудеамуса".

Она была совершенно ошеломлена и уровнем членов клуба, знаменитостей, которых она до этого каждый день видела по телевизору, и прекрасными условиями, которые для нее создала Лора, и энтузиазмом, с которым ее встретили члены клуба после того, как Лора представила им нового администратора, который теперь, в отличие от Лоры, будет заниматься только "Гаудеамусом", и тем, что один из членов правления "Гаудеамуса", исключительно импозантный мужчина, пригласил ее за свой столик, дал ей свою визитную карточку (там было написано "Томас Сваакер, Президент корпорации "Печатный Дом Стэнфорд и сын") и попросил ее обращаться к нему, если у нее появится даже малейшая проблема. После этого мистер Сваакер дал ей симпатичный желтый конвертик и сказал, что это подъемные. А когда Моника немного позже открыла конверт, оказалось, что там пять тысяч долларов!

Но этот день был не только днем триумфа Моники! Для Питера он стал Днем Гнева! Несчастный Питер, которого ни с того ни с сего обвинили в том, что он гомик и открыто продвигает своего дружка-гомика, подъезжая к своему ресторану, увидел пикет. Подъехав еще ближе, он понял, что на самом деле там два пикета. В одном пикете было человек семь или восемь, все черные. Мужики держали плакаты о том, что хозяин этого ресторана - расист. А бабы цеплялись к прохожим и требовали ответа: нормально ли это, что в городе, которым руководит черный мэр (и этого мэра и избрали-то в основном белые, ведь их в городе в восемь раз больше, чем черных), какой-то несчастный хозяин убогого ресторанишки открыто проводит политику расовой дискриминации? И нормально ли это после двух президентских сроков Президента Обамы, которого опять же избрало белое большинство?

Другой пикет состоял из десятка белых баб разных возрастов. Половина из них, те, что постарше, держали плакаты о том, что хозяин этого ресторана - мужская шовинистическая свинья. Остальные, те что помоложе и пошустрее, бросались наперерез каждому, кто хотел войти в ресторан, и едва ли не плевали ему в лицо. При этом оба пикета вполне мирно уживались между собой, в перерывах между охотой на пешеходов женщины из обеих групп дружелюбно беседовали, к их беседе время от времени присоединялись и черные мужики.

Но и это было еще не все! Когда несчастный Питер протолкался через толпу и, несмотря на оголтелых феминисток, все-таки вошел в свое заведение, к ресторану подъехала целая банда байкеров во всем их великолепии. Их главарь пару минут поговорил с лидером черных мужиков, и после этого вся банда байкеров, человек пятнадцать, уселась на свои мотоциклы и начала нарезать круги вокруг ресторана.

"Пикетчики", разумеется, не имели никакого отношения ни к черному движению, ни к феминисткам - Сваакер никогда не пустил бы такой важный вопрос на самотек. Эти восемнадцать человек были безработными актерами, которых по просьбе Сваакера навербовал для Лоры Фил Бейкер. Фил был также и режиссером-постановщиком этого долгоиграющего спектакля, инструктировал актеров, репетировал с ними мизансцены и получил за эту работу пять тысяч долларов. Актеры пикетировали с полудня и до полуночи, получали за день двести долларов каждый, три раза в день официанты "Монтаны" доставляли им еду и питье попроще (все это тоже оплачивалось Сваакером), а когда нужно было, "пикетчики" пользовались туалетом "Монтаны".

Актеры продолжали пикетировать в течение четырнадцати дней, до вторника, одиннадцатого июня включительно. За это время банда байкеров появлялась у ресторана шесть раз, каждый раз байкеры получали за это тысячу долларов на всех. Байкеры были самые что ни на есть настоящие, Сваакер вышел на них через своего друга-капитана, у которого в банде был осведомитель. Естественно, и для байкеров, и для актеров работодателем была Лора, о Сваакере они ничего не знали, деньги они получали от Лоры, а Сваакер не скупился, ведь клан Мерфи ассигновал на операцию шестизначную сумму.

За эти четырнадцать дней у пикетируемого ресторана побывали (и не по одному разу) репортеры всех более-менее крупных печатных изданий и телеканалов Северо-Востока штата, что вылилось в огромные, на всю газетную полосу, обличительные статьи в "Чистоделе", "Вестсайдском вестнике" и "Свободной Газете", а также в многочисленные телерепортажи на Девятнадцатом, Пятом, Третьем и Восьмом каналах. Расиста и мужского шовиниста Питера Брауна клеймили позором все газеты и телеканалы, а Девятнадцатый канал и "Вестсайдский вестник", еще и муссировали вопрос о том, что он гомик, а также о его "любовнике" Фредди, причем Девятнадцатый канал начал по этому поводу журналистское расследование и каждый день делился со своими зрителями все новыми и новыми вскрывшимися фактами в специальном ежедневном пятиминутном репортаже.

Телевизионщикам и журналюгам Сваакер не платил ничего, они сами с удовольствием ухватились за эту маленькую сенсацию на фоне полного новостного штиля. Все, что потребовалось от Сваакера - навести своих собратьев по частному клубу "Гаудеамуса" на пикет и на осажденный ресторан, в первый же день рассказав им о пикете на этой же улице, прямо через дорогу. А уж Джо Карпентер, Билл Сводли и другие акулы пера и гиены телекамеры мгновенно позаботились о том, чтобы их подчиненные занялись новорожденным, но таким перспективным и многообещающим скандалом.

Не надо думать, что Питер все четырнадцать дней просто сидел в осажденном ресторане и ничего не предпринимал. Но Сваакер рассчитал свою партию на шесть ходов вперед. Когда Питер пришел в полицию, лейтенант Миллер, квадратный мужик с кирпичного цвета лицом, объяснил ему, что пикетчики ничего не нарушают, действуют сугубо в рамках закона, а что мистеру Брауну их действия не нравятся - это уже не в компетенции полиции, и даже наоборот: полиция ведь должна поддерживать закон, разве не так? Вот он, лейтенант Миллер, и поддерживает закон в его высшем проявлении, у нас ведь и свобода слова, и свобода собраний в Конституции прописаны! А вообще, будь он на месте мистера Брауна, он бы особенно не беспокоился. Любой пикет держится полторы-две недели, не больше, он это мистеру Брауну говорит как полицейский с пятнадцатилетним стажем, который повидал на своем веку сотню с лишним пикетов.

Лейтенант Миллер был абсолютно уверен в том, что избрал правильную позицию, и его уверенность была подкреплена очень весомым аргументом - симпатичным желтым конвертиком, который Лора в первый же час пикетирования передала его жене.

Никаких результатов не дал и визит, который Питер нанес своему адвокату. Прежде всего, адвокат подтвердил слова лейтенанта Миллера о том, что пикетчики ничего не нарушают, а раз они действуют в рамках закона, то ничего предпринять против них невозможно. Судиться с журналюгами и телевизионщиками - надо быть совсем уже сумасшедшим. Подать в суд на Монику было бы самоубийством! Питер не только проиграет процесс, но еще и адвокат Моники вчинит ему на очень крупную сумму встречный иск, который наверняка придется оплатить. Он, адвокат, говорит Питеру и как своему клиенту, и как своему хорошему другу: ему сейчас следует не по судам бегать, а сидеть тихо и богу молиться, чтобы Моника сама первой не подала на него в суд за расовую дискриминацию и мужской шовинизм.

Питер говорит, что все это затеяла хозяйка "Монтаны". Может быть это и похоже на правду, но какие у Питера доказательства? Что Моника сразу же после увольнения устроилась на работу в "Монтану" - это еще не доказательство. Оба ресторана расположены через дорогу, так что хозяйка "Монтаны" и Моника наверняка были уже давно знакомы, и нет ничего удивительного в том, что Монику сразу после увольнения взяли туда на работу. Прежде чем обвинять хозяйку "Монтаны", надо заранее изучить все обстоятельства дела, а не лезть напролом. Если Питер хочет, он, как его адвокат, поручит сбор информации хорошему частному детективу. Питеру это обойдется в сравнительно небольшую сумму, зато после этого они уже не будут брести на ощупь. Питер согласился.

Через три дня адвокат сказал Питеру, что Моника устроилась на работу даже не в "Монтану", а в некий частный клуб "Гаудеамус", который ни к "Монтане", ни к хозяйке "Монтаны" не имеет ни малейшего отношения, а просто арендует у города четвертый этаж здания, первый этаж которого арендует у города ресторан "Монтана". В общем, никаких доказательств причастности хозяйки "Монтаны" ко всему этому не существует.

В том, что не нашлось никаких доказательств, не было ничего удивительного, ведь детектив, который на постоянной основе обслуживал адвоката Питера, заранее получил от Грега и Майкла и инструкцию, что именно он должен сообщить адвокату, и очень приличный гонорар, который вдвое превышал деньги, которые он получил от самого адвоката - Сваакер не поскупился!

Для "Мальорки" последствия пикетов, телерепортажей и газетных статей были самые печальные, выручка падала и падала, а в воскресенье, девятого июня, в ресторан пришло всего восемь посетителей. И это в воскресенье! Но вторник был еще хуже - всего пять клиентов... Политкорректные горожане не хотели иметь ничего общего с этим чудовищем, расистом и мужским шовинистом Питером Брауном, и обходили его ресторан стороной, так что пикетчики даже заскучали.

Кроме того, и четвертого, и одиннадцатого июня санинспектор Дэйв оштрафовал Питера еще на полторы тысячи долларов, а одиннадцатого июня, в свой последний визит, Дэйв не только оштрафовал Питера, но и предупредил его, что на этой же неделе поставит перед городскими властями вопрос о закрытии ресторана. "Мальорку" в течение этих двух недель не обошли своим вниманием ни пожарники, ни защитники окружающей среды, ни подразделение по борьбе с наркотиками, ни полиция нравов, ни еще с десяток организаций, о которых Питер раньше никогда и не слышал.

В общем, Сваакер обложил Питера по всем направлениям, оставалось только нанести последний удар. По плану Сваакера пикетирование должно было закончиться во вторник, одиннадцатого июня, а последний удар следовало нанести сразу после этого, в среду и в ночь со среды на четверг. Поэтому в воскресенье, девятого июня Сваакер нанес визит другому "суперхищнику".

Сваакер припарковал машину и вошел в магазин "Колбасы-Сыры". Пять лет прошло, а здесь ничего не изменилось, разве что "продавцы" другие. Впрочем, габариты у них все те же... Один из них, амбал фунтов на двести сорок, обслуживал пожилую семейную пару. Второй, похожий на первого как родной брат, натянул на будто высеченное из гранита лицо дежурную улыбку и спросил, чем он может помочь уважаемому синьору? У них в ассортименте лучшие сорта... Но Сваакер вовремя, в самом начале прервал этот поток маркетингового сознания очень тихо сказанной фразой: "Скажи дону Альфредо, что пришел Том-журналист". Это был четвертый визит Сваакера в "Колбасы-Сыры". Первый раз он пришел сюда двадцать один год назад, тогда бизнесом управлял отец дона Альфредо. Два последующих визита, восемь и пять лет назад, были уже к новому, "молодому" боссу. Сваакер очень хорошо ладил и со стариком, и с сыном.

Амбал быстро вернулся и провел Сваакера в кабинет. Дон Альфредо, невысокий жилистый мужик лет пятидесяти, радостно приветствовал Сваакера и сказал амбалу, что он может идти, после чего тот исчез поразительно быстро для своей комплекции. Дон Альфредо объявил, что он весь внимание, и Сваакер объяснил, в чем заключается работа. В заключение рассказа он передал дону Альфредо два листа бумаги и сказал, что на первом - текст для граффити, а на втором - для реквизита.

Дон Альфредо, едва взглянув на бумаги, разразился таким громким хохотом, что в кабинет немедленно ворвались оба "продавца" в полной боевой готовности. Дон Альфредо от смеха даже не мог говорить, а только махнул им рукой: все, мол, в порядке. Амбалы исчезли, а дон Альфредо, вытирая платком выступившие от смеха слезы, сказал Сваакеру: "В общем, Том, ты все такой же джентльмен, каким был двадцать лет назад, по-прежнему чтишь закон, избегаешь кровопролития, работаешь в белых перчатках, а все равно всегда добиваешься своего, не мытьем, так катаньем! А уж фантазия у тебя какая богатая! Ты меня чуть не уморил, ну надо же - "Лига нормальных мужиков"! А мои дуболомы только одно и умеют... Эх, был бы у меня такой инфорсер, как ты, я не то что весь штат - весь Средний Запад под себя подмял бы!"

После этого Сваакер и дон Альфредо перешли к операции, уточнили все детали, дон Альфредо назвал сумму, половину надо было заплатить вперед, половину - после успешного окончания, но Сваакер заплатил все деньги сразу - он же имеет дело с серьезной фирмой! Дону Альфредо было приятно это слышать. Суперхищники распили бутылочку. Сваакер откланялся.

В среду, двенадцатого июня Питер, подъезжая к ресторану, увидел, что пикетов больше нет! Он обрадовался: значит лейтенант Миллер, говоря, что пикеты держатся всего полторы-две недели, не пытался его успокоить, а говорил чистую правду! Но подойдя ближе, Питер понял, что рано обрадовался. На дверях его ресторана черной краской были написаны лозунги "Долой гомиков!", "Смерть гомикам!" и "Убирайтесь, гомики!" а внизу под этим, как бы в виде подписи, было написано "Лига нормальных мужиков". Точно такие же четыре надписи были и на огромном витринном окне ресторана, и на всех без исключения стенах, только там буквы были раз в десять больше, чем на дверях. Но и это было еще не все! Все камеры наружного наблюдения были выведены из строя самым варварским образом - очевидно злоумышленники сначала уничтожили их, а уже потом занялись написанием своих лозунгов. Питер был разъярен: ведь даже если тот же лейтенант Миллер искренне захочет ему помочь, без записей камер наблюдения он ничего не сможет сделать!

Питер решил в полицию не обращаться (зачем зря время терять?), а постараться как можно скорее очистить хотя бы дверь и витрину - ведь пикетов уже нет, так может клиенты появятся. Увы! За весь день ресторан обслужил всего двоих клиентов. С лозунгами все было тоже не так просто. Убрать краску самим, подручными средствами, Питеру и официантам не удалось, а компании, которые выполняют такие работы, могли заняться заказом Питера в лучшем случае завтра-послезавтра. Поэтому когда четвертая по счету компания совершенно неожиданно ответила, что они готовы сделать это сегодня же, в течение шести часов, если Питер доплатит двадцать пять процентов за срочность, он тут же согласился. К восьми часам вечера надписи были удалены, здание выглядело так, будто никакого граффити здесь никогда и не было, и Питер, не дожидаясь закрытия ресторана, со спокойной душой уехал домой. Жизнь налаживалась!

Часа в два ночи его разбудил телефонный звонок из охранной компании - в его ресторане сработала сигнализация, разбито большое витринное стекло, ему следует немедленно приехать, у ресторана его ждут представители охранной компании и полицейский патруль. Приехав, Питер увидел, что ни двери, ни окна ресторана повреждены не были, у здания не было ни полицейских, ни представителей охранной компании. Было абсолютно ясно, что звонок был не из охранной компании - его сделал сам злоумышленник. А под дверью ресторана и на тротуаре под витринным стеклом были аккуратно расставлены триста пустых стеклянных бутылок (Питер непонятно зачем их пересчитал), и каждая бутылка была оклеена листом бумаги, на котором была распечатана инструкция по созданию "коктейля Молотова", а под ней - все те же три лозунга и подпись, "Лига нормальных мужиков".

Питер понял, что это конец. Если он немедленно не выедет из этого здания, следующей ночью эти подонки разобьют витринное стекло и забросают его ресторан "коктейлями Молотова", все его имущество погибнет, а хозяин здания подаст на него в суд и разорит его, потому что восстановить здание после такого колоссального пожара будет стоить многие сотни тысяч долларов.

Совершенно не осознавая, что и зачем он делает, Питер принес несколько больших черных мешков для мусора, загрузил в них все эти пустые бутылки и отнес все это добро в контейнер для мусора на заднем дворе ресторана. Сначала он носил эти бутылки как зомби, но физическая работа в какой-то степени ему помогла, он немного пришел в себя и стал соображать, что ему делать дальше. Питер пошел в свой кабинет, наклеил лист белой бумаги на картон, черным фломастером написал на самодельной табличке "Вышел из бизнеса", повесил картонку на дверях ресторана и всю ночь дежурил в своей машине, наблюдая за рестораном. Но злоумышленники больше не появлялись.

С трудом дождавшись утра, он заказал в транспортной фирме "Лакросс" складское помещение, где можно будет оставить на хранение все, что находится в ресторане. Он также заказал в "Лакроссе" большую грузовую фуру с водителем и десятью грузчиками. Потом он обзвонил всех своих сотрудников и сказал, что вынужден был закрыть ресторан. Разумеется, после событий последних двух недель это никого не удивило, все его работники, за исключением совсем уж тупого Фредди, еще на прошлой неделе начали подыскивать себе новую работу.

Сотрудники "Лакросса" трудились, не покладая рук, и ровно в пять часов вечера Питер закрыл уже совершенно пустое здание на ключ, вместо самодельной таблички повесил хорошую металлическую табличку "Вышел из бизнеса", купленную в том же "Лакроссе", позвонил владельцу здания мистеру Вильсону и сказал, что из-за форс-мажора он вынужден досрочно прервать договор об аренде и надеется, что мистер Вильсон отнесется с пониманием и не будет настаивать на указанных в договоре штрафных санкциях. Питер был приятно удивлен: мистер Вильсон сказал, что он уже в курсе, что это действительно настоящий форс-мажор и что мистер Браун может не беспокоиться о штрафных санкциях - мистер Вильсон чувствовал бы себя подлецом, если бы настаивал на них при таких обстоятельствах, с которыми столкнулся его собрат-бизнесмен.

Сваакер и Нил Мерфи услышали радостную весть почти одновременно. В пять часов вечера Сваакеру на специально приобретенный для этого "разовый" телефон позвонил сотрудник дона Альфредо, который отвечал за всю операцию, доложил, что здание уже пустое и переслал фотографию дверей ресторана с монументальной табличкой "Вышел из бизнеса". Тремя минутами позже Сваакеру позвонила ликующая Лора, которая, хотя и не знала ничего о заключительной фазе операции (Сваакер заранее предупредил ее, что после окончания пикетирования Питером будут заниматься другие люди), но целый день наблюдала, как "Лакросс" вывозит имущество Питера и, естественно, сделала правильные выводы. А еще минут через десять Нилу Мерфи позвонил мистер Вильсон и сказал, что договор об аренде можно будет подписать уже завтра.

Разговор с Нилом Мерфи, после которого Сваакер согласился взять на себя эту операцию, состоялся тринадцатого мая. Питер Браун вышел из бизнеса, освободил помещение и досрочно прервал договор об аренде тринадцатого июня. Таким образом, Сваакеру на выполнение задачи потребовался всего месяц. По деньгам все было тоже более чем благополучно. Клан Мерфи ассигновал на операцию сто пятьдесят тысяч долларов, а Сваакер уложился в сто десять тысяч. И, что важнее всего - абсолютно никому и в голову не пришло, что в этом замешаны клан Мерфи и Первый Национальный Банк! В общем, когда ликующий Нил Мерфи сказал Сваакеру, что операция во всех отношениях была колоссальным и ничем не омраченным успехом, это не было преувеличением!

На следующий же день, в пятницу, четырнадцатого июня Сваакер был введен в состав правления Первого Национального Банка. Сваакер был очень доволен. Член правления Первого Национального Банка - это и очень серьезный статус, и очень серьезные деньги. В позапрошлом году их с Лиззи пассивный доход от акций, облигаций и процентов в швейцарском банке составил двести тысяч долларов, а в "Американо-канадском обозрении" они, трудясь в поте лица, заработали за год шестьсот сорок тысяч долларов.

Теперь же их доход от акций, облигаций и процентов в швейцарском банке будет примерно двести двадцать тысяч долларов в год, к этому добавится по меньшей мере четыреста тысяч долларов в год, которые они будут получать от печатного дома "Стэнфорд и сын" и от "Вайсман Риэлти", пальцем о палец не ударив, и шестьсот тысяч долларов в год от поста члена правления банка, которые рассматривать иначе, чем пассивный доход, просто невозможно - не считать же работой эту синекуру с одним-двумя заседаниями в неделю!

Таким образом и пассивный, и общий доход Сваакера и Лиззи будет больше миллиона двухсот тысяч долларов в год. Это в шесть раз больше пассивного дохода за позапрошлый год и на сорок пять процентов больше тогдашнего общего дохода! Этот доход им гарантирован как минимум на ближайшие четырнадцать лет, а когда Сваакер передаст Алексу свои пятьдесят один процент акций печатного дома "Стэнфорд и сын", их пассивный доход все равно будет составлять больше девятисот тысяч долларов в год. Нил Мерфи гарантирует, что Сваакер останется членом правления до тех пор, пока Нил остается председателем правления, а это минимум двадцать пять лет. Ну а к семидесяти шести годам Сваакер при таком доходе накопит такой огромный капитал, что уж как-нибудь переживет выход на пенсию!

После утреннего заседания в банке, на котором Сваакер и был введен в состав правления, Нил и Сваакер участвовали и в других очень важных встречах. Нил и его заместитель подписали с мистером Вильсоном пятилетний договор об аренде с правом продления. После этого Нил и его заместитель подписали договор с фирмой "Дюпон и сыновья". Дюпоны обязались в течение полутора месяцев, к первому августа отремонтировать здание, установить новейшие сейфы и сигнализацию и вообще подготовить помещение для нужд банка, а в дальнейшем обслуживать этот филиал так же, как они обслуживают все филиалы Первого Национального Банка. Сваакер присутствовал на встрече, в ходе которой Билл Сводли подписал с городскими властями договор о долгосрочной аренде третьего этажа "Здания Нусича". После этого Билл Сводли, Джо Карпентер, Сваакер и администратор "Гаудеамуса" Моника встретились с ликующей Лорой. Был подписан документ, которым "Гаудеамус" поручал ресторану "Монтана" на постоянной основе обеспечивать вечеринки "Гаудеамуса" едой и выпивкой.

Так что в пятницу вечером Сваакер, Лиззи, Нил Мерфи и его жена Ребекка с огромным удовольствием отпраздновали во французском ресторане и замечательную победу Сваакера и Нила Мерфи, и новое назначение Сваакера, и завершение всей бумажной работы.

Следующий месяц Сваакер пользовался жизнью: как и все члены правления банка, он взял трехнедельный отпуск, они с Лиззи провели десять дней в Париже и десять дней во Флориде, даже навестили родителей Сваакера в Форт-Лодердейле и родителей Лиззи в Сарасоте, а по возвращении отметили тридцатилетие своей свадьбы.

Разумеется, продолжать отдыхать после трехнедельных каникул такой человек, как Сваакер, не только не хотел, но и физически не мог. Сваакер часто цитировал одного из героев столь любимого им Диккенса, мистера Панкса из "Крошки Доррит", который любил говорить "Человек для того и создан, чтобы заниматься делом", а на вопрос о его наклонностях, то есть хобби, отвечал: "У меня есть наклонность зашибать деньгу, сэр."

Поэтому вечером первого августа Сваакер и Нил Мерфи встретились в ничем не примечательном недорогом ресторане недалеко от кегельбана "У Зельмы" на Сорок Шестой Западной улице, причем не только Сваакер, но и Нил был в джинсах, футболке и кроссовках. Этот простой, небогатый район гарантировал, что они не наткнутся на людей их круга, а простая одежда - что они не будут здесь выглядеть белыми воронами. Вопрос был слишком серьезный, чтобы обсуждать его в кабинете Нила в банке, а у себя дома ни Сваакер, ни Нил никогда денежные вопросы не обсуждали.

Для начала Сваакер объяснил Нилу, что то, что они через полторы недели откроют филиал - это, конечно, замечательно, но разве можно на этом останавливаться? Лежачего не бьют, его добивают!

Активы Третьего Федерального Банка в десять раз меньше, чем активы Первого Национального Банка, они составляют такую жесткую конкуренцию Первому Национальному только здесь, в штате, а Первый Национальный - один из крупнейших на всем Среднем Западе. Уронить стоимость акций банка, активы которого невелики - довольно простая задача, особенно если захватить его врасплох. Два по-настоящему сильных брокера за счет "плеча" смогут со сравнительно небольшим капиталом опустить акции Третьего Федерального с семидесяти долларов, где они стоят сейчас, до пятидесяти долларов. Ведь со стороны первоначальное падение акций будет выглядеть результатом открытия филиала Первого Национального Банка, а потом подключится множество мелких брокеров, которые будут играть на понижение, и множество держателей акций, которые постараются избавиться от своих падающих в цене акций.

Сваакер начал изучать этот вопрос еще в середине мая, а последние две с половиной недели он встречался с лучшими в этой области профессионалами. А уж если подключить к операции журналюг и телевизионщиков, результаты превзойдут все ожидания! Он, Сваакер, не может гарантировать, что акционеры Третьего Федерального приползут к Нилу на коленях и на коленях же будут умолять его о слиянии банков (хотя такой вариант тоже возможен), но он гарантирует, что при акциях в пятьдесят долларов акционеры уволят все правление банка, а сам Третий Федеральный Банк впадет в ничтожество.

Но он, Сваакер, предлагает эту операцию несколько усовершенствовать. Сначала в пятницу, девятого августа, с самого утра будет вброс информации о том, что якобы Третий Федеральный Банк готовит паритетное слияние с банком "Хантингтон", третьим по величине банком штата. До конца дня акции Третьего Федерального вырастут примерно до семидесяти семи долларов. А в понедельник, двенадцатого августа, с самого утра на телевидении, в газетах и интернетовских изданиях главными новостями будут, что во-первых, никакого слияния нет и не будет, этот фейк - жалкий трюк, при помощи которого Третий Федеральный пытается спастись, а во-вторых, и это главное, что Первый Национальный Банк открыл новый филиал прямо под носом у центрального офиса своего противника, со всеми вытекающими из этого последствиями. Во всех газетах и на всех телеканалах, не говоря уже об интернете - всюду будет доминировать фото- и киногеничная физиономия Нила Мерфи, а якобы "независимые" эксперты будут предсказывать полный крах Третьего Федерального Банка.

Вот с утра понедельника подготовленные Сваакером брокеры и будут играть на понижение до тех пор, пока свободное падение акций Третьего Федерального не будет остановлено мощной поддержкой где-то в районе пятидесяти двух-пятидесяти трех долларов. От клана Мерфи требуется только обеспечить этих двух брокеров необходимыми средствами. В этой папке - все расчеты. Причем Сваакер нашел двух отличных брокеров-иностранцев, которые собираются на пенсию. Другими словами, они уронят акции Третьего Федерального, получат достойную плату и уедут к себе на родину, один в Англию, а другой в Бельгию. Всю работу с журналюгами, телевизионщиками и "экспертами" Сваакер тоже берет на себя, но он сделает это так, что о его участии никто и никогда не узнает, от клана Мерфи потребуется лишь сравнительно небольшая сумма на организационные расходы. А единственное, что он хочет - десять процентов с суммы чистой прибыли от этой игры на понижение, он считает, что это справедливо.

Нил Мерфи дважды перечитал бумаги из папки Сваакера, сказал, что сейчас же поговорит с отцом и немедленно уехал. Старина Эдвард, выслушав сына и прочитав расчеты, пришел в неописуемый восторг и тут же ассигновал необходимые суммы и для брокеров, и на организационные расходы. Все прошло именно так, как и планировал Сваакер, и прошло без сучка, без задоринки. Свободное падение акций Третьего Федерального остановилось только в пятницу, шестнадцатого августа в районе пятидесяти одного доллара, после чего акционеры на внеочередном заседании сместили проштрафившееся правление банка и если и не приползли на коленях к всемогущему Нилу Мерфи, то по крайней мере пришли к нему как бедные просители. Официальное поглощение их банка Первым Национальным Банком произошло в сентябре. Чистая прибыль от игры на понижение составила для клана Мерфи примерно семь миллионов восемьсот тысяч долларов, так что девятнадцатого августа Сваакер получил от Нила Мерфи кассирский чек на сумму около семисот восьмидесяти тысяч долларов.

Демонстрируя этот чек Лиззи, Сваакер сказал, что раньше он был поглощен рутинной работой по "Американо-канадскому обозрению" и не видел прибыльных сделок у себя под самым носом, но теперь все изменится! Он свободен от рутинной работы и постарается создать высокодоходный бизнес, который рутинной работы требовать не будет и в котором он двумя-тремя сделками будет зарабатывать больше, чем раньше зарабатывал за год "капканами и силками". Что Сваакер был настроен очень серьезно, Лиззи поняла, когда уже на следующий день увидела на его домашнем кабинете новенькую, черную с золотом табличку, на которой было написано "Сваакер Консалтинг Лимитед".

Сваакеру уже в этом году удалось создать новый бизнес, высокодоходный и экологически чистый. Бизнес этот был таким же необычным, как и прежний бизнес Сваакера, но при этом он был и гораздо более доходным, и гораздо менее трудозатратным, чем "капканы и силки". Более того, этот бизнес был сезонным! За период с середины сентября до середины декабря Сваакер проводил две-три сделки и спокойно клал в карман (а точнее на свой счет в швейцарском банке) сумму, близкую к семизначной, но это уже совсем другая история! Может быть я подробно расскажу о новом бизнесе Сваакера в другой книге. Как говорится, никогда не говори "никогда"!

Но давайте на время отвлечемся от хитроумных изощрений мощного Сваакерского ума! Бизнес - это хорошо, высокодоходный и экологически чистый бизнес - это замечательно, но какой же это роман, если в нем нет свадьбы?

В воскресенье, четырнадцатого июля две тысячи девятнадцатого года Сваакер и Лиззи отметили тридцатилетие своей свадьбы. Обед во французском ресторане прошел очень весело. Фил Бейкер и Дженни сначала сыграли сценку "Предложение руки и сердца по-пармски", а потом показали тех же героев шесть лет спустя в сценке "Чугунная свадьба в городе Парма". Капитан оказался отличным тамадой, Джо Карпентер рассказывал уморительнейшие анекдоты, не отставал от других и Пит, с большим мастерством изображавший самых разных знаменитостей, от Президента Трампа и до Сильвестра Сталлоне включительно. Все веселились от души, и даже Урсула, сидевшая рядом с Питом (это Лиззи позаботилась о том, чтобы они сидели рядом), отнюдь не выглядела железной леди, о которой в кругах корпоративных юристов уже начали слагать легенды. Наоборот, она от души смеялась остротам Пита, охотно болтала с ним о разных пустяках и даже зааплодировала, когда Пит изобразил Опру Уинфри. Пит весь вечер набирался храбрости и наконец спросил Урсулу: может быть они когда-нибудь пообедают вместе? К его величайшему удивлению, она охотно согласилась и даже сказала, что вечер среды у нее свободен.

В августе Урсула сказала родителям, что у нее теперь новый бойфренд, они его знают, это Пит Уокер. Лиззи была очень довольна, начала говорить о том, какой Пит хороший, добрый, надежный, умный, трудолюбивый. Но Сваакер сказал, что дело даже не в этом. Важно то, что Урсула наконец нашла себе нормального парня, а не, как раньше, одного из этих прохвостов-юристов. Да и Пит ей очень подходит по характеру, как раз то, что надо! А когда Урсула намекнула, что она даже и не знает, что хуже, юрист или журналист, а Сваакер ведь и то, и другое, Сваакер засмеялся и ответил, что он теперь, слава богу, не юрист и не журналист, а финансист!

События развивались если и не стремительно, то довольно быстро. День Благодарения решено было отмечать вчетвером: Сваакер, Лиззи, Урсула и Пит. Не успел Сваакер отведать великолепно приготовленную индейку, как Урсула сказала родителям, что Пит сделал ей предложение и она дала свое согласие. Так что сбылась уже вторая мечта Лиззи: увидеть Урсулу замужем за хорошим и надежным человеком. Лиззи была счастлива, но совсем не удивлена и сказала, что они со Сваакером ждали этого и даже уже присмотрели для Урсулы в своем районе очень хороший дом, который недавно был выставлен на продажу. Они со Сваакером купят этот дом и подарят его молодым на свадьбу.

А Сваакер добавил, что с первого декабря Пит получит большое повышение по службе, он теперь будет заместителем директора печатного дома "Стэнфорд и сын" с окладом сто двадцать тысяч долларов в год. Раньше Сваакеру пост директора печатного дома "Стэнфорд и сын" был нужен и для представительства, и для официального статуса, и для получения в будущем хорошей пенсии и положенного пенсионерам льготного медицинского обслуживания. Но теперь все эти вопросы решены тем, что он еще в июне стал членом правления Первого Национального Банка. Он уже и не говорит о том, что как член правления он зарабатывает в пять с лишним раз больше, чем директор печатного дома. Они с Алексом уже все обсудили. Сваакер уходит с поста директора, этот пост займет Алекс, и оклад у него будет больше, чем был у Сваакера, не сто десять, а сто тридцать тысяч долларов. А освободившееся место заместителя директора займет теперь Пит с окладом сто двадцать тысяч долларов в год. "Американо-канадское обозрение" выпускает два журнала в неделю. Один из этих двух выпусков будет писать и редактировать Алекс, другой - Пит. Точно так же они поделят доставку копий журнала и взимание оплаты. А капканы и силки они, естественно, по-прежнему будут расставлять вместе, Алекс - как владелец журнала, а Пит - как его главный редактор.

Ошеломленная Урсула даже и не знала, смеяться ей или сердиться, и сказала: "Да, теперь я понимаю, что значит "без меня меня женили"! Может быть вам стоило бы сначала поговорить об этом со мной и с Питом? Это вроде бы и нас с ним тоже касается!" Но на самом деле Урсула, конечно же, не сердилась, а была счастлива: такие родители, как у нее - одни на миллион! Именно это сказал Пит, услышав о доме и о своей новой должности и поднимая тост за Сваакера и Лиззи.

Свадьбу сыграли пятнадцатого декабря. Алекс и Нэнси к этому времени были уже три месяца женаты, так что единственными неженатыми гостями на свадьбе Пита и Урсулы были двоюродный брат Урсулы недотепа Джек Риддл и капитан, который на этот раз в роли тамады превзошел сам себя. На свадьбе родители Пита, скромные почтовые служащие, были ошеломлены и высшим обществом, в которое они попали, и богатством и влиятельностью семьи, с которой они породнились. Зато приехавшие из Флориды на свадьбу внучки родители Сваакера и родители Лиззи чувствовали себя, как рыба в воде. Но чтобы изобразить свадьбу Пита и Урсулы во всем великолепии нужен даже не литературный, а художественный талант на уровне столь любимых Сваакером Рембрандта и Рубенса, которым я, к сожалению, не обладаю. Скажу только, что свадьба эта вошла в анналы французского ресторана!

Семейная жизнь Урсулы и Пита была на редкость счастливой. Добродушный и умный Пит совершенно не возражал против того, что главой семьи стала волевая и умная Урсула, а точнее - он вообще об этом не задумывался. А волевая и умная Урсула это очень ценила и вела себя соответственно, так что добродушный и умный Пит как сыр в масле катался.

Перед самым Рождеством две тысячи двадцатого года Урсула произвела на свет здорового, крепкого и красивого мальчика, по мнению Урсулы - еще и исключительно умного, а по мнению счастливого Пита - и поразительно умного, и наделенного необыкновенно волевым характером. Мальчика, естественно, назвали Томасом, в честь деда. Сваакер был очень доволен появлением на свет нового "суперхищника", а Лиззи вообще была на седьмом небе от счастья.

Через три года после рождения Тома Урсула родила еще одного сына - настоящего богатыря, красавца и умницу. Его назвали Пит-младший, в честь отца. Так что сбылась и третья заветная мечта Лиззи - понянчить внуков. Давайте пожелаем всем этим добрым людям счастья и безоблачного неба!

Конец

2-ого июня - 23-его ноября 2023-его года