Заснеженная горная дорога вьётся по склону прихотливыми петлями. Многие сотни повозок её не строили — торили. Тяжело, на ощупь. Прямо нельзя, там камень с трещиной, ненадёжно, направо — обрыв, а вот здесь телега пройдёт. Тут расселина, там сыпучий склон, здесь придётся объехать, резко повернув. Но это летом. Зимой найти путь можно только по вешкам.

Добрые люди… или не совсем люди и совсем недобрые… как-то решили укрепить полотно проложенной тропы, а вдоль неё поставить ориентиры — каменные столбы, увенчанные настоящими человеческими черепами. По ним можно относительно спокойно, во всяком случае, не потерявшись, дойти до перевала. А за ним, говорят, и деревенька близко.

Молодая пара, укутанная в меха, на заморенных лошадях, спешила скорее добраться до цели. Их пыталась нагнать пятёрка всадников на совершенно загнанных лошадях.

— Они не посмеют! Здесь нельзя воевать! — сама себе не веря, ободряла спутника молодая женщина.

— Езжайте дальше без меня. Родная, я их задержу!

— Нет! Нам осталось немного!

Среди преследователей шли другие разговоры:

— Поворачивать обратно надо, господин! Местный граф запрещает стычки в своих землях.

— Плевать! Мы их догоним, а он и не узнает.

— Узнает, господин. Непременно узнает. Бают, он через черепа на столбах всю дорогу оглядывает.

Как бы в подтверждение этих слов между двумя группами пришельцев открылся синий овал портала.

— Они не уйдут от меня! — взревел тот, которого назвали господином.

Его рука скользнула за пазуху и вернулась с бумажным свитком.

— Нет, господин! Нет! — с ужасом закричали спутники.

Пока из портала неторопливо выходил отряд лучников с огромными ростовыми луками, преследователь нацелился на торопящуюся сбежать пару и надорвал свиток. Ветвистая голубая молния лишь мгновение плясала на лошадях и их наездниках, а затем погасла, оставив трупы лежать изломанными куклами.

Попытку повернуть немедленно прервал слаженный залп шеренги лучников, убивший лошадей и ранивший бывших преследователей. Судя по результату, стрелки целились по конечностям всадников. Открывшийся рядом второй портал выпустил десяток алебардистов, окончательно похоронив надежды на спасение.

— Я же вас предупреждал! Я же предупреждал!

— Не ной! Откупимся! Отец заплатит виру!

Два отряда окружили нарушителей и неподвижно чего-то ждали. Из пленников хорохорился лишь главный, остальные с ужасом смотрели на пленителей. Кстати, их стоило бояться. Людей охраняли скелеты, одетые в щеголевато сияющие доспехи. Лучники в кольчугах и шлемах, алебардисты в тяжёлых пехотных латах. Ни пятнышка ржавчины, ни комочка грязи не оскверняло блеск стали. Другой одежды на скелетах не наблюдалось.

Вдруг лучники разом развернулись и сноровисто пошли к сражённой молнией паре, а оставшиеся, без злобы, но и без малейшего проявления сочувствия, стали подталкивать древками раненых пленников внутрь вновь открывшегося портала.

В тёмном зале, освещённом лишь струящимся из решётчатых окон тусклым светом зимнего дня, на массивном каменном троне сидит владыка этих мест, граф Вальдхогер. Последние несколько сотен лет он правит сурово, но справедливо. Его законы редко кто нарушает, только потому сегодня правитель оторвался от важных научных изысканий. Среди учёных волшебников он пользуется изрядным авторитетом, хотя уже давно пересёк грань жизни и смерти. И да — граф действительно нежить, точнее лич.

— Ваше сиятельство, — продолжил доклад тоже немёртвый рыцарь, — на трупе женщины был обнаружен младенец. Живой, здоровый, но голодный и плачущий. Я приказал переправить его в деревню, а старосте велел найти кормилицу.

— Правильно. Кем были его родители?

— Судя по документам, дворянами. При них нашлись драгоценности и деньги в полновесных монетах. Триста двадцать золотых марок, двести серебряных корон и кошель медных щитов.

— Триста двадцать марок? Весьма и весьма изрядно. Тела родителей сжечь. Их вещи, деньги, драгоценности и документы сложить в сундук для сбережения наследнику. На его содержание выделяю из собственных средств по щиту в день, до тех пор пока не найдутся родственники, а коли таковых не случится, то пока не начнёт разговаривать. Тогда решу, как содержать ребёнка дальше.

— Из преследователей…

— Поступайте по закону. Они убили людей в моих владениях, не получив на то разрешения.

— Старший убивцев тоже дворянин. Он просит вас принять его. Хочет объясниться и предлагает заплатить виру. Согласен на службу вне графства.

— В объяснениях не вижу смысла, только зря время потеряю. Наверное, какая-нибудь легкомысленная любовная история. А в законе не прописана замена казни вирой за убийство. Виновных удушить, их имущество конфисковать в казну. После смерти костяки разрешаю использовать на наблюдательных постах. И объясните нарушителям, что у меня в армии служат только мои подданные, коренные жители этих земель. Только они достойны охранять покой своих потомков. Никаких наёмников подо мной нет, не было и никогда не будет. Ишь! Придумали тут! Служить просятся! Да ещё живыми!

Перед каменным троном на одном колене стоит худенький мальчик. Немного испуганный, чуть больше впечатлённый величием обстановки и с огромным трудом пытающийся скрыть неуёмное любопытство, ведь его вызвал сам граф Вальдхогер.

— Ашер ле Гур, ты стоишь здесь потому, что у тебя нет родителей и от тебя отказались другие родственники. Ты слишком юн, но вместо тебя некому принять решение. Потому придётся самому нести ответственность за собственный выбор. Месяц назад ты узнал о вопросе, который я сейчас задам. У тебя было время подумать и решить. Итак, Ашер ле Гур, скажи мне сейчас — кем ты хочешь стать?

— Волшебником, ваше сиятельство.

— Да будет так!

Перед каменным троном на одном колене стоит стройный юноша, почтительно склонивший голову перед графом Вальдхогером.

— Ашер ле Гур, я тобой доволен. Все учителя хвалят твою настойчивость в изучении магического искусства. Ты достиг больших успехов, и сейчас тебе предстоит сделать новый рывок. Ты должен будешь покинуть пределы графства и отправиться на учёбу в Триогергский Университет. Это чистый и сильный источник знаний для волшебника любой школы. За твою учёбу плачу я как твой покровитель. Дополнительно ты будешь получать ежегодный пенсион размером в пять золотых марок. Это много. Это четверть доходов поместья рыцаря, а он с них должен содержать семью, ратников и слуг.

— Благодарю вас, ваша сиятельство.

— Помни! За это я требую от тебя настойчивости и прилежания в освоении наук. Каждый год на вакации ты будешь возвращаться сюда, и горе тебе, если не сможешь показать ожидаемых успехов. Учись чему хочешь, кроме некромантии. Поверь, мне она известна лучше, чем кому другому в нашем мире, потому не трать зря время. Советую обратить особое внимание на алхимию, артефакторику и ритуалистику, но, впрочем, я не настаиваю именно на этих гранях магического ремесла. Пока есть возможность, ищи свою дорогу, по пути изучая то, что тебе самому интересно. Ашер ле Гур, ты меня понял?

— Да, ваше сиятельство.

— Тогда уходи.

Перед каменным троном на одном колене стоит молодой человек с несколькими татуировками на лице. Его поза выражает одновременно почтение и лёгкую неуверенность. Граф Вальдхогер внимательно оглядывает склонившуюся фигуру и заявляет:

— Ашер ле Гур, ты прошёл полный курс обучения и получил диплом волшебника. Я доволен и, возможно, когда-нибудь предложу тебе службу. Ты несколько раз бывал в этом зале, внимательно посмотри вокруг, подумай и скажи — что поменялось в нём?

Молодой волшебник быстро огляделся и ответил:

— По-моему, ничего, ваше сиятельство.

— Ничего… Ничего! Ты понял главную особенность замка — здесь редко что-то меняется. Это хорошо?

— Не знаю, ваше сиятельство. Есть плюсы…

— Но есть и минусы. Главный из них такой — если тебя оставить при замке, через какое-то время ты будешь знать то, что знаю я и мои помощники. Но они мне полезны, и я не собираюсь их менять. Теперь скажи — зачем ты мне здесь?

— Не знаю, ваше сиятельство.

— И я не знаю. Ты для меня бесполезен, а следовательно, не нужен. Чтобы стать полезным, тебе необходимо освоить что-то новое, мне неизвестное и интересное. Ты вошёл в возраст совершеннолетия. Тебя экипируют для долгих и опасных путешествий, отдадут сундук с вещами твоих родителей. Уезжай из графства и попытайся найти своё место в жизни.

Каждый раз, когда я выхожу из ворот графского замка, у меня на уме одна и та же мысль: «Пронесло!» Мышление нежити не всегда понятно живому, а граф к тому же просчитывает свои действия на десятки лет вперёд. Он добр и щедр ко мне, но только всеведающие боги знают, как сильно я его боюсь! И во что точно не верю, так это в его бескорыстие. Хотя своего слова он и его приближенные придерживаются всегда.

После прохождения полного курса Университета я опасался возвращаться сюда. Почему? Была мыслишка, что захотят обратить в разумную нежить или что-то в таком роде. Зачем вернулся? Привык держать своё слово. И вдруг оказалось, что зря боялся, что здесь я просто никому не нужен. Это логично, но тогда зачем меня было учить и тратить огромные деньги на моё образование?

Первое яркое детское воспоминание — это не выбор пути волшебника, нет. Первое, что запомнил во всех деталях: я стою между зубцов стены замка, ниже разверзлась глубокая пропасть, а внизу, рядом с обрывом, видны крошечные деревенские домики. В соседних проёмах стоят ещё три паренька и одна девочка, они тоже пожелали стать волшебниками. Сзади закутанный в мантию Учитель. Он не живой, потому не любит дневной свет, хотя небо покрыто толстыми грозовыми облаками.

— Итак, вы одарены и сами, подчёркиваю — сами, пожелали стать волшебниками. — Этот хриплый, каркающий голос я не забуду никогда. — Учить вас долго, трудно и дорого. Лентяи и неслухи не нужны, я и так буду вынужден тратить на вас своё время. До окончания учёбы вы должны трудиться изо всех сил и слушаться меня во всём, ни мгновения не рассуждая. Сейчас первый экзамен на послушание. На счёт «три» вы должны прыгнуть вниз. Готовсь! Раз! Два! Три!

Сразу прыгнули трое — я и ещё два паренька. Нас подхватил тёплый ласковый ветерок, сжал в нежных объятиях и медленно опустил у дома старосты на большую каменную плиту.

За нами Учитель столкнул замешкавшихся и опустился сам.

— Это вам первый урок — если я что-то приказываю, то знаю, каков будет результат. Каждый день утром вы будете подниматься в замок с этой плиты, а каждый вечер — возвращаться сюда.

Затем он отправил к семьям девочку и третьего мальчишку. Ещё одного за леность выгнали через несколько недель. Я и Коста, последний оставшийся деревенский паренёк, учились вместе до моего поступления в Университет.

Коста же решил сбежать «на солнышко». Почему «на солнышко»? В графстве небо всегда обложено густыми облаками, и там никогда не проглядывает солнце. Первый раз я его увидел, когда поехал на учёбу.

Раз в год возвращался на каникулы и показывал Учителю, как освоил пройденные предметы. По сложности его вопросы нельзя даже близко сравнить с простенькими университетскими экзаменами. Тем более оценок Учитель не ставил, а в конце бросал лишь короткое «знаешь». Что бы случилось, если бы он сказал «не знаешь», просто боюсь себе представить. В качестве награды мне доставались татуировки. Столь же болезненные при нанесении, сколь и полезные после.

После первого курса мне на веки наложили Волшебный Взор — теперь на 60 шагов вижу магические ауры. Могли наложить что-то другое, но Учитель счёл это заклинание лучшим выбором, а моего желания он не подумал спросить.

Завершение второго украсило виски Пониманием Языков, теперь умею читать и писать на любых языках, имеющих письменность, а вот разговаривать — увы! Третий курс, и я обзавёлся на нижней стороне языка руной Обнаружение Яда. Четвёртый — левая кисть, пятый — правая кисть. Сначала были аккуратно вырваны ногти, затем на открывшееся место нанесены сигилы полезных заклинаний, после того вновь наращены ногти. Если бы не предыдущий опыт, я бы выл от боли, а так ничего, перетерпел.

Пусть эти, под ногтями, не постоянные, как на голове, а активируются лишь раз в день, но десять заклинаний на все случаи жизни, которые всегда с тобой, стоят нескольких часов мучений.

Вы представляете, какая цена таких татуировок? Сколько необходимо редких реагентов? Когда делали тату, я знал, что они мне полезны, и считал, что меня готовят к чему-то. Рассчитывал на сложное, возможно, опасное задание. Или на поездку туда, куда не могут попасть неживые. Но никогда не думал, что меня просто отпустят на волю. И даже отдадут вещи, оставшиеся от родителей. Не такого я ждал, когда возвращался.

Из сундука с вещами в самую первую очередь я достал шкатулку с документами. Мне казалось, что в них найдутся ответы на все вопросы о моих родителей, я узнаю то, о чём не захотел рассказать Учитель.

Однако разбор бумаг мало чего объяснил. Отец — второй сын в семье ле Гуров, волшебник. Женился за год до моего рождения. Есть официальное свидетельство, что я, Ашер ле Гур, законный сын дворянина Теодора ле Гура и дворянки Виолетты, в девичестве фон Каппель. Нет ни единого намёка, почему и от кого бежали родители.

Когда-то я спросил, и Учитель рассказал об обстоятельствах моего попадания в графство. По его словам, нашлась лишь одна зацепка, полезная для распутывания той странной истории — имя и адрес на письме, которое перед казнью написал главарь убийц: «Эммануилу ле Гуру из поместья Синих Щитов, что в баронстве Шоад, графства Раух».

Казалось бы, надо сразу седлать коня и мчаться по известному адресу. Однако меня с детства приучали сначала думать и лишь потом действовать. Скажем, приехал я, а дальше что? Брошусь в объятия, облобызаюсь с роднёй, потом кто-то добрый и тёплый пожалеет сироту, выпьем мы с ним по чаре вина, усядемся всей семьёй да и вспомним былые времена? Здорово, да? Одно мешает — на письмо покровителя с предложением забрать младенца никто ничего не ответил. Не случилось даже вежливого отказа. А ведь конверт был передан лично в руки адресату, у графа с этим строго. И гонец три дня ждал ответа в соседней деревушке.

Когда учился в Триогерге, навёл справки, выяснил, где находятся графство и баронство. Про поместье, правда, никто не слышал. Так вот, обычное захолустное баронство в обычном графстве, как обычно, мнящем себя важной державой. В год моего рождения войн и катаклизмов там не случилось. От кого или от чего тогда бежали родители? Раз не от войны, значит, от семейных заморочек. А коли так, то с семьёй сразу, без подготовки, не стоит встречаться, сначала надо приехать и по-тихому навести справки. Но до сегодняшнего дня всё это было пустое мудрствование и теоретические прикидки, а вот сейчас настала пора подумать и о практических шагах.

Полностью перечитав бумаги и вернув их в шкатулку, взялся осматривать остальное содержимое сундука. Наследство оказалось неожиданно большим. Деньгами — доход рыцарского поместья лет за десять. Толика украшений, больше женских, но и мужчине есть чего надеть в торжественном случае. Дворянская печатка с гербом имеется. В специальном дорожном кожаном чехле лежит Книга Заклинаний, похоже, отца. Отдельно завёрнуты несколько магических вещиц, с которыми надо разобраться, и шкатулка для бумаг. Ещё вычищенная и выглаженная одежда, меховые шубы с многочисленными подпалинами на спине, из-за того годящиеся лишь на подстилку. Понятно, преследователи кинули в родителей заклинание Цепная Молния. Причём со свитка. Значит, кидал довольно слабый волшебник.

Оружием у родителей были кинжал и арбалет. Оба зачарованы — кинжал на силу удара, а арбалет на точность попадания. В комплекте шло два колчана. В одном лежали два десятка простых арбалетных болтов, в другом — десяток зачарованных. С таким арсеналом погоню не остановишь. А заклинания, возможно, были потрачены раньше. Не знаю.

В кожаном мешочке оказался камень с кулак величиной. Прекрасно огранённый, красивый, с магической аурой, но выточенный из простого булыжника. Обнаружился безразмерный кожаный ранец, зачарованный для путешествий. С внутренним объёмом значительно большим, чем наружный, снижающий вес, защищённый от потери и кражи. В нём несколько отделений, в том числе для переноски питомца.

Внутри ранца нашлась парадная одежда родителей, немного белья и прочих домашних мелочей. Специальный кошель для магических компонентов со множеством отделений. Некоторые реагенты за двадцать лет пришли в негодность, но мне они особо и не нужны, я научился творить многие заклинания без материальных компонентов, только словами и жестами. Но для чего-то серьёзного приходится серьёзно тратиться. Хотя, если хорошенько подумать, такой кошель на поясе — отличительный знак всех чародеев.

Много полезного для путешествия нашлось в сундуке, но чувствовалось, что родители собирались наспех и многое забыли. Комплект для письма нашёлся, а хотя бы маленькой палатки — нет. Есть ложки-вилки, но нет простого котелка.

От размышлений над наследством родителей меня оторвал Учитель, повёл в подземелье на склад ненужных вещей, большей частью трофеев, снятых с убитых пришельцев. Несмотря на дурную славу наших земель, в графство хоть раз в год, да проникнет группа искателей приключений с целью восстановить какую-нибудь справедливость, отомстить за былые обиды, а заодно прихватить, что плохо лежит. Крестьяне их не интересуют — коровёнка с несколькими кулями муки не вдохновляют на Святую Месть Проклятому Злу. Авантюристы предпочитают тихо проникнуть в чей-нибудь замок, быстро схватить и сразу сбежать. Причём о наблюдательных вышках и столбах вроде все знают, но каждая партия старается их обмануть.

Забредают чаще не в графскую вотчину, а в одно из четырёх вампирских баронств, там замки кажутся менее защищёнными. Хотя и желающих поживиться графским добром хватает. Только на моей памяти случилось три проникновения в крепость, а сколько их произошло за несколько сотен лет?

Обычно приключенцам разрешали пробраться внутрь стен и взломать пару дверей. Затем захватывали, судили и казнили, а их магические вещи, за ненадобностью, большей частью оседали в хранилище.

У вампиров, говорят, организовано иначе. Бароны любят устраивать шумную и пышную охоту, даже отпускают нарушителей, если те успевают сбежать обратно за линию границы графства. Правда, до меня не доходило слухов о выживших.

Со склада вышел с безразмерным кошелём, зачарованным от воров, пустым, правда. С крепкими сапогами и полным нарядом путешественника в мешке. На вещах лежат чары прочности, непромокаемости и очистки от грязи. Баловство, конечно. Без этого спокойно можно обойтись, но не отказываться же, раз дают. Для защиты получил сорочку из паучьего шёлка. Она по крепости не уступит стальной кольчуге. Ещё выдали две маленькие шахматные фигурки. По словам Учителя, тура превращается в небольшую жилую башенку, лошадь — в коня слегка зеленоватой масти. Пояс с восемью кармашками, размером под флаконы алхимических зелий, и бандольер через плечо с шестью отделениями для магических свитков дополнят мой наряд.

Последним получил жезл Магических Стрел. Слабенькое заклинание, но сто зарядов, всегда попадающих в цель, лишними никогда не будут. Наверняка на складе нашлось бы что-то ещё интересное, но Учитель заявил:

— Тебе и этого хватит. Свитки, зелья и прочее завтра утром получишь. Перед отъездом.

— Я завтра уезжаю?

— Да. В Зачарованный Лес. Проведёшь ритуал Призыва фамильяра. Гомункула ты же не захотел себе создавать. Вот теперь жди, кто к тебе придёт. Без фамильяра отпускать неправильно, его сиятельство велел снарядить полностью.

— А реагенты для ритуала где искать?

— Всё дам. Ты только долго не жди, соглашайся на первого, кто тобой заинтересуется. Второй может не прийти.

Привычно вернулся на ночлег. Этот дом на площади был самым популярным в деревне — ибо трактир, со всеми вытекающими последствиями. На втором этаже — комнаты для постояльцев. В самом конце коридора — дверь. За ней — моё обиталище. Как дворянину, жилище мне выделили сразу. Здесь я квартировал со дня попадания в графство. Сюда приходила кормилица, отсюда меня выводила на прогулку нянька, тут я обитал, пока не уехал учиться. Возвращаясь из Университета на вакации, я останавливался здесь же. А завтра меня тут не будет, и комната останется стоять пустой, ожидая редких постояльцев. Хоть и рад полученной свободе, но немного грустно расставаться со своей прошлой жизнью.

Вечер потратил на сборы и укладку вещей. Прикупил мех кислого вина, сухарей, крупы, хорошо прокопчённого мяса и прочих съестных припасов. Нашёлся и котелок, и палатка, и другие необходимые в походе вещи. Тут вдруг без стука отворилась дверь, и в мою комнату шагнула дочка трактирщика. Без разговоров стянула через голову сарафан и осталась совсем нагой. У меня пересохло во рту.

— Мара, не нужно делать глупостей…

— Никаких глупостей тут нет, — рассудительно пояснила девушка. — Я собираю себе приданое. Ты дашь мне одну корону и сохранишь хорошие воспоминания о графстве. Иди сюда, у нас с тобой есть время только до утра. Не теряй его даром.

Стоит ли говорить, что я не устоял? Мара оказалась не очень опытной, но я не был девственником. В Университете трудно жить вне студенческого братства, без хмельных пирушек и объятий красоток. Я не злоупотреблял развлечениями и особенно старался быть аккуратным с сокурсницами. Иначе можно было попасться на свадебный крючок. Впрочем, неясный статус тут играл скорее в мою пользу, девушки в поиске предпочитали связать себя узами брака с кем-нибудь познатнее или хотя бы побогаче. Но желающие согреть постель одинокому заучке тоже находились. Пенсион в пять марок позволял жить пусть не так роскошно, как некоторые наши соученики, но лучше большинства студентов.

Утро. Я уже в пути. Поднялся рано. С восходом солнца ко мне пришёл Учитель, принёс зелья, свитки, ещё один кошель с компонентами для заклинаний и реагентами для ритуала. Велел выехать пораньше и ушёл.

Пока нежить разговаривала со мной, Мара с головой укрылась одеялом и тряслась от страха. Всё же со слугами графа деревенские редко встречаются, разве только со старостой, но он свой, с детства привычный. На прощание мы долго целовались с девчонкой. Она призналась, что я у неё второй после жениха и очень ей нравлюсь. Серебряную монету взяла с большим удовольствием, но тут же отдарилась горшочком мёда диких пчёл.

Сразу после наспех собранного завтрака я уехал, последний раз поцеловав подружку. Полный костюм не надевал — жарковато, да и незачем. В дебри я не собираюсь, а разбойников у нас нет. Как говорят, девственница с кошелём золота может исходить все дороги графства, и никто на неё не нападёт. Правда, парни в ответ на эту байку спрашивают: «Где только бродит эта дурёха? Встретить бы её. С таким приданым сразу замуж возьму!»

Шахматная фигурка превратилась во флегматичного конягу в сбруе. Я сел в седло, и скакун пошёл экономной иноходью. Восемь часов в день, ни минутой больше, конь находится при тебе, затем вновь становится фигуркой. Его не надо кормить, он не нуждается в уходе, но восемь часов — это всего лишь восемь часов.

План таков: доехать до леса, обождать на опушке и в сумерках провести ритуал. Познакомиться с пришедшим на зов животным и, если будет тихо, там же заночевать. Хороший план, как и многие мечты, хорош до тех пор, пока не столкнётся с действительностью. День далеко перевалил за половину, когда на развилке дорог встретился мрачный тип в одежде цветов барона фон Брюсоффа.

— Мой господин сообщает вам, что сегодня состоится охота. Он просит вас не мешать.

— Я следую по приказу графа, но у меня нет конкретного срока исполнения.

Слуга поклонился.

— Мой господин будет рад вашему пониманию.

— Но мне нужно где-то под крышей переждать охоту.

— Извольте ехать по этой тропе. Через четверть часа вы достигнете усадьбы лесника. Он предоставит вам кров.

После расставания я заторопился к ночёвке. Тут дело такое — с закатом вампиры проснутся и начнут на кого-то охотиться. Во время преследования они входят в раж, и любому смертному с ними лучше не встречаться. Я человек графа, потому меня предупредили. Не барон, сейчас он спит, да и потом ему не будет дела до меня. Предупредили дневные слуги. Если я не прислушаюсь, то буду сам себе глупый баклан.

Действительно, через четверть часа показался дом из толстых брёвен с малюсенькими окошками. Я постучал в окованную железом дверь. Она отворилась, и здоровый мужик с бородой чуть не от глаз спросил:

— Чего надо?

— Слуга барона фон Брюсоффа сказал, что у вас можно переждать охоту.

Здоровяк промолчал, но сделал полшага от двери. Я вошёл. В наших землях никто не приглашает войти в дом. Знаете, почему? В частный дом без приглашения не может войти ни нежить, ни нечисть. Самоубийц у нас не водится, и такую простейшую проверку делают всегда, даже знакомым, даже родственникам. Мало ли кто принял вид близкого человека? Понимаете? То-то!

Внутри кроме лесника оказалась красивая женщина в когда-то роскошном платье, но теперь сильно потрёпанном, со следами многочисленных латок, с подолом, обшитым другой материей. Она спросила:

— Опять проклятые собираются наказать какого-нибудь несчастного воришку, укравшего у соседа курицу?

— Не знаю, мадам. Слуга не рассказал подробностей. Разрешите представиться — Ашер ле Гур.

— Я давно отреклась от своего имени и от дворянского звания. Прошу, не судите меня строго — тогда я была девчонкой и хотела жить. В компании искателей приключений залезла в замок проклятого. О! Мы были юны, глупы и самоуверенны. Мы точно знали, что днём вампиры спят, а с их слугами легко разобраться…

— Молчи, Арна, — попросил лесник, — ты вновь не будешь спать ночами.

— Ладно тебе, мой маленький Мишка! Пусть мальчик знает, как легко рвётся нить судьбы. — Женщина продолжила рассказ: — Словом, нашу группу схватили так быстро, что мы не успели даже вытащить оружие из ножен. Вечером проснулся вампир со своими близкими. Нас пригласили на ужин. Мы согласились, разве можно было отказаться? Мне, как дворянке, подарили роскошное платье. Нам оставили оружие, дали умыться и привести себя в порядок, а ровно в полночь провели в пиршественную залу. Там оказалось, что нас пригласили на ужин в качестве главного блюда.

— Арна, ты не виновата, что единственная смогла выжить!

— Я давно не виню себя. Ашер, да? Мой мальчик, знайте: иногда обстоятельства бывают сильнее вас. Вампирам, чтобы насытиться, хватило половины отряда. Остальных они освободили, предупредив, что со следующим закатом начнётся охота. И если кто-то сможет перейти границу графства, то он будет полностью свободен и волен идти куда пожелает. На рассвете нас вывели из замка и отпустили. Большинство побежало по кратчайшей дороге к границе, а я помчалась прятаться в лес. Почти на закате наткнулась на этот дом. Мишка из жалости открыл мне дверь и не выгнал, когда пришёл проклятый. Мой Медведь влюбился в несчастную, глупую девчонку.

— А как же барон?

— Проклятый был сыт. Видимо, потому сказал, что меня можно оставить, но если выйду за порог этого дома, то любому разрешено меня убить. Я долго валялась в нервной горячке. Чуть не сошла с ума. Но мой Мишка меня выходил. Теперь у нас разделение труда — я хозяйничаю внутри дома, а муж снаружи. Мы любим друг друга и привыкли к такому положению.

— Кто-нибудь ещё спасся?

— Нет, конечно. Любезность вампиров не простиралась столь далеко, чтобы оставить нам лошадей. А без них за день добраться до границы нет никакой возможности. Вы думаете, иначе проклятые давали бы людям шанс уйти? Нет, это такая злая забава.

Во время разговора лесник ходил по дому, закрывал ставни и запирал их толстыми штырями. Дверь он запер последней и дополнительно укрепил толстой дубовой доской в качестве засова. Комната освещалась лишь масляной лампой. Хозяйка хлопотала, накрывая на стол. Я предложил свою долю продуктов, но от них отмахнулись, здесь всё было своё, даже домашнее пиво.

За ужином хозяева вежливо поинтересовались целью моего похода. Узнав о ритуале, лесник пообещал показать подходящее место, а жена принесла маленький горшочек с необычными жёлтыми ягодами и предложила их выложить среди подношений, тогда большее количество животных откликнутся на мой зов.

Хорошие люди. Бескорыстно стараются помочь. Я их спросил:

— Могу что-то сделать для вас?

Лесник покачал головой, а женщина засмеялась:

— У нас имеется всё необходимое. Пожалуй, кроме некоторых дамских вещей. Но у вас же, случайно, нет с собой женского платья?

— А кстати, есть! У меня в ранце лежат вещи покойной матушки.

Я выложил всё женское до тряпочки. Мне эти вещи не нужны, и не знаю, пригодятся ли вообще. А продавать одежду матери мне претит. Пусть достанется хорошему человеку.

Женщина всегда остаётся женщиной. Она убежала в другую комнату, оттуда послышались восхищённые возгласы и даже восторженные взвизгивания. Несколько раз прибегала показывать наряды, а её муж бросал на меня радостные взгляды.

Когда примерка закончилась и женщина вернулась к нам в самом простом из маминых одеяний, благодарно сопящий лесник начал вытаскивать ответные дары. Шкура огромного кабана с клыкастой головой могла украсить стену любого зала, но куда мне её прятать? Ведь к ней прилагалась охапка пушнины, жердь какого-то неизвестного дерева, сноп редкой лекарственной травы, корешки, орехи, настойки… Женщина прекратила излияние рога изобилия:

— Хватит, Мишутка. Мальчик всё это не унесёт. Я лучше дам ему готовых зелий. Ашер, возьмите эти орешки и положите к подношениям во время ритуала. Я не я буду, если к вам не выйдет кто-то необыкновенный.

— Могу спросить, кто именно?

— Боюсь сглазить. Надеюсь, вы не будете разочарованы, только вам придётся начинать проводить ритуал на четверть часа раньше. Я вам дам часть припасов, оставшихся с времён налёта. Проклятые вернули нам снаряжение. Моё оружие вам не подойдёт, да честно говоря, оно слова доброго не стоит. А вот что у меня изрядное, так это набор зелий в аптечке и поясной мешочек для добычи. Туда запросто войдут все шкуры и ещё останется место для пары крынок с целебной мазью. Она хороша после боя, когда есть время намазать раны и отлежаться. Нечастые посетители наших мест ценят это зелье.

— А как же вы?

— Мы ещё сварим.

Ночь прошла спокойно. Мне постелили мягкую шкуру на широкую лавку, а хозяева ушли в свою комнатушку. Запах сухого разнотравья, пучками развешенного у потолка, навевал приятные сны. Рано утром, ещё до завтрака, лесник отворил окна и дверь, а затем вышел осмотреть округу. Хозяйка растопила печь и принялась катать вчерашнее темноватое, кислое тесто, готовя не то лепёшки, не то оладушки. Я привёл себя в порядок и вновь предложил свои продукты. Женщина отмахнулась, дескать, не до тебя. У неё сразу на трёх сковородках жарились те самые лепёшки, шкварчал копчёный кабаний окорок, перемешиваемый с луком, и доходила смесь разных овощей с пряными травками.

Хозяин вернулся с вестью об окончании охоты. Мы сели за стол и отдали должное мастерству хозяйки и приготовленному завтраку. Мех с вином я всё же выложил на стол, и хозяин отведал стаканчик кисленького. После еды он вновь вышел наружу, а хозяйка занялась уборкой. Ритуал надо проводить в вечерних сумерках, до тех пор делать мне совершенно нечего. Предложил свою помощь, но её не приняли. Пришлось просто бездельничать, рассказывая новости.

— Ашер, если я вас попрошу, вы согласитесь отнести письмо?

— Да, конечно. Может, вам в чём-нибудь ещё нужна помощь?

— Нет, спасибо. Вы, наверное, думаете, что я хочу сбежать назад, в старую жизнь?

— Признаться, была у меня такая мысль.

— Какой вы ещё маленький! Я давно бы могла попросить Мишку достать верховую лошадь, напоить её Зельем Скорости, за долгий летний день доскакать до границы и дальше жить свободно. Но как я смогу оставить своего Медведя? Он же без меня помрёт от тоски. Да и я без него не мыслю жизни. Кроме того, Мишка не может уехать из своего леса, а меня могут плохо принять в людских землях. Так что мы с ним отсюда никуда не денемся. А письмо просто дань былым отношениям.

— Почему вас должны плохо принять? Я без проблем каждый год возвращался в Университет.

— Да? А у вас есть такое украшение? — женщина в сердцах фыркнула, откинула ворот и обнажила шею. Открылся шрам в виде двух небольших точек. — Вам не надо рассказывать, что кто-то попробовал вас на вкус? И доказывать, что вы всё ещё человек? И что укус не подействовал? Наверное…

— Прошу прощения! Я не думал… А ваш муж… Оборотень?

— Не бойтесь! До полнолуния ещё далеко, да и Мишка себя полностью контролирует. Если не злится… Давайте закончим разговор, а то он зашёл куда-то не туда. Чтобы меня понять, вам надо пройти по самому краю, а потом влюбиться до беспамятства. Врагу не пожелаю такого!

Ритуал Призыва фамильяра не очень сложен, не так дорог и доступен даже начинающему чародею. Однако связь между хозяином и питомцем устанавливается надолго, если не навсегда. Животное почти никогда не переносит смерти хозяина, а смерть подопечного сильно бьёт по волшебнику. Завести нового фамильяра трудно, а часто даже невозможно. Зачем он нужен? Подопечный в чём-то усиливает хозяина. Замечено, владельцы воронов лучше оценивают стоимость добычи. Хозяева котов производят меньше шума при передвижении. Гордые обладатели крыс более стойки к отравлениям и болезням. Питомцы могут караулить, ходить на разведку или просто украшать жизнь хозяина. Простые люди для чего-то заводят себе котов?

Медведь показал тесную полянку у опушки леса, я подготовил ритуал и, как только стало смеркаться, запалил костерок. Пахучий дым травок ввёл меня в лёгкий транс и раскрыл сознание. Из фамильяров крайне редко кто умеет разговаривать с хозяином, чаще они общаются на уровне ощущений. Хотя есть исключения, например, ворон. Понятно, бесов, импов, гомункулов и прочих подобных существ мы не рассматриваем. Так вот, я почувствовал направленный интерес. Какая-то птица, но точно не певчая, с клёкотом стала кружить над полянкой. Кошкоподобный силуэт мелькнул в кустах. Громкий поощрительный квак раздался неподалёку. В разум стали проникать мысли сразу нескольких существ, но вдруг уловил отчётливое:

— Это что тут такое? Орешки, желтеника… так… мяско, рыбка… О! Молочко! Это я удачно зашёл! Ты! Зелень бородавчатая! Развернулась и прыг-прыг к себе в болото! Шерстяной пылесборник, бегом в нору, марш! Блохастый, тебя это тоже касается! Ты мне тут порычи! Давно хвостом в глаз не получал? А ты чего припёрся? Полетать решил? Срочно лети в направлении отсюда! Я себе человека нашёл, остальные свободны! Что значит первым пришёл? А я первым его выбрал! В следующий раз будешь быстрее чухаться!

Разговор не слышен, он возникает сразу в голове. Телепатия? Судя по тому, как были разогнаны остальные претенденты, существо достаточно авторитетное в лесу.

— Так, человек! Я согласен заключить с тобой договор о дружбе и взаимной помощи. Меня зовут Призрачный Устрашающе Зубастый И Когтистый Дракон. Для друзей просто Пузик. Быстрей соглашайся, а то молочко киснет.

— Я не против, но…

— Отлично! Договорились! Отныне ты меня каждый день кормишь, а я беру над тобой шефство!

Прямо у ног возник крылатый дракон, только размером с кошку. Жадно урча, он набросился на подношение и стал сноровисто его уничтожать. Первым было вылакано молоко, затем в хорошем темпе начали исчезать другие продукты. В свете костра разглядел, что туловище дракончика достигает фута, ещё пару футов занимает хвост с острым костяным шипом. При внимательном рассмотрении можно увидеть красновато-бурую чешую, сложенные кожистые крылья, меленькие крепкие зубки, остренькие коготки.

В Университете читал о таких фамильярах. Псевдодраконы. Относятся к вивернам. Живут в лесу, к волшебникам выходят крайне редко. Телепатически общаются на двух языках, Общем и Сильванике. Основное оружие — ядовитый шип на хвосте. Яд не убивает, а погружает в сон. Жертва спит до трёх дней. Дракончик прекрасно прячется и в листве лесов, и в темноте подземелий. Как хамелеон, умеет менять окраску чешуи. Что полезно, видит скрывающихся под невидимостью, да и вообще наблюдательность у него на высоте. Дыхательного оружия, как у истинных драконов, не имеет. Укус слабенький.

Боец, понятно, никакой. Может помочь разве что в битвах с мелкими животными, зато полностью иммунен к усыплению и параличу. Что ещё сказать? Весит около семи фунтов. Всеяден, но предпочитает мясо. Верен патрону, однако не считает себя подчинённым. Требует к себе хорошего отношения. Любит, когда его обильно кормят, балуют, ухаживают и уделяют много внимания. Терпеть не может нытиков, жалующихся на свои невзгоды. Совершенно не переносит хозяев, совершающих жестокие поступки, быстро сбегает от таких. Известно несколько случаев, когда, перед тем как сбежать, дракончик подстраивал бывшему партнёру обидную каверзу.

Можно сказать, что мне повезло — я получил полезного и интересного спутника. Немного капризного, правда.

Скоро от еды не осталось и следа. Пузик внимательно обозрел очищенное место, немного разочарованно хрипло мурлыкнул, а найдя случайно оставшуюся крошку, слизнул её длинным языком. Затем спросил:

— Чего сидим? Кого ждём? Партнёр, тебе не говорили, что в этом лесу опасно? Забираем плошку из-под молочка и быстро следуем за мной!

Дракончик предусмотрительно летел на уровне моей головы и, наверное, специально выбирал проходы, так что я не спотыкался о корни и ориентировался, куда идти. Через половину часа ходьбы мы оказались у дуба.

— Сиди здесь и никуда не ходи. Там в дупле моё жилище, так что другие звери под дерево не приходят.

— Чего мы здесь делаем?

— Во-первых, ты в безопасности ждёшь рассвета. Можешь поспать, если хочешь. Во-вторых, у меня здесь сокровища. Их бросать, что ли? А главное, надо сказать маме, что я ухожу.

— Маме?

— Да, маме, — в голосе слышалась вся скорбь мелкодраконьего народа. — Если ей не сообщить, она решит, что я погиб. Нырял в росу, простудился, заболел и умер. Или того хуже — потерялся в лесу, меня поймал и съел залётный орёл. Надумает себе чего-нибудь страшное… Что я тебе рассказываю! Ты не знаешь мою маму! Мне проще один раз перетерпеть её наставления, чем постоянно ожидать, когда она прилетит меня спасать!

До утра я просидел под дубом. Даже удалось покемарить вполглаза. Пузик не объявлялся. Чтобы не терять зря времени, решил перекусить. Достал краюху хлеба, кусок копчёного окорока и флягу с водой. Костёр не решился разжигать. Не то место.

Только отрезал ломоть мяса, как нарисовалась рогатая мордочка моего спутника.

— Мы что, опять кушаем? Правильно! Перед дальней дорогой полезно подкрепиться. Только ты мне вот отсюда отрежь. Здесь пожирнее будет. И покроши меленько так… Но не слишком! Вкус не тот будет! Вот… Правильно. Кстати, мои сокровища ты понесёшь. Я же без гнезда остаюсь.

— Вообще, у меня в ранце есть специальное отделение для спутника.

— Да? А чего сразу не сказал?

Пузик залез под указанный клапан, провёл там несколько минут и вылез довольно мурлыкая. Правда, очень хрипло.

— Не так плохо. Кошаком немного пованивает, но я привык терпеть невзгоды. Сейчас перенесу свои сокровища и пойдём. Выведу тебя к дороге.

Раз пять дракончик летал между дуплом и своим новым логовом, переносил какие-то листики, корешки, веточки. Похвастался наполовину обгрызенной, довольно ржавой железной пряжкой.

— Знаешь, как тяжело в лесу такое найти? — посетовал он. — А для пищеварения металл очень полезен.

Ещё через несколько минут мы пошли к дороге. Точнее, я пошёл, Пузик сидел на плече и хвостом указывал путь.

В деревню я вернулся засветло. Уезжая, планировал пересечь графство и выйти в людские земли другой дорогой. Однако, получив такого необычного спутника, очень захотел похвастать им перед Учителем. При демонстрации Пузик робел и боязливо прижимался ко мне, а Учитель смотрел на моего дракончика весьма критически и из хорошего сказал только:

— Забавная тварь, иногда бывает даже полезной. Хотя, по мне, гомункул более практичен для лабораторных работ и исследований. Приказ его сиятельства выполнен, ты подготовлен к жизни во внешнем мире. Завтра же уезжай. В поощрение за хорошо исполненный призыв получишь письмо, найденное у убийцы твоих родителей.

Передо мной был выложен пожелтевший конверт. В нём нашлась записка: «Бонифаций, Теодор выкрал Виолетту с ребёнком. Ему помогал Франц, её старший брат. Он ранен, но смог направить преследование на ложный след и выиграть время. Осталась надежда только на тебя. Бросай всё, скачи вдогон, найди след беглецов. Догонишь, постарайся убедить, что жена и сын в заложниках — это нормально, так все делают. Реально им ничего не угрожало, а угрозы были пустыми словами. Делай что хочешь, лги, подкупай, валяйся в ногах, но верни Тео. Иначе милорд рассердится, и нам всем не сносить головы. В крайнем случае убей кузена. Увы! Это единственный надёжный способ сохранить нашу тайну. Твой отец, Эммануил».

Пока мы возвращались из замка, дракончик обиженно молчал. Как же! Его, такого хорошего, обозвали тварью и с кем-то сравнили в чужую пользу! Как дальше жить в этом суровом мире?! Зато в трактире Пузик получил полную меру признания, а также женского внимания, поглаживания и подкармливания. Он буквально купался в лучах славы. Но разговаривал только со мной. Предупредил, что многие в зале мне завидуют, а кое-кому я совсем не нравлюсь. Хорошо относится вообще лишь одна Мара.

Вообще-то, понятно — я какой-никакой дворянин, хоть и прожил большой кусок жизни на виду у всей деревни. Опять же, волшебник. Есть чему позавидовать.

Сижу в комнате, думаю про вычитанное в письме. Бонифаций — кузен моего отца. Эммануил — отец Бонифация, а значит, дядя отца. И они, или по крайней мере при их участии, маму и меня держали в заложниках. Нам угрожали, хотели, чтобы отец что-то сделал или, наоборот, не делал. Милая семейка. От такой родни надо держаться подальше. И ещё есть какой-то «милорд», который может рассердиться так, что «всем не сносить головы».

Может, ну её, семейную тайну? Двадцать лет жил без неё, и ещё проживу. Здоровее буду. Вот только маминого старшего брата, Франца, моего дядю, стоит найти. Если он живой после таких приключений.

Где только его искать? Хотя… Имя есть, фамилия тоже. Есть имя младшей сестры, есть место, где выдали свидетельство о рождении её сына. Наверное, где-то в тех краях имеется поместье фон Каппелей. Надо навести справки. Один раз кое-что узнал о своей семье, во второй узнаю больше, теперь стало понятней, с чего всё начиналось. Получается, мой путь ведёт в Триогерг. Надо только по пути завезти письмо Арны. Благо Вуперфельд, где расположена главная контора гильдии «Серебряная звезда», находится почти по дороге, придётся сделать лишь маленький крюк. А мне особо спешить некуда. Кстати, может, при Университете на время пристроюсь. Поучусь чему полезному.

Если выехать с ближнего перевала Проклятых Земель, то в конце дневного перехода увидишь постоялый двор. Названия у него нет, чай, не город с десятком заведений, здесь он один такой. Комнаты для постояльцев там, конечно, есть, но кто хочет, может переспать в общем зале на лавках. После того как посетители разойдутся, конечно. Всего одна медяшка, и ты под крышей, а коли нужда, так ещё и засаленный плед дадут укрыться. Не без краснокожих кровопийц, правда.

Но здесь народ всё больше торговый, предпочитает ближе к своим телегам лечь. Оно для сохранности товаров оченно пользительно. А то есть ловкачи, мимо тебя прошли — куля недосчитался.

Те, которые чистого ночлега желают, квартируют на втором этаже. Однако цены там выше — по три щита за ночь комнатушка сдаётся. В комнате ждёт тюфяк, набитый свежим сеном, войлочное одеяло и свеча размером с мизинец.

В рассуждении покушать, с утра готовится похлёбка, чаще музыкальная, то бишь гороховая. Густая, сытная. Для вкуса туда добавляют овощи, какие есть по сезону. Щит за большую миску и хороший ломоть ячменного хлеба в придачу. Кто побогаче, может мяса приказать покрошить к гороху. Отказа не будет, копчёный окорок всегда висит у стойки. Если капиталы позволяют, тебе могут и сыра, и колбасы принести, но это уже роскошество.

Коли кто деликатной пищи желает, велит приготовить пулярку либо каплуна. На заднем дворе в птичнике они ждут своего часу. Но тогда надо ждать, пока поймают, ощиплют, приготовят. В запасе такое не держат — дорогое блюдо, не каждый день его заказывают. Бывает, кто и поплотнее чего закусить захочет — утку, гуся, поросёнка, а то и барашка, тогда в деревню приходится бежать, там всё есть.

Выпить здесь тоже можно. Сидр, пиво, домашнее вино наливаются из бочонков. Привозные напитки — из запечатанных бутылок и кувшинов. Но на крепкое спрос маленький, оно дороговато выходит. Разве когда сделку обмыть или улестить кого потребуется. Просто так привозное редко когда спрашивают.

Сегодня в зале было многолюдно, сошлись два торговых каравана, один возвращается туда, другой тоже возвращается, но оттуда. Одни — подданные проклятых господ, другие — местные, с недальних деревень. И те, и те не купцы, а крестьяне. Отвозили урожай на ярмарку к соседям. Признаться, которые подданные проклятых хозяев, поглаже выглядят. Их узнать легко — чёрные одежды с жёлтыми манжетами и воротником. Телеги тоже покрашены в чёрный цвет с намалёванными жёлтыми полосами. А вот чтобы от местных отличали!

Сидят оба каравана вместе и спорят за жизнь. Не на сухую, понятно. Распродались удачно, можно себе позволить. Тутошний уже подпил чуток лишка и агрессивно наседает на жителя Проклятых Земель:

— И земли ваши проклятые — солнышко их не греет, и владыки ваши злые, да и сами вы после смерти в мире не покоитесь!

— Ты наших господ не замай! — отругивается оппонент. — Они за нас горой! Мою одёжку видел? А телегу? Вот! Нас даже разбойники не трогают. Даже стража мзду не требует. А потому, что господа за нас спрашивают. Пять лет назад одного нашего ограбили, так к вечеру уже за разбойниками стражи пришли. Пошто, говорят, людишек обидели? Ваши вас совсем распустили, вот от своих и воруйте, а наших трогать не надоть! Уворованное забрали, а грабителей удавили.

— Ваши сами купцов ограбили! Третьего года было.

— А потому они под нас нарядились! Их остановили и грят: «Коли графские цвета надели, повинны налог платить!» Купчишки было в отказ пошли, но одёжка выдала. Вот стража раскрашенные телеги с товаром и забрала. На штраф! А вот нечего! Даже не сказнили никого.

— У вас всех казнят!

— Не всех, а только преступников! И кто нас защищает? Наши же предки! Ваши стражники, про господ даже не говорю, только и ищут, как вас потиранить. Поборы, штрафы, взятки. То поле потопчут, охотившись на зайцев каких. То всех девок разом перепортят, праздник себе устроят. А вы терпите! Вот, к примеру сказать, вы какие налоги платите?

— Вестимо какие…

— О! А мы только десятину! Разве, если захочешь, в храм чего отнесёшь. Но на то твоя добрая воля! Ни потрав, ни глумлений у нас нет. И девки только по желанию юбку задирают. А что после смерти служить идём, так своих детей-внуков защищаем! Ваши промеж себя воюют, а наши — ни боже мой! Только супротив захватчиков войско поднимают. И кого? Наших же! Родных! Предков!

— У меня сына в ополчение забрили.

— Живого! Его ведь и убить могут. У нас спрашивают строго, но только по закону. Все знают, что можно, чего нельзя. А у вас если нельзя, то можно, только взятку заплати.

— А зато… А зато у вас солнца нет!

— И чо? Солнца нет, а что положено — ростим. И урожаи хорошие — графские волшебники следят и лишнее не тянут.

— На что им деньги? Они покойники уже!

— Деньги всем нужны! А ваши живые без серебра на поле даже не посмотрят. Два гнилых года было, сколько народу от бескормицы у вас в землю слегло? А наши на свои крестьян кормили! Да, в долг! Да, на третий год с урожая мы начали недоимки и долги отдавать. Так все живы! Может, и не от пуза ели, но, как у вас, голодных бунтов не устраивали.

— Проклятые вы все!

— Угу! То-то от вас сбегают, нашим господам в ножки кланяются, просят: «Явите божескую милость! Пустите на землю!» А девки? Наши к вам замуж не хотят, разве только какой сын купеческий её уговорит. А ваши за нашими парнями табунами бегают. На три дня верхового пути от границы наших никто тронуть правов не имеет. Так наши парни, которые холостые, все деревни объездят, себе невесту выбираючи.

— Подлые вы все! Положениями своими пользуютесь!

— А отчего не попользоваться, коли девка сама лучшей доли ищет? Наши силком никого не тянут.

— Вот правильно вас никто не любит! Морду бы вам начистить, да со скелетами объясняться боязно.

В «чистой» половине зала, ближе к стойке, сидели «приличные» клиенты. Партия приключенцев разминалась пивом, ожидая чего-то более существенного, чем пустая гороховая похлёбка. Дворянин в потёртой кожаной куртке и с устрашающего размера рапирой у пояса, недовольно морщась, метал похлёбку с накрошенным туда окороком и прихлёбывал из кружки дрянное местное винцо. Его слуга, почтительно примостившись на лавке напротив, питался тем же самым, но с нескрываемым удовольствием. За свободный столик сел только вошедший в зал молодой человек в одежде путешественника и с дворянским кинжалом у пояса.

Почувствовав верхним чутьём денежного клиента, около него возник хозяин заведения с традиционным вопросом:

— Чего кушать изволите?

— Хм… Кушать… Так! Перво-наперво подай плошку молока, да пожирнее. Вина бутылочку… Красное анхэйнское есть?

— Так точно! Как не быть, вашество!

— Нарежь что-нибудь по-быстрому перекусить: колбасы, сыру, мяса копчёного, яиц. И на поесть… хм…

— Можно быстро каплуна изобразить.

— Каплуна? Запечь? С грибами и лесными орехами?

— Или в сливочках потушить. Хотя можно и замариновать в сухом вине.

— Думаешь? Ладно, делай как хочешь, только долго не тяни — я от аппетита страдаю.

— Тогда мы можем вам устроить жареного гусика с кисленькими яблочками. Его случаем крестьянин в лесу нашёл. Принёс, спрашивает: может, кому из постояльцев сгодится?

— Нашёл? Дикого? В господском лесу?

— Точно так.

— Каналья! Как он посмел! Впрочем, оно дело не моё. Люди говорят: гусь — глупая птица, на двоих мало, на одного стыдно. Неси его сюда! На себя весь срам приму! Только чтобы корочка хрустящая была!

— Как же без корочки над жирком?! — оскорбился повар. — И фаршированная шейка тоже будет! И гарнирчик изобразим. Еловое пиво к гусю славно пойдёт, коли прикажете.

— Сирен! Ты как есть сладкозвучный сирен, приманивающий путников! Неси и пиво! Но начинай прямо сейчас с молока, вина и закуски.

— Комнатку отдохнуть велите приготовить? Помнится, прошлый раз вы изволили в первом нумере почивать.

— Да, его и приготовь. А каплуна мне на завтрак подай.

Только хозяин отошёл от стола, как две подавальщицы забегали с подносами и уставили столешницу тарелками со снедью. Деревенская колбаса, изрядный кусок сыра, очищенные куриные яйца, ломти копчёного окорока, ещё шипящие шкварки сала, а к ним краюха хлеба. Да не ячменного! Ржаного! Глубокая миска с разными соленьями не стоит упоминания, это так… украшение стола. Плошка с жирными сливочками и вино только было опустились на стол, как раздался грубый голос:

— А не угостит ли богатенький мальчик храброго во…

Подошедший полуорк не договорил фразу, потому как в пальце от его глаза остановилось острое жало, а ладонь «богатенького мальчика» окуталась кроваво-красной дымкой заклинания.

От стола приключенцев, именно оттуда подошёл полуорк, кто-то торопливо окликнул волшебника:

— Ваше магичество, он ничего такого… Он просто хотел попросить угостить нас пивом.

— М-да?.. — юноша скептически оглядел партию и остановил взгляд на щите дварфа. — Железнобрюхий из клана Лутгерх побирается на пиво по кабакам? Не дайте боги мне так оголодать! Хозяин! По кружке пива за мой счёт всем за тем столиком!

Полуорк, как оплёванный, вернулся на место, но и дварф поднялся и грозно зарычал:

— Ты что сказал, чародей?

Волшебник, обращаясь к крылатой ящерице, неведомо как оказавшейся у него на плече, сочувственно промолвил:

— Он, оказывается, ещё и глухой к тому же. Такого подгорный воин стерпеть не мог, и его рука опустилась на секиру, прислонённую к стене. Тут из-за стола поднялся дворянин.

— Отвратительно! Не можете заработать себе на пиво, не ходите в приличные места! Надеюсь, среди вас нет дворян?

Хозяин подбежал к столику и стал гасить конфликт:

— Господа, давайте прекратим ссору, возникшую из-за недопонимания!

— Я не ссорился, — заявил молодой человек. — Ссориться можно только с равными. — И, поклонившись дворянину, представился: — Ашер ле Гур. Благодарю за поддержку, но, право слово, не стоило вам отрываться от трапезы по столь ничтожному поводу.

— Мартин Дитер, — представился в ответ дворянин. — Никакого беспокойства мне это не доставило.

— Быть может, вы перейдёте за мой стол? Тогда мы сможем скрасить нашу трапезу приятной беседой.

— Почему бы двум благородным людям не побеседовать за накрытым столом? — поинтересовался Мартин и сноровисто пересел к новому знакомцу.

Подавальщица уже несла чистую тарелку и кружку. Слуга дворянина пододвинул к себе недоеденную порцию хозяина, а ящерка серьёзно занялась молоком.

Впрочем, жало хвоста периодически накалывало лакомые куски из разных тарелок и доставляло их к пасти. Дварф бросал по сторонам злые взгляды, осушал пиво кружку за кружкой и что-то бормотал на подгорном языке.

Чувствовалось, что Дитеру пришлась по вкусу беседа. Он одинаково доблестно вгрызался в любые закуски. Не пренебрегал вином, а попутно рассказывал свою историю.

Третий сын в семье воина. Сам воин. Поучаствовал в недавней войне между двумя баронствами. Правда, подзабыл, на чьей стороне воевал. Впрочем, какая разница! Зато смог справить приличный доспех. Однако слегка издержался в дороге, а теперь следует с целью пристроиться куда-нибудь. Войн поблизости не ведётся, потому Мартин думает о карьере приключенца.

Ле Гур сочувственно слушал, рассказывал о своём пути в Университет, с заходом в Вуперфельд, в гильдию «Серебряная звезда», для передачи письма. К приносу блюда с гусем приятели решили до Вуперфельда держаться вместе. Недоеденные закуски широким жестом были отправлены на стол слуге.

Гуся разрезали и съели. Притом признали его великолепным. Особенно едокам понравилась хрустящая золотистая корочка, истекающая жиром и запиваемая еловым пивом. Остатки трапезы господ, с толикой пива на дне кувшина, вновь перепали слуге. Тот со своего места кланялся и благодарил доброго господина ле Гура. У ящерки ощутимо округлился животик. Она медузой растеклась по столу, и лишь хвост, свёрнутый в спиральку, возвышался над чешуйчатым тельцем. Идиллия, да и только!

Впрочем, всегда найдётся кто-то, желающий испортить благостную атмосферу вечера. После очередной кружки дварф взял в руки щит и секиру, поднялся и громко провозгласил:

— Я, Траунборн из клана Лутгерх, вызываю тебя, чародей!

— Вы уверены? Я дипломированный волшебник.

— Дерись, коли ты не трус! Бой сейчас и до смерти! Победитель получит всё имущество проигравшего!

— Ну… если вы настаиваете… Мартин, будьте моим секундантом.

— Сочту за честь. Но, Ашер, на дварфов магия действует ослабленно, а железнобрюхие ещё наносят защитные руны на доспехи и щиты.

— Не беспокойтесь, Мартин. Я справлюсь.

Так не принято, но секундантом дварфа выступил полуорк. Пришлось смириться с таким умалением достоинства. Бойцы вышли во двор. Два ранца, в качестве добычи победителю, поставили на высокую скамью. Мерин с широкой спиной и его упряжь заняли место рядом. Бойцов развели на дистанцию в сорок шагов и велели ждать сигнала.

Ристалище окружили все посетители заведения. Хотя ещё было по-летнему светло, но зажгли факелы. Словом, настроение праздника ощущалось в вечерней прохладе. Правда, команда приключенцев нервно посматривала на своего бойца. Происходящее их явно не слишком радовало. Слуга Дитера стоял около мерина и как-то по-хозяйски его оглядывал.

Бойцы приготовились, хозяин заведения громко выкрикнул: «Бой!» И дварф сразу сорвался с места, побежал, набирая скорость. Шаг, два, три, пять… В это время волшебник, по обычаю всех чародеев, что-то бормотал, махая руками. На шестом шаге воин вдруг провалился в землю по колено. Попытался вылезти и провалился ещё глубже, теперь уже по пояс.

Кинул на землю щит, попытался на него опереться, но в этот момент ему в глаз вонзился арбалетный болт. Наверное, и этого бы хватило, но коварный волшебник сноровисто перезарядился и вогнал второй болт в другой глаз.

— Мой друг, — пояснил Ашер Мартину, — если на вас не действуют заклинания, это не значит, что они перестали действовать на ваше окружение. Вы можете получить валуном по голове. Вас может сбить с ног поток воды. Или, как сейчас, грунт может превратиться в вязкое болото. Хозяин! Выкатите бочонок пива. Пусть зрители выпьют в честь моей славной победы. Да! И прикажите конюху позаботиться о моём мерине.

— Слушаюсь, вашество!

Добровольные помощники во главе со слугой Мартина утащили побеждённого в сарай на предмет обмыть и подготовить к погребению. Снять доспехи и прочую добычу тоже. Дварфийский кошель у пояса содержал достаточно серебра, чтобы хозяин согласился принять на себя все хлопоты, связанные с похоронами. Гербовый щит с клановым знаком был оставлен ему же. Латный доспех никак не подходил к человеческой фигуре, хотя Дитер вслух помечтал о возможности его перековки или хотя бы обмена. Секиру, три метательных топорика и кинжал, похожий на мизерикордию, знаток признал великолепными. В дварфийском ранце из полезного нашлась дюжина «железных» рационов и маленький мешочек с горсткой негранёных драгоценных камней.

Камни ценят все дварфы, да и в человеческих землях они прилично стоят. А железные рационы — это спрессованная и обезвоженная еда длительного хранения. Длительного — это годы. Сухари, мясо и сухофрукты с орехами спрессованы до состояния камня и упакованы в специальные мешочки. Одного в день хватает для пропитания человека. Дварфа тоже. Остальное — одежда, амуниция, лагерные средства — не представляет особого интереса. Единственно, могла пригодиться большая кожаная фляга с дварфийской грибной водкой, но её пусть пьют самоубийцы.

После всех трат, выдачи похоронных, оплаты комнаты и еды хозяину, благодарности обмывшим труп, в кошеле покойного осталось всего с десяток серебряных корон и два десятка медных щитов.

Победитель спросил секунданта:

— Мартин, не в качестве платы, а в память о сегодняшней дуэли, не возьмёшь ли ты себе этот кошель?

— Это я-то не возьму?! — с энтузиазмом ухватился за столь завлекательное предложение приятель. — Я его так возьму, что он изнутри вспотеет! Спасибо, Ашер! Признаться, твой подарок пришёлся очень кстати. Я до крайности издержался в дороге, а когда ещё случатся поступления, неизвестно.

Не стесняясь окружающих зевак, запускающих глазенапа, новый владелец аккуратно высыпал содержимое на стол и тщательно его пересчитал. Его взор пылал радостью, и то был не мерзкий восторг скупца, но светлое ликование расточителя. Монеты содрогнулись, предчувствуя свою близкую участь.

Внимательное рассмотрение трофейного доспеха показало его крепость, надёжность и вонючесть. Кстати, нашлось применение найденному в ранце куску вконец прогоркшего сала — им смазывали металл от ржавчины, что, несомненно, придавало особо изысканную пикантность аромату носившего. Бронированные сапоги, обязательная часть пехотного комплекта лат, смердели потными портянками до рези в глазах.

Доспех хорош, его руны защищают от направленных на владельца заклинаний, но без переделки человеку он категорически не годится — дварфы значительно шире и ниже любых людских воинов.

Во время осмотра пришёл переговорщик от приключенцев. Растекаться словесами не стал, а сразу заявил:

— Ваше магичество, мы точно знаем, кому бы пригодились доспехи нашего погибшего товарища.

— Хорошие доспехи многим нужны.

— Дварфийские доспехи! Они на дварфа, а не на человека.

— Да, вы правы, я принимаю вашу поправку. Скажем так — рунные доспехи дварфийской работы.

— Я не буду с вами торговаться. Я скажу очень коротко. Я буду так краток, как это только возможно. Я скажу всего несколько слов потому, что я не умею и не хочу торговаться. Но мои слова объяснят вам всё полностью. Вы их услышите и наверняка поймёте, что здесь большего вам никто не даст. Мы же заплатим сейчас и сразу. Итак, говорю коротко: двадцать пять унций серебра за доспехи.

— Около сорока пяти полновесных корон? Маловато будет!

— У нас нет денег. Мы даём двадцать пять унций серебряными украшениями и шкатулку для них. Красного дерева с перламутровыми накладками. В качестве последней добавки прикладываем медальон с портретом прекрасной девы и локоном белокурых волос.

— А чья это Дама Сердца? — вмешался в разговор романтичный Мартин.

— Если мы сговоримся, то, возможно, она будет вашей.

— Вы думаете? Ашер, это действительно неплохая цена.

— Зачем мне нужны украшения? Это не монеты, которыми можно всюду расплатиться.

— Зато они красивы! Ваше магичество, при продаже к весу серебра вы сможете приплюсовать стоимость работы. И не забудьте о шкатулке и медальоне.

— Ашер! Соглашайся. В городе латы можно долго пристраивать.

— Но на что мне нужен медальон?

— За портрет я тебе отдам фигурную обеденную вилку изящной работы с кованой розой и листьями на рукояти. Железную, но очень красивую.

— Мартин! Девушку менять на вилку! Хотя… Какие счёты могут быть между друзьями? Забирай! Вы тоже забирайте доспех, но прежде покажите драгоценности.

— Извольте!

— Хм… И за это я отдаю прекрасный рунный доспех?

— Ваше магичество, за труды нам тоже надо что-то получить. Можете перевесить — в изделиях ровно двадцать пять унций.

— Ладно! Грабьте, меня! Обездоливайте! Разоряйте!

— Премного благодарны! Имш! Уноси!

Подошедший полуорк скорчил гримасу, при торчащих наружу жёлтых клыках из нижней челюсти это означало улыбку.

Сноровисто собрав в мешок части лат и зажав под мышкой сапоги, Имш удалился.

Слуга, оказалось, что его зовут Михель, положил на стол тяжёлую шейную гривну из серебра и простое, но массивное золотое кольцо. Эти украшения сняли с обмываемого трупа. В благодарность слуге, помимо заранее выданной платы, был дарован ранец дварфа. Конечно, без драгоценных камней и рационов. Однако он содержал одежду и прочие вещи хорошего качества, а они стоили достойных денег.

Вилка сменила своего хозяина. Она была точно хороша, хотя ценна лишь тонкостью работы. Мартин восхищённо разглядывал портрет теперь уже своей Прекрасной Дамы и составлял рассказ об их знакомстве. Идиллия вернулась.

Грешен — люблю посибаритствовать. Жаль, не часто такое получается. В графстве, на виду у крестьян? Они и так меня не любят, а после излишних роскошествований могут начать и ненавидеть. В Университете дорого, да и куча однокурсников сразу попытается тебе на хвост упасть. Оно мне надо чужаков кормить? То ли дело постоялый двор! Который в дне пути от графства. Прекрасный повар, деревенские цены, уютная комната с мягкой постелью. Я всегда, когда там ночую, лучший номер беру. Обязательно заказываю чего-нибудь вкусненькое на ужин и завтрак. Могу выпить хорошего вина, благо здесь никогда не разбавляют. Кстати, привозное пиво тут тоже весьма недурно.

Вот и в этот раз, полный предвкушений, сел за столик, сделал заказ, а тут какой-то полуорк из приключенцев стал разводить меня на пиво. Ну не убивать же идиота? Связываться ещё! Заказал. Причём в предводителях у них воин-дварф из клана известных кузнецов. Наверное, изгнанный. Но почему тогда щит с гербом клана? За меня вступился сидящий за соседним столиком дворянин. Познакомился с ним, пригласил к себе за столик. Поболтали, покушали.

Забавный парень. Третий сын. До совершеннолетия сидел в родительской башне, бастардами улучшал породу крестьян в подвластной отцу деревеньке. В 21 год взял из оружейки, что осталось от братьев, и ушёл. Нет, не в светлую даль, а под начало папашиного знакомого. Два года ходил в отряде. Занимался чем прикажут — от охраны купеческих караванов до рейдов с мытарями по деревням. Потом отряд наняли на войну между двумя баронами. Тут моему новому знакомцу и попёрло! Смог раздобыть нормальный доспех — приличную бригантину. С кого-то снял открытый стальной шлем, с кого-то добыл полуторную рыцарскую секиру. Хотя взятую из дома рапиру оставил, частично на память, частично для ношения без доспехов. От убитого начальника ему достался неплохой боевой конь, не дестриэ, конечно, но очень, очень хорош. Вскоре после смерти командира бароны замирились, и служба закончилась. Сейчас ищет заработка, а раз войны в округе нет, подумывает пойти в приключенцы.

За разговорами ужин закончился, но вдруг дварф вызвал меня на дуэль. Он железнобрюхий — то есть в пехотных латах, с рунами против волшебства и на дополнительную защиту. У слабого чародея против него никаких шансов. Но я же дипломированный волшебник, на семинарах по боёвке нас натаскивали именно на таких противников. Простых воинов чародеи и так складывают пачками, а в схватках между собой у нас решает выбор заклинаний и личная сила. По дуэльному кодексу в схватках с участием чародеев можно использовать любые заклинания и любое оружие.

Словом, дуэль я выиграл на отработанной ещё на третьем курсе заготовке. Даже кое-какие трофеи получил. Денег в кошеле противника хватило расплатиться и за погребение, и за пиво зрителям. Осталось на оплату моего счёта и на подарок секунданту, моему новому знакомцу.

Честно говоря, куда паковать железяки, ума не приложу. Да, есть безразмерные сумки, но они очень таки размерны и уже полностью забиты дарами Арны и Медведя. Трофейный мерин хорош, не рыцарская лошадь, но вполне приличная животина. Однако её надо кормить, поить, ухаживать. А зачем? Меня полностью устраивает волшебный скакун. К счастью, пришёл парень с предложением сменять доспехи на серебро.

Я чуть было не согласился сразу, но для порядка начал торговаться. Серебряные вещички весом в 25 унций обрадуют большинство провинциальных красоток. Тонкость форм? Не будем о грустном. Добротная работа второсортного ювелира. Изделия хороши лишь своей массивностью. К ним приложена шкатулка классом выше. Красное дерево, перламутровые накладки. С украшениями смотрится как рыцарское седло на деревенской кобыле.

В качестве бонуса выторговал латунный медальон с двумя крышками. Под одной из них — портрет блондинки, под другой — хранилище для пряди волос. Кто она? Кому первоначально подарена вещь? Тайна, покрытая мраком.

Мой новый знакомец сразу запал на портрет и сменял его мне на большую двузубую вилку. Железную, но с претензией на изящество. Эх! Не видел он столовые приборы моих родителей. Однако взял, такую вещь не жалко подарить кому-нибудь, а медальон вызывает лишь одни вопросы.

Восемь часов сна, как и положено волшебнику. Причём на пуховой перине, взбитой мастерицей своего дела. Это прекрасно! Затем вкусный завтрак, на котором хозяин порадовал каплуном, тушённым с лесными грибами, и бутылочкой розового. Местное, правда, но очень недурно пошло к петуху. Пузик тоже одобрил. Ему гастрономически весьма нравилось путешествовать со мной.

Как сообщил хозяин заведения, вчерашний знакомый вместе с приключенцами до утра справлял тризну по усопшему. И только недавно улёгся на отдых в сенной сарай. До той поры он успел проиграться в кости, высечь и выгнать своего слугу, а в самом конце тризны сочинить сонет в честь Дамы Сердца. Только после того его смогли унести отсыпаться. Кстати, бывший слуга просит моей аудиенции по торговому вопросу.

Михель… Точно! Слуга — Михель, хозяин — Мартин Дитер. Так вот, Михель пришёл с деловым предложением:

— Господин ле Гур! Как добрый человек, сильный волшебник и понимающий господин, вы сможете войти в моё бедственное положение. Я нанялся в услужение к хозяину на хороших условиях, одним из которых было меня не бить. Ладно, я редко дожидаюсь уплаты обещанного жалованья. Ладно, я терплю лишения и страдаю от употребления грубой крестьянской пищи, которая противна моему желудку! А между прочим, я вырос при дворце барона фон Дрезнера! И если бы не интриги завистников и не оговор камеристки леди Джульетты, я бы мог достичь звания лакея! Так вот, несмотря на эти лишения, хозяин начал меня поколачивать. Первый раз, протрезвев, он дал обещание не колотить меня кулаками и оружием, пусть даже в ножнах. Я простил ему побои. Другой раз, похмелившись, он торжественно поклялся не бить меня палками, ремнями, верёвками и прочим, чем я смог придумать. И вот вчера он высек меня голенищем своего сапога! Заявив, что слово он не нарушил — да, обещал не бить и не колотить меня, но про сечь обещания не было. И голенище в списке запрещённых предметов не значится! А затем меня выгнал, не заплатив положенного!

— Михель, я тебе сочувствую, но чего ты хочешь от меня?

— Вы знаете, из-за чего я получил такое расстройство в личной жизни? Я пытался удержать его от игры в кости. Но хозяин уже отнял и употребил мою, ранее подаренную вашей щедростью, флягу с грибной водкой, а потому стал несносен! Он проиграл все деньги в кошеле и поставил на кон Маршелло, моего верного и заслуженного мула.

— Он проигрался?

— Увы! Как обычно! Когда я стал взывать к его дворянскому званию, говорить, что недостойно играть с прохвостами, он высек меня голенищем своего сапога! И выгнал, не заплатив положенного! Потому как я остался одинокий и неприкаянный, но имея от вашей щедрости роскошные дварфийские одежды, то после перешития их на мою фигуру могу иметь полную надежду вернуться во дворец барона фон Дрезнера и связаться законными узами брака с камеристкой Аделоидой. А для того, чтобы достичь того благостного места, прошу продать мне Шкафчика, вашего трофейного мерина. Вот! Это предлагаю вам в оплату с надеждой, что вы не откажете в моей просьбе.

На стол легли несколько звеньев от массивной золотой цепи. Цена на первый взгляд вроде достаточная, но… Тут в мой разум втёрлась речь Пузика:

— Компаньон… Начальник! Зачем тебе то мерзкое животное? Ведь у тебя есть такой замечательный я! Командир! У этой цепочки имеется ряд неоспоримых достоинств. И главное из них — она вкусная и полезная. Давай поменяемся, пока этот дурень не передумал, а то ведь сам сожрёт.

— Хм… Компаньон, люди не едят золотых цепочек.

— Что же делать? Ладно! Она не пропадёт! Я съем её сам!

Хвост Пузика вытянулся, жало подцепило крайнее звено, и цепочка уверено поползла по столу в направлении наглого дракончика.

Глядя на это безобразие, Михель сделал вывод:

— Так мы договорились?

— Да! Забирай мерина.

— Вместе с седлом и прочей упряжью?

— Вместе. Зачем они мне без животины?

— Премного благодарен, господин ле Гур.

Тут глаза бывшего слуги округлились, он увидел, как язык дракончика облизывает цепь, а зубы пробуют разгрызть лакомое звено. И всё это на фоне счастливого хриплого мурлыкания.

Следующий час я посвятил освежению запомненных заклинаний и просмотру найденной в сундуке книги отца. Так заведено — волшебник должен спать восемь часов в день без перерыва, а затем тратить час на чтение Книги Заклинаний. После того я вышел во двор и стал готовиться к отъезду.

Как раз в тот момент из сенного сарая выбрался Мартин. Что сказать? В замке графа я встречал нежить более симпатичного вида. Говорю же, грибную дварфийскую водку пьют только самоубийцы. Пусть в этот конкретный раз данный индивидуум выжил, но его похмелье хуже смерти. Во всяком случае, смерть значительно гуманнее.

— Ашер! Всё пропало! Я выгнал своего слугу, подарил его мула проходимцам и в довершение всего вновь оказался на мели. Во рту у меня рассадник мерзости и пакости. Взор мутен, руки дрожат, — тут был сделан неожиданный вывод. — И виноват во всём ты! Зачем вчера дал мне денег? Теперь ты обязан убить меня! Или похмелить!

На берегу, недалеко от моста без среднего пролёта, стоит мрачный воин и с тоской смотрит на бурные воды реки. Слишком старый, чтобы быть оруженосцем, да и отсутствие гербов с прочими атрибутами дворянства намекает на воителя из простолюдинов. Хотя приличный доспех показывает его нерядовой статус. Рядом стоят два лучника с натянутыми луками и тоже разглядывают реку. В стороне, на обочине дороги слуга присматривает за тремя лошадьми под седлом и двумя вьючными мулами. Ещё одна, судя по стати, верховая лошадь, уже освобождённая от седла и уздечки, дохлой валяется у дороги. А в тени дерева лежит труп в латных доспехах, смятых страшным ударом по плечу.

Ещё дальше от моста остановился на привал отряд. Похожий на рыцарское копьё, но уж очень большое и богато экипированное. Благородная часть отряда, рыцарь, оруженосец и держащийся неподалёку от старших молоденький паж, тоже мрачно поглядывают в сторону реки. С ними стоит воительница, судя по вооружению, жрица. Ещё к ним примкнули недавно подъехавшие воин и сопровождающий его волшебник. Или наоборот. В смысле, волшебник выглядит более выигрышно, чем компаньон, возможно, он главный в этой паре.

Остальной отряд, под командованием седоусого сержанта, отдыхает, ожидая решения рыцаря. Три конных копейщика, шесть конных и шесть пеших лучников. Все в хороших доспехах и при достойном оружии. Сила!

Это даже если не считать маршала с конюхом, опекающих боевых лошадей, вооружённых возчиков и слуг, окруживших три повозки. Казалось бы, столь внушительный отряд способен ликвидировать любую причину задержки. Но не всё можно решить силой, особенно если коварный враг не собирается вступать в открытый бой.

Как следовало из доклада мрачного воина, наглый тролль поселился под мостом и требовал плату за проезд. Его юный хозяин не потерпел такой гнусности и немедленно атаковал чудовище. Оно отмахнулось узловатой дубиной, а когда остальные пришли на помощь, трусливо спрыгнуло в реку, обрушив за собой средний пролёт моста. Да ещё и кинуло снизу булыжник, убивший верховую лошадь.

Более тролль не показывался, а вскоре подъехали остальные участники сцены.

— Сколь велика пошлина? — поинтересовался приехавший рыцарь.

— Один медяк за любое живое существо, пересекающее мост, — наябедничал мрачный. — Хозяин из принципа не собирался платить.

— Он первый раз в поход отправился?

— Да. Хотел попасть на турнир к герцогу, — подтвердил мрачный.

— Следите за рекой. Если тролль покажется, сообщите.

Вновь подъехавшим к переправе о случившемся рассказывал уже оруженосец. А когда все осознали положение, рыцарь попросил собравшихся представиться друг другу и открыл совет:

— Так что же мы собираемся делать? У кого какие мнения? Давайте начнём с младших. Фабиан, ты начинай первым.

Оруженосец сразу предложил единственному волшебнику:

— Мы не можем выманить тролля из воды. Убейте его вы.

— Хм… Зачем мне встревать в чужие разборки? Я и так могу переправиться. К тому же как это решит проблему с починкой моста?

— Вы просто трус! — торжественно объявил непримиримый юноша. — И боитесь сражений!

— Мартин! Ещё один идиот! Опять вызовет на дуэль, опять придётся драться. Я не понял — скольких пустозвонов мне придётся убить, пока мы доберёмся до города?

— Это я-то пустозвон?! — вскипел обвинитель.

— Фабиан! — одёрнул своего человека рыцарь. — Немедленно замолчи и сейчас же извинись. Ты вспылил, не дав собеседнику высказать свою позицию. И, напротив, решил за него, что он должен делать.

— Я не буду извиняться!

— Да я и не настаиваю. Убив глупца, окажу обществу услугу.

— Не хочу вас отговаривать, но три дня назад мой спутник на честной дуэли убил железнобрюхого дварфа.

— Вы лжец! И хотите меня запугать!

— Вы назвали меня лжецом?! Если Ашер оставит вас в живых, вы будете драться со мной! Сосунок!

— Не горячитесь, молодые люди. Фабиан, ты невоздержан в речах. После совета принесёшь формальные извинения. А сейчас продолжим обсуждение. Вы правы в том, что, убив тролля, мы тем самым не восстановим мост.

— Зато вызовем серьёзное недовольство герцога, — добавил чародей.

— Это ещё почему?! — вновь взвился оруженосец. — При чём здесь наш герцог?

— О боги! Я ещё должен это объяснять! Мостового тролля сложно уговорить занять место, но его убедили построить мост и остаться собирать мостовую пошлину. Зачем ему деньги? Тролль не будет сыт монетами. Наверняка сюда изредка наведываются герцогские мытари и меняют собранные монеты на провизию и что-то ещё, потребное троллю. Ему хорошо — он сыт. Герцогу хорошо — собирается пошлина. Проезжающим хорошо — у них безопасная переправа через бурную реку и экономия трёх дней пути. Вы точно уверены, что герцог будет доволен разрушением сложившейся, причём всех устраивающей, ситуации? Я — нет. Хоть не имею чести быть подданным господина этих земель, вызывать его неудовольствие также не желаю.

— Прекрасный анализ! Вы полностью правы, — согласился рыцарь. — И какое ваше предложение?

— Моё? Я ничего не предлагаю. Переправиться могу и без этого моста. А вам советую ехать другим путём или договориться с троллем. Боюсь, ночью он может напасть на лагерь. Камнями покидается точно. Думаю, просто ждать — это не выход.

— Мы никогда не унизимся до переговоров с чудовищами! — вскипел пылкий юноша.

— Замолчи, Фабиан! Ашер, я могу называть вас по имени? В силу возраста мне это простительно.

— Да, пожалуйста.

— Ашер, вы можете договориться с троллем? Объяснить произошедшее недоразумение и попросить отремонтировать мост. Я, барон Леон фон Фромм, лично прошу вас об этом.

— Уважая ваш титул, я не могу отказать в помощи. Но мне придётся потратить время на переучивание заклинаний, далее на разговор с троллем, потом на ожидание ремонта. Затем возможна дуэль. Боюсь, мы с Мартином не успеем сегодня добраться до ночлега.

— Я обещаю вам место в шатре. Что же касается дуэли… Фабиан погорячился, сказал лишнее… Он возьмёт свои слова обратно и принесёт вам свои извинения.

— Мартин, выясни, пожалуйста, дерёмся мы или нет. А мне нужен час на изучение Книги Заклинаний.

Волшебник отошёл на обочину, кинул прямо на траву появившуюся из ранца огромную шкуру кабана, сел, достал толстую книгу и начал её читать.

— Мартин, ваш спутник действительно сильный волшебник? — поинтересовалась ранее молчавшая жрица.

Высокая, сильная, она выглядела бы хорошенькой, если бы не короткая, почти мужская стрижка и одежда, скрывающая фигуру. Казалось, она хотела бы выглядеть мужчиной, но высокая, полная грудь и округлые, пышные бёдра не оставили ей такой возможности. Девушке едва ли стукнуло больше восемнадцати вёсен, а потому лицо галантного Мартина сразу растеклось в медовой улыбке.

— Не могу этого знать наверняка. Мы знакомы лишь три дня. Но дварфа на дуэли он победил быстро.

— Богат?

— Не бедствует точно. Не сказать, что скареден, но не играет в кости. Совсем! Впрочем, давайте я расскажу о своих похождениях!

Как это ни странно, но богатая приключениями жизненная стезя могучего воителя вызвала лишь пару плохо скрытых зевков девушки. А во время крайне забавной и поучительной истории о неравной битве с превосходящими силами противника, выигранной благодаря исключительным фехтовальным умениям рассказчика, жрица вдруг отошла под глупым предлогом «проверить лошадь». Женщина! Что тут ещё скажешь?!

Мрачный воин, услышав от оруженосца о решении договориться с троллем, начал было роптать, однако, узнав резоны, вроде даже обрадовался — хозяин против герцога пошёл! Что может сделать простой воин в играх великих?! Тело покойного уже было приготовлено к перевозке, а когда волшебник закончил читать книгу, то снизошёл наложить заклятие.

Конечно, пары серебряных монет немного жалко, но гарантия довезти не протухший труп до дома стоит того. Вместо взбучки, может, ещё объявят благодарность. А раз боя не будет, отряд, не ожидая продолжения, отправился восвояси.

Для мирных переговоров чародей затребовал труп лошади. Создал две огромные… тарелки, что ли?! В одну встал сам, в другую ему закинули стервь, и полетел над волнами к обрушенному пролёту. На берегу собрались любопытствующие. Глядели с опаской, вдруг тролль камнем запустит. Однако интересно на смельчака полюбоваться.

Подлетел волшебник к быку, тут и чудище выглянуло. Страшное, уродливое, сопливое. Нос ниже подбородка болтается. О чём-то поговорило с чародеем, руками помахало.

Потом схватило лошадиную тушу и нырнуло обратно. Волшебник стоит, чего-то ждёт. Тролль вынырнул и в тарелку, где раньше дохлятина лежала, вещей набросал. Тем переговоры и закончились.

Только чародей добрался до берега, только с тарелки сошёл, к нему Фабиан, рыцарский оруженосец, подошёл. Поклонился и говорит:

— Нижайше прошу вашего прощения за мои несдержанные слова. Такого храбреца я ещё не встречал! Одно дело идти в бой, другое — без дрожи разговаривать со столь мерзким монстром.

— Фабиан, я не сержусь на вас. А что до тролля, так вы даже не представляете, как он воняет! Обонять его — вот самое суровое испытание для носа любого человека.

Затем волшебник доложил, что с закатом начнётся ремонт. За лошадиную тушу тролль отдарился вещами какого-то бедолаги, пытавшегося форсировать реку, минуя переправу, и правом бесплатного прохода всего отряда через реку. Причём с разрешением наколдовать временный мост. Последним штрихом чародей галантно попросил платок у жрицы, произнёс заклинание, махнул платочком, и тот развернулся от берега до берега. Чародей подождал, пока все переправятся, и последним прошёл через реку. Там что-то сказал, мост исчез, а чародей на лету подхватил плат, одним движением свернул его, куртуазно поднёс к губам и только потом вернул. Девушка даже зарделась от такого обхождения. А барон по-доброму подмигнул.

Мой спутник, Мартин Дитер, оказался более полезен, чем я мог ожидать. Победив жесточайшее похмелье, он отправился в путь вместе со мной. Уволив слугу, безропотно подготовил к походу верховую лошадь и поклажу для вьючного мерина. Весь день скрашивал путь забавными историями из жизни своего отряда, а за час до очередного постоялого двора свернул на другую дорогу. Объяснил, что та ведёт к замку хлебосольного владельца здешних земель. Проезжих дворян там привечают и, в обмен на новости, обеспечивают ужином с ночёвкой.

Мартин блистал за столом. Рассказывал истории, главной из которых был сказ о моей дуэли, а по завершении ужина играл на флейте.

Все знают, что волшебники должны высыпаться, потому я рано отправился на боковую, а приятель остался развлекать хозяина. Ну не любит дворянин пить один! Быстро уснуть не удалось — бойкая служанка захотела поближе познакомиться со мной, таким героическим бретёром. Серебряную монету тоже хотела получить. Так что ночь провёл весело, но встал поздно, еле успел к завтраку. Затем нас с почётом проводили, даже дали продуктов с собой, а в дороге приятель похвастал, что умудрился выгодно продать хозяину кое-что из своей заначки.

Одну ночь ночевали на постоялом дворе, где встретили небольшой торговый караван дварфов. Причём о моей дуэли они уже знали. Спутник проболтался.

Старый дварф подсел к нам с кружкой и завёл разговор:

— Вы, сказывают, с Траунборном бились. Пустой был дварф. Почти изгой. А вот его отец звался Мастером! Семейное клеймо гремело! Три сына у него было. И дочь. Так вот, он из всех Траунборна выделял, единственного считал никчемушником. И в завещании ниже грязи опустил — всё имущество ему оставил. Так и написал — другие дети у меня ладные да работящие. Им мои деньги не нужны, они сами себе заработают. Дочка у меня золотошвейка, двое сыновей — добрые кузнецы, а вот третий только и думает, куда бы ему пойти, чтобы секиркой помахать. Нищим в старости останется.

— Что вы говорите?! — удивился я. — А я на щит посмотрел, герб клана увидел и поразился.

— Было чему! Отпрыск такого рода с людишками таскается! Не в обиду вам будет сказано. Тьфу! Даже с полуорками дружбу водил. Не поверите! С эльфой в одной партии бился! Совсем пропащим стал. Наши оценили, что вы щит с гербом себе не забрали. К вам претензий нет, только благодарность за понимание. Все как один Траунборну нелепую кончину предрекали. Мы решили его в камне не хоронить. Жил грешно и умер смешно. Пусть его люди своим обычаем хоронят.

Вот так вопрос с дуэлью закрылся, а то я немного опасался.

Так и вела нас дорога без особых хлопот и волнений, пока не дошли до разрушенного моста. Точнее, мостовой тролль сам сбросил средний пролёт в реку, когда не получил положенной мзды. А так как отказ от выплаты сопровождался маханием оружия, хозяин переправы приласкал напавшего дубиной. Вы тролля представляете? Тогда понимаете, что доспехи не помогли жадному глупцу.

На берегу застрял отряд, и барон фон Фромм лично попросил меня договориться с троллем. Взял в качестве подарка убитую лошадь. Она полежала на солнышке и стала пованивать, а тролли любят мясо с тухлинкой. Договорился легко, даже ответный дар получил. Поставил мост и переправил баронское воинство.

До пункта назначения добирались вместе с отрядом. Барон деликатно интересовался — зачем нам надо в Вуперфельд? Какие наши дальнейшие планы? Мартин не стал скрывать свою прореху в финансах. Я же рассказал про письмо. Тут и жрица подключилась к разговору.

Марлен фон Лихтенберг, дочь приятеля барона. Она жрица, но пока не получила знак от покровителя, который её выбрал. Потому хочет посетить старый, заброшенный храм в надежде обрести Божественного Патрона. Одной туда лезть опасно, вот и направляется в гильдию, желая нанять себе в помощь команду. Особо опытные приключенцы не нужны, ибо они очень дороги. Начинающим она не доверяет. Хочет найти кого-то посередине.

Мартин сразу распушил хвост и предложил свои услуги. Даже не поинтересовался условиями. Девушка обратила свой взгляд на меня, но я предпочёл промолчать. Тогда она сама предложила вступить в её партию. Условия обещала согласно принятым в гильдии «Серебряная звезда», официальный контракт по их форме. Вступительный взнос и гильдейский знак — тоже за её счёт. Барон подключился к разговору. Рассказал, что дорожные расходы «туда», включая транспорт и питание, будут оплачены полностью. «Обратно» тоже, если не захочется уходить из команды после завершения дела. Пообещал аванс на поправку снаряжения. Пояснил, что ожидается кое-какая добыча. Мой спутник был уже на всё согласный, я обещал подумать.

Мы с отрядом барона добрались до Вуперфельда, столицы одноимённого герцогства. Следующим утром я отправился в гильдию, передать письмо Арны. Попросили обождать и вскоре отвели к генерал-капитану. Это какой-то из местных высших чинов. Он расспросил меня — где встретил отправительницу? Как она выглядит? Чем занимается? Врать не стал — сказал, ночь в их доме переночевал, получил письмо и подарки. Про укус и разгром отряда умолчал, если гильдейским надо знать, сама в письме написала. Впрочем, на эту тему вопросов не было. Начальник удовлетворился моими ответами, а за доставку письма выложил целую марку.

Посмотрел я в кошелёк, прикинул, слегка обрадовался, но задумался.

Стоит сказать, когда меня отправили поискать ветра в поле, я положил себе зарабатывать не менее того содержания, которое выделялось во время учёбы, то есть не меньше пяти золотых марок в год. Вообще, граф со мной был более чем щедр. Моё содержание, пока я не научился должным образом читать и считать, равнялось трём щитам в день.

Три медные монеты — это много или мало? Пять в день — заработок квалифицированного подмастерья. Две дают наёмному батраку, правда, с кормёжкой, но только в сезон, зимой он питается накопленными запасами — нет работы, нет оплаты. Три платит мастеровой подручному за день тяжёлой работы.

И мне — тоже три. Пацану, который под стол пешком ходит. Только за то, что дворянин. Да ещё одежду шьют за счёт графа, я на неё не трачусь. Когда стал учиться волшебству, содержание увеличилось до пяти щитов. Но и строгость возросла — их стали выдавать на руки раз в неделю и требовать, чтобы распоряжался тратами сам. Причём расходы на обучение положили на меня. Учителю, конечно, не платил, но бумагу, чернила, реагенты для заклинаний покупал на свои. Это помимо квартирных и расходов на питание.

Хорошо! Делай что хочешь, никто тебе не указ, даже Учитель. Хочешь — черкай на бумаге, делай кучу черновиков, хочешь — экономь себе на сахарный пряник. Хочешь — ищи паутину, вычёсывай из гривы лошади волосы, собирай травки в лесу. А можешь брякнуть деньгой по столу, тебе реагенты мальчишки принесут. Вроде и много пять щитов в день, но ученику волшебника как-то всегда не хватает. Зато меня выдрессировали, в Университете впросак не попадал, всегда знал, что сколько стоит и где можно чуток выгадать.

Так вот, только я от границы отъехал, как на дуэль нарвался, худо-бедно получил вещей общим счётом на пару марок. Неплохо, хотя опасно. Думаю, ладно — это не считается, случайность. Еду дальше, мост обрушенный стоит. Две короны заплатили, чтобы сотворил Бальзамирование, заклинание второго круга. Слуга, хозяин которого погиб, благословлял мою умеренность. У него больше денег не случилось, а господские брать побоялся.

Затем договорился с троллем о проходе. Чтобы к нему добраться и дохлую лошадь взяткой доставить, сотворил два Парящих Диска Тензера, первый круг, и одно Сотворение Моста, третьего круга. Вроде пустяк, а барон, просивший помочь, бархатный мешочек с десятью серебряными за работу сунул. Ещё от тролля шестопёр и кирасный доспех перепал. Чуть поржавевший, с порванными ремнями, но на первом же постоялом дворе у меня его выкупили. Я начал было рассматривать приобретение, а в зале отряд из пары десятков пехотинцев при лейтенанте отдыхал.

Увидели, подошли поинтересоваться, без торговли сразу двадцать корон предложили. Шестопёр я в придачу отдал. Спрашивают: может, ещё что есть? Достаю, показываю секиру, три метательных топорика и кинжал-мизерикордию. Народ смотрит, хвалит дварфийскую работу, руны на оружии. Новый знакомый, оруженосец барона, в полторы марки оценил секиру, в марку кинжал, про топорики «так себе» сказал, они, считай, разовые. После того взял да и выложил на стол три золотых, попросил продать оружие. Я вернул десять корон сдачи и за топорики ничего не взял. Так он с Мартином, моим спутником, до утра сделку обмывал. Из богатой семьи парень оказался, сын графа, не наследник, но всё же.

Получается, что намеченная мной норма в пять золотых уже, считай, выполнена? Марка за письмо, три за дварфийское оружие, правда, на сдачу я баронский мешочек отдал. Двадцать серебром за кирасу, они как раз стоят золотой марки. Это не считая серебряных украшений в шкатулке. Железную вилку в расчёт не беру. Кроме того, у меня мешок Арны подарками забит, да и в ранце места, считай, не осталось.

Алчность меня обуяла. Думаю, может, стоит предложение Марлен принять? Схожу в поход, заработаю на свои изыскания. Опасно, конечно, но выгодно. Хотя встреченные приключенцы не смотрелись уж очень зажиточно, но многие за два-три похода себя обеспечивают.

Походил по городским магазинам, посмотрел ассортимент, заодно очистил сумки. Закупочные цены не сказать чтоб очень велики, вдвое меньше против отпускных. Зато возможен натуральный обмен.

Травы, орешки, корешки, подаренные Медведем, в алхимической лавке потянули аж на полста корон. За одну только жердь ещё шесть серебряных заплатили, она оказалась заготовкой магического посоха. На меха облизнулись, но покупать не стали, предложили пойти в соседний магазин.

Там много чего лежит, больше не на мой кошелёк. У приключенцев пользуются популярностью безразмерные сумки, ранцы, кошели. Так вот, за простейший мешок, без защит и привязок, с максимальным хранимым весом в 250 фунтов, просят аж двадцать золотых марок!

Зелье «Лечение лёгких ран» меньше золотого не стоит! За боевые жезлы с заклинанием первого уровня по серебряному за заряд просят. Зато всё не боевое, не лечебное и не грузовое стоит весьма умеренно, особенно если артефакт требует подзарядки.

Плащ Путешественника — серо-зелёный плащ с капюшоном, укрывает до голенищ сапог. Защищает от дождя и холода. Три раза в день из одного кармана можно доставать еду. Ничего особенного, продукты, как в обычном рационе, но всегда ходишь сытым. В другом кармане металлическая фляга. В день из неё наливается до двух галлонов жидкости, воды или тёплого сладкого чая на выбор. Раз в сутки плащ превращается в одноместную палатку. Полезнейшая вещь в странствиях! Но нет спроса на такое!

У меня есть шахматная тура, раскладывающаяся в башню. Так ведь её не везде поставишь. Опять же, заметное строение. А маленькая палатка и встанет везде, и зависти не вызовет.

Торговаться начали с пяти марок, но торговец быстро опустился до двух. Однако деньги платить не хотелось, в дороге на них много чего можно купить, предложил шкуры. Мне стали показывать разные полезности. После длительных переговоров я остался с пустыми сумками, но к Плащу Путешественника выторговал ещё три магических предмета — Монокль Персуаля, Магический Светильник и Шахматную Пешку. Светильник — обычная лампа с зеленоватым светом, только магическая.

Монокль позволяет накладывать на незнакомые предметы Идентификацию три раза в день. Экономия жемчужин, между прочим. Заодно и красивая вещь. Полированная хрустальная линза в оправе из эбенового дерева, с кожаным шнурком и клипсой для крепления к одежде. Можно использовать как обычное увеличительное стекло.

Шахматная пешка на час в день превращается в каменного воина с короткой пикой и щитом, но такой не котируется в бою. Если воина уничтожить, то он вновь обращается в шахматную фигуру и возвращается к хозяину. Однако слишком медленный, удары сильны, но редко попадают — словом, воитель выходит почти никакой. Однако пригодится, у меня есть на него кое-какие планы.

Только к вечеру вернулся на постоялый двор, где остановился отряд. Мартин сияет — он окончательно договорился с Марлен и завтра ожидает аванс. Очень советует и мне присоединиться к партии. Тут меня позвал к себе в комнату барон. Усадил за стол, налил вина и начал разговор:

— Ашер, я чувствую себя ответственным за Марли. Она хорошая девочка, но немного наивная. Сегодня я лично был в гильдии, там в руководстве есть мой хороший приятель, он давно получил письмо и приготовил несколько кандидатур в её отряд. Пригласил очень опытного капитана команды и одновременно прекрасного проводника. Нашёл великолепного вора. Воинов можно даже выбирать. Но… вы догадались?

— Нет волшебника?

— Нет хорошего волшебника. Я видел вас в деле, и мне понравился ваш подход. Лучшая схватка та, которую можно избежать. Вы храбры, хладнокровны, разумны и творите заклинания третьего круга. Я понимаю, что у вас есть средства, и жалованье не кажется вам столь привлекательным, как, например, вашему спутнику. Однако за согласие я попробую предложить вам одну вещь.

Барон подошёл к окну и из-за тяжёлой гардины достал длинный узкий свёрток. Развернул замшу, и в его руках оказался посох. Высотой по грудь среднему мужчине. Сделан из розового дерева. Украшен медными кольцами с многочисленными узорами и рунами. Сверху увенчан синим кристаллом в кулак величиной.

— Ашер, что вы скажете по поводу этого красавца?

— Я ваш!

А что тут ещё скажешь? Посох Электричества, один из лучших боевых посохов для волшебника моего уровня. Содержит три заклинания — Шокирующее Касание, Молния и Цепная Молния. Судя по ауре, благодаря татуировке на веках я её вижу, посох сильно разряжен, но я изучал артефакторику, подзарядить смогу. Стоит дорого, сколько, точно не скажу, минимум сотня золотых марок. Ради такого стоит отправиться в поход.

— Я знал, что вы разумный и понимающий свою выгоду молодой человек. Завтра в полдень сбор партии, подписание контракта и выдача аванса на экипировку. Хотя не думаю, что именно вам он нужен.

Гостиница «Редиска и копьё» служила приютом путешествующих любого достатка. Я занял приличный номер. Не такой, как у барона, но уютный и покойный. Мартин выбрал маленькую каморку под крышей. Поужинать мы решили в общем зале. За три щита угощали кислой капустой с огромной колбаской, ломтём тёмного хлеба из суржика и кружкой местного пива. Заказать что-то другое можно, но слишком дорого — не деревня тут. Зал был заполнен, столики занимали компаниями, почти всегда приключенцев. Здесь можно было найти представителей всех народов наших земель. Хотя… Полуэльфы сидят, а вот эльфов не видно.

Только принесли еду, вдруг слышу птичье пение в исполнении дракончика.

— Команди-ир! — игривый голос Пузика раздаётся в голове. — Ты посмотри, какая девочка! А?! Красатулечка! Надо к ней подкатить! Ты тут посиди пока без меня, ни во что не встревай. Я пошёл по делам!

Оглядев зал, я увидел волшебницу с ящерицей на плече. Причём она… ящерица, не волшебница… повела себя странно — подняла гребень, надула шею и вытянула хвост. Хозяйка дёрнулась:

— Лиза, что с тобой? Лизанька!

Фамильяр, не обращая внимания на хозяйку, прыгнула на стену и степенно, иноходью, пошла по ней. Весь её вид выражал: я занята, гуляю и ни на кого не обращаю ни малейшего внимания, особенно на парня, летающего вокруг.

— Лизарда, вернись! — не унималась волшебница. — Тварь распутная! Я тебе дам «чуть-чуть пройдусь с красавчиком»!

Эти слова вызвали взрыв смеха за её столом.

— Вся в хозяйку! Ни одного симпатичного мужика не пропустит!

Женщина начала отругиваться, а ящерка со стены нырнула в дверь и пропала. Как-то мой дракончик загулял, даже не представлял, что такое возможно.

После еды мой приятель пошёл проведать свою лошадь, а я остался посидеть за ещё одной кружечкой. Вдруг слышу:

— Аш! Это ты, что ли?! Как сюда попал? Неужели тоже сбежал?

Поворачиваюсь к говорящему и вижу знакомого. Коста! Повзрослевший и похудевший до состояния «сквозь щёки видно зубы».

— Коста? Не ожидал тебя увидеть! Что ты такой доходяга? Чуть потолще скелета.

— А! Старое дело. Года три назад попал под проклятие, всё никак отойти не могу. Ты-то здесь какими судьбами?

— Да так… Попутчики предложили их в поход сопроводить. Обещают оформить договор через гильдию.

— Ты лучше скажи, как из графства умудрился сбежать?

— Не бегал я. Когда Университет закончил, граф сказал, что я ему не нужен. Велел поездить по разным землям, поискать свой путь. Как понял, возвращаться без чего-то очень интересного крайне нежелательно.

— Врёшь ведь, поди!

— Зачем мне тебе врать? Назови хоть какой-нибудь резон?

— Это я так… Удивился очень.

— Как ты живёшь? Чем занимаешься?

— Живу так себе. Пристроился при гильдии, хожу с партиями в походы, только редко берут. Ты, небось, после Университета уже третий круг можешь творить?

— Могу.

— А я всё выше первого не поднимусь никак. Вот и получается, что волшебник-недоучка никому особо не нужен. Разве совсем начинающим.

— Поучиться никак нельзя?

— У кого? На какие шиши? Так… Чего-то схватишь, где-то подглядишь. Основное, магическая сила не растёт. Как сбежал, ни на йоту не выросла. Может, Учитель проклял?

— Думаешь? Он мог, конечно. Хотя зачем ему это?

— Из вредности. Обиделся, что время на меня зря потратил. Не знаю…

— А чего ты сбежал?

— Дураком был. Четырнадцать лет же только стукнуло. Купцы напели, что волшебник в человеческих землях как сыр в масле катается. И ведь не соврали. Только не объяснили, что волшебник катается, а я так… рядом с ним постоять могу. Документов нет, по магической части лишь самые основы знаю. Пришлось помыкаться, пока сюда прибился. У тебя деньги есть? По одёжке видно, что есть. Дай двухкоронник, я тебе все расклады расскажу, все полезные места покажу, с нужными людьми познакомлю.

Дал старому знакомому монету в две короны. Не столько за рассказ, сколько просто пожалел парня, видок у него очень не очень.

Он увёл меня в другое заведение. «Ржавая шпора» не держала номеров для постояльцев, поила клиентов дрянным винцом, слегка водянистым сидром и великолепным свежесваренным пивом. Из еды подавали копчёный сыр и вяленую рыбку. С пивом сойдёт, а пожрать идите в другое место. Сюда приходили либо желающие найти спутников для похода, либо желающие пойти в поход. Для заработка, понятно.

Здесь Коста знал всех. Меня представили как «волшебник, только выпустился из Университета», что вызвало уважительные взгляды окружающих. Затем мы сели за угловой столик, и я стал слушать про местные реалии. Что сразу необходимо оговаривать при заключении договора. На что рассчитывать при разделе добычи.

Про «вещь убийцы» — если ты убил кого-то в бою, причём без помощи других членов партии, одну любую вещь с трупа можешь взять себе. Любую! Хоть бы и кошель, хоть бы и зачарованную. Всё остальное идёт в общую добычу.

Участие в бою обязательно. Количество заклинаний в день, которые ты обязан потратить на нужды партии, оговаривается при найме. Однако соратники часто просят бросить на магическую вещь Идентификацию. Тут приходится тратить жемчуг, а он не дёшев. Что из этого следует? За заклинание ты всегда требуешь жемчужину или что-то, чтобы компенсировать расходы. Или попросят написать свиток — можно, но магические чернила с просителя.

Вообще без дополнительной оплаты не стоит ничего делать, иначе окружающие сразу привыкнут. А как привыкнут, начнут постоянно требовать. Станешь отказываться — нарвёшься на скандал. Нагрузить на другого лишнюю работу желающих хватает. Обожающих халяву ещё больше. А требование компенсировать расходы оно всем близко и понятно.

Жрец обычно лечит пострадавших оговоренным при найме количеством молитв каждый день. Первыми — бойцов-рукопашников, остальных — как получится. Из того следует: волшебник должен иметь собственные лечебные зелья. При самой крайней нужде ими можно делиться с товарищами, но стоимость зелий должна компенсироваться. Вообще, лечение — самый скандальный вопрос, даже оценка и раздел добычи вызывают меньше ругани, чем очерёдность исцеления ран.

Надо помнить, что ещё до делёжки добычи каждый может взять вещь, нужную ему по профессии. Воин — оружие, волшебник — свитки, жрец — святые символы и так далее. Но цена оговаривается сразу и будет вычтена из полагающейся доли. Не возбраняется, при согласии остальных, ненужное тебе положить в общий котёл, опять же за оговорённую стоимость. Но только то, что имеет достойную цену, — барахло лучше выбрасывать сразу.

Все члены партии равны, хотя слушают команды капитана. Каждый имеет долю в добыче, капитан — две, а вложивший деньги в организацию экспедиции, если такой имеется, рассчитывает на три доли. Обычно организатор выкупает добычу и часто заказывает, что надо принести.

Когда цены определены и наступает время раздела, первым вещь выбирает капитан, затем воин, потом жрец, далее волшебник, следующим вор и лишь потом остальные участники по очереди. Как все выбрали себе потребное, круг повторяется. Получивший свою долю, эквивалентную причитающимся ему деньгам, выбывает из выборщиков. Вещи же по-разному стоят.

Оставшуюся добычу продают, а выручку делят среди тех, кто недополучил ему положенного. Если никто не против, можно выкупить понравившееся до делёжки. Лучше всего ещё в походе — цена будет меньше. Но надо помнить, что общее несут все вместе, а своё несёшь сам. Если перегружен — бросай своё, но тут помни: вес общего груза, закреплённого за тобой, не должен превышать оговорённого при заключении контракта.

Много чего рассказал Коста. Главное — даже среди однопартийцев мало друзей. Приятели — да, но дружба дружбой, а денежки врозь. На обратном пути надо больше опасаться своих, чем врагов. Лучший вариант — сложившаяся команда. И то надо быть уверенным, что тебя взяли для работы, а не как жертвенного поросёнка. Главный совет — пока не поделили добычу, никому не верить и помнить, что чем меньше народу вернулось, тем больше доля оставшихся.

Весёлая ситуация вырисовывается, а с другой стороны, всё логично, хотя и погано. Люди рискуют жизнью ради заработка, и многие захотят нажиться на соратниках. Тот же Мартин — кто я ему? Друг? Нет! Просто попутчик.

Засыпал в своей комнате один, проснулся с Пузиком на тумбочке. Как порядочный мужчина, о своих похождениях он не рассказывал, но просто светился от удовольствия и облизывал свою золотую цепочку.

После завтрака мы вчетвером — я, Мартин, барон и Марлен — пошли в гильдию. Я и Мартин туда вступили, получили гильдейские знаки. Мне доставку письма зачли первым походом, так что я уже вроде не совсем новичок. В список записался под университетским прозвищем — Аш Бледный. У нас в графстве солнца не бывает, только тучи и облака, вот мы все и ходим белые да бледные. Мартин взял себе имя Марти Стремительный, вроде быстрый он очень.

Марлен оказалась членом гильдии, идущей в третий поход. Пояснила нам — два года тренировалась при наставнике. Как-то странновато, но всякое бывает. Прозвище себе пока не выбрала.

Затем всех членов экспедиции собрали в зале для заключения контракта. Капитаном оказался охотник. По виду опытный. Из оружия два серьёзно зачарованных скимитара и хороший короткий лук. Носит клёпаный кожаный доспех, тоже слегка зачарованный.

Полуэльфийка Квиланси Златовласая, бардесса, выглядит прекрасно — сама красива и элегантна, прекрасный кожаный доспех из настоящей драконьей кожи, длинный эльфийский лук, тонкая эльфийская рапира и, конечно, лютня в зачарованном футляре. Взята как компаньонка Марлен, со словами «нехорошо быть одной женщине в компании мужчин».

Последним был представлен Роско Отмычка. Кендер. Или, как их называют в разных местах, полурослик, низушек, халфлинг и — везде — «береги карманы». Рост около трёх футов. Большие наивные глаза и ловкие пальцы, которые всё время в движении. Оружие стандартное для их расы — хупак. Это такое копьё, почти в рост хозяина. На одном конце — острый наконечник, другой раздваивается в рогатку, которой, по слухам, кендеры прекрасно умеют владеть. Профессия понятна — вор. Причём это у них расовое.

Затем пошло долгое согласование, кто чем конкретно должен заниматься в нашем походе. Кто сколько получит авансом и вообще за поход, не оглашается — это дело личное, никого не касаемое.

Например, мне положено каждый день творить по два боевых заклинания на первом, втором и третьем кругах. Почему-то люди решили, что третий круг — мой предел. Ещё обязан по команде капитана использовать две дюжины зарядов посоха. В нём столько и осталось, когда я его получил, но ведь можно и подзарядить до сотни зарядов. У специалиста это дорого, но если умеешь, сделай сам. Я умею и сам заряжу, но афишировать это не буду. Последняя обязанность — нести до 40 фунтов общего груза. За службу я получаю одну корону за каждый день похода и одну долю при разделе добычи. Две марки могу взять авансом.

Я аванс брать не стал, а вот Мартин тишком мне похвастал, что кроме аванса заложил долю в общей добыче и отдаст свои доспехи. Взамен получит пехотные латы и зачарованный щит. Неплохо. Конечно, ему это понадобится, но получается, что он может остаться вовсе без добычи и без денег. Опять же, я могу уйти, как только использую текущие двадцать четыре заряда посоха. В крайнем случае могу оставить его. А вот приятель вынужден будет отработать весь аванс и дождаться, пока его доля в добыче превысит цену заклада. Не так мало, кстати. Хотя есть надежда на «вещи убийцы», на них тоже можно неплохо заработать.

Как волшебнику мне обещаны ежедневные восемь часов сна и час на изучение Книги Заклинаний, во время которых меня не будут привлекать к дежурству и к хозяйственным работам по лагерю. Дреп Лесовик, наш капитан, добавил: «Всё едино чародеи в лесной жизни ни черта не понимают, только зверьё пугать могут».

Впрочем, большую часть пути до места нас могут сопровождать слуги, если у кого такие имеются. В сам храм их не возьмут, но оставят сторожить базовый лагерь и лошадей. Кстати, транспортом нас обеспечат. Получается какая-то загородная прогулка, а не боевой поход. Впрочем, не стоит жаловаться — работы не так много, хотя деньги платят приличные.

Наша жрица обязуется накладывать до пяти Излечений в день — два Слабых, два Средних и одно Серьёзное. В первую очередь молитвы накладываются на бойцов первой линии, остальные лечатся по возможности. Крайне рекомендуется всем потратиться на лечебные зелья.

Барон фон Фромм огласил цель похода — посещение нашей жрицей алтаря заброшенного храма, причём там она должна пробыть не менее получаса. После чего контракт считается исполненным, а на первом же привале будет выплачено вознаграждение и поделена добыча. Вознаграждение, двадцать четыре полновесные золотые марки, делится поровну между выполнившими условие контракта. И все те, кто не покинет партию, продолжат получать оговоренное жалованье до возвращения из похода.

Есть и дополнительная возможность заработать — те вещи, на которые в храме укажет Марлен, желательно доставить барону, а он их выкупит по самой высокой цене. И последнее — жалованье будет выплачиваться раз в неделю. Конечно, тем, кто не взял его авансом.

Вроде неплохо — по четыре марки каждому по завершении, доля в добыче, жалованье, я ещё хороший посох получил в подарок. Надо соглашаться.

Контракт подписали в присутствии генерал-капитана. Для подчёркивания, что мы все равны в правах, подписывались внизу свитка по кругу. Контракт остаётся на хранении в гильдии, но каждому желающему за серебряную монету делают копию. Причём на обратной стороне напишут его обязанности. Я заказал себе экземпляр. В случае разногласий будет на что сослаться.

Сегодня солнечень, выступаем через два дня на третий, в водник. Марлен хочет в божнике помолиться за успех похода и только потом идти.

Как известно, в году двенадцать месяцев по четыре недели и четыре фестиваля по неделе. Пять времён года — весна, низкое лето, высокое лето, осень, зима. Сейчас стадник, вторая неделя второго месяца низкого лета. Дни недели в наших землях зовутся — звездень, солнечень, лунник, божник, водник, земляник и свободень. Понятно, в божник люди ходят в храмы, поклоняются своему Патрону, в свободень отдыхают. Впрочем, у дварфов свой календарь, у эльфов — свой.

Сразу после подписания партия разбежалась по делам, но договорились встретиться вечером в «Редиске». Просто познакомиться, поговорить, узнать друг друга. Мартин рванул к барону за обещанным доспехом, я же дождался своей копии договора и внимательно перечитал его. Не то что я ждал дополнений или изменений, но привычка всё перепроверять никуда не делась. Затем вновь походил по магазинам — мне посох надо заряжать, а для того кое-какие инструменты нужны. Нашёл подержанный походный набор, потёртый, почти без расходников, зато относительно недорого. Расходники набрал в алхимической лавке, куда траву сдавал. Там приглядел лабораторию зельевара, тоже походную, тоже подержанную, тоже дешёвую, но не решился купить.

Набор артефактора в шкатулке весит не больше десяти фунтов, сундучок с лабораторией алхимика — не менее сорока. Разница приличная. Хотя место есть, три зачарованных сумки — это много, но стоит принять в расчёт вес и объём будущей добычи. Денежный кошель, выданный Учителем, имеет шесть отделений — для золота, серебра, меди, драгоценных камней, векселей с прочими денежными документами и ещё один для мелких зачарованных вещиц.

Ранец универсален, и в нём много разных отсеков. Есть специальный для фамильяра. Есть для оружия, там я ношу арбалет и колчаны с болтами. Есть место для трёх посохов, и ещё одно для волшебных палочек, туда их входит до полудюжины.

Имеется несколько отделений для переноски вещей. Одно под одежду, одно под продукты, пайки и напитки, пара мехов вина всегда пригодится. Последнее занял под свитки, набор для письма, зелья и аптечку, набор артефактора там тоже поместился. По результату, в каждом отделении по чуть-чуть места осталось, но что-то серьёзное не запихнёшь.

Поясной мешочек, подаренный Арной, отделений не имеет. Он просто больше изнутри, чем снаружи, и сильно снижает вес переносимых в нём предметов. Его я предназначаю для хранения добычи и переноски общественного груза. Жаловаться грех, но стоит сильно подумать, прежде чем покупать себе сундук с походной лабораторией зельевара. Добыча всяко интереснее.

Посадка на корабль — сколько в этих словах скрыто! Ожидание приключений с привкусом морской соли и посвистом порывистого ветра, лёгкая или не очень горечь расставания, грусть остающихся на берегу, неизбежная неразбериха перед отплытием и начало чётких морских вахт.

Иногда даже в толпе провожающих большой корабль находятся островки спокойствия. Вот и сейчас, чуть в стороне от ожидающего погрузки багажа, закутанный в плащ человек даёт последние наставления двоим, покидающим порт:

— До самого последнего момента будьте как все. Есть команда — её выполняете. Что делать с девчонкой, решайте сами, мне кажется, с ней проблем не должно быть. Остальные, по возможности, не должны сюда вернуться.

— Их всех надо…

— Не до такой степени. На обратном пути я организую парочку нападений. Вас опознают по доспехам, а кто-то другой может и не отбиться.

— Это действительно необходимо?

— Хм… Когда ты станешь важной госпожой, тебе будет приятно понять, что кто-то, возможно, знает о тебе кое-что лишнее? Надо уменьшить количество помнящих детали вашего похода.

— Я поняла, просто…

— Жалости тут не место. Опять-таки шанс вернуться мы им оставляем.

— А я бы не оставлял.

— Ты тоже неправ. Неправильно идти против воли богов. Потери случаются в любом походе, с этим никто никогда не спорит. А кто выживет, тот пусть живёт.

Судно готово к отплытию. Все пассажиры уже на борту, вместе со своим скарбом и животными. Ладно, лошади, мулы и ослики! Один мелкий кендер приехал верхом на здоровенной собаке! А охотник притащил в каюту большого чёрного волка. Некоторые мужчины из пассажиров, ещё толком не осмотревшись на борту, достали фляги и начали отмечать отплытие. Две очаровательные девушки, каждая хорошенькая в своём роде, стоят на юте, где находится здоровая зачарованная штуковина, называется, кажется, румпель и управляется корабельным офицером с двумя матросами. Пассажирам здесь категорически запрещено находиться, но девушки так просили, что даже сам помощник капитана не смог устоять и лично проводил их наверх.

В момент отплытия девушки свысока смотрели на остальных попутчиков, не поднявшихся выше палубы, и перемывали им косточки.

— За этим Роско нужен глаз да глаз. Все кендеры карманники!

— А на каком здоровом псе приехал! Никогда не видела, чтобы ездили на собаках! Ладно бы на пони!

— О! Марли! Откуда у кендеров пони? Лучше бы ослика завёл. А этот Мартин на тебя так посмотрел!

— Ну его! Только болтает о своих подвигах. Думает, я дура и ничего не понимаю в боях. Да я два похода с наставником отходила! Билась с нежитью, дикарями и гоблинами! Я своей булавой многих смогла приголубить! А он мне втирает!..

— А ещё я видела, как одна благородная девушка смотрела на приятеля этого болтуна!

— И кто это?

— Ты её знаешь. Первая буква её имени «Мар», а последняя «Лен». И сейчас она отчаянно покраснела!

— Да ну тебя! Скажешь тоже…

— Ладно тебе. Симпатичный мальчик, волшебник, дворянин, далеко не беден, если смотреть по снаряжению. Почему бы на такого не посмотреть? И ведь можно чуть-чуть погулять? Правда?

— Ты же знаешь, у меня обет безбрачия… Хотя детей рожать мне разрешено… Если они не мешают службе церкви.

— Вот видишь! Как всё хорошо складывается.

— Ты что! Я так не могу.

— И не надо! Главное, чтобы он мог.

— Что ты такое говоришь!

— Ой, как мы смущаемся. Предсказываю, ещё до входа в храм некий юноша попросит меня сыграть тебе любовную балладу. Смотри-смотри! Как Дреп оглядывает женушку того жирного купчишки. Наш Лесовик из селян и по деревенской привычке считает главным достоинством женщины большое вымя.

— Фу! Вульгарная простолюдинка!

— Поверь мне, нашему проводнику изнеженная особа не нужна. Ему важнее быстро завалить подружку.

— А тебе кто нравится?

— Из наших? Никто. А вот помощника капитана этой посудины я соблазню. Он такой бравый! Ещё скажу тебе на ушко — сразу видно, что в любовных схватках весьма искушён…

— Ты такая бесстыдница!

— Я полуэльфийка и живу дольше тебя.

Плавание на большом судне очень комфортно. Для партии выделили три каюты, в одной расположились девушки, в другой — я с Мартином, в третьей сразу четверо — наш капитан со своим волком и Роско с огромной ездовой собакой. Животные сначала порычали друг на друга, потом обнюхались и перестали обращать на сожителя внимание. Хотя при кормёжке ревниво переглядывались, дескать, что там у соседа в миске? Не положили ли в мою меньше?

Мартин если не полировал свой новый доспех, то тренировался в нём на палубе, махая разными железными предметами. Наша бардесса заинтересовалась морем, облазила весь корабль, который оказался не кораблём, а вовсе даже судном. Между судовым волшебником и помощником капитана началась настоящая война за право показать девушке всё от клотика до киля, включая очередной румпель или брашпиль. Знать бы ещё, что означают эти слова. Пока, кажется, на бакенбарды моряка смотрят благосклонней, чем на бородку чародея.

Кендер большую часть дня проводит за игрой в кости, выигрывая и проигрывая кучи медяков. Дреп рассказывал о своих боевых походах остальным пассажирам, снисходительно внимая восхищенным вздохам пассажирок. Марлен, как и я, не часто покидает каюту. Чем она занимается, не знаю, а у меня нашлось много дел. За неделю под завязку зарядил посох и приступил к чтению отцовской Книги Заклинаний.

В этот день ничто не предвещало потрясений, но вдруг в дверь каюты постучал матрос:

— Ваше магичество, капитан очень просит подойти к нему на ют.

— Ют — это где? И вообще, что случилось?

— Ют — это на корме, надстройка на задней части судна. А случилось то, что наблюдатель заметил красный корабль. На таком известный пират ходит, Кровавый Гаспаре. Он нас может догнать. Тогда сильно драться придётся.

— Скажи, скоро буду. Хотя не пойму, зачем нужен, обязанности защищать корабль я вроде не брал.

— Капитан весь ваш отряд нанять хочет, а ваше магичество особенно. Наш чародей один не справится. У Гаспаре в команде сильный маг есть.

Переоделся, скинул дорожный наряд, незачем им рисковать в бою. Надел зачарованную сорочку из паучьего шёлка, пояс с зельями, бандольер со свитками. Ещё на поясе кинжал, колчан с болтами и жезл, за спиной арбалет, в руках посох, на плече Пузик. В таком виде и пошёл к капитану. Перед лесенкой на этот самый ют стоят все наши в полной боевой, а Лесовик уже наверху. Я тоже поднялся.

— Аш Бледный, — представил меня Дреп. — Нам предлагают принять участие в бою.

— Или притормозить пирата, — уточнил капитан. — Мой волшебник держит ветер, ещё больше ускоряться опасно — не выдержит рангоут. А драться не лучший выход — будут большие потери.

— Командир, — в голове возникает сообщение Пузика, — там невидимка сидит. На нас смотрит. Давай я его хвостом ударю. Или заснёт, или видимым станет, или и то и другое сразу.

— Если сможешь, то это сильно поможет, — отвечаю дракончику. — Бей только по моей команде или если он начнёт что-то делать, — а затем спрашиваю капитана: — Какой мне в том интерес?

— Каждому участвующему в бою по золотому. Если отобьёмся, конечно. Тому, кто притормозит пирата, заплачу шесть.

— А если выведу из строя мага, всё, что на нём, могу взять себе?

— Если умудритесь его достать — берите, мне не жалко.

— Дреп, а ты как к этому относишься?

— Это не наш бой. Требуй с капитана чего хочешь, если наши ничего не будут делать, я не против.

— Договор? — спрашиваю капитана.

— Договор!

— Тогда приступим.

Даю команду Пузику и делаю пару красивых пассов рукой. Надо же обосновать проявление скрытого врага. Тем более моего фамильяра никто не видит. Эффект поразительный — с толстой деревяшки, к которой привязан парус, на палубу падает человек. Быстро подбегаю и, для гарантии, аккуратно, чтобы не пачкать уже мои вещи, всаживаю в глаз свой кинжал.

— Я про этого волшебника говорил, — поясняю я окружающим. — Он в невидимости прятался.

Затем подбираю выпавший жезл, снимаю два сияющих магией кольца и прошу:

— Мартин! Я сейчас буду немного занят. Позаботься, пожалуйста, о моих трофеях, перенеси их в нашу каюту. Особенно этот очень недурной жилет.

Мой приятель сразу бросился к покойнику. Трофеи — это святое. А я не стал изобретать ничего нового, благо такие заклинания обновляю каждый день. Накладываю на себя Невидимость и Полёт, а затем направляюсь в сторону красного корабля. С максимально возможной дистанции, футов с восьмисот, кидаю Огненный Шар в большой парус на первой мачте, затем добавляю на вторую. Можно было бы ещё кое-чем приложить, но первое же заклинание меня вышибло из невидимости, а подлетать ближе и подставляться под стрелы не хочется.

Нет! При необходимости с этого же места можно было отработать по палубе Цепной Молнией с посоха, но зачем? Не вижу смысла. Паруса горят, корабль резко замедляет ход. Убивать просто для того, чтобы плодить покойников? Мне такого не заказывали. Опять же опасно — тот волшебник, которого Пузик приземлил, не выглядел уж очень сильным. Скорее, он второй, а то и третий чародей на корабле. Кто-то же ветром надувает паруса… надувал.

К тому времени, как я с триумфом вернулся обратно, огонь на мачтах угас — значит, волшебник точно имеется. Капитан пояснил: менять парус на новый — дело не одного часа, и мы точно оторвались.

Монета в шесть марок была мне выдана сразу. Покойника уже выбросили в море. Трофеи лежали у меня на койке. Чуть позже от пассажиров преподнесли толстую золотую цепь вместе с небольшим бочонком хорошего вина. Купцы высоко оценили мою работу и скинулись на подарок. Собственно, вино мы выпили в тот же вечер нашим отрядом, в компании с дарителями и корабельными офицерами. Следующие дни я занимался трофеями.

Два Средних Лечебных Зелья, одно из которых я сразу подарил Мартину. У него не хватило денег даже на самое слабое, а ведь опасно надеяться только на жрицу. Жезл с полусотней зарядов заклинания Сон. Всего первый круг, но эффективно.

Тактика понятна: под невидимостью подлететь к купеческому судну, засесть в удобном месте и в нужный момент начать кидаться заклинаниями. Из невидимости сразу выйдешь, но есть шанс, что тебя не скоро заметят. Представьте себе, что в самый ответственный момент ключевые бойцы начнут засыпать. Да, их быстро разбудят, но в любом бою, а при скоротечном абордаже особенно, каждая секунда промедления стоит многих жизней.

Все магические вещи дорогие, но подбор именно для такой диверсии. Кроме Жезла Сна у волшебника нашёлся Жилет Полёта, Кольцо Невидимости и для повышения живучести Кольцо Отклонения.

Жилет позволяет пять раз в день, но не более часа суммарно, активировать Полёт. На стильной чёрной основе из драконьей чешуи сзади вышиты перепончатые крылья. При активации они разворачиваются за спиной хозяина. Простенькое колечко из прозрачного стекла трижды в день включает Невидимость. Носитель может держать её до тех пор, пока не потеряет концентрацию, не начнёт творить волшбу или не вступит в бой. Второе кольцо из платины с большим шикарным белым опалом отклоняет дальние атаки. Стрелы, арбалетные болты, камни пращи и остальное в таком роде редко достигают тела владельца. Великолепный и весьма полезный боевой комплект.

Кроме средненького кортика у покойника больше ничего полезного с собой не было. Даже кошеля. Что логично — зачем брать лишнее в бой?

Утром ко мне в каюту залетела маленькая фигурка птички, склеенная из пёстрых пёрышек. К лапке привязана бумажка с запиской: «Претензий не имею, вещи взяты с бою. Приглашаю в команду. Три доли в добыче и сверх того одна любая, кроме оружия, магическая вещь с абордажа. Вещь с абордажа выбирается вторым в очереди, доля в добыче — восьмым, сразу после корабельного плотника. Гаспаре Красавчик».

Что тут можно сказать? Среди пассажиров, а может, и среди офицеров команды, похоже, есть наводчик, который сообщил пирату, как было дело с нашей стороны. Что на меня нет обиды — верю. Убил диверсанта? Так тот точно знал, на что идёт. Работа у него такая. Потеряны магические вещи? Это всего лишь деньги, да и то, скорее всего, не капитана, а лично волшебника. Сжёг паруса? Бой есть бой, не из всех битв можно выйти победителем. И вообще, кто захочет изображать из себя барана, ведомого на убой? Любой имеет право защищаться. А вот то, что я не стал просто так кидать заклинания на его людей, Гаспаре, похоже, оценил высоко.

Пиратствовать я точно не собираюсь, но и отказываться слишком рискованно. Пишу на обратной стороне присланной записки: «Сейчас связан контрактом. Разрывать его ради другого — не в моих правилах». Подписываться не стал, да и оставлять себе письмо тоже. Лишнее это. Мало ли, вдруг кто лишний бумажку увидит. Аргумент я привёл разумный — если этот контракт доведу до конца, то и следующий не брошу. Такое любой работодатель в плюс зачтёт. Отправил птичку в обратный полёт.

Один из купцов подошёл, когда я стоял у борта, посмотрел со мной на волны, а потом задумчиво сообщил, что у него есть карта одного местечка, где зарыто кое-что интересное. Потом добавил, дескать, сына туда послать хочет. Если я захочу в команду, то мы наверняка сговоримся. Понятно, не сейчас, а вот ближе к осени, сразу после Хмельного фестиваля, просит заглянуть к нему в контору. И лоскуток бумаги выдал. С адресом.

Конец путешествия по морю запомнился двумя громкими скандалами. Сначала отличился наш командир, Дреп — он рассказывал жене одного из купцов о своих странствиях, но тут неожиданно в каюту зашёл муж с двумя дюжими охранниками. Не… Лесовик смог сбежать… Без штанов, правда. Но его почти никто не видел, только прогуливающиеся на палубе… по палубе… гуляющие пассажиры и те, кто стоял на надстройке вроде юта, но на носу корабля. А вот за своей женой в юбке… в одной только юбке… муж долго гонялся по кораблю с ремнём. Бюст у неё, конечно, впечатляющий. Матросы особенно высоко его оценили, пока женщина бегала и кричала:

— Дорогой, ты всё неправильно понял! У меня с ним ничего не было! Тебе это показалось!

Даже капитан не стал лезть в семейную ссору. Хотя, может быть, ему тоже нравилось наблюдать, как при беге бултыхаются монументальные голые груди. Впрочем, любое представление когда-нибудь заканчивается. Нашему развлечению тоже пришёл конец, когда жена юркнула обратно в каюту, а за ней туда ворвался супруг. К ужину пара вышла вместе. Хотя у женщины был тщательно запудренный синяк под глазом, зато на руке сиял новый золотой браслетик, который она снисходительно демонстрировала товаркам. Рогоносец зло зыркал на Дрепа, а тот, видимо из осторожности, прицепил к поясу кинжал.

За день перед прибытием матросы хотели побить Роско. Непонятно из-за чего. Подумаешь, у него вдруг все кости в стаканчике три раза подряд падали шестёркой вверх. А вы о чём думали, когда садились играть с кендером? И магией тут никакой не пахнет, даже судовой волшебник это подтвердил. За золотой Отмычка обещал рассказать секрет, матросы и два игрока из приказчиков посовещались, скинулись и отдали двадцать серебрушек. Оказалось, любой так сможет сделать, если у него магнит есть. И к нему специальные кости. Вот тут нашего кендера вновь захотели побить, но он сбежал на тот самый ют и потребовал справедливости у капитана. Разбирательство показало, что Роско за всё плавание ничего особо не выиграл, хотя ничего и не проиграл. Потому вердикт был «не шулер». Что серебром за секрет заплатили, так он честно его раскрыл. Опять предъявить нечего, за любопытство деньги отданы, не за что другое. Или сами хотели смухлевать? Справедливо рассудил капитан. Правда, Отмычка нам на радостях рассказал, что не гонялся за деньгами, заодно показал выигранные вещицы — зачарованную серебряную боцманскую дудку, две разные зачарованные матросские серьги, четыре приличных ножа и отрез дорогого шёлка, проигранный приказчиком. А вот медью он побрезговал — невыгодная она, выиграешь тяжеленный мешок, стоит он мало, а играть с тобой перестанут.

В порт назначения мы прибыли утром и поселились в гостинице. Таможня приключенцев редко беспокоит, а вот купцы сильно беспокоились о пошлинах. Лесовик объявил о трёхдневном отдыхе. Пообещал заняться обозом и договориться о запасе продуктов. Следующим утром наши разбрелись кто куда. Женщины решили пройтись по магазинам. Мартин побежал на рынок смотреть лошадей, ему сказали — они здесь дёшевы и хороши. Дреп ушёл по делам, а Роско просто испарился. Я же позавтракал и остался сидеть в тени гостиничной веранды, блаженно потягивая прохладный мятный шербет.

— Кхм, — кашлянул богато одетый кендер. — Вы разрешите нарушить ваше уединение по, право же, серьёзному поводу?

— Да, — отозвался я. — Слушаю.

— Мой дальний родственник Роско отзывается о вас как о разумном человеке и сильном волшебнике. Сегодня ночью я навёл справки, и кое-кто подтвердил его мнение.

— Мне это лестно, но я, право…

— Три золотые марки прямо сейчас, а если по возвращении вы сможете ответить на вопрос, то будете поражены моей щедростью.

— Итак?

— Третий раз жрица Марлен фон Лихтенберг отправляется в поход. Первый раз она вернулась лишь со своим наставником. Во второй они вновь вернулись лишь вдвоём, но её наставник умер от проклятья. Я хочу, чтобы вы выяснили лишь один вопрос — от чего и как во втором походе погиб мой сын Майло Ловчила?

Моя шахматная фигурка лошади держится ровно восемь часов. Это хорошо. Но вчера наша кавалькада двигалась десять часов с двухчасовым привалом на обед. Вот это уже несколько хуже. Мне пришлось пожертвовать одним заклинанием первого круга в пользу Скакуна. Его я могу использовать и больше двенадцати часов, но грустно терять одно заклинание, когда у меня есть другая возможность. Ладно! Зато будет резерв. Хотя на фигурке седло немного привычнее.

Альтернатива есть — после того как закончится время работы статуэтки, полететь, используя крылья жилета. За час полёта, по прямой да с хорошей скоростью, я спокойно достигну нужной точки. Однако мне этого не хочется. Категорически и совсем.

О свойствах моих трофеев никто не знает. Могут предполагать, но я ещё до изучения вещей под невидимостью летал к пиратскому кораблю. Почему диверсант не мог сделать так же? Прилететь на заклинаниях? А мне иметь два козыря в рукаве очень полезно. Другой резон — полечу раз, на меня сразу навесят разведку, а я на неё не подписывался. Третья причина — просто опасно. Кольцо Отклонения отводит стрелы, но далеко не все, а заклинания, да ещё площадные, прекрасно работают против летунов. Летать невидимкой? Есть много способов и их отловить. Словом, проще и надёжней каждый день творить Скакуна, так будет правильней со многих сторон.

В караване хватает вьючных лошадей, но для порядка мне выдали положенный по контракту груз. Его убрал в мешок для добычи и порадовался, что получил не слишком объёмный тюк. Мартину на его вьючного мерина тоже нагрузили положенное. Лесовик всегда едет первым и занимается разведкой, ему некогда смотреть за грузом. Кендер мелкий, его не нагрузишь, да и собака — не вьючное животное. Словом, Роско тоже остался без груза. Марлен и Квиланси командуют обозом — у них три верховых слуги и ещё шесть вьючных мулов. На ночь девушкам ставят шатёр. Я обхожусь палаткой из плаща, у кендера есть тоже что-то подобное, остальные обходятся одеялами.

По условиям контракта от сторожевой службы я избавлен, но Пузик летает по округе и в случае чего меня разбудит. Волк Лесовика тоже бегает вокруг лагеря и харчит, кого поймает из мелких зверьков. Ездовой собак по большей части дрыхнет около хозяина, свернувшись в огромный мохнатый клубок, но частенько открывает глаза и настороженно поглядывает по сторонам. Это помимо часового из команды, который меняется каждые два часа. Думаю, с охраной у нас нормально.

Завтрак и ужин готовят слуги, обычно кашу или густую похлёбку, в обед мы перекусываем копчёным мясом и сухарями, запивая их некрепким вином. Места дикие, таверн и постоялых дворов не встречается.

Пока наш поход напоминает затяжной пикник, но сколько времени можно получать деньги за лёгкую прогулку?

Кстати, три золотых у Альтона Хайхилла я не взял. Именно так — без прозвища, но с фамилией — редко кто из кендеров представляется. Так вот, хоть и маленького роста, он большой человек в крупном торговом объединении с огромными связями. Как мне показалось, его слова «мы оптимизируем расходы, сопряжённые с перемещениями грузов» означают контрабандистов. На мой прямой вопрос он честно ответил:

— Чуть-чуть. Самую капельку. Бывает, надо перевезти вещи, взятые без хозяев. Бывает, надо помочь некоторым желающим срочно сменить место жительства. Иногда нужно купить и доставить редкий товар.

Обычно занимающиеся такими делами имеют много связей. Когда я попросил заменить аванс в золотых монетах на справку о моей семье, Альтон осведомился о месте, где проживали родители, затем чуть-чуть подумал и согласился. Переписал все известные мне имена, даты и прочие имеющие отношение сведения, пообещав найти максимум возможной информации, благо на месте её нетрудно раздобыть.

Но попросил приглядеть за Роско — тот хорош в воровском деле, неплох, если нужно поработать чем-нибудь остреньким в темноте, но львиная доля его похождений случалась в городе, да и хупак всего лишь хупак, с ним трудно выстоять в открытом бою. За присмотр обещана дополнительная благодарность.

Сегодня вечером у нас вновь праздник. Дреп убил славного подсвинка, слуги расстарались и зажарили его целиком на вертеле. Марлен расщедрилась и приказала достать бурдюк приличного красного вина. Все слегка выпили и расслабились.

Мартин показал портрет с локоном и трогательно рассказал о сцене расставания со своей прекрасной дамой. Единственно, сначала он называл её Лотти, но после нескольких чаш переименовал в Брунгильду.

Квиланси достала лютню, стала подыгрывать себе и приятным голосом петь что-то о пылкой любви, об уехавшем на войну храбром рыцаре и напрасно ждущей его нежной возлюбленной с голубыми глазами. Мой приятель извлёк флейту и довольно искусно стал бардессе подыгрывать.

Удивил Роско. Он снял пояс с множеством бусинок, петелек, крючочков и вписался в компанию музыкантов, играя на поясе, как на ксилофоне. Следующую песню пел уже он. Она тоже была посвящена пылкой любви молодого кендера, но в последнем куплете оказалось, что к пирогам с репой.

Третью песню завёл мой приятель, но так как, по счастью, его рот был занят флейтой, не пел, уступив бардессе. Мы с Марлен оказались единственными зрителями, ведь Лесовик, что-то пробормотав про занудливость исполнителей, попытался затянуть лихую кабацкую «С моей девчонки свалилась юбчонка», но на первом же куплете девушки его заткнули. Он слегка обиделся и пошёл отсыпаться перед дежурством.

Марлен протянула мне свою ёмкость, жестом попросив её наполнить. Я подсел к ней ближе, нацедил из бурдюка в наши чаши, и под песни мы просто молча сидели, тихонько попивая вино. Вечер, вино, девушка — сразу вспомнились студенческие времена с нечастыми развлечениями. Сейчас мне бы нужно подсесть к ней ещё ближе, чуть прижаться и приобнять…

— Командир! — в голове зазвенел голос Пузика. — На дороге отряд неживых! Не такие, как наши, — все грязные и вонючие!

— Тревога! — кричу уже я. — К нам идут покойники! Целый отряд!

Надо отдать должное, паники не было. Даже слуги сноровисто бросились к стреноженным лошадям, чтобы те в панике не покалечились, вырываясь из пут.

Бойцы схватили щиты и оружие, но времени надеть доспехи им никто не дал. К сожалению, отряд зомби находился под управлением некроманта. Потому они не полезли напролом единым отрядом и не подставились под площадное заклинание, а россыпью, с разных сторон, атаковали лагерь.

Жрица попыталась взять под контроль нежить, ей даже удалось остановить ближайших четверых. Забавно. Служители добрых Патронов изгоняют нежить, а клирики злых и иногда нейтральных богов берут её под контроль. Кому же ты служишь, девочка?

Пылающими Руками накрываю троих. Зомби оказались слабыми бойцами. Роско установил рогатку и пуляет камнями. Камни снесли двоих. Рукопашники успешно сдерживают покойников, но тех много.

Капитан изображает из себя мельницу, махая двумя скимитарами. Зомби тупые, но под клинки не лезут. Мартину с тяжёлой секирой и щитом приходится хуже — удары сильнее, но реже, щит без доспехов не так хорош, особенно против сразу нескольких противников. Тем более воин старается прикрывать бардессу: рапира и баклер — не лучшее снаряжение против нежити.

Марлен отправила с поляны законтроленных, теперь отмахивается булавой, защищаемая с одной стороны Лесовиком, с другой — большим щитом. Двоих умертвий, почти обошедших эту пару, я снял Магическими Стрелами. Ничем другим пользоваться не могу — наших задену.

Пока удаётся нежить не допустить до лагеря. Слуги сдерживают животных, но готовы встретить врага копьями.

Пожалуй, пора вспомнить, что я не только в Университете учился, Учитель тоже меня кое в чём натаскал. Моя очередь перехватывать контроль. Шестерых отправляю к некроманту, нечего тут командовать, и мы кое-что могём! Бегу вслед законтроленным помощникам, но увы! Поздно. Пока добрался, они порвали своего прошлого мастера.

Остальные зомби, потеряв управление, стали хаотично двигаться, и их скоро дорубили. Своим я велел двигаться в сторону от лагеря и отпустил контроль.

Труп управленца еле допёр, но когда наши меня увидели с телом, сразу бросились на помощь. Жрица значительно сильнее меня. Она легко схватила покойника и для осмотра потащила его к нашему костру.

Говорю же — недоучка. Из магических предметов на нём лишь Книга Заклинаний и самый простенький Жезл Управления. Мелочи, кошель, сумку и прочее, я даже обыскивать не стал. Марлен вдруг попросила:

— Ашер, ты имеешь право на любой предмет. Пожалуйста, не бери Жезл, так нам спокойней будет.

— Я и не собирался. Он наверняка для контроля группы зомби был сделан. Возьму Книгу Заклинаний, хотя уверен, что она почти пуста.

Все рукопашники пострадали в бою — доспехи же никто не успел надеть. Больше всех досталось Мартину и Дрепу, на них ушли все лечебные заклинания жрицы. Роско не пострадал, я тоже. Обе девушки были ранены, но Квиланси себя полечила сама.

А вот чуть выше колена у Марлен кровоточил укус — какой-то упавший зомби успел тяпнуть, пока его добивали. Тратить лечебную склянку жалковато, потому девушка решила подождать до утра, когда восстановятся заклинания. Я предложил:

— У меня есть целебная мазь. Быть может, стоит намазать, пока грязь не пошла глубоко — вдруг шрам останется?

Девушка согласилась. Лагерь решили не переносить. Пока слуги уносили трупы и наводили порядок, я аккуратно смазал рану мазью Арны. Жрица томно попросила:

— Аш, если ты уже всё, то больше не гладь мою коленку — мне неудобно.

Я покраснел. Действительно увлёкся, хватит массировать. Перевязал рану куском полотна. Утром проверю.

Капитан погнал всех спать, заявил, что обсуждать бой будем завтра.

За завтраком было решено больше не расслабляться. Часовой дежурит в доспехах, остальные спят с оружием под рукой. Ни собака, ни волк против нежити не подмога, но караульный должен на них поглядывать. Если те будут насторожены, то усилить бдительность. Дракончику объявили благодарность в виде горсти изюма, молочка-то нет. По возможности он должен контролировать дальние подступы.

Коленка Марлен хорошо заживает, дополнительного лечения не требуется.

Дреп почти здоров, но получил Лёгкое Лечение. Он обзавёлся свежим шрамом на предплечье. Получил, когда на него трое навалилось. Скимитарами он их напластал, но куснуть успели.

Мартин ещё слабоват, но ехать может. Его вчера хорошо порвали, однако несколько лечебных заклинаний привели здоровье в относительный порядок.

Квиланси попросила меня смазать её ссадину мазью, может, тогда шрама не будет. Они украшают мужчин, но девушкам совершенно не нужны.

Осмотрели добычу. Ничего особенного. В кошеле десятка три корон. Жезл почти разряжен, но вещь дорогая — им поднимают и контролируют поднятую нежить. Показывать такое в обжитых землях не стоит — могут неправильно понять. Поводырь, похоже, был слабым некромантом. Поднять зомби смог, а вот контролировал плохо. Наверняка самоучка. Я без Жезла лучше концентрируюсь на управлении, чем он с таким артефактом. Где его только нашёл?

Сегодня двигались медленнее и проехали меньше вчерашнего. Мартин не до конца поправился. Да ещё Лесовик задержал отправление, долго пытался понять, откуда взялась нежить. По мне, всё ясно. По обрывкам одежды — крестьяне, по состоянию трупов — умерли приблизительно в одно время, с учётом заклинаний консервации — от двух до четырёх месяцев назад. Оружие — только зубы и когти, и те лишь чуть мощнее, чем у обычных людей. Простейшие зомби, отвратительные бойцы, умеренно опасные лишь в большом количестве. Соответственно, Жезл Управления — простейший из трёх возможных типов.

Дрепу этого не рассказал, а то наши сочтут меня некромантом. А какой я Повелитель Нежити? Так… Верхушек нахватался.

Впрочем, вчерашний недоучка под некроса лишь рядился. У тех как? Сколько можешь взять под абсолютный контроль — столько и бери, ни черепом больше. Отработай тактику боя, построение отряда. А вчера? У управляющего перехватывают контроль, а он даже не замечает, так как не чувствует каждого подопечного. Скорее всего, вообще только команды им умел отдавать, даже глазами контролируемых видеть не мог. Я и то умею. Единственно, чародей догадался не плотным строем зомби посылать, а так толпа она и есть толпа, были бы на наших доспехи, обошлись бы даже без ранений. Вечером надо будет Книгу Заклинаний недоучки полистать, посмотреть, чего он без зомби стоил.

А вообще, мы сами дураки — расслабились. Долгая спокойная дорога внушила подспудную уверенность, что у нас загородная прогулка, отсюда все беды. Хотя…

В доспехах толком не выспишься, отдыхать от них необходимо. Прятаться в доме? Тоже не выход. Предположим, башенку-то я разверну, найду место, где поставить. Люди там легко поместятся, а лошади? Конюшни при башне нет. Наверное… Достал фигурку, посмотрел — точно нет.

Мартин ко мне подъехал поболтать, пожаловаться на вчерашнее. Что секира, что рапира против зомби не столь уж хороши. Нужен меч, он дорог, но универсален и удобен против небронированных и слабо бронированных противников. Надо было бы и его выпросить у барона. Однако приходится и совесть знать, за доспехи уже в долгу как в шелку. Хороший меч не дешевле лат стоит. А где средства-то брать? И так всё жалованье авансом получил, а будущую добычу в заклад положил. Одна надежда, что поход скоро закончится, с новыми доспехами легче будет службу искать. На раны приятель не жаловался — издержки профессии, тем более их уже залечили.

На дневном привале, пока другие в ожидании перекуса своими делами занимались, Роско со мной рядом пристроился. И так задумчиво начал рассуждать:

— Вот те клирики, которые в Патроны добрых богов берут, все неизрасходованные за день молитвы могут в Лечение переводить.

— А ещё они нежить изгоняют, а не пытаются под контроль брать, — добавил я.

— Значит, и ты заметил, брат волшебник, — хмыкнул он. — Мартин — олух, всё пропустил. Квиланси сразу догадалась и чуть напряглась. Дреп совсем не удивился, видать, в курсе был. Очень я хочу знать, кто из небесных покровительствует нашей жрице? Или не из небесных?

— Вот и я думаю — у кого из богов булава основным оружием значится?

— Все знают троих из самых главных двенадцати… Но есть же ещё мелкие боги и полубоги. К ним старые, забытые или местечковые.

— Может, у бардессы спросить?

— Нет, по-моему, пока рановато её спрашивать. Давай немного подождём.

Тут наш разговор прервался. Пришёл злющий Лесовик и заявил, что у него кинжал с пояса пропал. Главное, в дороге он был, а на привале его как-то не стало.

— А я-то тут при чём? — обиделся партийный вор и полез в свою котомку. — Чуть что — сразу кендер виноват! Во-первых, у меня его нет и никогда не было! — тут появился знакомый кинжал. — Во-вторых, он сам мог сюда упасть. В-третьих, я думал, что он тебе не нужен. И вообще! Наверное, ты сам мне его подсунул! А почему я должен таскать за тебя твои тяжести?! Хотя прощаю — тебе трудно, ты раненый.

Капитан даже задохнулся от такой отповеди, но спорить не стал. Кендеры легко возвращают «найденные» вещи хозяину, не дорожат и своими, но даже припёртые к стенке никогда не сознаются. Если предмет полежит у них недельки две, то новый хозяин будет искренне считать, что вещь его и досталась ему ещё чуть не от прадедушки.

Роско ещё немного повозмущался вслед отошедшему Дрепу, а потом тоном ниже вдруг сказал:

— Обычно охотники украшают головку кинжала символами Обад Хая или Эхлонны, богов лесов и вообще природы. У тебя там, брат волшебник, как и у нашего воина, всем заметный дворянский герб. А у Лесовика — странный череп.

— Череп?

— Угу. Череп. Не человеческий — с огромными клыками.

— Орочий?

— Нет — клыки на верхней челюсти, а не на нижней. Демонический, наверно. Это ничего не значит, может, кинжал трофейный, рисунок еле виден. Зачем его менять? Только зря деньги тратить. Однако запомнить стоит.

— А… Что с Квиланси?

— У неё в покровителях эльфийский Кореллон, добрый и хаотичный. На шее символ висит, когда умывалась, заметил.

— За девушками подсматриваешь? Как они тебя не засекли?! Смотри! Побьют!

— Не засекут — я маленький и незаметный. А увидят — отболтаюсь. Меня ваши девчонки за ребёнка держат. И чтобы закрыть вопрос — я поклоняюсь Брандобарису.

— Ваш истинно-нейтральный бог воров?

— Наш бог приключений!

— И воров.

— Ладно! И совсем немножко воров.

— Откровенность за откровенность, хотя ничего плохого я тут не вижу, а скорее горжусь. Моя Покровительница — Рубиновая Колдунья.

— Ви Ясс — богиня некромантии и магии. Законопослушная и злая.

— Нет. Магии и некромантии. Законопослушная и нейтральная.

— Нейтральная, но слишком суровая.

— Нейтральная и строгая.

— Чего мы спорим? Строгая она, суровая или злая. Какая разница! Главное, не сумасшедший Векна. Я, пожалуй, даже Нерулла меньше боюсь. А Суровая Госпожа — так это вообще прекрасно! Её подданные не изменяют своему слову. Стараются, во всяком случае.

— Да, мы такие. Стражница Смерти не любит клятвопреступников.

Совсем не прост оказался наш кендер.

На вечернем привале жрица наконец рассказала о цели путешествия. В трёх днях пути отсюда начинаются предгорья, один из отрогов вдаётся в море, защищая крохотную, удобную бухту. Когда-то, много лет назад, там был небольшой портовый городок, но во время очередной войны один маг обрушил скалу, перекрыв пролив. Теперь даже маленькая лодка не сможет заплыть туда. Сейчас город опустел, но в нём остался храм, куда нам и нужно попасть. По морю не добраться, есть лишь одна дорога, но она может быть немного опасна. По пути стоит посетить один замок, если там найти проход, то путь сократится на целый день.

Ещё стоит знать, что в храме, возможно, сохранилось Око Стража. Небольшой, всего с куриное яйцо, камень. Горный хрусталь. За него барон Леон фон Фромм готов заплатить тридцать золотых марок. Так что стоит постараться его найти. А если удастся найти статую и вставить Око в глазницу, то есть шанс пройти в сокровищницу. Что там, неизвестно, но за один раз можно обеспечить себе будущее, если удастся унести то, что там найдётся. Хватит и на поместье, при этих словах тяжело вздохнул Мартин, и на любую прихоть. Можно вообще больше не ходить в походы. Или наоборот — купить лучшее снаряжение и забираться с элитой гильдии в самые доходные, пусть и опасные места.

Далее пошли рабочие моменты — выходим завтра утром, всё необходимое несём с собой, остальное оставляем в лагере под надзором слуг. Идём пешком, верхом в подземельях не наездишься, да и оставить лошадей будет негде. Каждый берёт себе запас еды на неделю и воды минимум на день. Это помимо общего груза. Наши латники, Марлен и Мартин, тяжело вздохнули.

У меня осведомились про заряды на посохе. Две дюжины хватит на восемь Цепных Молний, на двенадцать простых Молний или на двадцать четыре Шокирующих Касания. Их цена, соответственно, три, два или один заряд.

Шокирующее Касание срабатывает при ударе о цель и наносит ей повреждение электричеством. Молния идёт линией от камня в навершии на расстояние до 120 футов, нанося повреждения всем задетым по пути объектам. Я могу использовать Цепную Молнию для поражения десятка близстоящих целей на расстоянии до восьмисот футов.

Потом обговорили действия каждого в бою и поинтересовались, могу ли я заучивать каждый день по два заклинания Пылающие Руки и Огненный Шар, одно Пылающая Сфера, а для ночлега Фокус С Верёвкой? Обещал, что смогу. Тогда попросили тратить их только по команде капитана. Мой намёк на то, что, кроме огня я могу приложить противника и другими стихиями, мягко отклонили словами «там самыми полезными будут именно огненные заклинания».

После собрания Мартин получил очередное Среднее Лечение и завтра должен полностью прийти в форму. Я предложил жрице осмотреть колено. Она немного помедлила, чуть покраснела и согласилась. Мы, я, Марлен и Квиланси, прошли в шатёр, и мне показали стройную мускулистую девичью ножку чуть выше середины бедра.

Вчерашний укус почти зажил, мазь оказалась действительно полезной. Тут эльфийка скинула верхние одежды и предъявила свою рану на предплечье, тоже почти зажившую. А очаровательный розовый сосок на молочно-белой коже небольшой груди полуэльфийки сам выскочил из кружевного выреза шёлковой сорочки. Если бы не ревнивый взгляд сразу надувшейся Марлен, его бы не отправили обратно, поправив бретельку.

Впрочем, я не видел ни нежного выскочку из кружев, ни краешек симпатичных атласных штанишек жрицы. Ну… Почти совсем не видел… Во всяком случае, не так подробно, как хотелось бы их разглядеть. Впрочем, лукаво подмигнувшая бардесса отлично поняла мои мысли. Наверняка она специально всё подстроила.

Остаток вечера провёл, листая Книгу Заклинаний недоучки некроманта. Нашёл одно простое и интересное, но не особо нужное заклятие на тему создания питательной смеси, похожей на кашу, из древесных отходов. Наверное, оно кому-то может пригодиться, но не мне. Некромантии почти нет, четыре широко известных заклинания — курам на смех. Он что, надеялся только на посох?

Утром мы плотно поели, взяли продукты в дорогу и выступили в поход. У одоспешенного Мартина я тихонько забрал общественную поклажу, ему и так тяжело в латах. У девушек сумки магические, а Лесовик и Отмычка несут лишь собственный багаж. Капитан сразу свернул с нахоженной дороги в лес. Тропа, конечно, видна… но уж больно она поганая — хлюпающая под ногами земля и перегной из прелых листьев. Они откуда в таком количестве? Сейчас не осень, а низкое лето. Плесень и мох вокруг — на пеньках, на стволах деревьев, на земле. Цветы какие-то противно блёклые. Кроны закрывают солнечный свет. Лёгкая магическая аура разлита вокруг.

Здесь тихо. Излишне тихо для леса. Хоть я и нечастый посетитель диких дубрав, но птичек-то обычно слышу. Про запах лучше не вспоминать — ядрёный перегной с пикантной ноткой выгребной ямы.

За очередным поворотом, в отдалении, но на самой середине тропинки сидело что-то зелёное, похожее на огромного жука, утыканного иголками, причём оно уже наполовину объело тушку лесного зверька. Не знаю кого, наверное, суслик какой… или, может, енот. Зелень ждать нас не стала, как увидела, сразу шустро свалила в кусты. У меня даже мыслей нет, что бы это такое могло быть. Капитан, правда, буркнул для сведения:

— Бродячий куст. Почти не опасен.

Слышал я о растениях, которые ходят, но раньше их не видел. Впрочем, и сейчас не горю желанием с ними познакомиться. Против ожидания, когда проходили место пиршества, на нас никто не напал.

Таким образом мы двигались пару часов, пока не вышли на чуть более сухую дорогу, но и воняло здесь гнуснее. Полное впечатление, что тут забили стадо коров и оставили гнить недель на несколько. Однако никаких трупов ни на дороге, ни на обочине не наблюдалось. Густая растительность, чуть меньше мха и плесени. Наш капитан громко приказал:

— Оружие к бою! Двигаться в шаге друг от друга. Я… Он не успел дать указание.

Что-то хлестнуло, и бардесса оказалась опутанной лианой толщиной в руку. Коричневая кора, отходящие от стебля отростки с тусклыми листьями, немного похожими на человеческую пятерню, почти виноградные гроздья, правда, пока не ягоды, а лишь завязи. Не сезон ещё. Квиланси захрипела, а Дреп крикнул:

— Руби! Это лоза-убийца!

Он своими скимитарами, а Мартин секирой быстро обрубили побег. Пока выпутывали девушку, Лесовик пояснил:

— Нападает из засады. Душит и подтаскивает захваченные тела ближе к своим корням, затем давит их в кашицу. Так удобряет себя. Особенно любит эльфов. Как оказалось, полукровок тоже. Совсем не боится электричества. Пошли скорей, пока ещё один побег сюда не приполз.

Квиланси прокашлялась и смогла идти. Лоза не успела её серьёзно помять, доспех защитил. Синяки будут, но более серьёзных травм нет — бойцы быстро вмешались. Но мы теперь шли, нервно поглядывая по сторонам. О привале никто не просил, хотя все, кроме Лесовика, взмокли и устали.

— Крепитесь! Нам немного осталось. Скоро выйдем из Мокрого Леса и отдохнём. Здесь влажно, зато безопасно, серьёзных хищников нет.

Точно? Лоза-убийца — так, лёгкая неприятность? Хотя, возможно, он и прав. О ней предупредила страшная вонь, а когда напала, быстро обрубили щупальце. Наверное, лоза лесной животиной удобряется, даже крупному зверю тяжело порвать или отгрызть волокнистый отросток в крепкой коре.

Мы уже еле плелись, когда неожиданно лес кончился и открылась пустошь, заросшая высокой травой с островками кустарников. Шагах в пятистах от опушки видны развалины каменной беседки или павильона.

Крыша обрушена, несколько колонн упало, остатки какой-то статуи торчат прямо из-под земли.

— Нам туда, — показал Дреп. — Сможем спокойно отдохнуть и поесть. Это место называют Приютом Охотника.

Грубоватая статуя когда-то изображала минотавра, но время и проходящие мимо путники её не пощадили. Голову кто-то хорошенько, до трещины, приложил чем-то тяжёлым. Обе руки отбили и куда-то дели. На туловище какой-то интеллектуал написал корявыми орочьими рунами: «Здесь был Я!»

Павильончик оказался мощён шестиугольными каменными плитами с красивым орнаментом. С одной стороны съехавшая крыша образовала тенистый навес. Нашлись кострище посередине и маленький родничок, пробивающийся сквозь траву, почти у самых ступеней. Что ещё желать для отдыха? Разве что дров.

Девочки послали мальчиков собирать дрова налево, сами пошли направо, запретив к ним приближаться. В их стороне послышался подозрительный шум, но никто из нас не решился бежать туда на помощь. Вскоре девушки вернулись всего с несколькими прутиками. В самый неудобный момент этот мелкий кустик напал на занятых своими делами девиц. Его, конечно, сразу прикончили, но честь собирать дрова для костра решили оставить мужчинам.

Пока собирали сухостой, пока разводили огонь и варили кашу, наш партийный вор занимался любимым делом — искал в развалинах что-нибудь полезное. И ведь нашёл! Чуть в стороне от павильона, под рухнувшей колонной он углядел небольшой свёрток. У костра Роско показал всем находку и ножом разрезал задубевшую кожу. В ней оказалась завёрнута странная вещица из камня — грубая человекоподобная фигура. Деталей нет, только намечены голова, руки, ноги. Похоже на тех человечков, что из глины лепят дети. Но она каменная, и от неё после снятия обёртки стало прилично фонить жреческой магией.

— Вот она где! — воскликнула Марлен. — Из-за неё моего наставника прокляли!

Отмычка бросил на меня безразличный взгляд. Просит отработать обещанное.

— Что это? Ты бывала здесь раньше?

— Бывала. Я в третий раз посещаю храм. Во второй, из-за того что потерялась фигурка, наставник получил проклятье и умер. Наверняка сволочь Ловчила её спёр!

— Зачем нужна фигурка?

— Обет был донести вещь до алтаря. Теперь, наверное, оно уже не так важно, но я её отнесу. Хотя бы в память о своём наставнике.

Мартин уточнил вместо меня:

— Ловчила тоже был в вашей партии?

— Был такой кендер среди нас. Кроме него вроде никто бы не смог её вытащить.

Роско веско заметил:

— Кендер не стал бы так заворачивать.

— Не стал бы, — подтвердила бардесса. — Кожа слишком толстая и грубая. Скорее всего, вор вообще такую штучку заворачивать бы не стал — статуэтка каменная, что ей сделается?

— Статуэтка волшебная. Может, завернул в кожу с наложенным заклинанием блокирования чар, чтобы по ауре не нашли.

— Вор наложил заклинание? — вмешался Дреп. — Ты как вообще это себе представляешь? Или он чародействовал потихоньку?

— Нет. Майло колдовать совсем не умел. Разве что Хендерик? Он у нас волшебником был и вечно на статуэтку ругался. Но когда бы он успел? Не знаю…

— Майло Ловчила? Я с ним раз на дело ходил, — заявил капитан. — Заклинания не умел творить. Хотя болтун был страшный.

— Хендерик Правдивый? — поинтересовалась бардесса. — Был такой у нас в гильдии. Погиб, говорят, в прошлом году. Почему ругался?

— Не нравилась ему статуэтка. Про что-то из прошлого ему напоминала. Мы-то тогда подумали, что она осталась в лагере. Грешили, что кто-то из слуг её куда-то засунул, а вон оно как вышло.

— Почему же тогда сразу не вернулись? — мой приятель продолжил выспрашивать. — Или у этих Ловчилы с Правдивым почему не спросили?

— Только в храме обнаружили пропажу. Она же была упакована в тючок. А там на нас напали псоглавцы, Хендерик погиб. Зарубили его.

— А Майло?

— Майло ушёл сразу после раздела добычи.

Мартин продолжил расспросы:

— Я чего-то не пойму — зачем третий раз туда нужно идти?

— Первый раз ходила за заданием. Второй — его сдала и получила жреческий статус. Сейчас иду в последний раз. Наставник обещал, что узнаю имя Патрона и получу ранг в церковной иерархии.

— И ты даже не знаешь, кто тебе дарует силы? — усомнилась Квиланси.

— Всё! Привал окончен! — вдруг прервал разговор Лесовик. — Хватит болтать! Сворачивайтесь. Нам до темноты надо успеть добраться к месту ночлега.

Все засуетились, жрица прибрала к себе в дорожный мешок статуэтку. Меня заставили очистить котелок от копоти. Заклинанием, конечно. Уже через четверть часа мы двинулись дальше по дороге.

Пока шли, рядом со мной держалась Квиланси. Отряд растянулся, только Лесовик был полон сил. Вдруг бардесса задумчиво сказала:

— Лейла Сладкоголосая, подруга моя, могла и вещь взять, и заклинание наложить. Её бы спросить, да не вернулась она из того похода. Ловчилу тоже с той поры никто не видел. Эберк Каменная Башка, дварф, хоть изгой, но воин отменный. Он тоже пропал. Как Лейла исчезла, я в гильдии поинтересовалась, у людей поспрашивала, никого из команды первого похода тоже никто не встречал. Из второго вообще она одна вернулась. Очень мне любопытно стало. Думаю, может, есть о чём балладу сложить? Ашер, что думаешь про это?

— Даже не знаю, что сказать! Почаще буду оглядываться за спину. Надо и Мартину эту историю рассказать. А что гильдия про это думает?

— Мартину расскажу. Гильдия? В ней считают «всякое бывает». Наши генералы накидывают плату за посредничество и предупреждают о риске кандидатов. В этот поход еле набрали опытных людей. Только я, Отмычка и Лесовик согласились. Из остальных лишь жадные новички в партию просились.

Не стал я рассказывать Квиланси о союзе с Роско. Зачем? Её слова интересны, но сказать-то можно всякое. Барды своих обещаний не держат, они как перекати-поле, сегодня торжественно клянутся, завтра противоположное делают. И тайны не способны хранить.

Кендеру разговор передать стоит. Он только строит простодушные глазки, однако значительно хитрее и умнее, чем хочет казаться.

На ночёвку остановились около небольшого водопадика. Вновь развели костёр, и Роско приготовил ужин. Он набрал по дороге всяких травок, и похлёбка получилась отменная.

Далее от меня потребовали сотворить Фокус С Верёвкой. На кусок крепкой верёвки, размером не менее шести футов, творится заклинание второго круга. Верёвка поднимается и повисает, как будто привязанная наверху. По ней можно взобраться и попасть в пространственный карман. Ничего особенного, но человек восемь могут спокойно разместиться и в безопасности переночевать. Нас снаружи не видно, а мы можем осматриваться через люк.

Утром меня растолкала Квиланси:

— Ашер, вставай! Скоро твоё заклинание схлопнется. А ты сильнее, чем обычный выпускник Университета.

— Я первым на курсе был. Спасибо, что подняла, а то бы грохнулся на землю, костей бы не собрал.

— Иди к водопаду, вымойся. Как вернёшься, завтрак уже будет готов.

Кстати, идея вымыться хороша. Спускаюсь вниз, развеиваю заклинание и чуть не получаю по бестолковке падающей верёвкой. Думать надо, где стоять.

Складываю вещи в ранец и оставляю его. Он зачарованный, посторонний не сможет унести или открыть. Однако кошель и поясную сумку оставляю при себе. Если одну безразмерную сумку положить в другую, сразу случится большой «бабах!». И очень сильно повезёт, если ты лишишься обоих хранилищ, а твои вещи лишь разбросает по округе. Скорее всего, багаж окажется на другом, случайном Плане, а если не повезёт, то и ты с ним.

Раздетый до пояса подхожу к водопаду, а там! Марлен сидит в нагретом водоёмчике ко мне спиной и под струйкой полощет волосы. Она не нагая, в длинной рубахе, но как бы это не смотрелось пикантней — подробности ярче домысливаются. Мокрая ткань облепила тело, подчеркнув все девичьи достоинства. Полотно стало полупрозрачным и… Пока жрица меня не заметила, повернул обратно. Нехорошо подглядывать. А ведь коварная бардесса наверняка меня туда специально отправила!

Угадал. Квиланси смотрит на мой ранец через зачарованные очки. Но, заметив меня, делает вид, что занята чем-то другим. Женское любопытство? Или бардовское? Неважно. Она думала, что я буду долго подсматривать за Марлен… Или… Или они сговорились? Хотят понять, как вскрыть мой ранец? Сейчас промолчу, однако запомню.

Завтрак, заучивание заклинаний, сборы, и вот мы вновь шагаем по дороге. Вдруг Лесовик останавливает отряд и подзывает меня. Впереди мелкая речушка, скорее большой ручей. Несколько поваленных стволов перегораживают русло. Току воды они не особенно мешают, но перебраться на ту сторону по ним легче. На другой стороне у прибрежных кустов сидит мелкий гоблин.

— Аш! Гоблин вроде мирный. Подойди ближе и попробуй с ним поговорить. Сказывают, ты мастер договариваться о переходах через реки. Убить его легко, но вдруг там ватага морд в сорок? Отобьёмся, конечно, но времени много потеряем и свору мелких негодяев себе на хвост повесим. Сходишь?

— Схожу. Если что, накрою кусты молниями. Подхожу к переправе. Гоблин. Одет в доспех класса «кольчуга, одно кольцо спереди, другое сзади». В руке палка с ржавым наконечником. А вот в другой что-то интересное — похожее на маленький медный рупор, причём неплохо зачарованный. Когда я подошёл к ручью, гоблин через него закричал:

— Стой человек! Проход платный!

— Да ну! Сколько?

— Медная монета, — сразу просветил сборщик подати.

Тут из кустов появляется голова второго гоблина и тоже в рупор добавляет:

— Каждому!

— И сколько вас?

— Мы не дураки тебе говорить, что нас только двое осталось!

— А куда остальные делись?

— Пёсьи головы на нас налетели, всех убили. Мы только втроём храбро сбежали. Я у шамана успел украсть эту штуку, чтобы с людьми говорить, теперь я главный.

— Третий куда делся?

— Умер. Вчера просыпаемся утром, а он совсем мёртвый. Мы его разделали и съели. Правда, он кричал, что ещё живой… Но кто же поверит Рваному Уху?! Он такой врун! Был…

— Да уж… А где псоглавцы находятся?

— Человек! Ты денег дай, мы тебе всё расскажем.

— Ладно! Дам! Но не за переправу, а за рассказ.

Делаю отмашку нашим, чтобы подходили, перебираюсь на другую сторону и швыряю гоблинам две медные монеты.

— Гмых! Мы богаты! Мы богаты! У нас есть деньги! — радостно заорали они.

Через рупор Лесовик долго выяснял подробности о местности и расположении псоглавцев. Затем я за десять медных щитов купил переводчик. Радостный продавец запихал монеты в рот и быстро сбежал, пока я не передумал. Чувствую, сильно переплатил, можно было ограничиться и пятью медяками. Переводчик оказался не универсальным, только между Гоблинским и Общим. Но учитывая цену, его стоило брать.

После переправы мы вновь шли, шли и шли по тропе, петляющей среди камней и кустов. Бардесса догнала меня и проинформировала:

— Марлен на тебя обиделась. Нельзя быть таким… таким непонимающим намёков. Девушки не должны проявлять инициативу, это должны делать мужчины.

— Но я…

— Ты должен был проявить хотя бы капельку интереса. Сказать, что случайно её заметил. Извиниться. Объяснить, как она тебе нравится. Нельзя быть таким холодным. Ты упустил свой шанс. Когда он ещё представится вновь?! Тебе же нравятся девочки! Я видела, как ты косился на мою грудь. Марлен тебе ровня, вы с ней близки по происхождению. Так почему ты не подошёл?

— Почему? Не все женщины понимают, что некоторые мужчины способны одновременно любоваться девушкой и думать о последствиях, наступающих при начале близких отношений между ними.

— Надо меньше думать, надо просто жить. Вы оба сейчас в одном походе, а станет ли он короткой прогулкой или длительным совместным путешествием на всю жизнь, зависит только от вас. Впрочем, о чём я разговариваю с реалистом до мозга костей? Ему же нужны реальные аргументы, а не эфемерные чувства. Наша жрица дала обет безбрачия, и за интрижку с ней тебя не закуют в брачные оковы.

— Да я их не особо боюсь, просто не могу понять, зачем меня начали сватать?

— Слишком умный, значит? Что подружка просто помогает подружке, ты не веришь?

— А вы точно подруги?

— Дружба между девушками — это всего лишь пакт о ненападении и заключение союза для выживания в мире мужчин. Впрочем, вам это трудно осмыслить. Ладно, я поняла — ты наёмник, а не защитник благородных девиц.

— Их точно надо защищать?

— Конечно! И всегда!

— У нас в Университете однажды прославился Лестер Рыжий — красавец и сильный студиоз. Вступился за деревенскую симпатяшку, лет шестнадцати, на которую налетели сразу трое стражников в доспехах.

— Успешно?

— С какой стороны посмотреть. Красотка тогда смогла сбежать, а парня хоронили в закрытом гробу — порвала она его сильно.

— Как так?!

— А вот так! Нечистью оказалась — ей кровь была нужна, чем дальше, тем больше. Сначала по деревням резвилась, а потом в город пришла. Когда стража её лёжку нашла, двоих из них уложила. Тут и Рыжий подоспел, Паралич на остальных кинул, а тварюшка сразу на него набросилась. Любят упыри кровушку волшебников, самая сладкая она для них. Повезло стражникам — не с них отжираться начала, да и подмога быстро подоспела. Спугнули чудище, оно из города сбежало. Но по следу собак пустили, священник близко случился, боевого волшебника нашли, загнали тварь. Понятно, сразу сожгли. Думаю, Лестеру от того легче не стало, покойникам всё равно.

— Да уж… История!

— Потом долго наши преподаватели всех студентов этот пример заставляли разбирать — как определить нечисть и чем борониться при необходимости. Так что все наши намертво затвердили: с защитой посторонних спешить не стоит, сначала стоит разобраться.

— По внешнему виду догадаться никак нельзя было?

— Это не зомби. Сильные упыри выглядят лучше живых, да ещё хорошо глаза отводить умеют. Были и другие случаи, не столь печально закончившиеся, — когда спасённые девицы исчезали наутро, оставив спасителя без гроша.

— Ашер, ты не романтик! Тебя бесполезно звать на помощь, когда огнедышащий дракон украдёт принцессу.

— Зачем ему помогать? Сам украл, сам пусть с ней и мучается.

Смех Квиланси зазвенел серебряным колокольчиком, девушка ускорила шаг и догнала Мартина. О чём они говорили, не слышал, но мой приятель выглядел довольным и глуповато улыбался.

Впрочем, долго говорить им не пришлось — волк, идущий впереди партии вместе с Лесовиком, вдруг остановился, ощетинился и завыл. Ему сразу ответил демонический хохот нескольких голосов.

— К бою! — скомандовал капитан. — Аш, с тебя площадные заклинания! Март, у них будут топоры!

Мартин встал посредине тропы, слева от него разместился охотник, справа — жрица. Бардесса стремительно выхватила лук и натянула тетиву. Вор воткнул в землю хупак и достал свинцовую пулю. Я оказался между ними и немного за рукопашными бойцами.

В шагах шестидесяти от нас из кустов выскочили три зверя неприятного вида. Они-то и хохотали.

— Гиены! — пояснил Дреп. — Не удалась засада псоглавцам!

За зверями на дорогу выскочили человекоподобные существа, почти люди, но с собачьей головой. Их вышло около дюжины, большая часть вооружена боевыми топорами и тяжёлыми стальными щитами, четверо держали в руках короткие луки. Все, кроме предводителя, в латах с огромным двуручным топором, одеты в кожаные доспехи с металлическими бляхами. Лучники сноровисто стали метать стрелы, остальные побежали к нам.

Против противника, защищённого металлом, нет ничего лучше электричества. Направляю Цепную Молнию в главного, он тормозит, а половина бежавших псоглавцев падает.

Одна гиена сцепилась с волком, и её успешно нашинковал Лесовик. Другой в голову угодила пуля вора, третья обзавелась двумя стрелами в туловище. Они было бросились наутёк, но попали под Цепную Молнию и теперь лежали вместе с поражёнными хозяевами. Следующей я бросил обычную Молнию в главного из нападающих, и он немного не добежал до наших рукопашников. Остальные добежали… на свою беду. Они же были подранены мною. Лучники решили, что сейчас самое время отступить, но волк успел добраться до одного из них, Квиланси вогнала две стрелы во второго, третий стоял на одной линии с главным, и по нему тоже прошлась моя Молния. Последний почти сбежал, но Роско, как пращу, раскрутил свой хупак, который при этом издавал ужасный бычий рёв, и метнул пулю. Попал в голову, не убил, но оглушил. Затем кендер добежал до упавшего и ловко проткнул острием своей экзотической палки ошарашенного противника. Победа.

Отмычка профессионально обыскал покойников, попутно добивая раненых. Не уверен, что добыча стоила обыска, но на мой счёт записали пять псоглавцев, включая старшего. От кошелей с несколькими грубыми медяками я отказался, а оружие и доспехи не стоили того, чтобы их нести с собой. Так что единственной относительно интересной добычей стал слабенький амулет главаря. Четыре кошеля забрал себе рачительный кендер.

— Аш! — заявил он. — Спасибо, что ты мне их подарил!

Капитан скривился, но промолчал, не стал устраивать скандал ради нескольких медяшек. Я тоже не был против, всё-таки Роско взял на себя обыск пахнущих кровью и псиной тел. Амулет, камень куриный глаз на грязной верёвке, он честно отдал. Капитан разрубил топорища и луки, а железные части раскидал по кустам. С собой велел взять щиты и доспех, снятый со старшего, но только ради того, чтобы не достались врагам, лучше выбросим по дороге.

Ранен был лишь волк, его покусала гиена, но жрица отказалась лечить героя, заметившего засаду. Мне кажется неправильно, но Лесовик не стал требовать. Зря, по-моему. Пришлось доставать горшочек и смазывать укусы. Марлен закатила глаза, дескать, такую полезную мазь тратить на обычное животное. Однако я продолжил. Зверь понял, что его лечат, во время процедуры часто дышал, далеко высунув язык, а затем стал благодарно лизать руку. Хотя, может, решил добрать внутрь остатки вкусной мази. Охотник дружески потрепал меня по плечу и, с любовью глядя на питомца, заявил:

— Ты понравился Серому, он добра не забывает, отблагодарит.

— Его Серым зовут?

— Да. Но только хорошие знакомые. Остальным он не разрешает так фамильярничать.

В разговор вступила подошедшая жрица:

— Я не могу лечить зверей, мои молитвы предназначены только разумным.

— Мой волк умнее многих людей! — вступился за друга Дреп.

В голове у меня послышался голос Пузика:

— Не скажу, что Серый утончённый интеллектуал. Да, он слегка грубоват, но в лесной жизни разбирается много лучше этой тупой и жадной женщины.

Мой дракончик был до глубины души оскорблён таким небрежением жрицы. Он даже нырнул в ранец, достал из своего гнезда какой-то корешок и отдал зверю. Волк лизнул и Пузика, а затем быстро сжевал подарок.

Вечером остановились в небольшой ложбинке, недалеко от поворота к замку. Тот стоял на скалистом возвышении перед скалистой грядой и, как нам пояснили, прикрывал туннель, ведущий через отрог.

Ещё одно хмурое утро жизни. Мелкий противный дождичек капает на улице. Спускаться из ночного убежища не хочется, но уже пора. Сегодня будем пробовать пройти через замок. Тут мне в голову пришёл вопрос, который почему-то никто из нас не задал значительно раньше:

— Марлен, с чем придётся столкнуться в замке?

— Первое, что нам придётся преодолеть, — лестница в триста ступенек, — заявила жрица.

— О нет! — в панике закричал Роско. — Триста ступенек? Да я сдохну! И, небось, есть ловушки?

— Да, ловушки есть. Первый раз мы их разрядили, но ко второму они восстановились.

— Тогда я с кем-нибудь для охраны выйду сразу после завтрака.

— А остальные?

— Когда Ашер прочитает книгу, тогда выходите, не раньше. Проверка на ловушки — дело не слишком быстрое. Триста ступенек! Почему я не умер маленьким? Аш, ты точно не сможешь сотворить ковёр-самолёт, чтобы мы не шли по лестнице, а подлетели бы сразу к входу?

— Извини, не знаю такого заклинания.

— Я так и знал! Да! Жизнь — это боль! И мне суждены лишь одни беды и лишения!

После столь грустной сентенции кендер тяжело вздохнул, томно тряхнул завязанным на затылке хохолком и придвинул поближе к себе пайковой изюм с орехами в меду. На что сразу указал страдальцу капитан:

— Отмычка! Ты тут не один!

— Да, но никто другой так, как я, не любит жёлтый сладкий кишмиш с дроблёными царскими желудями и чуть горьковатым гречишным мёдом.

— Любит-любит, — заявил нечуткий Дреп. — В смысле сладко пожрать мы тут все любители.

— Марлен, — направил разговор в прежнее русло Мартин, — а дальше чего надо ждать?

— В самом замке обосновались псоглавцы. Их там около сотни, но именно в замке с ними можно договориться о проходе. Большая часть трибы — это женщины, дети и немного стариков. Воины не склонны подвергать их риску, потому пропускают сразу или после первой отбитой атаки. В подвалах водятся пауки. За ними и находится длинный проход через отрог.

— Пауков много?

— Хватает. С этими договориться нельзя, но паутина боится огня. Оба раза волшебник кидал огненные заклинания и прожигал дорогу.

— Мы не задохнёмся? Будет чем дышать после пожара?

— Там хорошая тяга, а паутина быстро прогорает. Четверть часа переждём, и можно будет идти. В самом проходе не стоит выжигать воздух, а в подвалах — нормально. По правде говоря, ничего особо опасного нет.

— Точно? — усомнилась бардесса. — Почему тогда не видно ходивших с тобой в прежние походы?

— Пара погибших была, но в любом бою возможны потери. А где остальные… Не знаю… Многие могли бросить рискованные дела — награда была вполне достойная. Про других не слышала.

— Да? Странно. Вернёмся, попробую их найти.

— Спроси в гильдии у генерал-капитана, который отчётностью ведает.

— И спрошу!

— И спроси!

Девушки ещё немного попререкались, но обе без сильных чувств. Что у девочек значат такие разговоры — не знаю. Да и не дослушал их до конца, пошёл подновлять заклинания. Роско натянул кожаные перчатки, достал сумку с инструментами и вместе с Мартином удалился.

Когда я закончил с книгой и мы подошли к лестнице, стали полностью понятны стенания нашего кендера. Ступеньки явно сделаны не для людей, а для существ ростом несколько выше человеческого. Даже нам было трудно подниматься, а что говорить про Отмычку с его ростом? Каждая ступенька была ему почти по пояс. Роско приходилось карабкаться там, где мы высоко поднимали ноги. Перил для опоры и страховки не было.

Ловушки были. Не так много, всего с полдюжины, но на некоторые ступеньки наступать было нельзя. Одни при нажатии выбрасывали шипы, прокалывающие стопу. Другие проваливались вместе с ногой наступившего, который при том имел много шансов повредить лодыжку. Последняя западня, почти на самом верху, отбрасывала поднявшегося. Упавший имел шанс скатиться по каменным ступеням вниз.

Для обхода ловушек приходилось использовать раскладную планку, положенную между ступеньками. На ней специальным образом набиты рейки, чтобы та не скользила. Планка обнаружилась среди воровских инструментов Отмычки.

Наверх мы забрались лишь к полудню и устроили большой привал. Роско отдохнул, поел и стал проверять входную арку с давно разбитой дверью.

— Там ничего нет, — заявила жрица. — Мы два раза здесь проходили. До подземелья проход свободен от ловушек.

— А ты поставишь свою жизнь в заклад на то, что сюда никто ничего не добавил нового? Я — нет.

— Как скажешь, но мы теряем время.

— Лучше потерять время, чем жизнь или хотя бы ногу.

Впрочем, проверка не заняла много времени. Мы вошли в помещение и почти сразу оказались в высоком зале с балконами. А на балконах стояли псоглавцы. С луками, но не воины. Доспехов нет. Судя по одежде, в основном женщины. Псоглавец с седой шерстью на морде спросил:

— Вы зачем сюда пришли? Уходите, а не то мы вас убьём!

— Старик! — ответил ему капитан. — Я же вижу, что большинство ваших воинов ушло в набег, на охоту или ещё куда-нибудь. Среди нас есть волшебник, и если хоть кто-то выстрелит, то мы уничтожим всё племя. Вашим мужчинам не к кому будет возвращаться. Но мы вас не тронем, если вы пропустите нас к подземелью.

Марлен шепнула:

— Все взрослые защитники крепости сейчас скопились у лестницы. Они готовы нас атаковать, но им придётся перебежать через весь зал.

Мы построились в уже привычный боевой порядок, благо ширина прохода это позволяла. Старик с балкона заметил наше перестроение и грубым лающим голосом нехотя объявил:

— Ваши уже дважды проходили здесь. Надо признать, что договорённости не нарушали. Если вы хотите вниз, то путь свободен. Но там живут страшные чудовища! Знайте это и не говорите потом, что не слышали.

— Пауки? Мы слышали о них.

— Вы слышали о мелких тварях. Сейчас в подземелье поселились монстры, некоторые из которых настолько ядовиты, что убивают одним укусом. Если вы зачистите от них подвал, то я щедро вас награжу!

— А вот об этом поподробнее!

— Каждому дам по серебряной гривне.

— Серебро вперёд! Ведь если мы зачистим подземелье, то у вас не будет смысла нам платить.

— Если мы заплатим, у вас не будет смысла сражаться с пауками.

— Будет! Нам надо пройти на другую сторону горы. Если мы пройдём, то подвал останется чист, а обратно вы нас не выпустите.

— Да, обратно вы не пройдёте.

Торг длился ещё несколько минут. Старый псоглавец рычал, плевался и хрипел, но вперёд платить не соглашался. Капитан плевался в ответ, показывал неприличные жесты, поминал кошек и котят, от чего псоглавцы бесились, но не уступал. В конце спора даже развернулся и громко заявил, что мы лучше пойдём в обход. Пусть потратим лишний день, зато больше никогда не будем иметь дело с таким сквалыжным народом. Тут старик стал грозить божьими карами, выть и орать про жадных проходимцев. Однако подросток в чистом полотняном наряде принёс капитану шесть плоских слитков серебра. За зачистку одного подземелья более чем щедро. Видимо, пауки доставляют слишком много хлопот племени.

Каждый из нас получил по слитку. Серебро было отлито очень грубо, если сравнивать с дварфийской гривной. Проба тоже явно ниже. Однако около полуфунта серебра — достаточная цена за один бой. Или мы чего-то ещё не знаем? Впрочем, поздно думать — подросток повёл нас по коридору к лестнице вниз.

Вход в подземелье замка — это обычная дверь в каменной стене. За ней — узкая винтовая лестница без малейшего намёка на перила. Наши зажгли факелы, а я достал магический светильник и закрепил его на перевязи.

— Слушаем меня, — серьёзно сказал капитан. — Нас не собираются выпускать из замка.

— Почему? — удивилась Марлен. — Прошлый раз мы договорились и прошли спокойно. И обратно возвращались, они нас заметили, когда все уже вышли.

— Здесь маленькая триба, максимум сотня голов. Половина, а скорее больше, женщины и дети. Но как бы их ни беспокоили пауки, они нам заплатили слишком много для нищего племени, а значит, захотят вернуть себе серебро.

— Согласна, — веско заявила Квиланси, — псоглавцы подождут, пока мы завязнем в бою с пауками, и ударят нам в спину. Не сразу, а когда пауки почти проиграют.

— Против пауков лучше всего работает огонь. На них Ашер потратит запомненные заклинания, но есть же посох! Потрачены Молния и Цепная молния — пять зарядов. Правильно?

— Да, Марлен.

— Значит, осталось девятнадцать зарядов. Нам хватит отбиться.

Скажем, зарядов осталось много больше — за плавание я зарядил посох полностью, но никому об этом не говорил. Зачем? Лишний козырь в рукаве всегда пригодится. Более семи десятков дополнительных зарядов — весомый аргумент.

— А в храм мы пойдём пустые? — уточнила бардесса. — Без запаса?

— В храме тихо, там на нас никогда не нападали. Сама понимаешь, чем сильнее партия, тем меньше шансов нарваться по дороге. Потому меня и сопровождает серьёзный отряд, чтобы у разбойников желания напасть не возникало.

Тревожный набат колоколом забухал у меня в голове. «Прошли спокойно», «в храме тихо», «они нас заметили, когда все уже вышли из замка», — сказала жрица сейчас. «А там на нас напали псоглавцы, Хендерик погиб», — упомянула она в павильоне, когда нашли статуэтку. Как же погиб волшебник? Не в храме и не в замке? А где?

— Аш, — приказал Дреп, — всё равно трать заряды в меру и постоянно оглядывайся за спину.

— Понял.

— Квиланси! Ты рядом с ним и ни на что не отвлекаешься. Нападение — не твоя забота, твоё дело — защита волшебника. Роско, на тебе ловушки. Марти — прикрываешь вора. Вы оба впереди, при опасности Отмычка отходит назад, а я выхожу к воину. Марлен на случай атаки псоглавцев идёт последней. Всем всё ясно? Тогда Роско, Марти — вперёд!

— Погоди! — возразил Роско. — Я сначала на дверь колокольчик повешу. Он у меня зачарованный, звонкий. Если чужой откроет дверь, мы сразу услышим.

— Дело! Аш, тогда будь готов кидать молнии с посоха. Марлен, не дай прорваться нам в спину.

Колокольчик на леске с крючком был снят с пояса, затем хитрым образом закреплен на двери, и вор начал проверять ступеньки.

Кстати, понятно, почему ступени такие большие и почему двери шире и выше обычных — здесь обитали минотавры. По барельефам на стенах это видно — они то кого-то убивают, то стоят в величественной позе с топором, копьём или кубком из черепа. В крайнем случае внимательно разглядывают гору чего-то, не то сокровищ, не то корнеплодов.

Вор нашёл три ловушки, но уже давно «протухшие», то есть варварски испорченные. Лестница привела к ещё одной двери. Та не закрыта до конца, в проёме лежит разрубленный панцирь паука. Из того помещения слышится тихий шорох.

— Тихо! — предостерегающе шикнул Роско. — Слышите?

Он вновь снял свой сашик, раскрутил его, бросил и потянул. Крючки с верёвкой надёжно опутали ручку двери, потому она, заскрипев, открылась. Не сговариваясь, Мартин и Квиланси бросили туда свои факелы. Стало видно, как по полу ползает множество пауков, от совсем мелких до довольно крупных, с панцирем размером в ладонь и соответствующими лапами.

— Ашер, кидай туда Огненный Шар! — посоветовала жрица.

— Рано, — возразил Лесовик, — там сейчас только самая мелочь. Надо подождать, пока подтянутся основные силы. Бьём ближних!

Марлен достала аркебуз, это арбалет, стреляющий шариками, я свой жезл Магических Стрел, Роско установил хупак. Наша задача — выманить основные силы. Остальным не удалось встать даже перед такой широкой дверью. Несколько выстрелов вызвали оживление, и к нам побежала волна пауков.

Конус Огненных Рук спалил приблизившуюся мелочь, затем ещё и ещё раз. Боевые чары первого Круга закончились, я вместо положенных по контракту двух отработал три заклинания. Это дало свой эффект — в зал вышло около дюжины пауков высотой с собаку.

— Аш, давай! Пора! — крикнул Дреп.

Огненный Шар взорвался внутри, а мы отступили на лестницу. Следующим вылез один паук, но уже ростом по грудь взрослого человека. Он стремительно двигался и быстро оказался около воинов. Мартин преградил ему путь и щитом отбил первый удар.

Лесовик сбоку смог подрубить одну лапу, Марлен с другой стороны булавой пробила панцирь, я с жезла кинул магическую стрелу, Квиланси стояла рядом со мной и стреляла из лука. Но всех удивил наш кендер — он разбежался и запрыгнул на спину врага, сумев вонзить остриё хупака в щель между пластинами. Всю остальную битву за него держался и вбивал ещё глубже. Словом, вскоре мы победили и вошли в зал.

Там мерзко воняло палёным хитином, а в ближнем к двери углу лежало несколько скелетов. Если смотреть по черепам — псоглавцы, по размеру — подростки. В стене слева от входа начинался широкий коридор, стены которого были сплошь увиты серой от пыли паутиной.

— Нам сюда, — пояснила жрица. — У потолка, по левому краю, пробиты щели. Мы выжигали паутину и шли до туннеля. По правому краю ещё один зал, но туда не заходили.

— Контракт есть контракт, — заявил капитан. — Раз взяли серебро, чтобы зачистить всё подземелье, значит, нам придётся выжечь всё.

— Но… На нас же хотят напасть.

— Ещё не напали. И мы пока только подозреваем, что хотят атаковать. У меня есть репутация, и марать её я не собираюсь. Что обещал, то сделаю. Аш, сколько у тебя осталось Шаров? Один?

— Два. И две Огненные Сферы.

— Ты со мной?

— Конечно.

— Кто не хочет участвовать в зачистке, отдавайте серебро.

Желающих отказаться от дополнительного заработка не нашлось. Мартин даже машинально прикрыл ладонью кошель на поясе. Конечно! Им глупо отказываться. Основная работа моя, а остальные лишь помогают.

Если кто думает, что завалить огромного паука тяжело, то он мыслит правильно, но с такой задачей справится пара воителей. А что они могут сделать против сотни мелких паучков? Причём ядовитых, с парализующим укусом. Как без волшбы с ними разобраться?

Огненная Сфера не взрывается, а горит несколько времени, притом заклинатель может её двигать. Сотворил Сферу после того, как наши вернулись на лестницу, и пустил по коридору вдоль стены по паутине. Сам тоже убежал.

Вы знаете, почему капитаны терпеть не могут возить в трюмах мешки с мукой? Пыль! Мучная пыль хорошо вспыхивает и взрывается. Здесь муки нет, но тоже славно рвануло. Нам пришлось подняться до верха лестницы, чтобы переждать, пока сквозняк не вытянет дым. Только после того мы вернулись в пропахший дымом и почерневший от копоти зал.

Большая часть коридора очистилась от паутины, но сразу видно, что тот хлопок не только сорвал паутину, но и сбил пламя. Здесь кроме следов пожара обнаружилось и приличное количество поджаренных пауков. Воняло ещё противней, чем раньше, зато стали видны щели, выходящие наружу, весь проход полностью и большая дверь.

— Аш, тебя не правильно Бледным прозвали! — начал рассуждать Роско. — Давай мы тебя Всесжигающим звать начнём! Или Паукобой… Нет! Паучья Смерть! А можно…

— Хватит болтать, — остановил поток прозвищ капитан. — Осмотри лучше коридор.

— Опять я! Как орехи с изюмом в меду трескать — так все вместе! А как пачкаться — так я один!

Недовольно бурча, вор приступил к своим обязанностям. Осмотрел весь проход, затем вернулся к двери. Долго прислушивался, а потом проверял на ловушки. Ничего не нашёл, осторожно приоткрыл дверь и заглянул туда. Вдруг отмахнулся, закричал, затем бросился к нам, но с каждым шагом он двигался медленнее и медленнее, пока не опустился на пол.

Кендер ещё не успел упасть, как Мартин и Дреп, не сговариваясь, сорвались с места. Воин схватил Отмычку и побежал обратно, прикрывая его щитом. Охотник несколько раз рубанул скимитаром и стал пятиться, прикрывая отступление. Жрица и бардесса достали оружие, готовые атаковать, мне вновь пришлось потратить пару Магических Стрел с жезла. Пять мелких паучков преследовали отступающих, и ещё один впился в щёку Роско.

Когда паучки закончились, а наши вернулись в зал, я запустил Огненный Шар в приоткрытую дверь. Там прилично громыхнуло, дверь распахнулась полностью, но никто оттуда не полез. Квиланси добежала, быстро глянула, затем вернулась и сообщила:

— Никого не видно, только коконы.

В это время жрица осматривала раненых. Да, раненых! Мартин, по дурости и неопытности, скинул перчатку и голой рукой снял паука. Даже машинально раздавил, когда тот тяпнул его. Вердикт был очевиден — яд, скорее всего, парализация. Бутылку с противоядием она вылила в рот воина.

— Марлен, — недовольно буркнул капитан, — надо было с Роско начинать. Он меньше, его укусили первым. Марти здоровее и тяжелее, получил второй, ослабленный укус…

— А у меня только одна доза. Воин партии нужнее.

— Марлен?!

— Я кину Ослабление Яда. Мы его дотащим до храма, он лёгкий. А после ритуала…

— Ты же говорила…

— Время уходит, — вмешался я. — У меня есть противоядие.

Пришлось пожертвовать собственной бутылочкой. Я сам вылил зелье в рот почти не дышащему вору.

— Марлен, — весомо сказал Лесовик, — так поступать нельзя.

— Это не наше задание!

— Тогда и ты не с нами.

Жрица под тяжёлым взглядом капитана вложила в его руку серебряный слиток, полученный от псоглавцев. Дреп отдал его мне.

— Твоя доля немного увеличилась — за склянку и за то, что ты сделал основную работу.

Никто не возразил и не оспорил это решение.

Раненые начали приходить в себя, немного шевелиться и постанывать. Вор хоть отравлен сильнее, но и противоядия получил значительно больше, если по весу тела считать. Впрочем, Мартин всё равно оправился первым.

— Это ж надо так погано себя чувствовать! — просипел он. — Не могу пошевелить рукой!

В этот момент зазвенел магический колокольчик, кто-то вошёл в дверь на лестнице. Одновременно заскрипела и отодвинулась плита в пололке. Оттуда начался было обстрел, но Цепная Молния с посоха вызвала панические крики и остановила выстрелы, а плита вернулась на прежнее своё место.

— Марлен! Задержи их на лестнице! Аш! Убей всех, кого сможешь! Квиланси! Тащим наших в укрытие!

Мы с Марлен едва успели добежать, как первые нападающие показались в поле зрения. Чем хороша Цепная Молния, так это тем, что достаточно видеть первую цель, остальных электрический разряд достанет сам.

Впрочем, уже после первой молнии нападающие отступили. Но мы такого коварства прощать не стали. Жрица шла первой, а я прятался за ней, как за щитом, выставив посох над её плечом. Пока вышли в верхний зал, я смог ещё трижды активировать заклинание. Всех упавших Марлен в ярости спихивала вниз, заодно освобождая путь. Судя по звукам, внизу их добивал Лесовик. Так мы добрались до зала с балконами, но там никого не увидели. Дальше не пошли, вернулись к своим, частично опасаясь засады, частично решив, что достаточно отомстили.

Мартин уже поднялся и для разминки ходил по залу, интенсивно размахивая руками. Увидев нас, радостно завопил:

— Задали вы собакоголовым жару! Они с лестницы как яблоки с яблони сыпались!

Роско сидел бледный и скучный, но уже разговаривающий.

— Дреп, Марти! Спасибо, парни, что вытащили! Тебе спасибо, брат-волшебник, что зельем напоил. Не ожидал от тебя такой доброты. Я, когда лежал, всё слышал, уже думаю: «Хана настала Отмычке!» Но нет, нашёлся добрый и запасливый человек, вылечил меня. Я того никогда не забуду! Раненых всегда вытаскивают — это дело обычное, а лечебного зелья в походе за большие деньги не допросишься.

Взгляд, скользнувший по жрице, показал, что и её вклад в лечение он не забудет. Марлен сделала вид, что ничего не заметила.

Пусть ослабевший, Роско всё равно решил осмотреть зал с коконами, остальные присоединились. Да уж… осмотрели. В коконах обнаружили десятка два мумифицированных трупа, высохших почти до состояния камня. Псоглавцы, люди, вроде даже эльф или полуэльф нашёлся. Отмычка кендера отыскал. Бардесса, увидев такое, запела что-то грустное на эльфийском. И что с телами делать? Как хоронить? Даже сжечь дров нет.

Капитан затеял разговор о том, что делать дальше:

— Марти и Роско сейчас слабые, далеко не уйдут. Отмычку ещё можно было бы дотащить, но латника в пехотном доспехе до следующей стоянки мы не упрём. Надо думать о ночлеге.

— Хорошо! — кивнула Марлен. — Остаёмся здесь.

— Ещё одно. После храма обратно через замок идти не стоит — здешние псоглавцы наверняка нам какую-нибудь пакость приготовят. Придётся идти длинной дорогой. А я снаружи своего спутника оставил, в зданиях он лишний. Надеялся, что скоро вернёмся. Теперь, чтобы на обратном пути не делать крюк, я сейчас выйду и его позову.

— Надолго уйдёшь?

— Час или два. Как волка найду. Не думаю, что дольше.

— Хочешь, я с тобой пойду? — предложила Квиланси. — Двоих точно пропустят.

— Пошли.

— Есть безопасное место сразу перед скальным туннелем. Туда идти не слишком долго, только придётся зажигать факелы, щели кончаются сразу после выхода из коридора. Давайте там поставим лагерь.

Парни шатались от слабости, но сами дошли до места. Идти пришлось недолго, с четверть часа. Перед туннелем, где спокойно могли разъехаться две телеги, нашлась площадка с тремя комнатами. Мне думается, раньше здесь находилась таможня или что-то в таком роде. В одной комнате меня попросили сотворить Фокус. Мы помогли забраться ребятам в убежище. Моё заклинание не продержится до утра, но пусть ребята хорошенько отдохнут. Правда, дежурных всего трое, но ничего, жрица говорит, здесь безопасно, переночуем как-нибудь. Затем Лесовик и Квиланси пошли за волком.

Марлен велела поставить мою палатку в другой комнате и, пока наши ходят, отдыхать. Логично — вдруг ночь будет беспокойная. Я не успел толком задремать, как ко мне влезла нагая жрица и смущённо попросила:

— Закрой свою лампу и не глазей! Лучше поцелуй… И будь нежен — ты у меня первый.

От приятного запаха женщины голову мне снесло сразу. Потом мы лежали обнявшись, а Марлен между сладкими поцелуями болтала:

— Ты мне сразу понравился. Не бойся, замуж я не буду проситься. Мне нужно прийти к алтарю уже женщиной, а с кем это сделать? Дреп не откажется, но он грубая скотина, воняющая потом и псиной. Мартин тоже не будет против, но точно разболтает всем. А ты симпатичный, нежный, моешься каждый день и пахнешь приятно.

— Спасибо, милая. Хочешь, я на память об этом дне тебе что-нибудь подарю?

— Хочу, конечно! И давай вставать, вдруг наши быстро вернутся.

Когда выбирались из палатки, девушка велела зажмуриться и не смотреть на неё. Сразу сбежала в соседнюю комнату и вернулась полностью одетой. Драгоценности мамы мне дарить не хотелось, но у меня же есть серебряные украшения, выменянные на дварфийский доспех.

Мне казалось, что вещи грубоваты, но Марлен понравились. Она радостно поблагодарила:

— Спасибо! Не ожидала подарка от тебя. Ты не знаешь, сколько весит эта прелесть?

— Я не перевешивал, но когда получил, мне сказали, что 25 унций.

— Прилично! Ещё же шкатулка…

Э… Это она про что? Тут последовало уточнение:

— Да! Плюс работа ювелира! Если немного поторговаться, за две с половиной золотые марки можно продать. А моя подруга Чила утром после брачной ночи получила в подарок от мужа драгоценностей всего на золотой, а скорее, даже меньше! А так хвалилась, так хвалилась! — Тут последовал совсем неожиданный вывод: — Значит, я больше чем в два раза красивее её!

Вот сейчас я совсем обалдел. А девушка убрала подарок в ранец, немного покопалась и достала зачарованное кольцо.

— Держи! Тоже на память. Мне досталось от одной… от одного волшебника. Оно слабенькое, но зачарованное. Ты же его определить сможешь?

— Конечно, смогу.

— Не знаю, что перстень делает, а отдавать такую ерунду волшебнику на идентификацию денег жалко. Мне оно не подходит, я жрица, а не колдунья. И о нас никому не говори, даже виду не подавай, а то мне стыдно. Как дело сделаем и выберемся из храма, тогда вместе спать будем. Обещаю!

Логика не совсем понятна, но кто вообще понимает женщин. Мы нашли обломки мебели, разожгли костёр, и к возвращению ушедших похлёбка была готова. Ребята спустились из убежища, поели, причём посуду пришлось отмывать мне заклинанием. Далее решили завтра встать пораньше, чтобы наверстать упущенное сегодня время. Затем я ушёл к себе в палатку.

Кольцо изящное, эльфийской работы, слегка зачарованное. Ясно, что мне любопытно стало. Достал Монокль Персуаля и кое-как, лёжа, без удобств, провёл идентификацию. Погано… Очень погано. В перстне всего одно простенькое заклинание, даже не заклинание, так… трюк. Не наша чара, не для волшебников, но близкое, бардовское — Призыв Музыкального Инструмента. Главное, что на внутренней стороне ободка чётко видны руны, нанесённые создателем. Они на Сильванике, языке лесных существ, дриад, пикси и прочих, эльфы им тоже владеют. Благодаря татуировкам и я прочитал: «От Тамиора Лиядона нежной подруге Лейле Сладкоголосой на память о ночи любви». Даже думать не хочется, как оно к Марлен попало.

Утром встали очень рано, но выспались, ведь и легли рано, а ночью нас никто не беспокоил. Почитал книгу. Долго думал, какие сегодня взять заклинания, уж больно гнилой кажется ситуация, вдруг нас в храм на убой ведут. Уйти-то я уйду, особенно с учётом выданных Учителем свитков, но хочется и остальных вытащить. Наверное, стоит предупредить Роско и, пожалуй, бардессу — она мне рассказала про Сладкоголосую Лейлу. С Мартином не уверен — он не умеет «держать лицо», может выдать наши подозрения. Дрепу точно ничего не скажу. Пусть мужик он вроде нормальный, а как капитан вообще на уровне, но его кинжал внушает сильные подозрения.

Некоторые считают, если утром волшебник не почитал книгу, то весь день ни на что не годен. Это не совсем так. Все неистраченные вчерашние заклинания остаются с тобой, и закладывать в память приходится только новые, потребные сегодня. Хотя и освежить старые полезно.

Что значит «читать Книгу Заклинаний»? Или «запомнить заклинание»? Грубо говоря, сотворить чару, но без последних, активирующих пары слов. Для применения достаточно произнести ключевые слова и сделать положенный жест, а затем наблюдать результат. Творить заклинание сразу, без сохранения в памяти магической формулы, тоже можно. Этот способ называется «ритуал», в нём есть специфические особенности, а также свои плюсы и минусы.

Туннель в скальной гряде оказался не таким большим, как я думал. Мы двигались по нему около получаса и вышли на древнюю дорогу, мощённую камнем. Сколько времени прошло с момента её постройки, никто не сможет сосчитать, а ведь до сих пор служит.

Дреп со своим волком идёт впереди. За ним, о чём-то договаривающиеся, Мартин с Марлен. Затем — погружённая в думы Квиланси. Я и Роско замыкаем строй.

— Роско, — спросил я, — ты знаешь Сильваник?

— Нет! А что?

— Мне вчера Марлен колечко подарила. Думала, для волшебника, а оно бардическое. И там внутри написано, как раз Сильваником, что Тамиор Лиядон дарит его Лейле Сладкоголосой.

— И та участвовала в прошлом походе? А я тебе вот что покажу…

В его руке оказалась ржавая цепочка с не менее ржавой бляхой.

— Это что?

— Это? Так… Разряженный амулетик на удачу. Вчера с трупа кендера в коконе снял. Не думаю, что его носил Майло Ловчила, но пусть родственники посмотрят. И не паук беднягу укусил, а кто-то стилетом пырнул под левую лопатку. Не скажу, что дядюшка Альтон будет доволен, радоваться тут вроде нечему, но нашу работу он наверняка оценит. Дай мне колечко, пойду, бардессе покажу. Кучей нам собираться не стоит. Зачем лишнее внимание привлекать? Потом ты с ней поболтаешь.

Кендер нагнал полуэльфийку, и они о чём-то заговорили. Затем Роско пошёл к капитану, а Квиланси дождалась меня.

— Я сразу поняла, что у тебя сладилось с Марлен. Уж больно довольной выглядела и что-то в шкатулке разглядывала. То колечко, которое она тебе подарила, давай махнём не глядя?

— Это как?

— Я себе этот перстенёк оставляю, а тебе кошель показываю. Одна вещь из него, какую ты, не подсматривая, вытащишь, будет твоей. Кольцо не мажеское, только для бардов, стоит не так дорого, много не потеряешь. Испытай удачу, у меня там лежит несколько штучек, полезных в походе.

— А давай!

Квиланси достала большой кошель и уточнила:

— Чтобы ты не копался, я медленно сосчитаю до пяти. На счёт пять вытаскиваешь руку. Договорились?

— Ладно! Согласен!

— Тащи! Раз! Два!..

Мне сразу в руку попалась какая-то фигурка, и я не стал ждать конца счёта или нащупывать другое, а сразу её вытащил.

— А ты ловкач! Как меня нагрел! Знаешь, что это? Вновь шахматная фигурка, очередная пешка, но не воин, как у меня. Оружия нет, доспехов нет, одни голые руки.

— Даже не догадываюсь.

— Слуга. Такой и комнату уберёт, и вещи почистит, и подаст, что попросишь, и ящик откроет, и что другое сделает… Полезный он, только слабый, больше 20 фунтов не поднимает.

— Пусть, он же не воин.

— Да, воевать совсем не умеет. Причём тупой, что скажешь, то и делает, сам на йоту от приказа отклониться не может. И далеко от хозяина не уходит. В большой комнате служить будет, а вот зал для него уже великоват.

— Сколько может действовать?

— Шесть часов в день, зато количество вызовов не ограничено.

— Спасибо, хорошо поменялись.

— Мне кольцо на память о подруге иметь хочется. Ашер, и это…

— Что?

— После того, как Марлен к алтарю пойдёт, будь настороже. Сородича Роско в замке зарезали, но вдруг и в храме что-то случится сразу, как только мы перестанем быть нужны.

Через пару часов показались развалины города. Невысокую и во многих местах обвалившуюся крепостную стену нам пришлось форсировать через пролом. Обломки надвратной башни полностью завалили дорогу. Дома остались лишь каменные и только в виде развалин. Капитан предложил:

— После храма можно будет покопаться в руинах. Не знаю, что здесь удастся найти, но поискать, наверное, стоит.

— Нет тут ничего, — вмешалась Марлен. — Мы в первом походе немного порылись, всё пусто.

— Вы не нашли, а мы вдруг чего сыщем, — отозвался Дреп. — Разве немного времени потеряем, ничего другого. Коли уж сюда добрались, стоит воспользоваться.

— Сначала с главным делом закончим, — поставила точку Квиланси. — А там видно будет.

Храм скоро показался. Больше всего он походил на конус с шариком наверху. По конусу к шару спиралью шла лестница. Вход на ступеньки охраняла пара каменных горгулий. Пузик вдруг опять запел птичкой, а мне сказал:

— Командир! Смотри, какие девочки! Уверен, я им понравлюсь!

— Они же каменные! И страшные!

— Я ни разу ничего плохого не сказал про твоих пассий, и ты не критикуй моих! У каждого свой вкус!

Дракончик стал летать вокруг статуй, но вот эффекта я не увидел.

Жрица стала командовать:

— Ашер, достань тюк, который тебе дали. Мартин, ты тоже. Лестница крутая, с неё упасть, как делать нечего. Идём со страховкой.

В тюках оказался прочный морской линь. Жрица, как самая опытная, шла первой и по пути заправляла верёвку в специальные крепления. Мы шли за ней, связанные между собой. Причём капитан посадил Роско себе на загривок. Волк остался внизу, а Пузик на середине лестницы вернулся ко мне и заявил:

— Ты был прав, командир. У них каменные сердца, они даже не обращают внимания на такого красавца, как я! Что за девчонки пошли! Совсем вкуса не имеют!

Я промолчал в ответ. Вообще-то горгульи как бы не живые существа.

Отдохнуть по пути было негде, ни единой площадки, одни лишь ступени, но мы доползли до верха.

Там оказался зал с двумя лестницами. Одна вверх, другая вниз. К алтарю и в остальные помещения храма. Жрица отогнала мужчин смотреть в сторону моря и велела не поворачиваться, пока снимает латы и переодевается в жреческий наряд. Квиланси следила, чтобы мы не подглядывали. Затем Марлен поднялась по верхней лестнице, наряженная в тёмную робу, в шлеме, с булавой и щитом, но без доспехов.

— Ждём полчаса, — капитан засёк время по солнцу, — потом…

— Потом решим, что делать, — прервала его бардесса.

Тишина и безмолвие. С нашей позиции просматривается весь город, он совсем небольшой. Видна дорога, по которой мы пришли, и вторая, по которой уйдём.

За разглядыванием панорамы время прошло незаметно. Марлен вышла, а на её щите появился рисунок странного черепа без нижней челюсти, зато с двумя огромными клыками. Нет, не минотавр — рогов не наблюдается. В руке — булава с навершием в виде такого же черепа. От него идёт аура жреческой магии.

Мы не успели открыть рот, как наша бардесса бросилась поздравлять подругу. Та приняла поздравления, девушки расцеловались, но тут Роско по-деловому спросил:

— Мы выполнили задание по контракту?

— Да, конечно.

— Тогда давай закроем его. У нас же сейчас привал? И время, подходящее для обеда, заодно отметим. Я сразу хочу услышать звон денежек в своём кармане.

Бардесса горячо поддержала эту идею, капитан пожал плечами «почему бы и нет», я тоже не отказался. Только Мартин замялся и стал выяснять:

— А что с добычей? Мы же ничего не нашли.

— Ещё успеем, — легкомысленно махнула рукой бардесса.

Жрице ничего не осталось, как достать кошель и раздать по четыре золотые монеты. Правда, она напомнила, что Мартин ещё остался должен и окончательный расчет с ним будет в гильдии. Квиланси вытащила свою копию контракта и попросила написать на нём о закрытии. Глядя на неё, развернули свои копии я, Дреп и Роско. Оказалось, что бумажки нет только у Мартина, он решил сэкономить серебряную корону.

Марлен пришлось сделать отметки о закрытии наших обязательств. Когда она закончила с бумагами, предложила спуститься вниз, поискать заказанные бароном вещи. Вор отказался:

— Я внизу не нужен. Раз ты вчера не дала мне противоядие, значит, точно знала, что вор вам больше не пригодится.

— Нет! Я бы сейчас тебя вылечила, и ты стал бы как новый!

— За ночь, пусть с постоянно наложенным Ослаблением Яда, сдох бы даже орк, про кендера и говорить нечего.

— Давайте сначала отпразднуем завершение контракта, немного выпьем, затем решим, что будем делать, — полуэльфийка не дала высказаться остальным членам партии, а чтобы сменить тему, пустила по кругу флягу прекрасного вина.

— Специально берегла для такого случая! — пояснила она. — А теперь гимн в честь нашей жрицы!

Бардесса выхватила из ранца дудочку и заиграла что-то бравурное и торжественное. Но тут вдруг резко сгустился туман. Магический туман. И мы перестали видеть друг друга.

— Ой! Я такая глупая! Взяла не то, чего хотела! Подождите несколько минут! Туман быстро развеется. А что я хотела взять? Вот это! Марлен, для тебя подарок за заботу о Лейле!

Раздался крик боли, затем резко оборвавшийся вопль падающей жрицы и голос полуэльфийки, творящей Падение Пера, заклинания, смягчающего падение творителя до полностью безопасного уровня.

Капитан закричал:

— Не двигаться! Марлен, ты жива?

— Не похоже, — раздался голос Роско. — Мне кажется, Квиланси столкнула её с высоты. Они рядом стояли. Да и, похоже, перед этим подранила.

— Болячка на заднице тролля! Всех окрутила! Даже я расслабился. Кто такая Лейла? Никто не слышал?

— Лейла Сладкоголосая, — уточнил кендер, — в нашей гильдии состоит. Они подружками были с Квиланси, часто дуэтом пели.

— Да! Вспомнил! Тоже полуэльфийка. Поддающаяся натура, всем мужикам при деньгах давала. Заявляла, что она куртизанка. Тощая, сисек почти нет, только голосок один. Давно её не было видно.

— Я точно не знаю, но похоже на то, что она из прошлого похода не вернулась.

— Отомстила, значит. Нашла, так сказать, момент.

— А мы что теперь делать будем? — поинтересовался Мартин.

— Ждать, пока туман развеется. Потом, кто хочет, может в городе пошарить, а у меня дела. Мой контракт полностью заканчивается, только когда я верну жрицу в гильдию. Не смогу живой, верну мёртвой, но тогда бы хорошо вместе с убийцей. Сначала посмотрю, вдруг жрица ещё жива. Храм её бога как-никак, вдруг защитил. Если нет, за бардессой придётся идти. Тут ничего личного, мне сама Марлен до фонаря, но работа есть работа.

Туман развеялся лишь через четверть часа. У подножия здания виднелась фигурка жрицы, бардессы нигде не было видно. Пока мы спустились, прошло ещё время.

Оказалось, для надёжности Квиланси отрезала голову у трупа, теперь покойницу нельзя оживить даже сильными зельями. Можно воскресить, но клирика столь высокого уровня поблизости не наблюдается. Следов нет, но охотника это нисколько не смущало:

— Сегодня не найду, догоню завтра. Идти по следу мне привычно. Кто со мной хочет? Наградой поделюсь, пару марок заработаете.

Я отказался, Роско тоже. Мартин предложил вернуться, поискать что-нибудь в храме и лишь потом преследовать бардессу. Лесовик поднял его на смех. И просветил, что без риска ничего не даётся. Ещё сказал:

— В храме убили жрицу, надо радоваться, если мы проклятье не получили. А такое вполне возможно.

— Мы же ничего ей не сделали!

— Зато рядом стояли. Вот по темноте оживут горгульи и начнут преследовать убийцу. А то сочтут, что убийц. — Кто знает, что у этих каменных дурынд в командах заложено. Словом, кто хочет, пусть идёт на поиск сокровищ, а лично я к вечеру буду уже далеко от города — горгульи от насеста на дальние расстояния не улетают.

Оказывается, у Дрепа был зачарованный мешок для охотничьей добычи. Как похвастался, тушу лося или медведя туда можно убрать целиком, и она не испортится. В этот мешок он и уложил тело Марлен. Затем подозвал волка и стал его науськивать взять след, а нас спросил:

— Кто со мной пойдёт?

Довольно долго я и Роско уговаривали Мартина вернуться, не рисковать, но нет — он решил заработать. У капитана нашёлся сильный аргумент — вещи убитой, а в них кошель с деньгами на походные расходы. В конце концов мы договорились встретиться в лагере или в городе.

Я призвал лошадь, посадил кендера перед собой, и мы поскакали к скальному туннелю. Решили, так безопасней будет, чем обходить незнакомой дорогой. Прорвёмся! У меня ещё остались заряды в посохе. Понятно, верхом двигаться быстрей, чем пешедралом. Добрались до перехода, там достали лампы и продолжили путь. А что? Если телегам можно ездить по туннелю, то почему верховым нельзя?

Внутри замка пришлось идти пешком, но и там нам никто не встретился. Видимо, псоглавцы ещё не успели подготовить какую-нибудь пакость.

Остановились на ночёвку в той же ложбинке, где и раньше устраивали стоянку. Ночевать решили в убежище, чтобы нас не достали горгульи. Не верится, что они перелетят через горы, но осторожность не помешает. Да и другие нас не найдут, если втянуть верёвку к себе.

Пока кендер готовил еду, он непрерывно что-то напевал. Думаю, так на него подействовало избавление от опасности.

— Мы правильно сделали, что ушли быстро и этим путём. Тут нас не ждали. Лесовик же своего волка забрал.

— Что с того?

— Если за нами кто-то шёл, то наверняка понял, что возвращаться мы будем другим путём. Тогда должен был двигаться обходной дорогой, чтобы выйти нам навстречу.

— А разве за нами шли? Мой дракончик не замечал.

— На половину дня пути могли отставать. Причём двигаясь спокойно, не торопясь. И мы их не видим, и при необходимости нас догнать легко. Проверим. Помнишь, брат-волшебник, каменный павильон после Мокрого леса? Если там найдём следы чужой стоянки, значит, за нами шли.

Ночь прошла спокойно, тем более верёвку втянули. Завтрак, чтение книги, вызов скакуна, и мы вновь в дороге. Вдвоём в седле не слишком удобно, зато быстро.

У павильона действительно нашлись довольно свежие следы, но вели они в Мокрый Лес, а не в сторону замка. Вор внимательно осмотрел дорогу и авторитетно заявил:

— Я, конечно, больше по городу работал, но тут не перепутаешь. Хотя есть мысль, что отряд мог разделиться. Лесовик бы сказал точнее.

— Давай рассуждать логично. Шли бы мы дальней дорогой или через замок, по-любому на обратном пути Мокрого леса нам не миновать. Если, конечно, пожелаем до своих лошадей добраться. Так?

— Так, брат волшебник. Думаешь, в лесу нас ждёт засада?

— В лесу или на опушке. И без засады там опасно — схватит меня лиана, кто её будет рубить?

— Да, ножом лозу долго кромсать придётся. А меня она сразу раздавит. Что делать будем? Наших ждать не выход.

— Ты летать умеешь?

— Немного. С кровати на пол.

— Тогда придётся учиться уже в полёте. Чтобы не потеряться, свяжемся и полетим. Я на тебя заклинание Полёт наложу и залакирую Невидимостью. Даже если сейчас с опушки за нами следят, то проскочим.

— Невидимость точно нужна?

— Не уверен, но волшебнику сбить летящего, как два пальца обо… оросить. Высоко только не поднимаемся, над деревьями полетим. Тебе невидимости до леса хватит, а дальше нас кроны скроют.

Связались, наложил заклинания на кендера, активировал свои кольцо и жилет. Затем взлетели.

Какое же это сладкое чувство полёта! Могучие перепончатые крылья за спиной, воздух бьёт в лицо, внизу среди деревьев видна дорога. Невидимость с Роско скоро слетела, а на половине пути закончился и Полёт. Пришлось опускаться и призывать конягу. Впрочем, опасное место с лианами мы миновали, а здесь хоть и довольно противный, но почти обычный лес.

— Эх, брат-волшебник, многое в жизни попробовал, а вот летать не приходилось. Хорошо-то как! Жаль, что я не птица.

— И хорошо, что не птица, — заявил мне Пузик. — Как он летает, его бы сразу сожрали. Ты, начальник, скажем прямо, тоже не идеал, но хоть поворотливей его.

Задолго до темноты мы выбрались к лагерю. Первым нас заметил ездовой пёс кендера. Подбежал, стал прыгать, свалил хозяина на землю и вылизал всю физиономию. Слуги засуетились, приготовили нам ужин и постелили в шатре. Новости восприняли неоднозначно: нанимательница мертва, заплатят им за ожидание или нет — бог весть, но вроде решили подождать несколько дней. Мы легли, а они у костра всё продолжали обсуждение.

Утром продолжили путь в город, решили не ждать наших, смысла никакого нет. Кстати, за продовольствие слуги было денег попросили, но Роско указал, что договорённости внутри команды — не их дело. Понятно, они желают заработать, но вот на нас не надо.

Я — на своём скакуне, кендер — на собаке, не особо спеша, главное, без драк и происшествий, добрались до города. Вот тут-то всё и закрутилось. Альтон Хайхилл, кендер, просивший нас узнать о судьбе сына, опознал амулет. Сразу стал готовить экспедицию. Сначала в замок за останками, затем в храм — посмотреть, что там творится. Проводником пойдёт Роско. Предложили и мне поучаствовать. Намекали на хорошую долю в добыче, но я отказался. Сослался на дела и напомнил, что мне что-то обещали. Альтон слегка обиделся, сказал «незаменимых нет, есть пока ещё не заменённые». Дал письмо с адресом в Вуперфельде, куда я смогу обратиться за обещанными сведениями.

С одной стороны, было немного жаль, что Альтон Хайхилл не «поразил щедростью», как хотел. С другой — он ничего конкретного и не обещал. Впрочем, Роско вернул мне флакон с противоядием, так что и убытков на этой семейке я не понёс. Оказывается, во время приключения этот флакон был у него с собой, но вот выпить его он не смог, парализовало раньше. Щедростью дядюшка пока и его не порадовал.

Сидеть и ждать ответа на запрос я сам не захотел — зачем время терять? Всё равно придётся возвращаться, причём в обратный путь придётся добираться за собственный счёт. Билет на судно обошёлся в целую марку. Правда, каюта на одного, «капитанская» кормёжка с вином и прочие мелкие удобства прилагаются. За половину марки можно было бы добираться в трёхместной каюте с «офицерской» едой. Без вина и прочих излишеств, но лучше, чем в отсеке грузового трюма на гамаке и питаясь матросской баландой.

Перед самым трапом Роско вдруг вручил мне рогожную котомку:

— Здесь обещанная награда от дяди. Кое-какие волшебные книги. На всякий случай ты их не показывай посторонним — вдруг чего. И вот тебе лично от меня — за спасение. Бывай здоров, брат-волшебник! Может, ещё поработаем вместе.

Кендер протянул в подарок хрустальную бутылочку. Редкое и дорогое снадобье — Оживить Умершего. А на этикетке написано: «Оживление. Собственность купца Ергоза Две Цены. Облить труп, не позднее семи дней после смерти». Что-то мне кажется, Ергоз лично, за ненадобностью, отдал бутылочку Роско. Или флакон сам кендеру в карман упал? А может… Всякое может случиться с бутылочкой ценою в жизнь. За сколько такое снадобье продают жрецы, подумать страшно. Конечно, есть ограничения — на нежить не работает, убитого некромантическими заклятьями не оживит, да и тело должно быть комплектным. Скажем, труп с отрубленной головой таким зельем поливать бесполезно. В общем, Роско отдал жизнь за жизнь, за свою — этот флакон. Достойная цена, весомая благодарность, попросит — всегда ему помогу.

Котомка от дяди полна книг, там с трудом поместилось три больших тома. Я надеюсь, из-за меня не обнесли библиотеку какого-нибудь магистра, а просто купили на толкучке. Действительно, кому нужно «Руководство по созданию голема из латных доспехов. Выбор материала, конструирование и полный набор потребных заклинаний»? Правда, зачарователь должен быть уровнем повыше меня, да и стоит книжка приблизительно как небольшая деревенька. Если, конечно, найдётся тот, кто поменяется.

Другой фолиант попроще — «Наставление вступающему на путь Сломанного Клинка». Организация есть такая — Сломанные Клинки. Не то что тайная, просто не сильно себя афиширует. Ставит своей задачей одной лишь магией побеждать в любом бою.

В томе разобраны типовые ситуации, возникающие на поле брани или при осаде крепости. Грубо говоря, битва одного волшебника против группы элитных воинов. Тактики схваток, способы уклонения и выхода из боя, рекомендуемые заклинания. Самих заклинаний нет, но книга интересная, пусть не такая дорогая, как первая.

Третий фолиант — Книга Заклинаний какого-то волшебника, судя по содержанию, члена воровской гильдии. Кроме самих заклятий там описаны способы обезвреживания магических ловушек, взлом и снятие привязки артефактов к хозяину. Я отсюда знаю всего… ну… может быть, десяток чар, остальное изучать и изучать. Такой гримуар редко встретишь.

Да уж! Дядюшка Альтон действительно поразил своей щедростью! Не обманул.

Во время плавания я заряжал посох и жезлы, изучал книги, общался с судовым волшебником. Оказалось, они имеются далеко не на каждом судне. Именно из-за них цена пассажирского билета так велика, но зато и скорость движения значительно меньше зависит от ветра. Однако в этом ремесле есть как плюсы, так и минусы. Имеется собственная каюта, но если нет попутного ветра, то чуть не сутками сиди наверху, держи ветер сам. Хорошо платят, зато дома бываешь наездами. Почёт и уважение в любом порту, однако здоров ты или болен, изволь прибыть на судно к отплытию, замены тебе нет.

А ведь имеются и другие проблемы. Штормы и пираты ладно, но что делать, если вдруг появились подозрения в неверности жены? А у тебя их три! В каждом большом порту на маршруте. И все денег требуют. Детьми козыряют. Всего случились два мальчика и одна девочка, но на него, отца то есть, никто особо не похож. К тому же хоть жалованье и хорошее, но с тремя жёнами приходится ужиматься. Если бы не побочные доходы, себя побаловать было бы нечем. Только мелкой контрабандой немного и пробавляешься. Да к тому в родном городе родители нудят жениться. Они же про получившихся внуков не знают. Как жить на свете бедному судовому волшебнику?!

Посочувствовал я страдальцу. По контракту он ещё три года обязан ходить по одному торговому маршруту. Интеллигентный человек всегда поймёт интеллигентного человека, за сочувствие и разговоры мне поступило предложение купить у него толику пряностей. Не контрабандных, нет! Они такими станут лишь на берегу. И то, только если ты не станешь платить пошлину. Мускатный орех, гвоздика, шафран, два вида перца, корица, купленные на одном конце маршрута, на другом продаются сам-десят. А тот, кто ходит через океан и привозит чили с ванилью, рассчитывает на цену сам-двадцать.

Но возможную прибыль страшно режут портовые пошлины. Приходится делиться, да не деньгами, а самим товаром. И берут от половины перца до трёх четвертей шафрана! А каждого сходящего с корабля обнюхивают собаки, осматривают таможенники, и даже свои же собратья-волшебники норовят тебя отловить. Особенно приглядывают за теми, кто часто захаживает к оптовым покупателям.

Гонт, мой собеседник, так и попал под подозрение. Хотя, возможно, сам торгаш донёс, когда его прихватили на скупке. За первый раз штраф ровно в пятьсот золотых марок и конфискация товара. Вот скупщик и мог донести, чтобы хоть немного сократить убытки.

Несчастного Гонта чуть не донага раздели в порту, хорошо, он поостерёгся сразу пряности нести. Решил сначала выяснить, не изменились ли местные цены.

Теперь ему боязно, и он всего за две закупочные цены предлагает выкупить его запас. Шафран — самая дорогая пряность, целых четыре фунта! Остальных тоже по четыре, ещё двадцать фунтов. Все пряности упакованы в специально обработанные шёлковые мешочки, которые зашиты в просмолённую парусину и запечатаны свинцовой печатью. Есть документы о происхождении товара и гарантия качества от первого продавца.

Я посетовал, что столько денег не имею, и начал торговаться. Когда цена дошла до закупочной, стало понятно, что мне сейчас морочат голову. Когда по высшей цене приняли в уплату шахматные фигурки воина и слуги, а в придачу жезл с заклинанием Сон, убедился в этом. Пусть жезл я зарядил полностью, все сто зарядов, но не стоит он таких денег — по серебряному за заряд. Пять марок за жезл с заклинанием первого круга?! Дураков нет так дорого покупать. А если покупают, значит, знают зачем.

Меня сочли богатеньким дурачком, совершенно не знающим жизни. Ладно, без риска хороших денег не заработаешь. Свёртки сложил в поясной мешочек, подаренный Арной, и ушёл к себе.

Пузик, по моей просьбе, спрятался и стал следить за Гонтом. Что же вы думаете? Волшебник сразу пошёл на этот… ют, кажется… к капитану и порадовал:

— Пацан заглотнул наживку! Пронесёт груз через таможню.

— А на причале его встретят.

Наше судно двигалось медленнее, чем то, на котором мы прибыли, возможно, маршрут другой, и до порта, где я планировал сойти, мы смогли добраться лишь через неделю после сделки. В ночь перед прибытием я вышел на палубу, активировал кольцо Невидимости вместе со своим жилетом, набрал высоту и, не прощаясь, улетел. Не в порт. Что мне там делать? Просто к берегу. Естественно, все мои вещи были со мной. Почему бы нет? Деньги за билет отданы полностью, за пряности сразу расплатился, долгов за мной не осталось. А если кто-то чего-то хотел сверх договорённостей, так то не моя головная боль, а его.

Тёплая лунная ночь, ветер немного сносит с курса, внизу мелким барашком плещут волны. Хорошо чувствовать себя драконом. Хотя Пузик занимался критиканством — дескать, и неуклюжий я, и крыльями взмахиваю не так, и манёвренность никакая. Однако до земли мы добрались. Отлетели немного от береговой линии и легли спать. В смысле, я лёг, а как дракончик, не знаю. Утром уже поел и книгу почитал, а судно всё стоит на месте. Ещё шлюпка вдоль берега ходит. Может, меня ищут? Впрочем, пора бы двигаться. Пузик углядел дорогу, наверное, от рыбацкой деревушки. Поехали. К полудню показался небольшой город, там стоит остановиться и запастись провиантом в дорогу.

Сел в хорошей ресторации, заказал запечённую пулярку, фаршированную черносливом. После корабельной еды, сытной, но однообразной, хочется чего-нибудь эдакого. Пока ждал, мне дали нарезку всяких колбас, разного вида мяса и яйца по-великански. Это когда воду напополам с вином кипятят. При кипении специальной ложкой раскручивают воронку и разбивают туда гусиные яйца. Не сразу все, а по одному. Готовые вытаскивают шумовкой и складывают на ломтики брынзы. Потом поливают растопленным коровьим маслицем с меленько накрошенной зеленушкой и давленым чесночком. Украшают листиком мяты и подают с то-оненькими ломтиками тёплого, только испечённого хлеба. Мягкого, душистого… Но обязательно с хрустящей корочкой! Иначе полнейшая ерунда получится!

Ты эдак пошевелишь пальчиками, как бы в предвкушении, да и возьмёшь кусочек хлебца. Прицелишься и вдруг вонзишь ломтик в яичко. Твёрдая корочка рассечёт нежный белочек, а желточек так ласково, нежненько пропитает мякиш. А ты не зеваешь! В рот отправляешь тёпленькое, трепещущее. Иные, особенно дамы, даже глазки прикрывают для понимания всей прелести вкуса. Пока жуёшь, в открытое яичко опускаешь хлебушек и чуть его теребишь. Для лучшей пропитки. Никто тебе не запретит и кусочек молодой нежной рассольной брынзы, заляпанной оранжевыми кляксами желтка, направить в ротик. А потом… Э… Извините, увлёкся. Единственно, чего не понимаю, при чём здесь великаны? Хотя… Местные обычаи… Фольклор, понимаешь!

К пулярке хорошо подходит лёгкое молодое розовое вино. Никаких деликатных привозных! Самое простое, местное, прошлого урожая. Но обязательно прохладное! Пусть в жаркий летний день принесут кувшинчик из бочки в дальнем углу подвала.

После еды сидишь ты такой сытый и лицезреешь окружающие виды природы. А в голове зреет одна мысля: может, в постельку, на бочок? Задать храповицкого минуточек триста на каждый глазок. Но нельзя — дела, заботы, хлопоты. Могут люди подъехать, чтобы поговорить про специи.

И точно приехали. Трое. Лошади прокатные. Судовой волшебник и два матроса дурно выглядят даже на мой неискушённый взгляд. Слезли и стоят раскорякой. Моряки не сказать что хорошие всадники.

Меня увидели, один тут же ругаться стал, загиб моряцкий начал заводить. Я ткнул в его сторону пальцем и говорю:

— Сиди и не квакай!

Не просто так ткнул, конечно, с заклинанием. Зловещий Полиморф называется. Ругатель в крупную лягушку превратился. Волшебник побледнел, лягух выдал громкое «ква!», а второй матрос попятился.

— Ба! Всё знакомые лица! Гонт, дружище! Ты откуда такого грубияна взял? Чего вы встали? Садитесь за стол, вина выпейте. Закусите. Проголодались, небось, в дороге. Куда бежим? Зачем кричим? Давайте, рассказывайте.

— Ваше магичество! — матросик пересилил страх и, не приближаясь, попросил: — Вы бы жабочку того… обратно в Крамбола. Он уже сразу извиняется. Прощеньица просит.

Лягух вновь повторил своё «ква!» и слегка подпрыгнул на месте.

— Вы думаете, стоит?

— Стоит, ваше магичество! Стоит! Пока вы с Гонтом разговариваете, мы в сторонке, в тенёчке постоим.

— Как хотите. А то только попросите, можно и в крыску обернуться. Главным крысюком на корабле стать… или у вас судно?

Блефую, конечно. Зловещий Полиморф у меня всего один запомнен, пятый круг всё-таки. Дальше просто убивать придётся. Но кому нужны лишние покойники? Переговоры после такой демонстрации должны пойти значительно легче.

Снял заклинание. Матрос вновь человеком стал. Приятель его подхватил и тихонечко отвёл подальше.

— Гонт, присаживайся! И всё же скажи, какими судьбами?

Волшебник заходить на веранду не стал, а зло спросил:

— Как понимаю, товар не вернёшь?

— Тебе он нужен? Могу продать, но по цене, как на берегу. Ты лично обещал прибыль сам-десят.

— В порту лучше не показывайся!

Гонт плюнул на землю, повернулся и пошёл к лошадям. Моряки за ним. Уехали они быстро, но матросы долго оглядывались на меня.

Хозяин, вежливо обмахнув стол салфеткой, спросил:

— Это кто был?

— Недовольный деловой партнёр. Хотел пересмотреть условия сделки. Я ему намекнул, что против изменения условий договора. Не убивать же за наивность?

— Да, ваше магичество, намёк был очень убедителен. Даже меня проняло. Не желаете ли ещё чего заказать?

Крюк через графство Вальдхогер удлиняет путь до Вуперфельда на полторы недели. Но заехать хочется, отчасти поблагодарить за науку, отчасти похвастаться, отчасти спросить совет про дальнейшие действия. Заглянуть с подарком не стыдно, но по зрелом размышлении решил отложить визит. Получу информацию о семье, тогда и спрошу совета.

Еду я еду, вдруг крутой поворот, а чуть дальше дорога перегорожена упавшим деревом, перед ним карета с двумя валяющимися лошадьми, которую атакуют разбойники. Обычно я в чужие дела не лезу, но дорожных лиходеев сильно ненавижу. Дворянин, если судить по доспехам, обороняется от троих ратников под предводительством латника. Приблизительно так и моих родителей убили.

Пока выхватывал посох, обороняющегося сильно подранили. Цепная Молния не разбирает, кого надо бить, кого не стоит, обхожусь обычной Молнией. Она дорожкой проходится по нападающим. Главный сильно подранен, он в железном доспехе, электрический разряд его хорошенько глушит. Двое рядовых упали, третьего не задело, и он стремительно бежит ко мне, размахивая недурным тесаком. Какое у разбойников хорошее снаряжение! Впрочем, пускаю Кислотную Стрелу, и никто никуда больше не бежит, а катается по земле и воет от боли. Недолго, кислота хорошо разъедает не только кольчугу, но и плоть. Заклинание второго круга и на моём уровне висит на жертве с половину минуты. Бой окончен.

Подхожу к карете, подраненный электричеством главарь мне нагло заявляет:

— Я, Люциан фон Майнхардт, признаю себя побеждённым и сдаюсь вам в плен.

— Я, Ашер ле Гур, разбойников и грабителей в плен не беру и считаю, что их надо вешать на месте преступления. Но я не палач, потому просто вас убью.

— Мой отец заплатит за меня хороший выкуп!

— К вашему несчастью, я вырос в графстве, в котором нельзя золотом откупиться от наказания…

— Благородный господин! — вдруг донеслось из кареты. — Я прошу вас не убивать Люци. Пусть мой отец, барон Отто фон Баумхауэр, сам разберёт это дело.

Из кареты сноровисто выбралась очень симпатичная барышня. В самом рассвете девичьей красы, лет около шестнадцати, но с вполне оформившейся фигуркой. Очень славненькой при том.

— Если это баронская дорога, то, без сомнения, право суда принадлежит владельцу этих земель.

— Спасибо, благородный господин! — девушка сразу склонилась над защитником кареты. — Братик! Ты как?

Раненый попытался подняться, но застонал и вновь откинулся на землю.

— Не слишком здорово. Надеюсь, отец Марсель меня подлечит.

Другая девушка, явно служанка, тоже выбралась из кареты и тряпицей стала перевязывать рану. С той стороны дерева послышался цокот множества копыт. Кричу:

— В карету! Быстро! Сейчас здесь будет жарко!

— Нет! Не надо! — в два голоса закричали девушки. — Это наши скачут!

Действительно, прискакал серьёзный отряд баронских стражников, а за ним и лично сам барон. Пленника усадили на его же коня, вместе с лошадьми его отряда тот был привязан чуть в стороне от засады. Раненого решили не трогать до прибытия замкового священника. Баронские дружинники собирали покойников, выпрягали убитых лошадей, в общем, делали то, чем положено заниматься после битвы.

Девушка рассказала отцу о ходе схватки, о моём участии в ней. Барон поблагодарил, представил свою дочь Виолу и в крайне лестных выражениях пригласил в замок. Оснований отказываться не было, да и под крышей комфортней ночевать, так что меня посадили в карету к девушкам.

По дороге Виола меня просветила:

— С Люци мы знакомы с детства. Он вечно задирался ко всем и обзывался. А когда мне исполнилось шестнадцать лет и папа объявил, что даёт за мной замок Лихтберг с окрестностями и пристанью, Люци решил жениться на мне.

— А вы отказали?

— Ему папа отказал. А он тогда заявил, что… ну… грубо пригрозил, что сделает со мной, а потом ещё хорошенько подумает, брать замуж или нет. Сегодня мы поехали в гости к дяде, и Люци напал. Я так испугалась! И тут вы! Спасибо! Я никогда вас не забуду. Вы меня и брата спасли. Жалко, слуг не успели.

В баронском замке заселился в покои. Туда кувшинами нанесли полную ванну горячей воды. Искупался, к ужину надел парадную одежду, оставшуюся от отца. Выпустил наружу золотую цепь, которую подарили на корабле купцы. Добавил кое-какие отцовские цацки. Принарядился, словом. Хочется выглядеть прилично.

Меня посадили за главный стол между Отто, наследником баронства, и Виолой, дочерью барона. Наследника уже подлечили, и он от себя лично поблагодарил за помощь и спасение. Заодно просветил, что имя «Отто» уже четыре поколения держится у баронов этих земель, и сегодня только я не дал прерваться сей славной традиции. Заодно намекнул на неизбежную весомую благодарность от его отца.

Ханс, второй сын барона, командовал отрядом, прибывшим на помощь и разбиравшим последствия схватки. Он прочёл список моих трофеев, к которым отнесли всех лошадей, оружие и амуницию напавших, включая вещи Люциана. Два простеньких амулета и зачарованный меч сразу положили передо мной. Ещё он спросил, не продам ли я Грома, коня Люциана?

В ответном слове я поблагодарил Ханса за любезность. Заявил:

— Коня отдаю вам, мне он не нужен вовсе, ибо волшебник и предпочитаю призывать себе волшебного скакуна. Меч же, вместе с доспехами Люциана, по праву принадлежит Отто, который один сдерживал четверых.

Воин тут же возразил:

— Я не могу принять столь дорогой дар!

Возражаю:

— Это не дар, а признание вклада в битву, — и продолжаю: — Прочих же лошадей, равно как и оружие с остальными вещами прошу продать за достойную цену, а затем передать выручку Виоле, чтобы хоть чем-то компенсировать нанесённое тяжкое оскорбление. Выкуп за обидчика я тоже отдаю ей.

Девушка стала неуверенно отказываться, хотя чувствовалось, что моё решение всей семье пришлось по нраву. И мне так проще — как я один смогу перегнать лошадей, гружённых добычей? Продавать здесь? За хорошую цену не купят, за гроши и обидно, и невместно. Если вдруг наградить захотят, отказываться не буду. А торговаться по поводу выкупа даже опасно. Местные друг друга знают как облупленных, сегодня поругаются, завтра помирятся. Чужаку уж точно не стоит лезть в здешнее болото. Кто отец моего пленника? Почему девушка его Люци зовёт? А? Вот! Я тоже не знаю. В общем, по многим причинам лучше отказаться от добычи. Безопасней уж точно. А глазки у девушки заблестели, чую, обдерёт она Люциана как липку.

Пока так размышляю, все гости, сидящие за столом, стали славить мои честь, щедрость и благородство. Барон поднял за меня чару и сразу, в награду за спасение своих детей, даровал двадцать полновесных золотых марок и ещё десять, которые ранее думал предложить за имущество побеждённых.

Теперь начали славить его честь, щедрость и благородство. Отто, придвинув к себе амулеты и меч, долго благодарил и предложил выпить с ним из одной чары за начало приятного знакомства. Конечно, пришлось согласиться. Барон сам наполнил небольшую серебряную братину и передал наследнику. Тот отхлебнул, неожиданно посудину у него взяла сестра и, держа двумя руками, сделала большой глоток, только потом поднесла ёмкость мне. Я загляделся на очаровательную зеленоглазку, принял братину тоже двумя руками и потянул ко рту. Неудобно получилось. Мои руки легли поверх её, и со стороны казалось, что она меня поит или… неудобно, в общем. Но не бросать же! Глотнул.

Вновь посмотрел на девушку. Она так мило покраснела! Говорю же, неудобно получилось. Честное слово, случайно! А окружающие улыбаются. Братья её подмигивают. Тут понял, что мы продолжаем вдвоём посудину держать. Барон тоже весь такой улыбчивый. Зовёт:

— Молодёжь! Дайте тогда и мне отпить!

Только после его слов мы пришли в себя. После старшего Отто отхлебнул и Ханс. Меня, получается, сделали другом семьи или… Не воздыхателем же Виолы?! Хотя… может, это разрешение чуть-чуть поухаживать? Не знаю…

У всех рыженьких обычно очень белая кожа, у девушки тоже, она так мила, когда краснеет. Кажется, я тоже покраснел. До конца пиршества мы почти не разговаривали между собой.

Пузик, наглый прихлебатель, сидел с Виолой, подставлял ей разные места для поглаживания и почёсывания. Одновременно таскал лучшие куски из обеих наших тарелок, лакал из блюдечка сливки, снятые специально для него, и вообще наслаждался жизнью. Ещё, пользуясь тем, что никто не слышит, поучал меня:

— Хорошая хозяйка! Знает, как угодить настоящему мужчине. Ты, командир, не теряйся, как я наемся, сразу тащи её к себе в постель. Она сама этого очень хочет.

— Ты думай, что говоришь! У людей всё совсем не так, как у вас в лесу.

— И чем вы гордитесь? Напридумывали себе кучу глупых правил, теперь сами в них разобраться не можете.

— Нам так больше нравится. Любовь…

— Какая любовь?! Чего тут может нравиться, если оба одного и того же хотите, а не решаетесь сказать об этом? Дурость это, а не любовь.

— Есть моральные нормы…

— Вот я и говорю — напридумывали себе… Стой! Брось тот кусок! Он тебе не понравится, лучше мне его съесть. Такие хрящики я больше тебя люблю. Ты всё равно в них настоящего вкуса не чувствуешь.

Редкостный наглец! Если бы его Виола слышала, не стала бы подкармливать и гладить эту нахальную морду. Сейчас он ей глазки строит и очень выразительно потягивается. А как натрескается, растечётся лужицей и задрыхнет прямо на столе.

Придя в комнату, обнаружил на подушке кошель с десятью монетами по три марки. Щедро! Хотя по виду замка, столовой залы, да даже этой комнаты, сразу видно, что баронство богатое. Слуги опрятно одеты и выглядят сытыми. Значит, их хозяин может себе позволить такие траты.

Утром меня разбудила разбитная горничная, которая вечером строила глазки и была не против согреть постель гостя. Понятно, про монету тоже бы не забыла, но я предпочёл спать один. Перед Виолой неудобно, она бы сразу узнала про совместную ночёвку, а юной девушке такое слышать неприлично.

Служанка позвала на завтрак. В отличие от ужина, это значительно более интимное дело.

За столом собрались члены семейства, пара замковых чинов и я. Разговоры велись о вчерашней добыче. Ханс меньше чем через год должен покинуть замок и поднимать выделенный отцом надел. Он успел выпросить или выменять у Виолы отданное ей снаряжение и лошадей. Теперь планировал увеличить своё копьё, то есть личный отряд, на три конных дружинника. Было два, станет пять — разница есть? Одну кольчугу проела кислота, теперь братья решали, как лучше её починить.

Доспехи Люциана признались неплохими, но и только. Отто, старший брат, подумывал под них принять в гарнизон сержантом какого-то Руди, одного из сыновей мелкопоместного рыцаря, вассала баронства. Тот точно согласится. У парня даже бригантины сейчас нет. Рады будут и он, и его отец. Опять же, баронская семья выкажет милость и получит верного человека.

Зачарованный меч однозначно лучше меча Отто и получит место на поясе. Старый тоже неплох, но не зачарован, потому отойдёт Хансу.

На рассвете прискакал гонец из Майнхардта. Сегодня отец прибудет выкупать сына. Виоле торговаться не пристало, этим займётся её папа, но девушка будет при том присутствовать, ей же отдали пленника.

Мне обещали всегда давать, сколько захочу, дорожных припасов, стребовали слово чести, что на обратном пути навещу замок, и только потом отпустили. На прощание Виола подарила свой платок.

В славный город Вуперфельд я прибыл вечером. Если бы не зачарованный плащ, промок бы до нитки — последние три дня непрерывно шёл дождь, иногда переходящий в ливень. Тут поневоле обрадуешься, что у тебя волшебная статуэтка коня, его хоть чистить после дороги не надо.

Нового места искать не стал, гостиница «Редиска и копьё» вполне годится для ночлега. А для ужина достаточно кислой капусты с колбасой и пивом. Получил ключ от той же комнатки, что и в прошлый раз, сбросил вещи и прошёл в общий зал покушать. Пузик устал, потому хандрил и хотел остаться, но, услышав волшебное слово «колбаса», сменил гнев на милость.

Только сел за столик, только заказал еду, вдруг вижу, как ко мне подходит радостный, чуть клюкнувший Дреп.

— Аш! Добрался наконец! Несведущий ты в путешествиях! На торгаше домой отправился, а надо было подождать и прямым рейсом на почтовике плыть. Я уже почти неделю здесь.

— Привет! Ты один? Где Мартин?

— Сгинул наш приятель. Мы в сумерках Квиланси нашли, она в развалинах пряталась. Даже поговорить не успели, как горгульи на неё налетели. Мартин по дурости бросился бардессу защищать. Одну тварь почти добил, но пропустил удар по шлему. Дальше сам понимаешь…

— Да уж! А Квиланси?

— Она же носила кожаный доспех. Ей одного выпада хватило.

— А ты?

— А я тоже в коже. Умный ещё к тому же — против стальных когтей и клюва драться не полез. Камень острым лезвием рубить не стал. Вот горгульи меня и не тронули, видать, только на убийцу охотились.

Может быть, всё так и случилось, я проверить не могу. Поговорили ещё о его приключениях, потом Дреп стал расспрашивать о моих.

— Роско, кстати, живой, — сообщил Лесовик. — Сильно его подранили, но он выжил.

— Что с ним случилось?

— Отмычка до замка псоглавцев довёл отряд, они зачем-то решили похоронить трупы из коконов. Сделали дело и разделились. Одни к храму пошли, а другие с Отмычкой решили вернуться.

— И чего?

— Я тогда уже в городе был, сам не видел, только по слухам знаю. Роско со своими в засаду попал, еле отбились. Но хоть отбились. А про первый отряд на момент моего отплытия, ничего не было известно. Слышал, тебя тоже в команду звали, а ты не пошёл?

— Нет, не пошёл.

— Правильно сделал. Кендеры скупые. Говорят, за спасение Отмычки тебе показали большой и красивый кукиш с маслом?

— Ну… не до такой степени… Роско мне вернул флакон антидота.

— Хоть так. Добрый ты, Аш. Слишком добрый. В походе надо только о себе и о задании думать. Впрочем, всё хорошо, что хорошо кончается.

— Это точно. Дольше до места добирались, чем в самом походе были. Марлен честно рассчиталась. Конечно, если бы не её смерть, то могли бы и в храме, и в городе пошарить, однако мне грех жаловаться. Особенно с учётом первого похода.

— Согласен. У меня тоже всё нормально сложилось. Могло бы и лучше, если бы Марлен жива осталась, но роптать не стоит — сам живой-здоровый, вернулся с деньгами и хорошей добычей. Конечно, бывали и прибыльней походы, хотя бывали и совсем пустые. Этот не из худших. — Тут Дреп склонился ко мне к уху. — Про деньги на дорожные расходы, что были в кошеле, вовсе забыли спросить.

— А где твой Серый?

— По лесу бегает, он город не любит. Ты что делать после доклада будешь? В новый поход пойдёшь?

— Нет, наверное. Мне в Университет попасть нужно, по семейным делам кое-куда заехать. А ты?

— Я прилично за работу получу, с накопленными денежками станет достаточно для безбедной жизни. Так что с авантюрами завязываю. Поеду в леса подальше, у дороги поставлю дом и открою постоялый двор. Обязательно женюсь. Есть на примете вдовушка. С деньгами и титьками до пупа! Эх! Заживём! Буду приключенцев привечать — пусть у меня зимуют. От барона фон Фромма только денег жду, он обещал чуть позже заплатить.

— Когда?

— Надеюсь, завтра. Леон говорил, что хочет тебя или Роско дождаться, ваши рассказы послушать. Впрочем, это формальность. Завтра сходи, доложись. За тобой я приду, получу расчёт. А послезавтра приглашаю на отвальную пирушку. Со своими знакомцами прощаться буду. Вздрогнем как следует! По-нашему! Как в молодости! Чтобы всем чертям тошно было! Парням тебя представлю. И знаешь, что?.. Будут в гильдии звать тебя сходить обратно в храм — не соглашайся. Поверь мне, оно того не стоит. Всего сказать не могу, да и не надо тебе знать лишнего, но забудь про то место. Вырвался живым, кое-что заработал, и хватит, есть много других прибыльных мест.

Утром прихожу в гильдию, а меня уже ожидают. Один из генерал-капитанов, барон фон Фромм и какая-то женщина в трауре ждут в кабинете. После вежливых взаимных приветствий и стандартных уверений в почтении гильдейский с лёгким нажимом попросил:

— Аш Бледный, нимало не сомневаясь в вашей честности, но только для пресечения возможных слухов и непонятности в будущем, могу ли я попросить сделать Зал Правды местом рассказа о походе?

Зал Правды? Комната с постоянно наложенным жреческим заклинанием Круг Правды? Это место, где боги не дадут сказать ни слова лжи. Наверное, надо соглашаться, да и скрывать мне особо нечего.

— Я согласен.

— Мы благодарим вас и ценим ваше решение. Дело в том, что Дреп Лесовик, приехавший раньше, не соизволил даже зайти в гильдию. Он имеет такое право, но нам пришлось выслушать его рассказ чуть ли не в зале второсортного кабака.

— Я тоже благодарю вас, Ашер, — менее торжественно, но с большим чувством сказал барон. — Мне важно знать, как погибла Марлен.

Мы перешли в другой зал, где я сделал доклад о походе, часто прерывающийся осторожными вопросами. Осторожными, потому что лгать здесь нельзя никому.

И я, и слушающие находимся в одинаковом положении. По-моему, это справедливо. А задавая вопросы, можно легко самому в чём-нибудь проговориться.

За долгий разговор из меня вытряхнули все подробности похода до мельчайших деталей. Когда, где и какие именно я накладывал заклинания. Использовал ли посох и в каких ситуациях. Вытянули даже, что максимально доступный мне уровень заклинаний — пятый круг. Тщательно выясняли, кто, где стоял на башне при последнем разговоре перед вызовом тумана. Заставили даже примерный план нарисовать. Затем каждый из присутствующих заверил меня, что он полностью удовлетворён, вопросов у него больше не осталось и претензий ко мне нет. Оно, конечно, просто протокольная формула, но сказанная в Зале Правды звучит весьма весомо.

После того мы вернулись в кабинет для завершения последних формальностей.

— Аш, — вдруг спросил меня генерал-капитан, разворачивая свёрток, — вы знаете, чей это шлем?

— Да. Мартин получил такой от барона фон Фромма. Во всяком случае, он мне так сказал.

— От меня, — подтвердил барон. — Вы не находите в нём ничего странного?

— Я не воин и что-то могу пропустить. По-моему, шлем как шлем, ничего особенного не вижу.

— Нам доложили, что вы вчера разговаривали с Лесовиком, и тот рассказывал о смерти вашего приятеля.

— Да. Мартин бился с горгульей… Пропустил удар в голову!

Я схватил шлем. На нём нет ни вмятины, ни царапины. Барон понимающе покачал головой.

— Вот и я сильно удивился.

— Когда Лесовик стал продавать трофеи, — пояснил гильдеец, — мы попросили торговцев показывать их нам. На амуниции Мартина остались следы схваток, ведь латы не чинились и не полировались. Однако царапин от когтей горгулий и следов ударов клюва не нашлось даже на щите.

— На теле моей девочки, — вступила в разговор женщина в трауре, — оказалась рана в печени. Кто вообще её убил? Точно бардесса? И как Дреп её защищал?

— Судя по рассказу Ашера, это действительно сделала Квиланси, — выдал заключение барон. — Она ударила Марлен кинжалом, а для надёжности ещё и столкнула её с башни. Затем спрыгнула сама и внизу добила девушку. Однако осталось много неувязок.

— Например, живы или нет Квиланси с Мартином? Куда они девались или кто их убил? Хотя лично я думаю, что всё же мертвы, — высказал своё мнение генерал-капитан. — Их вещи распродавал Лесовик. Скорее всего, он сам прикончил соратников, а так как убийство однопартийцев у нас, очень мягко говоря, не поощряется, то попытался прикрыться горгульями.

— Мне весьма жаль Марлен, — подвёл итог барон. — Но лично я считаю, что три похода к храму не дали обещанного результата. Потому далее не собираюсь финансировать эти экспедиции.

— Мы теперь знаем маршрут и наработали опыт активации, — недовольно возразила женщина в трауре. — Я уверена, что в этот раз удалось…

— Главное — результат. Можно быть уверенным, но результата как не было, так и нет.

— Леон, у меня есть ещё две подготовленные девочки…

— Давайте поговорим об этом позже, в более приватной обстановке. Прошу прощения у присутствующих, но не хочу тратить ваше время на выслушивание споров, мало относящихся к теме разговора.

Судя по настороженному взгляду, генерал-капитан с удовольствием бы послушал препирательства заказчиков, однако кто б ему разрешил.

— Действительно, лучше нам продолжить в другой обстановке, но я оставляю за собой право отомстить за мою девочку, — заявила женщина.

— Этого никто не может вам запретить, — согласился барон. — Пусть этим займутся воспитанницы вашего… э… пансионата, наверное.

— Но и официально разрешить мы тоже не можем, — уточнил гильдиец. — Герцог к нам благосклонен, смотрит сквозь пальцы на мелкие нарушения. Однако здесь его стольный город.

— Мне не нужно вашего разрешения или помощи законников. Сама справлюсь. Но этому хвалёному Лесовику придётся ответить за смерть Марлен. Кроме того, если убийца мертва, почему он не принёс её голову? Сказочка про выклеванные глаза и расколотый череп меня как-то не убедила. Бардесса могла отдать Дрепу несколько своих вещей, чтобы тот распространил слух о её смерти.

— А Мартин? — поинтересовался я.

— Вашего приятеля, для большего правдоподобия и чтобы не проболтался, скорее всего, убили, — ответил генерал-капитан.

— Да, Ашер, — подтвердил барон, — боюсь, наш Мартин оказался чуть более жадноват и любопытен, чем это приличествует в такого рода делах. И ещё, я полагаюсь на вашу скромность и надеюсь на молчание о принятом здесь решении по поводу судьбы нашего злосчастного капитана. За охрану он получил слишком много авансов, но не выполнил главное условие и провалил весь поход.

— Это не касается дел гильдии, — уточнил гильдейский. — Потому я тоже рекомендую вам молчать.

— Только до завтрашнего утра, — подвела окончательный итог женщина. — Если завтра Лесовик будет жив, то мы с девочками будем считать, что наш Патрон его простил. Он велит каждому давать шанс спастись.

— С моей стороны не будет нескромностью поинтересоваться именем вашего Патрона? — спросил генерал-капитан.

— Наша цель — возрождение Тенеброса, — торжественно заявила женщина. — Я имею честь быть главой его сторонников. Мы ещё не столь сильны, но уже есть желающие его милостью продлить себе жизнь и обрести бессмертие.

Так! Срочно! В графство! Его светлость должен знать о возрождении культа. В голове открылась страница зазубренной в детстве книги: Оркус — хаотично-злой бог смерти. Домены — Хаос, Зло, Смерть, Нежить. Оружие, предпочитаемое его священниками, — булава. Святой символ — череп на жезле. Ви Ясс, наша богиня, моя покровительница, его ненавидит. После уничтожения богиней дроу Киарансали возродился под именем Тенеброс. Приманивает последователей обещанием вечной жизни. Да, ещё! Оркус пленил Бэфомета, божество минотавров. Вот и разгадка, при чём здесь быкорогие. Тенеброс пока слаб, но желает возродиться.

— Тенеброс? Хм-м… Да, что-то такое припоминается, — задумчиво промолвил гильдейский. — Кстати, Аш, а вы не хотите поучаствовать в ещё одном походе?

— Признаться, нет. Я и в этот попал случайно. Барон фон Фромм был крайне убедителен. Но мне нужно успеть попасть в Университет, а затем уладить кое-какие семейные дела. Быть может, на следующий год.

— Если вы захотите найти себе постоянное место службы, то гильдия и в этом вам поможет. А сейчас, думаю, вам пора нас покинуть.

Сказать, что выходил из кабинета в сильном раздрае, это ничего не сказать. Я хоть графу не присягал, да и сильно его побаиваюсь, но очень уважаю и ценю за бескорыстное покровительство. Кто-то скажет, что оно ему почти ничего не стоило, что затраты не так велики, а в сопоставлении с размером годового бюджета всего графства вовсе ничтожны. Но вы представьте щенка, кем-то выкинутого на улицу и вами подобранного. Для него мелкие для вас расходы означают не просто избавление от злой участи, но и нормальную жизнь вместо голодного и холодного прозябания в поисках пищи и непрерывного ожидания смерти под забором. Если мне хоть чем-то, хоть в самой малости удастся помочь графу, я это сделаю и никогда не буду считать, что мой долг списан.

С такими мыслями иду на выход через приёмный зал, а там суматоха — убийство. Один член гильдии убил другого, причём сказал, что в отместку за попытку убить его. Только что вернувшийся Марти Стремительный убил Дрепа Лесовика, приехавшего раньше. Убийцу скрутили и отправили в камеру в ожидании суда. Есть такая гильдейская привилегия, герцог её даровал. Правда, только для членов гильдии и только добровольно вошедшим в это здание. Марти на неё и рассчитывал, когда планировал покушение и думал о последствиях.

Я сразу вмешался, объяснил, что сам из той же партии, что заказчики сейчас здесь, сидят в кабинете генерал-капитана. Дело пошло быстрее. Меня попросили задержаться как свидетеля. Барона, вместе с главой культистов, тоже уговорили поучаствовать в заседании. Оба с удовольствием согласились, а женщина с хищной радостью пообещала:

— Лесовик, я тебе вымолю славное посмертие! Наш Повелитель всегда рад, когда душа нарушителя обета приходит под его карающую руку.

Мартина допросили в Зале Правды. Затем пригласили и нас, но уже чисто формально, приговор был кристально ясен. Вердикт «Был в своём праве» никого не удивил, как и разрешение в порядке компенсации забрать вещи покойника. Приятеля отпустили, да ещё нагрузив вещами Лесовика.

Мы встретились с Мартином на выходе, обнялись, расцеловались, тут он и напомнил:

— Помнишь, как подарил Среднее Лечебное Зелье? Оно меня спасло. Когда вы ушли, мне эта сволочь говорит: «Давай большой привал устроим, может, нам всю ночь придётся идти. Ложись, поспи пару часиков, я покараулю. Потом сам отдохну». Я латы снял, пояс с кошелём и оружием скинул, в одеяло завернулся и только засыпать начал, тут-то Дреп мне в грудь кинжалом-то и ткнул. Ещё пробормотал: «Ничего личного, чем меньше людей вернётся, тем мне прибыльней будет!» Подхватил вещи и был таков. Я бы сдох, но самое ценное ношу не на поясе, а на груди. Кое-как из последних сил достал из кошеля флакон, пробку зубами вытащил и выпил. Еле успел. В глазах кровавый туман, руки как из ваты, боль ты не представляешь, какая. Било и ломало меня до середины ночи, потом очнулся. Слабый, из амуниции только то, что на мне, и одеяло. Оружия нет, доспехов нет, сумку с едой и ту подлец забрал. Лежу, пить хочу страшно. Вспоминаю, что у входа видел чашу с маленькой струйкой. Еле-еле, чуть не ползком добрался и напился.

— Да уж! Досталось тебе.

— Это ещё что! Я больше недели оклёмывался, в себя прийти не мог. Единственно повезло — грибы нашёл.

— Где?

— Прямо в доме. На одной стене росли. Такие… типа дварфийских. Склизкие, горьковатые, противные, но сытные! Дня три не выходил, пока в себя не пришёл.

— Горгульи не беспокоили?

— Нет. Они как стояли у входа, так и продолжали стоять. Я когда оклемался, слегка город осмотрел. Пустой он. Видать, давно разграбленный. Думаю, не сидеть же здесь вечность, корягу выломал, об камни кору и сучки зачистил, дубина получилась. Через замок не пошёл, испугался. Там и подстрелить могут, и в рукопашке толком не смогу защититься. Выбрал дальнюю дорогу. Пару раз псоглавцев видел, сразу в кусты прятался. Повезло, что гиен с ними не было, не почуяли.

— Точно повезло.

— Угу. До лагеря добрался, слуги сказали, что Роско уже второй раз из замка вернулся, они теперь экспедицию из храма дожидаются. Тут моя коняшка нашлась, двух меринов себе отжал, доспехов нет, но кое-какое оружие нашёл. Экспедицию ждать не стал, в порт поехал. Боязно одному, но делать нечего. А в городе Роско встретил, разговорились. Он пожаловался, что в засаду попал, я про свои невзгоды рассказал. Отмычка тебя похвалил: «Аш — хороший парень, тебе лечилку, мне противоядие. У него бутыльков, как у дурака махорки в кисете — всей деревней кури, не выкуришь». И добавил: «Ты ему сильно должен, из первой добычи лучшее подари».

— Обойдусь!

— Э, нет! От меня Фарлахнгун, бог дорог и удачи, сразу отвернётся. Я же пока в горячке лежал, всё ему молился. Только он мог тебя на подарок надоумить, а потом чуть лезвие отвести. И кто мне дороги чистил? Сколько дней скитался, а ни единой стычки! Молчи, я решил.

— Посмотрим. Про бардессу ничего не слышал?

— Нет. Даже Роско не в курсе.

— Добирался как?

— Деньги у меня остались, я их в кошеле на груди хранил, заплатил Отмычке, тот на корабль контрабандистов пристроил. С пересадкой, зато быстрее почтовика добрался. Ещё разовую штучку у них прикупил. Дорого, за золотой, но она того стоила.

— Какую штучку?

— Такую! Штучку с ручкой… и ядом. Если в человека попал, считай, он труп. Специально для Лесовика приготовил. Мне для него ничего не жалко было. Про остальное Роско подсказал, очень советовал спрятаться, а то Дреп узнает, что я живой, и осторожничать станет. Друзей у него мало, зато приятелей много — защитят.

— Это да.

— Получил адресок и там отсиживался, пока не сообщили, что Лесовик в гильдии. Тут всё и исполнил. Теперь надо экипироваться, денег хватит. Мне ж и его кошель достался. Похожу по лавкам, поищу потребное.

— Приятные хлопоты.

— Приятней не бывает! Даже сладкую девчонку всласть потискать и то не так славно.

— Это не скажи! Я недавно встретил зеленоглазку. Рыженькая, веснушки по лицу часто-часто, как тюльпаны на лугу рассыпаны, и…

— Аш! Ты осторожней, а то не заметишь, как женят.

— Не! Я не про женитьбу. Просто девчонка красивая, ни с какой лавчонкой не сравнить.

— Если простушка, надо сразу атаковать. Дескать, ваши глазки свели меня с ума и всё такое… А если благородная, то лучше беги — окрутит тебя, сам не поймёшь, как.

— Она дочь барона.

— Первая?

— Единственная. Ещё два брата есть.

— А! Тогда благословляю. Приданое, небось, хорошее дадут. Или лучше меня познакомь — мне давно на богатой жениться хочется. Пойдём, выпьем, обмоем завершение похода!

День начался с вежливого стука в дверь. Я вчера лёг поздновато, с Мартином отмечал официальное завершение похода. Теперь в гильдейском списке за Бледным числится два завершённых задания, за Стремительным — одно.

Сразу после гильдии мы зашли в заведение, где после приезда скрывался мой приятель. Окон нет, вместо них светильники. Потолки низкие, кое-где даже пришлось нагибаться, чтобы пройти. Лестницы неудобные, с огромным количеством низеньких ступенек. А чего вы хотели — гостиница для кендеров и редких гномов. Я совсем не удивился, когда понял, что именно здесь меня дожидаются сведения о моей семье. Именно этот адрес дал мне Альтон Хайхилл вместо сулимого аванса. Пока Мартин собирал свои вещи, хозяин заведения угостил чаем. Тёплые ватрушки, мягкий хлеб, жирная ветчина и ноздреватый сыр шли дополнением к терпкому напитку. Многословный не по делу хозяин, болтая про преимущества крупчатой муки, не забыл передать мне толстый пакет с бумагами. Причём ничего не сказав о нём. Но когда я намекнул, что и мне есть чего рассказать, сразу встал из-за стола и повёл в уютный кабинет. Рассказ о культе был выслушан очень внимательно, затем последовало несколько уточняющих вопросов и золотая марка в подарок. Я начал было отказываться, но кендер возразил:

— Аш, это же не плата! Так… Небольшой знак внимания.

— Ничего себе небольшой!

— Маленький. Вам что-то понадобится сделать — попросите меня, от благодарности я тоже не откажусь, возьму деньгами. И вы мне ничего должны не будете, и я вам ничем не обязан. Берите этот пустячок, не сомневайтесь. Мы давно подозревали, что в здешних краях не всё ладно, а теперь начало немного проясняться. Только прошу — на день-два задержитесь в городе, возможно, герцогских людей ваш рассказ тоже заинтересует.

— Понял. Задержусь. Наверное, нам надо поторопиться — Мартин…

— Его сейчас развлекает симпатичная служанка. Ему хорошо, он не спешит.

Действительно, мы успели закусить, а затем отведать кендерское блюдо — жаренного в меду крота, только тогда вышел приятель.

И что вы думаете? Повёл в «Золотого петуха», самый дорогой ресторан, а заодно и бордель, в городе. Здесь же игорный дом. Прямо на столе, среди закусок, приятель начал раскладывать трофеи, доставшиеся от Дрепа. Первым делом прицепил себе на пояс его кинжал с зубастым черепом, затем подарил мне два парных скимитара. Дорогих, сильно зачарованных, но совершенно не нужных волшебнику. На мои возражения ответил:

— Бери! Продашь или поменяешь. Твой флакон мне жизнь спас. А скимитары, тем более на две руки, ни к чему. Пожалуй, я даже меч не буду искать. Дайте мне хорошую секиру, лучше полуторную, вот тогда в бою я король.

Отмечание начало перерастать в пьянку с лучшими друзьями и подругами, которые сразу вдруг нашлись, потому я ушёл. Пьяный волшебник — это не только виновник разрушенных питейных заведений, но и источник денег на восстановление оных. Мартин уже изрядно набрался, но подсунул мне кошель Лесовика.

— Сохрани до завтра, — попросил он, — а то я себя знаю — к утру всё, что с собой, прокучу, пропью и проиграю. Хорошо ещё, если вспомню, какой девке подол задирал или кто меня по мордасам лупил. Хотя бы день оттянуться, тогда я до следующего повода продержусь.

Да, он такой. Я его один раз после пьянки видел. Словом, вернулся к себе.

Пока я всё это припоминал, вежливый стук повторился, пришлось открыть. Совершенно незнакомый дворянин представился:

— Секретарь канцелярии герцога. Аш Бледный? Ваше ходатайство о приёме удовлетворено. Вам назначено в два часа пополудни.

Я вообще-то ничего не просил, но вчера кендер намекал об интересе герцогских людей.

— Благодарю, обязательно буду.

— Тысяча извинений! Моя личная просьбочка — не изволите ли показать оружие, вчера подаренное вам Марти Стремительным?

Странно, но почему не показать? Секретарь весьма небрежно скользнул взглядом по скимитарам, не вытаскивая их из ножен, даже не дотронувшись, поинтересовался:

— А кинжал он вам не дарил? Тоже трофей от Лесовика.

— Нет. Он его себе на пояс повесил.

— Мы так и думали, свидетели видели кинжал уже после вашего ухода, но полезно убедиться. Благодарю за понимание и отсутствие препятствий к осмотру.

— Что-то случилось?

— Да. Вашего друга ночью убили, вырезали и унесли сердце. Ничего из вещей не пропало, даже кошель с толикой денег оставили. А вот кинжал исчез.

— Но как?!

— Марти изрядно выпил и несколько проигрался. Потом отошёл, простите за натурализм, в нужник. Там-то его и прирезали. Один удар тонким стилетом сзади в почку. Затем усадили, у неостывшего покойника взрезали грудину и изъяли сердце. Наш эксперт сказал, что так мог сделать только хирург или человек с изрядным опытом.

— Кто это мог сделать?! И зачем вырезать сердце?

— Трудно сказать, но без скрыта не обошлось. Кровищей всё залито, а исполнитель ушёл незамеченным. Уж окровавленного многие бы разглядели. Игроков и прилипал, которые с ним пили, опросили — никто ничего не знает. А сердце… Есть версия, что Марти что-то видел, сам не понял, что, потому его и убили, а сердце вырезали, чтобы воскресить было нельзя. Дух, конечно, допросить можно, но он лишь на простые вопросы ответит. Если вообще откликнется. Я сразу вижу понимающего человека, потому откланиваюсь, а вы приходите в назначенное время, мы с вами ещё поговорим. Обещаю небольшую награду за сотрудничество.

Пошёл, конечно. Не ради награды, с герцогом отношения портить не с руки. Будешь потом десятой дорогой обходить его владения. Да и незачем недругов плодить на ровном месте.

К назначенному сроку прибыл в герцогский дворец, постоял в тронном зале среди десятка человек, ожидающих приёма. Герцог изволил изрядно запоздать. Благородные черты его одутловатого лица подчёркивала сизая, в цвет носа, плешь. Заплывшие свинячьи глазки всё время пытались закрыться, но раз за разом открывались, когда стоявший рядом с креслом дворянин что-то шептал про очередного визитёра. Надо ли упоминать, что владетель был не то что пьян, а просто изрядно добавил на старые дрожжи.

На меня он отреагировал милостиво:

— Ты, что ли, опоздал на турнир? — и, не слушая ответа, приказал стоящему рядом шептуну: — Запиши на следующий без испытаний и подари шёлковый акетон герцогских цветов.

Мои благодарности заглохли в вердикте по поводу следующего посетителя:

— Больно вид у тебя кислый. Денег просить будешь? Не дам! Гоните прочь остальных, у меня важные государственные дела, не терпящие отлагательств! И отлить сильно хочется…

Как-то немного не так я представлял себе милостью богов владетельного герцога. Впрочем, он не мой герцог. А за акетон спасибо, но скажите мне — в какой дисциплине и с кем волшебник может соревноваться на рыцарском турнире?

Герцог величественно, люди такого ранга иначе не ходят, слегка пошатываясь и опираясь на здоровенного лакея, удалился. Нас тоже вывели из зала, но меня попросили проследовать к кастеляну за обещанной стёганкой. Одежду мне выдали, причём новую и довольно изящную. Акетон не только под доспех можно поддевать, но и просто так носить прилично. Однако стоит ли говорить, что кастелян и ещё три человека, включая утреннего знакомца, всё выспросили и про экспедицию, и про Лесовика, и про Мартина. Кстати, оставшиеся вещи покойного изъяты в качестве вещественных доказательств, и, вполне предсказуемо, их след скоро потеряется в недрах герцогской канцелярии. Чиновникам тоже хочется сладко кушать. Здесь не как у нас в графстве, когда взятая на хранение вещь может истлеть или сгнить, но никогда не будет украдена.

Поток вопросов превратился в жидкий ручеёк, разговор шёл по кругу.

— Так вы говорите, что Марти ожидал удобного случая в здании гильдии?

— Нет. В заведении вроде постоялого двора для кендеров и гномов.

Люди снисходительно заулыбались.

— Это и есть здание гильдии. Воровской, а не «Серебряной звезды». Вы что, не знали?

— Признаться, нет. Да и откуда? Я не местный, второй раз в городе.

— И вам никто не сказал?

— Когда? Меня Мартин туда повёл за вещами. Я даже не знал, где он жил.

— Теперь знаете. Воры — неплохие подданные: и налог хороший платят, и интересной информацией делятся, но иной раз такого накосорезят, что просто не понимаешь, что делать. Вот про вас слово среди блатарей прошло: «До отъезда не трогать!», а иных приключенцев, особенно после удачного дела, чуть не догола оберут. Или в игру затянут, или в карман залезут, а особенно любят фальшивый артефакт всучить. Правда, совсем без оружия и доспехов не оставляют, обобранному могут подкинуть какую-нибудь переменку, чтобы жертва могла продолжать в походы ходить.

— Весело у вас тут! Не заскучаешь!

— Не жалуемся, хлопот хватает. А как вас послушали, так вовсе скука слетела.

В комнату без стука ворвался рослый лакей:

— Наш свин, — информировал он, — опять Морозную Пыль требует!

— О боги! — вскричал кастелян. — Второй раз за день?! Он точно скоро сдохнет!

— Его сиятельство господин наследник изволил разрешить выдачу, если сочтёте возможным.

— Ему-то чего?! Скорее станет герцогом.

— Всё лучше, чем наш… — один из допрашивающих прервался и скосил взгляд на меня. — Господин Бледный, не будем вас больше задерживать. Благодарю за рассказ. Будете проходить мимо герцогского замка, проходите мимо не задерживаясь. Как понимаете, у нас много важных дел. Впрочем, если будет какая-нибудь интересная информация, не сочтите за труд — черканите записочку в канцелярию на имя секретаря.

Не слишком вежливо, но мне с ними знакомство водить и не хочется. За рассказ акетон подарили. Дорогой, хороший, шёлковый. Такой и передарить не стыдно. Сам носить не буду — цвета герцога с вышитым гербом не позволяют. Я не его подданный, да и не собираюсь им становиться. Завтра с утра направлюсь в наше графство, по пути заеду в баронский замок, может, там кому подарю.

Кстати, Виоле надо бы подарок найти. Без повода, просто так. Она же мне платок свой подарила. Можно и обоим братьям подарки сделать. Что тут такого? Я не девушке, я всем молодым подарки привезу. Пройтись, что ли, по лавкам?

Чем мне нравится Вуперфельд, так это тем, как тут всё устроено для удобства желающих потратить деньги. На любой вкус, на любой карман здесь имеются развлечения. Прихожу в гостиницу забросить подаренную стёганку, а на площадке перед входом огородили место и устроили бои со ставками. Причём фамильяров! Один волшебник ставит зачарованное кольцо против золотого, что его питомец побьёт питомца любого другого волшебника. У него на плече сидит здоровенный чёрный кот, победитель уже трёх схваток. Наградное кольцо рассчитано на животное небольшого размера и даёт ему неплохую защиту. Мой дракончик вылез, тоже сел мне на плечо и заявляет:

— Я это кольцо сильно хочу.

— Ты понимаешь, что драться придётся с котом? А он не прост, раз только сегодня троих победил. Небось, раньше и другие схватки были.

— Командир, я тебе больше скажу — это к тому же и не кот.

— А кто?

— Мелкий бес. Расклад такой: он уходит в невидимость, бесы так умеют. И неожиданно нападает. А я невидимых вижу. Когти у него здоровые, но мой шип острее. Ставь золотой, не жадничай. К тому же мы тут с ним уже чуток перетёрли, бес от хозяина слинять хочет. Поддастся он.

— Бес? Обмануть может. Они такие.

— Не! Ему очень хочется от хозяина сбежать и гадостей ему наделать поболее.

— Зачем бесу это?

— Волшебник призвал его, теперь по городам возит, то драться заставляет, то воровать по мелочи, а тому такая жизнь надоела. Другие животные с ним разговаривать не могут, а я смог.

— И только потому он тебе поддастся?

— Не-а! Я должен шипом в замок ошейника попасть. Давай скорее, не трать время.

Если Пузик что-то решил, его не переспоришь. Пришлось положить золотой рядом с кольцом и выпустить дракончика. До сигнала о начале боя кот рычал, выпускал когти, показывал зубы, а как зазвенел колокольчик, сразу исчез. Но Пузик был настороже, взлетел, спикировал и ударил хвостом в казалось бы пустое место.

Раздался громкий жалобный мявк, и на земле проявился распластанный кот, картинно дёргающий задней лапой, закативший глаза и изображающий, что он вот-вот умрёт. Над ним реял дракончик и раз за разом бил хвостом куда-то в область шеи.

— Отзови своего! — заорал волшебник. — Забирай кольцо! Твой выиграл!

Пузик сразу вернулся ко мне на плечо.

— Только с третьего удара замок открылся, — пожаловался он.

В это время волшебник подбежал к фамильяру, схватил его на руки и… тут котофей обернулся здоровенным вороном, взлетел, сделал круг над уже бывшим хозяином, нагадил ему на голову и удалился с хриплым криком: «Я вернусь и достану тебя, тварь!»

Ворон с зубастым клювом, который обернулся из кота, показался подозрительным ранее проигравшим волшебникам, да и делавшим ставки тоже. Они окружили шулера с эмоциональными возгласами: «Деньги назад!», «Ты кого нам подставил?», «Мухлюешь, сволочь?!» По лёгким толчкам в разные части тела можно было догадаться, кого сейчас начнут бить самым вульгарным образом. Мы с дракончиком не стали дожидаться окончания сцены и скромно удалились. Причём на хвосте у Пузика гордо сияло наградное кольцо. Оно волшебное и куда не надень, растягивается по размеру.

В ближайшем приличном магазине хозяин сразу проникся моими заботами:

— Понимаем-с. Незамужняя девица с двумя братьями. Дело обычное-с. Всех ублажим-с.

Из глубины сундука был вытащен свёрток, а в нём — большой, красиво расшитый золотом шёлковый платок и два почти одинаковых стилета, только один отделан бирюзой, а второй яшмой. Хитрый торговец попросил моё кольцо и протянул сквозь него ткань.

— Вы, когда дарить будете, извольте так плат через перстенёк протянуть и сразу эдак на девицу набросить. А братья, чай, не дураки, сами про клинки поймут-с. Вашество, для вас всего два золотых, но без торга. Комплект-с! Специально для такого случая бережём-с!

Получив положенное, продавец быстро свернул купленное в первоначальный свёрток и, не требуя дополнительных денег, перевязал его красивой ленточкой с блёстками.

— Вашество, если когда свататься решитесь, а не как сейчас объявлять об интересе, пожалуйте к нам за подарками-с. И родителям, и вашей суженой всё организуем в лучшем виде-с!

Ну вот чего он такое говорит?! Не объявляю я ни о каком интересе! Так… Простой подарок симпатичной девчонке и её братьям. Их отец был весьма щедр ко мне. И вообще… Рано мне ещё жениться. Надо сначала со своей семьёй разобраться. Да и потом… Не! Рано! А то дети пойдут, такие смешные карапузики… У меня никогда семьи не было, только служанки и Учитель, самый близкий мне человек. Если нежить можно назвать человеком.

По пути в гостиницу поел в неплохом трактире, а то каждый день питаться капустой с колбасой может и надоесть. А в номере решил наконец заняться конвертом с информацией о семье. Только сел, только положил конверт на стол, только достал перочинный нож, чтобы его взрезать, как вдруг слышу стук в дверь. Просто невозможно заняться своими делами! Открываю, заходит барон Леон фон Фромм, после взаимных приветствий спрашивает:

— Ашер, вы знаете, что с Мартином случилось?

— Конечно. Меня утром секретарь канцелярии герцога разбудил.

— Не скажете, чего он хотел?

— Формально — позвал на приём к герцогу, а реально хотел посмотреть оружие, которое мне подарил Мартин.

— И?

— К клинкам даже не притронулся.

— Искал кинжал?

— Да. Хотя сам признался, что его видели на поясе жертвы после моего ухода.

— Больше ничего его не интересовало?

— Нет.

— А после приёма, я слышал, вас допросили.

— Они назвали это вежливей, но, по сути, действительно так.

— Вы не сказали ничего значимого, и вас отпустили. Мне и это тоже донесли. Не смущайтесь, так как звучала чистая правда без прикрас и домыслов, я на вас не обижен. Про кошель Дрепа они вас не спрашивали?

— Нет, даже речи не было. Сказали, что Мартин мог что-то увидеть, пусть сам не понимая чего.

— В кошеле? Пожалуй, мог.

— Барон! Чужие зачарованные кошели открывают только самоубийцы! Все, кто ценит жизнь, относят заклятые вещи в храмы или в гильдии.

— Не скажите, не скажите. Я думаю, Мартин всё-таки его открывал. Хм… Проклятие, говорите? Чужой, который развязал завязки и открыл горловину, получает чуть синеватый налёт на коже, своего рода пометку. Вот у вас налёта нет, а у нашего покойного приятеля кое-кто заметил синеву на пальцах.

— Яд?

— Помилуйте! Яд должен убивать сразу, иначе он бесполезен! Вы угадали — проклятие. Через неделю у открывшего почернел бы язык и покраснели бы белки глаз, а умер бы он через месяц. И поверьте, очень неприятной смертью.

— Вы знаете? Я почему-то вам верю.

— Хе-хе! Такому умному, осторожному и нелюбопытному молодому человеку столь глупая смерть не грозит. Ведь вы не собираетесь возвращаться в храм?

— Я уже забыл, где он находится.

— Отлично! Теперь позвольте спросить: я правильно понимаю, что завтра утром, сразу после завтрака, вы отбываете из города?

— И никогда сюда не вернусь.

— Ну не до такой же степени вам не понравился город?! Скажем, весной вы вполне можете приехать. А если захотите хорошо… Вы понимаете? Хорошо заработать, прошу вас направляться прямиком ко мне в замок. Но вот завтра лучше уезжайте и без заезда в заведение кендеров.

— Я и не планировал, но что там такое?

— Думаю, кошель Дрепа у них. Могли стребовать как плату за помощь. А воры, поверьте мне, имеют хорошие разработки для вскрытия зачарованных кошелей.

— Почему тогда у Мартина синева на пальцах?

— Он ещё в гильдии, когда вещи получал, их внимательно осмотрел. Вы там не присутствовали, но кое-кто обратил внимание на его интерес, впрочем, вполне объяснимый. Мартин хотел купить новые доспехи, оружие.

Принарядиться, в конце концов. Ему бы предложили хорошие деньги за кошель, но… Увы! Он был слишком любопытен.

— Сколько же там соглядатаев! Очень не уверен, что захочу ещё раз связываться с этой гильдией.

— И со мной! Вы это не сказали, но подумали! Я заметил и оценил вашу деликатность. Поймите, хороший, неболтливый и нелюбопытный волшебник не так часто встречается, а потому ценится значительно выше обычного быдла в доспехах, думающего только о бабах и выпивке. Отдохните, посчитайте, сколько заработали за этот сезон, вспомните, кто вам дал заработать. Верю, что деньги вы не прокутите, а пристроите самым удачным образом. Затем, когда заскучаете без настоящего, прибыльного дела, прикиньте, сколько золота вам недостаёт, и возвращайтесь, буду душевно рад. Я финансирую ещё несколько проектов, в любом из них найдётся место для вас.

С этими словами мой гость ушёл.

Да, подумал я, хорошо, что никто не видел, как Мартин сунул мне кошель. А то пришлось бы туго.

Кстати, первое, чему учили в Университете, — не трогать чужие зачарованные вещи. Для убедительности показывали пострадавших. Ладно, карманник, укравший кошель с пояса декана, — подумаешь, на два дня превратился в осла, расколдовали же его. Правда, студенты на семинаре и немного… ну… не совсем правильно. Но ведь с ослиными ушами можно жить, а вот третьекурсника, залезшего в шкаф с ингредиентами на предмет поживиться чем-нибудь интересненьким, появившиеся воздушные жернова перемололи в кровавую кашицу. И преподаватель пожалел лишь о том, что ему заново придётся накладывать защиту.

Так что залезть в чужой зачарованный кошель у меня даже мыслей не возникло. Хотя и подарили воровскую Книгу Заклинаний, но где и когда я их буду учить? И где взять, на чём можно безопасно тренироваться? В любом случае к ворам я теперь точно не пойду.

Что за дурной город! Каждый следит за каждым. Не! Сюда я не вернусь. Прибыльно, но слишком рискованно. Понятно, что про работу на барона даже речи быть не может! Один раз я еле жив остался, в другой меня прикопают. И иногда поминать будут: «Бедный Ашер, он слишком много знал!» Или что-нибудь похожее в таком роде.

Барон, когда меня нахваливал, говорил: «хороший, неболтливый и нелюбопытный», однако умолчал ещё об одном моём неоспоримом достоинстве: одинокий. Если что случится, Аша Бледного и искать-то никто не будет. Где он, что с ним, никого не заинтересует, разве гильдия, прослышав о безвременной кончине, из списков вычеркнет.

Такого привяжи к себе и подкармливай, пока нужен. А как станет бесполезен или опасен — избавься и забудь. Так что всё — с походами за сокровищами завязываю. Хватит, наелся. Поглядел, как работает эта кухня, и достаточно. А с заработком я что-нибудь придумаю, да и довольно приличные деньги имеются. Если не сильно шиковать, то хватит надолго.

А конверт я всё-таки вскрыл. Копия свидетельства моего рождения и подтверждение дворянского звания, а в нём… Неожиданно! Оказывается, за мной после смерти родителей числится каменная башня. Правда, без положенной деревеньки. Как сказано в приложенной записке, ту под свою руку взял Франц фон Каппель, старший брат матери нынешнего владельца башни. Если читать между строк, понятно, не то чтобы Францу кто-то разрешал распоряжаться землёй, но он обвинил дядю Ашера, Эммануила ле Гура, в смерти племянника с женой. А затем в судебном поединке убил его, занял поместье Синих Щитов, три деревни, лес, мельницу и вообще всё, до чего смог дотянуться.

Похоже, барон Шоад был не слишком доволен таким поворотом дела, но возражать не стал, хотя Франц всего-навсего рыцарь. Интересно, что каждый год на собрании дворян, да и при любом другом удобном случае, фон Каппель заявляет, что он лишь управитель хозяйства и ждёт приезда владельца, молодого ле Гура. Ему, конечно, верят… Три сына и пятьдесят бойцов личной дружины очень тому способствуют. Кстати, сам Франц воин не из последних — с войны добычу привозит и на турнирах призы берёт. Словом, соседи улыбаются и дружат с «управителем хозяйства», дружат и улыбаются. Раньше конфликты были, но уж больно дорого Франц берёт за прощение обид.

Что меня кто-то двадцать лет ждёт для возвращения родительской земли, вызывает изрядные сомнения. Скорее, лукавит, ведь в свете последних событий я склонен подозревать только плохое. Однако ехать надо. Сразу заявлю родичу, что на землю не претендую, всё едино он мне её не отдаст, но зато узнаю историю своей семьи. Быть может, остались портреты родителей. Или переписка. В общем, надо ехать.

Но сначала вернусь в наше графство. Надо доложиться, а может быть, и получить совет. По пути стоит заглянуть в замок барона Отто фон Баумхауэр. Хорошие люди там живут. И не зря же я покупал подарок Виоле… и её братьям, конечно.

Уже утром я покинул город с уверенностью, что больше меня сюда не заманить никакими посулами. Восемь часов в пути без перерыва, я даже перекусываю прямо в седле, и вот передо мной постоялый двор. Ужин, сон, завтрак, вновь дорога. И так день за днём, ночь за ночью. Дожди зачастили, стало больше грязи на пути, это наложилось на дорожную скуку и однообразие дорожных кабаков. Путешествие мне быстро надоело, я всё же предпочитаю не скакать во весь опор навстречу бурным приключениям, а спокойно сидеть с книгой у камина. Разберусь с семейным делом и осяду где-нибудь. В нашем графстве мне места нет.

Может быть, пристроюсь при Университете, там можно многому поучиться. Или устроюсь на кафедру, начну какое-нибудь исследование, в свободное время стану изучать добытые Книги Заклинаний, заведу друзей, а то и подругу. В принципе, можно и при каком-нибудь владетельном господине зацепиться, герцоге или графе, на худой конец бароне. Придворные волшебники всегда нужны. Одна беда, присягу захотят стребовать, но тогда ты привязан на всю жизнь. Даже за большие деньги я на такое не соглашусь. Так что пока только временная работа. Хотелось бы помечтать о том, что меня примут в семью, отдадут отцовскую деревню, и как буду я поживать да добро наживать…

Но мечтать не буду, чем слаще надежды, тем горше разочарования.

С такими мыслями добрался я до замка барона фон Баумхауэра. Меня узнали и сразу, не посылая вестника к начальству, провели к барону и его сыновьям. Приветствия, похлопывания по плечу и ожидаемое приглашение отужинать и переночевать.

Во время ужина меня расспрашивали о новостях, ведь гость — главное развлечение и источник разговоров на несколько дней. Рассказал, что съездил с пользой, добыл кое-какую информацию о своей семье и привёз небольшие подарки молодому поколению. Барона подарки заинтересовали меньше, чем сведения о моей семье. Пришлось отложить раздачу и доложить, что вычитал в бумагах. Результат удивил:

— Франц фон Каппель?! Кабан?! Твой дядя?! — вдруг взревел старший Отто. — Да я его знаю! Отличный воин! Третьего года тому… Или четвёртого? Мы тогда воевали в Росталоне! Как рубились! Как рубились! Признаться, задал я ему жару! Весь щит изломал! Я его только было достал шестопёром, но тут дали сигнал об окончании боя. Мы, конечно, победили. Наши между собой договорились, а на прощание устроили пир. Вместе напились и пошли… — тут барон взглянул на дочь, — и подружились. Обязательно ему гонца отправлю! Вот ведь правду говорят: не знаешь, где найдёшь и где потеряешь. Племянник Кабана у меня в замке! За это обязательно надо выпить.

После тоста и ещё получаса воспоминаний дошла очередь до подарков. Я достал свёрток, снял кольцо, выхватил платок, пропустил его сквозь перстень и одним движением накинул его на плечи смутившейся Виолы. Стилеты без промедления разобрали братья. Отто сразу схватил яшмовый, а Ханс — бирюзовый. Барон задумчиво посмотрел на меня:

— Больно скорый ты. Второй раз в замке, а уже… Впрочем, племянник Кабана… И Виоле на помощь пришёл… Ладно… Пусть… И сынам ты понравился. Ну-ка, дочка, покажи, что твой поклонник тебе подарил! Встань, пройдись.

Девушка встала и медленно подошла к отцу.

— Хорош плат, — выдал тот своё решение. — Сядь, поговори с парнем. Я разрешаю.

Братья в это время меня шумно благодарили, но когда их сестра села рядом со мной, отошли показать стилеты отцу, а девушка вдруг призналась:

— Вообще-то, я колдунья, как мама. Но боевых заклинаний не знаю. Я вообще их мало знаю. Из-за колдовства Люци меня и ненавидит. И вообще ко мне многие настороженно относятся.

— Вы это говорите волшебнику? Знаете, как к нам относятся?

— Да, но… Ещё я, как и мамочка, взяла себе в Патроны Рубиновую Леди, Ви Ясс. Её многие не любят и боятся.

Вытаскиваю из-за пазухи кулон со знаком моей богини.

— Вы это видите? Суровая Госпожа и моя покровительница.

— Да?! А я думала, что вы поклоняетесь Бокобу! И ещё у меня дурацкое имя — Виола, как музыкальный инструмент. Меня даже дразнили Виолончелью!

— Имя моей мамы — Виолетта. Почти как ваше. И оно совсем не дурацкое.

— Ой! Я не знала. Вы её помните?

— Нет. Когда убили моих родителей, мне было около года.

— Бедненький! Я вам так сочувствую! — Девушка ещё больше покраснела. — У меня безумно много веснушек… даже на теле. Это некрасиво, да?

— По-моему, очень красиво. Особенно при таких струящихся медных волосах и зелёных глазах. Счастлив будет тот, кому вы разрешите их перецеловать.

— Вы мне льстите! И такое неприлично говорить невинным девушкам!

— Я же сказал чистую правду.

— Всё равно неприлично! И всё равно вы льстите. А у вас есть… — Виола потупилась, — невеста?

— Нет. Пока не встретилась девушка, которой я бы понравился.

— Не может быть! Вы такой… — Виола резко сменила тему разговора. — Хотите, я поговорю с папой? Быть может, он вам разрешит провести зиму в нашем замке.

— Я не знаю. Мне ещё нужно встретиться со своим дядей и привести семейные дела в порядок.

Таким образом мы поболтали ещё с четверть часа, но затем нам пришлось присоединиться к общему застолью. Впрочем, оно довольно скоро завершилось, и я отправился в свою комнату, где долго ворочался.

Когда гость удалился в отведённую ему комнату, жизнь в замке не замерла, скорее, наоборот — забурлила. Глава семейства подозвал к себе сыновей и отправил дочь почивать. Девушка немного обиделась, она подозревала, что разговор пойдёт о госте, а её отослали прочь. Это как минимум несправедливо!

Впрочем, она собрала личный женсовет, где кроме хозяйки присутствовали её няня, она же кормилица, после смерти родительницы наставница по «женским» вопросам, и ещё ближайшая наперсница, советчица, собирательница слухов, словом, личная служанка.

Первый вопрос возник спонтанно, сразу после показа платка вместе с красивенькой бумажной обёрткой и миленькой шёлковой ленточкой. Как лучше его носить? Сложный вопрос, требующий разбора. И лучше незамедлительного.

Накинутый на плечи он, конечно, хорош… А вот если повязать на голову, как носят замужние женщины, то просто великолепен! Или носить по-деревенски, на манер сельских молодух? Так совсем чуть-чуть вульгарно, но зато очень кокетливо смотрится. Или можно по-городскому… Словом, было разобрано множество вариантов, но всё больше для замужних. Девицы такое не носят, разве простенько косынку повяжут.

Вместе с платком как-то само собой разобрали и дарителя, все его чёрточки и достоинства, недостатков пока почему-то не нашлось. Наперсница намекнула на кое-что такое, от чего девушка покраснела. Затем опытная женщина сказала своё веское слово.

Потом в тихом разговоре был намечен план действий. Немного авантюрный, но нельзя же просто так сидеть и ждать, пока юноша отбудет не объяснившись. На отца надежды нет, он не понимает чувств молоденькой девушки, вот и приходится ей самой заниматься устройством личной жизни. Главное, чтобы папа ничего не прознал. Список намеченных мероприятий нигде не был записан, но начинать его исполнение решили с самого утра. Может, гость действительно уедет, а ты сиди тут и думай, чего он решил и когда вернётся. Или вдруг какая-нибудь вздорная особа решит прибрать его к рукам. Некоторые вообще любят чужим парням головы крутить и авансы раздавать.

Глава семейства вместе с сыновьями тоже рассматривал сложившуюся диспозицию и, как принято на военных советах, начал прения с младшего:

— Ты чего думаешь, Ханс?

— Нормальный парень. Не нищий — слишком щедрый для голодранца. И Виолка глаз на него положила.

— Щедрый — не главное, — вступил в разговор старший брат. — Волшебник в баронстве всегда полезен, а этому даже жалованье платить не надо, в приданом сеструхи — укреплённая башня, деревня, лес и пристань, хватит им двоим. А если на войну призовут, то мы, понятно, его трофеями не обидим. Что он перекати-поле и за ним никто не стоит, так нам даже хорошо — на сторону не будет смотреть.

— Вы оба правы, но до конца недодумываете. Вот про что надо не забывать: они друг друга не знают, сегодня загорелись, а завтра погаснут. В пылу чувств поженились, а пригляделись и расплевались. Что тогда делать? Жена не рукавица — с руки не стряхнёшь! Да и детишек настрогать недолго.

— Это конечно… Но любовь — дело сложное…

— С любовью тоже… Виолке он точно понравился — спаситель и всё такое. Однако не забывайте: она колдунья в мать-покойницу. Чего именно она умеет зачаровывать, ни вы, ни я не знаем. Может, она парня приворожила? Приворот скоро спадёт, что тогда начнётся? Нам разозлившийся волшебник не нужен. Такого врага стоит избегать.

— Разве Виолка умеет?

— Моя вроде не умела, а коли и умела, разве сказала бы? Нет! Я на то надеюсь, что парень сам чародей — они вроде видят наложенные на них заклятья, но кто его знает! И не скажешь же ему… Да… Вот и думай, что делать!

— Может, пригласить его погостить? Пусть перезимует с нами. Мы к нему приглядимся, он к нам присмотрится.

— А они точно не слюбятся? Тут ещё неизвестно, кто к кому первый в постель залезет. Разве что Виолку под строгим приглядом держать? Ну и Ашера этого тоже. Так вдруг не углядим? Получится, что сами себе козла в огород запустили.

— Может, у них и нету ничего такого? Может, они просто подружатся?

— У вас, молодых, дружба между парнем и девчонкой сильно слабеет с приближением ночи. Дружат! Я тоже с вашей матерью только дружил. Потом пришлось нам вместе родителям в ноги бросаться… Знаем мы эту дружбу! Проходили! Да и не только мы, многие так женятся. Короче, вы не против Ашера в нашей семье?

— Я — нет. Скорее даже «за».

— А по мне, пусть они с Виолой решают, может, у них и будет любовь, но пока ничего такого.

— Ладно. Посмотрим, как дела пойдут. Завтра пошлю гонца с письмом Кабану, посмотрим, что он мне ответит.

Сам виновник таких разговоров просто спал в своей постели и даже не подозревал о подобной реакции на свой подарок. Рано утром его разбудила симпатичная служанка:

— Ваше магичество! Вставайте! Иначе вы пропустите что-то интересное! Всего за одну серебряную корону я покажу то, о чём вы никогда не забудете!

Вскользь брошенный взгляд на дрыхнувшего дракончика показал безопасность намерений девушки. Юноша встал, наспех оделся и пошёл вслед за проводницей через узкие переходы, которые использовали слуги, когда господам требовалось что-нибудь. Проход, лестница, ещё один проход, вторая лестница, узкий коридорчик и дверца в чулан без окон. Служанка приложила палец к губам, тихо прошептав:

— Смотрите. Только тихо.

После этих слов она показала на узкую щель в стене. Парень заглянул туда и увидел рыжеволосую красавицу, снимающую ночную сорочку. Затем, прикрытая лишь избытком волос, она взошла в ванну. Пожилая служанка сразу добавила кувшин горячей воды и, чтобы дольше не остывало, положила на лохань промасленную холстину.

Проводница дёрнула за рукав наблюдателя:

— Уходим, иначе могут заметить.

Уже в безопасном месте, получая затребованную монету, девушка лукаво спросила:

— Вам понравилось зрелище?

Растерянный юноша, подняв руки на уровень груди и как будто взвешивая что-то в ладонях, потрясённо пробормотал:

— У неё такие чудесные… — бросив взгляд на кисти, быстро опустил руки, — глаза!

Хихикнув, проказница сбежала, оставив парня одного.

За завтраком говорили на общие темы, но после него Виола предложила гостю:

— Пойдёмте на стену, я вам покажу своё поместье. Оно недалеко от замка, и его хорошо видно со стены.

С высоты вдалеке действительно виднелась зубчатая крыша каменной башни.

— Это моё приданое. Там пашня, деревня, лес и ещё на реке пристань с тремя барками.

— А у меня нет надела. То есть вроде за мной что-то числится, но за двадцать лет наверняка родственники стали считать поместье своим. Я сначала заеду в графство, а потом — к родне.

— А на зиму приезжайте к нам в замок.

— Не уверен…

— Приезжайте! Я поговорю с папой, и он сам вас позовёт. Скажите, а в графстве жрец Ви Ясс есть?

— Конечно! У нас там даже храм есть! И несколько жрецов и служек.

— И они там сочетают браком влюблённых?

— Обязательно! Но только тех, кто действительно хочет. Богиня Плодородия благословляет всех, лишь бы были дети, а Рубиновая Чародейка требует исполнения обетов и верности супругов.

Девушка вздохнула:

— Но в графстве правит нежить, наверное, туда опасно ехать живым? Может, лучше пригласить жреца к себе? Ну… если и жених, и невеста Патронессой выбрали Богиню Колдовства.

— Ничего не опасно! Граф суров только к нарушителям его законов.

— Значит, можно венчаться в храме? И это безопасно?

— Я сам могу попросить пропуск и подорожную у графа, если… если вам захочется поехать туда со мной…

При этих словах юноша почти коснулся своими губами губ девушки, но тут неожиданно услышалось:

— Ваше магичество! Его милость изволит просить вас пройтить в евоную кабинету! — это произнёс тихо подошедший старый слуга.

Молодые люди почти отпрыгнули друг от друга. Оба сильно покраснели, хотя ничего такого не случилось… хотя… почти случилось. Девушка не могла скрыть досаду и бросала даже не укоризненные, а злые взгляды на уводящего парня слугу. Признаться, она полностью права — старик испортил такой замечательный момент! И к тому же лишил девушку первого, самого сладкого поцелуя! Не говоря о том, что весь план пошёл насмарку! Что, он не мог задержаться на одну минуточку?.. Или на пять… Нет, лучше на четверть часа.

В кабинете, который больше походил на оружейную комнату, нетерпеливо прохаживался барон. Как только гость вошёл, на него сразу обрушился словесный поток:

— Ашер, ты вот только ничего не говори! Я сейчас крайне раздражён, а когда раздражаюсь, то сразу становлюсь шумен, несдержан и гневлив. Услышу тебя, сорвусь, и потом мы оба об этом пожалеем. Знаю, дочка сама тебе решила свои телеса показать. И служанок сама подговорила! Дура!

— Я!..

— Велел же молчать! Сразу скажу: тебя в случившемся не виню. Девки как хотят мужчинам головы крутят. Но потакать ей я не буду. Кто знает, может, она тебя приворожила? Или сейчас влюбилась, а завтра разлюбит, да поздно уже станет? Слушай мой приговор: сей же час уезжай из замка. Если тебе захочется отношений с Виолкой и появятся серьёзные намерения, то возвращайся месяца через три, не раньше. Письма ей тоже не пиши. За такое время и любой приворот спадёт, и вы оба перебеситесь, а может, какое решение примете. Не вернёшься — не будет меж нами хулы. Значит, то не любовь была, а юношеская игра чувств.

— А если через три месяца вернусь?

— Коли вернёшься и дочь будет тебя ждать, разрешу просить её руки. Но поставлю условие: свадьба ещё через полгода, да чтобы ты не меньше половины того срока у нас в замке гостевал. И второе, на брачное ложе она должна взойти девственной. Твоего согласия сейчас не спрашиваю, вернёшься — поговорим. Вот свиток. В нём всё приданое, что даю за дочерью. Про твои обстоятельства не спрашиваю, ты сам их не узнаешь, пока к Кабану не доедешь. Припасы в дорогу уже приготовлены. До границы моих земель проводит Ханс, а заодно покажет поместье, которое отдам дочери. Я всё сказал. Иди!

За время пути к графству переживания несколько остыли, пыл угас, а я оценил барона как прекрасного семьянина, любящего дочку и потому желающего ей долгого семейного счастья. Дорогого стоит то, что он дал время подумать, оценить и решить, действительно ли нам стоит быть вместе. Находясь у него в кабинете, я ни на йоту не сомневался в своём желании жениться на Виоле. Мало того, я не мог думать ни о чём другом, кроме увиденного утром нагого девичьего тела. Однако уже на следующий день, отъехав подальше от баронского замка, начал прикидывать выгоды и недостатки возможного брака. И первая выгода — адекватный, мудрый тесть.

Ханс показал поместье, идущее в приданое Виолы. Башня не очень хороша в боевом отношении: пару приступов выдержит легко, недолгую осаду — тоже, а вот вылазки из неё не сделаешь, придётся ждать помощи. Зато в убранстве господских покоев чувствуется женская рука. Там всё уютно и красиво. Из спальни вход в детскую комнату, а в той на сундуке в углу лежит, стыдливо накрытая полотняным чехлом, колыбелька. Видать, хозяйка башни мечтает о детишках.

Деревня большая и зажиточная. Имеется лес, правда, небольшой и смешанный, однако для охоты сойдёт. Опять же, свои дрова. На берегу у добротной пристани стоят прочные лабазы. Это я про вторую выгоду.

Впрочем, она же является и недостатком — по зову графа все бароны должны являться на службу с отрядом. А в отряде кто? Правильно, помимо собственной баронской дружины каждый владелец поместья обязан прибыть, причём с вооружёнными людьми. Что такое рыцарское копьё, все помнят? Сам рыцарь, его оруженосец, пара конных лучников, минимум три-четыре пеших ратника. Меньшим составом являться на битву стыдно, да и тебе заявить могут, что не выполняешь свои обязанности. Ладно, я волшебник, мне в атаку скакать не надо, но охранять меня кто-то должен? Разбивать лагерь, стоять на часах, похлёбку варить, в конце концов. Надеяться на чужое хлебосольство недальновидно.

Значит, хоть полдюжины людей с собой взять надо. Служба длится сорок дней в году. То есть положено сорок, граф может просить сверх того остаться за награду. Из чего выходит, что пару месяцев в году твой дом обходится без твоей защиты. А из того следует — ещё хоть с полдюжины ратников должно оставить для защиты поместья. То есть под тобой дюжина воинов. Ладно, доспехи и оружие, воинов самих кормить-поить надо? А у них жёны. И дети. Мало у кого один ребёнок, бывает и два, и три, и дюжина. Все кушать хотят, всем где-то жить надо, во что-то одеваться-обуваться.

Считай, полста едоков себе на шею повесишь. А где деньги взять? С воинской добычи? Тут по-разному бывает, когда ты с добычей придёшь, когда сам ощипанным вернёшься. Получается, единственный надёжный доход даёт тебе твой собственный надел.

Как учили в Университете, в правильном хозяйстве двенадцать крестьян содержат одного ратника. Это ж во сколько дворов должна быть деревенька? Понятно, люди изворачиваются, побочные доходы ищут, вот и у Виолы есть пристань с барками да лабазами, но всё же, но всё же…

Скажем, Мартину жена с таким приданым за счастье показалась бы, а вот мне стоит хорошенько подумать, откуда доходы на свои нужды брать.

Опять же, родня. Не будем поминать отца, но присутствуют два здоровенных лба, то бишь брата-рыцаря, причём со своими отрядами! Сила! Всегда помогут. А коли они сами помощи попросят? Ведь могут во что-то вляпаться — молодые, борзые, бойкие. К тому же оба без жён. Ты что, им откажешь? Нет, конечно. Иначе как будешь выглядеть перед остальной роднёй? Про жену даже не говорю.

Род силён единством, перед любыми напастями будет смыкать ряды и, невзирая ни на что, станет защищать своих. Правы те или виноваты, дело десятое. Не то что это хорошо или плохо, такая данность, по-другому роду не выжить.

Вот барон и дал время решить — захочу ли я вставать в один строй с его семьёй или предпочту остаться одиночкой. Всё же любовь — это прекрасно, но ведь потом нам придётся вместе жить и растить наших детей.

Решение серьёзное, и я его должен принять сам, посоветоваться не с кем. Разве что с Учителем, но он уже давно мёртв, даже если и даст мне совет, то тот будет основываться только на голом рассудке, а не на человеческих чувствах. Значит, придётся самому решать раз и навсегда — или-или. Хорошо, что на раздумья есть целых три месяца. Спасибо, барон фон Баумхауэр… или папа?

Дом, милый дом… Кажется, так положено говорить. Впрочем, у меня и не было никогда своего дома. Комната на постоялом дворе, съёмная студенческая квартирка, ничего более похожего на родной угол никогда и не случалось. Однако уже завтра я вернусь в графство. Смею надеяться, как раздобывший ценную информацию и принёсший достойный подарок, получу одобрение Учителя, а то и самого графа.

Но это завтра, сегодня остановлюсь на знакомом постоялом дворе, закажу себе чего-нибудь вкусненького, завалюсь в мягкую постельку, да и продрыхну до полудня. Затем — хороший завтрак и последний бросок к замку. Учитель не любит дневной свет, к нему лучше приезжать ночью.

На «чистой» половине расположилась лишь одна компания, и то приключенцев, да ещё пара селян за столиком у входа экономно цедят пиво. Торговцев нет, видать, время ярмарок закончилось. Хозяин заведения сразу подбежал к хорошо запомнившемуся клиенту и задал традиционный вопрос:

— Чего кушать изволите?

— А есть что-нибудь эдакое?

— Есть, вашество! Как не быть? Тут одни проезжали, пьяных стерлядок везли. Пару оставили.

— Пьяных?

— Именно так! Чтобы не задохнулись и не заснули в бочке с водой, им под жабры паклю со спиртным засовывают. Так они пьяные и доезжают до места. Возчики, правда, тоже… За компанию с рыбинами не просыхают. Удивительно, как только едут!

— Интересно! Стерлядь, говоришь?

— Мы её совсем простенько приготовим — целиковой, колечком свернём и отварим на пару. Перед подачей соусом взбрызнем, печёной картошечкой, отварной в молоке морковкой и тушённой с чесночком и сыром свеколкой обложим. Сверху зеленушечкой обсыплем и с белым вином подадим. Ещё, если прикажете, можно раков в пряных травах отварить.

— Не томи! Неси скорее чего-нибудь, пока рыба готовится!

— Сей секунд! Почивать в вашем любимом номере желаете?

— Да, пожалуй.

— Про купальню и завтрак тоже прикажете распорядиться?

— Ты здесь свой талант зарываешь! С твоими достоинствами тебе ресторацию с гостиницей в столице заводить надо!

— Конкурентов там много. А нам и здесь славно.

Стол стал наполняться тарелками с едой, а я взглянул на компанию за соседним столиком. Первый, кто бросился в глаза, — Коста! Причём сидит с независимым видом и делает вид, что меня не знает. Интересно! Тогда и я не буду узнавать его. С ним за столом сидят лучник и жрица, оба полуэльфы, гном непонятной мне специальности, остальные члены команды люди — молодой латник с двуручником, солидного вида волшебник и какой-то тип, прикидывающийся некромантом. Это ему удаётся приблизительно так, как мне бы удалось изобразить юную деревенскую пастушку. Поверьте! Умение поднять пару покойников и роба, расшитая серебряными черепами, не делают из недоучки полноценного некроманта.

Пока ел, приключенцы тихо, чтобы я не слышал, что-то обсуждали между собой. Но как только тарелки опустели, волшебник подошёл к моему столу и, вежливо представившись, спросил:

— Я — Свид Ветреный, волшебник гильдии «Изумрудный свет». А вас один из моих спутников опознал как Аша Бледного из «Серебряной звезды». Разрешите присесть к вам? Поверьте, у нас есть о чём с вами поговорить.

— Пожалуйста, я не против. Что вас интересует?

— Признайтесь, вы здесь по тому же делу, что и мы? Верно?

— Хм… Сомневаюсь, хотя не знаю вашего дела. Мне нужно доставить некое сообщение для кое-кого в графстве. Других дел у меня нет.

— Ну, полно вам! Скрывать свою цель глупо. Мы тоже идём туда же. Рассудите сами, что лучше — очень серьёзный риск с малыми шансами на успех или двойная доля добычи в случае присоединения к нам.

— Даю слово чести, что не представляю вашу цель и еду лишь передать сообщение.

— Да?! Удивительно, коли так. Впрочем, ещё один волшебник нам бы, пожалуй, пригодился. Так вот, я взялся…

— Прошу прощения! Однако даже слова слышать о ваших делах не желаю. Я только недавно вернулся из сложного похода, хочу отдохнуть и точно к вам не присоединюсь. А коли мы не вместе, то лишнего мне и знать не хочется.

— Признаюсь, неожиданно! Но такой подход делает вам честь. Последний вопрос, если не хотите, не отвечайте: как вы намереваетесь пересечь границу?

— По дороге. А что?

— То есть вот прямо так просто и поедете по дороге?

— Да, а в чём дело?

— Неожиданно. Похоже, вы действительно везёте письмо. Но что собираетесь делать, когда вас остановят?

— Так и скажу, что приехал с важным сообщением.

— Так и скажете?! Нежити?!

— Почему бы и нет? Ведь это правда.

— Я, конечно, слышал, что торговцы спокойно проезжают и пользуются именно дорогой. Но вот так просто по дороге ехать волшебнику! Вы изрядный храбрец, Аш!

— Нисколько! Просто не имею коварных помыслов.

— Да-да! Конечно! Хотя… кажется, я вас понял… Неглупо, очень неглупо придумано! Нанести визит под легальным предлогом, изучить местную обстановку, а то и найти лазутчика из местных, затем уехать и вернуться на разведанную почву. Я рукоплещу вашей задумке. Однако подскажу более простой способ: купите в храме себе и всем своим спутникам амулет с «Невидимостью для Нежити». С ним вас не засекут наблюдательные черепа, да и в бою скелеты не сумеют увидеть. В графство пройдите по тропке контрабандистов, чтобы живые тоже не заметили. Вот как надо — просто и не слишком дорого!

— Оно, конечно… Только я не слышал про контрабандистов в графстве.

— Контрабанда — дело тайное! Особенно в землях нежити.

— А чего туда возить? Может, и нет никаких контрабандистов?

— Возить всегда есть чего. Вон, видите за нашим столом тощего простолюдина? Волшебник он почти никакой, но все тропки в графство знает. Берёт дороговато, зато доли в добыче не просит. Переводит людей через границу, на той стороне получает плату и сразу возвращается. В суть задания его никто не посвящает. Хотите, подождите, когда вернётся, и поговорите с ним о подробностях.

— Положим… А вдруг черепа как-нибудь вас всё же увидят?

— Не буду раскрывать все секреты, однако это исключено. Засим позвольте мне вас покинуть. Дела, знаете ли.

Странный тип. А Коста ещё странней выглядит. Он что, хочет по-лёгкому бабла срубить? Ведь у нас действительно нет контрабандистов. Зачем? Налог на все товары один, рисковать жизнью купцы не любят, им проще заплатить нетяжкую пошлину. Запрета на въезд-выезд в графство нет. Остановить и спросить о причине прибытия могут, но сказал — и езжай себе дальше. Однако стоит помнить: за чужаками присматривают. Причём постоянно.

Невидимость для Нежити — наверное, это выход, но действительно ли за сотни лет наш граф не догадался, что простенькая жреческая молитва самого начального уровня обходит всю систему его наблюдения? Что-то мне в это совсем не верится.

Похоже, Коста хорошенько надул в уши капитану экспедиции, а тот и рад ему денежку отстегнуть за то, что тот переведёт партию через границу. Могли бы и сами свернуть с дороги да побродить по кустам, но с проводником им идти приятней. Ладно, не буду мешать старому знакомцу, пусть зарабатывает, как умеет. Хотя когда-нибудь ему набьют морду за такое враньё. Поговорят с каким-нибудь торговцем, тот всё и разъяснит.

Тем временем волшебник кинул несколько монет на стол. Команда собралась и вышла на улицу. Они что, ночью решили в поход идти? Странно, едва ли к рассвету доедут до границы. Впрочем, их дело.

Вечер закончился приятной ночёвкой на взбитой перине. Утром выхожу на поздний завтрак, и что вы думаете? Вижу одинокого Косту, сидящего за столом. Подсаживается он ко мне и сразу спрашивает:

— Осуждаешь?

— Нет. Мне какое дело? Как понимаю, ты их до графства даже не довёл?

— Ага. Я не сумасшедший. Пусть других дураков ищут водить приключенцев в земли барона фон Брюсоффа. Я ещё немного пожить хочу.

— Так им ещё сколько придётся тащиться через всё графство!

— Да? И что? Всё едино живыми с проклятых земель не вернутся, а мне денежка на перезимовать будет.

— Дело твоё, но если узнают про твой мухлёж, шумный скандал будет.

— Если узнают, то мне по-любому не жить. Ты-то вон какой нарядный да роскошный! Университет закончил! А я? Как тебя летом встретил, сразу от всех походов отказался, сюда побежал. Но как прибыл, забоялся обратно возвращаться, решил письмо старосте написать. Долго текст вымучивал, однако накалякал и с возвращающимся крестьянином отправил. Почти неделю сидел, пил пиво и ответа ждал. И дождался.

— Что староста ответил?

— Ничего. Только на конверте три вопроса написал: «Зачем ты здесь? Кто тебе будет рад? Чего ты будешь кушать?» Аш, знаешь, я ведь ни на один ответить не смог.

— Да уж! Вопросы такие… основополагающие… Я тоже бы затруднился.

— Вот-вот! Семьи у меня, считай, нет. Как учиться в замке стал, трещина меж мной и остальными братьями-сёстрами прошла. Я ведь волшебник! А они деревенщина сиволапая! Как сбежал, ни я им письма не посылал, ни от них весточки не получал. Ведь сбежал от чего? Помнишь Марьку?

— Дочка шорника вроде? Толком внешность не представлю… Слышал, замуж вышла, детишек вроде нарожала.

— Она! Я купцов слушаю, как они рассказывают про волшебников — с серебра едят, с золота пьют, в шёлк да бархат одеваются, на дворянках женятся. А тут Марька над ухом зудит: иди к отцу, проси меня в жёны, залетела я от тебя.

— Да ты что?!

— Ага! Именно так оно и было. Ведь любой деревенской девке замуж за волшебника выйти лестно! А я тогда уже даже не на купчиху, на дворянку нацелился. Прямо вот перед глазами картинка стояла — красивая, дебелая и в приданом сундук с серебром. Дураком был! Молодой, жизни не видел. Что выбрать — нежную дворянку или дочку шорника, провонявшую дублёной кожей? Ответ понятен. Опять же, рассказы купцов чуть не наизусть заучены. Так я собрал котомку и по горной тропинке убежал. Карабкаюсь по камням, сердце в груди птицей бьётся. А как осветило меня солнышко, такая благодать в душе поднялась! Не заметили побег! Вырвался!

— Понимаю.

— Ни хрена ты, Аш, не понимаешь! Я столько лет мыкался, шустрил, пробивался! У меня одна радость и опора была, всегда себе твердил: «Я свободен!» А тут вдруг тебя увидел. Думаю — тоже побег устроил! Ан нет! Даже тебя за ненадобностью отпустили! Тогда получается, не я сбежал, а просто был не нужен?! Будто негодящую в хозяйстве тряпку ветер унёс, да и пёс с ней. Так и меня — хорошо, если взглядом проводили. Ашер, сломалось тогда во мне что-то! Жить не хотелось. А тут староста вопросы задал. Не ему! Себе я на них ответить не могу! Мне двадцать лет — ни кола ни двора.

— Коста! Ладно убиваться! Молодой ещё, всё наладится.

— Может, и наладится. Я так решил — денег наскребу, в захудалом городишке магическую лавчонку открою. А что? Зачарованные вещи определять умею, в походах кое-чего видел, поднатаскался. Купеческую дочку найду или богатую вдову. Женюсь. Вещи гномьи тебя не интересуют? Не мажеские, механические. Инструменты, пистоль, это оружие гномье такое. Алхимическое зелье есть к пистолю, называется порох. Ещё чего в его ранце найдётся. Сказывали, знатоки большие деньги за гномскую механику платят.

— Откуда это у тебя?

— В кости выиграл. Есть лихие люди, с ними играл, по-честному. Мне выпала трёшка, гном шёл третьим, его вещи стали моими.

— Не понял!

— А что тут понимать? Подлец я! И сука! Как последняя сволочь, партию под молотки завёл. Тут в паре часов ходьбы есть удобное место. Земли не графские, ему всё равно. А кое-кто на таких наивных приключенцах зарабатывает. Вот и мне предложили разок поучаствовать в разводе. Представили капитану матёрым контрабандистом, убедили в моей полезности. Там много разных людей завязано, все денежку хотят. Осуждаешь? Я сам себе гнидой кажусь. Зато у гнома в кошеле золото и самоцветы нашёл. Ещё его вещи продам, мне на начало новой жизни хватит. От барона они бы всё едино не спаслись, а так хоть я поднимусь.

Вскочил Коста и, даже не простившись, пошёл седлать лошадь. Решил уехать поскорее. Видать, не с кем ему выговориться было, мне, как на духу, всё выплеснул. И что ему в ответ сказать? Он сам всё понимает, единственное слабое оправдание себе нашёл, что вампир партию бы уничтожил. Может, и уничтожил, да только не в том дело. Получается, ни на кого из приключенцев положиться нельзя. Скольких я видел? И кто из них нормальный? Роско? Наверное, но только из благодарности за противоядие. Мартин? Пожалуй! Но он, как и я, ещё не обтёрся. Кто знает, какими циниками мы стали бы на второй-третий поход.

Как и планировал, до замка добрался на самом последнем луче закатного солнца. У меня есть привилегия — могу не запрашивать через старосту разрешение на посещение замка, а сразу идти туда. Встаю на знакомую с детства плиту, переношусь на стену, а там меня уже встречает Учитель.

— Если ты вернулся, значит, у тебя есть что-то, о чём должен знать наш господин, — прохрипел он размеренно. — Докладывай.

Не слишком удобно стоять на крепостной стене и вести рассказ перед внимательным слушателем. Впрочем, почти сразу он начал задавать уточняющие вопросы. Не меньше нескольких часов длился доклад, за время которого из меня вытряхнули мельчайшие подробности путешествия. Я рассказал не только про поход к храму, не только про культ возрождения Оркуса, но и про свои семейные изыскания, про незаконченный поцелуй Виолы, про Косту, про всё.

Учитель возмутился действиями шайки, заманившей приключенцев в засаду. С его точки зрения, преступники нанесли финансовый ущерб барону фон Брюсоффу. Их немного оправдывает то, что они поддерживают репутацию графских земель, но воспользоваться именем барона и не заплатить тому справедливую долю просто безнравственно. Он несколько экспансивно заметил, что сам барон никогда не забывает выделить полагающуюся графу долю из своей добычи, а потому будет проинформирован о случившемся и уж как-нибудь урегулирует отношения с наглецами. Тем более, есть подозрение, что это не первый случай, когда разбойники таким образом залезают в карман первым лицам графства.

Затем был затребован кошель Дрепа.

— Ты прав — на кошеле лежит примитивное проклятие, — заявил специалист. — Довольно опасное для живых, но вот на меня оно совсем не подействует. Впрочем, доложу господину — пусть он решит, что делать с содержимым. Возможно, на невскрытый кошель удастся приманить кое-кого интересного. Однако то уже не твоя забота. Должен сказать, что ты принял правильное решение — вернуться и рассказать. Думаю, его сиятельство тебя поощрит. Ты живой, а потому наверняка устал. Закончим разговор? Или у тебя есть что-то ещё?

— В знак уважения и преданности я бы хотел преподнести в дар книгу, — достаю «Руководство по созданию голема из латных доспехов» и с поклоном передаю её Учителю.

— Недурно! Ты очень недурно попутешествовал. Сильно хвалить тебя не буду, книжонка так себе, средней полезности, однако твоё старание меня радует. Есть много шансов, что и его сиятельство по достоинству оценит такое рвение.

Другой бы на моём месте обиделся, но я-то знаю, что столь великой похвалы, как «старание радует», на моей памяти ещё никто не удостаивался. А для нежити, прожившей несколько сотен лет и столько же изучавшей магию, даже редкая «книжонка» будет «средней полезности».

Как известно, высшая нежить, кроме разве что вампиров, не нуждается в отдыхе. Потому я надеялся на скорый приём у графа. Однако прошёл день, прошла ночь, прошли ещё и ещё сутки, а я всё сидел в своей комнате в трактире. Не бездельничал, конечно. Отцовскую Книгу Заклинаний просмотрел всю. Пусть далеко не все заклинания отработал, но наконец полностью осознал, что в ней имеется полезного и не очень. Большую часть содержимого отнёс к категории «не очень». Собственно, родитель в основном учил боевые заклинания и те, что полезны в приключениях. Да! Мой отец тоже был приключенцем! Наверное, это у нас с ним семейное.

Что ещё сказать? В его книге нет ничего выше четвертого круга. Получается, хотя папа был немного старше меня, но мой уровень выше. Впрочем, оно не удивительно — мало кто имеет таких умеющих мотивировать учителей. Во всяком случае, похожих я даже в Университете не встречал.

А ведь у меня есть ещё две заклинательных книги, привезённые из похода. Одна почти бесполезная, доставшаяся от некроманта, после боя на дороге. Другая, крайне специфическая, волшебника воровской гильдии, подарена дядюшкой Роско. Осталась и книга по тактике, но на неё совсем не нашлось времени. Надо как-нибудь сделать длительную остановку, выбрать полезное и переписать в свою книгу.

За обедом разговорился с трактирщиком. Его дочка Мара уже замужем и живёт в семье мужа, а потому ему пришлось нанять сразу двух служанок, одна никак не справлялась. Оно понятно — Мара на себя и на семью работала, а чужие стараются не перетрудиться. Затем хозяин посетовал, что корма для хрюшек нынче дорогие и часть свиней придётся резать по первому морозу. Лучше бы по одной забивать, чаще свежатинкой баловаться, но что поделаешь с такой дороговизной?!

Я рассказал про найденное заклинание сотворения питательной каши из обычной древесины.

— Из опилок и коры, что ли? — уточнил тороватый хозяин. — Так их на лесопилке богато валяется! Может, попробуете?

— Зачем? Мне и без того есть чего учить. Пищевые заклинания меня особо не интересуют.

— Зря! Отходы лесопилки никому не нужны, но если ими свинок подкормить, то какую лишнюю монету сэкономить удастся. А в голодный год и люди от лишнего куска не откажутся.

— Не знаю… Если время будет, то может быть, как-нибудь…

— Не хозяин вы! Может быть… Как-нибудь… А поросята голодные! Небось, и сено можно в приличный корм переработать. Или сучьев бестолковых по склонам нарубить! Целый свинарник, почитай, бесплатно весь год кормить сможешь.

Тут разговор прервался, от старосты прибежал мальчишка с вестью, что на закате в крепости меня ждёт граф. Потом паренёк стал просить, чтобы я его научил, как стать волшебником, а лучше взял бы к себе в ученики. Уж он-то за то отслужит! Ведь сам страсть какой ловкий. В крепости, конечно, учиться страшнее, зато интереснее, но староста заявил, что магического дара нет ни на маковое зёрнышко, а потому нет смысла проситься туда — не возьмут. А он и без дара волшебником станет, ведь так сильно хочется! Есть у него сестрёнка-дурёха, вот та дар имеет. Ей даже предложили посещать занятия в замке, но она забоялась в крепость ходить. Вот почему такая несправедливость? Хоть дар без надобности, а передать нельзя! Мелкий ещё долго бы распинался в таком роде, но трактирщик его прогнал.

За четверть часа до захода солнца, одетый в свой лучший наряд, я уже стоял на стене и ожидал сопровождающего. Пузик со мной не полетел, он пугается нежити. С последним лучом солнца появился скелетный рыцарь. Без него бы запутался в слабоосвещённых переходах, но с ним быстро оказался в тронном зале, где на возвышении стоял властелин здешних мест. Как положено по этикету, я преклонил колено, а граф довольно произнёс:

— Мне понравилась подаренная тобой книга. Она позволит разнообразить состав войска и добавит немного непредсказуемости для врагов. Ты сам её читал?

— Только просматривал, ваше сиятельство. Трактат содержит заклинания, которые слишком сложны для меня.

— Значит, всё же читал. Понятно, что тебе рановато заниматься големами, но скажи, что думаешь, — интересна эта тема для изучения? Или ты предпочитаешь поискать другое направление магического искусства?

— Ваше сиятельство, честно признаюсь, тема големов меня крайне занимает, но я реально оцениваю свои силы…

— Интересуешься, значит. Это хорошо. Пожалуй, тогда сможешь быть мне полезен, ведь в големах никто из моей свиты не силён. У тебя есть потенциал, и его должно развивать. Ты получишь книги и материалы, необходимые для практических работ. Дальше дело за тобой — набросай план занятий, читай, учись и твори.

— Постараюсь справиться, ваше сиятельство.

— Да уж! Хорошенько постарайся! А чтобы и стимул был, награжу-ка я тебя. За принесённый фолиант и весть о готовящемся возрождении падшего бога, а ещё больше за преданность, получишь покои в моём замке. Малую башенку на восточной стене видел? Можешь в ней жить и работать. Библиотека и заклинательная комната там имеются. Своих слуг тебе не даю, нужно — живых себе заведи. И ещё дам Амулет Возвращения, при нужде он тебя в ту башню вернёт. Поезжай, разбирайся с семейными делами, если хочешь, женись, а коли понадобится, сумеешь быстро сюда перенестись. Если воины потребуются, тоже разрешаю просить.

— Премного благодарен!

— Амулет носи всегда при себе и никому, даже самым близким, даже жене, если такая случится, про него никогда не рассказывай. Держи козырь в рукаве, может, однажды он тебе жизнь спасёт.

Получил ещё много наставлений. Но главное, что я понял из разговора, граф совсем не против моей женитьбы. Считает её простительной блажью живых. И хотя отвёл жильё в своём замке, всё равно настоятельно советует уехать из графства и попутешествовать ещё несколько лет, на практике познавая секреты магии. Кстати, я совсем не против отъезда. Пусть граф милостив ко мне, пусть пожаловал наградой, но разве только боги ведают, как же я его боюсь!

В подаренное жилище меня отвёл Учитель. Оказывается, эти пять дней наводили порядок в башне и собирали материалы для моей учёбы на големостроителя. Полностью башню я осмотрел уже утром. Она стоит прямо на стене, недалеко от места переноса к дому старосты. Похоже, чтобы я меньше ходил по крепости. Выданный Амулет Возвращения заодно служит опознавательным знаком для местной стражи.

Три этажа, и на каждом по одной небольшой квадратной комнате с винтовой лестницей в углу. На нижнем две двери, выходящие на стену, обычный проход для стражи. Хотя имеется стол с двумя лавками, кушать, а тем более спать, здесь неудобно — изредка проходит скелетный патруль.

Следующий этаж считается жилым — письменный стол, массивное кресло, вдоль одной стены книжный шкаф, вдоль другой полки, и ещё три пюпитра для тяжёлых фолиантов стоят в разных местах. На последнем этаже расположена заклинательная комната с каменной пентаграммой на полу, а ещё выше лишь стропила и крыша.

Вы, конечно, спросите про другие комнаты, хотя бы про кухню и спальню, но чего нет, того нет. Здесь же живут мёртвые чародеи, им еда и сон не нужны, потому они не подумали о потребностях нового, пока ещё живого, члена команды. А может, решили, что временно, лет пятьдесят-шестьдесят, обойдусь, а затем стану нежитью, как все.

Ночью Учитель открывал книжный шкаф и показывал в нём свитки и книгу, предназначенные для моего дальнейшего обучения. На полках хранятся всякие шкатулки с ящичками под материалы и реагенты. А вот на столе сидят три старые фарфоровые куклы в пышных нарядах и с маленьким, но не игрушечным, оружием. Это заготовки для моих будущих работ — Арлекин, Пьеро и Коломбина. И если судить по первой странице выданной мне книги, я должен буду зачаровать их в анимированных марионеток — Шпиона, Охранника и Убийцу. В Университете я слышал о подобных поделках. Далеко они не уходят, но в пределах большого дома или маленькой усадьбы свои функции выполняют успешно.

Все куклы должны уметь передвигаться, понимать несколько простейших команд и хотя бы чуть-чуть уметь владеть своим оружием. Нет, не фехтовать, а просто колоть, рубить или резать.

Понятно, через Шпиона желательно на расстоянии видеть и слышать происходящее вокруг куклы, а в идеальном случае она должна запоминать произошедшее. Охранник обязан поднимать тревогу при срабатывании заранее заданных условий. Убийца — самый сложный типаж, его нужно научить не просто передвигаться, а передвигаться незаметно, уметь точно опознать жертву и нанести ей хотя бы один укол. Очевидно, что ранка будет маленькая, но кто сказал, что лезвие кукольного оружия нельзя смазать ядом?

Работа предстоит сложная, но интересная.

В книге достаточно подробно рассказан процесс создания таких марионеток, даны шаблонные типажи и порядок зачаровывания. В качестве вишенки на торте описаны, конечно, без имён, реальные случаи применения с подробным разбором плюсов и минусов проведённой операции. Однако я совсем не понимаю — как творить такое в дороге? Видимо, мне всё-таки где-то придётся осесть. Хотя, когда научусь, с заработком вопрос стоять не будет — цена простейшей куклы начинается с сотни золотых. А за куклу-Убийцу однажды автору заплатили целую тысячу марок. Правда, делалась она два года, часов по шесть-восемь в день и почти без перерывов. Но всё же цена весьма впечатляет.

Грязь! Жирная, чёрная, плотная грязь, комьями налипающая на всё, до чего ей удаётся достать. И ветер, бросающий в лицо мелкие, холодные брызги дождя. На надоевшие придорожные кабаки, постоялые дворы и таверны я не ругаюсь, в них хоть чуть можно обсушиться, обогреться и передохнуть от изматывающей дороги. Хорошо, что у меня призываемый скакун, волшебный дорожный плащ и зачарованная одежда путешественника. Каково же обычным странникам? На дороге я встречал кареты, застрявшие по оси в грязи, кавалькаду знатного вельможи, вернувшуюся с половины пути, купеческий обоз, вставший лагерем в ожидании хотя бы нескольких солнечных дней. Тяжело гружённые телеги нуждались в хотя бы немного подсохшей дороге.

Осень, самая мокрая пора. Зимой и то будет суше, пусть и холоднее. Правда, в этом году действительно слишком много дождей. Я направляюсь в свои родовые места.

Я давно не сравниваю наше графство Вальдхогер с другими землями. Понятно, что у нас крестьяне, да и ремесленники, и прочий простонародный люд живут зажиточнее своих собратьев. Но такой нищеты, как в графстве Раух, я нигде не встречал. В столичном городе, понятно, тоже Раухе, еле нашлась хоть сколько-нибудь приличная гостиница. Её хозяин вился ужом, но ничего кроме отварной телятины, овощей и пива, выставить на стол не смог — мало своего товара крестьяне привозят на рынок.

— Неурожай? — поинтересовался я.

— Нет! Налоги!

— Как так?

— Кроме обычных поборов граф в этом году объявил чрезвычайный военный сбор. Третий год подряд, а всё чрезвычайный. Вот у селян и осталось не слишком густо. А как в город въезжаешь, с каждой телеги вновь плати. На рынке за место своё отдай. Стражники подходят, тоже мзду требуют. А продавец в убыток не торгует, ломит цену с покупателей.

— Жаловаться не пробовали?

— На кого? На стражников? Так и их понять надо — у всех семьи пить-есть просят, а не только с жалованьем, с пайковыми припасами задержка. Такая у нас здесь незадача случилась. Бежит народишко отсюда, третий год бежит.

— Должна же быть хоть какая-то причина!

— Причина? Есть причина. Не в обиду вашей дворянской милости будет сказано, уже лет пять тому, как его сиятельство вступил на графство вместо отца-покойника. Первым делом решил ввести научный ход земельного оборота. Приказал, на каком участке что надлежит выращивать и в каком количестве это сеять. Но его вассальные бароны такому новшеству стали противиться. Заявили: дескать, вы, ваша мудрость, на своей земельке творите чего захотите, а мы в своих владениях как-нибудь по старинке проживём.

— И какой результат от научного подхода? Хороший или провальный?

— И так, и эдак. Смотря, с какой стороны посмотреть.

— Это как же?

— Урожаи вроде да, точно лучше стали. Но какой крестьянину толк от одного, скажем, льна. Его поперву надо теребить, потом околотить, расстелить да сушить. Дальше мять, трепать и очёсывать. Затем надо нитку спрясть, вот только тогда о деньгах с продажи ткачам начинать думать можно. Разве чуток маслица после расстилания набьёшь. Но одним маслом сыт не будешь, да и сколько его получишь? И кушать хочется не когда распродашься, а каждый день. Вот об аппетит тёмных людей наука и споткнулась. Другое сказать, налоги граф не снизил, а брать его мытари частью урожая никак не желали. Нудили полновесными монетами положенное платить.

— Где ж селянину денег взять? Сначала надо на ярмарке распродаться.

— Во-во! Ладно, кое-как перебедовали первый год. На другой новый поворот пришёлся.

— Тоже научный?

— А то! Как иначе? Его сиятельство прикинул, что есть война, нет войны, но каждый год сорок дней ему бароны служат. А коли войско без надобности, зачем ему эти сборы? Он так рассудил — надо держать собственную дружину, а буде конфликт случится, то можно наёмников набрать. И запросил с вассалов вместо службы щитовые ему платить. Бароны возроптали — исстари такого не было, чтобы всем, а не только немощным щитовые платить. Тем паче так много. Не дали они денег.

— Я тоже не слышал, чтобы со всех щитовые брали.

— Оно дело не наше, не ума простолюдинов. Что дворяне решат, так пусть и будет. Только сильно озлился граф, наёмников нанял и баронскую вольность решил извести.

— Удалось?

— В городе говорят — да, а чуть за стены выйдешь, слышишь, что наёмникам сильно бока намяли. Его сиятельство по науке воевать хотел — каждое баронство завоёвывать по очереди. А те его книг не читали, только про старую методу слышали, объединились и всем скопом навалились.

— Победили?

— Нет. Граф стратегически отступил.

— Значит, победили.

— Как зайца до города гнали. Графский шатёр и тот им достался, но граф вещал: «Мы победили!»

— Ну, если сам граф сказал, значит, так оно и есть.

— С той поры так и живём — каждый год воюем. Бароны в графскую казну медяка ломаного не платят, сосед-герцог каждый год хоть деревеньку или лесок у графа отщипнёт, а мы от налогов стонем. Вы, я вижу, понимающий человек, хоть и дворянин. Вам скажу: всем миром ждём не дождёмся, когда нас завоюют. На баронов надежды мало, они главного из себя выбрать не могут, а вот герцог, тот вроде хочет. Ему беспорядок на границе надоел. Опять же, среди его вассалов брожения начались, те насмотрелись, как соседские бароны себе вольностей нахватали, тоже хотят.

— Бароны позволят завоевать?

— Сказывают, их по одному уговаривают. Боковая графская ветвь объявилась, соседский герцог, и у графа, наконец, наследник народился. Вот бароны между ними и выбирают. Им что хорошо? Своих рыцарей воевать в чужие земли пускают. Не бесплатно, конечно. За долю в добыче. Графские налоги себе оставляют. Плохо ли? И ещё обоснование подвели: нас не защищают, сами от непотребных поборов отбиваемся.

— Не знаете, что сейчас в баронстве Шоад творится?

— Чего им сделается? Там даже общей границы с графскими землями нет. Земли скудные, но воины хорошие. Их за сноровку в дружины разных правителей берут. Что ещё можно сказать? Овец там много.

— Овец?

— Точно так. Кроме воинов и овец ничего такого баронство не поставляет. А вы туда следуете?

— Да.

— Осмелюсь спросить — по каким делам?

— По семейным.

— А! Я-то как услышал про Шоад, решил, что вы тоже Летающий Замок ищете.

— Какой?!

— Не изволили слышать? Летающий. Говорят, где-то в Шоадских горах затерялся такой. Стены из серебра, черепица на крыше из золота, окна закрыты ставнями с драгоценными каменьями. Ну и всё остальное тоже, как в сказках положено. Кто его найдёт, может летать на нём по воздуху.

— Почему ещё не нашли?

— Это понятно! Сам замок невидим, открывается раз в год и только чистым душою.

Замок Шоад стоит чуть вдали от маленького городка с тем же названием. Само баронство вытянуто вдоль горной гряды и, если не быть совсем уж пристрастным, не может похвастаться ничем особенным. Деревни бедноваты, похожи на такие же в других землях. Но столь ужасающей нищеты, как в графстве Раух, здесь нет. Как мне похвастались в одном придорожном трактире, изначально тут принято, как закончатся осенние полевые работы, посылать подрастающих сыновей в дома к дворянам. Те денег не платят, зато кормят мальчишек, а самым старательным иной раз и кое-какую одёжку пожалуют. А главное, заодно ратному делу обучают. Всем сторонам сплошная польза получается.

Селянам — облегчение в прокорме детей. Мальцам — воинский ранжир покажут, научат, как за хозяина и за себя постоять, а коли парень захочет, когда в возраст войдёт, разрешат и в дружину проситься. На войне хоть и опасно, зато доходно. Деньжат за несколько походов поднакопишь, сможешь своим домом и хозяйством обзавестись, жену себе найти. За бравого ратника любая пойдёт. А некоторые пристраиваются в чужих землях, о шоадских воинах слава далеко идёт. Они-де и храбрые, и умелые, и хозяину верные. Цену себе знают — это да, но коли не хочешь много платить, так набери себе юнцов, потом сам учи и сам их натаскивай.

Дворянам тоже неплохо — свою дружину пополнять нужно, а тут уже воспитанные и проверенные рекруты.

Кто из крестьянских сынов боязлив или по какой причине к службе не способный, те давно уже отсеяны. Дай новику самый простой доспех и оружие, отведи в набег и посмотри на него в деле. Потом лучших можно по знакомым пристроить. Не бесплатно, конечно! За ратников с правильной выучкой многие готовы заплатить. Лучшие учителя далеко за пределами баронства известны. К ним большие люди своих бастардов, а то и третьих-четвёртых сыновей учиться посылают, причём достойно платят за науку. А что делать? Горы — земли скудные, с урожаев много не наживёшь.

Путь в поместье Синих Щитов мне подсказали сразу — вдоль гор дорога одна, если ехать по ней, то не промахнёшься. Засел в нём славный рыцарь Франц фон Каппель. Добрый господин! Под себя три рыцарских поместья подмял и два поменьше. Оно понятно, ведь дружина у него не хуже баронской. А обучена и сбита лучше, не зря чуть не каждый год или сам ходит, или одного из сыновей на войну посылает. За хорошие деньги его ратников многие желают нанять. Правда, соседи Кабана… то бишь господина рыцаря… побаиваются, но уважают и не перечат. Даже его милость барон Шоад с ним считается. А куда деваться?

Фон Каппель прославился как редкий отмороз… э… как хороший воин, но негибкий дипломат. Рыцарь, что думает, то и говорит. Но о незнакомых людях он редко хорошо думает, хотя за своих горой стоит. Вот соседи и остерегаются, предпочитают дружить.

Вооружённый такими сведениями, сильно после полудня, ближе к скорым сумеркам, я добрался до Синих Щитов. Приличная башня на холме — есть где укрыться во время набега. Рядом господский дом с приусадебными постройками. Всё это хозяйство окружено высоким тыном с крепкими воротами. Около них невысокая дозорная башенка. С неё меня дружелюбно окликнули:

— На ночлег изволите проситься, ваше магичество? Как прикажете доложить о вас хозяину?

— Доложите, что приехал Ашер ле Гур.

— Сей же час пошлю мальчонку. Ваше магичество, как вы первый раз у нас, хочу предупредить, что господин мой, Франц фон Каппель, вспомоществований путешествующим не даёт, лучше и не просите.

— Я не за этим…

— Мне положено, потому и предупреждаю. Во время ужина хозяева от вас будут ждать рассказа о новостях. Как вы дворянин и сегодня других благородных путешественников нет, ночевать вам предложат в гостевой комнате. Если оно для вас как-нибудь не совсем удобно, есть странноприимный домик при казарме, но там могут и неблагородные странники ночевать. Если намереваетесь оплатить постой, то не стоит — господин обидится.

— Похоже, у вас часто путешественники останавливаются?

— По сезону, ваше магичество. Однако бывают. И не сказать, что очень редко. Если вопросов нет, извольте спешиться, тогда о вашем коне позаботятся.

— Не стоит, он у меня призванный, в уходе не нуждается.

— В таком разе извольте пройти за мальчонкой. Он вас проводит к дому.

Похоже, здесь живёт гостеприимный хозяин. У ворот я спешился и по двору к крыльцу прошёл пешком. Уважение хозяину показал, а заодно и по сторонам огляделся. Чисто, не роскошно, но зажиточно. Видно, что здесь всё устроено попросту, без излишней кичливой пышности, больше на военный лад, но и деньжата у хозяина водятся.

У крыльца мальчишка счёл своё дело сделанным и, не говоря ни слова, сбежал к воротам. Впрочем, слуга с поклоном открыл входную дверь и пригласил заходить.

Сразу при входе я услышал вопрошающий женский голос:

— Кто?! Назвался ле Гуром?! Ашер?! Где он?! Тут выбежала невысокая полная женщина и, заключив меня в тёплые мягкие объятия, запричитала:

— Не чаяла уж увидеть! Как на отца-то похож! Ещё через несколько минут я оказался на пуфике в гостиной у камина. С руками, занятыми чашей вина. Скоро появился здоровяк с короткой, под шлем, стрижкой, волосами цвета «соль с перцем», с бакенбардами и щетиной вместо бороды и усов. Действительно своим видом напоминающий матёрого кабана.

Как-то само собой он стал мне покровительствовать, знакомя с собирающейся на зов семьёй. Первой представил жену:

— Родная тётка твоя — Аделаида.

— Зови просто тётя Ада, — разрешила она, вставив слово в тираду мужа.

— Мы с твоим отцом сеструхами махнулись. Я ему свою, он мне свою. А что? Сидят две дурищи, у каждой приданое так себе, земли за ними нет. Отцы за благородных бродяг не отдают, а поместные их не берут из-за малого прибытку. Вот мы и поменялись. Не знаю, как твой батя с твоей матерью договорился, а моя сразу согласилась. Вот мы и переженились.

— Это я-то сразу согласилась?! Ашик, не слушай его! Он поймал меня в коридоре, схватил своими ручищами и прижал к латному доспеху. Потом сразу вдруг спросил: «Выйдешь за меня?» А я вздохнуть не могу, так меня Кабан сдавил! Только хриплю: «А-а!» Он решил, что я ему «да» сказала, и тут же целоваться полез. Как отдышалась, да в себя пришла, уже на коленях перед его родителями стояла. С ним вместе. И братик Тео со своей Виолеткой тоже рядом. Нахрапом нас взяли! У-у! Кабан дикий!

В противоречие словам, её ласковый взгляд показывал, что не столь сильно она выступала против замужества.

— Не слушай её! Всё она сама придумала. Я со всей куртуазностью замуж звал. Адка согласилась и трёх сынов мне родила. Вот они! Знакомься!

Далее последовало представление трёх сыновей и двух их жён, младший пока холост. Затем показали внука, а второй оказался ещё в походе.

Тётка нас ненадолго оставила. Судя по доносящимся из-за двери распоряжениям, сегодня птичник подвергнется изрядному геноциду. Куры будут принесены в жертву аппетита новообретённого племянника. Как, впрочем, и несколько обитателей скотного двора со свинарником. Про вино из какой-то особой бочки тоже отдалась команда.

Дядя Франц мне заявил:

— О делах с тобой завтра говорить будем. Сегодня знакомимся.

Завтра так завтра. Может, оно и правильно, а то уж слишком много народу. Глава семейства рассказал про полученное от старого приятеля письмо, а заодно о начале их знакомства:

— Отто фон Баумхауэр — отличный воин! К тому же ещё и барон. Года четыре назад мы с ним схлестнулись в Росталоне. Хорошо рубились! Душевно так! Признаться, задал я ему тогда жару! Весь щит изломал! Но случилась незадача — только было достал его чеканом, как вдруг следует сигнал об окончании боя. Наши, понятно, победили. Командиры на прощание устроили пир. Мы с бароном изрядно напились и пошли по ба… — тут рассказчик взглянул на жену, — ронским делам.

Тётя Ада не преминула сказать что-то нелицеприятное о пьяницах и баронских делах, но муж показал себя великолепным тактиком и одной фразой развернул разговор в другую сторону:

— Так вот, Отто пишет, что наш племяш, похоже, положил взгляд на его дочку, Виолу.

Все сидящие за столом женщины разом ахнули и затребовали подробностей. Они заставили описать девушку до мельчайших чёрточек. А когда услышали про наличие свитка со списком приданого, который барон дал мне в дорогу, то потребовали его незамедлительно представить им для ознакомления. Однако читать и обсуждать решили не сегодня. Такое не делается на скорую руку, оно требует долгого и вдумчивого анализа.

Семейный разговор затянулся до самого ужина, продолжился за едой и закончился ближе к полуночи. Мне рассказали все события, случившиеся за те года, когда меня здесь не было. От обилия блюд за ужином я стонал, но меня заставляли отведать от каждого, хоть по маленькому кусочку. Вино из особой бочки оказалось точно хорошим, хотя тётушка сетовала:

— Пряностей не хватает. Мёд неплох, а вот сдобрить до ярмарки нечем.

— У меня есть, — признался я и вытащил из ранца по мешочку каждого вида. — Я по случаю взял, специально для подарка.

Пряности в подарок произвели сильное впечатление. Жена старшего сына сразу сказала, почём они стоят. Мускатный орех, гвоздика, шафран, два вида перца, корица… Особенно шафран! Да по целому фунту каждого! Такой роскоши здесь себе ещё не позволяли.

Судя по нахмуренным лбам и задумчивым взорам, семья производила переоценку нового родственника. Пока предварительную. Окончательный вердикт вынесут без меня. Но, чувствую, сейчас мои акции сильно выросли.

Тётя Ада при всех отмерила необходимую дозу пахучих ингредиентов, велела жене среднего сына размельчить их в ступке, а сама унесла мешочки куда-то в свои покои. Причём сказала: «Подальше положишь, поближе возьмёшь!» и «Знаю вас! Чуть отвернёшься, всё растащите!» Впрочем, скоро вернулась и лично руководила подогревом вина, растворением мёда и засыпкой пряностей.

Как всегда за обильным столом среди женщин блистал Пузик. Поглаживания, почёсывания и подношения яств он принимал с истинно драконьей снисходительностью. С небрежной вальяжностью лично накалывал шипом хвоста и отправлял в пасть понравившиеся куски. Когда принесли чашку взбитых сливок, дракончик мне заявил:

— Командир! Мы здесь остаёмся не меньше чем на неделю. Мне надо отдохнуть и прийти в себя после длительного пути!

— Заметь, большую часть которого ты просидел в ранце.

— Не принципиально! Такие сливочки могут помочь забыть любые невзгоды. И вообще, командир, тебе тоже пора заводить своё хозяйство. Птичек, рыбок, мяско и молочко… И обязательно хозяйку, которая нас с тобой будет кормить.

— Что? Хозяйка обязательна?

— Конечно! На тебя, командир, надежды нет. Ты ничего не понимаешь в вопросах приготовления еды. Только есть и умеешь, но и в том тебе до меня далеко — я лучше разбираюсь, что и как надо кушать…

— А в какое время, тоже понимаешь?

— Глупый вопрос, командир! Кушать можно всегда, если только не спишь.

Как можно догадаться, из-за стола я еле поднялся. Затем с трудом добрался до отведённой мне комнаты и рухнул в кровать на пуховые перины. Чувствуется, что их взбивали умело и на совесть, я опустился чуть не на локоть от первоначальной вышины постели. А как сладко спалось!

Утром оказалось, что меня поселили не в гостевую комнату, а ближе к хозяйским покоям, туда, где ночуют почётные гости. За завтраком я сидел рядом с наследником и вообще чувствовал себя здесь как дома, которого у меня никогда не было. Несмотря на малый срок, женщины успели обсудить приданое, описанное в свитке, и признать его достойным. Родословная семьи фон Баумхауэр тоже подверглась пристальному анализу и тоже получила одобрение. С самой девушкой надо было бы познакомиться поближе, но и она, правда только в самом первом приближении, могла претендовать на место в семье. Но всё же женщины не советовали торопиться со сватовством. У них была какая-то своя претендентка на моё сердце. Прямо ничего не сказали, однако несколько достаточно прозрачных намёков я получил.

После завтрака дядя Франц отправил меня на ритуальное чтение Книги Заклинаний, но через два часа велел быть готовым к серьёзному обсуждению дел. Судя по его торжественно-мрачному виду, предполагалось что-то действительно важное. Когда время пришло, он повёл меня не в свой кабинет, если тот у него вообще был, а по крутой дорожке в каменную башню на холме.

— Я вообще-то в крестьянских делах ничего не понимаю, — начал он разговор. — А ты сам хоть как-то в них разбираешься?

— Признаться, нет.

— Ясно. Значит, тогда поймёшь меня. Как обойти противника и ударить ему во фланг — знаю. Обучить тупых крестьянских детей, где копьё, а где щит и для чего они нужны — умею. А вот в этих… покосах, сеяньях и жатвах — никак ничего в толк не возьму. Со своими землями ещё куда ни шло, у меня для них жена есть. Она в хозяйстве порядок держит. А вот до земель твоего отца её допускать нельзя, всё под себя грести будет. Даром что сестра Тео. Однако соблазн больно велик, не удержится, в карман хапнет. А управлять поместьем надо. Ты как считаешь? Надо или пусть в запустении стоит?

— Надо.

— Вот и я считаю: надо. Словом, вызвал я старосту и велел ему командовать, а мне каждый год доход отдавать. Противный был мужичишка! Сам тощий, бородёнка козлиная, плешь во всю голову и ещё вина не пьёт! Тьфу, а не мужик! Однако дело знал. Лет десять тому, правда, помер. Теперь его сын управляет, такой же типчик, один в один, смотреть противно. Если бы узнал, что ворует, с радостью бы повесил! Но нет, честный попался.

С разговором мы вошли в башню, поднялись наверх, проверили караульных, затем спустились в подвал, в винный погреб. За одной из больших бочек дядя нажал на булыжник.

— Ты никому не говори! Что покажу, до сего момента знали только двое: я и мой наследник. Если помру, он должен был тебе отдать.

С такими словами дядюшка навалился на стену и открыл узенькую щель в чуланчик с большим сундуком, окованным железными полосами. Массивным ключом отворил замок и открыл крышку.

— Вот! Здесь доходы с того поместья за двадцать лет. Щитовые я, понятно, брал, а остальное староста в мешочек запечатывал. Где крестьянам золото взять? Здесь серебро, весом фунтов до пятисот. Как заберёшь, тебе крепкую карету нужно будет раздобыть для перевозки. А лучше и людишек нанять в охрану. С этим тебе помогу.

— Спасибо! Я не ожидал…

— Мы с твоим отцом ближе братьев были. Три года вместе приключались. В такие места заходили, что не знаю, как живы остались. Но денег себе заработали. Когда пришли из последнего похода, то решили: баста! Всё! Это был последний раз и больше никогда. Входило в пещеру нас восемь, а вернулись лишь трое. Да и то один до рассвета не дожил. Но золота вытащили много. Хотя ещё больше там оставили. Из-за того беда и случилась. Дед твой к тому времени уже помер, а его брат мечтал возвыситься. Кое-кому рассказал, что племянник богатое место знает.

— Зачем ему это?

— Сказал же — возвыситься хотел, большую должность получить. Ну и золотишком разжиться.

— И кому он это рассказал?

— А вот это не твоё дело. Большой человек! Ты против него тля, да и я комарик мелкий. Однако порешал с ним вопрос, разошлись краями. Эммануила сочли виноватым, что придумал больно много в своём рассказе, семью племянника в заложники взял. Ты сказки не слушай, на века злодеем прослыть, убив младенца с матерью всего лишь ради горсти золота, наверху желающих нет. Честь дороже любых денег. Тем более что заложники сбежали, а к тому времени виновник захвата умер. Вот мне и простили месть.

— Но всё же?

— Сказано, не твоё дело. Я слово дал лишнее не болтать. Да и нет того человека уже. Хоть он и умер, но клятва осталась.

— За золотом кто-то потом ходил?

— Тебе этого серебра мало? Больше нажить хочешь? Дело! Не ходили больше туда. Тео знал верную дорогу, но его убили. А я тупой Кабан. У меня в голове одна извилина, и та шрам от топора. Чего я помню? Иду, куда ведут. В пути по сторонам не смотрю, а усиленно думаю о бабах и выпивке. Какой с меня спрос? Никакого! Но с той поры ни на день без пригляда не оставляли.

Доходы за двадцать лет. До пятисот фунтов серебра. Грубо говоря, до двадцати пяти марок в год, причём после уплаты щитовых, то есть денег за защиту. Это ещё никак не меньше пяти-семи марок, не удивлюсь, если дядюшка берёт десять. Получается, моё поместье с деревней даёт, берём ровным счётом, тридцать золотых. Очень неплохо. Но есть вопрос — за счёт чего? Пахота просто столько не приносит — земли не такие плодородные, как на равнине. Разведение скота? На горных склонах? Много коз в одной долине не прокормить — там просто нет для них достаточно корма. В набеги деревенские не ходят. Иначе зачем им платить щитовые?

Кроме того, с набега получают доли все участвующие, но с чего бы платить владельцу земли? По доброте душевной? Вы сначала на крестьян посмотрите, а потом рассуждайте об их душевных порывах, щедрости натуры и наследственном бескорыстии. Нет такого! Иначе они бы с голоду вымерли. Следовательно, есть дополнительный источник дохода, с которого идёт прибыток. Притом достаточно регулярный. Какой? О нём стоило бы поговорить со старостой.

Второй, не менее важный вопрос — чего мне делать с казной? Хотя бы где её хранить? В Безразмерном Мешке? Сейчас всё моё состояние я таскаю с собой, но ведь однажды могу легко разом всё потерять в странствиях.

Не хочется, честно говоря. Оставить в покоях графской крепости? Их туда ещё довезти надо. Франц что-то говорил о карете и охране. Пожалуй, придётся перестать быть одиночкой и научиться управлять отрядом.

Эти мысли я успел передумать, пока мы с дядюшкой возвращались в дом и располагались в его кабинете, оказывается, такой всё-таки был. В шкафу даже стояли книги. Две. Гроссбух с приходом-расходом по хозяйству и памятная книжка о семейных событиях.

Оба тома вела жена, но, как положено, считалось, что ими занимается лично хозяин, а супруга ему лишь немного помогает. Зато рядом на полках стояли разные бутылки, чарки и кубки. В кабинете дядюшка любил промочить горло.

— Дядя Франц, — начал я, — мне крайне приятно, что вы столько сделали для меня. Сохранили не только поместье, но и доходы от него…

— Это мой долг! — прервал меня Кабан.

— Да, конечно! Но посмотрите с моей стороны! Я приехал сюда без рода и племени, а здесь обрёл семью и землю. Потому, не из-за сохранённой казны, а только в знак уважения, как старшего в роду, прошу вас принять от скромных средств моих подарок.

Что может больше всего понравиться настоящему воину? Конечно, хорошее оружие. От Мартина остались скимитары. Парные скимитары причём! И хорошо зачарованные.

Понятно, что я их давно осмотрел через Монокль Персуаля, который до трёх раз в день делает Идентификацию магического предмета. Так вот, оба скимитара зачарованы на точность и силу удара, и тот, который для правой руки, дополнительно ещё поражает противника холодом, а для левой, помимо повышенной прочности, создаёт перед лезвием небольшой энергетический щит, позволяющий надёжней парировать и отбивать удары клинка противника. Цену такой пары затрудняюсь сказать. Каждый скимитар весит фунта три, и если бы вдруг я решил их продать, то с такими зачарованиями поставил бы начальную цену по весу оружия, пусть без ножен, в золоте.

Двадцать две с половиной, новые, полновесные, непотёртые марки весят ровно фунт. Торгаш стал бы сбивать мою цену, но обоеручный боец счёл бы её заниженной. Дядюшка, только увидев клинки, сразу проникся:

— Это что? Пара? Только не говори, что левый на защиту, а правый на нападение, а то я тебя расцелую!

— Целуйте, дядя. Правый бьёт морозом, а левый отбивает щитом.

Был риск задохнуться в родственных объятьях, но на этот раз обошлось.

— За такое я тебе полное копьё организую, да ещё и лошадей подарю, — посулил дядюшка и заорал так, что заложило уши: — Эй! Вит! Бросай всё! Бегом во двор! Сейчас подарок пробовать будем!

Все заботы были забыты разом, все дела отброшены в сторону — что они могут значить по сравнению с возможностью помахать новыми клинками? Вит, Вито, Витольд — третий сын в семье фон Каппелей, у него с первых тренировок обнаружился талант обоеручника. Потому с детства он тренировался с двумя клинками и в лёгком доспехе. Основная ставка на скорость и ловкость, а не на прочность и силу удара. Взяв скимитары в руки, Вито мало только что не запрыгал от счастья.

— Аш их от своих скромных средств преподнёс, — смеясь, пояснил Франц сыну. — Смекаешь, что он считает приличными средствами? У нас, небось, столько никогда и не было!

Целый час на тренировочной площадке пробовали обновку. Глава семейства, Витольд, наследник, опять Витольд, второй брат, вновь Витольд. Надо было видеть, с какой надеждой парень смотрел на отца. Пусть обоеручник в семье один, но оружие больно дорогое.

— Ладно! — наконец смилостивился отец. — Бери! Пускай тебе будет. Не посрами славную фамилию фон Каппелей!

— Отец! Можно я на турнир мечников поеду? С такими клинками у меня все шансы!

— Потренируйся сперва, там посмотрим. Может, отпущу.

— Недавно мне герцог Вуперфельд шёлковый акетон его цветов подарил. Как приглашение на следующий рыцарский турнир без испытаний. Мне-то турнир ни к чему — волшебник я. А вот мечнику приглашение может пригодиться.

Стоит ли говорить, что акетон был принят с огромной благодарностью. Мало того что он пропуск на турнир, так ещё статусная, красивая и просто удобная одежда. К тому же третий сын — это третий сын. Как родители его ни любят, но всё же получает он меньше, чем второй сын, а тем более наследник. Оружие, доспехи, лошади, одежда и остальное да него доходят по остаточному принципу. Хорошо, если удастся добычу с боя взять, тогда она его. Однако в бой тоже надо снарядиться. Так что мои подарки Вито счёл присланными богами с небес, а я у него стал числиться по категории «посланец богов», всех добрых разом.

— Хотел я сегодня тебя в твоё имение отвезти, показать, что там и как, — заявил дядя, — но больно много времени потеряли, завтра поедем. Сейчас чем другим займёмся. Серж! Иди сюда!

К нам подошёл мужчина лет тридцати, в потёртом поддоспешнике и с деревянным тренировочным мечом в руке. Дядя представил его десятником и велел:

— Давай, Серж, выводи на смотр своих парней. А ты, Аш, посмотри на них. — Когда человек отошёл, дополнительно было сказано: — Он бастард моего приятеля. Как отца убили, родственники сразу парня выгнали из поместья. Хорошо ещё, что тот вместе с десятком квартировал, немного снаряжения смог с собой забрать. Теперь ищет господина.

Кроме Сержа в отряде оказалось девять человек. Десятник успел надеть латы и представил подчинённых — три конных лучника, один конный копейщик и шесть пеших ратников. Доспехи на воинах очень так себе — пара неубедительных кольчуг, пара побитых чешуйчатых доспехов, на остальных — кожа разной степени потёртости. Оружие — копья, кинжалы, три коротких лука, у Сержа — меч и щит. На весь отряд был один конь, и тот вьючный. Обратив внимание на мой скептический взгляд, главарь, оправдываясь, пояснил:

— Народ в десятке опытный и умелый. Но из казармы ушли только с тем, что было своим. А в оружейке за нами арбалеты числились, доспехи, щиты, алебарды и всё остальное.

— Правду говорит, — подтвердил Франц. — У всех случаются плохие времена. Вложись в их снаряжение, они себя покажут, а тебе клятву на крови дадут.

— Не много ли народу? Десять человек под себя сразу брать, а я ещё никем не командовал.

— Двенадцать, Аш. С ними ещё две женщины. Одна даже с арбалетом. Но посуди сам — в твоём поместье слуги нужны? В дороге на козлах кареты кто-то сидеть должен? Фургоном с припасами тоже править нужно. Охранять тебя в битве надо, да и добычу в бою сам собирать не будешь успевать. Оно тебе вовсе и не по чину. Ты же дипломированный волшебник, а не бродяга.

Дальше перешли на обсуждение частностей. Плата идёт всему отряду, а не каждому воину наособицу. Добытое в бою делится на трети — треть мне, треть отряду, треть опять мне, на провиант и снаряжение для отряда. Из пеших ратников выделяются два мечника, в бою они должны находиться рядом со мной и прикрывать от всех опасностей. Увы! Им нужно самое дорогое снаряжение, лучше пехотные латы, мечи и щиты. Другие пехотинцы обойдутся доспехом попроще. На оставшихся четверых хотелось бы получить пару-тройку арбалетов, щиты, тесаки и алебарды. Мечники — телохранители, а ратники — почти слуги. На них — обустройство лагеря, готовка пищи, управление повозками и прочие хозяйственные хлопоты.

На конных хорошо бы получить хоть дюжину лошадей, это вместе с запряжными. Лучше больше, но тут по возможности. Конным нужен кольчужный доспех, хотя, конечно, от кирасы никто не откажется. Луки есть, и они неплохи, пики тоже, а вот остальное оружие лучше подновить. Элита конных ратников — лучники. Копейщик следит за лошадьми, служит гонцом и разведчиком.

Всё выданное отряду остаётся в моей собственности, но может быть выкуплено в счёт добычи или как-нибудь иначе.

Тему отрядных женщин хотели тактично замять, но на прямой вопрос пояснили:

— Да много ли они съедят! А часто бывают полезны. Раны перевязать, за вещами присмотреть, ну и вообще…

Вопрос «где взять снаряжение?» был отметён как не существенный. У Франца есть в запасе всё, кроме разве что кареты для меня и плащей в моих цветах для отряда. Но карета найдётся, за ней завтра же пошлют людей, а плащи сошьют в городе, туда тоже будет послан гонец. Тогда я сдался и согласился нанять отряд.

По деньгам не стал выяснять сумму и торговаться, а только сказал:

— Дядя Франц, возьмите, сколько надо. Вы знаете, где.

Такой подход вызвал у дядюшки полное одобрение.

— Лошадей для отряда я обещал тебе подарить. Добавлю короб арбалетных болтов и пару коробов стрел. На первый случай тебе хватит.

Одно из достоинств настоящего дворянина — щедрость. Кроме того, я же не рассчитывал на доходы от поместья за двадцать лет, так что не жалко потратиться на собственный отряд.

Радостный Серж обещал завтра же показать бойцов во всей красе. Ведь оружейная у Франца никогда не вычерпывается до дна, его слуги после каждого похода подновляют трофеи и отправляют их на хранение. Соседи знают, куда обратиться при надобности. А вот с лошадьми нам сильно повезло — ими недавно за что-то расплатились с нашим хозяином. Потому он и нам помог, и наверняка себя не обделил. Крепкий фургон с тентом здесь точно имеется. Остальное легко докупить.

Серж быстро разогнал свой десяток по разным местам. Кого-то в конюшни, предварительно посмотреть на лошадей, кого-то к амбарам, выяснить, какими припасами могут поделиться, остальные пошли со мной и дядей в оружейную комнату. Это самое вкусное — примерять доспехи и подбирать оружие по руке. Не то что я особо разбираюсь в железе, но не присутствовать при выборе вооружения нанимаемыми бойцами неприлично. Что о тебе твои же собственные люди говорить станут? Про посторонних уж точно молчу.

У Франца действительно нашлось всё. Причём в приличном состоянии. Некоторые части доспехов не подошли по размеру, но ничего такого, что бы не смог подогнать местный оружейник.

Затем был каретный сарай. Из трёх одинаковых фургонов Серж и два его подчинённых чуть не час выбирали один. Чем выбранный лучше других, я так и не понял. Потом мы походили по конюшням, где я стал счастливым владельцем четырёх флегматичных битюгов-тяжеловозов. Два будут запрягаться в карету, два — в фургон. В другой конюшне стоял десяток верховых лошадей. В порыве щедрости дядя отдал их всех, сказав: «Пусть заводные у тебя будут!» Мой конный копейщик оказался по совместительству коновалом и предвкушающе цыкал языком, разглядывая будущих пациентов. На этом бойцам пришлось придержать до завтра свои стяжательские порывы — нас с дядей позвали на ужин.

Рассадка за ужином соответствовала вчерашней, я вновь сидел рядом с наследником. Но подарки, а особенно наём команды, уточнили мой статус. С подозрения на принадлежность к «бездомным бродягам» я перескочил в разряд «приличных молодых людей», причём с яркой, бросающейся в глаза отметкой «Холост!!!». Такого женщины пропустить не могли.

Сильно беременная жена второго сына, пользуясь своим положением, спросила, как я отношусь к детям, и задумчиво припомнила свою подругу, вдову с маленьким сыном, а заодно и поместьем с приличным доходом. Ей тут же наглядно объяснили, почему такому мальчику, как я, эта партия не годится — поместье принадлежит её сыну, а не самой вдове. Пройдёт не так много лет, и мать из регентши превратится в приживалку, а её новый муж станет для сына никем.

Однако жена первого сына сразу вспомнила, что у неё есть симпатичная родственница, троюродная племянница, такая, знаете ли, дебелая пухленькая блондиночка, с ямочками на алых щёчках и весьма миленькой родинкой на подбородке. Так у неё в приданом есть небольшая медная шахта и хорошенький кус землицы с деревенькой. Правда, без башни и господского дома. А как девушка — единственный ребёнок в семье, то её муж мог бы рассчитывать на наследование родовых земель после смерти тестя. Вот в них имеется маленький родовой замок.

Тётя Ада довольно резко и этот вариант объявила негодным для племянника:

— У Ашика уже есть хорошая девочка с приличным приданым. А ты ему подсовываешь жирдяйку Мэгги! Какая за ней шахта? Тьфу! Больше забот, чем доходов! А земля? Всего лишь доход с части земель её отца! На ней ни жить, ни защищать своё невозможно. Остаётся только надежда, что тесть прикроет твоё вместе со своим домом. Чтобы стать полновластным хозяином, Ашик должен дождаться смерти тестя, а до того придётся перед ним на задних лапках прыгать. И если подпрыгнет не так высоко, как требуется, тесть доходы своей дочери зажмёт. Оно кому надо?

— Есть же ещё много хороших партий…

— Мало! — оборвала тётя. — Много партий для благородных бродяг без собственного надела. Для поместных значительно меньше. А для волшебников их раз-два и обчёлся. Для чего жена нужна? Чтобы род продолжить. Чтобы семейные связи укрепить или новые наладить. Волшебнику, ко всему прочему, одарённые дети нужны, а значит, и одарённая жена. Но коли ребёнок одарён, то его на волшебника выучить надо. Ашик в Университете учился, спросите — он вам скажет, сколько год обучения стоит. Из сего следует, что им с женой придётся ломаным медяком не брезговать, чтобы на учение денег набрать. Вот почему доходное приданое потребно.

— Вы о доходах толкуете, — вставил своё веское слово дядя Франц, — а того не понимаете, что деньги ещё можно раздобыть, а вот защитить своё хозяйство трудно одному. Представьте, женился Ашер на Виоле. Вроде хорошо? Только есть один недостаток — её поместье далековато от нас. Будет жить там, в случае чего ни мы к нему на помощь не успеем, ни он к нам скоро не придёт, считай, отрезанный ломоть. Станет в своём поместье квартировать — земли жены оборонить не сможет. Не зря говорят: без хозяина и дом сирота. Ездить туда-сюда долго, да и на дороге опасно, всякое случается. Вот о чём думать надо!

— Так что же Ашику делать?

— Думать и решать. Он умный парень, волшебник, учился в Университете — справится.

— А что ты ему посоветуешь?

— Я никому не даю советы без просьбы. Впрочем, когда просят, тоже советы давать не люблю. Вдруг им последуют, а дела неладно пойдут? Сам Ашер сидит и молчит, зачем вы беспокоитесь?

— Ну как же! Он наш родственник!

Все женщины едины в этом — родственник! А значит… Что это значит, лично я сразу не пойму, ведь до сих пор семьи у меня не было. Но дядюшка-то каков! «Я советов не даю, вдруг им последуют!» А как маскируется под бешеного Кабана! Уважаю!

Вдруг тень понимания скользнула по лицу Витольда:

— Мама! Я понял! Ты на Ирэн намекала!

— Может, да, а может, нет.

— Она же дочка барона!

— И что? Она дворянка, и мы дворяне. Замуж выйдет, будет числиться по мужу. Сама волшебница по матери. Молода разве, четырнадцати нет, но спешить некуда, пару лет можно обождать.

— Земли фон Бродбеков по другую сторону гряды, — сказал своё веское слово дядюшка. — Даже зимой почти всегда можно пройти перевал. Прикрывать друг другу спину дорогого стоит. Однако барон никогда не отдаст дочь незнакомому чужаку.

— Говорят, что Ирэн весьма своенравна.

— Многие девчонки такие — взбрыкивают молодые кобылки, пока их в стойло не поставят.

Утром следующего дня моё личное копьё предстало во всей красе. Серж обзавёлся плюмажем на шлеме, остальные — приличными доспехами и оружием. То, что можно покрасить, было покрашено, что нельзя — было заполировано. Вид у воинов довольный и бравый. Не знаю, сколько серебра на это великолепие уйдёт из сундука в тайнике. Присягу решили отложить до возвращения гонца с плащами в моих цветах — верх синий, низ зелёный, а отделка жёлтым. Как последний, а следовательно, старший из ле Гуров, я вправе носить родовой герб — процветший чёрный пятилистник, убранный золотом по краям. Сохранилось даже родовое знамя ле Гуров, которое прибрала в сундук тётя Аделаида. Только не будем вспоминать, как дяде досталось Эммануилово поместье Синие Щиты.

Интересно, почему Щиты и тем более Синие? Всего-навсего к обеим створкам ворот кто-то когда-то приколотил пару старых щитов и, наверное, для красоты, покрасил их синей краской. Так поместье обрело своё имя.

Башня моего отца тоже имела название. По слухам, высоко в северных горах, где круглый год лежат снега, стоит прекрасный замок из белых ледяных глыб, и имя ему — Гнездо Снежного Орла. Папа в своё время купил имение, где вместо замка стояла башня. Правда, не столь высоко, да и стены были не ледяные, а из серых булыжников.

Потому башню назвали чуть менее гордо — Гнездо Воробья, что, в общем, тоже неплохо. Туда мы с дядей сегодня и отправились. Мой десяток полностью — кавалерия на лошадях, пехота пешком или в фургоне. Дядюшку сопровождал его обычный эскорт в дюжину всадников. Невзирая на прозрачные намёки тётушки, никого другого с собой не взяли. Франц заявил, что сначала надо навести порядок, а лишь потом зазывать гостей.

Вчера днём к старосте отправили гонца с вестью о прибытии господина их земель. Крестьяне наверняка должны возрадоваться и организовать достойную встречу. Впрочем, урожай давно снят, так что всё равно особо делать им нечего, а тут какое-никакое развлечение.

По дороге Франц просвещал об имеющихся в округе невестах. Ирэн для меня была бы лучшей партией. Она и дочь барона, и с богатым приданым, и на личико симпатичная, а к тому волшебница. Однако её отец спит и видит дочку замужем за сыном графа или как минимум за наследником баронства. У меня нет шансов — на простого дворянина, пусть полезного в хозяйстве чародея, он никогда не согласится. Кроме того, мой надел в другом баронстве, а барон Шоад не станет радоваться уходу части его земель под фон Бродбеков. Недопонимания никому не нужны, да, честно говоря, не велика я птица, от меня проще отмахнуться.

— Почему тогда мне отдают Виолу? — поинтересовался я.

— У фон Баумхауэра большое, богатое баронство на плодородной равнине и два сына с собственными дружинами. Он может позволить себе обменять дочку и поместье на преданного роду волшебника. Бароны фон Бродбеки имеют в вассалах лишь трех рыцарей, лишних ленов нет. Баронство расположено в горах и значительно менее доходно. Им нужны сильные союзники, а не новые подданные, которые уменьшат поступающие доходы. Именно потому отец даёт за дочкой в приданое золото, но не землю.

— Да я как-то и с Виолой ещё не решил…

— А ты решай — так или иначе! Да побыстрее. Зачем девке голову морочить?

Ехали не так долго, часа четыре неспешной рыси по слегка раскисшей грунтовке, и мы на месте. Рядом с трактом начинается каменная стена квадратного здания высотой в четыре этажа. По дальней стене узкая и крутая лестница ведёт к оббитой железом входной двери, которая расположена на высоте в два человеческих роста. А у подножия башни стоят несколько старых бревенчатых зданий — казарма, конюшня, каретный сарай и что-то ещё в таком роде.

Далее по дороге виднеются деревня дворов в пятьдесят, убранные поля, огороды и небольшая речушка, которую при желании можно с разбега переплюнуть. Собственно, это и есть поместье, которое отец купил для семьи.

Нас ждали, несколько мелких мальчишек и девчонок стремительно бежали к нам, а из деревни выходила представительная процессия. Через четверть часа староста, довольно молодой, но уже плешивый человек с бурой козлиной бородкой, произносил торжественную речь в честь прибытия господина всех окрестных земель. Остальные селяне с удовольствием глазели и тихонько перешёптывались, а некоторые молодухи бросали страстные взгляды. Не на меня, на прибывших к ним воинов. Те воспринимали это как должное, подкручивали усы и принимали картинные позы. Мужики с сомнением посматривали и на женщин, и на возможных кавалеров. В завершение речи было сказано, что добрый молодой господин выставляет жителям его деревни бочку пива.

Не помню, когда я это приказывал, но пусть, изредка так стоит делать. Даже от имени нашего графа на праздники селянам выставляли угощение. Под пиво, уже от себя, селяне стали организовывать угощение. Как оказалось, и для наших бойцов тоже. Начальству, Францу, мне, Сержу и двоим старшим дядиного конвоя предложили перекусить в башне.

По лестнице можно подниматься только гуськом, зато входная дверь не заперта, а внутри две симпатичные молодки для нас накрыли прекрасный стол из простых деревенских блюд.

Конечно, был молоденький жареный поросёночек. Смуглая кожица с положенным на неё терпким… но в меру!.. и самую чуточку подслащённым хреном приятно хрустела на зубах. Представьте, как она идёт под пиво! Хотя поглодать тоненькие рёбрышки под перечно-острым соусом тоже вполне ничего. Ножки с мягчайшим мясом и чуть брызжущим на язык жирком весьма хороши. Некоторые любят ушки свинёнка, другие — пятачок, но лично я больше всего в поросятах ценю шейку. Как она нежна! Как сочна! А если её полить пряным маринадом из овощей и горных трав, то можно даже собственный язык проглотить.

Но не поросёнком единым сыт человек! Ему и подовый хлеб потребен. Такой… раскрывшиеся при выпечке надрезы, мягчайший мякиш с одновременно твёрдой корочкой, которые заставляют тебя раз за разом вытирать ими остатки соуса с тарелки.

А разносолы?! Остренькая квашеная капустка с кисленькой клюковкой, с порезанным злым лучком и сдобренная толикой растительного маслица! Или солёные бочковые огурцы? Скрюченные, с обязательно налипшим смородиновым листочком. Или так меленько, чтобы проходили в горлышко бутылки, покрошенные рыжики. Их специально в бутылках солят, а перед употреблением этих сопливых паршивцев вытрясают в посудину, опять же добавляют лучку и маслица с капелькой уксуса. А… Ладно! Чего зря болтать? Много хороших слов можно сказать про деревенский стол, но лучше молчать и кушать.

Впрочем, иногда запивая стопочкой крепкого и чуть желтоватого проствейна, который не пафосный, привозной напиток, а простой, тот, что селяне дома гонят сами.

Пузик еду оценил, хотя, по своему обыкновению, обожрался и уснул прямо на столе.

Командиров отправили следить за порядком, молодок — развлекаться вместе с деревенскими, а староста остался отчитываться мне и дяде. Плюс-минус я оказался прав в расчётах, глава деревни договорился на семь марок в год Францу за защиту и ещё двадцать в качестве дохода. Правда, по договору деньги платятся серебром, зато никак не зависят от урожая и прочих стихийных бедствий. За это дядя не вмешивается в вопросы управления, защищает деревню и вообще присматривает, чтобы селян не обижали. Так как теперь появился новый владелец, то главный вопрос — как быть с прежними договорённостями?

Я склонен их подтвердить, однако спрашиваю:

— Доход хороший, я полностью согласен. Но почему он не меняется год от года? Бывают же и плохие времена.

Староста начал было юлить, что-то говорить о меновой торговле, но дядюшка разом раскрыл все карты:

— У них вся деревня контрабандисты. Через горы туда-сюда товар носят.

Тут селянин напыжился и гордо заявил:

— Не только! Мы ещё цветы подрезаем и их сок собираем!

— Какие?

— Маки, господин. Синие. Они у нас по горам растут.

Синие маки. Мы их проходили по алхимии. Не надо думать, что эти цветы ценятся только за маковые зёрнышки для пирогов и булок. В двадцатый день от начала цветения, на рассвете, сборщики обходят цветы и ножами надрезают коробочки, а к закату собирают выступивший сок ярко-синего цвета. Липкий и клейкий, немного похожий на смолу. Затем продукт сушат, скатывают в шарики и продают.

Из такого сырья готовят множество полезных зелий. Однако некоторые злоупотребляют лечением, начинают мешать маковый сок с крепкими напитками, употреблять в чистом виде или курить. Понятно, ни к чему хорошему это не приводит. И да — этот сок стоит довольно дорого.

Конечно, я бы мог из него делать лекарства, рецепты есть. Успокаивающее, снотворное, от поноса, от кашля, от простуды, от… Много есть рецептов. Однако я не лекарь и становиться им не собираюсь.

Налог с макового сока берут такой же, как с пряностей. Немудрено, что селяне продают его тайком. Наверняка они не ходят по горам в поисках цветов, а имеют скрытые делянки. Конечно, можно старосту прижать и обложить большим налогом, но тогда легко вовсе лишиться поступлений от сока — знающие сбегут к другому господину, а остальные начнут отдавать только долю с урожая. Не стоит жадничать, крестьяне платят прилично.

Утвердил предыдущий договор, заодно велев продолжать платить щитовые дядюшке. Тот начал было отказываться, но быстро согласился и далее защищать Гнездо Воробья, пока я не осяду в башне насовсем.

Затем староста отправился к празднующим, и мы остались с дядей вдвоём. Он выглянул в дверь и убедился, что нас никто не слышит.

— Редкий случай! Нас точно никто не подслушивает. У себя в окружении я точно знаю про двух шпионов, которые, может, сами и не лезут, но за обрывки интересных разговоров слугам денежку платят.

— А почему бы их не прогнать?

— Лучше известный шпион, чем тот, кто придёт ему на смену. Ты тоже берегись, лишнего не болтай. Давай поговорим, раз случай выдался. Ты, как я понял, этим летом приключался? О подробностях как-нибудь за столом поведаешь, а сейчас скажи главное — что понял?

— Главное? Понял, что заработать можно, а верить никому нельзя.

— Да ну! Вот прям так сразу? Молодец! Мы с твоим отцом это только тогда затвердили, когда он меня, раненного в спину, на закорках до ближайшей деревни нёс. Хорошо, там знахарка нашлась. Вот тогда мы кровными братьями стали. Родной может предать, а кровный — это на всю жизнь. Много заработал?

— Прилично. Авансом дали хороший боевой посох, разряженный, правда, корону за день похода, при бесплатной кормёжке, и четыре марки по результату. Ещё обещали долю в добыче, но до неё не дошло.

— Шикарные условия для начинающего, но скромно для опытного приключенца. До цели не добрались?

— Дошли, но погибла представительница заказчика, начались непонятки. Тут мы и разбежались.

— Бывает. Ещё пойдёшь?

— Не уверен.

— Пойдёшь! Ты молодой, тебе ещё деньги нужны. А я скажу, куда надо идти. Для порядка, когда вернёшься, мне десятину от добычи отдашь. Согласен?

— Смотря куда идти придётся. Если мне по силам будет, если партию соберу, то десятина за наводку — невысокая цена.

— Осторожен и умён. Хорошее сочетание. Есть два пути — через дверь или через пробитый проход. Второй путь много опасней, но ключ от двери потерялся во время бегства вашей семьи.

— А какой он, ключ?

— Дверь каменная, на двери — барельеф дракона. Надо в глаз зрачок вставить.

— Зрачок?

— Обычный каменный шарик с множеством граней. Внутри можно найти ещё несколько ключей, но их вставить может только волшебник и только каким-то особым заклинанием.

Что-то похожее видел в вещах отца.

— А второй проход?

— Его до нас пробили. Там много ловушек, призраки. Но самый тяжёлый бой случился, когда внутрь пробрались. Трое из наших решили не делиться и ударили в спину остальными. Но мы с Тео уже учёные, отбились.

— А куда вы ходили? В храм?

— Какой храм? Нет, конечно. Байку про Логово Сдохшего Дракона слышал?

— Нет.

— А про Привидение Белой Женщины?

— Тоже нет.

— Ты в кабаках не пил, что ли?

— Пил, конечно. Но мне только про Летающий Замок рассказали.

— Ну, хоть что-то! Так знай — это обычные придумки. Тео считал, что мы зашли в цитадель старых времён кого-то из Подземья. Не цвергов, не злобоглазов и не дроу. Думал, что бывшие обитатели больше похожи на троглодитов, человекоподобных ящеров. Но это не точно. Из-за нападения далеко в их владения мы не заходили, однако добыча нашлась знатная. Несколько зачарованных наконечников для копий, немного драгоценных безделушек, чуть больше негранёных драгоценных камней. Когда распродали добычу, золотых по пятьсот получили. С чего, думаешь, мы из благородных бродяг поднялись? Даже на войне столько не заработаешь.

— Это понятно!

— Я себе хорошую дружину собрал, Тео это поместье купил. Планов было громадьё, но жадный родственничек всё порушил. Ты, Ашер, помни: предают только свои. Чужие не имеют возможности предать. Впрочем, об этом потом ещё поговорим. Держи пакет. В нём пергамент, где твой отец весь путь прописал. Пойдёшь в пещеру, ко мне не заезжай. Вернёшься, дай знать письмом. Сам ничего не продавай — обманут в два счёта, а у меня надёжные покупщики есть.

— Кто в партии нужен?

— Вор — обязательно. Там ловушек тьма-тьмущая. Раз через пролом пойдёшь, щитовик необходим. Без волшебника идти бесполезно, но ты он и есть. Остальные для подстраховки.

— Понял. Есть у меня знакомый вор, может, ему предложу.

— Теперь давай по башне походим, — предложил дядя. — Посмотрим, что тут осталось от обстановки.

С обстановкой для дома, который двадцать лет стоял пустым, всё обстояло нормально. Точнее, помимо голых стен ничего не было, кроме стола и скамей, поставленных для нашей трапезы. Из бойниц страшно сквозило, рассохшиеся двери не закрывались и скрипели, сквозь дыры в полу виднелся камень перекрытий, а в подвале стояла вода.

— Тут понятно, — подвёл итог Франц, — жить этой зимой здесь нельзя. Однако стены в довольно хорошем состоянии. По весне можно сделать новые двери, настелить полы, навесить гобелены и поставить мебель.

— Да уж! — согласился я. — Работы начать и кончить.

— Ты мне честно скажи — оно тебе надо? Ты вообще здесь жить собираешься? Или к своей невесте переедешь?

— Не знаю. У меня ещё место есть, куда приткнуться можно. Граф Вальдхогер, мой воспитатель и благодетель, выделил маленькую башенку на стене его замка. Там удобно работать — заклинательная комната есть, библиотека.

— Он нежить?

— Лич. У нас в графстве много не совсем живых. Вампиры есть, четыре баронства. Скелетных рыцарей много.

— Не боишься?

— Боюсь, но привык. Мне они ничего плохого не делали. Граф вообще никого не трогает, пока закон не нарушают.

— Это он правильно. А коли кто нарушит?

— Тут — да, тут у нас обычно быстро разбираются.

— Казнят?

— От проступка. Но чаще всего да, казнят.

— Наслышан.

— А что с преступниками делать? В тюрьме их держать да зазря кормить? У нас так не принято.

— «У нас» — ты считал, сколько раз сказал? А раз так много говоришь, значит, так и думаешь. Я ничего такого. Ты там вырос. За мной грех, виноват я перед тобой — слышал, что выжил сын Теодора и Виолетты, но пересилить себя не мог, не поехал к покойникам тебя выручать. Только землю твою, как мог, хранил. А тут старый знакомец вдруг мне письмо присылает, пишет — жди племянника, может, породнимся.

— Барон фон Баумхауэр?

— А кто ещё? Только из его письма я узнал, что ты много лет в Университете учился. Хоть бы пару строк написал.

— Я же не знал, что у поместья хозяин сменился.

— Ты молодой, много чего не знаешь и не додумываешь. Я виноват. Ну да разрешилось дело, познакомились мы с тобой. Однако вижу — не осядешь ты здесь. Про твою невесту не скажу, не видел её. Если девка умная, может, и привяжет к себе, может, у неё и укоренишься, а здесь точно нет. Парень ты не жадный, за защиту поместья долю мне оставил. Хочешь, куда скажешь, буду тебе доходы посылать.

Хорошее предложение, его стоит хорошенько обдумать. Первое и главное — жить в Гнезде Воробья я не буду. От тоски сдохну. Глухая провинция, словом перемолвиться не с кем. Чтобы купить что-то, надо ехать чуть не в столицу графства.

Второе, творить чары в башне можно, но жить точно нельзя — четыре тёмные комнаты, по одной на этаж, с бойницами вместо окон. Что говорю! Три! На нижнем этаже даже бойниц нет. Затопленный подвал, конечно, осушу, сделаю ремонт, но жену сюда всё равно не приведёшь, самому стыдно станет. Нужно сильно потратиться на обстановку или жить в доме рядом, а в башне только прятаться при набегах.

Расходы большие, даже если не строить господский дом. Сколько стоит привезти хорошую мебель? Нельзя же довольствоваться грубо сбитыми деревенскими лавками и топчанами!

Теперь про доходы. Франц — человек чести и будет мне присылать деньги. Пока не понимаю, как, но что-то придумаем. Однако я же тоже имею совесть и должен буду компенсировать ему хлопоты. Что говорить! Я ему просто буду сильно должен. А быть должным я не люблю. И ведь дядя не вечен. Как быть с поместьем, когда он уйдёт?

Может, наоборот, сделать его моим должником? Взять и подарить ему Гнездо Воробья вместе с деревней? Думаю, вся родня это оценит.

— Хлопотно оно. Дядя Франц, я вам лучше предложу — берите поместье под свою руку. Посадите сюда кого сами решите, а мне своих доходов хватит. У волшебников они весьма неплохи.

— Так нельзя. Бродягой станешь числиться.

— Говорил же, в Вальдхогере, при графском замке, у меня башня есть. А может, в Лихтберге, замке невесты, обоснуюсь. Мне земля не нужна, мне дайте только заклинательную комнату, дальше я сам заработаю.

— Не дело говоришь! Хотя твоё поместье я бы Витольду отдал, чтобы братьям не завидовал. Давай я куплю у тебя землю.

— Так берите.

— Молодой ты. Глупый. Так — не пятак, когда понадобится, из кармана не достанешь. Сколько возьмёшь?

— Сколько дадите. Вы лучше меня знаете цену Гнезда Воробья.

— Знаю. Коли без торга… да своему… тогда… тогда так предложу: доходы за десять лет вперёд. Пополам золотом и серебром. За амуницию, что вчера твои у меня взяли, с тебя ничего не возьму. Не жалко — трофеи. И в твою дружину добавлю полдюжины одоспешенных людишек, двух конных и четырёх пеших при большом стреломёте. Карета тоже за мой счёт будет. Хватит тебе?

— Более чем достаточно.

— Тогда сейчас домой, а завтра с утра к барону поедем. Он меня не особо любит, но сделку затвердит. Без его печати можно, но с ней лучше.

— Как скажете, дядя.

— Договорились, значит. Вит рад будет. Мне тоже хорошо — у каждого сына по поместью, а значит, и по копью. Есть ещё два крохотных надела, на них мои соратники сидят. Я тут подумываю — сам-то уже стар, но мой сын или внук могут в бароны выйти. Ещё чуток землицы под себя взять, чуток владения округлить, намекнуть кому надо, золотишком поклониться, а там после какой-нибудь битвы сына бароном и объявят. Землю же отдавать не надо, у него лишь титула не хватает. Как тебе план?

— Хорош! Вы можете не дожидаться, вас и самого могут возвысить.

— Э, нет! Рано очень. Завистников слишком много будет.

— Что вам в них?

— Рано! Я, считай, пришлый. Из бродяг поднялся. Землю на копьё взял. Нельзя мне в бароны. Наследника женил на дочери из старого местного рода. Пусть не так богаты, но их здесь все уважают. Они за моим сыном пойдут. Второго женил на девке из сильно захудавшей семьи. Тех много, все бедные и голодные, но с острыми клинками. Я за приданым не погнался, почти без ничего взял. Сын был не против, невеста больно красива, а на жизнь к свадьбе я ему поместье подарил. Теперь у моего рода найдётся много бойцов, желающих родственников в походе поддержать. Или, например, возьмём Сержа.

— Что с ним?

— Законные сыновья его побаиваются, вот меня и попросили пристроить его куда-нибудь от них подальше. Дорогой подарок посулили, когда уедет. И тебе польза, и ему. Мне прибыток, а его братьям спокойствие.

— Хорошо придумано.

— Теперь Вита женить буду. Есть у него на примете одна девчушечка. Они всё больше переглядываются, но как про поместье станет известно, её отец сам ко мне приедет. Попытается девчонку всучить. А что? Поместье прибыльней многих, людишек в дружину он себе наберёт. Братья у невесты до битвы злые, тоже заработать мечтают. Хочешь, намекну ему, чтобы первого сына твоим именем назвал? Для ради уважения к благодетелю!

Оказывается, личная дружина — это не только дополнительные расходы, но и большие удобства. Свою зачарованную карету мне отдал дядя Франц. Она не только большая и с крепким потайным сундучком для перевозки казны, в ней ещё имеется маленькая печурка для тепла и столик для еды. Не говоря о прочих ящичках, фонарях, занавесках и других удобствах. Из-за зачарования на плавность хода за столом можно не только кушать, но и спокойно читать, и даже кое-что записывать. Словом, рабочий день сильно удлинился.

Моя дружина тоже претерпела сильные изменения. К лучшему или не очень — лишь время покажет, однако народу в отряде стало больше.

Серж решил стать при мне эсквайром, он не перестал мечтать о рыцарстве. Я, конечно, волшебник, но за заслуги в битвах под моим командованием можно заслужить золотые шпоры.

Ещё, перед самым отъездом от дяди, он привёл симпатичного мальчика лет четырнадцати и очень просил взять его пажом. Герд, так звали парня, обещал верно служить и учиться благородным манерам. Он тоже незаконнорождённый, но получил от отца достойное снаряжение — прекрасную подростковую кирасу из вываренной бычьей кожи, рапиру под юношескую руку, кинжал и всё остальное, потребное в походе. Его лёгкая, тонконогая кобылка под изящным седлом и с уздечкой, украшенной бляшками, показывала уровень достатка отца. Волосы мальчугана подстрижены до плеч. Голова прикрыта бархатным беретом со страусиным пером. Дорожная одежда парня выглядит весьма недёшево. Видимо, и в кошель ему папаша кое-что насыпал. Не то что мне особо нужен паж, но Серж упросил.

Командование над конными взял сержант Йохан. Как и Серж, он в латах и при мече. Простолюдин, но дядя хвалит его опыт и талант командира.

Копейщик получил новое, более верное звание — конюший, а ещё четверо так и остались конными лучниками. Все в хороших кольчугах, но без наплечников, чтобы не затруднять стрельбу. У всех есть длинные изогнутые сабли, которыми с лошади удобно рубить пешего врага. Хотя их основное оружие — луки.

То есть Серж и Йохан — моя тяжёлая кавалерия, четверо лучников — лёгкая, паж и конюший — вспомогательная.

Отделением пехотинцев теперь командует десятник Рен. Он и десяток его подчинённых одеты в пластинчатые доспехи, вооружены короткими пехотными мечами, алебардами и лёгкими арбалетами. Два латника со щитами и мечами — телохранители и подчиняются непосредственно мне.

Пара слуг — лакей и повар, следящие за моими вещами и отвечающие за питание, не боевики. Приняты, так как дядя спросил: «Тебе что, бойцы должны шатёр разбирать?» Одним словом — «положено». Иначе окружающие не поймут — как можно при таком отряде обходиться без слуг? Ладно, когда один путешествовал, но сейчас уже неприлично.

Порядок движения у нас таков: на козлах кареты сидят кучер из пехотинцев с арбалетом под рукой и один из латников-телохранителей. На привалах они меняются с другой парой.

Рядом с каретой скачет паж, постоянно готовый мчаться исполнять моё поручение. Часто рядом с ним Серж. Конный дозор из пары лучников разведывает обстановку чуть впереди по ходу движения. Два всадника присматривают за местностью слева и справа от дороги. Позади кареты держится конюший, опекающий заводных лошадей. Сержант перемещается вдоль отряда и время от времени меняет всадников местами, чтобы у тех «не замыливался глаз». Он же ищет места для стоянки отряда и объявляет привалы.

За каретой едут четыре фургона! Правда, только три моих. Один везёт господские припасы и слуг. Другой — припасы, общие для всего отряда, оружие и личные вещи ратников. В третий погружён разобранный стреломёт со станиной и вновь припасы. На козлах каждого фургона размещается по паре ратников.

Четвёртый фургон принадлежит торговке, которая выпросила разрешение примкнуть к отряду. Тётка из тех, про которых сказали: «Много ли они съедят? Часто бывают полезны. Ну и вообще…» Две женщины как-то незаметно превратились в трёх. Для обороны у них нашлась пара приличных арбалетов. Фургоном бабоньки управляют сами, а каждый вечер к ним бегают дружинники прикупить кружечку пива.

Женщины ещё чем-то нужным приторговывают, питаются из общего котла и стараются быть полезными, например, готовят еду отряду тоже они, хотя под руководством моего слуги.

Как положено в походе, я питаюсь от общей кухни. Сажусь за стол вместе с Сержем и Гердом, нам приносят то же самое, что остальным. Но повар по мере возможности разнообразит стол начальства разносолами. Он же ведает закупками провианта. Вино, копчёные окорока, соления и прочие вкусности для господского стола хранятся отдельно от отрядных припасов.

Кстати, провизия в деревнях и готовка на всех сразу обходится не сильно дороже, чем траты на постоялых дворах, когда я путешествовал без спутников.

Паж ловко перехватывает принесённую слугой еду, умело её сервирует и элегантно подаёт. У парня несомненный талант, ему бы ко двору какого-нибудь графа или герцога. Попытался было заняться моей одеждой, однако лакей бился как лев, но отстоял право следить за костюмами. Каждое утро, до завтрака, невзирая на погоду, Серж и Герд фехтуют. Причём парень обязан быть в своём, достаточно тяжёлом доспехе. Мой эсквайр заявляет, что паж должен привыкнуть к его весу, и потому хотя бы нагрудник велит носить не снимая. Что касается чтения, письма и хороших манер, то тут Герд сам мог бы дать хорошую фору своему учителю фехтования.

Немного странно, что как только мы выехали из графства Раух, паж сразу достал и стал носить сюрте с гербом, перечёркнутым, как положено бастарду, косой полосой, зато увенчанным баронской короной. Герб не шоадский, а его соседа. Интересно! Герд хоть и бастард, но стоит в очереди наследования? Похоже, его действительно любит отец. Но почему не показывал свой герб раньше? Быть может, сбежал из дома? Хотя не похоже — его никто не искал. Что-то тут есть непонятное.

Серж тоже носит перечёркнутый герб и на щите, и на одежде, однако по всем приметам наследником ему точно не быть. Никогда и ни при каких условиях.

Ночую почти всегда в карете, а не на постоялом дворе. Кстати, вот ещё причина экономии. На ночь слуги ставят шатёр, он нашёлся среди подаренных вещей. В карете теплее, чем в шатре, её легче протопить. Опять же, шатёр ставят на сырую землю, значит, надо морочиться со спальным местом. О главной причине моей любви ко сну в экипаже никто не догадывается, я не хвалюсь сундучком, полным серебра. Золото держу при себе, в зачарованном кошеле. Впрочем, шатёр не простаивает, там ночуют Серж и Герд.

Многие дружинники предпочитают спать в фургонах или под ними. Но каждый вечер ставится пара больших палаток. Места хватает всем.

Йохан за ночь встаёт пару раз, проверить часовых и лошадей. Десятник тоже этим не пренебрегает, а вот Серж более коварен — может встать один раз, а может и несколько, потому его больше боятся.

Конечно, можно спросить: зачем тратиться на такую дружину? Но у меня есть свои резоны, охрана казны — лишь один из них. Хотя денег действительно многовато. Но если я женюсь на Виоле, охрана нашего поместья будет необходима. Можно просить опеки у тестя, но тогда ко мне, причём вполне справедливо, будут относиться как к приживалу. А с хорошей дружиной и отношение совсем другое. С таким копьём и барону ходить не стыдно.

Пусть не сойдёмся мы с Виолой, а я не женюсь, и в таком случае дружина мне пригодится. В наше графство я с ней не поеду — зачем людей смешить? Отряду скелетов мои воины на один зуб, что лучникам с ростовыми луками, что алебардистам. Про высшую нежить просто молчу. Вампиру без свиты дольше догонять людей, чем их рвать. Хотя он может остановиться на «перекусить». Скелетный рыцарь всех просто порубит, разве я как-то сбежать смогу. Личам мы на одно заклинание. Да и не пойдут туда мои бойцы, испугаются.

Зато в землях живых отряд вполне себе сила. При необходимости покажем себя в бою. Я даже не говорю про наёмную службу, хотя квалифицированному волшебнику платят втрое против рыцаря. Нет. Есть мысль, коли не сложится с женитьбой, прикупить себе поместье в землях, близких к Университету.

А что? Денег хватит, да ещё и останется. Защититься смогу. Стреломёт в любом бою очень себе аргумент. Пешие замок защищают, конные местность патрулируют. С деревеньки положенное буду продуктами брать, в крайнем случае докуплю, чего не хватит. Для заработка кукол начну делать, потом, может, и до големов подрасту. Мало будет — схожу в дядину пещеру, денег заработаю. Наверное, всё же женюсь. С поместьем многие отцы будут не против за меня дочку отдать.

Всё же главное достоинство отряда — время на обучение. Я уже освоил первую главу выданной книги, и первая кукла уже умеет по команде маршировать. Для чего-то большего мне необходима заклинательная пентаграмма. В принципе, не так сложно её нарисовать, для этого всего-навсего надо остановиться на недельку, развернуть тот же шатёр и превратить его в заклинательную палатку. Всего неделя работы, максимум две, и мне покорится вторая глава, а кукла начнёт говорить простые слова. Но… но… но! Я хочу успеть вернуться в замок барона фон Баумхауэра ровно через три месяца, там внимательно приглядеться к Виоле, а затем серьёзно обдумать вопрос о супружестве.

Ещё вчера вечером в замок барона Отто фон Баумхауэр прибыл гонец с известием, что ожидаемый не ранее завтрашнего дня гость остановился на границе владений баронства. Судя по всему, его стоит ждать ещё до полудня. О составе сопровождающего отряда барону доложили ранее, пару дней назад. Своей дочери, Виоле, Отто не рассказал о предстоящем визите, наоборот, попытался объяснить, что задержка путешественника на неделю или две — это нормально и часто случается. Однако Виола в своём лучшем платье, из-за холодного зимнего ветра закутанная в тёплый плащ, и с накинутым на плечи подаренным платком чуть не сразу после рассвета заняла место на башне.

Как ни пытались её уговорить ожидать внутри, девушка не согласилась. Немного раздосадованный отец, прослышав про упрямство дочери, в сердцах бросил:

— А может, так оно и лучше. Пусть сразу своё дело решат. Да — да, нет — поплачет и успокоится. Другого жениха ей найдём, лично займусь.

— Ваша милость, — предложил доверенный слуга, — можно навстречу гонца послать. Пусть подготовит или хоть намекнёт.

— Нет. Или Виола сразу гонца увидит, или после прознает. В любом случае я виноват буду. Как мальчик в воротах окажется, сразу, без разговоров, проведите к дочке. Пусть кто из слуг подглядит, как у них разговор пойдёт, и мне доложит.

— Лично озабочусь, ваша милость.

Действительно, солнце ещё не дошло до полуденной точки, как на дороге показалась кавалькада. Карета, за ней четыре фургона, вокруг всадники в доспехах, впереди знаменосец с развёрнутым знаменем, а с ним рядом ожидаемый парень. Один из всадников достал было рог, но протрубить не успел, ворота открылись сразу. И сразу встречающий слуга сказал приехавшему:

— Ваше магичество, извольте следовать за мной. Госпожа Виола вас ожидает.

Слуга по крутой круговой лестнице довёл молодого человека до верхнего этажа, распахнул дверь и посторонился. Девушка молча стояла, глядя прямо вперёд. Её правая рука крепко прижимала к щеке край накинутого на плечи платка. В её глазах стояли слёзы. Даже без слов сразу стало понятно, что что-то случилось.

Парень подошёл к девушке и, преодолевая слабое сопротивление, отвёл руку с платком. На щеке алел не до конца заживший шрам.

— Вы можете уйти, — сухо произнесла девушка. — Я не обижусь.

— Бедняжка, — с жалостью произнёс гость. — Что случилось?

— Не важно… На Лихтберг напали, когда я была там. Вместе со слугами пришлось защищать замок. Меня вскользь задело срезнем. Мы выстояли, дружина отца скоро пришла, но вот…

Гордо вскинутая голова попыталась выказать презрение к ране.

— Бедняжка, — вновь повторил парень, обнял девушку и стал прижимать её к себе. Та попыталась оттолкнуть мужчину.

— Мне не нужна любовь из жалости!

Не то его объятия были сильнее, не то она не слишком сопротивлялась, но губы девушки накрыл нежный поцелуй, а затем был задан вопрос:

— Какая любовь тебе нужна, милая?

— Не знаю! Я же девочка! — парень получил несколько нелогичный ответ.

Тут сила воли ей изменила, и из глаз полился неудержимый поток слёз, который долго не удавалось перекрыть поцелуями.

— Я с раннего утра ждала! А ты всё не едешь и не едешь! Почему так долго?! Я очень боялась, что ты меня бросишь! Если бы ты ушёл, я бы спрыгнула с башни! Отец Марсель не смог до конца излечить мою рану, у меня другой Патрон!

Было сказано много других столь же бессвязных фраз, но скоро они прекратились. Ведь трудно что-то говорить, когда тебя целуют в губы… особенно так нежно. Тут невольно забываешь обо всём и, хоть это совершенно неприлично, начинаешь отвечать своему любимому. В конце концов, не зря же она его так долго ждала! Целых три месяца! И рана его не испугала, хотя она с ней такая страшная…

Молодые люди так увлеклись… э… разговором, что не замечали подглядывающего слугу. Впрочем, уже после первых поцелуев тот тихонько спустился к ожидающему внизу отцу и доложил:

— Ваша милость, у них всё сладилось!

— Ну и слава богам!

В замок барона фон Баумхауэра я решил прибыть не только день в день, но с отрядом и под развёрнутым родовым знаменем. Однако действительность перечеркнула все планы — моей дружине указали место, где обычно размещались вооружённые отряды, сопровождающие гостей, а меня сразу от ворот повели к Виоле.

Девушка ждала на верхнем этаже смотровой башни. Одетая в красивое платье, закутанная в элегантный зимний плащ, с подаренным платком на шее, но прикрывающая его краем щёку. Я сразу заподозрил неладное. И точно! Стоило мне отвести её руку, как за тканью на щеке обнаружился шрам, не меньше ладони величиной, причём пока ещё не до конца заживший.

Виола, конечно, пыталась скрыть эмоции, но ей это плоховато удавалось. Глаза на мокром месте, чуть подрагивающие руки, затравленный взгляд, пытающийся казаться безразличным. Это она переживает из-за такой малости? Не! Понятно, что шрам не красит, но чего так нервничать? Когда заживёт, останется небольшой росчерк, и только. Или она боится моей реакции?

Начинаю выяснять, и оказывается — боевая рана! На её маленький замок напали, тогда хозяйка со слугами вышла на стены поддержать защитников. Очередная стрела на излёте клюнула бедняжку, но Виола платком перевязала повреждение и до подхода дружины отца оставалась среди обороняющихся. Возможно, потому защитники и выстояли, что вместе с ними сражалась хозяйка.

Глупая девчонка! Она не поняла, что от такой жены я точно не откажусь! Боевая подруга, способная встать на защиту нашего дома, мне милее любой красивой куклы, умеющей только, как простая служанка в кабаке, широко раздвигать перед мужчиной ноги. Друг, соратник, защитник нашего общего достояния и мать наших детей… Виола, милая девочка, не надейся, теперь ты от меня никуда не улизнёшь.

После поцелуя малышку пробило на слёзы и поток бессвязных фраз. Это нормально, женщинам надо поплакать и лишь затем успокоиться. А я воспользовался случаем.

Её губы похожи на спелые ягоды — так же красны, сладки и нежны. Ими сложно быстро насытиться. Поцелуи как тёплая вода в жаркий день, — чем больше пьёшь, тем больше пить хочется. Виола полностью отдалась новым ощущениям. Только когда моя рука ощутила упругость девичьей груди, она вдруг пришла в себя и залепетала:

— Ты что делаешь! Так нельзя! Немедленно прекрати! Перестань!

Впрочем, эти слова звучали совсем неубедительно и больше походили на неизбежный ритуал перед сдачей позиций противнику. Но тут от двери послышался голос:

— Ваше магичество! Его милость изволит просить вас, вместе с госпожой Виолой, пройтить в евоную кабинету!

Это произнёс тот же самый старый слуга, что и в прошлый раз. Ну вот почему он самые неподходящие моменты выбирает!

Однако между мной и девчонкой осталась недосказанность, которую необходимо прояснить до встречи с её папочкой.

— Малыш, ты выйдешь за меня?

— Да! Как хорошо, что ты это спросил! Я так боялась! Ты заставил меня целоваться, а сам вдруг подумаешь, что я такая!.. А я не такая! Я только первый раз целуюсь! И то лишь потому, что сильно растерялась… Мне было страшно, вдруг ты станешь считать меня уродиной.

— Глупая! У меня есть волшебная мазь, надо помазать твою ранку, и она заживёт.

— И не будет ничего видно?!

Такая надежда звучала в голосе, что было жалко говорить правду, но лучше не давать ложных обещаний.

— Уже прошло довольно много времени с момента ранения, потому у тебя останется малюсенький шрамик. Крошечный! Тонюсенький! С ниточку. Но мне он будет напоминать про исключительную храбрость моей сладенькой девочки, а от чужих взглядов ты его скроешь обычной пудрой.

На том и порешили. Когда слуга отвернулся, чтобы выйти на лестницу, мне удалось ещё раз чмокнуть Виолу. Она сделала страшные глаза, но приняла поцелуй с удовольствием. Положено! В смысле, по мнению всех женщин, после согласия стать супругой мужчина обязан поцеловать принявшую предложение девушку. Во всех рыцарских романах так написано, а значит, необходимо! Да и просто приятно получить от сдавшегося мужчины благодарный поцелуй.

Отто, отец Виолы, уже ждал нас в кабинете.

— Вернулся, значит? — довольно спросил он. — А коли так, будь гостем. Видал, какая беда с моей девчонкой случилась? Не знаю, что и делать с её щекой.

— У меня целебная мазь есть. В нашем графстве травница её подарила. Была бы рана свежей, и следа бы не осталось, а как сейчас получится, не знаю. Однако должна сильно помочь.

— Дело! Вся наша семья будет тебе благодарна.

— Мы с Виолой объяснились, и она разрешила мне просить у вас её руки.

— Экий ты быстрый! Погоди. Пока не скажу ни да ни нет. Поживи у нас месяц…

— Папа! Это долго!

— Цыц! Я сказал — поживи у нас месяц, посмотри на Виолу, поговори с ней. Как месяц закончится, приходите ко мне, тогда поговорим. Не хочу сейчас, пока вы в порыве чувств, ничего обещать. Мне тоже надо к тебе приглядеться. Так-то ты жених хоть куда! Но первое впечатление бывает обманчиво. Если разрешу, через пару месяцев свадьбу сыграем. И ты осмотрись, коли в нашу семью войти хочешь, наверняка про наших друзей и врагов знать пожелаешь.

— Конечно. Вот, например, кто на замок Виолы напал?

— Хороший вопрос. Правильный. Помнишь Люциана? Который фон Майнхардт. Отец за него заплатил, а Люци всё неймётся. Отомстить решил.

— Я ещё на дороге его казнить хотел. Но Виола за него просила…

— Ашер! Он с детства вспыльчивым был. Я не думала… И он благородный. Неправильно казнить его, как простого разбойника!

— Ты, дочка, слишком добрая, хотя и выгоды не упустишь. Два раза Люци на тебя нападал, боюсь, третий бой роковым будет.

— Третий? Он ещё жив?

— Жив. Люциан не дурак. Как узнал, что мои люди близко, сразу сбежал. И не куда-нибудь, а к нашему графу поскакал. Пал в ноги, повинился, сослался на любовь к Виоле, сразу заплатил виру. Его сиятельство прислал мне гонца с письмом и кошелём. Просил простить и забыть обиду.

— А вы?

— Что я? Хоть вира и небольшая, но против просьбы графа я пойти не могу, он мой сюзерен.

— А я?

— А ты… Хм… Ты жених. Приехал свататься и увидел рану на лице невесты. Взбесился и помчался мстить. Хм… Наш граф тебе никто, ты ему присяги не приносил. Если так рассудить, то ты в своём праве — на тебе запрета нет. А я знать не знаю, куда твой отряд направился. Граф чуток погневается для виду, но фон Майнхардты ему не столь нужны, а Люциан сам нарывался. Простит он тебя, деваться ему некуда, опять же я с союзниками за тебя просить буду.

— Где сейчас Люциан, известно?

— Хочешь съездить навестить? Справишься? Дружина у тебя на вид хороша, возможно, и справишься. Хм… Об этом мы с тобой чуть позже поговорим. Без дочки. А пока я велю накормить твою рать, да и нам самим подкрепиться не помешает. Благородные под тобой есть?

— Двое — эсквайр и паж. Оба бастарды, но признанные.

— Зови их к столу.

— Ашер, ты что-то про мазь говорил?

— Да, Виолочка. Сейчас принесу из кареты.

— Я с тобой!

— Нет! Виола! Ты головой-то думай! Что люди скажут? «С женихом в карету полезла! Чем это они там занимались?» Я про свою дочь такое слышать не желаю!

Выходим мы из кабинета, а меня ждут Серж и Герд. Я было начал их представлять барону и Виоле, но они вдвоём преклонили колени, и мой эсквайр повинился:

— Мы просим прощения за наш обман. Единственно, что нас может хоть как-то оправдать, что мы с Гердой любим друг друга.

— Гердой?!

— Да, господин. Я сбежала из дома. Хотя отец был не против моего замужества, но приличней для его дел и чести показать, что я сама, против его воли вышла замуж. Госпожа Виола, слёзно прошу вас похлопотать о нашем прощении.

— И разрешить обменяться брачными клятвами, — добавил Серж, — ведь мы живём в грехе.

Вон как оно вышло! Виола стала просить простить влюблённую парочку. Барон стоял и ухмылялся. Я просто не знал, что нужно сказать. Впрочем, невеста справилась и без меня. Моё нечленораздельное мычание она интерпретировала как прощение и согласие на свадьбу. А чтобы не поощрять распущенности, свадьба состоится сегодня же. Баронский священник, отец Марсель, проведёт обряд.

В результате разговора девушки ушли в Виолины покои, меня послали за целебной мазью, а барон обещал после трапезы поговорить «о деле». Похоже, ему понравилась идея «навестить» обидчика дочери. Сержа, хоть он жених, пребывающий в растрёпанных чувствах перед свадебным обрядом, отправили сообщить нашим о походе и свадебном пире.

Я тоже пребывал в сильном недоумении. Дядюшка знал про Сержа с Гердом?.. Гердой… Если нет, то я очень переоценил его способности в политике. Если да, то он воспользовался случаем и оказал услугу кому-то, но мне почему-то ничего не сказал. А ведь после свадьбы беглецов следующий шаг логичен — Серж должен повиниться перед тестем. Стандартный сценарий таков — привозится младенец или хотя бы беременная жена. Отец в гневе будет страшен, но из-за ребёнка простит непутёвую парочку. А коли папочка заранее знал о побеге дочери, то после прощения он должен оставить её с ребёнком при себе. Без мужа? Ой, едва ли!

И где моё место в этой истории? Добрый покровитель-недотёпа? Ладно, пусть. Но отряд большей частью состоит из людей Сержа. Да, на них мои плащи. Но с кем они останутся после отъезда своего командира? С кем будет их верность? Ведь мне можно вернуть амуницию, выданную авансом, и расторгнуть наш договор. Не нравится мне такой расклад.

Впрочем, пока я не понёс больших трат, снаряжение и лошади получены в счёт цены поместья. Разве кое-какие припасы к выданным в дорогу пришлось докупать, но это мелочь по сравнению с остальным, полученным от дядиной щедрости. Ладно, завтра двинемся в боевой поход, а там посмотрим.

Из двух крынок целебной мази, подаренных мне Арной, одна ещё не была распечатана, другая наполовину пуста, её я и послал невесте. Часа не прошло, как девушка появилась передо мной. Шрам на щеке уже заметно побледнел.

— Очень чешется, — шепнула выздоравливающая. — Я еле-еле терплю. Спасибо.

— Следующий раз помажь утром, не раньше.

Герда вышла вместе с Виолой. В платье. Видать, привезла его с собой в багаже. Размер бюста намекает на то, почему она постоянно носила бычий нагрудник. Такое достоинство проще прятать за доспехом, чем бинтовать и маскировать обычной одеждой. Да и выглядеть девушка стала постарше, чем казалась в мальчиковой одежде.

Тут случилась некая заминка — обряд собираются проводить в часовне, но она посвящена не моей покровительнице Ви Ясс, а Хайрониусу, богу чести и доблести. Он хороший Патрон для рыцарей, но моя-то покровительница Рубиновая Чародейка! Мало того что мне в чужое святилище придётся зайти, мне ещё положено хоть сколько-нибудь пожертвовать на нужды церкви. Суровая Госпожа не терпит измены, а пожертвование божеству означает просьбу о его покровительстве. Я к такому не готов.

Отец Марсель сразу понял и принял мою позицию, но невеста, поколебавшись, не смогла сдержать женского любопытства и присутствовала на бракосочетании, причём подружкой невесты. Понятно, повторяла положенные по обряду молитвы.

Не знаю, что больше сыграло свою роль — моя мазь или благословение священника, но из часовни Виола вышла с почти зажившим шрамом. Когда ей сказали об этом, то радости не было конца. Она списала излечение на действие зелья, но я несколько сомневаюсь в том. Ещё меня немного покоробило отношение девушки к богам. Меняющие Веру после смерти часто разделяют участь с Неверующими. Хотя… она юна, наивна и многого в жизни не понимает.

Далее мы проследовали в зал, где молодых посадили на почётное место, а барон провозгласил тост за новую семью и пожелал дюжину детей. Виола подарила новобрачной отрез вышитого бархата на платье.

Мне пришлось подарить Сержу его же коня. Скакун был куплен на мои деньги, а потому считается моей собственностью, так что подарок показался окружающим щедрым. Хотя Пузик шепнул: «И самец, и самка не слишком довольны, они ожидали чего-то другого». Интересно, чего? Наличных? Или зачарованную вещь? Не знаю. А честно, и знать не хочу.

Ели много, пили в меру — у нас сегодня ещё предполагается военный совет, а завтра с утра вылазка. Герда остаётся здесь — моя невеста взяла девушку под своё покровительство и предложила гостеприимство до возвращения мужа. И уже успела мне шепнуть, что надо бы отправить отцу Герды весточку о состоявшейся свадьбе.

Конечно, Серж бы сейчас предпочёл миловаться с молодой женой, но он же мне привёл отряд, значит, должен идти с ним в бой. А медовый месяц начнётся после рейда. Йохан и Рен тоже присутствуют на совете. Барон сидит в сторонке, слушает и молчит. Диспозицию докладывает воин из простолюдинов.

Оказывается, Люциан обосновался в укреплении на островке. Причал и прочная каменная башня, больше там ничего нет. В навигацию в том месте обретается таможня, собирающая пошлину с проходящих по реке купеческих барок. Стоит сказать, что в половодье вода обычно затапливает нижние два этажа точно, но иногда, при сильном разливе, доходит до потолка третьего.

Башня очень хорошо защищена. От берега к ней можно пройти только по неустойчивым мосткам длиной шагов в сто. Можно подплыть на лодках, но с высадкой на скалу будут сложности, а причал, как и мостки, под обстрелом.

Семейству фон Майнхардтов прибыльная обязанность защищать таможенников пожалована за какие-то заслуги. Сейчас туда и отправили Люциана вместе с дюжиной дружинников и десятком слуг.

— Всего? — удивился я.

— А больше и не надо, — подтвердил докладчик. — К ним не подберёшься незамеченным. А коли заметят, то обстреляют. На крыше башни кроме арбалетов три баллисты и запас глиняных ядер с алхимическим огнём. Самое милое дело против деревянных судёнышек.

— По мосткам можно добежать? — поинтересовался Рен.

— Придётся. Под обстрелом, с потерями, но это единственный путь. На лодках сожгут.

— Про единственный путь, скажем, кто-то сильно ошибается. Я всё-таки волшебник и кое-что могу. Мост до острова и крышу башни возьму на себя. Входную дверь тоже открою. Но из бойниц стрелять начнут, и я с этим ничего сделать не смогу. Сразу, во всяком случае.

— Если будет мост, до открытой двери мы доберёмся, — пообещал Серж. — Щиты из досок сколотим и ими прикроемся. Сотню шагов мигом пробежим. А если на крыше никого не будет, так, почитай, нам и делать совсем нечего будет.

— А башню зачищать? Не всё же мне воевать, кое-что и вам придётся сделать. Волшебники не сильны в рукопашной, мы брони не носим.

Про зачарованную рубаху, по крепости заменяющую кольчугу, я скромно промолчу. Зачем все свои козыри сразу открывать? Тем более непроверенным людям.

— Зачистим! — вместе, не сговариваясь, воскликнули Йохан и Рен.

— Понятно, что чародеи издалека колдуют, — подтвердил Серж. — Внутрь башни я людей поведу.

— Перед мостками несколько домов стоит. Конюшня и сараи. Пара человек обязательно будет при лошадях. Смотрите, чтобы раньше времени шум не подняли.

После нескольких уточнений и выяснения удобной дороги совет закончился, в кабинете остались только мы с бароном.

Только тогда Отто сказал своё веское слово:

— Осадные щиты дам. Коли башню возьмёте, прикажу телеги под добычу подогнать. Зимой плавать опасно. За баллисты и алхимический огонь хорошо заплачу. Другие трофеи тоже интересны, если ты сильно дорожиться не будешь.

— Сговоримся.

— Угу. По-родственному. Людей дать не могу, понимаешь сам, почему. И почему на совете молчал, ты тоже понимаешь.

— Понимаю.

— Только Люци в плен не захватывайте, не стоит повторять прошлых ошибок. Кроме того, денег у его семьи сейчас нет — поиздержались. Выкуп, а потом ещё и вира большую прореху в мошне проделали. Он не наследник, отец мстить не будет.

— Я не собирался отпускать…

— Вот и хорошо. Завтра же в замок графа поеду. Сыновей и дочку с собой возьму. Мы там должны услышать новость о налёте. Я сразу с его сиятельством переговорю. Первым, пока фон Майнхардты не прибежали. Он простит, но какой-нибудь жест должен будет сделать. Вы же пока в дочкином Лихтберге отсидитесь, подождёте от меня гонца с весточкой.

— Что делать, если его сиятельство не простит налёта?

— Простит! У меня найдутся аргументы.

— Но всё-таки, если…

— Никаких если не будет. Но вдруг чего, от Лихтберга до границы графства два часа неспешной рысью. Там поставите лагерь и будете ждать, я скоро приеду или гонца пришлю.

— В Лихтберге трофеи можно оставить?

— Желательно. Если с таможенной башни снять баллисты, то без них в навигацию много податей не соберёшь — купчишки убегать будут. И коли так, за возврат метательных машин граф всё простит. А раз баллисты у меня отыщутся, то, глядишь, вместо фон Майнхардтов моей семье охранять таможенников поручат. Ты на трофеях заработаешь, мне деньги за защиту лишними не будут. Вот мы с тобой и немного наживёмся, и обидчику отомстим, и перед графом с хорошей стороны себя покажем.

— А фон Майнхардты вновь напасть смогут?

— Нет. Не в этом году точно. Им минимум два-три года приходить в себя придётся.

— У них есть союзники?

— Друзья-приятели не поддержат. Во-первых, фон Майнхардты — простые дворяне, а я таки барон. Во-вторых, они сильно поиздержались. В-третьих, Люциан сильно не прав. Нет. За фон Майнхардтов никто не вступится.

— Тогда ясно, пойду готовиться к завтрашнему дню.

— Обожди. За дочку я тебе благодарен. За то, что не сбежал, её рану увидев, и особенно за зелье. Подарок тебе от меня положен.

— Я и так…

— Оно понятно, но долгов я очень не люблю. Вон, видишь тот сундучок? На войне, что при разделе добычи непонятного из волшебного мне доставалось, всё сюда складывал. За годы много разного накопилось.

— Это может быть слишком дорогим подарком!

— Может дорогим, а может дешёвой пустышкой. Бери! Заслужил. Если что действительно дорогое найдёшь, то только мне не говори. Я же человек — обидно будет. А так, чего душа не знает, о том не страдает. Стоял сундучок больше двадцати лет, теперь другой поставлю, в него непонятные вещи складывать буду. Так что не говори. Обещаешь?

— Обещаю.

— Вот и хорошо. Умом-то я понимаю — нет там ничего особого, но сердечко ёкает, жадность его поджимает, она у меня такая.

— Почему вы не определили вещи?

— Волшебники за определение дорого берут, даже если вещь совсем никчёмная. Прогоришь на вашем брате.

— В принципе, заклинанием дешёвые вещи действительно определять не стоит. Вино и перо совы — это ерунда, но жемчужина часто стоит дороже определяемого предмета. Однако есть и другие способы идентификации, например, артефакты.

— Наверное, ты прав, но только волшебники всегда берут полную цену. Так что бери и не думай. Куда тебе его отнести? В карету?

— Да, лучше в карету. По пути попробую посмотреть, может, и без заклинаний чего пойму.

— Лучше другим днём — завтра тебе на бое надо сосредоточиться.

На том наш разговор и завершился. Барон распорядился, и сундучок перенесли в мою карету, а там я не удержался, открыл крышку и посмотрел внутрь.

Пространство заполнено больше чем наполовину. Несколько тубусов со свитками, пара сумок, пара ремней, штук семь потёртых Книг Заклинаний, пустая, но зачарованная шкатулка, несколько флаконов с непонятным содержимым, пара больших горстей дёшево выглядящих амулетов, колец, пряжек, серёжек и прочей подобной мелочи.

Понятно, золотые, да и серебряные вещи, особенно с драгоценными камнями, сюда попасть никак не могли. Они слишком дорогие, их можно продать, в крайнем случае просто на вес.

Но, как мне кажется, и среди этих вещей может найтись что-то полезное. В Книгах Заклинаний иногда находятся интересные заклятья. Даже дешёвенькие защитные амулеты усилят моё воинство. Свитки буду смотреть в первую очередь.

Творю заклинание и разглядываю подарок. По большей части ординар, уровень первый или второй, редко чуть выше. Но один амулет сияет, как солнце в летний полдень. Казалось бы, обычная галька «куриный бог» с дырочкой, проточенной водой, висит на простенькой верёвочке. Но аура выдаёт уровень предмета. Почти столь же ярко светится один пузырёк и чуть меньше — сумка. Будет чем заняться на досуге.

Отто я не рассказал про Монокль Персуаля, с которым три предмета в день можно определять без жемчужин. А то точно бы остался без подарка, но с просьбой «по-родственному» посмотреть и сказать, что лежит в сундучке и что есть что.

Если смотреть на карту, то скала с башней стоит совсем близко к левому берегу реку, а мы находимся на правом. Получается, придётся дважды пересекать поток — сначала на противоположную сторону, а затем по мосткам к башне. Брод имеется, но до него часа два добираться, а затем двигаться обратно часа четыре. Это если не устраивать привал для обогрева и сушки одежды. Если взять лодку, баркас или барку, то добираться меньше часа, но тебя обязательно заметят и обстреляют. Из двух вариантов — долго и мокро или быстро и опасно — я выбрал третий. Посмотрел, где дорога ближе всего подходит к берегу, и поставил мост.

Как только перебрались, приказал пехоте с каретой и фургонами выбираться на дорогу, а затем ехать к таможне. Сам вместе с конными решил отправиться вперёд.

До колеи шагов двести по раскисшему зимнему лугу. Нам пришлось бы вести лошадей в поводу, а повозки выталкивать из грязевых ям и промоин. Дело небыстрое, муторное, сложное и без поломок едва ли обходящееся. Потому через луг организовал второй мост. Ратники уважительно закачали головами. Такой метод форсирования естественных преград был для них нов, но крайне удобен.

Серж, Йохан и остальные всадники получили две задачи: с ходу захватить здания у мостков и не пропустить гонца, посланного за помощью. Такой обязательно будет. Скорее всего, отправится на лодке, но кто точно может знать?

Пехота должна подтянуться позже, укрыть повозки от возможного обстрела за домами и начать готовиться к штурму.

Я же пообещал при необходимости поставить ещё один мост и зачистить крышу башни. Именно там находится основной узел обороны — стоят баллисты, за зубцами могут укрываться арбалетчики, ну и вход внутрь тоже имеется. Задачи поставлены, их начали исполнять.

В голове у меня крутились вопросы: могу ли я справиться один? зачем мне вообще это воинство? Может, ну его, Люциана? Пусть живёт. Как там в народе говорится? Не тронь дерьмо, оно и не воняет!

Ответы тоже нашлись. Справиться? Одному, с боевым посохом и жезлом, полётом и невидимостью, да против дюжины деревенских ратников, закрывшихся в башне? Даже не смешно! Вот если бы с ними был волшебник или жрец, да воинам купили бы защитные амулеты, да Люци оказался бы в зачарованных доспехах, тогда бы мне пришлось хоть немного напрячься. А сейчас как… как у младенца соску отнять. Главное, не доводить дело до рукопашной, тогда до меня могут достать. Не! Нам в Универе вбивали в голову «слабых противников не бывает», «всегда есть шанс пропустить чего-то», но я не завалил ни одного практикума, про экзамены просто молчу.

И тут мы плавно переходим к вопросу о воинстве. Зачем мне оно? После боя собирать трофеи — это понятно. Самую грязную работу подчинённые, конечно, возьмут на себя. По договору треть трофеев мои, ещё треть идёт мне на прокорм и обустройство дружины, а треть делится среди ратников. Причём неважно, воевали они или ждали меня на бережку. Это справедливо, договор есть договор. Но чтобы не привыкали к безделью, отработали боевое взаимодействие и показали мне свою подготовку, сегодня воины пойдут в бой.

Ещё плюс такого решения в том, что совместная победа укрепляет боевой дух и единство отряда. Понятно, лояльность к командиру тоже поднимается.

А Люциана стоит вычеркнуть из списка живых — уж больно он настойчив в своих поползновениях. Его семья затаит вражду ко мне, но совсем без врагов жить невозможно, а недоброжелатели трижды подумают, когда захотят напасть на меня или мои земли.

Отто, будущему тестю, хочется прибрать к рукам таможенное укрепление. Вроде он сам ни при чём, вроде виноват в нападении разозлившийся жених его дочки, но если всё получится, часть доходов от пошлины пойдёт ему в карман. Единственно, баллисты придётся снять и увезти из укрепления. Вот ещё одно применение моим людям. В одиночку я с этим точно не справлюсь, просто не подниму такую тяжесть.

За такими мыслями дорога к таможне показалась совсем короткой. У домов около мостков действительно дежурил наряд дозорных из пары человек. Чуда ожидать не стоило, оно и не случилось — бухнул тревожный колокол, и не надо думать, что в башне его не услышали. Конечно, там поднялась тревога. Один часовой, который, собственно, нас и заметил, с почётом сдался. Второй попытался сбежать, но получил две стрелы в спину и упал в шагах в пяти от кустов.

Останавливаться нельзя, надо действовать, пока в стане врагов сумятица. Активирую жилет, за моей спиной разворачиваются большие перепончатые крылья. Лечу к крыше башни. Первый арбалетный болт отводит Кольцо Отклонения.

Второй не успел сорваться с тетивы, Цепная Молния с посоха выкосила часовых, находящихся на крыше. Их и было-то всего двое на два крепостных арбалета. Второй, ещё неразряженный, перенацеливаю на входную дверь, затем пытаюсь оглядеться и решить, куда ставить мост. Но тут дверь распахивается, и на пороге возникает виновник моего визита сюда. Очень хорошо, а главное, крайне своевременно! Дёргаю спусковую рукоять, и массивный, тяжёлый болт прошивает кирасу. Не думаю, что Люциан выживет.

Собственно, на этом бой закончился. Из-за двери закричали, что сдаются. Я потребовал открыть входную дверь и впустить моих людей, а самим покинуть башню. Всё было незамедлительно выполнено. В принципе, оно вполне логично — раз командир погиб, а другого начальника рядом нет, зачем нарываться и воевать дальше?

Единственно, старший среди местных попросил оставить сдавшимся доспехи и оружие. Серж посоветовал так и сделать, если местные помогут снять и вынести баллисты.

Метательные машины дорогие, но хозяйские, а доспех свой, личный. Стражники с удовольствием согласились и даже помогли запрячь местных лошадей в местные же фургоны. Чужого добра им совсем не жалко, а намёк, что нами не вывезенное тоже можно списать, вызвал радостное предвкушение. Как результат, образовались шесть возов с разобранными баллистами, крепостными арбалетами, снарядами с алхимическим огнём, болтами, стрелами и прочими припасами.

Ожидаемо, ничего особенного в башне мои ребята не нашли. Труп Люциана, он умер сразу, оставили на месте. Трое погибших часовых и один мой пехотинец — печальный итог налёта.

Ратника забила селянка, работающая при конюшне. Уже после боя. Тот её снасильничать хотел, а девушка возмутилась. Она наполовину орчанка, пошла в их породу. Ладно, кожа бледно-зелёного цвета, а клыки торчат из-под нижней губы. Она же чуть не на голову выше насильника, а рука у неё толщиной с мою ногу! Куда идиот полез?! Зачем стал тесаком угрожать? Несчастная девочка очень испугалась, схватила прислонённую к стене оглоблю и отмахнулась… Тесак не помог.

Багги, так зовут испуганную страдалицу, пришлось простить, она была в своём праве. Селянка сразу заулыбалась и пояснила, что замуж она хоть сейчас готова, а просто так отдавать свой цветочек не собирается. Ей господин Люциан лично золотой за него сулил, и то девушка отказала. Мой телохранитель тяжко вздохнул и вдруг спросил:

— Как тебя замуж-то брать? Ты здесь, а мы с господином.

— А я с вами поеду, — ничуть не смутилась девчонка. — Я до животных страсть какая способная и людям раны заговаривать могу. Полезной буду. А если мне топор и доспех дадите, то и в бой пойду. Меня в деревне не ждут.

Тут она как-то внимательно стала рассматривать моего человека, а он покраснел и предложил:

— Господин! Может, действительно возьмём? Она такая ладная! И симпатичная. Пригодится нам. А?

Пунцовый здоровяк смотрелся забавно. Неожиданно его поддержал Рен:

— Действительно стоит взять. Раз она раны заговаривает, значит, ведьма, а мимо такой проходить не стоит.

Даже Серж высказался за это приобретение и пообещал ей место убитого.

— Замуж только после обряда! — потребовала Багги. — Кормить досыта, и доспех мне надо справить. Топор-то есть, я его сейчас принесу.

Топор уговорили оставить. Дровяной колун в бою не слишком хорош, однако среди захваченных трофеев нашлась вполне приличная двуручная секира.

— Сестрой моей будет, — заявила обрадованная девушка. — Отныне её зовут Ниегой.

После такого заявления никто не решился оспорить её место в отряде. Даже я. Впрочем, скоро мы отправились прочь от места боя.

Нет, не в невестин Лихтберг. Тому есть причины. Представьте, дождался бы я обещанных повозок и отвёз бы трофеи под контроль будущего тестя. Он за них, конечно, заплатил бы… сколько счёл нужным. А если баллисты будут за границей графства, тогда я назначу цену. Опять же, свою независимость покажу.

Другая причина — вдруг граф не простит и нам придётся бежать, бросив добычу? А так и бежать не нужно, мы уже за границей.

— Виолочка, когда я просил тебя очаровать нашего графа, то не имел в виду до такой степени.

— Папа, ты про что?

— Его сиятельство настолько восхищён тобой, что сразу простил твоего заступника, правда, с двумя условиями.

— Какими?

— Первое — Ашер ле Гур не должен появляться в его землях до твоей свадьбы.

— Я не поняла… Как такое возможно?

— Из-за второго условия. Ты должна выйти замуж за его сиятельство.

— Что?! Он же старый!

— Моложе меня, между прочим. Три года вдовец, а два из них присматривает себе новую жену.

— У него есть сын!

— Да! Единственный двенадцатилетний наследник. Его не достаточно для надёжного сохранения династии.

— Но я люблю Ашера!

— Ну и продолжай любить. Только поскорей роди графу мальчика.

— Папа!

— Что папа? Не надо было кокетничать с его сиятельством. И кланяться не так, чтобы он смог заглянуть тебе за вырез. Впрочем, что сделано, то сделано — ты перестаралась со своими женскими штучками.

— Я хотела понравиться графу, чтобы…

— Ясно-ясно! Решай сама. Он предлагает тебе в подарок на свадьбу имение с замком Лунное Озеро. Тебе же отойдёт шкатулка с драгоценностями покойной графини и ещё кое-что по мелочи.

— Мне ничего не нужно! А что граф предложил тебе?

— Тоже кое-что по мелочи. Я могу быть ему весьма полезен.

— Я могла бы согласиться на брак ради процветания нашего баронства и прощения Ашера, но он же обидится.

— У нас ещё ничего не договорено с ним. Кроме того, я найду аргументы для убеждения парня. Хотя лучше вам больше не встречаться.

— Не знаю… Когда надо дать ответ?

— Сначала реши — ты хочешь стать графиней или женой волшебника? Я соглашусь на любой вариант.

— Но графиней я буду для баронства полезней?

— Да, графиней ты будешь полезней. Однако я согласен и на жену волшебника.

— Тогда мне придётся принести себя в жертву… Но если я получу замок Лунное Озеро, что станет с моим Лихтбергом?

— Он останется твоим.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— И ты договоришься с Ашером?

— Это будет не очень просто, но я смогу его убедить.

— Граф не передумает?

— Это больше от тебя зависит. Сейчас он мечтает поскорее заполучить тебя на своё ложе. Свадьба состоится через несколько дней.

— А его сын? Мне придётся стать ему матерью?

— Пока не родишь своего мальчишку. Тогда посмотрим, как сложатся дела.

— Ты же будешь рядом? Мне наверняка потребуется помощь.

— Ханс будет рядом, а я стану тебя часто навещать. Пока в дела графства не лезь, сейчас не до политики, тебе бы графа надёжней зацепить. Тут ты сама, по-женски разбирайся.

— Но я так люблю Ашера!

— Люби, я не против. Будет сложнее, но вполне возможно перенести внимание его сиятельства с тебя на другой предмет вожделения. Например, можно срочно вызвать Нильса с одной из его дочерей.

— Ни за что! Дочери Нильса такие… такие… Нет! Ни одна из них не возляжет на графское ложе! Отец, я уже смирилась и ради нашего баронства готова отказаться от своей любви.

— Да? Ради баронства? Как скажешь… Тогда приоденься понаряднее, сегодня мы приглашены в замок на музыкальный вечер.

— Прямо так сразу?

— Если не обманешь ожиданий, его сиятельство сегодня сделает тебе предложение, а я благословлю вас. Жаль, что мама не видит твоего триумфа.

— Ашера можно будет убедить покинуть Лихтберг? Он в отместку не разорит имение?

— А он там и не появлялся. Сразу после налёта ушёл за границу графства.

— Почему?

— Умный парень! Прислал записку. В ней пишет, что не стал терять время и лишний раз форсировать реку. Ещё не хочет, чтобы граф счёл нас его пособниками. Приводил и другие резоны. Словом, за свой удел пока можешь не волноваться.

— Но почему Ашер так поступил? Он нам не доверяет?! Это так низко с его стороны! Я же его люблю и на всё была готова…

— Тебе же сказано — не хотел, чтобы граф на нас гневался. Напиши Ашеру письмо.

— Что я жертвую собой ради его прощения и процветания баронства?

— Приблизительно так, только патетики поменьше. Слезу подпустить можешь, но в меру. И не считай парня слабоумным идиотом, пускающим слюни при мысли о твоих телесах. Он прагматичный человек.

— Но я действительно его люблю и…

— Сказал же — поменьше патетики. Но об уходе к графу он должен узнать из твоего письма. Это важно. Можешь поругаться на злую судьбу, на волю богов, в крайнем случае на деспота-отца, на меня то есть.

— Я поняла. А что будешь делать ты?

— Постараюсь донести мысль, что тут нет ничего личного, разрыв происходит только из-за интересов баронства.

Налёт прошёл удачно, но осталось главное — унести ноги, и желательно, не потеряв добычу. У нас целый караван, в дополнение к карете и четырём фургонам пришлось захватить шесть грузовых фургонов. Это ещё хорошо, что при таможне нашлись телеги и ломовые лошади. Двигались они по-купечески неспешно, зато без остановок. Засада на нашем пути не встретилась, погоня, если её и успели организовать, не догнала. Повезло, а то пришлось бы тяжко, ведь большинство бойцов правили возами.

До места ночлега добрались в темноте — зима, темнеет рано. Разбивать лагерь я не велел, в этот раз мы остановились на постоялом дворе, сразу за границей графства.

Понятно, почему? На стоянку легко могут напасть «неизвестные», и никто даже не почешется. Разве потом поинтересуются, не осталось ли чего полезного после боя чужаков. А нападение на постоялый двор просто так не спишут.

Для повозок нашлась площадка, для лошадей — конюшня. Возы поставили так, чтобы до горшков с алхимическим огнём не добрались посторонние, но я мог бы достать их Огненным Шаром. Это на крайний случай, пусть добыча не достанется никому, если нам не удастся отбиться.

Йохан и Рен распределили воинов по сменам в усиленные караулы, но люди не роптали, понимали, что выспаться можно будет после продажи добычи и получения положенной доли.

Еду сами не готовили, свободные от дежурства бойцы по очереди ели в зале. Я и Серж потребовали себе по комнате, остальные разместились в бараке у стоянки для повозок. Так обычно останавливаются купеческие караваны — и дешевле, и груз под надёжным приглядом.

Утром всего за пару корон, хозяин отправил к барону гонца с моим письмом, а нам осталось только ждать его ответа. Серж беспокоился по поводу своей молодой жены и порывался отвезти письмо сам, но мне удалось его переубедить. Впрочем, он и так понимал, что при плохом раскладе слишком велик риск попасть под горячую руку, потому нервничал, страдал, но признавал мою правоту.

Зима, пустая дорога, постоялый двор редко принимает путников, так что для хозяина заведения мы стали желанными гостями, денежными притом. Дружинники получали пиво в долг, в счёт будущих доходов.

Багги вела долгие разговоры с Лором, моим телохранителем. Тот хоть и был здоровяком, но слегка терялся на фоне девушки. Та громоподобно вздыхала, её щёки скорее коричневели, чем румянились, но ничего «такого» она кавалеру не позволяла, максимум тот мог взять её за руку. Как-то само собой полуорчанка стала моим третьим охранником. На эту тему я решил серьёзно озаботиться женским орочьим доспехом, есть такие. Но какой ей будет лучше? Кожаный или кольчужный?

Если воину нечего делать, воина надо занять — главный постулат армейской дисциплины, потому уже утром Серж объявил учения. Незанятые на дежурстве ратники готовились к отражению атаки. Я, пользуясь передышкой, зарылся в Книги Заклинаний из подаренного сундучка. Определять вещи долго, и требуется предельная концентрация, а чтение можно бросить в любой момент.

За такими занятиями прошло два дня. Гонец вернулся, но ответного письма не принёс — барон в поместье не вернулся, ещё гостит в столице, но письмо ему переправят, сразу послали гонца.

На третье утро я подумал: «Что-то мне не нравится такая медлительность!» Чуток посомневался и приказал: «Серж! Командуй, мы уходим отсюда!»

К вечеру мы добрались до городка Еланси. Не столица, но вполне себе центр торговли зерном и овощами. Рядом река, а где она, там и торговый путь. Зимой, правда, здесь тихо и скучно. Зато дёшево, почти за бесценок, удалось встать на постой. Вновь выставили караулы и организовали ночлег.

К утру слухи о нас пошли по всему городу. Видать, кто-то из ратников проболтался за пивом. Меня посетил местный бургомистр, он же глава местных купцов, с предложением купить нашу добычу. Не выясняя подробностей, предложил треть обычной цены, зато сразу и наличными. Получил вежливый отказ вместе с обещанием подумать над его предложением.

К полудню дошли слухи о ночном налёте на постоялый двор, где мы раньше квартировали. Напала сводная дружина фон Майнхардтов, бойцов сорок, сожгли или разорили все строения, но пограничная стража вовремя подоспела и не дала нападающим уйти через границу. Часть налётчиков побили, часть захватили в плен, остальные разбежались. А вот нечего свои споры на нашей земле решать! Опять же, при чём здесь наши подданные? Зачем их разорять? Со злости, что, чего искали, не нашли?

Мои бойцы между собой решили «Отбились бы!», но сентенцию «Лучшая битва та, которая не состоялась» приняли. Сорок напавших — это сорок напавших, без серьёзных потерь отряд бы не обошёлся.

В обед вновь заглянул бургомистр и предложил уже четверть цены за добычу. Даже показал полный кошель, позвенел им, затем заявил, что согласен «махнуться не глядя». Чуть менее вежливо, чем утром, был послан по своим делам.

А вот вечером часовой заметил серьёзный отряд. Двигался он от ворот городка и явно ехал по наши души. Ибо зачем ещё было к нам сворачивать дорожной карете с гербом, под конвоем дюжины конных в доспехах. Когда экипаж достиг ворот, верховые спешились, с запяток соскочил ливрейный лакей и открыл дверцу кареты. Из неё вышел дородный дворянин в богатой одежде и величественно прошествовал к нам во двор.

Увидев меня, улыбнулся как родному и горячо любимому племяннику, а затем представился:

— Маттео Горофало, советник графа Брунского. У меня к вам есть пара писем и разговор. Кстати, наверное, я не ошибусь, если предположу, что некая Герда тоже направляется к вашему пристанищу и тоже с предложением, но уже для своего мужа.

— Когда она будет здесь? — не выдержав, спросил Серж.

— Скоро. Думаю, что скоро. Я обогнал её рыдван около пары часов назад. А сейчас вы позволите переговорить с вами? Своих людей я не прошу приютить, это выглядело бы несколько двусмысленно. Прочитайте, пожалуйста, письма, а я пока прикажу им найти постоялый двор.

Неожиданно. Даже очень. Эти два письма, от невесты и будущего тестя, могла бы доставить и Герда, раз она едет к нам. И почему предложение она везёт не мне, а Сержу? У меня нехорошее предчувствие. Впрочем, сейчас всё узнаю. Решительно распечатываю письмо Виолы.

«Милый», «любимый», «злая судьба», «воля богов», «деспот-отец» — все штампы дамского рыцарского романа разом. В конце самое главное — «я должна выйти замуж за престарелого вдовца и стать матерью его сыну-подростку». Так… И за кого же? Вот — «тогда мой муж простит тебя». А кто такой наш муж? Получается, граф. Даже лестно немного, не на простого дворянина променяла.

Что мне пишет Отто? По-деловому информирует о предстоящей свадьбе его сиятельства с Виолой, сожалеет о моих разрушенных надеждах и просит «более не беспокоить несчастную девочку». Чем это она несчастная? Графиней станет. И какой смысл в письме? Перечитал ещё раз и понял. Барон не то что боится, но опасается моей реакции. Предлагает забыть и простить.

Мести он не особо пугается, что предсказуемо. Понятно, если разобраться, то и мстить-то не за что — он обещал лишь через месяц выслушать просьбу руки и сердца. Виола выказывала мне знаки внимания, на неё можно обижаться, но возможность стать графиней многим девушкам вскружила бы голову.

Единственно, не понятно, что делать с добычей. Но и тут наверняка можно что-то придумать.

Вернувшийся Маттео попросил о конфиденциальной беседе.

— Я надеюсь, вы прочитали письма и в курсе несколько неприятной ситуации, в которой оказался его сиятельство?

— Да, я всё понял и принял. Можете не опасаться, мстить не буду. Просто уеду.

— Такое решение делает вам честь. Но у нас имеется тема для разговора. Согласно общепринятому семейному праву, если мужчина отказывается взять в жёны женщину, которой делал неоднократные ясные намёки на свадьбу, то он обязан её вознаградить. Но в Ордонансе от Великого Собора это положение трактуется значительно шире.

— И как же?

— Принцип обоюдности — если женщина давала ответные намёки на согласие выйти замуж, то она тоже обязана вознаградить мужчину. И если затеется судебный процесс…

— У меня даже в мыслях такого не было!

— Это очень вас украшает. Но всё же дослушайте. Если вы или кто-то от вашего имени подаст иск против жены его сиятельства, то случится крайне неприятный скандал. Виола приняла платок, её братья — оружие, вы собрали дружину для защиты имения вашей будущей жены. Своего-то у вас нет! Для разрешения этой щекотливой ситуации его сиятельство хочет предложить вам подарок. Небольшую башню волшебника, правда, без пахотных земель и лугов. Вас это интересует?

— Что потребуется от меня взамен?

— Ничего! Совсем ничего. Разве… Вы должны будете принести присягу графу и подписать бумагу с отказом от всех возможных претензий к любым подданным его сиятельства.

— Слишком заманчивые условия, чтобы сразу от них отказываться. Я могу хоть немного подумать?

— Конечно! До утра так уж точно.

— Могу спросить откуда вы знаете про меня?

— Конечно, от барона Отто фон Баумхауэра. Он наводил о вас справки, получил отзывы из гильдии «Серебряная звезда» и из Триогергского университета. Я сам читал и восхищался. Все описывают вас только в превосходных тонах. Молодой человек таких достоинств не мог не привлечь благосклонного внимания его сиятельства.

— Неужели Отто рекомендовал меня на службу?

— Что вы! Конечно, нет! Он показывал, насколько вы опасны, и так ратовал за изгнание, что заинтересовал графа. Система сдерживаний и противовесов! Вы понимаете?

— Да, конечно. Виола понравилась, но тесть не столь интересен графу.

— И особенно его окружению. Именно так! Мне кажется, или вы весьма умеренно расстроены?

— Как вам сказать…

— Лучше честно.

— Честно? Я до последнего момента не был уверен, что хочу жениться на Виоле. И поверьте, решил сделать предложения не из-за земель в приданом: я продал родительское имение, потому есть возможность купить новое.

— Когда вернусь в столицу, посмотрю, чем смогу помочь.

— Благодарю вас.

— Теперь о баллистах. Они необходимы на старом месте. Четыре марки за штуку и две короны за каждый снаряд с алхимическим огнём. Повозки с лошадьми входят в цену. Причём вы получаете письменное прощение, подписанное графом.

— Сразу скажу — согласен. И торговаться не собираюсь. У нас есть ещё два крепостных арбалета из того же источника, немного оружия, доспехов, амуниции и провизии.

— Такие мелочи неинтересны. Главное, чтобы баллисты попали в правильные руки. У нас самих найдётся, кому заняться охраной таможенников. Положенный процент выливается в приличный доход, мечту вторых-третьих сыновей. Но, сами понимаете, метательные машины с алхимическим огнём совершенно необходимы для контроля над руслом.

— Семья фон Майнхардтов не будет возражать?

— Мелкие, никчёмные людишки. Они долго не будут никого беспокоить. Так я прикажу своим помочь в погрузке?

— У нас уже готовы к передаче четыре повозки с баллистами. Барону хочется…

— Перехочется! Его сиятельство не собирается укреплять его баронство в ущерб всем остальным. Вы умнейший молодой человек, и будьте уверены в моём положительном отзыве графу. Возможно, вскоре после проверки ваших магических талантов последует приглашение ко дворцу. Должность придворного волшебника сейчас вакантна. Но мы должны увериться в вашей лояльности к некоторым сановникам.

— Могу узнать имена?

— Со временем, мой друг, со временем. Вот! Возьмите кошель. Тут немного больше оговорённого.

— Вы думали, я начну торговаться?

— Тогда я бы разочаровался в вас. А это грамота с прощением инцидента. И если завтра вы скажете мне «да», то получите дарственную на Звёздную башню. Кстати, установите там крепостные арбалеты. Возможно, они могут пригодиться.

— У меня и стреломёт есть.

— Какой вы запасливый! Прикажите перегнать повозки с баллистами к моему отряду. А я покину вас. Знаете ли, срочные поездки так утомляют!

— Быть может, вам одолжить возниц?

— Вы очень любезны! Но откажусь. У меня вблизи городка отряд латников. Кто-нибудь из них сможет посидеть на козлах.

— А вы куда более запасливы, чем я!

— Что делать? Служба такая!

Судя по напряжению, сгустившемуся до осязаемости, мои люди серьёзно отнеслись к нашим переговорам. Но душевное, почти родственное прощание, а в особенности приказ об отправке четырёх повозок с баллистами и боезапасом к ним, сразу разрядили обстановку. Единственно, Рен, получив команду, тихо поинтересовался:

— Денег хоть сколько-нибудь дали?

— По четыре золотых за баллисту и по два серебряных за каждый алхимический снаряд, — столь же тихо ответил я.

— А что?! Нормально! И прощение?

— И интересное предложение. Об этом поговорим потом. Проследи, чтобы лишнего случайно не отдали.

— Лишнего?! — оскорбился опытный воин. — Никогда! Сам перепроверю!

И пошёл раздавать приказы. Заодно делиться услышанным от меня итогом.

Глядя на реакцию бойцов, можно догадаться, что налёт увенчался полным и сокрушительным успехом. Погони не будет. Раненых среди наших нет. Один убит по собственной дурости, так смотреть надо, на кого залезть хочешь. Даже денег удалось заработать. Что ещё нужно? Разве отметить победу, но с этим можно чуток обождать.

Вышел обеспокоенный Серж: Герда пока не доехала. Ему рассказал о разговоре чуть подробнее. А вокруг нас роились ратники и грели уши. Пусть. Мне не по статусу им докладываться, а так вроде делюсь с равным, а они случайно слышат. Людям приятно узнавать из первых уст, на каком свете мы живём, и чувствовать свою сопричастность.

Возможность служить гарнизоном при подаренной башне никому не казалась противной. Конечно, это далеко не графская гвардия, охраняющая столичный дворец, а не слишком сложная гарнизонная служба. Так ведь и заботы не такие, как у гвардейцев. Словом, оценка предложения колебалась от «Хорошо бы!» до «Надо сразу соглашаться!».

Серж был солидарен с мнением отряда, и только отсутствие жены продолжало его тревожить. Однако уже в темноте карета подъехала.

Рыдван, то есть, мягко говоря, старая дорожная карета не в совсем идеальном состоянии, — такое льстивое определение экипажа дал советник Горофало. Но правильней сие транспортное средство стоило бы назвать «колымага», а запряжённую пару лошадей уместней именовать одрами.

Выскочившая Герда бросилась на шею мужа и радостно приняла поток поцелуев. Затем опомнилась, повернулась ко мне и сделала реверанс.

— Прошу прощения, что так поздно. Нас не хотели пускать в город, так как ворота уже закрылись. Пришлось бы ждать утра, если бы не пара выезжавших гонцов.

— Не страшно, милая, — заявил Серж. — Главное, что ты приехала.

— Но почему в столь ужасном экипаже? — поинтересовался я.

— Другого не дал управитель.

Тут выяснилось, что Виола взяла Герду в столицу, а затем поручила передать некое предложение мужу и уехала. А вот управитель не смог найти приличной кареты. Можно было бы поскандалить, но девушка не хотела ждать.

Интересно, это намеренное оскорбление моего достоинства или недомыслие простолюдина, решившего, что ублажать отвергнутого жениха больше нет необходимости? В любом случае это хорошего отношения к фон Баумхауэрам не прибавит.

Предложение было направлено не мне, а Сержу из деликатности — мы же расстались с невестой, и теперь как-то не совсем правильно иметь общие дела. Опять же, что его сиятельство подумать может? Так вот, предложение такое — встретиться на границе графства, согласовать цену и передать трофеи. Про то, что ко мне приехал человек с иным решением, фон Баумхауэры ещё не знают. Кстати, если бы не Маттео Горофало, нам пришлось бы соглашаться на эту сделку.

Но сейчас она нам уже не актуальна, ведь основной предмет торга продан, отдан и более не доступен. Наверняка баронская цена была бы повыше той, что дал советник, но стоит помнить, что не в деньгах счастье, хотя и не без денег. Про графское прощение тоже забывать не стоит. А с фон Баумхауэрами я больше общаться не желаю.

На совещание призвали Йохана и Рена, надо обсудить два важных вопроса — поделить полученные деньги и решить, что делать дальше. Первый вопрос самый шкурный и касается всей команды. Двенадцать марок за баллисты и сто корон за снаряды — живые деньги, но есть же и другие трофеи.

Два больших арбалета на станинах оценили приблизительно по два золотых. Я понял, куда дело клонится, и уточнил:

— С запасом болтов для них. Всего четыре марки.

— С болтами, — неохотно кивнул Йохан.

Прочую добычу — четыре лука со стрелами, три лёгких арбалета, тоже с болтами, оружие, простенькие доспехи, человек на шесть, прочее снаряжение, оставшихся лошадей, повозки и провиант, в основном солонина с ячменными сухарями, после лёгкого торга оценили ровным счётом в десять марок. Всего насчитали за рейд… двенадцать, пять, четыре и десять… тридцать одна марка, а если перевести в серебро, шестьсот двадцать корон. То есть почти по двести семь корон на каждую треть.

Вроде неплохо за быстрый налёт. Но ратники хотят получить свою треть наличными, а всё остальное оставляют мне. Как между собой поделят, дело не моё — с ними Серж договаривался, он и будет деньги раздавать. Мне же наличными осталось не так много, а остальное придётся искать, кому продать. В принципе, провизию стоит оставить себе — всё едино дружинников надо чем-то кормить, почему бы не трофеями?

По второму вопросу рассказал, что Виола дала мне отставку и скоро выходит замуж за графа Брунского. Но кому-то из власть имущих при графе не понравилось возможное усиление барона фон Баумхауэра. Именно потому у нас перекупили баллисты. За продажу мы получили графское прощение.

И ещё, чтобы сидел тихо, мне предложили башню в подарок, однако без пахотных земель, а следовательно, без дохода. Но согласие принять подарок подразумевает, что я должен буду принести присягу на верность графу Брунскому, и эта обязанность меня вовсе не радует. Времени на обдумывание мало, до утра. А затем нужно соглашаться или уходить куда-нибудь в другое место.

Серж задумался, а Герда спросила:

— А что, есть место, куда нам можно уйти?

— Например, в графстве Вальдхогер у меня имеется маленькая башня в графском замке. Хотя я понимаю, что обычных людей туда не затащишь даже на аркане.

— Это точно! Я бы ни за что не хотела бы там оказаться! Быть может, стоит вернуться к фон Каппелю? Он поможет найти службу!

— К дяде? Ещё чего не хватало! Я и сам себе место найти могу.

— Точно? — усомнился Серж. — Может, лучше не ловить журавля в небе, а принять башню? Будем в походы ходить. Налёт прошёл чисто, нас точно заметят и станут приглашать с собой. Можем требовать приличную долю.

— Я не против прибыли с добычи, но гораздо больше смогу заработать магией.

— Конечно, безопасней стоять гарнизоном и охранять башню, но почётней и прибыльней воевать, тогда можно надеяться заслужить рыцарские шпоры за храбрость.

— Милый! Я твоя жена и пойду за тобой туда, куда ты скажешь. Но даже мой отец сказал, что предел твоей карьеры — кастелян чьего-нибудь замка. Он и то не захотел нас приютить, чтобы не злить своих законных детей. На бастардов, таких как мы, знать даже не смотрит. Конечно, боги могут улыбнуться, и ты получишь рыцарство вместе с крошечным уделом, но скорее мне придётся доживать век вдовой и одной растить нашего ребёнка.

— У меня есть возможность купить имение, — признался я. — Достаточно добраться до Триогерга, а там волшебнику легко купить небольшой замок или башню. А коли у нас будет своё пристанище, найдётся и работа.

— Я не смею настаивать, — очень мягко поинтересовалась Герда, — но чем так плоха присяга графу? Всё же собственная башня…

— Не то что присяга плоха, просто не лежит душа.

— Не хочется служить тому, кто увёл невесту?

— И это тоже. Плюс есть шанс столкнуться с Виолой. И барона я видеть не хочу. Утро вечера мудренее, завтра вновь всё обдумаю на свежую голову и решу, куда двинемся.

— А деньги когда будут? Тоже завтра?

— Да. Думаю, сразу после встречи с советником Горофало раздадим ребятам их долю.

— Они этого уже ждут. Хоть день надо дать им погулять.

— Пусть по очереди гуляют, про охрану не стоит забывать.

Ночевал я вновь в карете. Объяснение людям — там удобней писать ответные письма, а реально — для раздачи отряду вытащил из потайного сундучка серебро. В кошельке, отданном за баллисты, нашлось двадцать золотых. Три марки сверх оговоренного Маттео дал мне за сговорчивость, а потому делиться ими я не собираюсь. Кстати, раз непроданное оценили и приплюсовали к уже полученным деньгам, надо будет постараться продать остаток подороже. Разница тоже пойдёт в мой карман. Оружие и доспехи легко пристроить можно. Вот кому бы загнать крепостные арбалеты? А заодно и стреломёт. Хотя, если у меня будет замок, они могут пригодиться. Но возить с собой столько повозок…

Предложенную башню в подарок, пожалуй, не приму. Моим людям жить там, может, и нормально, а вот мне не очень. По присяге я должен буду сорок дней в году служить графу, а дохода мне от него не предвидится. Разве только пообещают долю в военной добыче, так я и без графа могу пойти воевать, зачем присягу приносить? Только ради жилища? Опять же, неизвестно, в каком оно состоянии, вдруг придётся прилично вложиться в ремонт и обстановку. Наведу порядок, а кто даст гарантию, что граф или его наследник не передумает? Сегодня подарит, завтра, если стану ему не нужен, заберёт. Не сам — натравит кого-нибудь.

Уезжать из городка нужно, но можно особо не спешить, дать людям потратить свою долю. А за это время хорошенько подумать — куда ехать? Не к дяде точно. И не из-за какой-нибудь стеснительности, а из чувства самосохранения. В графстве Раух сейчас смута, бароны бунтуют против графа, и Шоад в том числе. Кто победит? Граф? Бароны с малолетним наследником? Или вообще соседский герцог? Знать того никто не может, но мира там долго не будет. В наших баронствах особо денег никогда не водилось. Граф разорён, платит всё больше обещаниями. Разве герцог при деньгах, хотя и это далеко не факт.

Зачем мне возвращаться? Приедешь к родне — придётся воевать с неясной перспективой. Причём за тех, кого выберет барон Шоад, а в оплату надеяться на взятое с бою. Для нищего рыцаря оно нормально. Для приличного волшебника — просто глупо.

В земли мёртвых со мной отряд не поедет, делать ему там нечего. Следовательно, остаётся один вариант — Триогерг. Там Университет, там магократия — правит Совет волшебников, там можно купить небольшое поместье или, что даже лучше, башенку чародея. Не так часто, но и такие продаются. Знаете ли, волшебники тоже смертны, а их наследники не всегда одарены. Но, в отличие от всех других государств, в Триогерге землёй могут владеть только чародеи.

Для исключения неприятных встреч и сюрпризов двинемся без заезда в графство Брунское и тем более обогнём баронство Баумхауэр. Придётся потерять несколько дней и сделать небольшой крюк, но безопасность того стоит.

Я знаю, что перестраховываюсь, что излишняя подозрительность не красит дворянина, но красиво валяться мёртвым телом в грязи обочины зимней дороги мне совсем не желательно. Чародеи делятся на две категории — доверчивые и живые. Я предпочитаю примкнуть ко второй категории.

И ещё стоит хорошенько обдумать, как убедить Маттео Горофало, что я не подам в суд. Подписывать графскую бумагу не хочется, тем более я её не читал, а спорить по формулировкам не получится. Во всяком случае, мне так кажется — его документ уже написан.

Лучше выдам-ка я для его сиятельства письмо с благодарностью за прощение, выражением искренней благодарности и в нём между прочим вверну, что на сей день у меня не осталось никаких претензий к его подданным. Далее будет подпись, магическая печать и обязательно дата. Это для гарантии, ведь если мне начнут делать гадости после того числа, которым подписано письмо, то я вполне смогу ответить. А делать ответные гадости волшебники отлично умеют. Курс Проклятий чуть ли не самый популярный в Университете. Студенты его обязательно стараются пройти. А я и дополнительно кое-чему от Учителя научился.

Утром Горофало прислал записку с предложением позавтракать вместе. Пришлось посетить человека. Вчера я его принимал, сегодня он меня — всё по протоколу. Если бы второй раз подряд переговоры велись на моей территории, было бы умаление достоинства советника. А так по очереди у каждого, нормально, без выпячивания роли любой стороны.

Не дожидаясь вопросов, сразу после окончания трапезы поблагодарил хозяина за вкусную еду. Если честно, то пища была так себе, на уровне любого заведения средней руки, но не скажешь же такого. Затем передал написанное ночью письмо с отказом от претензий. Маттео его сразу прочитал. Было видно, что не слишком-то им он доволен. Спросил:

— Так понимаю, что от башни вы отказываетесь и служба его сиятельству вам не интересна?

— Видите ли, я подумал и так решил — доброта его сиятельства мне очень приятна, но ведь буду дурно принят многими его сторонниками — семья фон Майнхардтов на меня зуб имеет, барона фон Баумхауэра не обрадует моё соседство, да и Виола не станет питать ко мне добрых чувств. Знаете, говорят: ночная кукушка дневную перекукует. Не хочу давать ей возможности настраивать мужа против меня.

— В вас говорит обида.

— Уже нет. Я успокоился. В одной таверне слышал песенку со словами: «Если невеста уходит к другому, то неизвестно, кому повезло».

— Мне тоже где-то встречалось подобное. Я понял вашу позицию. Пристанище без гарантированного приличного дохода не компенсирует вам неудобств службы. Сожалею о вашем решении, но понимаю и принимаю его. Шепну вам на ушко… только между нами… не всем понравился способ завоевания графа. Поклон с показом сосков в вырезе декольте затрагивает не сердце мужчины, а действует на другое место. Хотя поверьте, для его сиятельства политические последствия женитьбы важнее скоропроходящего вожделения.

— Я верю в разум графа Брунского.

— Поверьте и в мстительность госпожи Камиллы.

— Не имею чести знать, кто это такая.

— Об этом обычно не кричат… Она метресса его сиятельства.

— Что вы говорите!

— Да. Это муза, вдохновляющая его талант поэта. Женщина — вдова близкого соратника его сиятельства, павшего в бою. После смерти жены только её присутствие смогло утешить печаль графа.

— Но как…

— Увы! Госпожа Камилла сейчас отдыхает в имении. По состоянию здоровья. Злые языки утверждают, что скоро должна родить.

— О боги! То есть…

— Никто не решился спросить у неё имя отца ребёнка. Но граф, из врождённого благородства и из чувства признательности к заслугам покойного мужа, при всех обещал позаботиться о младенце. А если будет мальчик, то и признать его своим сыном.

— Как он… э… щедр… э… душою.

— Да его сиятельство такой. Щедрый и благородный.

— Благородный и щедрый!

— Если бы госпожа Камилла находилась при графе, она бы ни за что не допустила столь скоротечной женитьбы. Впрочем, через немного времени она вернётся.

— А госпожа Камилла знает?..

— Конечно! У неё много сторонников в окружении его сиятельства. Одного из них вы видите перед собой. Так что если когда-нибудь захотите вернуться и попросить службы, то будете знать, к кому обратиться.

— Непременно! Благодарю вас за обстоятельный рассказ.

— Вы его заслужили своим письмом. Но хоть мне и приятно находиться в вашем обществе, однако другие дела тоже ждут своего решения. Засим прощаюсь с надеждой когда-нибудь продолжить наше знакомство.

— Взаимно! И мне было лестно познакомиться с вами!

— Да, ещё! Последнее, надеюсь. Вы же не через наше графство будете ехать?

— Нет, конечно! Мой путь лежит совсем в другую сторону.

— Очаровательно! Вы так мудры! Если когда-нибудь будете проезжать мимо наших краёв — обязательно проезжайте мимо, будем очень рады.

После ещё нескольких минут взаимных расшаркиваний и уверений я покинул пристанище советника. Он ясно дал понять — раз я отказался от службы, то мне нечего делать в Брунском графстве. Ожидаемо, хотя и не слишком приятно. Намёк примкнуть к оппозиции против Виолы тоже понятен, но постороннему лезть в разборки такого уровня — значит напрашиваться на неприятности.

Однако из разговора следует, до тех пор, пока не пересекаю границы графства, я никому не интересен. Следовательно, надо держаться подальше, и будет мне счастье, точнее безопасность. Не самый плохой вариант.

Вернувшись к отряду, не стал напрасно тратить время и трепать нервы людям. Достал кошель, показал его и громко позвал:

— Серж! Почему не встречаешь?! Я принёс тебе приятные хлопоты!

Мои молодцы заулыбались этой немудрящей шутке. Вскоре все бойцы, кроме меня и часовых, собрались в комнате для получения своей доли. А я собрал непричастных к боевым действиям лакея с поваром, чтобы вручить им несколько премиальных корон. Они своим старанием тоже заслужили наградные.

Кто уйдёт в увольнительную, а кто останется охранять повозки, решили ещё вчера, потому уже через полчаса принарядившиеся и полные предвкушений бойцы потянулись на выход. Багги хоть в разделе добычи не участвовала, но под ручку с Лором тоже двинулась на рыночную площадь за покупками. В таких городках именно там стоят небольшие лавчонки и более крупные магазинчики. Серж с Гердой пошли туда же, но собирались найти заведения классом выше, желательно с вывеской «Ресторация». Из всех начальников мне одному пришлось остаться на хозяйстве.

Впрочем, долго скучать не дали. Вновь явился местный бургомистр. Что мы мирно решили с графом наши дела, он уже понял. От довольных бойцов, пропивающих серебро, услышал о продаже баллист. А по числу уехавших фургонов догадался о том, что кое-что осталось.

Цена поднялась до половины продажной, что меня никак не устроило. И вот только тогда купец, за десятую долю полной цены, пообещал свести с теми из местных дворян, которым было бы интересно пополнение воинских запасов. Я догадался о его помысле взять комиссионные и с покупателя тоже, потому отказался, сославшись на собственные потребности. Настаивать он не решился, потому ушёл недовольным.

Затем пришёл местный оружейник и поинтересовался, не нужно ли чего починить или поправить. Говорил уважительно, да и цены высоко не задирал.

Узнав о потребности в женском орочьем доспехе, просиял и пообещал недорого продать. Такой лежит у него года два, взял за работу у проходящего отряда, а вот пристроить никому не получается. За разговором я показал ему оружие с доспехами, взятыми в башне. Ремесленник, совершенно бесплатно, дал имя желающего купить простую воинскую справу. Причём тот обитал в половине часа езды от города. В предвкушении прибыли от доведения снаряжения до кондиции оружейник обещал послать гонца к покупателю. Затем, помявшись, предложил поменять кое-что из показанного на ту самую женскую орочью кольчугу. В принципе, я был не против, но отложил обмен до возвращения Багги.

Покупатель прибыл быстро. Сразу, с порога представился Марселем Маусом и сообщил, что собирает дружину для набега весной, сразу, как подсохнут дороги. Нужно всё — оружие, щиты, доспехи, кони, люди, но денег нет. Видимо, вопрос «А зачем тогда приехал?» явственно читался в моих глазах. Однако визитёр не смутился и стал выяснять, что конкретно имеется на продажу. Больше всего его интересовали крепостные арбалеты и стреломёт, понятно, с боеприпасами, но и остальное ему бы пригодилось. Последовало несколько неуверенных предложений — сначала было что-то сказано о присоединении всего моего отряда к формируемой рати, затем пошла речь о доле в добыче, в конце — об оплате рожью.

Из предложенного меня ничего не заинтересовало, потому человек признался, что кое-какие деньги всё же есть, но сейчас они не у него, а у другого. Если договоримся, то их доставят. Я высказался в стиле древних мудрецов: «Утром — деньги, вечером — снаряжение», и это моя принципиальная позиция. Затем уточнил, что перед началом разговоров на тему продажи чего бы то ни было мне хотелось бы увидеть блеск монет. Только для того, чтобы после не испытывать разочарование о бездарно потраченном времени.

Тут почти одновременно вернулись оружейник с орочьим доспехом и Серж с Гердой. Они быстро вошли в курс дела и приняли участие в разговоре.

Ремесленник выступил экспертом по части цен на оружие и воинское снаряжение, Серж пел соловьём о высочайшей меткости стационарных метательных машин, а Герда молчала, но сразу метнулась за вином, а затем подливала его в чаши.

Пришлый вновь попытался склонить нас к участию в походе. Я не соглашался, капитан моей дружины мечтательно закатывал глаза, но под взглядом жены сразу переставал мечтать о подвигах. После всего второго кувшина соглашение о продаже зашло в тупик — я не горел желанием за медные щиты расставаться с честно награб… э… завоёванным. Потому решили прерваться до завтрашнего утра.

Завершился день примеркой доспеха на Багги. Сразу скажу — я впечатлился. Девушка с двуручной секирой и в платье смотрелась, а в полном кольчужном доспехе так и вовсе внушала уважение. Лор, проявивший все задатки будущего подкаблучника, смотрел на подругу как кролик на удава. Серж задумчиво промолвил: «Вот если её ещё в рубке поднатаскать, да нескольким ухваткам обучить… Завтра же займусь».

Сама Багги выглядела счастливой, как принцесса, получившая наряд для своего первого бала. А судя по бросаемым на меня благодарным взглядам, в команде появился преданный лично мне боец. И служить она будет не столько за серебро, сколько из благодарности.

Без особых происшествий бойцы вернулись из увольнительной. Ещё негулявшие завистливо требовали рассказов.

Спать в карете не стал, не захотел наводить подчинённых на неправильные мысли. «Комната с широкой кроватью простаивает, а командир каждую ночь дрыхнет в карете. Чай не в походе!» В общем, лёг здесь, а Пузика отправил караулить сундучок. Ему всё равно где спать, главное, не слишком далеко от меня.

Задремал под тёплой периной, а потом, уже во сне, почувствовал приятный запах девичьих волос. Ведь на моё плечо улеглась чья-то головка. По-хозяйски прижимаю нежное тельце к себе, глажу бархатистую кожу. Девушка неуверенно возражает:

— Не надо сейчас! Потом! Давай просто поцелуемся, а всё остальное сделаем по-настоящему, не во сне.

Рука продолжает гладить податливую плоть совсем юной девушки. Небольшая упругая грудь, напрягшийся сосок и жалобная просьба:

— Сейчас не надо! Пожалуйста!

Тут до меня доходит необычность ситуации — я же ложился спать один! Откуда взялась ночная гостья?! Спрашиваю:

— Ты кто?! Как смогла прийти ко мне, не потревожив сигналки?!

Визитёрша засмеялась серебряным смехом:

— Глупый! Я никогда бы к тебе не пришла! Ты бы сам после этого на мне не женился! Просто у нас с тобой общий сон. Мы оба спим и снимся друг другу. Должна же я узнать получше своего будущего мужа.

— А почему сон такой… ну… настоящий? И как можно так спать?

— Мне мама дала Раковину Снов. Её кладёшь под подушку, и если сильно про кого-то думаешь, приходишь в его сон.

— А кто ты? Кто твоя мама?

— Ой! Ты же ещё ничего не знаешь! Папе донесли про твой визит в Шоад. Рассказали, что ты волшебник, холост и племянник фон Каппеля. Папочке тот не очень нравится, но решил проверить. Они с мамой два часа сидели в заклинательном зале, пока решили, что ты нам подходишь.

— Что значит подходишь?!

— Ну что ты обижаешься?! Ой! Ты такой милый, когда сердишься! Как мне показали, я сразу в тебя влюбилась. А это жирную Виолку тут же возненавидела!

— Ты и её знаешь?

— Так… Через хрустальный шар видела. Она тебе не подходит. Я твоя половинка. Честно!

— Половинка… Как тебя хоть зовут?

— Ой! Я дурочка! Не представилась! Ирэн фон Бродбек. Волшебница и дочь барона. Мои мама и папа тоже волшебники. Мы сильные, но нам нужен муж для меня и наследник для баронства. Ты приедешь к нам и станешь помогать папе вести дела, потом женишься на мне. Но сначала…

— Погоди. А если не приеду?

— Приезжай! Я красивая и обещаю тебя слушаться. Буду хорошей женой, у нас родятся детишки…

— Знаешь, я как-то не готов вот так сразу, после первого же сна…

— Я тебе теперь часто-часто сниться буду! А папа сегодня же пришлёт нетопыря с приглашением у нас погостить. Я красивая, честно! Ты с папой вместе будешь править баронством… У нас такая библиотека!.. И… И я любить тебя всегда буду! Ты так приятно пахнешь! Ко мне уже приезжали свататься. Представляешь?! От кандидата так прокисшим пивом воняло! Меня чуть не стошнило, когда я представила, что с ним придётся целоваться. А почему ты меня ещё не поцеловал?

Тут её губы неумело ткнулись в мои. Девочка явно желала не дружеских отношений. Только через несколько минут мне удалось собрать волю в кулак и отстранить Ирэн.

— Давай прекратим! Даже во сне такое может перейти…

— Да знаю я! Мама мне все уши прожужжала о женской гордости и девичьей чести. Но ты такой хороший! А это только сон. Приезжай скорей, я тебя жду. Папку не бойся, он только кажется суровым. На самом деле он хороший и любит пончики, посыпанные корицей и сахаром. И ещё тёплое вино с мёдом и пряностями. Мама любит пирожки со сладкими ягодами. А я люблю тебя. Ещё если честно, то не могу жить без разных печенюшек к чаю. Миленький! Привези мне какой-нибудь подарочек. Во всех книжках женихи своим невестам из странствий всякие подарки привозят.

Утром я вспоминал ночной сон, поцелуи девчонки и её болтовню. Это был сон или всё-таки наваждение? Скорее второе. И что мне делать? Из разговоров родни я помнил: Ирэн почти четырнадцать, она красивая, с хорошим приданым, но без поместья. Единственная дочка барона, чьи земли соседствуют с Шоадом, но находятся в другом графстве и лежат на другой стороне горной гряды. Тётушка сочла девушку лучшей партией для меня. Это всё, конечно, прекрасно, однако мне-то что делать?

Подумав, решил расспросить Сержа и особенно Герду про семью фон Бродбеков. И надо заучить заклинание Определение Наблюдения. Если за мной присматривают, то можно засечь направление.

Позавтракал вместе с Пузиком, а затем вышел осмотреть своё хозяйство. Не все вчерашние отпускники полностью пришли в себя, но даже с помятыми физиономиями люди стояли на постах, а остальные готовились своевременно их сменить. Те, кто дежурил вчера, уже успели уйти в город, рассказы отгулявших про местные кабаки и весёлые заведения легли на благодатную почву.

Серж предложил присмотреть за порядком, а мне самому сходить развлечься, но я отверг его предложение. Попросил немного рассказать о жизни моего дядюшки, а потом перевёл разговор на ближайших соседей. Герда вступила в беседу и давала меткие характеристики всем, хоть чем-то выделяющимся в баронстве Шоад. Затем дошло дело и до соседних баронств, а там и до первых лиц графства. Так, перемывая косточки людям, мы добрались до семьи фон Бродбеков. Мне рассказали всё, что знали или слышали.

Мама и дочка — точно волшебницы, отец — непонятно. В боях участвовал, но огненными шарами не кидался, покойников не поднимал, однако и латы не носил. Дружина у него приличная, хорошо выученная, с зачарованными доспехами и оружием. В набеги ходят редко, разве в отместку, если на них нападут. Территория небольшая, одна горная долина. Кроме баронского помещается всего три рыцарских лена. Земля довольно скудная, однако крестьяне не бедствуют, потому как разводят тонкорунных овец.

Деньги в семье есть, хотя барон налогами не душит, предпочитает добирать доходы зачарованием вещей. Сам зачаровывает или жена старается, никому не ведомо. Их дочь Ирэн прославилась своими выходками в отношении молодых людей, претендующих на её руку. Ничего такого, однако неприятно. Но это пока в возраст она не вошла, через годик-другой, как замуж захочется, сама возможных женихов привечать будет.

Но с её волшебным даром и приданым… Чуть не про пять сотен марок болтают! Словом, ей нужен графский сын, не меньше.

Далее болтовня переключилась на другие фамилии, но я запомнил полученную информацию. Когда разговор угас, молодые решили вновь посетить вчерашнюю ресторацию.

До вечера меня никто не беспокоил, однако в темноте начали возвращаться нагулявшиеся и что-то бурно обсуждать с остававшимися сегодня караулить. А когда вернулась влюблённая парочка, то стали понятны и дебаты среди рядовых — оказывается, сегодня в кабаках бойцов зазывали на войну. Сразу после победы обещали приличную награду, а желающим — службу. В ресторане подошли и к Сержу, завели разговор на ту же тему. Короче, отряд и особенно я лично настолько интересны, что ему почти обещали рыцарские шпоры, а мне одно из захваченных поместий. Поход много времени не займёт, всё решится одним ударом, и условия настолько хороши, что даже Герда дала добро. Но с нашей стороны тоже много чего потребуется, например…

Я не стал слушать, чего конкретно хотят от нас, сразу закруглил бесцельный разговор, твёрдо дав понять, что в этот набег мои люди не пойдут. Разошлись со взаимным неудовольствием.

Что Серж мечтает о рыцарстве, я знал с самого начала, но никогда не обещал добывать для него это звание и тем более полагающийся рыцарю надел. Если я и пошёл бы воевать, то уж точно не за неизвестную сторону с непонятными перспективами. Не нравится? Тогда он, как и все его люди, имеет право уйти из отряда, не забыв вернуть снаряжение, выданное им для службы.

Рядовому любой поход одинаков — он ответственности не несёт, за него командиры решают, если что — с них спрос. Серж согласен рискнуть — в случае победы ему обещана весомая награда. Если же случится неудача, то он останется на той же позиции, с которой ринулся в авантюру.

Теперь подумаем, что случится со мной в случае победы — возможно, только возможно, получу земельный надел в управление. Наверняка не самый лучший, а в дополнение к нему обязательную присягу и гарантированную востребованность в следующих походах. Но поместье, причём по своему выбору, я и так могу купить, причём ещё подумаю, стоит ли присягать местному лорду. Смогу покапризничать и поторговаться. То есть ничего уж особенно хорошего мне налёт не обеспечит.

В случае провала я не останусь при своих, а заполучу новых, искренних недоброжелателей. Мне оно не особенно страшно, но скажите — зачем?! Так подумать, за прошлые месяцы я много где успел отличиться. На море — ладно. Кораблей… или судов?.. много, значит, шанс встретиться с обиженным из-за пряностей судовым волшебником не слишком велик. В городе Вуперфельд, где квартирует гильдия «Серебряная звезда», сам решил не появляться. Атмосфера там какая-то нездоровая, гильдейцы обильно умирают. Графство Брунское, а особенно одно баронство в нём, для меня точно закрыты. Славный итог года, не стоит его усугублять.

Ночью вновь приснилась Ирэн. Она на что-то дулась, и о вчерашних чмоках даже речи не шло. Я спросил о причинах её плохого настроения, и девочка обиженно пожаловалась:

— Мама нашлёпала. За то, что ты меня вчера целовал.

Кто затеял игру в поцелуйчики, уже забыто, главный вывод — во всём виноват я.

— Розгой?

— Ты что! Я же дворянка! Ладошкой! Но всё равно больно и обидно! Она сказала… много чего сказала… и отобрала Раковину Снов.

— А как же?..

— Я без спроса взяла. Утром мне опять влетит… Ну и пусть! Я уже взрослая и сама решу, за кого выйду замуж и кому буду сниться!

— Всё-таки родители…

— Хоть ты-то не начинай читать нотации! Мне и без того плохо. В Университет не отпускают, подружек почти нет, даже из замка без трёх тёток не выйдешь. Тебе хорошо — путешествуешь, где хочешь… Да! Твоя бывшая замуж вышла, а её муж поутру на щеке шрам разглядел. Очень недоволен был, что она его раньше запудривала.

— Это ты в хрустальном шаре увидела?

— Ну да. Этот шар ещё от дедушки остался, он точный, в нём много запомненных координат разных мест, и с ним просто работать. Мы же артефакты зачаровываем, у нас много чего есть для наблюдения. Весь наш род издревле этим славился.

— Чем? Зачарованием или подглядыванием?

— И тем, и тем. Только мы не болтаем о втором. Кто надо, знает, заказывает наблюдение и щедро платит за него, а остальным и знать незачем.

— Ты так и в графский замок заглянула?

— Ага! Когда-то был заказ, вот его координаты и сохранились. Дальше просто.

— А как вы меня нашли?

— Это мама — она у нас поисковик, лучше всех местоположение людей или предметов находит. Трудно это, я так пока ещё не умею. Потом папа на координаты хрустальный шар настроил, и тогда уже на тебя стало можно посмотреть.

— И что вы увидели?

— Почти ничего. Мы даже специальность не поняли.

— Сейчас я хочу научиться работать с куклами, потом, если смогу, то и с големами.

— Да? Странно… Это же сложно! А папа считает тебя боевиком, но говорит, что с возрастом оно проходит. Как появятся детишки — остепенишься и займёшься чем-нибудь дельным. Ещё сказал, что парней надо женить, пока они молодые и глупые. А то потом начинают копаться в невестах, да так и остаются холостяками до самой старости. Тогда рады бы передать своё мастерство, но некому.

— Можно взять ученика и обучить его.

— А если он дубиной окажется? Одно дело — свою кровиночку учить, другое — постороннего с улицы. Мама считает, что дуболомы плохо обучаемы.

— Да?

— Это мамочка не про тебя… Наверное.

— Что она ещё говорила?

— Что ты… Ой! Мама идёт!..

Разговор неожиданно прекратился, и я вывалился из сна с гудящей от боли головой. Пузик сочувственно спросил:

— Это тебя самочка так?

— Наверное.

— Наши такие же. Как-то хотел подкатить к одной, пока мы оба дрыхли. Она меня так шандарахнула! Ужас! Дня три потом память чесалась.

— Это как?

— Ещё не знаешь? Повезло! Осторожней будь с общими сновидениями, а лучше вообще прекращай — не ваше это, не для человеков. Можно заблудиться во снах и не выйти.

— Девочка сама таким образом со мной захотела познакомиться.

— Сама самочка подкатывает? Везунчик!

— Не уверен… Она замуж за меня хочет. Её родители тоже вроде не против, а мне оно нужно? Совсем не уверен.

Действительно, зачем мне связываться с семьёй, которая может шпионить за мной? Туман в нашем графстве не только от солнца, но и от таких, как они. Я, конечно, могу наложить на себя заклинание, обманывающее магическое наблюдение, но это пятый круг! Я лишаюсь какого-нибудь боевого заклятия.

— Командир, я тебе говорил, что у вас слишком странные отношения с самочками?

— Говорил! И не один раз. Но это не отменяет того, что девочка заходит в мой сон и вместе с родителями наблюдает за мной.

— Да? Хм… От заходов в твои сны я прикрою. Спи пока, а то завтра голова болеть будет.

И я уснул. Причём снились мне огромные листья, вкусные мясистые мошки и целое море запахов. Зато утром встал свежий и без головной боли. Дракончик заявил:

— Командир! Я тебя немного почистил, теперь будешь спокойно спать, никто к тебе не зайдёт. А вот среди твоих что-то творится. Я, конечно, всегда настороже, но и ты по сторонам поглядывай.

— Точнее можешь сказать?

— Нет. Вроде не против тебя, но что-то неправильное затевается.

— Спасибо. Буду опасаться.

— Спасибом не отделаешься! Ты лучше свежей рыбки мне вели найти.

Раз Пузик чувствует что-то неладное, стоит прислушаться и подготовиться. Надеваю свою зачарованную сорочку из паучьего шёлка. Она весит значительно меньше кольчуги, но по крепости такая же. А вот Жилет Полёта решил приберечь, если вдруг случится рукопашная, он может пострадать. А где я другой такой возьму? Вот Кольца Невидимости и Отклонения оставлю на пальцах, я их всегда ношу. Из оружия на поясе кинжал. Надо бы и жезл начать носить, но не сейчас — не стоит показывать посторонним, что что-то подозреваю. Потому оставляю его в ранце, и своё главное оружие, посох, тоже не достаю. Хорошо, у меня фамильяр такой, эмоции людей чувствует.

Выхожу из спальни. Что вы думаете? Мои люди оживлённо спорят. О чём? О предстоящем походе. О том, что если взять крепость, там всегда найдёшь, чем себя порадовать. Тут замечают меня и смущённо умолкают. Зато сразу подходят Серж и Йохан, а с ними Герда. Задают вопрос про амуницию. Ведь когда дядя выдавал снаряжение отряду, то для памяти составил записку с ценами. Ещё сказал: «Если твои молодцы захотят выкупить своё снаряжение, то будешь знать, с кого сколько требовать». Так вот, сейчас мне и заявили, что большинство бойцов в отряде хотят это сделать. Интересуюсь: кто именно? И в ответ получаю список и полный кошель.

Запретить уйти не могу — присяга не купчая, даже вассал может уйти от сюзерена, если оставит выданный ему надел. Зажимать амуницию глупо — зачем столько доспехов и оружия, если к ним нет бойцов? Просто повредничать? За такие деньги они себе что-нибудь найдут. Качеством похуже, но найдут. Соглашаюсь и прямо спрашиваю:

— Как понимаю, уходите воевать?

— Уходим, — не стал вилять Серж. — Мне обещали сразу после взятия крепости посвящение в рыцарское достоинство, ребятам — тройной оклад. Нам даже аванс на снаряжение выдали. Такой случай редко выпадает, потому прошу нас понять и простить. Быть может, через неделю мы вернёмся и вновь поговорим о найме отряда.

— А вот этого не надо! Как сказал муж сбежавшей, а потом вернувшейся жене? «За то, что сбежала, — простил. За то, что вернулась, — никогда не прощу!» Так и я — прощаю, но обратно не приму.

Понял, простил, отпустил. Потом собрал тех, кто остаётся. Лакей и повар — понятно, кому они нужны в дружине? Пришли Рен, оба телохранителя, Багги и всё, больше никого у меня не осталось. Спрашиваю:

— Почему с другими не уходите?

— Мы телохранители, — пояснил Лор. — Кто нас наймёт, если хозяев как перчатки менять станем? Да и обратно в пехтуру идти — это надо гордости не иметь.

Рен заявил:

— Я не верю в «случаи».

Все оставшиеся воины согласно кивнули.

— Думаешь, обманут?

— Не то что обманут… Обязательно что-то криво пойдёт, и оно само как-нибудь не так вывернется. Я двенадцать лет в деле, насмотрелся, всякое бывало. Серж шпоры выслужить хочет, полезет туда, куда другие не пойдут, и ребят с собой потянет. Может, и получится у него рыцарем стать, но кровушкой сполна отряд умоется. Опять же, настоящего куража ни у него, ни у ребят нет, а без того идти в бой — это как пить прокисшее пиво: можно, но уж больно противно.

— Зазря положит много ребят, — авторитетно заявил второй из телохранителей. — Серж всех на кон поставил. Я точно вам скажу: на мясо народ собирают. Аванс выдали на снаряжение, а деньги обещали дать каждому в руки, но после боя. Это что значит? Это значит, что ждут больших потерь. А долю покойников зажилят. Сразу видать — на большую экономию рассчитывают.

— Чего ж тогда другие пошли?

— Сержу верят. Опять же, им доспехи в собственность посулили.

Багги объяснять не стала, почему осталась, только спросила:

— Господин, что делать будем? Груза у нас много. Лошадей и повозок в избытке, а людей маловато.

— Эх! Не хотел я бодягу разводить, да придётся. Есть у меня место, куда можно трофеи прибрать, только надо с бургомистром поговорить.

— Я приведу его. Зачем нужен, говорить?

— Рен, вежливо скажи, дескать, господин на несколько дней, может на недельку, пустырь ищет. Готов чуток заплатить, но чуток. Если дорожиться станет, мы дальше поедем. Багги, отбери лошадей получше для кареты и для одного фургона. Кто хочет, может для себя верховую взять. Остальные фургоны и лишних лошадей продадим. Лор, иди к хозяину, пусть найдёт грузчиков, лучше артель. Им надо будет вещи из фургонов перетащить. Куда — позже скажу. Остальные, присматривайте за порядком, чтобы уходящие чего лишнего не прихватили. Торговки тоже уезжают?

— Конечно! Они же первыми хотят добычу перекупить, потому в тылу, но недалеко от отряда держатся.

— Это хорошо, что и торговки уходят, нам свободней будет.

Без недовольства не обошлось — у Герды лошадь своя, Сержу коня я подарил, а остальные ушли безлошадными. Деньги же только за доспехи и оружие заплачены, видать, на лошадей и сбрую монет не хватило. Серж, правда, своих утешил — сообщил, что в первом бою всё равно всем спешиться придётся, а после победы и о лошадях можно будет подумать.

Вскоре появился Рен с бургомистром. Пустырь в аренду за корону в неделю нашёлся сразу. Рядом с тем местом, где мы сейчас квартируем. Пока не сезон, выделили площадку для остановки торговых караванов. Там я воспользовался турой, выданной Учителем. Раньше её не доставал, не было надобности, а вот сейчас потребовалась.

Тура вросла в землю, а затем развернулась башней в три высоких этажа, с крепкой железной дверью, толстыми каменными стенами и узкими бойницами. Внутри нашёлся небольшой подвал. Обстановка не слишком роскошная — всего одна комната на этаж, зато со столами, скамьями и лежанками. На первом, кроме того, очаг, дрова и большая бочка, полная воды. На третьем оказался выход на плоскую крышу. Для временного пристанища лучшего и желать нельзя. Даже если придётся обороняться.

Бургомистр округлившимися глазами смотрел, как грузчики перетаскивают в башню припасы из фургонов.

— Так что, можно груз хранить в башне?

— Да, конечно.

— Это же какая экономия на складах получается?!

— Без волшебника не получится такое строение свернуть-развернуть. Командовать установкой только чародей может. К тому же артефакт нужно регулярно магией подпитывать, иначе он работать перестаёт, схлопывается.

— Ну всё-таки! — человек задумчиво произнёс: — Лошади теперь вам ни к чему, фургоны тоже лишние. Хотите продать? Точнее, поменять на зерно. Прошлый год прекрасный урожай уродился. Пшеница — чистое золото.

— Я не торговец. Зачем мне пшеница? Впрочем, поговорите с Реном и Багги. Они знают, есть ли в отряде лишнее, а если есть, то пусть скажут цену.

В суматохе переезда подошёл мой лакей и, почтительно кашлянув, спросил:

— Господин, возможно будет вас спросить?

— Да? О чём?

— Когда мы нанимались к вам, то рассчитывали на службу в поместье вашей жены. Сейчас так выходит, что мы неизвестно сколько времени проведём в разъездах. Отряд сильно меньше стал, извольте видеть сами, опасность возросла…

— И что конкретно ты мне хочешь сказать? Не тяни.

— По столь веским причинам, мы посоветовались и решили покорнейше вас просить об увеличении жалованья. Риск, неудобства походной жизни и…

— И сколько теперь я вам должен платить?

— Мы считаем, что вполовину больше. По крайности, если у вас недостаток в средствах, хоть на треть. Людей у вас мало, а мы верно…

— Ну что ж, я понял и принял ваши резоны. По здравом размышлении, действительно, служба в поместье отличается от службы в походе. Там уют и комфорт, а в дороге необходимо преодолевать дополнительные трудности. А между прочим, они закаляют характер. Похоже, я с вами излишне разнежился и размяк. Так вот! С этой минуты вы оба у меня не служите, идите куда хотите и ищите себе тёплое место. Серебром я вас уже наделил, значит, мы в расчёте.

— Э… господин…

— Вон! В ваших интересах, чтобы через четверть часа я вас здесь не видел.

И эти туда же. Собственно, прислуга мне и не нужна. Обойдусь.

Почему я поставил башню? Решил хорошенько подумать и спокойно поработать. Сделаю третий этаж заклинательной комнатой, пожалуй, и спать там буду. На нижних двух пусть располагаются оставшиеся со мной люди. Лошадей, карету и фургоны придётся оставить снаружи, соответственно в конюшне и каретном сарае, а потому придётся продолжать платить за постой и держать там караульного. Однако соблазнов для лихих людей будет меньше, коли они узнают, что груз хранится в башне. Единственно, серебро из потайного сундучка в карете сразу заберу. На всякий случай и для спокойствия.

План оказался хорош. Один день. Я только успел разметить и отрисовать первую линию пентаграммы, как приехали важные гости.

Мне доложили о подъезде кареты. Спустился и увидел, как открылась дверца, и первой выскочила бойкая девушка, судя по одежде, горничная из богатого дома. Вслед за служанкой из экипажа выбралась женщина в возрасте, со следами былой красоты. С фиалковыми глазами, светлыми косами, уложенными в затейливую причёску, нежной белой кожей и румяными щеками она больше походила на красивую фарфоровую куклу, любимицу какой-нибудь принцессы. И это в возрасте очень прилично за сорок лет. В тёплом плаще с подбоем из дорогого меха поверх бархатного платья. Баронская корона на фибуле и перстень на пальце показывали её высокий статус, а меха намекали на приличный достаток.

Некоторое недоумение, возникшее у меня, разрешилось сразу — следующим из кареты вышел знакомый покупатель. Пришлось пригласить гостей внутрь. Я последовательно отказался от повторного приглашения в поход, от получения вдвое большей суммы, но после битвы, от… словом, от всего предложенного. Тогда в разговор вступила приехавшая особа. Видимо, она составила мнение обо мне, потому властным взглядом заткнула покупщика, достала список и предложила:

— Это то, что есть у вас и нужно мне. Цены и общая сумма по итогу написаны. Этот вариант вас устроит? Без торговли, да — да, нет — нет.

Я взял бумагу в руки и прикинул — цены на четверть ниже тех, которые на рынке. Однако берут все оставшиеся непроданными трофеи, заодно фургоны, лошадей, а сверху ещё и стреломёт. Трофейный провиант и боеприпасы тоже, но стоит ли их отдавать полностью? Подумал и спросил:

— Вам точно нужно всё это? Лошадей для моей кареты я точно не продам. Часть провианта и запас арбалетных болтов — тоже. Остальное, пожалуй, отдам. Если при том конечная цена останется без изменения, то забирайте что есть.

— Я не торгуюсь! А впрочем… Ладно! Но только из-за того, что вы совершенно не разбираетесь в торговле. — Широким жестом женщина достала кошель и бросила его на стол. — Здесь всё. Для полной уверенности можете пересчитать деньги.

— Я вам верю. Волшебников вообще стараются не обманывать.

— Соглашусь. Вас побаиваются. Я правильно понимаю, что мы находимся в волшебной башне?

— Да, конечно.

— Она бы нам могла пригодиться во время осады. Вы её не продаёте?

— Нет. Но в утешение скажу, что только чародеи способны пользоваться таким артефактом. Для поддержания в разложенном состоянии я каждый день вынужден подпитывать её магией, лишаясь нескольких полезных заклинаний.

— Тогда не нужно. Действительно, волшебников среди моих подданных нет. Я правильно понимаю, что звать вас на службу бесполезно?

— Я вынужден отказаться, на то у меня есть свои резоны.

— Понимаю, потому и не пытаюсь уговаривать.

— Благодарю вас. За покупку тоже.

— Не стоит благодарности. Возможно, вы на меня ещё будете ругаться.

Женщина уехала, так и не представившись. Вскоре от неё прибыли люди, вытащили из башни вчера туда занесённое, загрузили фургоны и оставили нас. Мои люди радовались уменьшению забот, а я сам вернулся к рисованию пентаграммы.

В тот же вечер в бойницу влетела здоровенная, но совсем заморённая летучая мышь с привязанной к лапке запиской. Видимо, посылать нетопыря гонцом на такое расстояние было не самой хорошей идеей. Гонец не отказался от мелко порубленного кусочка мяса, а затем повис вниз головой в углу, на балке потолка. Пусть отдыхает, решил я, ему ещё обратно лететь.

Записка, которую принёс нетопырь, ожидаемо послана бароном фон Бродбеком. Пишет, что его дочь Ирэн позволила себе непростительную вольность, но более такого не случится, он лично принял меры. Просит понять юную особу, но если я захочу приехать в его крепость, то смогу объясниться с ней лично. Так… Он что, нашёл охотника за приданым?

К фон Бродбекам я точно не поеду. Не успела бывшая невеста выйти замуж за другого, а я сразу нашёл следующую? Что про меня люди говорить будут? Тот же дядюшка! Тётушка уж точно ославит искателем богатых невест. Пусть догадывается, что деньги у меня самого имеются, но позлословить захочет.

Кстати, надо бы не забыть послать гонца в Синие Щиты. Написать письмо с рассказом о несостоявшейся помолвке, о замужестве Виолы и об уходе Сержа с людьми. И про Герду тоже. Приличней самому рассказать, как меня обманули, подсунув пажом девушку.

Вопрос — кого отправить? Дорога дальняя, не то что уж очень опасная, но правильней выделить пару людей. Хотя вариантов практически нет — если назначить почтальоном Лора, то за ним непременно увяжется Багги. Но она полезней при лошадях, пусть эта пара остаётся со мной. Значит, нужно посылать Рена со вторым телохранителем. А имеет смысл при себе лишь двоих ратников оставлять? Легче тогда одному путешествовать.

Опять же, не пешком же гонцам добираться до цели? Значит, придётся отдать последний фургон и пару лошадей. А как они вернутся? Главное, куда? Я ведь и сам не знаю, где завтра окажусь. Вот теперь на своей шкуре ощущаю, почему родич к нашему графу по моему поводу гонца не прислал. Долго, дорого, опасно и есть хорошие шансы, что посланец вернуться не сможет или не захочет.

Нет! Всё же никого из своих посылать не стану. Если случится какая оказия, тогда и отправлю весточку. С попутным торговым караваном, например. Нетопырю два письма не доверишь, да и как-то неприлично незнакомого человека о пересылке просить.

Следующим утром опять отвлекли от работы, вновь приехал советник Маттео Горофало, при отряде и вместе с двумя важными особами, посланцами герцога Леглуея, вассалом которого является граф Брунский. Один из них назвался придворным волшебником и коадъютором Леглулейского магического округа, другого представили эмиссаром герцога. Любезно улыбаясь, приезжие заверили меня, что хотят уточнить лишь один момент в моих отношениях с графиней Виолой.

Я напрягся — при сильном волшебнике многие мои заготовки бесполезны. Многие, но не все. Опять же, под ногтями у меня татуировки, а это десять мощных заклинаний. Видимо, прикидки, как я их всех тут стану валить, были замечены, и лица гостей несколько посуровели.

— Ашер, поверьте, к вам претензий нет! — сразу стал пытаться разрядить обстановку Маттео. — Герцога интересует лишь установление истины. Я обещаю вам изложить всю проблему полностью, после того как вы ответите на вопрос: знаком ли вам какой-нибудь из запахов?

После такого заверения приезжий волшебник достал из ларца несколько тёмных пузырьков, попросил их понюхать и рассказать, какие из ароматов могут быть мне знакомы. Сказать, что я удивился, ничего не сказать, но коли просят, отчего не понюхать? Первый пузырёк благоухал ароматом розы. Второй навевал мысли о саше, лежащем в стопке дорогих носовых платков. Третий показался запахом девичьих духов, именно такими душилась Виола.

Эмиссар, ранее равнодушно меня слушавший, встрепенулся и заметил:

— Господа! Обратите внимание, Ашер ле Гур, волшебник, сам вспомнил запах духов графини Виолы.

— Да какой он волшебник, — пренебрежительно отозвался придворный чародей. — Вчерашний выпускник Университета. Мальчишка! При виде девчонки не головой думает, а совсем другим местом. Ему никакого ведьмовства не нужно, с поцелуйчика голову сносит.

Не понял?! Я было начал что-то возражать, но мне объяснили: не в привычках графа принимать столь скорые решения по таким важным вопросам, как женитьба. Опять же, на щеке у девушки шрам, пусть она запудривает рубец, но странно, что его сиятельство не обратил на уродство никакого внимания. Словом, кое-кто из придворных заподозрил приворотную волшбу.

При разбирательстве в вещах графини Виолы нашли духи, которые знающие люди опознали как ведьмовскую настойку, уже одним ароматом привлекающую мужчин и заставляющую их желать близости с надушенной особой. Называется этот запах «феромон».

Выделяется из желёз некоторых насекомых. Выходит, его сиятельство околдовали. Кстати, и меня тоже.

— Ерунда! — громко возразил чародей. — Женщины вечно чем-то мажутся. Что, их всех ведьмами объявлять? Амбру знаете? Тоже в духи подмешивают. А добывают её из огромных рыб, именуемых кашалотами. Что, и это колдовство? С научной точки весь женский пол хочет выйти замуж, а для того применяет разные ухищрения.

— Просто духи не страшны, а вот с вытяжкой из насекомых… — явно продолжая старый спор, высказал своё мнение эмиссар. — Дело Ашера ле Гура тоже подозрительно выглядит — он полного дня с девушкой вместе не провёл, а уже и замуж позвал, и мстить за обиду бросился. А ещё раньше своего пленника ей отдал, даже про выкуп забыл. Причём слуги слышали, что барон Отто фон Баумхауэр лично высказывал свои опасения сыновьям, боялся, что его дочь зачаровала понравившегося ей волшебника. Словом, ле Гур может пожаловаться, и, скорее всего, судебный чиновник, в данном случае в моём лице, будет обязан принять жалобу.

Тут гости посмотрели на меня.

— Увы! Не могу. Ранее в письме его сиятельству я отказался от всех претензий к графским подданным на определённую дату.

— М-да… Поторопились мы, — задумчиво пробормотал Маттео. — Я сразу отдал письмо лично в руки.

— То есть вы знали об отказе, — взъярился эмиссар. — А зачем тогда нас сюда потащили?!

— Есть шанс, что если волшебник ле Гур объявит духи ведьмовскими, то…

— А я вам говорю — нет в них ведьмовства.

Из последовавшей далее перепалки стало понятно, что при графском дворе сложились две одинаково сильные партии. Одна — за женитьбу, другая — против. Страсти накалились до такой степени, что ещё чуть-чуть, и споры начнут разрешать клинками.

Граф не может или не хочет выбрать сторону и потерять поддержку любой половины своих вассалов. Междусобица ему тоже не нужна. Потому он отправил молодую жену в подаренное ей поместье, а сам обратился к сюзерену за помощью. Герцог Леглуей сильно встревожился — вот только злокозненных распрей ему в его землях не хватало, по сему поводу он послал судейского чиновника и придворного волшебника разобраться с этим делом. Вот им и приходится мотаться по разным свидетелям, выспрашивать подробности.

Например, семья фон Майнхардтов считает, что несчастного Люциана околдовали — тот сам не свой был, когда про Виолу вспоминал, как будто кто-то другой его устами говорил.

— Бывает! — согласился волшебник. — Молодые, они такие, чуть девчонка им откажет, сразу злиться начинают, на себя становятся не похожи. Бесятся, на людей с оружием кидаются. В таких случаях для успокоения им надо давать по десять капель лауданума на половину стакана крепкого вина. В течение четверти часа пациент заснёт и перестанет нервничать.

— Вы про лечение молодых говорите, а граф — взрослый, умудрённый человек, уже немного в летах.

— С точки зрения науки, граф такой же мужчина, как и другие. Знаете, как люди говорят? «Седина в голову, бес в ребро»! Он свою пассию рожать отправил, а сам вырвался на лужок, молоденькой травки пощипать. Козёл безрогий!

— Вы так про его сиятельство говорите?!

— Да я не в укор. С научной точки зрения, он и есть похотливый сатир, сиречь помесь козла и человека. О чём думал, когда на молодую девчонку полез… жениться начал? Из-за него у меня прервалось интереснейшее исследование. Давайте признаем его жену невиновной и вернёмся домой.

Тут спор вспыхнул с новой силой. Эмиссар тоже хотел домой, но был склонен признать имеющую магический дар графиню Виолу ведьмой. Не договорившись, посетители составили протокол о случившемся опознании запаха духов и о том, что волшебник Ашер ле Гур принял обязательство не обращаться в герцогский суд с претензией по сему поводу.

Не все гости остались довольны моими ответами, но согласились задержаться на обед, который принесли из местной ресторации. Недурное вино там тоже нашлось. Своим людям я велел накормить солдат, сопровождающих комиссию. Понятно, с пивом.

За столом мне рассказали несколько забавных анекдотов про герцогский двор и про иные события. Например, сейчас началась война за «вдовью долю».

Баронесса фон Кольбе овдовела и потребовала у пасынка отдать ей отписанное мужем в духовной. Пасынок вроде и не отказал — как он может пойти против воли отца? Но и не вывел своё воинство из спорного города. Тогда несчастная вдова не стала терпеть, пока он соберёт дополнительные силы. Сама набрала с бору по сосенке сотню ратных людишек и, не ожидая, когда просохнут дороги, послала бойцов в бой. Сборный отряд с ходу захватил город, а заодно пленил новоиспечённого барона. Баронессу поддерживают многие, тем более что сейчас её пасынок сидит в камере за непочтительность к мачехе.

Так вот куда Серж повёл отряд! Понятно, чтобы увеличить число своих сторонников, узурпаторша может начать щедро раздавать земли сына. Хотя… Мачеха с пасынком наверняка скоро помирятся, соседи точно приложат к тому усилия, а вот как барон отнесётся к новым владельцам розданных имений, сейчас трудно угадать. На то может повлиять слишком много разных факторов.

Почти перед самым отъездом волшебник мне посоветовал:

— Молодой человек, уезжайте отсюда поскорей. Или присоединяйтесь к какой-нибудь фракции. Сожрут иначе. Просто чтобы противнику не достался. Невеста ваша бывшая, как бельмо, выскочившее на глазу, мешает прошлой графской полюбовнице. А графу та уже надоела, но и ссориться он с ней не хочет. Мне золотишко сунул, чтобы жена его ведьмой не оказалась. А спутнику моему другие дали, наоборот, чтобы в злонамеренности обвинил. Мы напополам с ним деньги поделим, а виновата девчонка или нет, герцог лично решит. Послушайте совет старого мудреца — уезжайте отсюда, да куда-нибудь подальше, пока интриганы вас в оборот не взяли.

— Признаться, я и сам хотел вернуться в Триогерг, ближе к Университету. Думал поместье себе купить.

— И правильно! Занимайтесь наукой, молодой человек! Не лезьте в политику, а то станете таким же подневольным ослом, как и я. По молодости согласился принять придворную должность. Соблазнился на деньги и на блеск герцогского дворца. Потом понял, что всё это чушь и мишура, но обратного пути уже нет! Я и присягнуть успел, да к тому ещё и женился. Жена — дура-дурой! Сколько лет вместе живём, в библиотеку ни разу не зашла! Зачем тогда замуж вышла, я так и не понял. Одна от неё польза — сына родила.

— Быть может, она в вас влюбилась?

— Нет научного определения такому понятию, как «любовь». А вы, молодой человек, хоть начинающий, но волшебник, должны оперировать только проверенными теориями… Впрочем, кому я это говорю? Юнцу, лишь милостью богов не женившемуся на первой встречной умильной мордашке! Пусть это будет для вас уроком. Трижды! Четырежды подумайте перед свадьбой и откажитесь! Хотя… Чего я вас учу? Набивайте себе шишки сами, и сами страдайте от их последствий. Я совет дал, дальше сам, всё сам.

Вскоре после разговора посетители распрощались, сели в карету и покинули город. Где они собрались ночевать — не знаю, ведь до темноты осталось не так много времени.

Сказал своим:

— Готовьтесь. Завтра с утра уезжаем. Хотелось бы подольше здесь отдохнуть, но кажется мне, что и так засиделись, со следующими визитёрами миром не разойдёмся.

— Куда двинемся?

— В славный город Триогерг. Там хочу имение купить. Надо бы дядюшке Францу весточку послать, рассказать, как и что тут случилось. Однако вас у меня мало осталось, не хочу ещё больше дробить отряд.

— А если письмо с Йоханом послать? — задумчиво предложил Рен. — Он как раз домой, в Шоад возвращается.

— Йохан? Что, Серж с отрядом уже вернулся? Почему мне не сказали?

Мои бойцы потупились, видать, что-то такое знали, чего не особо жаждали мне рассказывать.

— Йохан боялся, что вы скажете: «Я же говорил!» и начнёте на него ругаться. Он один здесь. А от всего отряда кроме Сержа и Герды лишь трое живых осталось. И те все раненые. Остальные… остальным не повезло. Однако Сержа посвятили в рыцари прямо на поле боя, лен для прокорма выделили, на людей тройное жалованье выдали, не обманули. Живые своё честно получили, но не шибко довольны. Ведь долей погибших Серж не поделился, решил пустить на поднятие поместья и вербовку новых дружинников взамен павших. Оно вроде договору не противоречит, однако и смотрится как-то не очень хорошо.

— Отчего случились столь большие потери?

— Сержу задачу поставили — не дать опустить решётку городских ворот и продержаться с четверть часа до подхода основных сил. Они среди бела дня зашли в город. Там не ждали нападения, но и без боя не сдались. Пока подмога пришла, много наших полегло. Сержа тоже сильно ранили, но Герда прискакала с основным отрядом. У неё целебное зелье нашлось, мужа подлечила. На остальных не хватило…

— Да, нехорошо вышло.

— С одной стороны, знали, на что шли. С другой — не думали, что у городских стражников такая хорошая выучка. Большим отрядом было идти нельзя, его бы на части разделили. А за безопасное дело много не платят.

— Ведь я говорил! — вставил своё слово телохранитель. — Серж и раньше людей не особо берёг, только-только чтобы отряд не разбежался. Всё рассказывал, как у него при поместье хорошо служить будет. А батя помер, и не осталось шансов на получение земельки, ещё больше стал словеса накручивать. Он почему вас звать не хотел? Против парней пошёл, ведь знал — землю одному дадут. Вы, не в обиду будет сказано, знатный убивец, парой заклинаний всех стражников бы положили. Вам бы поместье, а ему хрен во всю наглую морду. Зато ребята были бы живы. А так — он при земельке, и чихать, что в ней отряд лежит.

— Почему Йохан домой возвращается? От обиды?

— Обида — ладно, перетерпеть в надёже на будущее жалованье можно. Не стрелок он больше — ему удар по руке пришёлся, левая теперь плохо работает. Арбалет ему ещё туда-сюда, а вот лук теперь только на полочку положить.

— Ясно. Договоритесь с ним. Письмо к утру напишу, серебра на дорогу дам, а дядя за известие добавит.

— Коня бы ему! Вместо серебра. Он себе одну коняшку купил, вторую жадничает, хочет дома трактир для воинов открыть. А мы для себя оставили две верховые и четыре упряжные лошадки. Давайте дадим ему одну и чуток припасов с собой.

— Решайте сами, я не против.

Ровно год назад я стоял на одном колене перед графом и с удивлением слушал его слова о моей ненужности. За год многое поменялось, я стал членом гильдии приключенцев «Серебряная звезда», сходил в поход и неплохо заработал, нашёл и потерял приятеля, получил, отпустил и вновь получил собственную дружину, чуть не женился, обрёл и продал поместье, а недавно купил другое.

— Да, конечно, госпожа Брунгильда, ваше варенье из слив просто восторг и очарование! Я бы только его и ел. А уж красное вино с виноградника южного склона холма выше всяких, самых высоких похвал!

Это я выражаю благодарность соседке за привезённые гостинцы из их владений. Она с мужем заехала ко мне познакомиться.

— А так в вашей башне довольно миленько, но, право слово, не хватает женской руки. Будет хозяйка, сразу появится уют. Надо бы вас с кем-нибудь познакомить. А вот почему бы не с Эммочкой? Очаровательная девочка! Дорогой, помнишь мою троюродную племянницу?

— Да, дорогая. Прекрасно помню, как лет десять назад она перемазалась вареньем и пряталась под столом. С тех пор мы с тобой в те края не заезжали.

— Да? Или, скажем, Матильда, родственница золовки моей кузины. Она из очень хозяйственной семьи. Милый Ашер, я обещаю хорошенько подумать и найти вам достойную пару.

За ту неделю, как я стал хозяином поместья, сюда приехали больше дюжины соседей. На меня поглазеть — ладно. Нормально и привычно, что все без исключения дамы либо прямо сватали своих дочерей, племянниц, других близких родственниц или косвенно сводили разговоры на достоинства знакомых незамужних барышень. Но так ведь и некоторые мужчины старались меня поженить! Видите ли, некоторым очень плохо, когда другому хорошо.

— Тысяча благодарностей за гостинцы! Непременно! Непременно заеду к вам! Вот только чуть-чуть войду в курс дел. Столько забот с поместьем!

Уф! Уехали! И так почти каждый день! А ведь надо будет отдавать ответные визиты! А это совсем небезопасное дело. Вроде до Брунского графства достаточно далеко, однако каким-то непонятным образом про моё неудачное сватовство здесь стало известно всем. Все без исключения меня жалели, все без исключения корили Виолу за ветреность и жестокость.

Кстати говоря, ведьмой её так и не признали. Но осадочек-то остался! На чужой роток не накинешь платок, потому все без исключения женщины считали, что графа она таки приворожила. А как же иначе? Мудрый властелин женился на молоденькой свистушке! Отбил её у верного жениха! Неспроста это! Ой неспроста! Околдовали его! Как есть околдовали! Иначе такой почтенный человек, правитель собственных земель, граф, до такой уродки не снизошёл бы. Вы слышали, что у неё на лице ужасный шрам? Говорят, оставил один из приворожённых, когда понял, что его зачаровали.

Особенно ругали молодую графиню матери с незамужними дочерьми. Те, в свою очередь, были готовы помочь мне забыть горечь расставания с подлой изменщицей. А заодно навести уют в башне. Ну и помочь разобраться с хозяйством. Оно ведь слишком большое и сложное для неженатого мужчины. Как одному потратить около четырёх сотен серебром годового дохода только с пашни? А ведь ещё есть приличный виноградник. И обширный аптекарский огород, где растят лекарственные травы для зелий, которые здесь же варил старый хозяин, он тоже был волшебником.

— Господин! Прикажете проводить вас в лабораторию? Основа подготовлена, осталось только наложить заклинание. И вы решили оставить старую печать на пробках или придумаете новую?

Это мой следующий бич — старший лаборант. Он получает процент с прибыли от продажи зелий, потому заботится, чтобы процесс изготовления не прерывался ни на день.

С прошлым хозяином договориться было не просто. Он продавал башню с поместьем и хотел получать помимо выкупной суммы сразу ещё часть ежегодного дохода до самой смерти. Зато отдавал рецепты лекарственных зелий, налаженное производство и сбыт. Сам же уезжал в столицу, планируя всласть пожить оставшиеся годы. Почему бы на старости лет не стать лакомкой? А что? Жены нет, про своих детей он ничего не слышал. Может, и есть где они… должны же быть где-нибудь… наверное.

Потому я теперь вынужден мучиться, каждый день тратя часа два на алхимию. И отказаться нельзя — это хороший доход. Пусть на обиды оптовых покупателей можно не обращать внимания, а аптекари найдут другого поставщика, так ведь на мне повисла дюжина людей, занимающихся лабораторией и огородом! А с членами семей вообще десятка три. И все хотят кушать!

Это я вам про управляющего ещё не рассказываю! Сколько времени он у меня отнимает! «На озимые прикажете косцов нанимать? Тогда извольте приказать получить авансовые». Кошмар! И так каждый день!

— Кхм… Разрешите доложить?!

— Рен, что опять случилось?

— Как вы разрешили сочетаться законным браком Лору и Багги, а в божик к нам заедет жрец по сей нужде, то Михель, из прибывших, не тот, который Кирпич, ну алебардист, а который арбалетчик, Картавый, тоже к ним присоединиться хочет.

— Это как?! Любовь втроём, что ли? Они совсем обалдели?!

— Не извольте гневаться, господин! Вы не так поняли. Он с горничной Баженкой, которая от старого хозяина осталась, обжениться хочет. Девчонка сразу согласилась на замужество.

— А! Тогда ладно… Я-то было удивился — как Багги за такую идею обоих кавалеров не порубила.

Когда до дяди Франца дошло моё письмо, он сразу в порядке извинения прислал мне полдюжины бойцов. Снаряжение у них так себе, но люди опытные, самый молодой три кампании прошёл. Куда мне столько? Но не прогонишь ведь! Они сначала добрались до Еланси, откуда я уже ушёл, затем двигались за мной, расспрашивая в трактирах. Зимой не так много путешествующих, да и моя карета довольно приметная. Догнали уже здесь, передали письмо от дяди и ещё одно побольше, тётушкино, рассказали все слухи, которые у них ходят, и обустроились в казарме при башне.

Здесь такая есть, в ней старый волшебник гарнизоном пяток ратников держал. Двоих с собой взял, двое ушли, а один при мне остался.

Так что дружина у меня внушительная. Для такого поместья, понятно. Кстати, четверо слуг тоже остались, тоже из тех, кого прошлый хозяин с собой не позвал. С комфортом любил жить старик! Но мне теперь их всех кормить надо, жалованье платить, глупые сплетни выслушивать, вперемешку с видами на урожай и ценами на овсы. Жуть! Просто кошмар, а не жизнь! Еле-еле выбираю время на зачарование куклы. Получается, кстати.

Признаться, я стал частенько задумываться: а не сбежать ли мне? Скоро сезон начинается, может, опять пойти в приключенцы? Ненадолго, к осени вернусь…