Небо чистое, в нем сверкает раскаленное солнце, камни на пляже нагрелись, обжигают босые ноги, но курортников это не останавливает. Они идут к прохладной воде, мимо знойных красоток в смелых купальниках. Игнат с удовольствием бы сейчас искупался, но нельзя, служба у него. Хотя до моря всего ничего, всего-то триста-четыреста метров от здания поселковой милиции. Впрочем, от дома еще ближе, а скоро перерыв на обед, у него еще будет возможность окунуться. Сейчас же его охлаждает кондиционер в кабинете. И ситуация относительного спокойствия. Закон и порядок на подконтрольной территории, кражи раскрываются, бесчинства пресекаются, а убийств давно уже нет. Зимой, в начале года, зарезали одного, была ссора на бытовой почве. А так спокойно все.

В дверь постучали, в кабинет втиснулся грузный широколицый мужчина с крупным носом и тяжелым, но дряблым подбородком.

— Можно? — расправляя плечи, спросил он.

Игнат кивнул. Оперативный дежурный уже звонил, сказал, что на прием к начальнику поселкового отделения милиции просится некто Квитко Роман Павлович.

— Хочу сделать заявление! — Мужчина, напуская на себя важность, посуровел.

— Правительственное? — спросил Игнат, указывая на стул за приставным столом.

— Почему правительственное?

Игнат не стал озвучивать то, что думал.

— Я вас внимательно слушаю!

Квитко выдвинул стул из-за приставного стола, но не так далеко, как надо бы, стал садиться, а тело грузное, большое, не вместилось между этими двумя предметами мебели, и сдвинулся не стул, а стол, лежащая на нем кипа бумаг угрожающе накренилась, мужчина потянулся за ней. В итоге на полу оказались и стул, и документы. Мог упасть и графин с водой, но Игнат поймал его за горлышко.

— Извините! — растерянно пробормотал посетитель.

— Поднимите стул, сядьте и успокойтесь.

Игнат собрал бумаги, положил их себе на стол. Налил в стакан воды, подал мужчине:

— Выпейте.

Квитко пил жадно, причмокивая, наконец, осушил стакан, поставил его на стол, шумно выдохнул и внешней стороной ладони вытер губы. А затем и вспотевший лоб.

— А теперь как на духу! Что у вас произошло?

— Признаться хочу!

— В чем?

— Ну, занятие кустарно-ремесленным промыслом, — выдавил из себя мужчина.

От нервного напряжения на его лбу снова выступили крупные капли пота.

— И что вы производите?

— Шлепки резиновые, вьетнамки, тапочки…

— Налоги платите?

— Нет… Но собираюсь!

— К уголовной или административной ответственности привлекались?

— Пока нет. Но хотелось бы!..

— Хотелось бы? — Игнат удивленно повел бровью.

— Хотелось бы административно!

— Если не привлекались, на первый раз обойдемся устным предупреждением. Регистрируйте свой кооператив и вперед, к труду на благо страны!

— Так закрывают нас! — вздохнул Квитко.

— Кто закрывает?

— Ну не то чтобы закрывают… — замялся мужчина. — Перед выбором поставили, или платить, или закрываться.

— Кто поставил?

— Я бы не хотел говорить…

— Уголовники?

— Ну вот, вы и сами все знаете, — повеселел Квитко.

— Знаете, почему волков называют санитарами леса?

— Знаю.

— И среди людей есть волки, которые пожирают слабых, тех, кто отбился от стаи. Вы вот отбились от стаи, незаконное производство наладили, доходы свои скрываете. Воры это знают. Знают, что вы не обратитесь в милицию, потому что рыльце в пушку. Знают, стригут с вас шерсть, — невесело усмехнулся Игнат.

— Но я же обратился в милицию. — Квитко настороженно посмотрел на него.

— Очень хорошо. Сейчас напишете заявление, и мы сразу же примем меры.

— А без заявления никак нельзя?

— Без заявления мы не сможем возбудить уголовное дело. Не сможем привлечь к ответственности ваших обидчиков.

— А с заявлением?

— С заявлением привлечем их обязательно. В этом вы можете не сомневаться.

Четвертый год пошел, как Игнат возглавил поселковое отделение. Тяжело пришлось, но распоясавшуюся банду Баштана он в стойло все-таки загнал. Уголовники по-прежнему крышуют местный бизнес, но только тех, кто добровольно отказался от защиты закона, таких как гражданин Квитко. Открывают подпольно-кустарные производства, думают, умнее всех, а нет, подъезжает братва и ставит перед выбором — или платить, или дом сгорит, и это в лучшем случае. Квитко выбрал первое, но, видимо, баштановские урки так пережали пружину, что несчастный решился на отчаянный шаг. И правильно, кстати сказать, сделал.

— Ну так всех же не привлечете, — вздохнул потерпевший.

— Скажу прямо, вашу безопасность я гарантировать не смогу. — Игнат посмотрел ему в глаза. — Но сделаю все, что в моих силах, все, что возможно, чтобы ее обеспечить. Это я вам гарантирую!

— Все, что возможно… — Квитко с разочарованным видом поскреб затылок.

— Поймите, Роман Павлович, ваша судьба в ваших руках. Только от вас зависит, сможем ли мы противостоять уголовному беспределу. Вы пишите заявление, мы сажаем вымогателя. За вами напишет кто-то другой, мы посадим его сообщника. Третий напишет, четвертый… А на пятом все и закончится. Сажать будет некого.

— И много уже таких заявлений написали?

— По вашему случаю вы третий.

— Двоих уже посадили?

— Троих. Двоих по первому делу, одного по второму. — Игнат говорил уверенно, голос его звучал твердо. Потому что говорил он правду.

Увы, но местные предприниматели не особо полагались на защиту закона, предпочитая оставаться в тени под «крышей» двуногих волков. Но иногда люди прозревали, за последний год поступило целых четыре заявления, по всем возбудили уголовные дела, правда, до суда довели только половину. Два предпринимателя забрали свои заявления, один сразу, другой через месяц, но бандитов по этим делам задерживали, профилактику, можно сказать, проводили. Теневой бизнес уже почувствовал силу государства, именно поэтому Квитко сейчас здесь.

— Ну, я не знаю.

— И никто из заявителей не пострадал. Все живы, здоровы.

Одному предпринимателю, правда, сломали челюсть, у другого изнасиловали жену, третьему сожгли машину. Но ведь все остались живы, так что Игнат не особо кривил душой. Тем более что поджигателя вычислили, привлекли к ответственности. Досталось и насильнику, арестовали и отправили по этапу.

— Ну, я слышал, что было что-то, — мялся Квитко.

— Никто не заставляет вас писать заявление, — пожал плечами Игнат. — Не хотите — не надо. Идите домой, регистрируйте предприятие и работайте дальше. И уголовникам платить будете, и государству.

— И государству? — задумался потерпевший.

— Ну вы же не думаете, что и дальше будете работать так же незаконно?

— Так нас же закрывать собираются. — Квитко озадаченно поскреб за ухом.

— А это не наши заботы.

— А если убьют?

— Тогда и приходите.

— Ну и шуточки у вас!

— С законом не шутят, гражданин Квитко!

Игнат не угрожал, но, сурово глядя на потерпевшего, строго предупреждал. Перед законом все равны, во всяком случае, Игнат сделает все от него зависящее, чтобы в поселке Морячок эта истина работала.

Дом большой, двухэтажный, три входа — один общий, два отдельных, каждый в свой номер. Лена так придумала для удобства отдыхающих, потребности которых с каждым годом растут. В стране расцветает новый НЭП, кооператоры, коммерсанты, брокеры, рэкетиры, элитные проститутки, все деловые, все при деньгах, все ведут себя как хозяева жизни. И жить хотят, как на «загнивающем Западе», забывая, что живут в Советском Союзе. Вернее, уже в независимой от него России. Ну, почти независимой.

Двор ухожен, садовые деревья, вместо огорода — виноградник. И летняя кухня в беседке, увитой виноградом, несколько столиков там — для отдыхающих. Лена организовала во дворе целое кафе, Игнат в принципе не против… Хотя, конечно, он против! Достала его эта толкотня во дворе, в доме, скорей бы мертвый сезон настал, когда от курортников остаются одни только воспоминания, увы, не совсем приятные.

За одним столиком семья, тощий муж и крупная жена лопают пюре с котлетами, запивая их белым домашним вином, а дети носятся по двору, конопатый паренек с барабаном налетел на Игната, едва не сбив с ног. Он, конечно, представитель закона, но в груди все равно поднялась злость. Дело не в самих детях, а в том, почему они здесь. Это не жизнь, когда родной дом превращен в гостиницу, да еще с полупансионом.

Но из-за кухни вышла Лена с Любонькой на одной руке. В другой яблоко, и сама жует, и дочке дает кусать. Располнела Лена после родов, но все равно хороша. Эти ясные, как солнечное небо, глаза, эти розовые щечки, пухлые губки. Сочная она, сладкая, а то, что располнела, так с Евгенией Максимовной тоже подобное было, во всяком случае, она так уверяет. Говорит, что даже следить за собой после родов перестала. Уж не для того ли, чтобы утешить Игната, говорит. Лена и в самом деле запустила себя, запросто может ходить по двору нерасчесанная, ненакрашенная, в халате. Времени ей на себя, говорит, не хватает, весь день как белка в колесе, и ребенок на ней, и уборка, и готовка. В принципе так оно и было. Да и не так уж и плохо, когда жена не нацелена на флирт с посторонними мужчинами. А еще лучше, когда ее такую любит муж. А Игнат Лену любил. И ценил. Хотя и готов был высказаться насчет опостылевших постояльцев. Но глянув на дочь, это чудо с ангельскими глазами, передумал и успокоился.

— Папка пришел! — белозубо улыбнулась Лена.

Она покорно дождалась, когда Игнат возьмет на руки дочь, расцелует ее. Только затем подставила под поцелуй свои губы. Вкус малины с запахом борща.

— Дядя приехал! — сказала вдруг Люба.

Игнат нахмурил брови. Какой он ей дядя? Но дочка подняла руку и показала за летнюю кухню. Там, так же в тени виноградника, находился стол для своих.

— Там!

И действительно, за столом сидел Сашка, родной брат Лены и родной дядя Любы. Игнат видел этого парня только на фотографии. Двадцать семь лет парню, и выглядел примерно на эти годы. Кожа лица дубленая, ранние морщины на лбу, но взгляд молодой, улыбчивый и даже слегка наивный. Сашка, конечно, пытался изображать из себя важную персону, но Игнат знал, с кем имеет дело.

И первый раз Сашка попался по глупости, и второй — подхватил украденный сообщником чемодан, да нарвался на уголовный розыск. Его приняли, дали четыре года, но срок еще не вышел.

— Надеюсь, по условно-досрочному вышел? — спросил Игнат, внимательно глядя на шурина.

— А ты не в курсе, капитан? — скрывая удивление, спросил Шадров.

Он ел борщ, ложка в руке полная, но в рот ее отправлять он не спешил. Игнат ведь не абы кто, а начальник поселковой милиции, к тому же местные блатные от него совсем не в восторге. А Сашка к нему и на «ты», и запанибрата. Самому от этого неловко, но пыжится. Кусок, правда, в рот не лезет от волнения.

— Извини.

— А я думал, это ты похлопотал.

— С чего бы это? — удивленно повел бровью Игнат.

— Ну, по-родственному.

— По-родственному я тебе совет могу дать. Завязывай ты со своими делами, да наглухо.

— Так это понятно.

— А я за тобой смотреть буду. По-родственному.

Лена подала на стол тарелку с борщом, махнула рукой, отгоняя от нее муху. Игнат повернулся к рукомойнику, который находился прямо за спиной.

— Ну, так я же по условке, — сказал Сашка, давая понять, что его положено держать под административным надзором.

Игнат вымыл руки, повернулся к нему.

— А будешь за мной следить, я тебя… Знаешь, как хирурги ангину лечат?

Лена подала полотенце, глядя на мужа и с усмешкой, и с просьбой о пощаде, мол, помягче с профилактикой.

— Да не собираюсь я за тобой следить! — мотнул головой Сашка.

— Я собираюсь следить. За тобой. Увижу рядом с кем-то из баштановских, гланды… удалю.

Игнат сел за стол, Лена подала чистую ложку, смахнула салфетку с корзинки для хлеба. И села рядом, положив мужу голову на плечо.

— Кстати, здравствуй, Саша! — сказал Игнат, с добродушной усмешкой глянув на шурина.

— Э-э, ну да… — замялся Шадров.

Игнат смотрел на него, не зная, как обращаться к нему. Освобожденный уголовник мог обращаться к нему «товарищ капитан», а беглый зэк — «гражданин». Мало ли что сказал Сашка, может, и не «условка» у него вовсе.

— Справку покажи!

— А-а, справку!.. — Сашка полез в карман.

А Лена, убрав голову с плеча мужа, мягко, но с укором тронула Игната за руку:

— Эй, начальник! Видела я справку, нормально там все!..

Шадров расправил свой главный на сегодня документ, Игнат заглянул в справку и покачал головой:

— Ненормально. Почему на учет не встал?

— Так в трехдневный срок.

— Обедаешь и едешь в Геленджик. Сегодня вечером жду с отметкой. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответила за брата Лена. — А обед остывает. Кушай давай!

Сашка посмотрел на Игната, перевел взгляд на сестру, задумался, взвешивая за и против.

— Я тогда прямо сейчас и пойду, — поднимаясь из-за стола, сказал он.

— Доешь и пойдешь, — кивнула Лена.

Она забрала пустую тарелку, повернулась, чтобы идти на кухню за вторым блюдом, но вдруг застыла как вкопанная. Игнат повернул к ней голову и чуть не поперхнулся, увидев Оксану в образе фотомодели с обложки модного журнала. Пепельно-светлые волосы в роскошном каре, утонченные брови, удлиненные ресницы, живой волнующий блеск губной помады, в ушах сапфиры под цвет глаз. Короткое приталенное платье с открытыми плечами сверху подчеркивало изящность ключиц, а снизу — длину ног. А спокойная белозубая улыбка была неотразима. За три года Оксана изменилась почти до неузнаваемости. Уровень ее женского обаяния просто зашкаливал, у Игната вдруг онемели ноги. И щеки почему-то стали горячими.

— Какого черта? — Оксана потрясла и Лену.

С Оксаной Игнат познакомился семь лет назад. И он отпускник, и она свободная курортница, ничто не мешало им закрутить роман, но вдруг появилась Лия. И ничего с Оксаной у них тогда не вышло. Лию убили, только через четыре года Игнат смог вернуться к месту ее гибели. И то в качестве начальника поселковой милиции. Приехал, а Оксана здесь. И закрутилось, но не разогналось. Оксаной Игнат просто увлекся, а в Лену влюбился. Оксана обиделась и уехала, Игнат просто не верил, что когда-нибудь она вернется. Да и не ждал он этого, не грезил о ней. А Оксана взяла и вернулась. Надолго ли? Вдруг на часок, проездом… Игнат тотчас понял, что не хочет ее больше терять. Может, потому и вспыхнули щеки.

Улыбку сменила пренебрежительная гримаса. Оксана смерила Лену взглядом, мысленно усмехнулась и с легкой обидой и удивлением посмотрела на Игната: и как он мог променять ее на эту лахудру?

— На Фролову Оксану Семеновну номер бронировали, — сказала она, не очень стараясь казаться вежливой.

— И где Фролова Оксана Семеновна? — Лена уперла руки в бока, но тут же опустила их и в лице вытянулась.

Она знала Оксану Полуянову, более того, первый год своего бизнеса беспокойно следила за тем, чтобы никто под этим именем не забронировал номер. Потому успокоилась, но Полуянову ждала, чтобы ей отказать. Игнат, может, и не терял голову от Оксаны, но спал с ней, и Лена это знала. А соперниц она не терпела, особенно возле себя.

— Я Фролова.

Игнат кивнул. Фролова — девичья фамилия Оксаны. Три года назад она отдыхала здесь со своим мужем, молодым чудиком по имени Паша. Оксана уже тогда заявила, что жить с ним невозможно и она подает на развод. Поссорилась она тогда со своей половиной и вместе с Игнатом отправилась на дикий пляж к большому камню. Там все и случилось… А потом появились бандиты, в них стреляли. Но уже после того, как… Бандитов Игнат уже забыл, а большой камень вспомнился сразу, как только увидел Оксану в ее сексуальном платье.

— А Полуянова?

— Я рассталась и с мужем, и с его фамилией. Ты что-то имеешь против? — резко спросила Оксана.

Она ничуть не стеснялась собственной грубости, ничуть не робела, хотя Лене палец в рот не клади.

— Я имею против Фроловой Оксаны Семеновны! — напыжилась Лена. И снова подбоченилась.

— Перевод вы получили?

— Перевод я верну… — Лена повернулась к Игнату и строго посмотрела на него. — Деньги мы вам вернем!.. Так что скатертью дорога!

Лена резко повела рукой, как будто собиралась ударить Оксану. Но всего лишь указала ей на ворота. Оксана даже не вздрогнула, когда рука прошла в нескольких сантиметрах от ее лица. И с насмешкой смотрела на Лену, как будто точно знала, что ей ничего не будет. А если вдруг, то управа на хабалку всегда найдется.

— Скатерть на столе! А дорога в поле! Так что не гони, сестренка! — Сашка неторопливо поднялся из-за стола, подошел к Оксане.

Игнат видел, как Шадров тужится, пытаясь сдержать свой восторг и даже вожделение, но это плохо у него получалось. Очень плохо. Робость перед красавицей не позволила ему даже коснуться ее плеча, но руку он, чтобы обнять Оксану, поднял.

— Давай, красавица, к нашему шалашу!

А ведь он мог прикоснуться к Оксане и даже обнять, но ее это ничуть, казалось, не пугало. И на Сашку она посмотрела смело и даже с легким кокетством. Хотя и без особого желания принимать его ухаживания. А его приглашение она не приняла.

— Спасибо, я не голодна, — сказала она. И, жестко посмотрев на Лену, добавила: — Мне нужно отдохнуть с дороги!

— Да, нам нужно отдохнуть с дороги! — сказал Сашка, подмигнув Лене.

Та посмотрела на него, на Оксану, перевела взгляд на Игната с его внешне безучастным видом. И приняла решение:

— Ну, хорошо…

Лена поймала пробегающую мимо Любу, подхватила дочку и с ней на руках направилась к дому. Сашка, обняв таки Оксану за плечи, повел ее следом за сестрой. И все втроем они скрылись из виду.

Игнат ждал, что, уходя, Оксана бросит на него взгляд, но нет, она не обернулась. Или, может, он просто не заметил, как она посмотрела на него, потому что задержал взгляд на ее формах, на тех, которые ниже талии? Вряд ли. Ноги у Оксаны, что называется, нет слов, но все же он заметил бы ее украдкой брошенный взгляд. Но не обернулась она. И Сашкину руку с плеча не сбросила.

Игнат постарался взять себя в руки, доел борщ, более того, сходил на кухню за вторым блюдом. Аппетит пропал, но пюре и котлету он себе положил. А когда вышел из кухни, то как будто случайно глянул на дом.

Он даже не знал, какой номер забронировала Фролова Оксана Семеновна, и мог только гадать, за какой дверью скрылась его жена с Оксаной и Сашкой. Мог только гадать, не зная, как поступить, садиться за стол или идти за ними. Но сел за стол и тут увидел Сашку, который показался из-за ближнего к воротам угла дома. Он шел от первого номера, вход в который можно было увидеть с улицы. Сашка открыл калитку, махнул кому-то рукой и ушел. Один ушел, без Оксаны. А махнуть он мог Лене.

Игнат вернулся за стол, не успел доесть второе, как появилась Лена.

— Уф! — опуская Любу с рук на землю, выдохнула она.

— Что такое? — Игнат старался не смотреть на жену.

Не нравилось ему поведение супруги. И Оксане нагрубила, и дочку на руки взяла, чтобы подчеркнуть свой статус матери его, Игната, ребенка.

— Да Саше обломилось! — презрительно фыркнула Лена.

— В смысле?

— Это не та Оксана, которая была!.. Хотя о чем это я? Кто тебе в койку запрыгнул при живом-то муже?

— Что было, то было.

— Теперь у Сашки будет… Надо было ему резинку дать!.. — Лена так сильно шлепнула себя по бедрам, что даже поморщилась от боли.

— Зачем ты это говоришь? — Игнат сурово глянул на жену.

— А что такое? — вскинулась Лена, но сникла, глянув на его тарелку с остатками второго.

Она поняла, что Игнат ходил на кухню и мог видеть Сашку, которому не обломилось. Который сам обломался. Не далась ему Оксана.

— Надо было гнать ее поганой метлой! — снова всплеснула руками Лена.

— Хватит! — одернул ее Игнат, стараясь не выходить из себя.

— Что хватит? Ездят тут всякие, а я что, терпеть их должна?

Лена снова взяла на руки Любу, на этот раз она позировала перед Игнатом все в том же образе матери его ребенка. И он не имел права бросать ее ради «тут всяких», и Оксана должна была унять свой пыл.

— Не должна. Можешь выселить, — тихо сказал Игнат.

— И выселю!

— Всех!

— Всех?!

— Терпеть она не может! Я, что ли, развел этот курятник?…

— Так у всех тут курятники!

— Развели жлобство!..

— Ну все, хватит!

Лена осторожно глянула за угол кухни, увидела кого-то и нацепила на губы дежурную улыбку, настраиваясь на работу. Но прежде чем заняться посетителями, принесла стакан холодного компота — Игнату.

— Ну хватит! — потрепав его за волосы, попросила она. — Не злись.

И она ушла обслуживать постояльцев из соседнего «курятника», которым владела мама Игната. И где изготавливал вино его отец. Очень хорошее вино, Игнат с удовольствием осушил бы сейчас стаканчик, но нельзя: служба. А вечером, пожалуй, выпьет и спрячется в своей спальне, чтобы не поддаться искушению сходить на море к большому камню, на который когда-то опиралась Оксана. Мелкие камни под ногами им тогда совсем не мешали…

На море он мог отправиться и сейчас, днем, на обычный пляж, расположенный у подножия обрыва, на котором стояли все девять домов. Отправиться на камень, с которого удобно заходить в море. С этим камнем связано много воспоминаний. В том числе и эпизоды не без участия Оксаны. С Лией они у камня купались, напали блатные, Игнат отбился, отобрал у них ножи. Оксана и видела все, и кровь с пореза на спине морской водой смыла… Тогда у него была Лия, сейчас Лена. А Оксана снова рядом. И снова лишняя. Но что-то не хочется, чтобы она уезжала.

Но и на пляж Игнат не пойдет. Вдруг Оксана увяжется за ним. Вдруг на ней чересчур уж смелый купальник, едва прикрывающий грудь и все остальное. А на Оксане мог быть именно такой купальник. Девушка она смелая. И уже совершенно не стеснительная. Изменилась она. Очень изменилась. И вряд ли в лучшую сторону. В моральном плане. Но зачем Игнату ее мораль, если она всего лишь приехала отдыхать? Общественный порядок она нарушать точно не станет… хотя все возможно. Из-за такой женщины мужчины теряют головы, может завязаться драка. Из-за такой женщины голову мог потерять и сам Игнат…

— Об этой думаешь? — вдруг спросила Лена.

Игнат удивленно глянул на нее. Она же вроде уходила и вдруг снова оказалась рядом с ним. Задумался он, ушел в себя и не заметил, как Лена вернулась. И компот недопитый стоит.

— Да нет, что-то не по себе. — Игнат поправил расстегнутый ворот форменной рубашки. — Может, перегрелся?

— И давно это с тобой? — фыркнула Лена, кивком указав на дом, где сейчас находилась Оксана.

— Да нет… Домой шел, Баштана встретил.

Игнат не собирался говорить о встрече с вором, но пришлось, чтобы соскользнуть с более неудобной темы.

— Баштана?

— Не нравятся ему методы. Против Кости Сапрыкина.

— Против какого Кости? А-а!..

— Брату скажи, чтобы держался от него подальше. Не надо ему с воровскими.

— Так а я о чем? У мамы будет работать. А я за ним присмотрю.

— И сама будь осторожна.

— Мне что-то угрожает?… Или ты меня в чем-то подозреваешь? — нахмурилась Лена.

Игнат мог ее подозревать. Баштан когда-то очень помог Сашке, и Евгения Максимовна его за это отблагодарила. Возможно, Игнат ошибался, но Евгения Максимовна точно водилась с блатными. Да и Лена не совсем ангел в этом плане. Работала в санатории официанткой, зналась с Квасей, даже помогла заманить ему Игната в западню. Правда, в ловушке оказался сам блатарь. Но ведь было… По «малинам» Лена не таскалась, воровскую жизнь не вела, но приблатненным душком от нее отдавало. И все же Игната угораздило влюбиться в нее.

— Баштан очень серьезный человек. Ошибок он не прощает.

— Чьих ошибок? — напирала Лена.

— И твоих тоже. — Игнат посмотрел ей прямо в глаза.

Лена давно уже не та, что прежде, но и Баштан ей не совсем чужой. Могла и сболтнуть ему что-то лишнее при встрече, но чтобы стучать на мужа по его заданию, это вряд ли. Хотя все возможно, жизнь, она такая.

— Что-то я не поняла, ты поссориться хочешь? — взъерошилась Лена.

— Зачем?

— Да затем!.. — Она снова кивком указала в ту сторону, где находилась Оксана. — Вот скажи, какого хрена она приперлась! Да еще одна!

— Сашку твоего развлекать, — усмехнулся Игнат.

— Сашку… Думаешь, я не знаю, как эта сучка за тобой бегала!

— Все, закрыли тему!

Игнат поднялся, оправил рубашку, допил компот, поцеловал жену, дочь и пошел к воротам. Лена, подхватив дочь на руки, пошла за ним, а навстречу им из дома вышла пара, муж и жена. И оба шли в кафе. Лена мило улыбнулась им, но с пути не свернула.

— Садитесь, пожалуйста! Я мигом!

Игнат уже понял, в каком номере расположилась Оксана, и с трудом удержался, чтобы не глянуть на окно, из которого она могла сейчас наблюдать за ним. И, уходя, снова поцеловал жену и дочь. Пусть Оксана знает, что у него семья и счастье в личной жизни.

Слабый хребет под сильным давлением быстро ломается. Но Квитко хотя бы имел хребет. А сколько беспозвоночных покорно сносят бандитский беспредел?

— Хорошо подумал? — спросил Игнат, рассматривая мужчину.

С лицом вроде бы все в порядке, ни синяков, ни ссадин. И в кабинет Квитко входил нормальной походкой, не хромал, за бок не держался, не кривился. Не похоже, что у него болят кости и внутренности.

— А что думать? Оговорил мужиков! — вздохнул горе-коммерсант.

— А может, себя оговорил?

— Да нет.

— Били?

— Нет!

— Точно нет?

— Пальцем не тронули.

— Угрожали?

— Дочка у меня… — вздохнул Квитко. — Пятнадцать лет… Пропала дочка.

— С этого и надо было начинать!

— Так нашлась. Сразу же и нашлась… Подъехали двое, в машину посадили, весь день катали. А вечером домой привезли. И на руки мне сдали. Смотри, сказали, в следующий раз не привезем.

— Понятно.

Семья — больное место любого мужчины, на эту мозоль Баштан и надавил. А защитить Квитко Игнат не мог, на Западе, в той же Америке, специальная программа защиты свидетелей предусмотрена, а в Союзе… Да и нет уже Союза как такового, шесть республик уже объявили о независимости, и ничего, никакой реакции. Даже Россия, и та уже не подчиняется законам СССР. Полный бардак в стране, и никто, ничего. А гражданин Квитко даже не пешка, он всего лишь песчинка в море. Никому до него дела нет.

— Честно же все рассказал!

— Бизнес не закрывают? — спросил Игнат.

— Э-э, так сам по себе закрываюсь. — Квитко глянул в окно, чтобы не встретиться с Игнатом взглядом.

— Ну, хорошо…

— Что хорошего?

Не закрывался Квитко, дальше шлепки делать будет. И черт с ним. Не станет Игнат его трогать. Пусть работает, пусть бандитам платит. А поселковой милиции пора начать работу на опережение. Установить слежку за тем же Тюльпаном, поймать его на чем-нибудь горячем и снова за решетку. И не важно, будет заявление потерпевшего или нет.

— А то, что заявление подали… В следующий раз без заявления приходите. Или звоните.

— Когда это в следующий раз?

— Если вдруг дочка пропадет или дом сгорит.

— Как это пропадет? Обещали же!..

— Кто обещал?

— Ну, я не могу сказать!

— Те, которые на воле, обещали, а те, которые деньги вымогали, в СИЗО сейчас маринуются. Тюльпан, Клеш. Их придется выпускать. А они сейчас злые, как бы на вашей дочери не отыгрались… Только не подумайте, что я вас пугаю и отговариваю. Спасибо вам за вашу гражданскую позицию, спасибо, что не побоялись против бандитов пойти. Ну испугались за дочь, все правильно, за детей нужно бояться. Но если вдруг, звоните, приходите. Сделаем все, что в наших силах.

Игнат отпустил Квитко, позвонил следователю, который вел его дело. Впрочем, Селиверстов расстроился не особо. Баштан ведь и в Геленджике имел большой вес, и не щупальца у него там, а руки загребущие. Опасно связываться с ним и его братвой, все это понимали. Но дело свое делали, хотя и без особого энтузиазма. А пора брать инициативу в свои руки.

Игнат задумался. А нужно ли ему это? Баштана все равно не переделать, пока в стране бардак, он и дальше будет обирать народ. А если его очень разозлить, он и за нож может взяться и воткнуть его Игнату в спину. Или на его семье отыграться.

Может, не стоит будить лихо? Тем более что Игнат уже продемонстрировал свою решимость и силу закона. Почти две недели Тюльпан с Клешем провели за решеткой, какой-никакой, а срок, наказание. Того же Квитко пальцем никто не тронул. И дочь его всего лишь прокатили на машине. На психику давили, а не на печень и прочие органы. Не рискнул Баштан обострять отношения. Может, Игнату тоже не стоит лезть к черту на рога?

В дверь постучали, показался лейтенант Чабанов.

— Товарищ капитан, рабочий день уже заканчивается, — глянув на часы, загадочно улыбнулся он.

День рождения у Чабанова, двадцать девять лет исполнилось. Игнат помнил его еще младшим лейтенантом. Из отпуска он по семейным обстоятельствам вернулся, тещу со сломанной ногой домой отвозил. Долговязый, остроносый, волосы как солома, такие же светлые, сухие и ломкие. И уши оттопыренные, оттого и фуражка на голове смотрелась смешно. Если бы не уши, фуражка налезла бы на глаза. Сейчас фуражка строго по размеру, а в целом Виталий мало изменился. Такой же долговязый, и волосы как солома.

Игнат уже поздравил опера сегодня утром и не обратил внимания на его загадочные намеки. Сделал вид, что не заметил. Хотя и знал, что вечером будет фуршет. Понятное дело, с распитием. Обычно в таких застольях участия Игнат не принимал и сегодня собирался отказаться. Чабанов это знал, но ради приличия зашел, пригласил.

— Через пять минут буду!

А Игнат взял и не отказался. Прихватив трехлитровую в оплетке бутыль с мускатным вином, переместился в соседний кабинет.

…Домой он возвращался поздно, одетым в штатское, чтобы не смущать прохожих запахом перегара. На ногах он держался довольно крепко, но коньяком от него пахло хорошо. А как по-другому? Начальник должен брать на себя то, что потяжелей, а подчиненным — вино, оно полегче.

Но патруль узнал его и в штатском. Старшина Замков и сержант Самолов оба торопились в отделение, вдруг там на столе еще что-то осталось. Оба отдали Игнату честь, и он поднес правую руку к голове, но только для того, чтобы показать им кулак. По стопке выпить можно, но не больше. А если вдруг, Игнат всегда может пройтись по маршрутам и проверить, как патрульные несут службу. Да и люди все видят, кто-то промолчит, а кто-то нет.

Замков и Самолов прошли мимо, и взгляду открылась парочка, которая скрывалась за их спинами. Игнат едва не остановился, увидев Оксану. Она шла под ручку с высоким брюнетом в дорогой шелковой рубашке. Волосы у девушки уложены, матовые тени вокруг глаз, губы призывно блестят, облегающее с блестками платье такое короткое. И босоножки на высоченном каблуке.

И у брюнета волосы… на груди. Три пуговицы сверху расстегнуты, жарко ему. Или Оксану своей волосатой грудью соблазняет? Но в то же время, что ему остается делать, когда голова плешивая. Лысина в свете фонаря блестит, как и его лакированные туфли.

Игнат усмехнулся, глядя на мужчину. А ведь он узнал этого типа. Ставридис его фамилия, кличка Ставрида. Дружок Анастаса, тоже грек, как и он. Но если Анастас мужчина серьезный, то Ставридис его полная противоположность. Большого роста мелкий проходимец. Пару раз привлекался за тунеядство, под нажимом быстро находил работу, но так же скоро ее терял. В последнее время занимался коммерцией. Челночил, ездил в Турцию, в Румынию мотался, в Новороссийске шмотками приторговывал, Игнат не знал, насколько успешно шли его дела, но цепь у него на шее золотая, звенья крупные. Но возможно, это латунь в позолоте. И с виду солидные часы на руке могли оказаться дешевой подделкой.

На Ставридиса Игнат глянул мельком и снова переключился на Оксану. Время уже позднее, половина десятого, а она дама свободная, познакомилась с кавалером, посидела с ним в кафе где-нибудь на набережной и домой. Только вот не он провожал ее, а наоборот. Прошли они улицу Кочубея, вверх по Курортному проспекту, идут домой к брюнету продолжать начатое. Как только скроются от посторонних глаз, так и продолжат. Платье на Оксане короткое, даже подол задирать не надо. Нагнулась слегка… А она может. Ну а Ставрида своего не упустит.

— Стоять! — Игнат ткнул пальцем в брюнета.

Тот улыбнулся, взял под воображаемый козырек.

— Ставридис!

— Так точно!

— Обидишь Оксану, я тебе глаз выкручу. Сказать откуда?

Дожидаться ответа он не стал и, еще раз окинув Оксану взглядом, продолжил на одеревенелых ногах путь. Чувствовал себя Игнат оплеванным. Он-то думал, что Оксана к нему приехала, не зря же она Сашку отшила. А оказывается, Сашка всего лишь рылом для нее не вышел. А Ставридис, надо отдать ему должное, весь из себя. На второй день Оксана и снялась. А может, и на первый. Вчера Игнат вернулся домой поздно, свет в ее окнах не горел. Лена сказала, что Оксана ушла гулять, но Игнат ей не поверил. Подумал, что устала с дороги, спать пораньше легла. Заставил себя так думать. В то время как Оксана уже, возможно, изучала особенности волосяного покрова на теле доморощенного казановы.

Ну и черт с ней, если так! Игнат махнул рукой и продолжил путь.

Дом не спал, в кафе у летней кухни играла музыка, одна парочка сидит, другая танцует, на столе вино, все как положено. Со сбытом у отца все в порядке. Но Игната это сейчас почему-то не раздражало. Сейчас его мог злить только Ставридис. И Оксана вместе с ним.

Лена подошла к нему без Любы, но глянула на свою руку так, как будто держала на ней ребенка.

— А папочка наш солдат… Э-э, поддат! — сказала она, будто обращаясь к дочке.

— У папы день рождения!

— Чабанова, — кивнула Лена.

— А чем он тебе не нравится?

— Не нравится. Мне нравится только его начальник!

— И мне Чабанов не нравится. Коньяка у него много.

— На розлив.

— Все-то ты знаешь?

— А что тут знать, мать у него в винсовхозе работает.

Игнат кивнул. Не так давно винсовхоз перешел на выпуск коньячной продукции, кому, как не Игнату, это знать. Коньяк, между прочим, хороший. Хотя и молодой. Что, в общем-то, и настораживало.

— И коньяк у них игривый!

— И с кем это ты хочешь поиграть! — Лена выразительно глянула на дом, в котором могла находиться Оксана.

— Да я бы спать. А Чабанов может заиграться и напоить патрули.

— А что, в патрулях кони служат?

— Ну не кони… Но яками стать могут. После конияка. Часа через два пойду, прогуляюсь. Ты вместе со мной!

— Ну да, — кивнув, усмехнулась Лена. — Через два часа.

— Я серьезно, — строго глянул на жену Игнат. — Я всегда серьезно!

Но Лена ему не верила. Видела, в каком состоянии он находился, и не верила. Устал Игнат, спать охота, ляжет и заснет до утра. А если сказать ей, что завтра надо рано вставать, в Краснодар ехать, так она еще и фыркнет.

О завтрашней поездке Игнат не сказал, а слово свое подтвердил. Доказал жене, что не шутит. Ровно через два часа после разговора с ней вышел во двор дома.

Свет горел только в одном окне, столики под навесом свободны, музыка не играет. Лена там, на кухне, мокрые тарелки полотенцем протирает. Кафе закрыто, посуда вымыта, но поздно уже, а завтра с утра снова за работу. Непросто ей в таком режиме, да еще и с ребенком, но так она сама вцепилась в этот гуж. Нравится ей такая жизнь. Игнат мог ее за это только уважать.

— Что, правда пойдешь? — спросила Лена, недовольно глядя на Игната.

— Говорю же, опасения у меня… Ты со мной? Прогуляемся под луной!

— Да что-то замоталась я сегодня.

Честно говоря, Игнат не очень-то хотел брать с собой Лену, но и без нее нельзя. А то замучает потом подозрениями. Впрочем, он знал, как ее подстегнуть.

— А вдруг Оксану встречу!

— Поверь, она тоже замоталась, — усмехнулась Лена. — Спит, четыре ноги под одеялом.

— Привела кого-то?

— Нет, тебя дожидается! Когда же ты наконец осчастливишь ее!.. Хочешь к ней, иди! Третьим будешь!

— Может, я лучше один? В отделение и по первому маршруту.

— А я пока душ приму… — сказала Лена. Немного подумала и добавила, кокетливо поведя глазами: — И буду тебя ждать!

— Тогда я быстро, — поправив оружие в кобуре, сказал Игнат.

Уже через десять минут он входил в отделение. Тихо там все, спокойно, дежурный на месте, глаза, правда, сонные и легкий запашок. Один патруль готовился к выходу, другой на маршруте. Поселок уже спал, но набережная еще не успокоилась, и в санатории где-то играла музыка. В «Афродите» тоже гуляют, ансамбль играть уже закончил, но люди вполне себе танцевали под магнитофон. Народу перед сценой мало, всего три человека, большинство столиков уже пустует.

За одним таким столиком сегодня могла отдыхать и Оксана. Ставридис мог ее снять, привести сюда, пользуясь близким знакомством с Анастасом. Евгения Максимовна могла знать, кто такая Оксана, а позвонить дочке не трудно. Ставридис повел Оксану к себе, и Лена об этом узнала. Именно поэтому она и не останавливала Игната. Знала, где Оксана пропадает.

Игнат тоже знал, с кем она пропадает. На ночных улицах Оксану не встретил, но это вовсе не причина для грусти. У него все хорошо, жена-красавица, дочь-умница. И вовсе не обязательно ломать свое счастье ради мимолетной страсти. Оксана скоро уедет и тут же забудется.

Открывая калитку, Игнат заметил, что дверь в номер Оксаны распахнута настежь. Если она вернулась, то почему не закрыла за собой дверь? А может, это Ставридис кого-то отправил по ее адресу? Оксану в постель, а ее ключи — своему сообщнику. Но и вор закрыл бы за собой дверь.

Открытая дверь — тревожный сигнал, а Игнат не случайный прохожий, он начальник поселковой милиции. Он просто обязан отреагировать.

Стучать он не стал, более того, сунув руку под полу ветровки, нащупал рукоять пистолета и открыл кобуру. Первый номер в доме самый лучший, прихожая, две комнаты, отдельный санузел. Чем не люкс?

В прихожей никого, в гостиной тоже ни единой живой души, Игнат осторожно вошел в спальню, и там безлюдно. И никаких четырех ног под одеялом.

Осталось только проверить санузел. Открывая дверь, Игнат совсем не подумал, что там может находиться голая женщина. И остолбенел, увидев Оксану, ее наготу прикрывало только переброшенное через плечо полотенце. А если точней, то вовсе не прикрывало. Волосы сухие, на ресницах тушь, на губах глянцевая помада. Как будто Оксана и не принимала душ. Может, она только собиралась помыться? Но почему дверь открыта?…

Оксана не вздрогнула, увидев его, даже не попыталась закрыться, лишь плотоядно улыбнулась. И, приложив к губам палец, подошла к Игнату.

Все правильно, говорить сейчас не время. Дверь нараспашку, и ничто не помешает Лене зайти в номер. Или встать у дверей, навострив ухо.

Оксана все понимала, поэтому молчала. Вплотную приблизилась к Игнату, прижалась к нему, коснулась губами его уха, затем скользнула ими вниз по щеке. И вдруг присела, быстро расстегнув пояс на его джинсах. Бегунок молнии опустился вниз, лишая его воли к сопротивлению. Ярко накрашенные и такие скользкие на вид губы плотно обжали его плоть, цепкие горячие руки обвили талию, теплые губы задвигались вперед-назад… Игнат едва сдержал стон.

Оксана уже побывала под Ставридисом, развлекла его, как она это умела, вернулась домой, на пьяную голову забыв закрыть за собой дверь. А тут Игнат. Почему бы не добавить? В отпуске она, в солнечном лете, делает все, что захочет. И делает очень хорошо. А с кем она там сегодня была, Игнату все равно… Лишь бы только Лена не вошла в номер. Дверь нараспашку, Оксана с головой в разврате, и сам он — стыд и срам. Но лучше бы Оксана не останавливалась.

Лена не появилась. И дверь не закрылась. Зато в голове громыхнуло, и молния перед глазами блеснула, но Оксана остановилась не сразу. Наконец она поднялась и, посмотрев Игнату прямо в глаза, облизнула губы.

— Да, я такая! — дыхнув на него винным душком, сказала Оксана. — Но вся твоя!

Она как будто знала, что Игнат не хотел сейчас говорить с ней. Не хотел фальшивить, показывая теплое к ней отношение. Шлюха она, если сначала со Ставридисом, затем с ним. В шлюхах, конечно, есть свое обаяние, в некоторых случаях очень острое, невероятно возбуждающее. Но говорить не хотелось. Оксана это поняла и, взяв Игната за плечи, повернула к выходу.

Лена уже спала, когда он вошел в спальню. Но проснулась, когда он лег.

— Ты уже? — пробормотала она, глянув на него сквозь щелочки глаз.

— И уже, и еще.

Лена женщина аппетитная, и, если заниматься любовью с ней — это как гулять и веселиться на празднике жизни. Но сейчас Игнат даже боялся подумать о сексе. И облегченно вздохнул, когда она повернулась к нему спиной.

— Ты извини, ладно? — засыпая, едва слышно проговорила она. — Давай завтра!

— Завтра в Краснодар.

— Как в Краснодар? — встрепенулась Лена. Но намного ее не хватило, сон брал в плен, и она даже не повернулась к мужу.

— Командирские занятия.

— Надолго?

— Обещали до вечера.

На самом деле сбор объявлялся на два дня, но для начальников милиции районного значения. А начальников рангом пониже обещали распустить к вечеру. Но как оно будет на самом деле, покажет завтрашний день.

А на следующий день благоприятный прогноз не подтвердился, и ему пришлось остаться в Краснодаре на ночь. Что, впрочем, Игната не расстроило. Чувство вины перед женой за день не остыло, и он боялся возвращаться домой: вдруг выдаст себя при общении с Леной. Да и с Оксаной встречаться не хотелось, даже случайно пересечься и то не желал.

С утра занятия возобновились, и домой Игнат вернулся только вечером следующего дня, твердо решив игнорировать Оксану — ради своей семьи.

И снова он увидел открытую дверь в первый номер. Неужели Оксана зазывает его? Но Игнат качнул головой. Нет, в ее ласковые сети он больше не попадет, нужно всего лишь обойти их стороной. И он действительно свернул к летней кухне. Но из номера вышла Лена, в рабочем халате и с ведром в руке.

— Ну, наконец-то! — обрадовалась она.

Поставила ведро, смахнула пот со лба, подошла к Игнату, чмокнула его в щеку. И тут же ответила на его немой вопрос:

— А съехала Фролова!

— Тем лучше! — выдавив улыбку, кивнул он.

Игнат на самом деле обрадовался, хотя в глубине души остался осадок.

— Искушала она тебя! — Лена внимательно смотрела ему в глаза.

— Ну да, эти короткие платья, босоножки на шпильках.

— Когда ты видел ее на шпильках? — Лена сощурила глаза, всматриваясь в Игната.

— Ну, видел… Гуляла она с кем-то… А ты не в курсе?

— Я в курсе?

— Ты видела Оксану?

— Когда видела?

— Когда она уезжала?

— Ну, видела… Собралась втихую, вышла с чемоданом, села в машину и тю-тю. Я даже крикнуть не успела… То есть я крикнула, а она даже не обернулась.

— В машину села?

— Ну такси, может, вызвала, — пожала плечами Лена.

— То есть ты не знаешь, такси это было или нет?

— Такси было. Желтая «Волга», с шашечками. Но как она вызвала такси, я не знаю. Не видела, чтобы она к телефону подходила. И не спрашивала про телефон… Может, в Геленджике была, там и взяла такси. А потом обратно, но уже с вещами… Поняла, что ей здесь не рады.

— Ты точно видела ее?

— Ну да, видела!.. А что? Чего это ты так разволновался?

— Ты кричала ей, она не ответила… Почему ты думаешь, что она совсем уехала?

— Так вещи собрала. Ничего не осталось!..

— Может, она с мужчиной, ну, в Геленджике, например, познакомилась, к нему переселилась.

— Ты что, ревнуешь?

— Может, он завтра ее за дверь выставит?

— Ты на это надеешься? — подбоченилась Лена.

— Да нет, просто завтра… или послезавтра Оксана вернется, а номер уже занят.

— Вещи собрала? Собрала! Все, поезд ушел.

— Но ведь номер оплачен.

— Я же сказала…

— А если Оксана в прокуратуру заявит?… Знаешь, что такое прокуратура? Там даже анонимки рассматриваются. Нас тут проверками задолбают. А меня еще и с должности снимут.

— С должности? — задумалась Лена. — Тебя?

— С должности. Меня.

— Баштан нас тогда живьем съест.

— Соображаешь, — усмехнулся Игнат.

— Так я номер не сдаю. Просто убралась. И вообще, ужин у нас, давай, переодевайся и за стол!

Об Оксане больше не говорили. Но через день Игнат позвонил ей по номеру, который остался в книге контроля бронирования, у Лены такая имелась. Ответила ему Оксана.

— Это, конечно, не мое дело, почему ты уехала, — сказал он, — но тем не менее я должен знать, в чем причина поспешного отъезда.

— Надоело все… И ты надоел! — выпалила Оксана.

Игнат не знал, где она находилась: дома, в квартире, может быть, в каком-нибудь общежитии, но в помещении было шумно, слышались мужские голоса. Кто-то предложил выпить за чье-то здоровье. Видимо, застолье у Оксаны, и она, возможно, во главе угла. Сначала стол, потом постель, но Игната это не должно касаться.

— Если с тобой все хорошо, то извини.

— Все хорошо… А без тебя еще лучше!

В трубке послышались короткие гудки. Похоже, Оксана не хотела разговаривать с Игнатом. А может, кто-то, забрав у нее телефонную трубку, повел девушку в спальню.

Бронированная техника на улицах Москвы, народ на ушах, люди бросаются под танки, останавливая их. Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР понимает, насколько глубок поразивший страну кризис, Ельцин обращается к военнослужащим с призывом проявить высокую гражданскую сознательность и не принимать участие в реакционном перевороте. Игнат, если честно, не понял, кто бунтарь, Ельцин этот или ГКЧП? И не очень-то хотел понимать, но начальство также требовало от него высокой гражданской сознательности, личный состав отделения переведен на усиленный режим несения службы, считай, на казарменное положение. В поселке все спокойно, но, если вдруг, нужно будет принимать экстренные меры по недопущению уличных беспорядков. Какие именно меры, не объяснили, и от этого ощущение, что кругом царит бардак, только усилилось.

Игнат сидел в своем кабинете, смотрел телевизор, пытаясь вникнуть в причину московских беспорядков и ответить на вопрос: Советский Союз — это хорошо или плохо? Он-то лично ничего плохого о прежних порядках сказать не мог, а в новых видел расцвет бандитизма. Если вдруг рухнет правоохранительная система, страна погрузится в криминальный беспредел.

Зазвонил телефон.

— Товарищ капитан, у нас труп! — дрожащим почему-то голосом доложил дежурный.

Неужели он думал в унисон с Игнатом? Неужели решил, что началось?

Труп обнаружили на берегу реки, отделяющей поселок от Виноградной улицы. На берегу обмелевшей на лето реки, через которую Игнат проходил по нескольку раз на дню. Мужчина лежал в кустах, выгнувшись в спине. Рана у него в спине, он закрывал ее рукой, в этом положении и умер.

— Ножом, наверное, пырнули, — сказал Чабанов, осматривая труп.

Игнат кивнул, вспоминая события семилетней давности. Примерно в этом месте он принял бой с блатными, их было трое, они окружили его со всех сторон, тыкали ножами, пытаясь убить. Но нет, он тогда выжил, отделавшись несколькими легкими ранениями. А если бы не выстоял, лежал бы тогда в кустах, как сейчас Ставридис.

Игнат узнал покойника. Ставридис это, рубашка на нем шелковая, верхние пуговицы расстегнуты, в кущах волосатой груди запутался золотой крест на знакомой цепи. Рука, которой он держался за спину в районе почек, окоченела, тело холодное, несмотря на жару. Август месяц как-никак. Похоже, труп здесь уже давно, возможно, с ночи, часов десять пролежал, не меньше.

Место не совсем глухое, люди здесь нет-нет да ходят, но покойника только сейчас заметили, потому что тело лежало под кустом орешника, в тени, чуть в стороне от тропинки.

— Допрыгался голубок, — совсем невесело сказал Замков.

— Знаешь его? — спросил Игнат, осматривая отрезок пути от покойника до тропинки.

Убийцы могли забросить тело под куст, но тогда бы рука не закрывала рану на спине. Скорее всего, Ставридис умер под кустом, под которым он, возможно, спрятался, как заяц, убегающий от волка. От своих убийц он спрятался. И умер.

— Ну так Ставрида, — пожал плечами Замков. — Даже не знаю, как фамилия.

— Ставридис. Миша Ставридис, — сказал Чабанов. — Брат мой в Румынию с ним ездил, жмот, говорит, редкостный.

— Да вы должны его помнить, товарищ капитан, — кивнул Замков, взглядом указав на лейтенанта. — Помните, день рождения у Виталия был, мы тогда к нему шли, а он с какой-то девочкой за нами шел. Красивая!.. Вы их еще тогда остановили!

— Остановил, потому что Ставридиса знаю. Проходимец… Но не будем о покойнике плохо.

Игнат нагнулся, заметив на траве высохшую каплю крови, присмотрелся и в полуметре, на камнях, разглядел еще две.

— Кто-то пырнул его ножом, от кого-то он уходил. И прятался.

— Он в Турцию недавно гонял, шмотья много привез, хорошо, говорят, поднялся, — снова поделился сведениями Чабанов.

— Твой брат говорит?

Игнат уже вызвал следственно-оперативную группу из района, должна подъехать. Следователь будет работать, эксперты, не стоило бы вытаптывать своими ногами место возле трупа. И все же Игнат снова приблизился к покойнику. Ему не давал покоя характер раны. Одно дело, если ножом куда ни попадя пырнули, и совсем другое, если в почку стилетом или даже отверткой ткнули. В почку бьют уголовники с опытом убийств, правда, не всегда получается, чтобы жертва умерла сразу.

Игнат осторожно приблизился к трупу, раздвигая ветки орешника, дотянулся до его левой руки, потянул на себя, срывая окровавленную ладонь с раны. И увидел на окровавленной рубахе круглую дырочку в районе между правой почкой и позвоночником. И кровь уже свернулась, и рубаха подсохла, но пулевое отверстие под ней никуда не делось. Не ножом Ставридиса били, стреляли в него. И кто-то должен был слышать выстрел.

— Савушкин, остаешься здесь, а мы к Ставридису, — глянув на Чабанова, сказал Игнат. — Знаешь, где он живет?

— Ну да, подъезжали как-то с Валерой, братом моим. Черноморская улица, дом не помню… Тут недалеко.

— Пешком дойдем, — решил Игнат, глянув на служебный «уазик».

Возможно, Ставридис бежал к реке от своего дома. Возможно, там в него стреляли, а он каким-то чудом, несмотря на смертельное ранение, сумел бежать.

И действительно, чем ближе подходили к его дому, тем больше пятен, похожих на кровяные, попадались на пути. И на дороге, и на обочине, и на траве за ней. Почему-то раненый Ставридис шел или бежал криво, зигзагами. Может, петлял, спасаясь от выстрелов. Пятен все больше, все гуще. Метрах в двадцати от съезда к дому Ставридиса они вдруг обрывались. На самом же деле все здесь и началось. Здесь Ставридис и получил пулю. Вряд ли он шел к реке, когда появились убийцы. Скорее, завидев опасность, он бросился бежать, но пуля его догнала.

Жил Ставридис в небольшом доме из красного кирпича. Синий железный забор, такого же цвета недавно покрашенные ставни, новый шифер на крыше, гараж за домом с подъездом к нему. И забор недавно покрашен, и двери, крыльцо плиткой выложено. Собака возле будки — не гавкает, но рычит грозно. Дворняга с помесью овчарки, взгляд не злой, но настороженный и умный. Такая собака на гостей своего хозяина так просто не набросится. Вряд ли она гавкнула на Оксану, когда Ставридис ее приводил. Не так уж и давно это было, и месяца не прошло.

Калитка запиралась на врезной замок, открыть ее Игнат не смог.

— Ставрида один живет, — сказал Чабанов. — С матерью жил, так она в Кабардинку переехала, сестра у нее там, отец им дом на двоих отписал.

— Твой брат хорошо его знает?

— Ну как хорошо? Ставрида денег у него занял, отдавать не хотел. Ну, Валера попросил, вместе подъехали, я с ним поговорил. Сразу отдал! — усмехнулся Чабанов. — Через полгода!

— Если это сразу, то как он с другими рассчитывался?

— С кем-то рассчитывался, с кем-то нет. Манера у него такая, брать и не отдавать.

— Плохая манера. Даже болезнь, от которой умирают.

— Может, кинул кого-то крутого.

— Очень может быть.

Открылась калитка со двора соседнего дома, вышла пожилая женщина в красном байковом халате и белом платочке.

— А Миши сейчас дома нет! — сказала она, вытирая тряпкой заскорузлые от огородных работ руки.

Черноморской улицу назвали, видимо, для того, чтобы создать курортное настроение у отдыхающих, которые вынуждены были селиться здесь за неимением лучших вариантов. Чуть ли не самая дальняя от моря улица в поселке.

— А когда был?

— Когда был? — задумалась женщина. Голосок у нее звонкий, как у ребенка. И в улыбке что-то наивно-детское.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Почему в последний раз? Что-то случилось?

— А вы не слышали, как сегодня ночью стреляли?

— Стреляли?

— Или утром.

— И утром не слышала.

— Ни утром, ни вечером?

— Вечером видела Мишу, — кивнула женщина, подслеповато разглядывая погоны на плечах Игната.

— Где видели?

— Он куда-то выходил.

— Куда-то?

— В поселок. Оделся модно, как обычно…

— Как обычно?

— Ну, если девушек гулять, — стыдливо улыбнулась женщина.

— Девушек домой водит?

— Дело молодое! — еще больше засмущалась соседка.

— Дело-то молодое, а девушка вчера была?

— Была. Приводил девушку. Хорошенькую, беленькую. В доме сховались.

— Может, еще кто-то с ними был?

— Не видела я никого. И не слышала… Как смеялась эта блондиночка, слышала.

— Когда смеялась?

— Ну, они уже обратно шли.

— Когда обратно шли? В какое время?

— После двенадцати… Жарко было, я окно открыла, так бы не услышала. Она так негромко смеялась. Нежно.

— Ночью, после двенадцати?

— Ночью. Я телевизор смотрела, что творится, что творится! Что будет?… После двенадцати спать легла. Корвалолу напилась и легла. Слышу смех… Чрезвычайное положение, а им и горя нет!.. Ой, а вы не за этим пришли? — спохватилась женщина.

— Стреляли у вас на улице, мы за этим пришли.

— Кто стрелял?

— Вот мы и пытаемся это выяснить.

— Миша стрелял?

— Не слышали ничего?

— Нет!

— Миша с блондиночкой ушел, больше не возвращался?

— Возвращался.

— Вы слышали?

— Должен был возвратиться. Он всегда в таких случаях возвращается. Познакомится с девушкой, с женщиной, послушает с ней музыку, а потом домой ведет. Ну как домой, на базу отдыха, в частный сектор… Он ведь только с курортницами знакомится.

Игнат слегка скривил губы, вспомнив Оксану. Ставридис и с ней слушал музыку, а потом домой проводил.

— Проводит курортницу и домой?

— И домой.

— Вчера вы слышали, как он возвращался?

— Не слышала… Голоса какие-то слышала. А чтобы калитка хлопнула, не слышала. У него калитка громко хлопает, он резиной ее подбил, а все равно слышно…

— Какие голоса?

— Мужской голос. «Стой» крикнул.

— Крикнул?

— Не так чтобы громко. Приглушенно так крикнул, как будто за горло его кто-то держал.

— Кто-то крикнул? Или Миша?

— Да нет, не Миша. Голос Миши я бы узнала.

— Даже если бы его за горло держали?

— Даже если бы за горло держали, — кивнула женщина.

— Может, еще бы кого-то узнали?

— Может, и еще бы кого-то узнала. А этого не узнала!

— Незнакомый голос?

— Незнакомый.

— Но мужской?

— Мужской. Грубый такой.

— И кому «стой» крикнули?

— Не знаю.

— Мише?

— Может, и Мише. Он как раз вернуться должен был.

— А его возле дома караулили?

— Кто караулил?

— Так кто-то же крикнул.

— Ну да, кто-то крикнул. А потом побежал. Камни под ногами зашуршали. Гравийка у нас здесь, — сказала женщина и провела ногой под собой.

От дома к дому действительно вилась дорожка, щедро отсыпанная гравием.

— Хотите сказать, что человек, который крикнул, здесь стоял?

Игнат смотрел на пышный куст сирени, за которым ночью мог стоять убийца. Крона шелковицы над кустом закрывала уличный фонарь — отличное место, чтобы не привлекать к себе внимание.

— Значит, здесь и стоял.

— А потом отсюда побежал?

— Сначала пошел. Потом да, побежали.

— Побежали?

— Мне кажется, там их двое было. Или даже трое. И все побежали. Сначала пошли, потом побежали.

— А голос Миши вы слышали?

— Не слышала.

— А как стреляли, слышали?

— Да нет, не стреляли. Так, хлопнуло что-то.

— Как хлопнуло?

— Как будто палкой по газовому баллону стукнули.

— Негромко?

— Негромко.

— Но с металлическим отзвуком.

— С отзвуком?… Да, с отзвуком. Было что-то такое из железа… — кивнула женщина. — Потом еще, и еще…

— Понятно… Пойдем зерна искать! — глянув на Чабанова, сказал Игнат.

— Какие зерна? — не понял тот.

— Истины!

Одну гильзу они нашли в пересохшей канаве за обочиной дороги, другую — под алычой, третью — в кустах флокса. Все три от пистолета Макарова. Маркировка простая, номер завода-изготовителя, год выпуска, и все. Какая применяется пуля, не указано, трассирующая, экспансивная, повышенной пробиваемости, пониженной рикошетирующей способности — не ясно. Но повышенной пробиваемости явно не была, рана у потерпевшего не сквозная, пуля застряла в теле. Ее изымут, изучат, возможно, установят оружие, из которого она выпущена.

— Что скажешь, Чабанов? — спросил Игнат, осмотрев третью гильзу.

— От пистолета Макарова.

— Что еще?

— Ставридис домой возвращался, а преступник ему навстречу вышел. За сиренью стоял.

— Навстречу, — кивнул, соглашаясь, Игнат.

— А Ставридис, не будь дураком, развернулся и бежать. Убийца за ним. Выстрелил три раза, может, больше… — Чабанов окинул взглядом место, где нашли гильзы. — Один раз попал. Но Ставридиса не остановил.

— И не догнал.

— Значит, не догонял… Крови Ставридис много потерял, вряд ли он быстро бежал.

— Мог и быстро. Но не долго.

Улица Черноморская упиралась в улицу Садовую, там дома вдоль реки, но между ними узкие проулки, ведущие к реке. Между какими домами находятся проходы, Ставридис знал, его убийца, возможно, тоже. Но в какой именно проулок свернула жертва, узнать не успел. Или даже не понял, что раненый беглец рванул к реке, в пойме которой легко было затеряться в зарослях деревьев и кустарников.

— Ну, может, и пытался догнать, — пожал плечами Чабанов.

— Все?

— Догонял, не догонял, главное, что не догнал. Ушел Ставридис и спрятался. Убийца его не нашел, а смерть нашла, — расплылся в улыбке Виталий, радуясь красному словцу с черным оттенком.

— Почему Ставридис побежал?

— Увидел, что человек стоит.

— С пистолетом?

— Может быть.

— Я бы не стал сразу пистолет доставать.

— Ну да.

— А Ставридис сразу побежал.

— Значит, узнал человека.

— Вот!

— И побежал.

— С большой для себя форой, — кивнул Игнат.

От места, с которого Ставридис мог свернуть с дороги к своему дому, до точки, где предположительно преступник поджидал свою жертву, метров семь-восемь. Это не так уж и мало, если Ставридис, проявив заячью прыть, бросился бежать. Пока преступник сообразил, что добыча уходит, пока выбежал на дорогу, пока прицелился. Метров с пятнадцати мог стрелять, а Ставридис в это время продолжал бежать, увеличивая отрыв. Пуля, возможно, лишь подстегнула его. А там улица Садовая, проулок, ведущий к реке. Возможно, стрелок все-таки видел, куда побежал Ставридис, но не смог найти его у самой реки. Там ведь и темно, и местность пересеченная, затеряться не так уж и сложно.

А может, преступник и вовсе не преследовал Ставридиса. Все возможно.

— Эта фора его и спасла, — сказал Чабанов. И тут же поправился: — Ну, в определенной степени.

— И еще один важный момент… — Игнат кивнул на ворота, за которыми в ожидании их стояла соседка Ставридиса.

Тамара Петровна совсем не прочь была продолжить начатый разговор, тем более что Игнат собирался к ней вернуться.

— Почему соседка не слышала выстрела?

— Неужели стреляли с глушителем?

— Вот я и думаю. Пистолет «ПМ», глушитель могли нарезать кустарно. А если это «ПБ», пистолет бесшумный?

— Ну, видел я «ПБ», в армии. Так то ж в разведке. А так, чтобы преступники с такими стволами…

— А ты мог предположить, что Советский Союз может рассыпаться?

— Думаете, рассыпается? — вздохнул Чабанов.

— И люди со стволами с глушителями по улицам разгуливают. До нас вот добрались.

— Баштан, конечно, может. Стволы сейчас реально гуляют.

— Почему Баштан?

— Ну, не сам Баштан… Хотя Ставридис еще тот жук и у него мог деньги занять и не отдать.

— Надо бы узнать, у кого он деньги занимал… Что ты там про брата своего говорил?

— Валера тоже челночит, в Турцию вот собирается.

— Может, он что-то знает?

Игнат нахмурился, увидев светловолосую, с бронзовым загаром девушку, она шла по дороге, глядя на дом Ставридиса. Просто шла, не сворачивая, но смотрела на дверь дома, из которой мог появиться хозяин. Не очень красивая, лицо широковатое, нос великоват, шея короткая, фигура так себе. Но миленькая, приятно посмотреть. И бронзовый загар ей к лицу.

Игнат бросил взгляд на ворота, за которыми только что стояла Тамара Петровна, но женщина куда-то исчезла. Пришлось действовать на свой страх и риск. Впрочем, Игнат не очень рисковал. Блондинка с печальным видом вздохнула, не увидев Ставридиса, замедлила шаг, но все же прошла мимо дома. Не просто так она здесь. Возможно, это та самая блондинка, о которой говорила Тамара Петровна, или какая-то другая курортница, которой Ставридис попользовался и бросил.

Блондинка глянула на Игната, настороженно скользнула взглядом по его погону.

— Девушка, не проходите мимо! — Игнат встал у нее на пути, давая понять, что обходить его не стоит и тем более поворачивать назад.

— А у нас что, комендантский час? — без вызова, но колко спросила она.

— Комендантский час был вчера. С одиннадцати ноль-ноль. Вот, ищем нарушителей.

— Я здесь при чем?

— А вас видели вчера в районе двенадцати ночи. Из этого дома выходили! — Игнат строго смотрел на блондинку.

— Я?! — Даже бронзовый загар не смог скрыть краску, залившую ее лицо.

— Да вы не переживайте, наказывать вас не будем. Всего лишь несколько вопросов, и я вас отпущу.

— Да?

— Как вы относитесь к распаду Советского Союза?

— Ну-у…

— Как вы относитесь к существованию независимой России?

— А-а…

— Как вы относитесь к своему роману с Михаилом Ставридисом? — Игнат кивком указал на дом под новой шиферной крышей.

— С Михаилом? — захлопала глазами блондинка.

— Ставридисом.

— Ну, я фамилии не знаю…

— А то, что Михаил занимался подрывной деятельностью, знаете?

— Подрывной деятельностью! — ахнула девушка.

— Назовитесь, пожалуйста, имя, фамилия!

— Но я подрывной деятельностью не занималась! — Голос ее дрожал от волнения.

— Имя!

— Анжела!

— Когда вы познакомились с Михаилом?

— Когда познакомилась?… Позавчера, мы с подружкой гуляли, он подошел…

— А вчера он пригласил вас в гости?

— Ну да… Но я с ним подрывной деятельностью не занималась!..

— Что, и телевизор не смотрели?

— Телевизор?!. Э-э, ну, смотрели! И осуждали!

— Что осуждали?

— Подрывную деятельность! Которая ведет против нас… подрывную деятельность!..

— И Михаил возмущался?

— Возмущался!.. Может, он вводил меня в заблуждение?

— Вводил… По этой части он известный специалист, — как-то не очень весело заметил Игнат.

— А еще к нам вчера мужчина какой-то подходил!.. — быстро и с пламенным задором заговорила Анжела. — Загадками говорил!

— Та-ак!

— Подошел и спрашивает, деньги, говорит, когда будут?

— А Михаил?

— А Михаил сказал, что деньги он уже почти собрал, осталось совсем чуть-чуть.

— Похоже на шпионский пароль, — с видом знатока сказал Игнат.

— Вот и я тогда… Сейчас так думаю! Осталось совсем чуть-чуть! Мы же еще не знаем, чем все это закончится! Ну танки, чрезвычайное положение!

— Война может быть. Атомная!

— Да, да, да.

— Значит, деньги Михаил собрал, осталось совсем чуть-чуть?

— Да, сказал, что на следующий неделе сам его найдет и занесет.

— Кого его?

— Мужчину этого.

— Может, он его по имени называл?

— По имени?… — задумалась блондинка. — Ну да, как-то называл.

— Может, шпионская кличка?

— Шпионская кличка?!. Серым он его назвал! Не переживай, говорит, Серый, все будет тип-топ!

— И Серый ему поверил?

— Ну как поверил… Я ведь больше говорить не буду, сказал. Голову откручу, говорит, и собакам выброшу.

— Какой-то уж очень сложный у них пароль, — усмехнулся Игнат. — А как выглядел этот Серый?

— Невысокий такой, но широкоплечий. Футболка черная с американским флагом! — встрепенулась Анжела.

— Это серьезно, — насупился Игнат.

— Волосы темные… Каштановые… Кучерявые. Жесткие такие кучеряшки, как будто из проволоки.

— Из проволоки, — сдерживая смех, сказал Чабанов. — Чтобы рация лучше принимала.

— Кстати, о рации! — Игнат строго посмотрел на него: — Давай к Замкову, машину возьми и сюда!

— Да я-то схожу, — кивнул Виталий. — Только мне кажется, что я знаю этого Серого. Он с Валерой в Турцию ездил, я их провожал. Волосы каштановые, жесткие, как проволока, насчет футболки не знаю, но плечи широкие, коренастый такой.

— Фамилия, имя?

— Зовут Сергей, а фамилию не знаю. У Валеры надо спросить.

— Давай за машиной, и чем скорее, тем лучше!

Чабанов ушел, а Игнат вернулся к разговору:

— Значит, волосы как проволока?

— Разыгрываете вы меня! — обиженно глянула на него девушка. — Никакой Миша не шпион!

— Убили Мишу, — сухо сказал Игнат.

— Как это убили? — вытаращилась на него Анжела.

— Возможно, этот самый Серый и убил. Из-за денег, которые Миша не хотел ему возвращать.

— Этот Серый такой страшный!

— Выглядит страшно или Миша что-то про него говорил?

— Ну и выглядит, и Миша говорил. Опасный он, сказал, человек. Со спины, говорит, подойдет, ножом пырнет… На самом деле он шутил, — вздохнула блондинка, с укором глянув на Игната.

— Шутил?

— Да не боялся он, только вид делал. Нельзя, говорит, нам по улицам гулять, и в кафе опасно. Домой позвал, ну, я не стала отказываться.

— А как домой пришли, Миша бояться перестал?

— В общем, да.

— Не переживал, не говорил, что ему кто-то угрожает?

— Нет.

— К окну не подходил, на улицу не выглядывал?

— Да нет.

— Может, звонил ему кто-то?

— Да нет, не помню…

— А телевизор вы до двенадцати смотрели?

— Э-э… Да, до двенадцати.

— Миша провожал вас домой?

— Да, я на базе отдыха отдыхаю…

— Миша проводил вас, пошел обратно, так я понимаю?

— Да.

— Может, вы видели, что за ним кто-то пошел? Может, следил за ним кто-то?

— Да нет.

— Не видели или не шел?

— Не шел… Он меня до ворот проводил, а там от улицы метров пятьдесят по дороге. Не видела я там никого.

— А сейчас вы почему здесь?

— Да так… — замялась Анжела.

— Миша вас больше к себе не приглашал?

— Он сказал, что сегодня уезжает. На Севере, сказал, работает. Там, сказал, он деньги зарабатывает, а здесь тратит.

— Но вы ему не поверили? — усмехнулся Игнат.

— Да какой он северянин? Его руки понятия не имеют, что такое холод!

— И тем не менее он вас не очень-то и обманул, Анжела.

Как ни крути, а Ставридис уехал. Если Баштан прав, там, в аду, возможно, не жарко, а холодно. Как в лютый мороз. А куда еще мог попасть этот злостный прелюбодей и стяжатель?

В стране беспорядки, введено чрезвычайное положение, а челночникам трын-трава. «Икарус» в Румынию уже под парами, почти все пассажиры на месте, еще немного, и поедут. За границу везут доллары, всякую всячину, которую можно там продать, обратно везут шмотки, вырученные деньги за которые обратят в валюту. И это при том, что запрет на валютные операции в стране до сих пор не отменен. Потому и напрягся водитель, когда к автобусу подъехал милицейский «уазик». И народ притих.

— А куда это вы собрались? — удивленно спросил Игнат, обращаясь к мужчине с красным от жары лицом. — В стране чрезвычайное положение.

— Ну так это, люди деньги платили, ехать надо.

Из глубины салона выплыл молодой мужчина с пышной шевелюрой. Солнцезащитные очки, голубая футболка с британским флагом, черные джинсы-трубы, белые кроссовки.

Глядя на Чабанова, он снял очки, улыбнулся. Но собираясь обратиться к нему, поприветствовал Игната:

— Здравия желаю, товарищ капитан!

Это и был брат Чабанова, Валера Черновец. По кличке Червонец.

— Ну давай о здоровье поговорим, Валера! — Игнат пальцем поманил его к себе.

Не собирался он отменять рейс. Не хотят люди понимать всей сложности обстановки, пусть едут, а пограничники им объяснят и расскажут, как родину любить. Там, на границе, и завернут обратно… А может, и пропустят. В стране реально бардак.

— А что здоровье? — спускаясь с подножки, пожал плечами мужчина. — Нормально здоровье.

— А с деньгами как? — Взяв Черновца под локоть, Игнат отвел его в сторонку.

— Э-э, а что? — Мужчина встревоженно глянул на Чабанова.

— Ставридис тебе ничего не должен?

— Ставридис? Да нет, ничего. Кто ж ему займет! А что?

— А кому он должен?

— Не знаю.

— Может, Серому?

— Серому?

— Волосы у него такие кучерявые, жесткие, как проволока.

— Ну, насчет волос я знаю, а насчет денег не очень.

— Не очень? Значит, кое-что знаешь?

— Серый когда-то с нами ездил, Ставрида у него занял, а отдавать не торопился.

— И как этого Серого найти?

— Так не надо его искать, — усмехнулся челночник. — Он сам нас найдет. Мы вот почему, думаете, стоим? Серого ждем. Он сейчас подъедет, сфотографирует всех, и поедем.

— В смысле сфотографирует?

— А в смысле, что нам за эти фотографии отстегнуть надо будет, — выразительно глянув на брата, сказал Черновец.

— Хочешь сказать, что вы Серому платите? — отреагировал Чабан.

— Ну-у… Серый к волкам подался, а мы типа овцы, — вздохнул Черновец. И вдруг всполошился: — Только я вам ничего не говорил!

— Сейчас подъехать должен?

— Если вы его не вспугнули! — усмехнулся Валера.

Игнат велел Чабанову отогнать машину и затаиться, а сам зашел в автобус, занял свободное место. Солнце в зените, жара в салоне несусветная, но делать нечего. Впрочем, Серый не заставил себя ждать. К автобусу подъехала красная «девятка», из машины вышли двое, один остался у дверей, а второй, по всем приметам похожий на Серого, зашел в салон.

Серый смотрел в лицо каждому. Смотрел цепким взглядом: запоминал. Кого знал, проходил мимо, кого не знал, спрашивал, кто, зачем, почему? О том, что придется платить, не говорил, но все знали об этом и так. Платить не сейчас, потом, по приезде, но в любом случае это чистой воды вымогательство. Серый это понимал, поэтому вытянулся в лице, увидев капитана Жукова.

— Ты Серый? — спросил Игнат.

— Ну я… — Бандит медленно попятился.

— Куда это ты? А деньги? — Игнат поднялся, чтобы следовать за ним.

— Какие деньги?

— Ну а какие тебе Ставрида задолжал?

— Ставрида?… Не знаю…

— Ставриду не знаешь?

— Ставриду знаю, про деньги не знаю.

Серый пятился до самых дверей, сошел на землю, но сбежать не мог. Игнат напирал на него спереди, а с тылу поджимал Чабанов. И дружок Серого напустил в штаны, стоит как в воду опущенный. И куда только вся крутизна делась?

— Не знаешь или не помнишь? — Игнат взял Серого под одну руку, Чабанов под другую.

Сопротивляться тот и не думал. Знал, с кем имеет дело, поэтому не дергался.

— Ну, может, и забыл немного.

— Жара, да?

— Да, жарковато.

— А у меня кондиционер в кабинете. Поехали?

— Да лучше здесь!

— Да нет, лучше там!

Серого загрузили в машину, закрыли в зарешеченном отсеке. А его напарник так и продолжал стоять возле своей «девятки».

— А ты чего стоишь? — Игнат направился к нему.

— Так это, а я что? — разволновался тот.

Рослый, мордастый, шишка под ухом, то ли желвак вылез, то ли нарост какой-то. Игнат парня не знал, видно, Баштан провел новый набор в банду — новое направление осваивать, челночников обирать. А может, Серый действовал без благословения Баштана, но тогда его напарнику ничего не оставалось, как бежать. А он стоит, чего-то ждет.

— Не знаешь Ставридиса?

— Ну так он у меня ничего не брал.

— А у Серого?

— Так это их дела.

— На Баштана работаете?

— Э-э… Это вы о чем?

— Зовут как?

— Тарас.

— Поехали! — Игнат кивком указал на «уазик».

— Зачем?

— Ближе знакомиться. Фамилию мне назовешь.

Игнат мягко взял бандита за руку, но тот неосторожно дернулся. И мягкость резко трансформировалась в жесткость. Сильный удар под дых согнул мордастого вдвое. А там и Чабанов с наручниками подоспел.

Но увозить задержанных Игнат не торопился. Сначала он, отобрав у Тараса ключи от его машины, отогнал «девятку» в сторонку, чтобы не мешала проезду. Затем тщательно обыскал салон, багажник, но ничего там связанного с огнестрельным оружием не обнаружил. Нунчаки нашел, бейсбольную биту, но ни пистолета, ни даже самопала нет.

Задержанных доставили в отделение, Игнат провел Серого к себе в кабинет. Кондиционер, правда, не работал, не смог он порадовать себя обещанной прохладой и бандита тоже.

Он посадил Серого за приставной стол, положил перед собой чистый лист бумаги, авторучку, этим предавая предстоящей беседе официальную обстановку.

— Фамилия, имя, отчество? — сухо спросил он, пристально, немигающе глядя на задержанного.

— Мешков Сергей Афанасьевич, — пробурчал Серый.

— Сколько денег занял у вас гражданин Ставридис?

— Триста рублей.

— А сколько должен был вернуть?

— Я ему две штуки выставил.

— Проценты?

— Да какие проценты! Цены чуть ли не в десять раз подскочили!

— Когда ты ему две штуки выставил?

— На прошлой неделе я его видел. Он сказал, скоро.

— Ты ему, конечно, пригрозил?

— Сказал пару ласковых.

— Ты же крутой, да? На Баштана работаешь!

— Ну не то чтобы на Баштана…

— Деньги с челноков снимать — беспредел. А весь беспредел у нас через Баштана идет. А если ты мимо него, то жить тебе осталось недолго. Или я что-то не так говорю?

— А меня не тронут… Да и не снимал я ничего! — спохватился Серый.

— Короче, ты на прошлой неделе Ставридиса видел?

— Говорю же, видел.

— Пригрозил башку открутить?

— Просто напугать хотел.

— А Ставридис не испугался. Вчера ты его снова встретил, снова пригрозил.

— И вчера его видел. С телкой какой-то шел. А что?

— Это вчера было!

— Вчера.

— А сегодня Ставридиса мертвым нашли. — Игнат внимательно смотрел на бандита.

— Как это мертвым? — оторопел Серый.

Судя по его реакции, о гибели Ставридиса он узнал только что. Но притворство еще никто не отменял.

— Да вот так. Встретил тебя, проводил девушку, вернулся домой, а там его ждали.

— Кто ждал?

— А кто голову ему обещал отвернуть?

— Когда ждали? Когда убили?

— Ночью.

— Ночью я у Дашки был. Она в гостинице, на этаже дежурит, я с ней ночевал.

— В какой гостинице?

— В Новороссийске. Я как раз ехать к ней собирался, Тараса ждал, он меня отвез.

— В Новороссийск?

— Да.

— И кто может это подтвердить?

— Что я с Дашкой ночевал?… Так мы там не совсем тихо себя вели, старшая приходила, нас ругала. Дашку обещала уволить. Пришлось с ней поговорить. Ну, объяснить, что она не права… Вы с ней поговорите. Администраторша. Татьяна Степановна, кажется…

— Поговорим. Обязательно поговорим.

— Не мог я Ставриду упокоить, никак не мог! — Сначала Серый поднял руки, а затем развел их в стороны.

— А где был ночью Тарас?

— Со мной он был. С Дашкой там одна работает, зашла на минуту, так Тарас в нее как вцепился… Ну, в хорошем смысле.

— А это мы узнаем, в каком смысле. Обязательно узнаем.

— Да в Новороссийске мы были! Всю ночь! Там столько народу может подтвердить… Элла эта, с которой Тарас… Он, правда, в два часа ночи домой ее повез, но когда они там расстались, я точно не скажу…

— Узнаем. Все узнаем. И с кем ты с людей деньги снимаешь, узнаем. Кто там в вашей компании? Ты, Тарас, еще кто?

— Ну я, Тарас. И все!

— Ладно, пока отдыхай.

У Игната возникло чувство, что он оказался в тупике. Если алиби Серого и Тараса подтвердится, придется искать их возможного сообщника. Только вот смысла в этом Игнат не видел. Серый мог убить должника сгоряча, в порыве внезапного бешенства, но так, чтобы нанять кого-то, а самому отправиться в Новороссийск, чтобы обеспечить себе алиби… Зачем ему убивать человека, который ему должен? Зубы выбить, руки переломать, это понятно. А убивать… С покойника ведь долг не взыщешь. Это во-первых. А во-вторых, нужно быть полным идиотом, чтобы использовать против своего личного врага чистый ствол, да еще и с глушителем. Бандиты же не дураки, они прекрасно понимают, что от засвеченного пистолета нужно избавляться, чтобы затем случайно не попасть впросак, а чистый ствол, он больших денег стоит. Тем более с глушителем.

— Где отдыхать?

— В камере. До выяснения.

— Не убивал я Ставриду. Зачем это мне?

— А кто мог убить?

— Кто мог убить? — задумался Серый.

— Ты Ставридиса хорошо знаешь. Кого он еще мог кинуть?

— Кинуть он мог кого угодно. Сука скользкая, из рук выкручивается, хрен поймаешь.

— Но ведь кто-то же поймал.

— Ну я точно не при делах… А из-за бабы его не могли грохнуть?

— Из-за бабы?

— Так он же помешан на этом деле. Ни одну юбку мимо себя не пропустит.

— Это я уже понял.

— Я его так особо не знаю, но говорят, у него не со всеми получается.

— Что не получается?

— Ну, по любви… А платить за секс его хрен заставишь! — осклабился Серый.

— Короче.

— Если короче, он ведь и сейф взломать мог.

— Сейф?

— Лохматый!

— Например?

— Ну было, говорят.

— Что было?

— Бабу какую-то снял и взломал.

— Кто говорит?

— Райка говорила, мы с ней как-то базарили, она и сказала.

— Что сказала?

— Мол, блондинка какая-то была, Райка их вспугнула, блондинка вырвалась, побежала, фотокарточка разбита.

— В смысле лицо?

— Ну да, бил он ее, сарафан порвал…

— Что за Райка?

— Да ездила она раньше с нами, а сейчас на рынке, товар на реализацию берет… Короче, она к Ставриде неровно дышала, ходила к нему. И тогда зашла… Он наорал на нее, она в обиде была. Сейчас может и не сказать… Если только очень попросить.

— У нас на рынке торгует?

— Да.

— Райка.

— Кулькова фамилия. Или просто Куля… Не убивал я Ставриду, начальник! Зачем это мне?

— Алиби проверим… Если поверим, отпустим, — кивнул Игнат.

Он отправил Серого в камеру, хотел вызвать к себе Тараса, но решил отложить разговор с ним на потом. А сам взял курс на место преступления, следователь из района давно уже там, эксперты уже заканчивают работу, его присутствие не помешает. Чабанов уже там, Игнат отправил его в помощь группе, а заодно гильзы следователю передал.

По пути к месту Игнат заехал на рынок, нашел там Кулькову. Молодая, пышного телосложения женщина стояла за прилавком на фоне развешанных футболок, блузок, пляжных сарафанов. Справа от нее купальник, слева шляпки, кепки, солнцезащитные очки. Народ не толпился, но Игнату пришлось подождать минутку, пока она обслужит покупателя.

— А форменного у нас ничего нет, товарищ капитан! — развела руками женщина.

Волосы сухие, выбеленные пергидролем, на щеках краснота, чем-то напоминающая диатезную сыпь.

— А жаль! Думал свежую рубашку надеть, на встречу со следователем еду.

— Да, рубашечку надо бы освежить, — кивнула Кулькова.

— Покойнику-то в принципе все равно.

— Какому покойнику? — оживилась гражданка.

— Мишу Ставридиса убили.

— А-а… — не сразу сообразила Кулькова. — Кого убили?!

— Ставридиса.

— Мишу?! — Одну руку женщина приложила к щеке, другой прикрыла рот.

— Вы его знаете?

— Ну-у… В общем, да.

— А что так нерешительно?

— Да в голове все перемешалось!

— Вас же Раиса зовут?

— Раиса.

— Говорят, вы ему нравились.

— Кто говорит?

— Ну, поселок у нас маленький, все на виду… Если вдруг кто-то кого-то изнасилует, обязательно кто-то увидит.

— Это вы о чем?

— Может, вы что-то видели? Говорят, вы иногда захаживали к Ставридису.

— Я захаживала?! — Кулькова уставилась на Игната.

— Нет?

— А к нему много кто захаживал!

— Это я в курсе.

— Может, вы не знаете, кто именно к нему захаживал? — Игнат не мог понять, почему Кулькова так злорадно смотрит на него.

— Меня интересует блондинка, которую насиловал Ставридис.

— Ставридис кого-то насиловал?

— А вы его вспугнули.

— И вы это знаете?

— Узнал.

— Значит, не все знаете!

— Все знать невозможно.

— Но стремиться к этому нужно! — усмехнулась Кулькова.

— Так что там с блондинкой?

— А Мишу действительно убили?

— У нас в Морячке такими вещами не шутят.

— Это да… Но о покойнике нельзя плохо.

— Начальнику поселковой милиции можно.

— Да, заходила я к Мише. Не знаю, почему он за собой дверь не закрыл… Слышу, возня какая-то, потом стоны сдавленные, как будто рот кому-то затыкают. Ну, думаю, вдруг Мишу душат… Смотрю, а он там с блондинкой, руку ей за спину заломил, сам рукой рот ей закрывает. У нее подол задран, и сам он со спущенными штанами… Как думаете, чем они занимались?

— Дальше что?

— Дальше — все! Он меня увидел, испугался, вскочил, девушка вырвалась. Сарафан на ней был, белый такой, в черный горошек, на груди разорванный, сиськи вываливаются… А сиськи, надо сказать… Ладненькая такая блондиночка! Эффектная! Лицо зареванное, тушь потекла, губа разбита, кровь…

— Ушла девушка?

— Да, толкнула меня и убежала. Миша за ней, а я стою, как скала, с места не сдвинулась! — Кулькова гордо вскинула голову. — Терпеть не могу, когда девушек насилуют! Даже если они блондинки!..

— Ну да… — глянув на выжженные пергидролем волосы, кивнул Игнат. — Значит, убежала блондинка?

— Убежала.

— В милицию вы обращаться не стали?

— Нет, я подумала, если надо, пусть блондинка обращается.

— Не обращалась.

— Вот я и говорю, если ей не надо, зачем это мне надо!.. А не обращалась?

— Нет.

— И Ставридиса убили?

— Убили.

— Девушка эта крикнула, когда убегала. Убьют тебя, крикнула. Очень скоро убьют! Как собаку! Еще и козлом обозвала.

— И козла можно убить как собаку, — кивнул Игнат.

— Ну да.

— А когда это было?

— Сначала ваша жена… — Кулькова запнулась и вопросительно глянула на Игната.

Но с вопросом она обращалась к самой себе. А надо ли говорить, спрашивала она себя.

— Что моя жена?

— Вы же начальник милиции капитан Жуков?

— Жуков.

— Знаю я жену капитана Жукова. Что там у Лены с Мишей было, я не знаю, но она к нему заходила.

— Когда заходила? — чувствуя, как холодеют кончики пальцев, спросил Игнат.

— Где-то с месяц назад. Сначала ваша жена зашла, а затем блондинка эта, на следующий день… Нет, через день…

— А блондинку случайно не Оксана зовут?

— Не знаю. А вы ее знаете?

— Подруга моей жены, — соврал Игнат. — Лена с ней к Ставридису заходила. Ставридис мяса для кафе обещал. У тещи кафе.

— Так я знаю! Анастас там работает! И Миша мясо ему иногда подвозит!

— Вот!

— Я же говорю, не знаю, что там было. Может, с этой Оксаной Лена ваша заходила. Может, Оксана осталась, а Лена ушла… Зачем только он ее насиловал? Ну, Миша. Оксану… А вам она ничего не сказала?

— Не сказала, — кивнул Игнат.

— А Мишу кто-то убил?

— Кто-то убил, — в раздумье проговорил Игнат.

— Кто? — Кулькова большими глазами смотрела на него.

— Раиса… Не знаю, как вас по отчеству…

— Да ладно уж по отчеству! — зажеманилась женщина. — Можно просто по имени. Все можно… если осторожно! — кокетливо хихикнула она.

— Раиса, давайте договоримся сохранить в тайне все, что вы мне сейчас рассказали. Только мне или следователю, и больше никому.

— А следователю можно?

— Следователю нужно!

Игнат делал над собой усилие, чтобы голос не дрожал, но это не очень у него получалось. Во-первых, его, мягко говоря, смущал визит Лены к Ставридису. А во-вторых, этот подлец действительно мог изнасиловать Оксану. А следователь может поднять историю ее с Игнатом взаимоотношений. И сделать очень нехорошие выводы.

— Ну, хорошо, следователю скажу.

— И больше никому! — Игнат поднял вверх указательный палец, заостряя момент.

— Договорились!

— А за границу вы больше не ездите? — Игнат выразительно глянул на купальники, возможно, турецкого производства.

— Да нет, люди привозят.

— Берете задешево, продаете задорого?

— Ну что вы!.. Наценка-то, конечно, есть!..

— Да вы не волнуйтесь, никто вас не трогает, торгуйте себе на здоровье!

Игнат при желании мог испортить жизнь Кульковой, именно на это он ей и намекал, чтобы она не трепалась. Впрочем, судя по всему, баба она не из болтливых. Про изнасилованную блондинку рассказала Серому, а про Лену вообще никому слова не сказала. Иначе бы Игнат уже знал…

А ведь месяц уже прошел, как Оксана уехала. Скорее всего, именно о ней и рассказывала Кулькова. Ставридис избил ее, изнасиловал, в тот же день она и уехала. Но почему она Игнату ничего не сказала? Он бы принял меры…

Следственно-оперативная группа действительно закончила свою работу на месте преступления. Младшего советника юстиции Селиверстова Игнат нашел у дома Ставридиса, Чабанов показывал ему место, где нашли гильзы. Оперуполномоченный районного угро Дмитрюк шарил взглядом под алычой — вдруг еще гильзу найдет. Криминалист Калинин осматривал куст сирени, с опаской посматривая на крону шелковицы. Ягод на дереве уже мало, но все сочные, упадет на рубашку, пятно не отстираешь. А сорочка у Олега Сергеевича белая.

— Ну, наконец-то! — Селиверстов смотрела на Игната с недовольной иронией. Он тут в поте лица вкалывает, а местный начальник прохлаждается.

— Да вот, подозреваемых допрашивал, — одними губами улыбнулся Игнат.

— Да в курсе. — Селиверстов повернул голову к Чабанову, но не глянул на него.

— Криминальный элемент. Братва местная.

— Челночный рэкет.

— Вот-вот, — кивнул Игнат.

— Развели малину! — сквозь зубы процедил Селиверстов, адресуя свой упрек начальнику местной милиции.

Волосы у следователя короткие, непослушные, как ни зачесывал он вихры на макушке, все без толку. И челка набок никак не хотела зачесываться. Брови у него короткие, но густые, глаза большие и круглые, как фары у автомобиля, длинный бесформенный нос чем-то напоминал клаксон. Может, и возникало иногда желание нажать на «грушу» и выдавить «дуду». Особенно сейчас руки зачесались.

— Малина не малина, а вряд ли у Мешкова мог быть пистолет с глушителем.

— Это всего лишь версия, — поморщился Селиверстов. — Но в Ставридиса действительно стреляли.

— Слепое ранение. Может, из-за низкого останавливающего действия пули. Возможно, стреляли из пистолета «ПБ».

— У «Макарова» пробивная способность чуть больше, — также блеснул познаниями следователь.

Игнат кивнул, разница действительно небольшая.

— А если все-таки «ПБ»? Пистолет спецназа.

— Хорошо бы, — кивнул Селиверстов. — Быстрее источник происхождения установим… Или Мешков этот раскололся?

— Алиби у него. Говорит, стопроцентное.

— И алиби проверим… Не нравится мне этот Мешков. И мотив у него есть, и возможности. Опять же в криминале замешан… Как там Баштан поживает?

— Жив-здоров и не кашляет.

— Вот уж зараза, и управы на него нет. — И снова Селиверстов адресовал свое недовольство Игнату.

— Ну так Тюльпанова и Клешнева выпустили.

— А заявление?

— А чрезвычайные меры по борьбе с бандитизмом?

— Ну, чрезвычайные меры вроде бы ввели, — усмехнулся следователь. — Посмотрим, что из этого выйдет… Где сейчас Мешков?

Игнат доставил следователя в отделение, оставил с ним Чабанова, а сам отправился домой.

Лена обрадовалась, увидев мужа. Дочку на руки не подхватила. Во-первых, Любу забрала бабушка к себе во двор. А во-вторых, выказывать материнские чувства не перед кем, Оксана давно уже дома, в своем Горьком. Вернее, в Нижнем Новгороде. Год уже как город переименовали.

— Ты надолго? — спросила она, поставив перед Игнатом тарелку с рагу.

— Да нет, поем и назад. Пока следователь Мешкова допрашивает.

— Кого?

— Да рэкетира одного, челноков данью обложили.

— Круто ты с ними, это правильно.

— Мешкова в убийстве подозревают.

— И кого он убил? Челнока?

— А чем Ставридис занимался?

— Какой еще Ставридис? — Лена делано удивилась.

— Дружок Анастаса.

— А-а, Ставрида!

— Знаешь такого?

— Ну так.

— Семнадцатого июня ты была у него дома.

— У него дома? — обомлела Лена.

Игнат видел, как забегали ее глазки.

— У него дома, на Черноморской улице. Тебя там видели.

— Кто видел?

— Тебя там видели!

— На Черноморской улице?

— Придумай что-нибудь поубедительней, — зло усмехнулся Игнат.

Он понимал, что Лена могла изменить ему со Ставридисом. Причем не один раз. Может, она регулярно навещала этого козла, пока муж на службе? А почему бы и нет?

— Да не было ничего!

— Чего не было? Кого не было?… Ответ не засчитан… Даю подсказку! Семнадцатого ты была у Ставридиса, а девятнадцатого этот подонок изнасиловал Оксану.

— Изнасиловал Оксану?

— В тот же день Оксана уехала.

— Да?… Я не знала, что Оксану изнасиловали. — Голос у Лены вибрировал и даже дребезжал от волнения.

— Сначала избили.

— Ну, я ее только со спины видела.

— И платье порвали.

— Не видела.

— А у Ставридиса что делала?

— Так Анастас попросил, там ему кое-что нужно было…

— Что было нужно? Давай скорей придумывай! Что, секс, шампуры, мясо для шашлыка!

— Ну, точно не секс! — Лена возмущенно мотнула головой.

Но Игнат ей не поверил.

— Я же дал тебе подсказку! Оксану изнасиловали.

— И что?

— Семнадцатого днем ты была у Ставридиса, семнадцатого он познакомился с Оксаной. Почему именно он? Может, есть какая-то связь между этим и твоим визитом?

— А-а! Ну да! — немного подумав, кивнула Лена. — Я попросила Мишу снять Оксану.

— Все-таки сообразила! — криво усмехнулся Игнат.

— А все так и было на самом деле!.. А что, Сашку она обломала! Пришлось к Мише обращаться. Он у нас по бабской части большой спец.

— У вас?

— Ну мама, Анастас… Миша с Анастасом вась-вась!

— Ты, мама, Анастас, Миша — теплая компания, да?

— Не совсем теплая…

— Но компания?

— По-дружески я к нему приходила. Чтобы он Оксаной занялся, просила!.. А чтобы она к тебе не липла!.. Я же видела, как ты на нее возбудился!

Игнат качнул головой, отодвигая полную тарелку с едой. Так и не прикоснулся он к обеду: ни настроения, ни аппетита. А Лена права. Он действительно навострился на Оксану, как стрелка компаса. И даже изменил жене… Так что если вдруг Лена согрешила… Если вдруг, он никогда ее не простит. Но в то же время он никогда не узнает, зачем Лена приходила к Ставридису. Она не скажет, поэтому тайна так и останется тайной.

— Я что, по-твоему, терпеть это блудство должна была?

— Ставридис изнасиловал Оксану.

— Я его об этом не просила!

— Значит, ситуация вышла из-под контроля.

— Со мной ситуация из-под контроля не выходила! — Лена расправила плечи, выпрямила спину. — Не было у нас ничего с Мишей! И быть не могло!

— И все равно ты поступила… нехорошо, — вздохнул Игнат.

Что-то не верил он Лене. Может, и не просила она его взять шефство над Оксаной. А если просила, то после главного, за чем приходила… Но вдруг на самом деле ничего не было? Тогда он зря разведется с Леной. А она зря выйдет замуж за кого-то другого. И у Любы зря появится другой отец… Может, все-таки поверить ей?

И над ситуацией контроль потерян, и над страной. Армия отказалась выполнять приказы кремлевских старцев, перешла на сторону молодого российского правительства. Советский Союз, считай, приказал долго жить. И у Игната не ладилось. Не смог он выйти на след убийцы.

Эксперты установили время смерти Ставридиса. Он умер в районе двух часов ночи, Мешков и Тарасов в это время находились в Новороссийске, их алиби подтвердилось. Задержанных отпустили, а Игната вызвали в прокуратуру.

— Как успехи, товарищ капитан? — издалека начал Селиверстов.

— Если по делу Ставридиса, то не очень.

— Плохо. — Селиверстов сунул руку в карман брюк, вынул оттуда мятую пачку сигарет. Предложил Игнату и, получив отказ, закурил сам. — Это хорошо, что ты не куришь.

— В форме держать себя надо.

— Меньше куришь, сильнее бьешь, — выпустив струю в потолок, с усмешкой проговорил следователь.

— Кого я бью?

— Тарасов жаловался.

— При задержании не жаловался.

— А задержали-то его зря.

— Я откуда знал?

— Ты много чего знаешь. Только мне почему-то не говоришь.

— Это ты о чем, Вячеслав Вячеславович?

— О гражданке Кульковой ничего не сказал.

— Хотел сказать. Но вы же допрашивали Мешкова, он должен был сказать.

— Это ты так подумал?

— Это я так подумал. — Игнат уже понял, куда клонит следователь.

— А Кульковой что сказал?

— Сказал, чтобы языком не трепала. Только мне можно говорить и вам.

— И мне?

— Следователю, которому поручат Ставридиса.

— Не говорила она мне про следователя. А про тебя говорила. И про твою жену.

— Ну была моя жена у Ставридиса, и что?

— С одной стороны, ничего. А с другой — учитывая репутацию Ставридиса.

— Я ведь не курю, Вячеслав Вячеславович, — напомнил Игнат, с угрозой глядя на следователя.

— Хочешь сказать, что сильней меня? — догадался тот, на что намекал Жуков.

— Следите за словами, Вячеслав Вячеславович. Слова сильнее кулаков. Просто кулаки больнее бьют.

— Угрожаешь мне?… А Ставридису не угрожал.

— Нет. Месяц ждал. А через месяц застрелил из табельного оружия. Вы это хотите сказать?

— Ну, не из табельного… Табельное твое… Табельное ваше по баллистике не проходит.

— Ничего другого у меня нет. С глушителем тем более.

Оперативники опросили жильцов всей улицы, выстрелов никто не слышал. Вне всякого сомнения, убийца вел огонь с помощью прибора бесшумной стрельбы.

— Ну не знаю, не знаю.

— Личный состав знает. Все в отделении ночевали, с двенадцати до двух часов ночи я находился в дежурной части. У всех на виду! — Игнат пристально смотрел следователю в глаза.

Он понимал Селиверстова, следователь должен был отработать все версии, даже самые невероятные. Все понимал и даже готов был его простить, но по-прежнему относиться к нему уже больше не будет.

— Ну, это мы проверим, — замялся Селиверстов.

— Проверяйте.

В дверь постучали.

— Не помешаю? — В кабинет вошел прокурор-криминалист Денисов, в руках лист с распечаткой с телетайпа.

Глянув на Игната, он сначала кивнул, затем подал ему руку. А перед Селиверстовым положил бумагу.

— Ответ из Москвы пришел, — с важным видом изрек он.

Но следователь качнул головой, выразительно глянув на Игната. Капитан Жуков под подозрением, и ему совсем не обязательно знать, что там пришло из Москвы. Но Денисов имел собственное мнение.

— Гильзы, обнаруженные в Морячке на улице Черноморской, идентичны гильзам, обнаруженным на месте убийства гражданина Синицына — в городе Железногорске Красноярского края. Оружие разное, но, судя по патронам, из одной партии, похищенной с войсковых складов в апреле прошлого года. Всего было похищено восемнадцать пистолетов «ПД» и партия патронов к ним. Патроны обыкновенные, девять на восемнадцать «ПМ».

— Хочешь сказать, что пистолет приехал к нам из Сибири? — с озадаченным видом спросил Селиверстов.

— Из Красноярска.

— А капитан Жуков где у нас служил? — Следователь все не оставлял попыток привязать Игната к убийству.

Как говорят в таких случаях, упорство, достойное лучшего применения.

— Капитан Жуков служил в Хабаровске, — усмехнулся Игнат. — Три года как. А пистолеты похищены в прошлом году.

— Более того, похищены предположительно бандитами под предводительством некоего Ульяна. Банда известна вооруженными нападениями на артели старателей. Как минимум в двух случаях применялись бесшумные пистолеты «ПБ» из похищенной в Красноярске партии. Банда очень организованна и очень опасна. Работа идет, не сегодня завтра ждите гостей из Москвы, — предупредил Денисов.

— И что это Ульяну понадобилось у нас в Морячке? — озадаченно глядя на Игната, спросил Селиверстов.

Ответ напрашивался сам собой. Лето, море, а бандиты, может, и не совсем люди, но ничто человеческое им не чуждо. Приехали отдыхать, прихватив оружие, Ставридис мог их чем-то обидеть, в итоге нарвался на пулю. Девятнадцатого августа мог обидеть, а двадцатого уже мог поплатиться своей жизнью. Все просто. Но Игнат молчал, не желая разговаривать со следователем. Закончилось его хорошее отношение к этому человеку. Но если Селиверстов потребует ответ, он, конечно, скажет свое слово. Спокойно, рассудительно и без обид.

— Может, отдыхать приехали? — пожал плечами Денисов. — А может, Ставридис был как-то связан с поставками красноярского золота. Нелегального, понятное дело, происхождения.

— Не слышал я о красноярском старательском золоте, — обращаясь к нему, качнул головой Игнат. — И при обыске у Ставридиса ничего не нашли… И цепь у него на шее латунная.

— Возможно, каналы сбыта только устанавливались.

— Очень может быть.

— Баштан может быть в курсе, — сказал Селиверстов, выразительно глядя на Игната.

Похоже, он похоронил свои на его счет подозрения — из-за алиби и вновь открывшихся обстоятельств. И на Игната смотрел вовсе не потому, что видел в нем человека, способного по-свойски общаться с Баштаном.

— Все может быть.

— Надо бы как-то выяснить.

— Да, конечно, давайте поручение, постановление об аресте или хотя бы о привлечении в качестве обвиняемого. Найдем, задержим, вы подъедете, произведете допрос.

— Постановление? — поморщился Селиверстов.

Понял он, что капитан Жуков ради него самодеятельностью заниматься не будет. И на задушевный разговор с вором не пойдет.

— Или поручение на производство следственных действий в отношении гражданина Баштанова, — кивнул Игнат.

Пес вывел кинолога к морю, немного потоптался на месте и потрусил в сторону поселка. Там он вышел к месту, откуда начинался подъем к улице Репина. Собака свернула на эту улицу и остановилась у ворот второго по счету дома. Железный забор высотой в человеческий рост, крепкая на вид калитка с врезным замком. Игнат просто не предполагал, что калитка может быть открытой. Но оперативник дернул за ручку, и калитка открылась. Собака повела группу во двор, но остановилась сразу же за воротами.

На веранде зажегся свет, открылась дверь, на освещенное крыльцо вышла роскошная темноволосая молодая женщина в шелковом с иероглифами халате, который она запахивала на ходу. Игнат успел заметить короткую комбинацию и длинные стройные ноги.

— Вы кто такие? — так же на ходу спросила она и осеклась, заметив погоны на плечах Игната.

— Спокойно, гражданочка, милиция!

Собака тихонько гавкнула, будто подтверждая это.

— Вы что, с собаками? — ужаснулась женщина. Слегка за тридцать шатенке в самом соку.

— Вы здесь живете?

— Да, теперь это наш дом… С недавних пор.

— Вы одна здесь живете?

— Да.

— Представьтесь, пожалуйста!

— Горлова Мария Олеговна!

— Кто сейчас, кроме вас, находится в доме? — спросил Игнат.

— Товарищ капитан! — позвал Жукова кинолог.

Собака выводила его за ворота, поводок натянут. Дмитрюк пошел за ней, собираясь закрыть за собой калитку. Еще чуть-чуть, и возьмется за ручку с полированной поверхностью.

— Руками не трогать! — крикнул Игнат.

Он понял, что произошло. Заметив приоткрытую калитку, преступник вошел во двор, спрятался за воротами. Возможно, он запер за собой калитку. Если так, то на железе могли остаться следы его пальцев. Перчатками он вряд ли пользовался, не та ситуация, да и время летнее. Угроза миновала, Замков уехал, капитан Жуков прошел мимо, убийца спокойно вышел со двора и прикрыл за собой калитку. К дому преступник не подходил, потому собака и не повела кинолога к порогу.

Дмитрюк отскочил от калитки как ошпаренный.

— Пригласи сюда криминалиста! — крикнул ему Игнат.

Старлей кивнул и скрылся из вида. Игнат остался во дворе. Вдруг на хозяйку найдет и она сотрет отпечатки пальцев.

— А криминалист — это кто? — спросила женщина.

— Эксперт. Возьмет отпечатки пальцев.

— У меня?! — Горлова с ужасом посмотрела на свои пальцы с наклеенными на них бумажками.

Видно, маникюр сама делала, изрезала пальцы. Даже кровь не успела остановить, а придется макать их в черную краску.

— И у вас, возможно, тоже.

— А что я такого сделала?

— Калитку оставили открытой.

— А это что, преступление?

— Преступная халатность!

— Но я закрывала калитку…

— Как же тогда к вам во двор проник преступник?

— Преступник?!

— Здесь он, за воротами прятался. Потом ушел.

— Да?

— Собака шла по его следу.

— Но собака ушла!

— К вам в дом он не заходил, — кивнул Игнат.

— Не заходил! Никто не заходил!.. А когда это было?

— Недавно, минут двадцать назад.

— Да? Я в это время маникюр делала! Вся изрезалась! — капризно сказала Горлова и глянула на Игната в ожидании как минимум сочувствия.

— Преступник прятался у вас, возможно, остались отпечатки пальцев, — осматривая ручку, сказал Игнат.

Шарообразная ручка блестела, как будто ее отполировали пастой ГОИ. Ну просто магнит для отпечатков пальцев.

— А я здесь при чем?

— Вы ни при чем, но отпечатки ваших пальчиков тоже нужно снять. Чтобы сличить с отпечатками пальцев преступника. Вы же не хотите остаться крайней?

— А что сделал преступник? Что-то украл?

— Убил!

— А-а, нет, я не хочу оставаться крайней!

— Поэтому снимем отпечатки ваших пальчиков.

— А как же маникюр!

— А маникюр оставим!

— Вот говорила же мама, закрывай калитку! — всплеснула руками Горлова.

— Надо слушаться маму… Кстати, а где мама?

— Уехала мама. В Новосибирск. Вот купили дом, и она уехала. К зиме вернется.

— Этот дом купили?

Игнат окинул взглядом дом. Одноэтажный, но не маленький, квадратов сто застройки, даже больше. Из белого кирпича, с хорошей шиферной крышей. Во дворе порядок, вокруг беседки зреет виноград.

— Ну а какой еще?

— С мамой дом покупали?

— С мамой.

— А почему именно этот дом?

— А какой нашли, такой и купили. Но не жалеем. Газ, водопровод, канализация имеются.

— Море рядом.

— Море!.. Всю жизнь о море мечтала! — Горлова едва не зашлась в экстазе.

— Знакомое чувство.

— А вы сами откуда?

— Ну, я как бы местный…

— Да? А я думала, вы откуда-то из Сибири. Чувствуется широта души! — восторженно улыбнулась женщина.

— А что, у местных не чувствуется?

— У местных?… Да за копейку удавятся!.. Ну а мы тоже не Рокфеллеры! Дом в Новосибирске продали. И отец с матерью всю жизнь на дом копили… Отец, царствие небесное, до покупки не дожил!..

— А дом хороший.

— Спасибо!.. И все-таки вы не местный. Или не совсем местный. Где-то раньше служили?

— В Хабаровске!

— Ну вот! А я же чувствую, родная душа… Долго служили?

— Восемь лет.

— Много!.. А чаю хотите? Или у вас тут компот пьют?

— Летом компот, зимой чай.

— А зимы, говорят, теплые!

— Да уж, с Новосибирском не сравнить.

— А с работой как?… Ничего, что я вас гружу?

— Работы у нас много, — усмехнулся Игнат. — То одно, то другое. Сегодня вот убийство…

— Так это у вас! Для меня это не работа!

— А что для вас работа?

— Продавцом могу, товароведом.

— Значит, устроитесь.

— Попробую! — вздохнула Горлова.

— Что-то не так?

— Да нет, просто как подумаю, что я здесь, а все там… Не так уж в Новосибирске и холодно… Ну, холодно, так мы к холоду привычные!

— И к жаре привыкнете.

— Ну так что, чайку?

— Можно и чайку, — согласился Игнат.

Он не исключал вероятности, что преступник проживал в этом доме.

Игнат вошел в дом. Горлова сначала дождалась, когда он снимет обувь, только затем сказала:

— Да разуваться не обязательно!

— Да ничего.

Полы в доме чистые, дорожки выбиты, пылью даже не пахнет.

— Жаль, мужских тапочек нет! — виновато улыбнулась женщина.

Игнат осмотрел прихожую, действительно, никакого намека на мужскую обувь.

— Нет, раньше были, но мы весь хлам вынесли на свалку. А зачем нам мужская обувь?

— А вы не замужем?

— Была когда-то!

Из прихожей можно было попасть как на кухню, так и в гостиную. Игнат выбрал комнату, вошел, осмотрелся, заглянул в спальню, такую же маленькую, как и гостиная. Мебель не новая, но в хорошем состоянии. Ковры на стенах, диван с полированными подлокотниками, сервант, шкафы, двуспальная кровать с деревянными спинками, на тумбе черный японский телевизор с видеомагнитофоном на нем, боевик какой-то на экране идет, звук довольно громкий. Перед креслом стоял журнальный столик, ванночка на нем с мыльной водой, маникюрные ножницы, пилочка для ногтей, понятно, чем занималась Горлова. Она действительно могла не слышать, как преступник проник во двор.

Игнат искал, но не находил следов мужского присутствия в доме. Даже в санузел заглянул, вдруг там бритва или хотя бы вторая зубная щетка. А боевик на экране телевизора не показатель, некоторые женщины тоже боевики любят.

— А я думал, у вас дом побольше! — сказал Игнат. — Или это хозяйская половина!

— Ну, конечно! — хлопнула в ладоши Горлова. — Это же море! Тут даже туалеты на улице сдаются! Вам ли не знать!

— Мне ли не знать! — согласился Игнат.

— Есть еще вторая половина, с отдельным входом. Но там бардак! Весь хлам туда снесли! Буду потихоньку разбирать!

— Весь хлам… — кивнул Жуков.

В этом «хламе» могли оказаться тапочки, носки, бритва и прочие вещи, принадлежащие мужчине. Если Горлова была готова к встрече с Игнатом, если знала, что за ее сожителем гонится милиция? Надо бы собаку в дом запустить, интересно, возьмет она след или нет?

— А глянуть можно?

— На хлам?

— А вдруг там спрятался убийца?

— Убийца?! — нахмурилась Горлова. — А он мог там спрятаться?

— А вдруг вы и там забыли закрыть дверь.

— Могла и забыть… но как же собака? Она же обратно на улицу выбежала.

— Собаку можно обмануть.

— Хотите сказать, что у меня за стенкой может находиться убийца? — Лицо у Горловой вытянулось.

— Очень может быть.

В изолированную половину дома Игнат проник через вход с тыльной стороны дома. Горлова ключом открыла дверь, капитан зашел, осмотрел помещения. Ни одной живой души. Кухонька, санузел, коридор, две комнаты, каждую из которых можно было сдавать отдельно. И ведь сдавались комнаты, в одной полуторная кровать, в другой — две койки с железными спинками. Ни одна кровать не застелена, вещи не валяются, все убрано, и где обещанный бардак? Зато следы мужского присутствия в наличии — в шкафу висел старый брезентовый плащ с капюшоном, телогрейка, там же стояли резиновые сапоги большого размера. И женские вещи там, сплошное старье. Под развешанной одеждой валялись платья, кофты, платки, постельное белье, все вперемешку. В этой куче Игнат заметил мужские тапочки. На шкафу стоял чемодан.

— Все, что валялось, по шкафам рассовала, — осматривая комнату, сказала Горлова. — Выкинуть надо, да вдруг старая хозяйки придет, скажет, что забрать хочет.

Она нервничала, Игнат это чувствовал, более того, он догадывался, почему неспокойно на душе у женщины. Не складывалось у него ощущения запущенности на этой половине дома.

Белье, казалось, сорвали с кроватей совсем недавно. И на чемодане, лежащем на шкафу, ни одной пылинки. Вещи в шкафах как будто недавно перемешали, возможно, там под кучами были спрятаны мужские вещи из чемодана.

Но больше всего Игната настораживал запах табачного дыма и открытые настежь окна, чтобы проветрить помещение. Этот запах и заставил Игната вытащить из шкафа ворох вещей, под которыми действительно скрывались мужские вещи. Рубашка, футболки, в одном пакете чистое белье, в другом — грязное. Ремень, подтяжки, носки, электробритва, колода карт, авторучка, кепка, солнцезащитные очки, даже наручные часы. «Командирские», противоударные. И две пустые бутылки из-под «Столичной».

— От старого хозяина осталось? — спросил Игнат, осторожно взяв часы.

— Надо будет хозяйке сказать, — кивнула Горлова. — Бывшей хозяйке. — От волнения ее голос дал хрипотцу.

— А в чемодане у нас что?

Игнат потянулся за чемоданом, а Горлова сдала назад, вышла из комнаты и вдруг исчезла из вида. Игнат оставил чемодан и бросился за ней.

Горлова успела выскочить за порог, закрыть дверь, вставить ключ в замочную скважину, но провернуть его Игнат не позволил. Он рванул дверь на себя, Горлова бросилась бежать, тапочка слетела с ее ноги, и она остановилась, обессиленно опустив руки.

— Все, сдаюсь!.. Только я ни в чем не виновата!

— Рассказывайте.

— А что рассказывать? Ну, купили дом, только осваиваться начали, подходят двое, а где Юлия Николаевна, спрашивают?… Юлия Николаевна — старая хозяйка… — пояснила Горлова. — Мы, говорит, в прошлом году у нее отдыхали, нам понравилось. Ну а мне черненький Митя понравился, высокий такой, глаза синие, как море…

— Можно без лирики.

— Без лирики… — вздохнула Горлова. — Я без лирики не могу. Я эту лирику везде найду и как свинья в грязь… Я же не знала, что Гена в бегах.

— Значит, одного Геной звали, а другого Митей?

— Митя действительно здесь раньше отдыхал. И Юлию Николаевну знал, она приходила, узнала его, сказала, что хороший парень.

К дому подъехал милицейский «рафик», из машины вышли Селиверстов, криминалист со своим чемоданчиком.

— А где собака? — спросил Игнат.

— Я за нее, — буркнул Калинин.

— Зачем собака? — Следователь внимательно смотрел на Горлову.

— Да есть подозрение, что преступник жил здесь… Что скажет нам гражданка Горлова?

— Я же не знала!

— Что вы не знали?

— Что у них было оружие.

— У кого у них? — взбодрился Селиверстов.

— Митя здесь жил, — сказал Игнат. — И какой-то Гена.

— А фамилии?

— Не знаю. Я хотела попросить показать паспорта, но этот Митя так заболтал меня… Взгляд у него такой, что я будто до сих пор под гипнозом!

— И где сейчас этот Митя?

— Ушел!

— Куда?

— С Геной ушел. Я не знаю, что Гена там натворил, но это он во двор заходил. С пистолетом.

— С пистолетом?

— Митя как раз от меня выходил, увидел его, руками замахал. Куда тебя, спрашивает, черт несет? А Гена говорит, валить нам надо! Мол, менты на хвосте! И на пистолет смотрит… Ну, Митя спрашивать его не стал, схватил за руку и в чем был с ним ушел. Куда, не знаю!

— А почему вы мне об этом сразу не сказали? — спросил Игнат.

— Неужели непонятно? Влюбилась я в Митю! Он из меня душу вынул и с собой забрал!

— Комедию передо мной разыграли, маникюр этот… И в комнатах убрались, как будто и не было никаких жильцов, так?

— Да, убралась на скорую руку, — тяжко вздохнула Горлова. — Митя сказал. Сделай так, говорит, как будто нас здесь никогда не было… Ручку можете не осматривать, Митя ее рубашкой протер. И мне сказал в доме так же сделать… Я хотела, но потом думаю, а зачем это мне? Я же ничего противозаконного не делала!

— Но вещи вы тем не менее убрали. Окна открыли, чтобы помещение проветрить.

— А оно мне нужно, чтобы вы мне тут вопросы задавали! — парировала Горлова.

— Тем не менее, на вопросы придется отвечать! — Селиверстов не сводил с нее глаз.

— Да, я, конечно, отвечу!

— Вы видели пистолет в руке у Гены?

— Да, видела. Я так поняла, он отстреливаться собирался. А Митя увидел, зашипел, спрячь, говорит, пушку. Еще и придурком его обозвал. А он реально придурок! — вскинулась Горлова. — Золото пошел на водку менять.

— Золото?

— Да, кольца, серьги…

— Может, самородки? — спросил Игнат.

— Ну я не знаю…

— Но менять пошел на водку?

— А выпить захотелось!.. Ты, говорит, Митяй, кувыркаешься тут без меня, со мной в смысле, а я всухомятку сижу… Без меня в смысле… Короче, водка у него закончилась, скучно стало, он и пошел на золото менять.

— Вы видели эти кольца, серьги?

— Да нет…

— Гена вам о них говорил?

— Нет.

— Вы сами подумали, что кольца, серьги?

— Да.

— Вам золото не предлагал?

— Так я бы у него и не купила! Митя строго-настрого запретил. Гена, когда выпьет, сказал, дуреть начинает. Да я и сама это поняла. Как напьется, песни орать начинает, а Мите это не нравилось. Они тут тихо старались жить…

— Может, грабить кого-то ходили?

— Ну так, а я почему подумала про кольца-серьги? Как-то ушли они на ночь, только под утро явились. Весь день потом на улицу носа не высовывали. Ну, думаю, ограбили кого-то.

— А в милицию почему не обратились?

— Говорю же, влюбилась!

— Когда Митя и Гена уходили на всю ночь? — спросил Игнат. — Какого числа?

— Точно не скажу… Двадцатого августа! Точно, двадцатого августа!

Селиверстов одобрительно глянул на Игната. Именно в этот день и убили Ставридиса. И нетрудно догадаться, кто это сделал.

— А когда появились эти Митя и Гена? — спросил следователь.

— За неделю до покупки дома… Мы еще дом в собственность не оформили. На ниточке все висело.

— Почему на ниточке?

— Ну а вдруг эта Юлия Николаевна раздумает продавать? И дом назад вернет, и задаток не отдаст. А тут еще эти, постояльцы… Я бы их прогнала, если бы не эти синие глаза! — вздохнула Горлова.

— Влюбились? — Селиверстов завороженно смотрел на нее.

— Я такая влюбчивая! — зажеманилась женщина.

— Тогда вам придется проехаться с нами! — развел руками следователь.

— С вами?

— В Геленджик. В прокуратуру.

— Это как-то связано с тем, что я влюбчивая?

— Нет, конечно! — спохватился Селиверстов. — Это связано с тем, что вы помогали преступникам уйти от ответственности.

— И что мне грозит? — чуть не расплакалась Горлова.

— А вы точно из Новосибирска? — спросил Игнат.

Он не исключал ее прямого соучастия в преступлении. Возможно, Горлова, Митя и Гена — одна банда.

— Да, конечно!

— Я так и не посмотрел ваш паспорт.

— Ну так посмотрите! — Горлова обращалась к Игнату, а смотрела на Селиверстова.

— Вы оформили дом в собственность?

— Да, через регистрационную палату. Позавчера ездила получать документы.

Горлова не обманула, у нее действительно имелось свидетельство о государственной регистрации права на дом, а также заверенный нотариусом договор купли-продажи. И подлинность паспорта не вызывала сомнений. И прописка у Горловой новосибирская.

Эксперт обследовал все комнаты, снял отпечатки пальцев с предметов и с пальцев самой Горловой. Привели собаку, овчарка учуяла запах преступника, но на этом все и закончилось. Ходила она уже по этому следу, но на Гену так и не вышла.

В доме провели обыск, но ни оружия, ни денег, ни золота не нашли. И все же Селиверстов забрал Горлову с собой.

Следственная группа уехала, уехал и Игнат. Удалось установить, что беглецов было двое, и оба ушли — скрылись в неизвестном, как говорят в таких случаях, направлении. На автостанции они не появлялись, в поселке их не видели, если где-то в горах скрылись, ночью искать их бесполезно. Если бы собака взяла след, но увы…

Чабанов побывал у стоматолога, показал ему фотографии погибших уголовников, как оказалось, к нему действительно приходили Тюльпан и Клешня, но золото никто так и не принес.

Золото нашли у продавщицы винно-водочного магазина. Патрульные видели сумку в руках у Гены, Игнат предположил, что в ней находилась водка, а Морячок — поселок маленький, и винно-водочный магазин всего один. Выйти на продавщицу не составило особого труда, а раскололась она после первых двух-трех вопросов. Золото конфисковали, приобщили к делу.

Кусок самородного золота был чем-то похож на голову одноухого олимпийского Мишки. Граммов двадцать чистого золота с вкраплениями горной породы, даже по государственным расценкам это чудо природы стоило в районе тысячи рублей, а бутылку водки можно было взять за десятку, если по талонам. В любом случае Гена продешевил, обменяв одну твердую валюту на другую. Интересно, сколько у него таких камушков?

— В Геленджик самородок нужно везти, — в раздумье проговорил Игнат, глядя на измученного Чабанова.

Четвертый час ночи, а они все на службе.

— Может, завтра утром?

— Сфотографировать надо и по торговым точкам разослать. Таксистов известить. Всех, к кому преступники могут обратиться, чтобы сбыть золото. Возможно, с деньгами туго не только у Гены.

— И с деньгами у него туго, — усмехнулся Чабанов. — И с головой.

— Может, потому и не смог Ставридиса сразу убить.

— Руки с бодуна тряслись?

— Он и Клешне в голову не сразу попал.

— Ну да, а Тюльпана с одного выстрела.

— Но пистолет у него с глушителем.

— Водку мы, кстати, не нашли. Может, с собой унес?

Игнат качнул головой. Не говорила Горлова про водку. Пистолет видела, а продуктовую сумку нет. Видимо, Гена выбросил свою добычу, когда убегал. Куда-нибудь в кусты зашвырнул, ночью не увидишь, завтра при свете нужно будет поискать.

— А может, все-таки? Может, спят сейчас где-нибудь пьяные и в ус не дуют. Тепленькими их нужно брать. А фотографии пока проявишь…

Игнат кивнул. Фотографирование — процесс не быстрый, пока то-се, время уйдет. А убийца уже, возможно, в районе Геленджика, районный уголовный розыск также в работе, автостанция перекрыта, вокзал в Новороссийске тоже, патрули наверняка извещены, надо бы передать информацию о золоте.

— Отставить Геленджик! Завтра сам съезжу, золото отвезу. А пока просто позвоню.

Игнат уже снял трубку, когда распахнулась дверь и в кабинет вошла Лена.

— Ты здесь? — с чувством облегчения выдохнула она.

— А где я могу быть? — удивленно глянул на нее Игнат.

— Я тогда сам отзвонюсь? — спросил, поднимаясь, Чабанов. — Ну, по золоту.

— Давай! — Игнат открыл ящик стола и положил туда слиток.

Чабанов ушел, и Лена села на освободившийся стул.

— Почему домой не идешь? — уныло спросила она.

— Потому что у нас двойное убийство.

— Уважительная причина, чтобы домой не идти.

— Не начинай! — Игнат строго глянул на жену.

— Что там у тебя за золото? — спросила Лена.

Игнат достал самородок, положил на стол, но пальцы не разжал, из руки не выпустил.

— Самородное золото. Ставридис не показывал такое, может, предлагал купить? Или, может, просил помочь со сбытом?

— За такое золото сесть можно. А у нас не настолько были глубокие отношения… Да и не было никаких отношений! Ну да, попросила соблазнить Оксану, эту чертову идиотку!.. Но это все!

— Попросила, — кивнул Игнат. — А через месяц ответочка подъехала… Или даже раньше?

Относительно убийства Ставридиса были две версии: сбыт старательского золота и месть со стороны Оксаны. Но что, если эти две гипотезы переплетаются? Может, Оксана как-то связана с Митей и Геной? Или даже с Ульяном.

Да, банда Ульяна орудовала в Красноярске, а Оксана жила в Нижнем Новгороде, но разве в стране отменили поезда и самолеты? Может, тот же Гена жил в Нижнем Новгороде… Или в Новосибирске?

Игнат задумался. С тем же успехом Гена, Митя и даже сам Ульян могли иметь отношение к Новосибирску, где и познакомились с Машей Горловой. Может, все они одна компашка.

— Это ты о чем? — спросила Лена.

— Золото — это деньги, большие деньги… И домик у моря.

Возможно, существовала и третья версия. Какой сибиряк не мечтает о доме у моря? Вряд ли Ульян исключение. Наворовал денег, купил дом в Морячке, записав его на имя Горловой.

— Чей домик?

— Чей домик? Пантелеевой Юлии Николаевны.

— Пантелеевой? Которая живет на улице Репина?

— Знаешь такую?

— Галку Пантелееву знаю, в одном классе учились. Она сейчас в Краснодаре, замуж вышла.

— А сама Юлия Николаевна Пантелеева где?

Игнат спрашивал у Горловой, где живет Пантелеева после того, как продала дом. В ответ женщина пожала плечами, сказала, что Юлия Николаевна сама приходила к ним, а где живет, не сказала.

— Я ее на улице Репина недавно видела.

— Когда недавно?

— В июне.

— У Ставридиса?

— Достал ты меня своим Ставридисом! — возмутилась Лена.

— А Ставридис ее знал?

— Пантелееву?… Может, и знал.

— Может, это Ставридис и свел Горлову с Пантелеевой? Домик реально хороший…

— Кто такая Горлова?

— Красивая такая шатеночка из Новосибирска. Возможно, связана с бандитами из Сибири.

— Подружка Оксаны? — хмыкнула Лена.

— Почему Оксаны?

— А потому что Оксана чересчур деловая. Видел бы ты, как она на Сашку моего глянула! Даже мне не по себе стало. Еще и предупредила Сашку, тронешь, считай, покойник!

— Так и сказала?

— Ну, сказала, что мало не покажется.

— Понятно.

— Что понятно? Думаешь, я преувеличиваю? Я эту суку насквозь вижу! Поверь, это из-за нее Ставриду грохнули!

— Есть и другие версии…

Ставридис действительно мог свести Горлову с Пантелеевой, а заодно совратить и даже обидеть счастливую обладательницу нового дома. За что и пострадал… А может, все было гораздо проще. Ставридис мог узнать, что произошло с Пантелеевой. Может, ее и в живых-то нет.

— Ну давай, давай!

— Когда ты, говоришь, Пантелееву видела?

— В июне… Или даже в июле. По пляжу ходила, пирожки толкала.

— А ты с Галкой можешь связаться? Не знаешь, где она в Краснодаре живет? Может, номер ее телефона тебе известен.

— Я не знаю, Тонька Черкасова знает. Она у нее на свадьбе была и потом в гости ездила. Дружат они.

— А Тоньке позвонить можешь?

— Не знаю, как ей позвонить. Может, у них там и телефона нет. Они с отцом на Горной улице живут.

— Далековато забрались.

Горная улица находилась на северо-восточной окраине Морячка. Даже не окраина, а клин, шедший из поселка. Дорога там ужасная, размытая дождевыми потоками, колея такая, если колесом заедешь, без трактора не выбраться. Но и пешком идти долго.

— Прокатиться не хочешь? — спросил Игнат.

— Ну, если ты обещаешь не дуться… Поверь, не было у нас ничего со Ставридой!.. Ты сам подумай, как могла променять тебя на какого-то козла?

— А чем тебе козлы не нравятся? — усмехнулся Игнат, поднимаясь с места.

«Козел» не подвел. Глубокая колея на улице Горной никуда не делась, но «уазик» осилил подъем и добрался до небольшого дома в конце улица. Дом неплохой, кирпичный, за добротным железным забором, но из благ цивилизации здесь только электричество. Ни газа, ни канализации, ни телефона. Может, и телевизор сигнал не принимает, горы вокруг.

Улица закончилась, но дорога осталась, постепенно сужаясь, она уходила в горы. Игнат вдруг вспомнил поселок Виноградный, откуда бандиты Вардана когда-то похитили Лену и увезли ее в горы по такой вот дороге. К счастью, не осилили подъем, застряли, поэтому Игнат смог их догнать. Но Лена тогда могла погибнуть.

Игнат задумался. Антонина Черкасова дружила с дочерью Пантелеевой. Может, они с отцом и приютили Юлию Николаевну, пока та продавала дом? А почему бы и нет?… Если так, то красноярские бандиты могли знать про улицу Горную. И найти прибежище в доме Черкасовых.

Игнат не стал останавливать машину, проехал мимо дома.

— Ты куда? Вот же ее дом! — протестующе махнула рукой Лена.

— Ты говорила, что Тонька живет с отцом.

— Ну да, мать у них, когда мы еще в школе учились, умерла.

— А Пантелеева замужем? — останавливая машину, спросил Игнат.

— В разводе она с мужем… Ну, может, и сошлась с кем-то… Ты думаешь, с Тонькиным отцом?

— Да нет, не думаю, просто спросил.

— А вдруг?

— Если вдруг, Юлия Николаевна у Тоньки сейчас может быть.

— Ну да!

— И преступники тоже! — Игнат достал из кобуры пистолет, вынул магазин, проверил в магазине патроны.

— Я с тобой!

— Ну, если хочешь, чтобы я на тебя дулся.

— Не хочу! — мотнула головой Лена.

— Тогда очень тебя прошу, закройся в машине и сиди тихо. А если вдруг… — Игнат запнулся, глядя на рацию.

А ведь он мог вызвать подкрепление прямо сейчас. Преступники на самом деле могли прятаться в доме Черкасовых. Они уже в горах, и пути отступления у них есть — или по дороге, или по тропинке к ущелью. Или даже по тропинкам. Но в то же время они могли оказать сопротивление.

Возможно, он ошибался и в доме, кроме хозяев, никого не было, но все равно нужно вызывать подкрепление. Да, над его осторожностью могут посмеяться, но пусть лучше смеются, чем он потеряет Лену.

— Смотри, как пользоваться рацией!

— Да я умею! — Лена удивленно глянула на Игната.

И все же он показал, как нужно выходить в эфир, но с дежурным связаться не смог. Горы глушили радиоволны, голос дежурного терялся и пропадал в треске эфира. Игнат воспринял это как плохой знак.

— Лена, все очень серьезно! — глянув на жену, сказал Игнат.

— Ты хочешь меня напугать?

— Я не хочу тебя потерять!.. Помнишь бандитов Вардана?

— Что мне делать? — с бледным видом спросила Лена.

Игнат помог жене выйти из машины, вместе с ней по вьющейся вверх тропинке углубился в лес.

— Побудь здесь немного! — сказал он, чуть ли не умоляюще глядя на жену.

— Оставляешь меня на съедение волкам?

— Можешь взять пистолет. — Игнат протянул жене свой «ПМ».

Чувство тревоги нарастало, и он все больше жалел о том, что не догадался взять автомат.

— Тебе нужней! — мотнула головой Лена.

— Пожалуйста, не ходи за мной! Ты будешь мне мешать.

— Расскажешь мне об этом потом, — вздохнула она.

— О чем рассказать потом? — не понял он.

— О том, как я тебе мешаю.

— Ты мне не мешаешь!.. — мотнул головой Игнат. — И я тебя очень люблю!..

— Как же ты спешишь! — усмехнулась Лена, обвив руками его шею. — Соврал, даже глазом не моргнув!

— Я говорю правду!.. И я на самом деле очень спешу!

— Тогда иди! Но сначала поцелуй!

Лена крепко обняла мужа, горячо поцеловала в губы, но Игнат чувствовал, что жена если не издевается, то дразнит его. Однако сейчас было не до поцелуев. Он отстранился от Лены и повернулся к ней спиной.

К дому он подходил со стороны оврага. Спустился в него, поднялся вверх, подошел к сетчатому забору и только тогда подумал о собаке, которая могла охранять двор. Но настораживал Игната не пес, а его отсутствие. Место глухое, без сторожевой собаки здесь просто нельзя, но никто не бежит с лаем из глубины двора, не бросается на забор.

А забор железный, сетчатый, причем без всяких металлических рам, усиливающих конструкцию. Полезешь через такой, секция прогнется, и упадешь с треском.

Игнат прислушался, во дворе тихонько урчал автомобильный двигатель. Игнат присмотрелся и сквозь кусты по ту сторону забора разглядел контур автомобиля, напоминающего «уазик», но чуть меньших размеров. И моторный отсек пониже и покороче. Или внедорожный «Запорожец», или «ЛуАЗ». Кто-то открывал ворота, еще чуть-чуть, и машина уедет.

Игнат не стал перелезать через забор, он решил обойти двор по внешнему периметру. Но путь преградили непроходимые кусты терна, пришлось спускаться в овраг, а потом снова подниматься. Он торопился, но все равно не успел, машина уже набирала ход, но ехала не вниз, к поселку, а вверх, в горы. Одно это наводило на подозрения.

Вездеход шел тяжело, чувствовался перегруз. Видимо, машина переполнена. Возможно, бандиты прихватили с собой хозяев дома, чтобы избавиться от них далеко в горах… или близко, если переполненная машина сразу же начнет терять ход. Проходимость у «луазика» хорошая, но мотор слабый, тридцать-сорок лошадей, на крутых подъемах ему придется тяжело. А если еще автомобиль дорогу перегородит… Именно это сейчас и должно было произойти. За первым же поворотом путь перекрывал милицейский «уазик», обойти его нереально.

Игнат со всех ног бросился за машиной, но, даже перегруженный, «луазик» двигался намного быстрей. Когда Игнат вышел к «УАЗу», возле машины уже стояли двое — рослые, плотные, внушительные. Один открывал водительскую дверь, а другой держал за шею молодую женщину, в которой Игнат узнал свою жену.

— Пусти, урод! — потребовала Лена.

— С кем ты здесь? — громко спросил бандит.

Игнат разглядел в его руке нож, но приставлять острие к голове Лены преступник не торопился. Игнат ускорил ход, под ногами треснула палка.

— Да пошел ты! — крикнула Лена.

Бандит, открывший машину, вдруг резко зашел за дверь и под ее прикрытием направил на Игната пистолет. И тут же выстрелил, но Игнат резко бросился влево, присел, навел пистолет на цель и нажал на спусковой крючок.

Не позволял он себе жиреть на тепленьком месте, тренировался, поддерживал форму. И сейчас быстрота реакции его не подвела. Точность также оказалась на высоте. Пробив дверное стекло, пуля поразила бандита в грудь. Он стал падать, выпуская из рук оружие.

— Не двигайся, падла! — заорал бандит. Он уже успел приставить острие ножа к шее Лены. — Пушку на землю!

— Да нет, давай ты нож бросай! — качнул головой Игнат.

Один бандит лежал по левую сторону «УАЗа», другой стоял по правую, а следить нужно за обоими. Лежащий не двигался, не факт, что он мертв, и пистолет где-то рядом.

— Я сказал! — Бандит надавил ножом, из шеи Лены брызнула кровь.

Она дернулась, ублюдок ослабил давление. Игнат тут же этим воспользовался.

Он понимал, что без оружия ему не выжить. Подонок сначала убьет Лену, затем его, ну, может, и наоборот. Но убьет. Одним словом, выбора у Игната не было. И он спустил курок. Пуля тюкнула бандита в лоб и насквозь прострелила ему голову. Падая, он потянул за собой Лену, и лезвие ножа снова скользнуло по ее шее, к счастью, порезало не глубоко.

Лена удержалась на ногах, бандит упал, сраженный наповал. А лежащий рядом с «уазиком» бандит вдруг ожил, он уже нащупал пистолет, когда Игнат приблизился к нему.

Бить он раненого не стал, просто отобрал бесшумный «ПБ» с одним только интегрированным глушителем и надел на бандита наручники.

От мужчины сильно разило спиртным. Густые брови, маленькие, слегка косящие глаза, широкий нос, тонкие губы, тяжелый подбородок, крупная родинка под правым ухом. Именно так выглядел Гена.

— Жуков! — крикнула Лена.

Она стояла, раскинув руки, и смотрела на покойника. Кровь каплями стекала по шее, но Лена не обращала внимания на свои раны.

— Спокойно, родная!

Игнат метнулся в машину, достал аптечку, вынул из нее бинт, йод. Быстро осмотрел раны на шее Лены, ничего серьезного, стал накладывать повязку.

— Жуков! Ты мог меня убить!

— Жукова! Какого хрена ты делала у машины?

Лена захлопала глазами в поисках уважительной причины, и пока она думала, Игнат перебинтовал раны. И только тогда переключился на Гену, который истекал кровью.

Пуля прошла рядом с сердцем, наверняка прострелила легкое — в рану с шумом засасывался воздух. Бинтов хватало, Игнат мог туго перебинтовать грудь, но все-таки он решил отложить это дело на потом. Заглянул в «луазик» и увидел там немолодых мужчину и женщину, оба связаны, с кляпами во ртах.

— Пантелеева Юлия Николаевна? — спросил он, вынимая кляп изо рта женщины.

— Пантелеева!

— Кто вас похитил? Вы знаете людей, которые вас похитили? — Игнат вынул из кармана перочинный нож и разрезал веревки на руках женщины.

— Знаю!

— Жили в доме, который вы продали?

— Да, Горлова их впустила.

— Они жили у вас раньше?

Игнат разрезал веревку на ногах женщины и занялся мужчиной.

— Нет!

Игнат кивнул. Значит, Горлова ему соврала.

— У вас есть телефон в доме? — обращаясь к мужчине, спросил Игнат.

— Нет!

— А у кого есть?

— У Митрохиной есть!

— Давайте к Митрохиной, звоните в милицию!

Прежде всего Игнату нужно было освободить проезд, и мужчина, сев за руль своей машины, убрал ее с пути. А Игнат, наспех перевязав Гену, затолкал его в автомобиль. Покойника Игнат оставил на месте, пусть подъезжает следственно-оперативная группа, работает, выясняет, правомерно он применял оружие или нет. А он в больницу, раненый хоть и мразь, но спасать его нужно.

Гену Игнат умостил впереди, Лена села сзади.

— Ты в Ставридиса стрелял? — спросил он, обращаясь к задержанному.

Тот в ответ лишь усмехнулся и закрыл глаза. Дескать, плохо ему, сознание тухнет, как свечка на ветру.

— Да ты не переживай, за Ставридиса тебе ничего не будет, — усмехнулся Игнат. — Ставридис даже не пешка, Ставридис для Баштана ничто.

— Пыль под ногами! — подтвердила Лена.

— А вот за Тюльпана и Клешню Баштан спросит. Это же ты их убил, Гена?

— Даже не знаю, о чем разговор, — скривился бандит.

Слова он выговаривал с трудом, произношение маловнятное, но Игнат его слышал.

— Ну вот, уже заговорил. Значит, страшно.

— Класть я хотел на вашего Баштана!

— Между прочим, Баштан твоего Ульяна знает. Встречался с ним. Он с Ульяном договорится и лишит тебя головы. Если мы ее не убережем.

— Баштан — сука! Ульян с ним и говорить не будет!

— Значит, Баштан без него лишит тебя башки.

— Фуфло двигаешь, начальник!

— Зачем ты Тюльпана с Клешней убил?

— Да иди ты!

— А я тебе скажу зачем. Алкаш ты, тебе водка дороже дела, поэтому ты со Ставридисом засветился. А на Тюльпане с Клешней тебя взяли. Зачем ты такой нужен Ульяну?

— Я же сказал, иди ты!

— А не отрицаешь, что ты под Ульяном ходишь!

— Достал!

— И себя засветил, и золото… Сдаст тебя Ульян Баштану, медленно подыхать будешь, в муках. Баштан это умеет.

— Чего тебе надо, начальник?

— Зачем Ставридиса убили?

— Кто убил?

— Ну, можешь валить на своего друга Митю. Ему уже все равно.

— За Митька вы все еще ответите! — процедил сквозь зубы бандит.

— Зачем Ставридиса убили? — повторил Игнат.

— А Ставридис уже ответил.

— За кого?

— Не знаю… Знаю, что ответил…

— На Митька своего можешь все валить. И убийство Ставридиса на него свалить, и Клешни с Тюльпаном. Ему все равно, а тебе пару лет всего дадут. Одна только проблема, Горлова видела, как ты во двор заходил, как Митек твой с тобой уходил. Это было уже после того, как убили Клешню и Тюльпана… Или Горлова врет?

— Сука!

— Кто, Горлова?

— И она тоже!

— Вы с ней одна компания? — спросил Игнат.

— Жадная, тварь… — закрывая глаза, пробормотал бандит.

— Это Ульян дал вам денег на дом?

— Деньги… Все деньги себе… А мне на водку не дала.

Игнат уже не столько слышал, сколько угадывал, о чем говорит раненый. Он еле выговаривал слова, губы шевелились как в горячечном бреду. Но Гена не бредил. Горлова действительно зажала деньги на водку, именно поэтому ему пришлось продавать свое золото. На этом он и погорел.

Бандит продолжал бормотать, губы его вяло шевелились, но вот он открыл глаза, повернул к Игнату голову. И довольно четко спросил:

— Выпить есть?

— Выпить нет!

Бандит вздохнул, закрыл глаза и отключился.

В чувство его привели только в больнице, уже после того, как уложили на каталку. Но продолжить допрос Игнат не смог. Раненый нуждался в срочной операции, и анестезиолог уже занялся им. Игнат организовал охрану — двух сотрудников, вооруженных автоматами. Вдруг Баштан захочет свети с бандитом счеты, а в планы следствия это не входило.

Лене также оказали помощь, раны даже не пришлось зашивать, просто обработали антисептиком, перевязали и отпустили. Игнат лично доставил ее домой.

— А сам куда? — спросила она, без особой охоты собираясь выходить из машины.

— Дел много.

— Дела… Эти уроды могли меня убить! — взвилась Лена.

— Ничего, справились.

— Эти уроды могут убить тебя!.. Бросал бы ты эту чертову службу!

— И ты будешь меня после этого уважать?

— Я не буду тебя уважать?! После того, как ты влепил пулю в лоб этому козлу?…

— Не скажу, что попал случайно, — усмехнулся Игнат.

А ведь он мог промахнуться. Как ни крути, а жизнь Лены действительно висела на волоске.

— Не случайно… — кивнула она, внимательно и даже с сомнением глядя на него. — Но было темно.

— Не совсем темно.

— И не совсем светло!.. Если я сейчас напьюсь, ты не станешь меня ругать?

— Любу маме отдай. И можешь немного выпить.

— Немного… А ты по делам?

— Горлову хочу повидать. Поговорить с ней.

Игнат действительно собирался ехать в Геленджик, с улицы Виноградной на него открывалась прямая дорога. Минут через двадцать уже будет на месте.

— А она правда очень красивая женщина?

— Не очень.

— Мне кажется, она любовница Ульяна… Такая женщина не может быть любовницей какого-нибудь чмошника…

— Какая такая?

— Порочная…

— Откуда ты знаешь? Ты ее даже не видела.

— Я ее почувствовала. Она такая же порочная, как Оксана. Тебе нравятся такие женщины?

— Мы обязательно с тобой об этом поговорим. Но не сейчас.

— Я тебя жду!.. И не думай, что у нас со Ставридой что-то было!

Лена вышла из машины, Игнат смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида. И думал о том, что ему действительно нравятся роковые женщины. И Лия была отнюдь не паинькой, и Лена разбитная бабенка, которой палец в рот не клади. На их фоне Оксана раньше казалась пушистым ангелочком, но Игната это не трогало. И вот Оксана ворвалась в его жизнь прекрасным демоном, и он мог в нее влюбиться крепко-крепко. И очень хорошо, что Оксана уехала. Иначе бы он окончательно потерял голову. И сейчас бы, возможно, убеждал себя в том, что Лена изменяла ему со Ставридисом. А теперь он старается гнать от себя эти мысли, потому что не хочет терять Лену. Хотя бы из-за ребенка.

На выезд в Морячок отправился дежурный следователь, Селиверстова Игнат нашел в его кабинете.

— А-а, Жуков, ты здесь? — Следователь сделал вид, что рад ему.

Но взгляд на нем удержать не смог. Что-то дрогнуло у него внутри.

— Да вот, с Горловой хотел поговорить.

— Я слышал, ты человека застрелил.

— Преступника! — нахмурив брови, уточнил Игнат.

— Преступник он или не преступник, устанавливает суд.

— Он дружок Горловой!

— Дмитрий Каданин?

— Каданин, — подтвердил Игнат.

Прежде чем оставить покойника в горах, он обыскал его, изъял документы — на имя Каданина Дмитрия Васильевича, шестьдесят второго года рождения. А на операционный стол он отправил Сушкина Геннадия Ивановича. Впрочем, узнать это Селиверстов мог через своего коллегу, который проводил сейчас следственные действия на месте происшествия. Правда, рация там не работала. Или наладилась связь?

— Горлова призналась, — отвечая на немой вопрос Игната, сказал Селиверстов.

— В том, что знает Каданина по фамилии?

— В паспорт к нему заглянула, пока он спал. На всякий случай.

— А почему сразу не сказала?

— Испугалась, что мы обвиним ее в соучастии… Тем более что это из-за нее Ставридиса убили.

— Она и в этом призналась?

— Не хотела, но разве от меня что-то скроешь? — расправив плечи, улыбнулся Селиверстов.

— И что Ставридис натворил?

— Ну что… Маша Горлова с ним познакомилась, он обманом затащил ее домой, избил… ну, и все остальное сотворил… А потом появился Каданин, Горлова ему пожаловалась на Ставридиса. Она даже не знала, к чему это приведет.

— А с Каданиным ее Пантелеева познакомила?

— Нет, она познакомилась с Каданиным на набережной. А как только мама уехала, поселила в своем… фактически в своем доме…

— Я могу поговорить с ней?

— Конечно! Адрес ты знаешь!

— Адрес?!

— Да, Горлова проходит как свидетель, я взял с нее подписку о невыезде и отпустил домой.

— Когда?

— Утром.

— Рабочий день еще даже не начался… Вы допрашивали ее ночью?

— Ночью допросы запрещены. Скорее, поговорил с ней, под протокол, разумеется. — Селиверстов хлопнул по папке, которая лежала на столе справа от него.

— А если она любовница Ульяна?

Видел Игнат, как Селиверстов пускал слюнки на Горлову. А она такая, что могла соблазнить следователя — себе на благо. Здесь, в этом кабинете, и соблазнила, за что и получила свободу.

— Кто сказал? — насторожился следователь.

— Говорят, что комитетчиков из Москвы ждут. Знаете, куда они эти ваши протоколы засунуть могут? И кому?

— Ну все, хватит!.. Дома у себя Горлова! И вы, товарищ капитан, можете в этом убедиться! — Селиверстов хмурил брови, но чтобы метать громы и молнии, ему не хватало уверенности. Смотрелся он жалко.

— Ну-ну!

Уже через полчаса Игнат останавливал машину возле дома на улице Репина. Но, увы, Горлову там не застал. Вещи ее на месте, а сама она — тю-тю. Умчалась в Новосибирск, не заезжая в свой новый дом. Или уехала в Красноярск к Ульяну. Ее, конечно, объявят в розыск, но будет ли результат?

Небо свинцовое, тучи хмурые, море штормит, темно-зеленые с пеной волны накатывают на берег, с ледяным хрустом пожирая пляжные камушки. Середина декабря, мертвый сезон, с моря веет холодом, с неба срываются снежинки.

— Это беспредел, начальник! — Баштан заставлял себя смотреть на море, но страх держал его в напряжении, он то и дело оглядывался.

А ведь с ним два телохранителя, возможно, при оружии.

— С этим надо кончать!

— Ты уже кончил, — усмехнулся Игнат. — Сушкина.

— Наклеп это, Сушкин сам загнулся.

— Ну да.

Сушкин умер в реанимации. Его держали на искусственной вентиляции легких, но кто-то на время перекрыл доступ воздуха, и больной задохнулся. А может, и не было постороннего вмешательства, возможно, сердце бандита остановилось само по себе. И кислород поступал, а сердце все равно остановилось. Эксперты этого не исключали. Тем более что проникновения в палату посторонних лиц зафиксировано не было.

— Мы бы не стали так делать! Мы бы его пристрелили!

— А Ульян думает, что это вы Сушкина сделали.

Игнат даже не знал, что уже почти месяц, как у Баштана пропадают люди. Сначала исчез Подюга, через неделю разом пропали Комок и Сельпо, а позавчера похитили Миклуху, причем на глазах у его сожительницы. Только тогда Баштан по-настоящему забил тревогу. Просто так он бы к Игнату обращаться не стал.

— Да не стали бы мы так поступать!

— И я думаю, что это не твоих рук дело, — сказал Игнат.

Горлову так до сих пор и не нашли. Каданин погиб, Сушкин умер, и все пути к истине оборвались. Понятно, что Ставридиса убил Сушкин, он же стрелял в Клешню и Тюльпана, которых Баштан отправил искать красноярских гостей. С Клешней и Тюльпаном все понятно, а за что убили Ставридиса, так до сих пор и не ясно. Горлова — бестия хитрая, она могла приукрасить свою ложь небольшой долей правды. Возможно, Ставридис действительно обидел ее. Тем более что он мог взять женщину силой. Возможно, виной всему золото, которое Ставридис отказался сбывать… Но и версию с Оксаной Игнат не исключал. Вдруг это из-за нее в поселок прибыли бандиты? Чем черт не шутит!

— Ты думаешь, а люди пропадают. Теперь я точно знаю, что их куда-то увозят.

— Номера машины, конечно, никто не знает.

— Нет. Но это был точно Ульян. Корни он в Морячке пустил.

— Купил он кого-то из твоих. Кто-то слил ему информацию из тех, кто с тобой работает, о том, кто и где живет.

— Да я это уже понял… — скривился Баштан. — Никому нет веры!

— Тем более мне, — усмехнулся Игнат.

— Тебе тем более, — кивнул вор. — Потому что ты мент… Но мент правильный. И фартовый.

Ульян реально беспредельщик, считает себя вором, а ведет себя как последний отморозок. И банда отмороженная, ничего святого. Старатели пачками пропадают, если кто не согласный…

— Ну, ты тоже не святой.

Игнат знал, как Баштан избавлялся от несогласных, особенно в прежние времена. На лодке в море, гирю к ногам, и привет рыбам.

— У меня людей с гулькин хрен осталось…

— А что люди? — перебил Игнат. — Завтра тебя самого в мешок возьмут. И в море. Узнаешь, каково это.

— Может, и в море. Сначала меня. Потом и тебя. Или ты думаешь, что за тебя кто-то заступится? Все, закончилась советская власть, в стране полный раздрай, сейчас каждый за себя.

— Да здравствует анархия? — мрачно усмехнулся Игнат.

Сначала ГКЧП, теперь вот какое-то Беловежское соглашение, Горбачев вот-вот официально сложит с себя полномочия Президента СССР. Да и какой может быть президент, когда СССР больше нет, республики разъехались по своим квартирам? В стране, может, и не совсем бардак, но воры и бандиты уже на низком старте, их времена наступают. Только вот Баштану не повезло, на него наехал более зубастый волк, шерсть всю выдрал, осталось только глотку перегрызть. И договориться с таким зверем возможности нет, Баштан мечется в панике, не знает, что делать, вот и обратился к Игнату.

— Если анархия, тебя точно с должности снимут, а то и вперед ногами из Морячка вынесут!

— Все возможно.

— Ульян положил глаз на наш поселок, он не остановится, пока не возьмет свое.

— Завтра утром жду в отделении всех родственников твоих бандитов.

— Да не бандиты мы!

— Всех! Пишем заявления, возбуждаем дела, начинаем работу.

В мертвом сезоне имелась своя прелесть. Отдыхающих нет, дохода с них тоже, зато поселок патрулировать не надо, высвобождалась масса личного состава, Игнат за день-два мог прошерстить весь поселок со всеми окрестностями — в поисках подозрительных приезжих. Может, и выйдут еще на один дом, купленный на красноярское золото.

— Тебе видней.

— Завтра!

— Сегодня уже надо. Пацаны ходят, смотрят…

— Ну, Сушкина твои пацаны хорошо высмотрели, — кивнул Игнат.

— Вот я и спрашиваю, ничего, если они с «волынами» ходить будут?

Игнат понимал, что шансов у местных бандитов нарваться на красноярцев немало, и стволы в этом случае нужны как воздух, но сказать «да» он просто не мог. Поэтому просто промолчал, как будто не услышал вопрос. И Баштан воспринял молчание как знак согласия.

— И ты бы патрули выставил. Вдруг там тачки не местные.

— Почему не местные? — задумался Игнат.

Если Ульян решил пустить корни в Морячке, он провел и разведку, и материальную базу подготовил. Надо бы пройтись по сделкам с недвижимостью и автотранспортом, вдруг где-то красноярские засветились. Или даже новосибирские. Все близлежащие районы зацепить: красноярские могли действовать с любой точки на побережье. В Геленджике могли якорь бросить, в Новороссийске, да где угодно. Но с дорогами на побережье туго, вдоль побережья одна федеральная трасса, а горными маршрутами далеко не уедешь. Как перевалить через горы на северный склон хребта в обход федеральной трассы, знают немногие. В общем, есть все шансы выйти на пришлых бандитов. Завтра же Игнат и начнет розыск. А сегодня усилит суточный наряд и режим несения службы.

Домой он вернулся поздно. Курортники давно разъехались, дома только жена, дочь, но свет в окнах не горел. И на кухне тишина, какую называют мертвой. Кольнуло нехорошее чувство, Игнат заглянул в соседний дом, где жили родители, и с облегчением выдохнул, когда Люба с веселым визгом бросилась к нему на руки.

— А мама наша где? — спросил Игнат.

Он смотрел на дочь, но обращался к своей матери.

— Так ушла она, к маме.

— А время?

Половина десятого уже, для зимы это очень много.

— Ну не знаю! — Мама выразительно глянула на Игната.

А отец отвел глаза, как будто знал, что Лена изменяла мужу, но не хотел об этом говорить. Игнат разозлился, но теще он позвонил из своего дома.

— Я не знаю, где Лена, — забеспокоилась Евгения Максимовна. — Сама от нее звонка жду!

— А когда она ушла?

— С полчаса уже… Валька приходила, заболтались мы…

Игнат понимал, что Лена могла изменить ему с тем же Ставридисом. Или еще с кем-то. Но вряд ли она будет гулять в то время, когда муж возвращается с работы. Она же не идиотка.

Евгения Максимовна жила на улице Крайней, пешком далековато, но если поехать к ней на машине, можно разминуться с Леной. Путь он проделал на своих двоих, но жену по дороге не встретил.

Евгения Максимовна встревожилась не на шутку, заметив тревогу и растерянность во взгляде Игната.

— Где Лена? — дрожащим от волнения голосом спросила она.

— Не знаю, может, она через Школьную пошла?

Игнат позвонил домой, но телефон не отвечал. Пропала Лена.

Игнат чуть не заскрипел зубами, вспомнив Сушкина, его ухмылку, с какой он угрожал спросить за своего Митька. А вдруг он угрожал не только Игнату, но и Лене? Вдруг с Лены уже спросили?…

— Ну что? — поинтересовалась Евгения Максимовна.

— Да нет! — отгоняя дурные мысли, мотнул головой Игнат.

— Что нет?

— Ну Лена-то здесь при чем? Это я в Каданина стрелял!..

— В Каданина? — спросила теща.

Только тогда Игнат осознал, что рассуждает вслух.

— А может, они через Лену с меня спросили?

— Кто они?

— Так… звоните к нам домой! Звоните маме!.. Звоните всем! Нужно узнать, где Лена!

Игнат позвонил в отделение, затем в РОВД, не важно, как там отреагируют на его тревогу, главное, чтобы начали розыск жены. Нужно перекрыть все выезды из поселка и следует осматривать, а еще лучше обыскивать машины. Хорошо, если федеральную трассу перекроют…

Игнат сделал все, что мог, но это его не успокоило. Лена не звонила, никто о ней ничего не знал.

— А если я с Баштаном поговорю? — спросила Евгения Максимовна.

Она готова была на все, чтобы спасти дочь, Игнат прекрасно ее понимал.

— С Баштаном я сегодня говорил… — усмехнулся он. — Баштан себе помочь не может. Никто не знает, что происходит! Но люди пропадают!

В мертвый сезон поселок пустеет, редкого прохожего встретишь на улице ночью, редкая машина проедет. А люди пропадают.

— Может, их призраки похищают? — вслух подумал Игнат.

Но и призраки должны где-то жить. Может, в доме на улице Репина? Горлова в поселке больше не объявлялась, ее мать тоже, но и купленный дом в собственность Пантелеевой не возвращали. Горлова, может, и в розыске, но суд ее вину не признавал, в правах не ограничивал.

Дом на Репина и сейчас стоял с темными окнами. Отопление газовое, но дымок из трубы все равно бы поднимался. Заброшен дом, хотя окна и не заколочены.

Калитка закрыта, но собаки во дворе нет, людей не видно, дымом не пахнет, и все же Игнат довольно долго наблюдал за домом. Наконец перемахнул через забор, выставил вперед руку с пистолетом, но никто не спешил к нему, не целился в него. Не видно людей, ни в окнах, ни рядом с домом. Спокойно все, но ощущение такое, будто кто-то смотрит из окон.

Ключ находился в отдушине фундамента, Игнат знал, в какой именно. Но замок не проворачивался. Ключ зашел, но тут же замок заклинил. Впрочем, как оказалось, дверь была не заперта.

Дверь Игнат открыл осторожно, присел и сдвинулся в сторону, чтобы не оказаться на линии огня. Никто не стрелял, но Игнат не торопился заходить. Осторожно сдал в сторону, свернул за угол дома, притаился. Как чувствовал он, что в доме кто-то есть, однако время шло, а ничего не происходило. По тротуару кто-то прошел, не замедляя шаг, немногим позже по дороге прошуршал автомобиль, но в доме была тишина.

И все же Игнат ждал. Пять минут, десять, прошло четверть часа, наконец он решил зайти в дом. Но вдруг в прихожей что-то упало, и тут же появился человек, с пистолетом в руке. Он бесшумно переступил порог, осмотрелся и повернул назад, но зайти в дом не успел, Игнат метнулся к нему. Почувствовав опасность, человек обернулся, но Игнат рукой как петлей захлестнул его шею и потянул на себя. Одновременно он ударил по руке, в которой мужчина держал пистолет. Оружие с глухим стуком упало на землю.

Игнат затащил неизвестного за угол дома и только затем глянул ему в лицо. В парне он узнал своего шурина Сашку.

— Ты что здесь делаешь?

— Так Баштан попросил, красноярских этих пасем!

— Кто в доме?

— Ряха!..

— Ряха тоже с «волыной»? — спросил Игнат, отпуская Сашку.

— Да какая «волына», газовик обычный! — скривился тот.

Из дома вышел низкорослый, плотного телосложения парень в пуховой куртке и шерстяной кепке. В опущенной руке тускло сверкнул нож.

— Ряха, нормально все! — сдавленно крикнул Шадров.

Ряха кивнул, подошел к нему и шарахнулся, увидев Игната. Пальцы разжались, «финка» вывалилась из руки. Как будто и не было ничего.

— Тебе же сказали, все в порядке! — шикнул на него Сашка.

— Давно вы здесь? — спросил Игнат.

— С вечера.

— И никто ничего?

— Нет… А ты зачем здесь? — спросил Шадров.

Игнат качнул головой, предостерегающе глянув на него. В кругу семьи или даже на допросе он мог «тыкать» ему, но сейчас, в присутствии своего такого же уголовного дружка, нет.

— Тоже красноярскими интересуетесь?

— Очень… Сестра твоя пропала.

— Да ты что?!

Игнат подошел к пистолету, лежащему на земле, поднял его. Заглянул в ствол с предохранительной в нем перемычкой. И характерных для боевого оружия нарезов он не увидел, точно газовый пистолет.

— Я же говорю, «газовик»… А вы думаете, Ленка у красноярских?

— Не знаю… Здесь оставайтесь, если вдруг что, звони «ноль-два». И стреляй! — возвращая Сашке пистолет, сказал Игнат.

Ряха зашел в дом, но Шадров не торопился идти за ним.

— А как же Лена?

— Ты почему с Баштаном? — строго спросил Игнат.

Летом, осенью Сашка работал у матери в кафе, никаких проблем, ну, пересекался иногда с блатными, но так, по мелочи, дел с ними, как говорится в таких случаях, не имел.

— Так он попросил. Шухер у нас большой…

— Подюга, Комок, Сельпо, Миклуха.

— Ага!

— Лена, — тихо, не своим голосом добавил Игнат.

— Зачем им Лена?

— Очень хочу это узнать!

Игнат повернулся к Сашке спиной.

— Я с тобой! — вызвался тот.

— Здесь будь. Ряха от Баштана, ты от меня… Дверь отмычкой открывали? — с усмешкой, но совсем не весело спросил Игнат и, не дожидаясь ответа, пошел.

Возможно, отмычка плохая, или руки у кого-то не из того места растут, но замок сломали. Дверь-то открыли, а вот замок заклинило. Но Игнат спросил об отмычке вскользь, ему без разницы, как люди Баштана проникли в дом, главное, они здесь. Если вдруг красноярские сунутся сюда, Сашка как минимум поднимет тревогу. Только вот сунутся ли? Они же не идиоты… А если это вовсе не красноярские объявили войну? Если кто-то прикрывается ими? Вардан в свое время пытался подставить Баштана, чтобы выдавить его из Морячка. Сам, как говорится, хотел здесь править. Он же и Лену похищал…

Вардан сидит, но люди его остались. В свое время Лена обидела его брата Гаспара, тот поклялся ей отомстить, Игнат закрыл его, но Баштан свел счеты с этим отморозком. Вардан пытался похитить Лену, чтобы выполнить волю покойного брата. Может, он решил продолжить свою вендетту. Возможно, Подюгу, Комка, Сельпо и Миклуху похитили красноярские, а Вардан решил под шумок похитить Лену. Но Вардан сидит где-то в Мордовии, он не мог так быстро узнать о наезде на Баштана. Или он сам организовал этот наезд?… Надо бы потолковать об этом с Баштаном.

Игнат отправился в отделение. Он наводнил поселок патрулями, перекрыл все дороги, взял под контроль действия районной милиции, поскольку кровно был заинтересован в успехе дела. Но Лену так и не нашли. Не хотелось верить, что она пропала бесследно, но что, если это на самом деле так?

Лена кричала, махала руками, она звала Игната к себе, а он все никак не мог проснуться. Отдавал себе отчет, что Лена ему снится, понимал, что нужно просыпаться и снова отправляться на поиски жены, но все никак не просыпался. Три ночи, считай, не спал, вчера наконец добрался до кровати. Ночь пролетела мгновенно, утро уже, хотя за окнами еще даже не светает, пора подниматься. Но как же не хочется открывать глаза.

И все же Игнат заставил себя вернуться в действительность. Оторвал голову от подушки, сел, поставив босые ноги на пол. Дочка у матери, Лена непонятно где, такая паскудная тишина в доме, кричать хочется.

Поселок на ушах: и милицейские патрули на улицах, и воровские, сотрудничество весьма условное, но тем не менее, результат есть. Красноярские или кто-то другие, но они безобразничать прекратили, никто никого не похищает, люди не пропадают. Но и Лену найти не могут… А на остальных Игнату наплевать. Хотя работа идет. Игнат все пытался выяснить, как похитители Подюги, Комка и остальных вышли на своих жертв. В банде Баштана нет отдела кадров, списки сотрудников не составляются, адреса в них не вписываются. Но тем не менее злоумышленники смогли нанести точный удар, выбив из бандитской обоймы лучших людей Баштана. Не зря ему приходится обращаться к сочувствующим, Сашку вот к делу привлек, а тот и рад.

Красноярские затаились, но ничего хорошего Игнат в этом не видел. Нет никакой информации о них, где они, сколько их, на чем ездят. Как их теперь найти, вытащить на свет?

Игнат поднялся, прошел в ванную, умылся, оделся. К маме надо идти завтракать, но аппетита нет совершенно, хотя в желудке сосет. В дверь вдруг постучали. Игнат встрепенулся, метнулся в прихожую. Неужели Лена? Вдруг сбежала, а ключей от дома нет.

Но за порогом стояла Оксана. Белая шапочка, светло-серое пальто с песцовым воротником, белый шарф, сапоги на шпильках. Одета модно, дорого, но роковой женщиной она не выглядела. Глаза едва накрашены, губы слегка подведены, выражение лица если не жалкое, то близко к тому. И тревога в глазах.

— Каким тебя ветром? — потрясенно спросил Игнат.

— Сбежала!

— От кого?

— От себя!.. Лена дома?

— Нет Лены! Пропала! С ног сбился, разыскивая ее.

— Не успела! — вздохнула Оксана.

— Что не успела? — Игнат с силой схватил ее за руку, потянул на себя и втащил в дом.

— Вещи там во дворе! — запоздало махнула она рукой.

— Говори, что знаешь! — Игнат схватил девушку за плечи, заставляя смотреть в глаза.

— Чаем хотя бы напои!

— Говори! — Он тряхнул Оксану, требуя настроиться на серьезный разговор.

— Что говорить? Вляпалась я!

— Можно без предисловий!

— С Димой познакомилась. Прошлой зимой.

— Дима? Каданин?

— Ты знаешь.

— Прошлой зимой познакомилась?

— Да, он откуда-то из Красноярска, в Нижнем у него дела. Что-то с золотом…

— Ставридис тебя изнасиловал, ты пожаловалась Диме.

— Зачем говорить, если ты все знаешь.

— А Ставридиса на тебя навела Лена, ты это знаешь?

— Да, он говорил.

— Сначала ты отомстила Ставридису, затем ты отомстила Лене, я правильно все понял?

— Да не мстила я Ставридису.

— Нет?

— Просто Диме о случившемся рассказала… Он как раз с друзьями ко мне приехал.

— К тебе?

— Ну, мне дед квартиру отписал, а я девушка незамужняя, — с горечью усмехнулась Оксана.

— Короче!

— Что короче? Накрыла на стол, выпили за мое здоровье, я и рассказала Диме о том, что со мной случилось. А Питон… Кличка у него такая…

— Что Питон?

— Может, все-таки напоишь чаем, в горле пересохло!

Игнат кивнул, провел Оксану в комнату, которую можно было использовать и как спальню, и как кухню. Включил электроплиту, поставил на нее чайник.

— Кто такой Питон? — спросил он.

— Он там самый главный после Ульяна.

— Ульяна знаешь?

— Слышала. В глаза не видела, но слышала много. Лютый, говорят. Питон перед ним на задних лапках…

— Питон? На задних лапках?… — мрачно усмехнулся Игнат, но мысль заканчивать не стал, это сделала за него Оксана.

— Не Питон, а головастик какой-то. Он правда на головастика похож. Голова вот такая! — Она приложила руки к ушам и развела их, увеличивая размер.

— По-твоему, это смешно?

— Что голова большая?

— Что Лена пропала! Исчезла она, похитили ее! Три дня уже как!

— Ну вот я и говорю…

— Ты не говоришь, ты кота… сказать, за что тянешь?

— Питон сказал, что Дима будет лохом, если не спросит за меня.

— И Дима отправился в Морячок!

— Да, вместе с Геной… Дима еще не хотел брать его с собой, пьянь, сказал. Да это и так было ясно…

— Кто такая Горлова?

— Какая Горлова?

— Горлова с Димой была и с Геной. Ты ее знаешь?

— Нет!

— А Диму с Геной, да?

— Диму очень хорошо знаю!

— Убил я твоего Диму. Мстить будешь? — едко спросил Игнат.

— Ты чего такой нервный? — спросила Оксана, разочарованно глядя на него.

— Лена где? Что с ней? — Игнат едва не схватил девушку за грудки.

— Да не знаю я! Знаю только, что Питон сказал решить с ней вопрос.

— Питон сказал?

— Ну я-то здесь ни при чем! Они там все бешеные! Им человека убить ничего не стоит!

— Так, спокойно! — Игнат оттолкнулся от Оксаны, приложил пальцы к вискам. Голова раскалывалась. — Дима бешеный, Гена бешеный — я это знаю. Они были здесь, Дима хотел убить Лену. Приставил нож к ее шее. Я его застрелил. Как собаку!

— Вот!

— Что вот?

— Питон сказал, что за Диму нужно спросить. И с тебя, сказал, и с Лены. Но сначала с Лены!..

— Так, погоди! — Игнат вытянул руку, останавливая Оксану.

Голова шла кругом, он пытался, но все никак не мог сосредоточиться. Лену приговорили, ее уже, возможно, нет в живых. И все из-за какого-то урода по кличке Питон. А рассказывает ему об этом Оксана, которая как снег на голову свалилась.

— Дима и Гена погибли еще летом. А сейчас зима!.. Когда Питон приговорил Лену?

— Не знаю, может, летом и приговорил.

— Но ты приехала только сейчас!

— Как узнала, так и приехала!

— От кого ты узнала?

— Макарка сказал. Он проездом у меня был. Думает, что если Димы нет, то я свободная.

— А ты несвободная?

— Несвободная! И недоступная!.. Но Макарка так не думал! — вздохнула Оксана.

— Понятно!

— Что тебе понятно? — взвилась она. — Думаешь, я подстилка бандитская?

Игнат выразительно промолчал. Да, именно так он и думает.

— Макарка сюда едет, на поезде. А я на самолете! Может, я опередила его?

— Зачем он сюда едет?

— Питон его затребовал. Людей ему не хватает.

— Макарка сказал или сама придумала?

Игнат заваривать чай в чайник не стал, просто бросил в стакан щепотку чая, налил кипятку, сыпанул сахару. И так сойдет.

— Макарка сказал… Он любви хотел, а я его водкой напоила… Думала, спать ляжет, а он мне все выболтал…

— Когда это было?

— Позавчера. А вчера он уехал в Новороссийск через Москву. Я его проводила и в аэропорт поехала.

— А он все еще едет на поезде?

— Да.

— Каким поездом?

— Не знаю… Знаю, что в Москве он вечером будет, вернее, был. Вечером пересадка, сейчас он в пути.

— Скорый от Москвы до Новороссийска около полутора суток идет.

— Не доехал еще.

— А пассажирский двое суток плетется! — Игнат сжал кулаки, пытаясь сдержать себя.

Он готов был немедленно ехать на вокзал, встречать этого самого Макарку. Но торопиться нельзя, тем более что еще есть время на раздумья. Брать Макарку не стоит, за ним нужно установить наблюдение. За ним и за теми, кто явится его встречать. Так и на Питона можно будет выйти. Если, конечно, Оксана не вешает ему лапшу на уши. А она могла хотя бы потому, что ее появление здесь — чистой воды аномалия. Как будто привидение пожаловало. Не могла просто так Оксана приехать к Игнату, не могла.

— Он сказал, что в СВ поедет. Меня уговаривал поехать, когда пьяный был. А утром уже не звал. Утром уже обиженный ходил.

— СВ и в обычном пассажирском есть.

Подрагивающими от волнения пальцами Игнат вытащил из шкафа чистый стакан, сыпанул в него чая, залил кипятком, бросил кусок сахара.

— Зачем ты приехала? — резко спросил Игнат.

Он не повышал голоса, но Оксана вздрогнула.

— Тебя предупредить! Я думала, что Макарка едет, чтобы Леной твоей заняться!

— Макарка из банды Ульяна?

— Да.

— Едет сюда. А Питон уже здесь.

— Я поняла, что да.

— Где он здесь?

— Понятия не имею!

— Что Питону здесь надо?… Он ведь не только за Леной приехал. Он уже четырех бандитов похитил.

— Да, Макарка говорил.

— Что говорил?

— Поселок им этот понравился. Филиал хотят здесь открыть.

— Филиал?

— Там у них в Сибири холодно, там они работают, а здесь отдыхать будут. А Баштан лишний. К тому же он Гену убил.

— Гена сам умер.

— Не знаю, за что купила, за то и продаю.

— Значит, убрать Баштана решили?

— И тебя, чтобы за Диму спросить и за Гену… Ну и вообще…

— Что вообще?

— Опасный ты. Для Питона опасный, для Ульяна. Нет человека — нет проблемы.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто чья проблема. И кто кого решит убрать.

— Ты решишь. Но только потому, что я на твоей стороне.

— Зачем тебе это надо? — спросил Игнат, косо глянув на Оксану.

— А ты ничего не понимаешь?… — Она подошла к нему, обвила руками его шею и влюбленно посмотрела в глаза.

— Что я должен понять? — Игнат убрал ее руки со своей шеи.

— То, что я ничего не могу с собой поделать!.. А со мной поделать могут! Еще как могут!.. Если Питон узнает, что я здесь!

— А он может узнать?

— А вдруг? А у меня сумка там во дворе! Ты должен спрятать меня! Никто не должен знать, что я здесь.

— Дурачишь ты меня, а я ведусь!

— Ну, хорошо, я могу уехать, — надулась Оксана.

— Могу отвезти тебя в аэропорт, — кивнул Игнат.

— А как ты Макарку узнаешь?

— Ты мне его обрисуешь. Дашь словесный портрет.

— Не получится! — Оксана скрестила руки на груди.

— Почему? — спросил Игнат.

Она вытянула вперед руку, едва не касаясь пальцами его носа. И показала дулю.

— Да потому что я уже уехала!

— Еще не уехала.

— Еще не уехала, — кивнула она. — Но уже ничего не знаю!

— Вот скажи, что я должен думать? Ты ничего не можешь с собой поделать, у меня похищают жену, тут появляешься ты…

— Бандитская подстилка?

— Я этого не говорил.

— Да, подстилка! У меня был трудный период, я пыталась тебя забыть… В моей жизни появился Дима… Я же не знала, что он бандит!

— Ты пожаловалась ему на Ставридиса.

— Ставридис избил меня, Дима это знал…

— Ты могла бы обратиться ко мне.

— И ты бы сказал, что я сама напросилась, потому что вела себя как шлюха… Ну да, вела. С тобой… Ну ты же все понимаешь! — Оксана чуть не плакала, глядя на Игната. — Люблю я тебя! И ничего не могу с собой поделать!.. Знала, что ты роковых женщин любишь. Сначала Лия, потом Лена, а я как лохушка, ты на меня и внимания не обращал. А ты знаешь, что я аборт сделала из-за тебя! — Слезы все-таки потекли по ее щекам.

— Давай без этого! — мотнул головой Игнат.

— Давай, — кивнула Оксана, прикладывая кулачки к уголкам глаз.

И такая она была трогательно-несчастная в этот момент, пронзительно беззащитная, что у Игната сжалось сердце. Как ни крути, а сначала в его жизни появилась Оксана, а потом уже Лена. И Оксану он бросил… И если она действительно сделала аборт, то Игнат должен чувствовать себя сволочью.

— Когда ты узнала, что Дима бандит?

— Он золото привозил, я помогала его сбывать. Стоматологам, цеховикам… Да, я преступала закон!.. — протяжно вздохнула Оксана. — Но я же никого не убивала.

— И все-таки я должен тебя арестовать.

— Правда? — Оксана сначала попятилась, с обидой и удивлением глядя на него, а потом протянула сомкнутые в запястьях руки.

— Это будет домашний арест. — Игнат повел рукой в сторону коридора.

— Ну, если так, — обрадовалась Оксана.

— Ты не возражаешь против отдельной камеры?

В подвале работал газовый котел, на втором этаже тепло, а в люксах с отдельными входами прохладно. Температура не больше плюс десяти градусов, чтобы трубы не замерзли и штукатурка не осыпалась. Но Игнату ничего не стоило поднять температуру как в одном, так и в другом номере.

— Только не той, где мы с тобой… Ну, где я летом жила, — не стала вдаваться в подробности Оксана.

Игнат отлично помнил то, что у них было летом. Он, конечно, хотел забыть об этом, тем более сейчас, но не получалось.

— Почему не там?

— А дверь на улицу выходит, боюсь, за тобой следить будут, меня заметят… Или уже следят? — вытянулась в лице Оксана.

Игнат кивнул. Если она не врет, то за ним действительно могли установить слежку. Виноградники по ту сторону улицы, зелень с них сошла, но все равно в зарослях можно спрятаться и наблюдать за домом в бинокль. А еще из машины можно следить, сколько их мимо проезжает…

— Пей чай!

Игнат сам вышел во двор, глянул на улицу. «Шестерка» голубая проехала с тонированными стеклами, номера местные. Денег у красноярских отморозков много, а машину можно купить на рынке, пусть и с большой переплатой, зато свободно. И ездить на ней можно по доверенности. А еще на красноярскую машину можно нацепить краснодарские номера, украсть их не проблема. Игнат на всякий случай собирал информацию со всего края о снятых с машин номерах, уже и список появился.

Во дворе, на скамейке стояла пузатая дорожная сумка. Игнат взял ее, но тут вдруг возникла досадная помеха. По улице торопливо шел Сашка, под острым углом сворачивая к дому, в глазах у него смятение и тревога.

Игнат молча смотрел на него и на приветствие ответил кивком.

— Баштан исчез!

— А кричать чего? — поморщился Игнат.

— В сортир ночью пошел и пропал! Он у Малявки ночевал, у себя не стал.

Игнат кивнул. Алевтине Канариной уже за сорок, а она до сих пор Малявка. С одним уголовником жила, с другим, обоих посадили, ни один из тюрьмы не вернулся. Дом свой у женщины, Баштан к ней иногда похаживал.

— Кто сказал, что его похитили?

— Полип с ним был… Полип сейчас с Тэном там все прошерстили, нет Баштана, только шапка его валяется.

— Где, в сортире?

— Рядом… А это что? — Сашка кивком указал на сумку.

— Сухари тебе собираю.

— Зачем сухари?

— Да в тюрьме сейчас спокойней.

— Это точно.

— Давай к Алевтине, сейчас буду!

Судьба Баштана Игната волновала мало. Грохнут, не велика потеря. Но его интересовала схема, по которой действовали преступники. К тому же теплилась надежда, что похитители где-то допустили оплошность. Может, засветились где-то. Малявка промышляла крадеными вещами, Игнату приходилось иметь с ней дело, он знал, где она живет. Сортир находился в конце участка, соседи с трех сторон, возможно, бандиты побывали в гостях у кого-то из них и подкараулили Баштана.

Сашка ушел, Игнат сходил в подвал, увеличил обогрев люкса и вернулся к Оксане.

— Здесь пока побудешь! — сказал он, поставив сумку ей под ноги.

Игнат позвонил Чабанову, велел ему садиться в патрульную машину и ехать за ним. И дежурному позвонил, сказал его не ждать.

— Почему Максимка едет на поезде? — спросил он, обращаясь к Оксане.

Но запутать ее не удалось.

— Да не Максимка, Макарка! Боится он на самолете, а в СВ — обожает!

— А срочность?

— Значит, не спешит. В лучшем случае завтра к обеду будет.

Не очень-то верил Игнат Оксане, но на вокзал он отправится. И лично займется Макаркой.

— А встречать его кто будет?

— Не знаю… Может, Питон.

— Он здесь за старшего?

— Я так поняла, что да.

— Кто еще с ним?

— Маяк с ним… — пожала плечами Оксана.

— Только Маяк с ним?

— Только Маяка знаю и Питона. А кто еще там с ними, понятия не имею.

— Питон — это кличка. А имя, фамилия?

— Фамилию не знаю, а зовут Олег.

— А Маяк?

— Маяков его фамилия, зовут Игорь… Худощавый такой, среднего роста, жилистый. Молчаливый, всегда весь напряженный, сосредоточенный. И взгляд рыскающий. — Оксана закрыла глаза, ей так, видимо, было легче вспоминать. — Лицо вытянутое, лоб такой же ширины, как подбородок, с боков как будто приплюснуто. Нос у него с узкой спинкой, шрам на нем, поперек, и кость слегка продавлена. Не знаю, чем проломили…

Дала Оксана и приметы Питона. Рослый, плечи широкие, а голова непропорционально маленькая, причем на длинной и крепкой шее. Лет около сорока, седые виски, блестящая лысина, глубокие морщины на лбу, глаза слегка выпученные, нос короткий, широкий, усы жесткие, как зубная щетка, губы тонкие. На левой ладони выколот череп, на другой — паук, между пальцами паутина. И пара перстней, прямоугольники, ромбики, о значении которых Оксана не задумывалась, а потому и не запомнила.

У Макарки на кистях рук татуировок она не видела, но, когда он брился, заметила на плечах черепа с костями. Очень хорошо, сказала, выколоты, объемно. И голова его на череп, обтянутый кожей, похожа. Он подстрижен под ноль, бровей почти не видно, глазницы большие, нос как будто подрублен, верхняя губа не достает до нижней, подбородок широкий, мощный кадык.

Игнат слушал Оксану, постепенно проникаясь к ней доверием. А ведь она на самом деле влюблена в него, причем давно, а женщины в порыве чувств способны на многое. А то, что с бандитами связалась, так это дело житейское, хотя и преступное. Тем более она осознала свои ошибки, пытается их исправить. И Каданина она могла знать, и Питона, и Макарка мог заехать к ней на огонек, а спала Оксана с ним или нет — это уже ее личное дело. А Питон действительно мог вызвать Макарку на усиление, деятельность они развернули бурную, а лишний нож в кармане не помеха.

Оксана утомилась, перечисляя приметы возможных преступников, в горле у нее пересохло, Игнат снова налил ей чаю.

— А покрепче? — спросила она.

Игнат мог бы налить ей вина, но на улице холодно, тем более что к горячему чаю лучше всего подходит коньяк. И этого добра в доме хватает, целых три канистры.

Игнат налил, Оксана выпила.

— Ты мне вот что скажи, как Питон связывался с Макаркой? Они говорили у тебя дома по телефону?

— У меня дома не говорили. Но Питон ходил на переговорный пункт, я точно знаю!

— Переговорный…

Номер телефона, по которому можно было выйти на Питона, Игнат мог получить с телефонной станции. Сделать запрос на телефон Оксаны, получить данные. А так нужно говорить с телефонисткой, фотографию показать ей не получится, за отсутствием таковой, а по словесному портрету она вряд ли вспомнит человека, который заказывал разговор. Но в любом случае нужно обращаться в ГУВД Нижнего Новгорода, там навстречу Игнату пойдут. Банда Ульяна на особом контроле, хотя сейчас и до нее никому нет дела. Полная неопределенность в стране, неизвестно, что будет завтра, может, Америка нанесет ядерный удар.

Подъехал Чабанов, Игнат вышел к нему, сел в машину.

— Давай на Черноморскую улицу! — распорядился он.

— Опять Черноморская?

— Малявку знаешь?

— Да кто ж ее не знает!

— Баштан сегодня у нее ночевал.

— Старый развратник! — улыбнулся Чабанов.

— Пошел в сортир и не вернулся.

— Провалился?

— Полип говорит, что красноярские похитили. А там кто его знает… Интегралы в школе изучал?

— Ну было, а что?

— В жизни пригодилось?

— Да как-то нет.

— Может пригодиться. Если Баштан действительно в туалет провалился. Берешь толстую проволоку, сгибаешь ее в форме крючка, в смысле интеграла…

— Так, может, не провалился!

— Тогда не пригодится.

У Игната не было настроения шутить, просто не хотелось ковыряться в дерьме. А интегралы пришли на ум, потому что ситуация, в которой он оказался, такая же сложная, как математическая задача. Вдруг Лена все еще жива и решение сложной задачи может ее вернуть. Может, исчезновение Баштана даст ключ к решению вопроса?

Малявка жила в длинном, как барак, доме, от старости чуть ли не вросшем в землю. Отопление печное, из трубы валил дым, верзила Полип стоял у порога как в воду опущенный. Коренастый Тэн жадно и нервно курил, скрывая сигарету в ладони.

— Не уберег Баштана? — спросил Игнат, с едкой усмешкой глядя на Полипа.

— Да кто ж знал, что так будет!.. Сортир там, в огороде, а мы за воротами смотрели, — вздохнул уголовник.

Двор от огорода отделял высокий забор, кое-как сколоченный из досок самого низшего качества. Подул ветер, забор заскрипел, но Игнат лишь усмехнулся. Забор мог упасть на него, но почему-то было совсем не страшно.

Сортирную будку сколачивали из хорошей толстой доски, но давным-давно, дерево уже гнилое. Будка тесная, шаткая, внутрь — лучше не заглядывать. Игнат не стал бы заходить в эту загаженную развалюху, тем более что ночью малую нужду обычно справляют в ведро. А если Баштану приспичило по большому, он бы присел где-нибудь рядом с клозетом. Искать свежую кучку Игнат не стал, не видел в этом смысла. Снега нет, земля мерзлая, искать на ней следы ног — дело бесполезное.

За сортиром вдоль забора тянулся малинник с проходами в нем. Листва опала, забор виден хорошо, а выломанные в нем доски бросались в глаза.

— Это что такое? — спросил он, глянув на Полипа.

— Так через дыру и утащили.

— К соседям?

— Да там бабка глухая живет. Еле слышит. А собака слепая. Гавкать гавкает, но ни черта не видит.

— А бабка видела?

— А бабка видела… Они связали бабку, наволочку на голову надели. Так и лежала, пока мы не пришли. — Полип кивком указал на своего дружка.

— Развязали старушку?

— Да.

— Тимуровцы!.. И кого старушка видела?

— Да не поняла она. Собака залаяла, она вышла, а на голову ей мешок и связали. Одного она успела увидеть, но не разглядела. Темно было. Усы успела нащупать.

— Усы, говоришь? — вспомнив описание Маякова, повел бровью Игнат.

Он сам поговорил со старушкой. Сначала успокоил, заверив, что подобное больше не повторится, затем разговорил.

— На руках перчатки были, это я вам точно скажу! — Старушка говорила громко, думая, что все вокруг глухие. — Кожаные перчатки. А на лице маска, шерстяная. Муж у меня покойный такую носил, когда на Севере работал… — Пожилая женщина задумалась. — Нос я не нащупала, закрыт был маской. А усы нащупала… Руками махала и нащупала!.. Наволочку на голову мне, паразит, надел, муку в ней держали! Бисова скотина, чуть не задохнулась! Спасибо хлопцам, развязали бабушку! Здоровья им!

Старушка всхлипнула и заплакала. Игнат осмотрел наволочку, которую надевали ей на голову. Действительно, мука в ней хранилась. Хорошая наволочка, незастиранная, крепкая, но с дырками. Ножом ее истыкали, вентиляцию сделали. Не хотели бандиты, чтобы старушка задохнулась. Трупы им явно не нужны. Осторожничают. Во всяком случае, пока.

Игнат вернулся к машине, связался с дежурным, велел позвонить в район, вызвать группу, экспертов. Похищение человека, нападение на старушку — преступление более чем серьезное. Преступники действовали в перчатках и масках, но вдруг все-таки где-то наследили.

А Баштана действительно похитили. И шапку его нашли, и даже пачку сигарет, которая выпала из кармана его куртки. А может, и преступник обронил.

Бандиты действовали с размахом, лихо, ничего не боялись. Вынесли Баштана, как какое-то чучело, погрузили в машину и увезли. Старушку развязывать не стали: вдруг позвонит в милицию, а им время нужно, чтобы скрыться.

А связали старушку в районе трех часов ночи, Баштана же похитили где-то в пять утра. Часа два преступники караулили его возле туалета. А если бы Баштан не вышел? Может, они собирались ворваться в дом? Там с ним ночевал только Полип, Малявка не в счет. Ее связать, а Баштана с Полипом с собой забрать хотели? А может, красноярские собирались их убить? Почему бы и нет?

Но пока что сработано без крови. Трупа нет, старушка выжила, и свидетелей не нашлось. Никто не видел, как Баштана грузили в машину. И саму машину тоже не видели. Чисто сработано, не подкопаешься. А на результаты криминалистической экспертизы слабая надежда. Даже если эксперты снимут отпечатки пальцев, если даже идентифицируют их, как найти потом усатого Маяка? Где он прячется со своими дружками? Как они могут незаметно передвигаться по маленькому поселку, наводненному патрулями? А как они выследили Баштана?… Вопросов много, и надо искать на них ответы.

Номер поезда, вагона, время прибытия — ничего не известно. И кто должен приехать, непонятно. Некто Сергей Макаркин по кличке Макарка. Фотографии нет, одно только словесное описание. Одет в синюю джинсовую куртку на белом меху, черные «бананы» с накладными карманами, обут в высокие ботинки. Шапку Макарка не надевал — как-никак на курорт ехал. И это если верить Оксане.

Но как бы там ни было, а Макарка появился. Бритая голова, солнцезащитные очки, джинсовая куртка, «бананы», мощные ботинки с рифленой подошвой, на плече спортивная сумка. А день сегодня хоть и не теплый, но ясный, небо чистое. Только на душе черная тоска.

Игнат не стал привлекать к делу районный уголовный розыск, положился на своих подчиненных, взял самых лучших, расставил по местам, визуально связал друг с другом, научил общаться знаками. И команда не подвела. Макарку срисовали, незаметно для него проводили до площади перед вокзалом, где хозяйничали таксисты.

Макарка прошел через здание вокзала, вышел, остановился, осмотрелся. Таксисты окружили его, парень мотнул головой, отошел в сторонку. Он явно кого-то ждал, но к нему никто не подходил. Возможно, его дружки заметили слежку за ним. А может, они просто легли на дно после вчерашнего похищения Баштана. Как-никак целого вора выкрали, а в Новороссийске блатной мир пока не отменили. Красноярские поставили себя вне закона, им к этому не привыкать, но осторожность для них сейчас превыше всего.

Макарка ждал недолго, подозвал к себе таксиста, сел в белую «семерку». Игнат поехал за ним на своем личном «уазике». Чабанов на подстраховке, у него «копейка».

Таксист высадил Макарку возле гостиницы. Номер бандит не бронировал, но его выручила новенькая хрустящая двухсотрублевая купюра, вставленная в паспорт. Об этом Игнат узнал уже потом, после не очень приятного, а главное, тайного разговора с администратором.

Макарка заселился в номер, гостиницу и подступы взяли под наблюдение, но ничего подозрительного не выявили. Макарка позвонил по телефону, спросил Вику, но ему сказали, что девушка с таким именем по этому адресу не живет. Номер телефона установили, адрес тоже, но работать с ними не торопились. Если Макарка обменялся условным сигналом со своими дружками, рано или поздно он сам отправится к ним.

Но Макарка отправился в ресторан. Крепко выпил, закусил, попытался познакомиться с девушкой, но, получив отлуп, вернулся за стол. Он явно не нарывался на приключения, и его можно было понять. Чужой город, на вокзале не встретили, в ресторане никто не подсел. В двенадцатом часу пьяный Макарка вернулся в свой номер и лег спать.

Игнат не торопился. Для начала он все-таки проверил жильцов квартиры, куда звонил Макарка. Обычные люди, отец — водитель, мать — швея, сын школьник. И никакая Вика с ними не проживала.

На следующий день все повторилось. Макарка еще раз позвонил на известный уже милиции номер, но и в этот раз остался с носом. Тогда он снова отправился в ресторан, а в номер вернулся с роскошной блондинкой. Проститутку снял, до самого утра. А днем отправился гулять по городу и познакомился с какой-то девушкой, провел с ней вечер в кафе и проводил до дому. В номер вернулся счастливый. Там его и взяли. Игнат решил, что пора закрывать балаган.

— Капитан милиции Жуков! — сказал Игнат, внимательно глядя на задержанного.

— И что? — Макарка усердно изображал безразличие.

Делал вид, что не знает никакого капитана Жукова. А ведь знал, Игнат это чувствовал.

— Знаете, за что задержаны, гражданин Макаркин? — листая изъятый у парня паспорт, спросил он.

Все правильно, Макаркин Сергей Антонович, шестьдесят второго года рождения, уроженец города Сосновоборск Красноярского края, там же и прописан.

— Понятия не имею!

— Дача взятки администратору гостиницы.

— Какая взятка? Это подарок! От всей души!

— От всей души — это все восемь лет. А так, если будешь скромно себя вести, отделаешься трешкой.

— Вы что, это серьезно, капитан Жуков?

— Ну а что мы тебе можем сделать, Макаркин? За кражу ты уже свой срок отмотал, больше на тебе ничего нет. Во всяком случае, нам пока ничего не известно. А задержать тебя надо! И основание для этого есть! Взятка!

— А задерживать зачем?

— А ты думаешь, почему твои дружки тебя не встретили? Взяли мы их, Питона, Маяка… Знаешь таких?

— Понятия не имею! — заметно напрягся Макаркин.

— А вот они тебя знают. И очень сожалеют, что не смогли тебя принять.

— Бред какой-то!

— Ну хорошо, цель вашего визита?

— Так это, любовь у меня.

— Любовь?

— Да писала мне одна в зону… Красивая!..

— Ну так и сходил бы по адресу!

— Да какой адрес? До востребования писала. Новороссийск, главпочтамт! Но письма мои читала, отвечала… А какие письма я писал!.. Ну и она — мне… Думал, выйду, женюсь.

— Ты уже год как вышел.

— А я в конце концов понял, что не могу без нее жить, приехал, позвонил…

Игнат смотрел, слушал Макарку и все больше убеждался в том, что парень врет. Позвонил на первый попавшийся номер, взятый из телефонного справочника, теперь валяет ваньку.

— То есть Вика только телефон тебе оставила?

— Да, только телефон.

— После долгой переписки?

— Два года за колючкой — целая вечность.

— А год после колючки?

— Да вот чувствовал я, что это кидалово! Долго собирался, но все равно приехал. И не жалею! С такой девчонкой вчера познакомился!

— Это хорошо, будет кому передачи носить.

— Какие передачи, начальник? Зачем?

— Ну, ты, конечно, можешь добровольно заявить, что давал взятку и раскаиваешься в этом.

— Раскаиваются в церкви!

— Тебе видней.

— А заявление можно?

— Можно, если правильно ответишь на вопрос. Зачем ты приехал в Новороссийск?

— Я же сказал!

— Кто такой Питон?

— Это такая большая змея!

— А Маяк?

— Он путь кораблям указывает…

— А кто такой Маяков?

— Брат Маяковского?

— Скорее, гроза старушек! Старушке мешок на голову надел и связал. А потом вора в законе похитил.

— Сволочь!

— Нельзя так о друзьях, — качнул головой Игнат.

— Нет у меня таких друзей!

— Это ты сейчас так говоришь, а в камере с тебя по-другому спросят.

— В камере?

— Еще раз говорю, твой дружок похитил и убил вора в законе. Как думаешь, что с тобой в тюрьме будет?

— Я-то здесь при чем? Это какая-то подстава, начальник! Не знаю я никакого Маяка.

— А то, что Питон собирался мою жену похитить, знаешь?

— Это какой-то бред, начальник!

— И мою жену похитили! Я не знаю, что с ней. Ничего не знаю!.. — Игнат хищно смотрел на бандита.

Он действительно хотел вцепиться ему в горло и задушить. Ни Маяк, ни Питон, ни этот ублюдок не имеют никакого морального права ходить по земле.

— Да не знаю я никакого Маяка!

— Ты не понял, Макарка, я с тобой не шучу. Уже завтра ты будешь в СИЗО, и я сделаю все, чтобы ты оказался в пресс-хате. Сделаю все!.. Ты мне веришь?

— Так в том-то и дело, что верю! Но я реально не знаю никакого Маяка! — Парень отчаянно мотнул головой.

— Твоя беда в том, что я тебе не верю! Твоя беда в том, что мою жену похитили твои дружки! Твоя беда в том, что я ни перед чем не остановлюсь!

— Но я не знаю ничего!..

— И говорить не будешь?

— Нечего мне говорить!

— Лохмачам в пресс-хате все расскажешь. Но будет уже поздно. Знаешь, что с твоей репутацией будет? По кругу твоя репутация пойдет. Каждый день ходить будет! Все три года, которые ты получишь за взятку!

— Ну, была взятка, — опустив голову, вздохнул Макарка.

— А Питон?

— Маяка я не знаю, а с Питоном этим летом скентовался.

— Где?

— Он к нам в Сосновоборск по делам приезжал. Там один черт ему задолжал кое-что, ну я ему помог… Э-э, там без всякой уголовщины! Чисто поговорили, чисто объяснили, что нельзя вести себя плохо.

— Это Питон тебя в Новороссийск дернул?

— Вроде да.

— Что «вроде да»?

— Так человек от него подъехал, денег дал, давай, говорит, поезжай в Новороссийск, Питон там тебя ждет. Сказал, что меня здесь встретят. Ну и я поехал.

— И много денег дал?

— Пять косарей.

— С какой это такой радости так много?

— Да где ж много, цены какие? За «Ладу» сто косарей просят! Как тут на зарплату выжить?

— Врешь ты все, — качнул головой Игнат.

— Что, можно выжить на зарплату?

— Не живешь ты на зарплату. И не овца ты, а пес. Ну да ладно, мне твое прошлое неинтересно. Меня сейчас настоящее интересует. Как на Питона выйти?

— Так вы же взяли Питона?

— Взяли, да он ушел.

— Это он может. Не знаю я, как на него выйти. Ничего не знаю. Вы же видите, шифруется Питон. Должны были меня встретить, а не встретили. Значит, какие-то проблемы.

— И что ты собираешься делать?

— Обратно надо ехать… А не хочется. Здесь такая шикарная зима!

— Особенно в СИЗО, — кивнул Игнат. — Только ты не перезимуешь. Или я тебе пресс-хату организую, или воры. Знаешь, чем за Баштана ответишь?

— Так это не я!

— Думай, как на Питона выйти.

— Да не знаю!

— Зачем ему Морячок?

— Это поселок такой?

— Ну вот, знаешь!

— Ну, слышал…

— Что еще слышал?

— Что порядок здесь наводить надо.

— Что про мою жену знаешь?

— Про вашу жену?… Ну, говорил мне Кузя про какую-то мусорскую жену… Э-э, это не я, это Кузя нефильтрованно прогнал!

— Что за Кузя?

— Он от Питона подъезжал.

— Имя, фамилия, где проживает?

— Не знаю!..

Игнат уже понял, что никого из Красноярского края Макарка сдавать не станет. И если он знает, как найти Питона в крае Краснодарском, будет врать, выкручиваться, но правду не скажет. Можно закрыть его за взятку и даже устроить ему головомойку в следственном изоляторе, но толку от этого? Может, взять его под полный контроль и дальше следить за ним? Но и в этом нет смысла. Как Питон узнает, где Макарка, если не следил за ним? А если вел его от вокзала, то ему известно, в какой переплет попал этот жук. Не станет Питон совать свой хвост в ловушку.

Солнце за окном, лето, спальня залита утренним светом. Лена в одной лишь прозрачной рубашке, она ярко улыбалась, радуясь чуду. Зима, зима и вдруг лето! На радостях она собиралась идти к морю, Игнат сейчас поднимется и пойдет за ней, у него отпуск, ему не надо на службу. Он точно знал, что у него отпуск. Но так же точно знал, что спит и Лена ему снится.

— Эй!

Лена стояла перед ним и трогала его за плечо. Игнат усмехнулся. Фаза сна переключилась с летней на зимнюю, Лена уже в теплом пальто, две пуговицы почему-то оторваны.

Игнат вдруг понял, что Лена ему не снится, вскочил, обнял ее. И она не исчезла.

— Да пусти ты, медведь! — Не в силах вырваться из объятий мужа, она игриво ударила его кулаком в грудь.

— Ты живая!

— Ну пусти!

Он разжал объятия, но Лена не стала отталкивать его. И сама повисла на нем. От нее резко пахло перебродившим потом, но Игната это ничуть не смущало. Он же должен был понимать, в каких условиях содержалась Лена.

— Ты сбежала? — спросил он.

— Отпустили!.. Люба где?

— У мамы в Ростове.

— В Ростове?!

— Там безопасней… И ты сегодня же поедешь в Ростов! — решил Игнат.

— Мне бы ванну принять!

— Это понятное дело!

Игнат бросился в ванную, включил горячую воду, спустился вниз, поставил на плиту чайник. И вдруг подумал, что Лена все-таки ему приснилась. Он рванул наверх и шумно выдохнул, увидев ее в холле, она сидела в кресле, закутавшись в одеяло. Ее знобило, но вид вовсе не трагический. Хотя и безрадостный.

— Рассказывай!

Игнат опустился перед женой на колени, сел на пол.

— Да уж!.. Шла домой, подъехала машина, понять ничего не успела!

— Куда они тебя отвезли?

— Да в дом какой-то, с подвалом.

— Они держали тебя в подвале?

— Да там теплый подвал… относительно.

— Били?

— А тебя только это волнует? — усмехнулась Лена.

— Я ведь до них доберусь! Я обязательно до них доберусь!

— Может, не надо? — Лена осторожно заглянула мужу в глаза.

— Как это не надо?

— Ничего страшного не произошло. Не трогали они меня. Ну, больно было, когда связывали, когда везли… И в подвале этом было холодно, если честно. Кормили плохо, но не тронули же!

— Не тронули, — кивнул Игнат.

— Но в следующий раз тронут!

— Следующего раза не будет!

— Будет!.. Это самая настоящая мафия! Со своими законами, со своими понятиями. И дисциплина у них армейская. Ты боишься, что меня били… А не били, потому что у них дисциплина!.. Ну что ты сидишь? Принеси что-нибудь выпить! — В голосе у Лены проскользнула истеричная нотка.

Игнат кивнул, принес ей кружку горячего кофе и бутылку коньяка. Затем позвонил в отделение, сказал, что вернулась жена, и попросил прислать наряд прочесать Виноградную улицу и окрестности, а затем взять под охрану его дом.

Лена выпила кофе, проглотила рюмочку коньяку, Игнат принес ей с летней кухни пару бутербродов. Она выпила еще и отправилась в ванную. Игнат закрыл за ней дверь и увидел, как по лестнице поднимается Оксана.

Пришлось, приложив палец к губам, брать ее за руку, вести вниз.

— Лена вернулась!

— Как это вернулась? — Оксана, казалось, не могла в это поверить и даже побледнела: такой переполох поднялся в душе.

— Да вот так!

— Питон ее отпустил?

— А что, не должен был? — неожиданно съязвил Игнат.

— Ты меня в чем-то подозреваешь? — Оксана глянула на него и растерянно, и возмущено.

— Ну ты так удивилась!

— Не должна удивляться, — кивнула она. — Потому что знаю Питона… И он знает, что ты Макарку взял. Что Лена сказала насчет Макарки?

— Ничего не говорила.

— Значит, скажет. Вот увидишь, Питон торговаться с тобой начнет.

— Возможно, — согласился Игнат.

А ведь Лена уже попыталась остановить его, когда он сказал, что доберется до Питона. Хотя и приврала немного. Армейская дисциплина и пьянство на рабочем месте — понятия несовместимые. А именно алкоголизмом и страдал Сушкин. Из-за водки он и погорел. Так что не все ладно в датском королевстве.

— Ладно, давай иди в номер, потом поговорим.

Оксана кивнула, соглашаясь оставить его на время. А уходила она в состоянии глубочайшей озадаченности, как будто знала, что Лена не могла вернуться, и вдруг… А может, она просто не поверила Игнату. Лену-то она не видела.

Лена, блаженствуя, лежала в ванне, закрыв глаза. В руке рюмка коньяку. Игнат забрал стопку, думая, что супруга засыпает.

— Эй! — Лена открыла глаза.

Игнат осушил рюмку, взял бутылку, наполнил снова.

— Давай напьемся, — предложила она.

— Любе сначала позвони!

— Это само собой! — встрепенулась Лена.

Игнат присоединил к телефону удлинитель и подал телефон сидевшей в ванне жене.

Сначала Лена позвонила в Ростов, затем своей маме.

— Мама сейчас примчится! — и с досадой, и с радостью сказала она.

— Примчится, — цокнул языком Игнат.

— Что-то не так? — насторожилась Лена.

— С каким условием тебя отпустили?

— Они хотят с тобой дружить. В определенном смысле.

— Кто они?

— Я не знаю, они не говорили. Но сказали, что ты все поймешь… А я сказала, что ты дружить с ними не будешь.

— А если не буду, то что?

— Ничего… Если ты выпустишь какого-то Макарку.

— Макарку? — усмехнулся Игнат.

Ну как после этого не поверить Оксане?

— Я не знаю, кто это, но мне сказали, что его нужно отпустить… Кто такой Макарка?

— Бандит из Красноярска. Оксана приехала, сказала, что он едет к нам похищать тебя.

— Оксана?! — Лена с шумом поднялась, брызги полетели Игнату в лицо.

— Но тебя уже похитили. Оксана сказала, когда Макарка прибудет, мы его взяли. Видимо, за ним следили, — сделал для себя вывод Игнат.

— Оксана сказала?

— Это из-за нее убили Ставридиса.

— Она здесь?!

— Да, в люксе.

— То есть я в подвале, а она с тобой в люксе?

— Где со мной? Меня три дня не было! С Макаркой этим возился!

— Но сегодня-то ты был здесь!

— Ты видела Оксану в нашей постели?

— Ну не знаю… — опускаясь обратно в ванну, пожала плечами Лена.

— А ты сходи, посмотри, может, там ее волосы на твоей подушке?

— Ну я-то посмотрю…

— Это Оксана рассказала мне про Макарку. Это она помогла мне выйти на твоих похитителей. Они испугались и включили заднюю. И вернули тебя!

— Ну, не знаю… Они не собирались меня убивать. И отпускать тоже. Я думала, они начнут тебя шантажировать.

— Они уже начали меня шантажировать… Итак, я должен освободить Макарку?

— Они просили, — нахмурилась Лена.

— А если нет?

— Сказали, что вновь похитят меня! И ты ничего не сможешь сделать.

— А если смогу? — качнул головой Игнат.

Макарку прижали за дачу взятки, он еще пока что в КПЗ, но может попасть в следственный изолятор, если Игнат будет стоять на своем. Но если он захочет освободить Макарку, держать за решеткой его не станут. Комитетчикам сейчас точно не до Ульяна с его бандой, не вцепились они в Макарку, хотя и должны были. А так на нем ничего криминального нет. Ну приехал в Новороссийск к девушке, что здесь такого?…

— Тогда они просто-напросто убьют меня… Ты будешь экспериментировать? — спросила Лена, с обидой глянув на Игната.

— С тобой нет!

— Отпустишь Макарку?

— А с кем я могу обговорить этот вопрос? Кто просил за Макарку, как с ним связаться?

— Никак. На связь этот человек не выйдет. Просто похитит меня… На этот раз они меня щадить не будут!.. Ты даже не представляешь, как там холодно!.. — поежилась Лена, хотя горячая вода продолжала поступать в ванну. — Как в могиле!

— Когда тебя схватили и втолкнули в машину, ты кого-нибудь видела в лицо?

— В масках они были. В вязаных шапочках с прорезями.

— А в подвал еду приносили?

— Парашу заставляли выносить! — с горечью усмехнулась Лена.

— Ты кого-нибудь видела в лицо?

— Мне кажется, они с самого начала собирались меня отпустить. Лиц я не видела, всегда все были в масках.

— А ведро ты куда выносила?

— Во двор.

— А двор где находился? Где находился дом? Что ты видела, горы, может, реку, высоковольтные линии?

— Горы видела. Везде были горы… — Лена качнула головой. Кроме гор, похоже, никаких примет. — Может, и была река, но там дома вокруг.

— Большие дома? Или дачные?

— Вроде не дачные. Поселок там… Какой, не знаю. Но где-то в горах.

— А ехали как?

— Ехали долго.

— Машину видела?

— Мешок они мне на голову надели, не видела я ничего!

— Значит, не знаешь, где они тебя держали?

— Где-то за Геленджиком, а где точно, не знаю. А если бы и знала… — Лена сделала в речи паузу.

— То что?

— Страшно мне. Очень страшно! Это очень страшные люди. И похитить могут, и убить!

— Баштан тоже и убить мог, и похитить.

— И где сейчас Баштан? — фыркнула Лена.

— Да, где Баштан? — проницательно глянул на жену Игнат. — Что ты про него знаешь?

— Так убили Баштана, — немного подумав, сказала Лена.

— Убили? Ты видела?

— Нет, конечно. Но мне сказали.

— Кто сказал?

— Тот, что про Макарку говорил. Рослый такой, плечи широкие…

— Зачем он про Баштана сказал?

— Как зачем? Баштана нет, теперь они здесь хозяева.

— Только мы об этом не знаем.

— Ну, тебе, кажется, напомнили… Или нет?

— Объяснили, — вынужден был согласиться Игнат.

— Это очень страшные люди, — повторила Лена. — У них все схвачено.

— Что схвачено? Где схвачено?

— Так обычно говорят…

— Кто говорит?

— И Баштан говорил, и этот широкоплечий.

— Меня схватить пытаются.

— Ты, конечно, можешь послать их к черту… И правильно сделаешь… — пожала плечами Лена. — Только мне что делать? Может, правда в Ростов поехать?

— Отдохнешь отлета, — кивнул Игнат.

— И ты здесь с Оксаной, да?

— Оксана поживет у твоей мамы.

— А в Ростове меня не достанут?

— Не знаю.

— Они меня везде достанут!

— Значит, убили Баштана?

— Рослый дал понять, что да. Напрямую не говорил, но я все поняла. И Баштана, и Подюгу, и всех…

— Он там за старшего?

— Я так поняла, что да.

— Кличка у него какая?

— Не знаю.

— Усы у него есть?

— Насчет усов не знаю. Не щекотал, — как-то болезненно усмехнулась Лена.

— Татуировки на руках?

— Не раздевала, не знаю.

— Здесь! — Игнат провел пальцами по внешней стороне своей ладони.

— Да нет, не было наколок… Хотя нет, якорь на правой ладони, маленький такой.

— И все?

— Ну да… Ты выпустишь Макарку?

— Я бы и так его выпустил. Нет на нем ничего криминального.

— А чего голову морочишь? — улыбнулась Лена. Она с головой ушла под воду, вынырнула, распахнула глаза и сказала: — Наливай!

Он кивнул и ей налил, и сам выпил. Праздник у него, жена вернулась. И не похоже, что ее били, насиловали. Синяки только на запястьях, причем свежие. Видимо, подвезли к дому, развязали, отпустили, а пока Лена шла, уехали. Попробуй их теперь найди.

— А домой как тебя привезли? — спросил Игнат, хотя и так все было понятно.

— Ну как, привезли, высадили. И уехали.

— На чем? Марка машины?

— «Волга». Белая «Волга».

— А номера?

— Тридцать двадцать пять «КК».

— Точно?

Игнат открыл свой блокнот, нашел список украденных за последнее время номеров и обнаружил в нем номер, о котором сказала Лена. Это значило, что бандиты на самом деле пользовались номерами, которые сами же и свинчивали с чужих машин. Игнат позвонил начальнику районного уголовного розыска, сказал, что бандиты вернули жену, и попросил принять меры к задержанию белой «Волги», назвал номера. И тут же уточнил, что на машине уже могут стоять другие номерные знаки. Пришлось перечислить весь список украденных номеров.

Лена приняла душ, оделась в чистое, появилась теща и, косо глянув на Игната, обняла дочь.

— Мама, все нормально! Пугнули немного и отпустили.

— Кого пугнули? — И снова Евгения Максимовна недобро глянула на Игната.

— Ну а кто у нас тут главный по борьбе с преступностью!

— Да знаю, где у нас эта преступность номер снимает! — усмехнулась теща.

— Евгения Максимовна, я же вас просил! — Игнат приложил палец к губам.

— Мама, может, эта преступность у тебя номер снимет? — совсем не весело улыбнулась Лена.

— Ты знаешь?

— Да рассказали. Как эта преступность бандита помогла поймать. И меня на этого урода обменять.

— А меня потом с этой преступностью не сожгут? — спросила Евгения Максимовна.

Но на Игната она глянула так, как будто сама знала ответ — причем точный.

— Могут и сжечь.

— Ты это серьезно? — нахмурилась Лена.

— Я же говорю, Оксана очень рискует, помогая нам.

— И что нам с ней делать?

— Пусть живет здесь. А мы переедем в дом к маме, пока она с отцом в Ростове находится.

По соседству в ожидании курортного сезона пустовал целый дом, за которым нужно было присматривать. В тот же день Игнат вместе с Леной туда и перебрался, а Оксана осталась в своем люксе.

— Здесь даже поспокойней, — сказала Лена, когда теща ушла. — Об этом доме эти уроды могут и не знать… Если Оксана им не скажет. Надо бы наш телефон на прослушку поставить.

— Не обязательно, — совсем не уверенно сказал Игнат.

— Что не обязательно? Неспроста эта тварь здесь!

— Она мне Макарку сдала. Макарка у нас, поэтому тебя и выпустили.

— Хочешь сказать, она своих сдала?

— А кто у нее свой? — пожал плечами Игнат. — С Каданиным у нее отношения были. Каданина больше нет.

— А почему его нет?

— Ну-у…

— Бот за Каданина она тебе и мстит!

— Не знаю.

— Не знаешь, что она у тебя в постели делала, мстила или нет? — язвительно спросила Лена.

— Не были мы в постели!

— Хотелось бы верить!

— А ты верь! — Игнат резко глянул на жену.

И резко, и со смыслом. Он же верил ей после того, как она побывала у Ставридиса. И Лена смогла прочесть это послание мужа в его взгляде. И даже подумала о Ставридисе.

— Что тебе эта сучка обо мне рассказывала?

— Про тебя ничего плохого.

— Только хорошее? После того, как вы меня похоронили?

— Прекращай!

— Что прекращай?… Это же она хочет избавиться от меня! И как только меня похитили, так сразу к тебе приперлась!.. Не должны были меня отпускать!

— Но ведь отпустили.

— Значит, звезды не так сошлись!

— Может, и звезды… Если Оксана вдруг засланный казачок, она тем более должна находиться под моим присмотром.

— Под моим присмотром! — отрезала Лена.

— И под твоим тоже!

— Увижу вас в одной постели!.. Тебе отрежу, ей пришью! И скажу, что так и было!

— Согласен.

Игнат обнял жену, хотел ее приласкать, но Лена вырвалась.

— Три дня — карантин! А потом справку из кожвена!.. Я не шучу!

На самом деле Лена шутила, Игнат это понимал, но форсировать события не стал. Тем более что сегодня у него отнюдь не выходной.

Все-таки развалился Союз, все-таки сложил президент свои полномочия. Но небо на землю не рухнуло, и на улице холоднее не стало. Даже потеплело немного. Тучи ушли за горизонт, небо расчистилось, солнце хоть и не такое большое, как летом, но светит ярко. Даже море не штормит. И все же из трубы поднимается дымок, а из дома выходит Макаркин. Из дома на улице Репина. Игнат как чувствовал, что сюда нужно зайти.

— А-а, товарищ начальник! — открывая калитку, расплылся в улыбке бандит.

— А чего не убегаешь? — спросил Игнат, плечом отталкивая его в сторону.

— А с чего это?

— Вдруг на тебя труп повесили.

— Чей?

— Ну, может, ты старателя какого-то убил.

— Зря стараетесь. Нет на мне ничего… Ну а если белыми нитками шить будешь… — хищно сощурился Макаркин.

— Тогда что? — Игнат смерил его взглядом.

— Чай будешь? Хороший чай, цейлонский!..

Игнат сделал вид, что не услышал. Дернул за ручку двери, но открыть ее не смог.

— Так хозяйская же половина! — хитро улыбнулся Макаркин.

— А ты не хозяин?

— Так жить где-то ж надо.

— Ты же не скульптор — горбатого лепить. Ты бандит. И дом этот на ваши бандитские деньги куплен. Где Горлова?

— Какая Горлова?

Игнат прошел на вторую половину дома, заглянул в одну комнату, другую. Чистота, порядок, гирлянда наискосок через помещение натянута, ни одной пустой бутылки на полу, а полных — целых две, армянский коньяк и молдавский «Белый Аист», обе на столе.

— Даму ждешь? — спросил Игнат.

— Может, и жду.

— Горлову?

— Достал ты своей Горловой! — Макаркин мило улыбался, нагло глядя на Игната. — Не знаю такую!

— Хозяйка этого дома.

— Не знаю. Мужик какой-то приходил, деньги взял, ключи дал.

— Какой мужик?

— У него плоское лицо — ни носа, ни рта нет. Лицо как яйцо, и дырочки для глаз. Ни одной особой приметы. Да, Новый год у него на носу, а носа нет.

— Хамишь!

— Ну а чего ты докапываешься? Живем нормально, никого не трогаем. Новый год вот встречать собираемся. Ты же не станешь меня выселять?

Игнат, конечно, мог выселить Макаркина. И даже арестовать на пятнадцать суток. Но не хотелось размениваться на мелочь, когда есть желание взять крупную рыбу. С возможностями пока туго. Красноярские бандиты не разгуливают по Морячку, не живут здесь, если не считать Макаркина. А он как бы не в счет, его винить не в чем, он даже в похищении Баштана не участвовал.

— Блатные подъедут, выселят. В море.

— Чего так?

— Сам знаешь… Не боишься?

— Чему, как говорится, бывать…

— Может, ствол есть?

— Обыскивать будешь? — хищно сощурился Макаркин.

— Где ключ?

— Какой ключ?

Игнат вышел из одной половины дома, нацелился войти в другую и демонстративно дернул за ручку закрытой двери.

— А топор?

— Зачем топор? Под ковриком ключ, — сказал Макаркин.

Но ключ почему-то достал из пустого рукомойника и сам открыл дверь, за которой Игната ожидал сюрприз. На кухоньке за чашкой чая сидел чернявый смугловатый парень в футболке и спортивных брюках. Черные вразлет брови, синие пронзительные глаза, прямой нос, четко очерченные губы, жесткий волевой подбородок. Высокий, плотный, мощные бицепсы, видно, что культуризмом увлекается. А блатную романтику не жалует. Футболка с коротким рукавом, но татуировок не видно. Может, где-то на груди что-то наколото.

— Красавчик! — глядя на парня, с усмешкой сказал Игнат.

— Интересуешься? — фыркнул тот.

— Интересуюсь. Почему от тебя женскими духами пахнет, интересуюсь.

Именно поэтому Игнат и назвал парня красавчиком, что в доме пахло французскими духами. Кажется, «Шанель № 5». Игнат хорошо знал этот запах, жене на Восьмое марта эти духи дарил. По случаю достал, Лена чуть не задушила его в объятиях от радости. Хороший запах.

— Потому что к женщине собираюсь.

Парень поднялся и с независимым видом надвинулся на гостя, требуя освободить проход. Но Игнат даже не шелохнулся. И внутренне напрягся — в готовности ответить ударом на удар, толчком на толчок. Чернявый по достоинству оценил его решимость, остановился.

— Куда собрался?

— Так духи показать. В комнате они.

— Паспорт покажи!

— Паспорт не так пахнет.

— А ты на него духами побрызгай.

Игнат всего лишь пошутил, но парень действительно брызнул на паспорт духами.

— Пастухов Егор Евгеньевич, шестьдесят четвертого года рождения, — прочитал Игнат. — Из Новосибирска?

— Хороший город. Правда, холодно там. Здесь теплей.

— А разве Горлова не говорила, что я в Хабаровском крае служил? — как бы невзначай спросил Игнат.

— Э-э… Какая Горлова?

— Она как раз таких красавчиков любит, — усмехнулся Игнат.

— Не знаю никакой Горловой!

— Знаешь… Снимай футболку!

— Зачем?

— Потрет Горловой смотреть буду!

— Ну-у… — Пастухов вопросительно глянул на Макаркина, и тот едва заметно кивнул. — Ну, хорошо!

Все-таки не смог устоять парень и сделал татуировку. На правом плече красовался мастерски выполненный знак качества. Не портачок какой-то, нанесенный с помощью обычной иглы и туши, чувствовалась рука мастера, оснащенная серьезным инструментом.

— Это что? — спросил Игнат.

— Ничего! — Пастухов схватил футболку, надел ее.

— Ну, в принципе ничего такого… Если на заднице ничего такого.

Знак качества — татуировка педераста, если на заднице, то пассивного. Но если на плече, то вроде ничего страшного. Вроде бы… Однако опытный зэк не стал бы колоть себе такую дрянь. Видимо, Пастухов не очень разбирался в тюремных наколках.

— На какой заднице?

— Судимость есть?

— Была по молодости. Два года за кражу.

— А сейчас ты старый?

— Двадцать семь лет! — расправил плечи Пастухов.

— Как же ты со знаком качества влетел? Недавно ведь татуировку сделал?

— Слушай, командир! — Конечно же, парень понимал, куда клонит Игнат, и жалел о том, что вообще снял футболку. Думал, что никто ничего не поймет.

— Да, начальник, нормально все! Ему же не в болт всинячили!.. Да и не наш он! Я позвонил, Егор подъехал чисто погостить.

— Не ваш?

— Нет. — Макаркин твердо смотрел Игнату в глаза.

— А как же два года?

— Так условно же!

— Проверим.

— Проверяй, начальник! Егор чист как сокол. И условка уже снята, да, Егор?

— Ну, хорошо. — Игнат кивнул, соглашаясь оставить парочку в покое.

А ведь надо бы осмотреть дом, а еще лучше обыскать его, вдруг ствол найдется или золото. Но торопиться не нужно. Дом взять под наблюдение, фиксировать всех, кто приезжает. Фиксировать, фотографировать. Всему свое время, торопиться не надо.

Он вернулся в отделение, велел Чабанову сделать запрос на Пастухова, собрал людей, провел работу и отправил первую смену на улицу Репина. Давно уже пора было взять под наблюдение бандитский дом.

Сам же отправился на обед. Война, как говорится, войной… Лену он застал в своем доме, она торопливо домывала лестницу на второй этаж.

— О-о! Ты уже вернулся! — хоть и не очень, но все же удивилась она.

Сырые волосы растрепаны, халат подпоясан, но полы разошлись, в глазах азарт женщины, настроенной объять необъятное. Она торопилась, опаздывала, но все равно надеялась успеть.

— Даже припозднился чуть-чуть.

— Да я уже все! И обед готов! — Лена бросила тряпку и подставила щеку под поцелуй.

Игнат нахмурился. От Лены пахло душистым мылом, шампунем и совсем чуть-чуть свежим потом… и духами. Душ она принимала недавно, но запах духов смыть не смогла, настолько пропахла ими. Она берегла «Шанель», пользовалась этими духами редко, только по особым случаям, а сегодня вдруг обрызнулась.

— У тебя сегодня праздник? — спросил Игнат, уловив еще и запах коньяка.

— Праздник?

— Духами пахнешь.

— Да? — заметно растерялась жена.

— «Шанель № 5».

— Так это я к маме ходила!

— А у мамы праздник?

— Нет, не праздник… Ну да, выпила немного. Учуял! — с кокетливой досадой глянула на него Лена.

— Духи пили?

— Зачем духи? Коньяк!.. Запах коньяка духами хотела заглушить.

— Не вышло!

— Нюх у тебя…

— А здесь чего убираешься?

— Так это же наш дом! — Лена искренне удивилась.

— Уговорила!

— Что уговорила? — нахмурилась она.

— Подождать уговорила. С обедом.

— Зачем ждать?! Я же сказала, что все готово!

Суп показался Игнату теплым, видно, Лена готовила его задолго до обеда. Возможно, даже в одеяло кастрюлю укутала, чтобы не остыл. И котлеты вызывали подозрение… Что там, интересно, за праздник у мамы был?

Игнат не стал заходить в отделение, сразу отправился к теще. Дверь открыл Анастас.

— А-а, Игнат! Заходи!

Серьезный мужчина, основательный, но не тучный, одышкой он не страдал. Однако сейчас дышал тяжело, и Игнат понял почему еще до того, как Евгения Максимовна вышла из спальни, запахивая халат.

— А Сашка где? — спросил Игнат.

— При чем здесь Сашка? — глянув на мужа, спросила Шадрова.

— Да переживаю за пацана. Нельзя ему сейчас с блатными.

— Да какие там блатные?… В Геленджике Сашка, у Валентины.

— Домой повез?

— Повез? Когда повез?

— Так сестра ваша приехала, Лена пришла, стол накрыли, выпили по чуть-чуть!

— Сестра? — замерла в раздумье Шадрова.

— Валентина?

— Ну да, Валентина… И Лена приходила!.. Винца немного выпили! Отец твой хорошее вино делает!

Игнат кивнул, со скрытой насмешкой глянув на тещу. Но мать на то и мать, чтобы покрывать неразумную дочь.

— Я вот что думаю, не надо Лене сейчас к вам ходить. Обстановка непонятная, вроде все спокойно, но вдруг это затишье перед бурей.

— Не нужно нам затишья… То есть бури!

Игнат вздохнул. От бури, похоже, никуда не деться.

Слепнев и Ляшков уже наблюдали за улицей Репина, Игнат поставил им другую задачу. Макаркин неосторожно высунулся из своего логова, улыбнулся, хищно глянув на Игната. Достала его милиция, но так уж и быть, и в этот раз он постарается наступить на горло своей гордыне. Так следовало его понимать, но Игнат не собирался разбираться в тонкостях его душевной организации. Макаркина скрутили, Слепнев и Ляшков увели его, остался только Пастухов.

— Эй, начальник, я в такие игры не играю! — отгораживаясь от Игната руками, мотнул тот головой.

— В какие такие?

— Ну, вдруг тебе моя татуха понравилась!

— Мне моя жена нравится! — Игнат смотрел на парня пристально, с явной угрозой.

Пастухов напряг пресс в предчувствии беды. Но Игнат ударил его в живот ниже пояса.

— Ну ты и гад! — опускаясь на колени, простонал чернявый.

— Где ты познакомился с моей женой? — схватив парня за волосы, спросил Игнат.

— С какой твоей женой?

— Она у меня одна! И она сегодня была здесь! — Игнат практически не сомневался в этом.

— Да не было никого!

Пастухов вдруг ударил Игната по голени, едва не сбив его с ног. А удар мощный, отработанный, Игнат устоял с трудом и тут же ответил — с той силой, которую злость умножила втрое. Пастухов заскрежетал зубами, пропустив удар ногой. И боль он чувствовал, и беспомощность. Злость на жену превращала Игната в свирепого зверя, и он ничего не мог с собой поделать. Да и не хотел.

— Я тебя не спрашиваю, была, не была!.. Я тебя просто убиваю!

Не думал он, что его Лена слаба на передок. И даже смог заставить себя закрыть глаза на Ставридиса. Старался не мучить себя вопросом, было там что-то или нет. Но сейчас он ни в чем не сомневался, хотя и не видел Лену в гостях у Пастухова. Он всего лишь почувствовал запах ее духов. Доказательств практически никаких, зато уверенность била через край.

Слышал Игнат о стокгольмском синдроме, когда жертва влюбляется в своего похитителя. Возможно, Пастухов сторожил Лену в подвале, о котором она рассказывала. Или даже захаживал к ней. Может, не сразу там у них завязалось, но контакт произошел. И сейчас, на свободе, Лена хотела еще. И получила, украсив Игната в очередной раз рогами… Возможно, Пастухов брызгал на нее духами, когда любил, здесь, в этом доме. Возможно, Лена спряталась в шкафу, когда появился Игнат, или в погребе. Он ушел, а она бросилась домой, приняла душ, понятно, после чего, но у Игната могли возникнуть вопросы, поэтому она схватилась за тряпку. Дескать, волосы у нее потому сырые, что запарилась убирать. С тещей понятно: какая мать сдаст свою дочь? Вряд ли Евгения Максимовна что-то знала, Игнат спросил, она учуяла подвох и на всякий случай соврала…

— Да кто ты такой! — Пастухов рванулся изо всех сил, даже смог подняться, но Игнат снова ударил его кулаком в низ живота и вдобавок вбил коленку ему в нос.

Парень упал, из носа хлынула кровь.

— Ты мне нос сломал!

— Мне все равно, что у вас тут было. Но жить ты не будешь!

Игнат и не думал хвататься за пистолет. Он чувствовал себя чудовищем, наделенным неимоверной силой, и мог своротить горы. Пастухов снова попытался контратаковать, но сильный удар в голову опять вернул его на пол. Только тогда, выплюнув зуб, он понял, что Игнат не шутит.

— Эй, ты чего? — Он в ужасе смотрел на своего палача.

— Ничего!

Игнат ударил его ногой в грудь, от боли Пастухов чуть не задохнулся.

— Эй, не надо!

— Раньше надо было думать! — Игнат скинул куртку, чтобы та не сковывала движений.

— Да она сама!

— Ничего не хочу знать!

— Совратить меня хотела, чтобы сбежать.

Игнат снова ударил, на этот раз несчастному понадобилось время, чтобы прийти в себя.

— Ты же меня убьешь!

— И будь что будет, — кивнул Игнат.

— А если я тебе все расскажу?

Игнат качнул головой. Если бы да кабы его мало интересует, ему конкретно нужно знать, да и то не сейчас.

— Это я жену твою похитил!

Игнат пожал плечами. Знает поганец, чем купить мента, но что-то не хочется идти на сделку с ним. И прислушиваться к голосу разума.

— Я знаю. И что?

Игнат снова ударил, раз, другой, бил до тех пор, пока Пастухов не взмолился:

— Ну хватит! Я же все сказал!

— Меня интересует только твое последнее слово, — презрительно глянул на него Игнат.

— На суде?

— Это суд. Давай последнее слово!

Игнат снова ударил, Пастухов скорчился на полу от боли.

— Ну, чего молчишь?

— Это все Питон!

— Что Питон?

— И Баштана, и твою жену.

— Убили Баштана?

— Ну-у…

— Кто?

— Питон с Маяком за ним ездили, сами все сделали!

— Вдвоем?

— Я не знаю, может, еще кто-то с ними был.

— Кто?

— Не знаю, может, Лекарь или Гонец. Может, оба. А может, и не было их. Мы в парах работаем, а над нами Питон с Маяком.

— С кем ты работаешь?

— С Ходулей… А Лекарь с Гонцом. Лекарь с Гонцом даже не знают про твою жену. У них свои дела. А мы с Ходулей твою жену охраняли.

— Выслеживали, похищали.

— Ну да.

— А держали где? Город, поселок, номер дома?

— Поселок Светлый, дом там неплохой, с подвалом.

— Кто там сейчас?

— Да никого. Съехали мы! А вдруг жена твоя вычислила дом! И нельзя долго на одном месте оставаться.

— А здесь можно?

— Ну, здесь… Мы же ничего такого…

— Совсем ничего?

— Ну тебе я, может, и сказал, а следователь начнет спрашивать, я молчать буду… Да и тебе я уже многое сказал.

— Где хозяйка этого дома — Горлова?

— Ну, слышал, что баба какая-то дом купила. Из наших.

— Из ваших?

— Но я не знаю кто. Может, и Горлова, но кто там она и кому кем приходится, я не знаю. Может, Питона подруга, может, Ульяна.

— А Оксана Фролова чья подруга?

— Оксана подруга Кадана… была.

— Где она сейчас?

— У себя в Горьком. А что?

— Из-за нее Ставридиса убили?

— Вроде как… Оксана пожаловалась, он взбесился, ну и… Это же ты убил Кадана?

— И за это похитили Лену?

— Да нет. Договориться с тобой хотели.

— Не самый удачный для этого способ.

— Так-то оно так, но Питон очень жестко уговаривает. Чуть что не так, пулю в лоб…

— Да ну!

— Это здесь он хочет добрым словом. По заветам Аль Капоне. Доброе слово хорошо, а доброе слово с пистолетом еще лучше. Аль Капоне, чикагский мафиози…

— Знаю. Мой двоюродный дед. Не веришь? — Игнат провел пальцами по своему кулаку, будто собираясь пустить его в ход.

— Да верю! — кивнул Пастухов, завороженно глядя на капитана.

— Значит, здесь Питон не хочет жестко?

— Не хочет жестко с милицией. Милиция, говорит, должна нас беречь.

— Это ты сейчас рассмешить меня хочешь? — Игнат угрожающе повел бровью. — Не получится!

— Так я ничего…

— Почему ты здесь, в этом доме?

— Питон сказал здесь отдыхать и Макарку в тонусе держать. В любое время можем понадобиться.

— И как Питон выйдет с вами на связь?

— Голубя почтового отправит, — усмехнулся Пастухов.

— Будет тебе голубь, по самое не хочу. В знак дерьмового качества!

— Да нет, я серьезно. Человек будет. Подойдет, скажет, куда, что.

— Какой человек?

— Ну а какой Макарку с вокзала выдернул? Случайную бабу к нему отправили.

— А «семерка»?

— Просто мужика наняли, ему что? Мы платим, он едет.

— А как с другом связь держали?

— Так рации у нас, японские, портативные. Сейчас нет, а когда на дело, Питон раздаст, и поехали.

— Хорошие рации?

— Говорю же, портативные, в руке помещается, в карман сунуть можно. На пять километров берет.

— Из Японии?

— В тайге сейчас, говорят, у всех у наших имеются.

— И кто там ваши?

— А вот это не ко мне! Чего не знаю, того не знаю. Я в тайге не работал. Меня там не знают, и я никого не знаю. Ты же через розыск про меня пробивал, нет на мне ничего!

— Если нет ничего, отпустим. А если да, тебя по-другому пробьют. Снизу. Скажем, за какие подвиги тебе татуху набили, — усмехнулся Игнат.

— Слушай, чего ты докопался до моей татухи? — простонал Пастухов.

— А то, что нельзя тебе за решетку… Дело ведь не только в татухе, дело еще и в Баштане. Вы его убили, а ты знаешь, кто это сделал.

— Не знаю, забудь!

— Забуду. А все равно закрою. И поскачет твой знак качества по кочкам!

— Эй, может, хватит!

— А если вдруг выживешь, мы скажем, что это наша заслуга. Потому что ты наш сексот. Как думаешь, что Питон с тобой сделает?

— Эй, это нечестно!

— А жену мою трогать честно?

— Так она сама…

Игнат резко пришел в движение, удар сокрушительной силы заставил Пастухова пожалеть о своем трепе.

— Ну не то чтобы сама… — простонал он. — Свалить хотела, меня подговорить пыталась. Ну и вошла… во вкус…

— Сама сегодня к тебе пришла?

— Сама пришла… Я ей сказал, и она пришла… Но сегодня ничего не было…

— Будет. Я тебе сейчас еще пару зубов выбью… Для достоверности.

— Для какой еще достоверности? — скривился Пастухов.

— Что убивал тебя. И убил… Так мертвого и бросил. Ну а ты ожил.

— Зачем это?

— А чтобы тебе Питон поверил. И не заподозрил, что я тебя завербовал.

— А кто меня завербовал? — съежился парень.

— Не бойся, расписку я с тебя брать не стану. И номер своего телефона оставлять не буду. Сам меня найдешь. Если вдруг кто-то из ваших кого-то убьет. Найдешь меня и подробно проинформируешь.

— А если нет?

— Что нет? Ты уже сдал мне Питона! И Маяка сдал, и Лекаря, и Гонца…

— Да нет, — с бледным видом мотнул головой Пастухов.

— Что да нет, если да… Кто такой Маяк, фамилия, имя, отчество?

— Да не знаю.

— Максим?

— Да нет.

— Костя?

— Нет.

— Игорь! — не спрашивая, а утверждая, сказал Игнат.

— Э-э, ну да… Но это все, что я знаю… Фамилия Маяков, да… Игорь Маяков… Ну срок мотал, знаю. За разбой.

— Где, когда?

— Где-то на Колыме, гордится этим, а где конкретно сидел, не знаю.

— А выглядит как?

— Ну как… — задумался Пастухов.

И выложил все приметы внешности, характерные для Маякова. Приплюснутое с боков лицо, шрам на тонкой спинке носа. Не разошелся он с Оксаной и в описании Питона, и про усы сказал, и про череп, выколотый на руке.

Игнат вытащил из парня не все, что тот знал, но многое. Ушел он, заключив с Пастуховым на прощание договор о сотрудничестве.

Лена не выходила из головы, хотелось отправиться к ней и все сказать в лицо. Но Игнат постарался сосредоточиться на службе. Похоже, красноярские реально уверовали в свою безнаказанность, фактически они издевались над Игнатом. Он знал, как примерно выглядят Питон и Маяк, даже говорил с ними, но идентифицировать их личности не мог. В машину к Чабанову они садились в перчатках, на обоймах пистолетов, которые они забрали с собой, а затем сбросили, следов их пальцев не обнаружилось. И в доме старушки ни одного отпечатка не нашли. Может, в поселке Светлый что-нибудь обнаружится.

Районного эксперта Игнат к делу привлекать не стал. У Чабанова имелся набор для снятия отпечатков пальцев. Чернила и валик оставили, а кисть, магнитный порошок и клейкую ленту взяли с собой.

Пастухов не обманул, он указал именно тот дом, о котором говорила Лена. Дом пустовал, хозяина не нашли, дверь пришлось взломать. По факту Игнат действовал незаконно, но слишком уже велико было желание прищучить Питона.

Снять отпечатки рук — дело сложное, для каждого случая свой порошок и даже кисть, к тому же нужно знать, как находить поверхности, к которым прикасался преступник, обрабатывать их. Одним словом, целая наука, в которой Игнат досконально не разбирался. И порошок у него только одного вида, на основе алюминиевой пудры, и кисть самая обыкновенная, не магнитная и даже не из беличьего меха. И все же он взялся за работу. Вместе с Чабановым они сняли несколько отпечатков пальцев, зафиксировали, только тогда закончили рабочий день. Но домой Игнат не торопился. Тем более что в кабинете у Чабанова оставалось два литра коньяка и баночка индийского кофе. А они так намерзлись в Светлом, так захотелось согреться…

Сознание плывет, зато на ногах Игнат держался крепко. И Оксане смотрел прямо в глаза, как уверенный в своих силах мужчина. Только вот она почему-то хмурила брови, с иронией глядя на него. Ночь, поздно, а он только-только со службы, и коньяком от него за версту несет.

— Ты еще здесь? — спросил он.

— Еще здесь, — кивнула девушка, поправляя лацкан халата.

С постели он ее поднял, халат Оксана набрасывала на себя наспех, но пуговицы застегнула правильно.

— Понятно.

Игнат с важным видом сдал назад, переступил порог, вышел во двор, огляделся. Не похоже, что за домом следят.

Оксана закрыла за ним дверь, пришлось снова стучаться к ней. Она открыла, недовольно глянув на него:

— Ну чего?

— Как это чего?… Ты же Питона сдала! — закрыв за собой дверь, сказал Игнат.

— Мне же все равно, — вздохнула она, усаживаясь на диван.

— Что все равно?

Он возвышался над ней незыблемой глыбой. Лена подло изменила ему, никаких обязательств перед ней не осталось, по сути, он свободный мужчина. И все же с Оксаной он спать не станет. Во всяком случае, сейчас. Так что, если вдруг Оксана на что-то надеется, придется ей это объяснить, если она сама не поймет. Но, казалось, Оксана и не хотела ничего понимать. И самого Игната не хотела. Сидела и с кислым видом смотрела на него. Спала в теплой постели, никого не трогала, а он приперся!

— Да все равно! Убьют, не убьют, мне безразлично.

— А могут убить, — пожал плечами Игнат.

Может, не так уж и страшен черт, как его малюют. Да, Питон смог похитить Баштана и его ближайших приспешников, но, может, он не решился их убить. Может, сидят урки где-то в подвале — в снятом доме. Завтра надо будет поднять вопрос перед начальством и отправить всех участковых Геленджикского и соседних районов искать такие вот дома, в которых могут держать заложников. Проспаться немного и вперед — без страха и упрека. Питон ведь никого не убивает. Он только на то и способен, что баб совращать… Мразь!

Игнат скривился, глядя на Оксану.

— Могут и убить, — кивнула она, с подозрением глядя на него.

— Питон очень жестокий.

— Очень!

— А может, и не очень.

— Ну, если Лену твою вернул, — усмехнулась Оксана.

— А ты почему не уехала?

— А что мне дома делать? Там холодно, а здесь не очень. И не работаю я, а денег хватает…

— На золоте наварилась?

— Ну, дело прибыльное. Но мне страшно, устала я… И вообще, тебе уже пора спать! — поморщилась девушка.

Игнат кивнул, соглашаясь с ней. Пьяный он, хотя и пытается казаться трезвым. Вопросы у него к Оксане имеются, как-то нелогично смотрится ее пребывание здесь. Бандиты Ульяна и Питона могут найти ее в Горьком, но и здесь высока вероятность попасться им на глаза. И если они не знают, кто сдал Игнату Макарку, то, увидев Оксану здесь, все поймут. А увидеть они ее могут, потому что держат Игната под наблюдением. По крайней мере стремятся к этому. Но сейчас точно не время говорить с ней об этом. И поплакаться ей в жилетку он не мог, тем более что Оксане вовсе не обязательно знать, что Лена ему изменила.

Но Игнат не уходил. Он просто стоял и смотрел на Оксану. Даже сейчас, нерасчесанная и ненакрашенная, она выглядела очень соблазнительно и будоражила воображение.

— Ну чего стоишь?

— Идти надо, — кивнул он.

— Так иди!

Игнат кивнул, повернулся к Оксане спиной и услышал, как скрипнули пружины — это она поднялась с дивана. Нагнала его и, обняв сзади, крепко прижалась к нему.

— Не уходи!

Но дверь все же открылась. И в номер ворвалась Лена.

— Я так и знала! — всплеснула она руками.

Оксана отпрянула от Игната.

— И я знаю, — сказал он спокойно.

— Завтра же чтобы тебя здесь не было! — Лена пальцем ткнула в девушку.

— Завтра же и уйду, — кивнул он.

— Это я не тебе!

— А почему не мне? — Игнат удивленно повел бровью и шагнул, заставив Лену попятиться. Он свернул за угол, ключом открыл дверь в свой дом.

— Ты куда? — догнав его, спросила Лена.

— Ну ты же здесь убралась или не совсем?

— Почему не совсем?

— А когда бы ты успела? Я недолго в отделении был, у тебя всего минут двадцать было после того, как ты от Егорки вернулась.

— От какого Егорки?

— Если есть Макарка, то друг у него Егорка. Он тебе «Шанель» подарил, а ты не взяла, у тебя своя «Шанель» есть.

— Кто мне что подарил? — Лена хлопала глазами, с бледным видом глядя на Игната.

— Егорка. Бандит, который тебя похитил. И у которого ты сегодня от меня на улице Репина пряталась. Ты же слышала, о чем я с ним говорил?

— Что я слышала?

— Ты можешь идти к нему. Макарку только завтра выпустят, он сейчас там, на Репина, один. Будет с твоей обнаженной натуры картины рисовать. Ты же это любишь?

— Не было никакой натуры! — От волнения голос у Лены охрип.

— Не было! — кивнул Игнат. Он взял Лену за плечо, с силой повернул ее к себе спиной и, вытолкав за порог, закрыл за ней дверь.

— Да не было ничего! — крикнула она.

Игнат не отвечал, тогда она стала стучать в дверь.

— Да не знаю я никакого Егорки!

Но Игнат лишь усмехнулся. Во-первых, духи. Во-вторых, зачем Пастухову врать? А в-третьих, пошли все к черту! И Лена, и Оксана… И одна гуляет, и другая без тормозов, может с мужиком черт-те что вытворять, уж он-то знает!..

Лена перестала стучать в дверь, Игнат поднялся на второй этаж, бухнулся в кресло, которое стояло в холле. Так в нем и заснул, не добравшись до кровати.

А Лена легла в постель. Он даже видел, как она укрывается одеялом, как затем появляется Пастухов, ложится к ней. И тут же исчезает. А Лена остается лежать на белой простыне, с ножом в груди, без признаков жизни и бледная как сама смерть.

Игнат и сам не понял, зачем он взял нож, вытащил его из груди. Этим Лену не спасти. Но Лена вдруг ожила, открыла глаза и с укором посмотрела на него:

«Зачем ты меня убил?»

Она казалась такой реальной, ее голос звучал так явственно, Игнат и не думал, что спит. Однако это был сон, и во сне его кто-то ударил чем-то твердым по затылку. Игнат проснулся. В холле горел свет, за окном темно, в доме гробовая тишина. И на часах без двадцати четыре.

Он поднялся, с трепетом открыл дверь в спальню, включил свет. Лены нет, постель заправлена… А вдруг сон все-таки в руку? Ведь она сейчас должна находиться в другой спальне.

Игнат сунул руку под полу пиджака, нащупал рукоять пистолета, на всякий случай вынул его и осторожно вышел во двор. Тихо, только ветер шелестит в голых кронах деревьев, да где-то вдалеке шумит волна.

Игнат удержался от искушения пройти в соседний двор через калитку в межевой ограде. Он осторожно вышел к морю, по тропинке подошел к соседнему участку, как открыть калитку, он знал. Вдруг Лена приснилась ему неспроста? Что, если это знак, предупреждение? Возможно, засаду на него готовят или хотят свалить на него убийство жены. Не зря ж ему приснилось, как он берется за рукоять ножа, оставляя отпечатки пальцев на орудии преступления.

К дому он подходил очень осторожно, поднялся на крыльцо, тихонько дернул за ручку двери — закрыто. Игнат прихватил с собой второй ключ, но сможет ли он выдавить из замочной скважины первый? Но выдавливать ключ не пришлось. Дверь была заперта на замок, но ключ вытащили. Лена бы оставила его в замке. Неужели в доме кто-то есть?

В дом Игнат входил, соблюдая все возможные меры предосторожности, но, как оказалось, за себя он опасался зря. Пусто в доме — ни Лены, ни бандитов. Вот и куда она делась?

Игнат обошел родительский дом, вернулся к своему, но Лену там не нашел. Зато Оксану на ноги поднял.

— Что-то случилось? — спросила она, глянув на пистолет.

— Да нет, обычная белая горячка, — совсем не весело пошутил Игнат. — На жену с топором бросаюсь!

— Есть причина? — с усмешкой спросила Оксана. Или она изначально что-то знала, или подслушала их с женой разговор. Да и как не услышать, если Лена кричала как оглашенная?

— Причина есть, жены нет, — качнул головой Игнат.

Он не пощадил нервы Евгении Максимовны, позвонил ей и спросил, где Лена.

— Как это где? — взвилась теща.

— Может, еще не дошла? — с надеждой спросил он.

И, положив трубку, отправился в гараж, где стоял готовый к выезду «уазик». Машина не подвела, завелась хоть и не с первого раза, но с помощью ключа. «Кривой стартер» применять не пришлось.

— Я с тобой! — Оксана решительно села к нему в машину.

Игнат лишь цокнул языком, глянув на девушку. Интересно, что скажет Евгения Максимовна, увидев ее рядом с ним? Впрочем, уже все равно. Лена изменила ему, его устроит только развод. Но сначала он должен найти ее. И под расписку сдать на руки бывшей теще.

— Отговаривать бесполезно? — включая скорость, спросил он.

— Ты, конечно, можешь меня высадить, но тогда я тоже сбегу.

— Тоже сбежишь? — нахмурился Игнат.

Хорошо, если Лена сбежала, плохо, если похитили.

— С кем она там тебе изменила?

— С Егором Пастуховым.

— С Пастуховым? Кто это?

Игнат отозвался не сразу. Сначала вышел из машины, закрыл ворота. Прежде чем сесть за руль, осмотрелся. Вдруг за ним наблюдают или даже пытаются на него напасть.

— Не знаешь, кто такой Пастухов? Странно, он тебя знает, а ты его нет.

— Кто такой Пастухов?

— Бандит из банды Питона. У него еще знак качества на плече, татуировка.

— Не знаю, я их не раздеваю… Ну, за некоторыми исключениями.

— Он Лену похитил, в подвале ее держал.

— И ты на него вышел?

— И вышел. И расколол.

— И где он?

— А вот к нему мы и поедем! — сообщил Игнат.

Лена действительно могла сбежать к Пастухову. А ее там могли убить. Эта мысль заставила взяться за пистолет.

Машину он остановил у перекрестка, к дому на улице Репина отправился пешком. Оксана осталась в машине.

Он перелез через забор, подкрался к дому. Света в окнах нет, но газовый котел работал исправно. Игнат выждал время, постучал в дверь и снова спрятался.

Дверь открылась, но на порог никто не выходил. Зато прозвучал голос Пастухова:

— Эй, кто там?

Игнат не отозвался, дверь закрылась. Жуков вернулся на крыльцо, снова постучал. На этот раз уходить не стал. Дверь открылась, Пастухов повысил голос.

— Да кто там!.. Это ты, капитан? — спросил он.

Игнат не стал его бить, просто направил на него пистолет.

— Где Лена?

— Да нет ее здесь! — вне себя от возмущения и удивления простонал парень.

Игнат не поверил и на свой страх и риск ворвался в дом, оставив бандита за спиной. Только тогда перед глазами всплыла страшная картина, Лена лежит на кровати, в груди нож. А Пастухов мог подкрасться сзади. Это ведь он ударил его во сне. Мог ударить и наяву.

Игнат развернулся, схватил Пастухова, защелкнул на запястьях наручники. Только тогда вошел в спальню. А там действительно женщина, и такая же молодая, как Лена. И даже такая же красивая. Но не она. И живая.

Девушка сидела на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на Игната полными ужаса глазами. На одной половине люстры висели трусики, на другой — бюстгальтер.

— Ты кто такая, красота-затейница?

— Марина!

— Паспорт есть?

— Н-нет.

— Да из санатория она, — простонал Пастухов.

Игнат кивнул. Санаторий в поселке серьезный, с зимним бассейном, единственное место, где отдыхающие водились круглый год. И Пастухов этим пользовался.

— Бандитов боишься, Марина из санатория?

Девушка думала недолго, кивнула, напряженно глядя на Игната.

— Ну тогда собирайся, со мной поедешь!

— Куда?

— В санаторий!

Не мог Игнат оставить здесь случайную девушку. И Питон непредсказуем, и баштановские не совсем еще сошли со сцены, кто-нибудь да нападет на Пастухова, и тогда его случайная подружка попадет под раздачу.

— А что такое? — забеспокоился бандит.

— Хорошего понемногу! — едко усмехнулся Игнат.

Так хотелось врезать ему для профилактики, но сдерживало присутствие невольного свидетеля.

Пока Марина одевалась, Игнат осмотрел вторую половину дома, но безрезультатно.

— Еще раз спрашиваю, где Лена? — спросил Игнат, схватив Пастухова за ворот.

— Какая Лена? У меня Марина есть! — Парень демонстративно обнял девушку за плечи.

Его гаденькая улыбка вывела Игната из себя, и он все-таки ударил его. Больно. На этом с ним и расстался.

— А вы из милиции? — с укором спросила Марина, едва поспевая за Игнатом.

— А что, не похоже?

— Ведете себя…

— Как я веду себя с бандитом?

— Кто бандит? Егор бандит?!

— Причем не местный. Это меня и пугает.

— Что вас пугает?

— Пугает, — строго сказал Игнат, завершая разговор.

Он проводил девушку до машины, открыл заднюю дверь, помог сесть.

— Кто это? — невесело спросила Оксана.

— В санаторий отвезем… Ты в первом корпусе?

— Ну так второй летний, — сказала Марина.

Летом путь на территорию санатория преграждал только шлагбаум, а зимой закрывались и ворота. Сторож не хотел их открывать, но Игнат настоял, предъявив удостоверение, и подвез девушку прямо к парадному входу. Мало того, проводил ее к стойке администратора, где она предъявила курортную книжку на имя Мартынниковой Марины Сергеевны и получила ключ от номера. Только тогда он вернулся в машину.

— Я думала, ты ее прямо в номер проводишь, — усмехнулась Оксана.

— А почему ты про Лену не спрашиваешь? — глянул на нее Игнат.

— Ну так зачем при людях?… Да и не было ее у этого Пастухова. Или была, а с тобой не пошла?

— Ладно, поехали.

Игнат заехал к теще и там нарвался на осуждающий взгляд Евгении Максимовны.

— У Зойки Лена была! — качая головой, сказала та.

И укор в глазах у женщины, и чувство радости, которое порождает отбой тревоги.

Лена действительно была в гостях у Зои Варенниковой, дом которой стоял по соседству с родительским. Но чувства досады Игнат не испытал. В любом случае визит к Пастухову лишним не назовешь. Почаще надо будет тревожить это осиное гнездо, пока оно не опустеет.

— А-а, муж объелся груш! — пьяно фыркнула Лена, глядя на Игната.

Она полулежала на диване, Зоя, открыв Игнату дверь, вернулась в кресло у журнального столика, который украшал стеклянный кувшин с вином. Этого добра в доме хватало, целая винодельня в подвале. Зоя зевнула, один глаз у нее закрылся: спать ей охота. Шутка ли, утро уже, считай.

Зоя в свое время очень помогла, спасая Игната от преследования милиции. Игната тогда подозревали в убийстве родной тети, Зоя помогла ему выкрутиться и доказать свою невиновность. Игнату она как сестра. И Лена с ней крепко дружила. Можно было сразу догадаться, куда она подевалась.

— Зоя, ты ее домой потом проводишь? — спросил Игнат, кивком указав на блудную пока еще жену. — Или пусть у тебя ляжет спать.

— А ты где ляжешь? — спросила Зоя.

Язык у нее заплетался, взгляд блуждал.

— Да со своей сучкой и ляжет! — пьяно хохотнула Лена.

— Сказал бы я, — скривился Игнат.

— А ты скажи!.. — Лена стала подниматься, но, потеряв равновесие, села. — Как ты мне с этой дрянью изменяешь! Как я страдаю!

— Здесь страдай!

Он хотел было сказать, что Пастухов с бабой, но вдруг у нее перемкнет и она бросится выяснять отношения. Пусть лучше тихо, в тепле, за стаканчиком вина страдает.

— Выпьешь? — спросила Зойка.

— Я спать! — качнул головой Игнат.

— Привет своей сучке!

Оксана стояла у входа в свой люкс, Игнат не мог ее не заметить.

— Разобрался? — спросила она.

Игнат кивнул, останавливаясь.

— Развод и девичья фамилия? — В ее голосе прозвучали злорадные нотки.

Но Игнат не разозлился. Не простит он Лену, ни за что не простит.

— Спокойной ночи!

— Утро уже!

— Пока не рассвело, ночь, — качнул головой Игнат.

Спать ему оставалось не более двух часов, хотелось поскорее завалиться в кровать или просто на диван, можно прямо в одежде.

Оксана зашла в дом вместе с ним. Игнат мотнул головой: он ее об этом не просил, однако ничего не сказал. Поднялся на второй этаж, Оксана, закрыв дверь, пошла за ним. По пути скинула пальто, бросив его на кресло. Он в спальню, и она следом.

— И что это значит? — спросил Игнат, глядя, как она расстегивает молнию на платье.

Руки у нее длинные, гибкие, Лена бы так не смогла, а ей не составило труда.

— А надоело! — под шорох сползающего вниз платья сказала девушка.

— Что надоело? — Игнат ошеломленно смотрел на нее.

Ни бюстгальтера на ней, ни трусиков, только пояс с подвязками и чулки. Игнат вспыхнул как спичка.

— А когда все решают за нас! Что нам делать! Как нам быть!

— Кто решает?

— Мы же не будем убегать от себя? — спросила Оксана, прижимаясь к нему.

Игнат кивнул. От себя не убежишь. Да и зачем, если Лена изменила ему… Возможно, сейчас она открывала дверь, чтобы застукать его в объятиях Оксаны. Но ему все равно! Хватит бегать от себя!..

— Сделай меня самой счастливой! — прошептала она, снимая с него рубашку…

Сломать нос можно случайно или намеренно, с целью убить. Удар снизу по восходящей ломает нос, кости переносицы проникают в глубь черепной коробки, травмируют мозг, а там как повезет. Пастухову не повезло. Удар в нос оказался для него смертельным.

Игнат смотрел на труп, подушкой ладони массируя лоб. Хотелось ущипнуть себя за щеку и проснуться. Но ведь ясно же, что он не спит. Пастухов реально мертв, а его вызвали на место происшествия, где было совершено убийство. Сначала подъехал наряд, затем — он, следственно-оперативная группа прибудет вот-вот.

Пастухова били с ожесточением, лицо сплошное месиво, и уже не разобрать, где следы ударов Игната. А ведь он вчера внес свою лепту в избиение парня. Нос, может, и не сломал, но следы от удара оставались. И зуб ему выбил.

Пастухов лежал на полу в гостиной. Стол сдвинут, скатерть сдернута, стул перевернут, пустая ваза на полу валяется, как не разбилась, непонятно. И покрывало с дивана содрано, на подушке кровь, видно, Пастухов падал на нее с разбитым лицом. Упал, поднялся и снова получил удар. Кто ж его так?

— Кто в милицию звонил? — спросил Игнат.

Не выспался он, хотя остаток ночи пролетел как сон. Оксана уходила уже засветло, измученная, но счастливая. А Лена так и не появилась.

— Соседка позвонила, — сказал Савушкин.

— Как она узнала, что в доме труп?

Игнат глянул на Чабанова. Виталию чуть полегче, он хоть и принял вчера на грудь, все же успел хоть немного поспать. Но вид у него печальный. И приехал он минут на пять позже начальника. И это при том, что машину за ним не присылали. Сел в свою «копейку» и на службу. Так быстрей, но все равно приехал позже.

— Она сказала, дверь была открыта и калитка тоже.

Ответ показался Игнату неубедительным. Он повернулся к выходу, глянув на отпечатки ног на полу, в том числе и свои, оставленные вчера. Здесь он еще мог оправдаться, прибыл на место преступления, натоптал, виноват, исправлюсь. А вот как он объяснит появление следов от своей обуви на второй половине дома? Он вчера ходил там, не разуваясь, и вряд ли Пастухов вымыл после него пол. Пол он мог вымыть сам, сейчас, но зачем? Не собирался Игнат скрывать своего присутствия в этом доме и готов достойно ответить на все вопросы.

Соседку он заметил, не выходя со двора. Женщина стояла у межевого забора, сколоченного из широких штакетин. Игнат видел только светлый пуховой платок и очки на широкой переносице. Забор скрывал даже кончик носа соседки. Забор не самый низкий, но женщина довольно высокая.

Игнат представился, женщина кивнула, назвалась в ответ. Осокина Инна Викторовна.

— Вы меня знаете? — спросил Игнат, поворачиваясь к ней спиной.

Он представил себя на ее месте, его интересовало то, что она могла видеть. Два садовых дерева между забором и крыльцом дома, несколько кустов, листвы нет, обзор, в общем-то, хороший. Вопрос: как часто Инна Викторовна заглядывала в соседний двор?

— Да, знаю, вы начальник милиции, — кивнула женщина, поправляя очки.

— А здесь меня видели?

— Сейчас вижу.

— А вчера?

— Вчера нет.

— А кого видели?

— Ну, я не так часто к соседям заглядываю.

— А сегодня заглянули?

— Да шум какой-то был.

— Когда?

— Утром поднялась, корова у меня… В половине пятого.

— И что за шум?

— Голоса какие-то раздавались.

— А в милицию вы когда позвонили?

— В половине восьмого.

— А в половине пятого что видели?

— Людей не заметила, а дверь открытую видела. Ну, думаю, закроют. Я корову подоила, завтрак приготовила, Кольку в школу собрала, прихожу, смотрю, а дверь по-прежнему открыта. С улицы зашла, а там и калитка открыта, ну, я заглянула.

— И калитка настежь была открыта?

— Не настежь, но приоткрыта.

— Значит, в половине пятого вы слышали голоса?

— Да, кто-то что-то сказал, потом хлопнула дверь.

Игнат вынужден был закончить разговор: к дому подъехал «РАФ» следственно-оперативной группы. Он передал Осокину Чабанову, а сам пошел навстречу следователю.

— Знакомые люди! — широко улыбнулся Селиверстов, протягивая Игнату руку. — И место знакомое.

— Знакомое.

— Рассказывай!

— Пастухов убит. Пастухов Егор Евгеньевич, шестьдесят четвертого года рождения. Член банды Питона. Принимал участие в похищении Баштана, Подюгина и прочих.

Селиверстов остановился и повернулся к Игнату, его брови медленно приподнялись.

— Ты в этом уверен?

— В похищении Баштана, Подюгина он не признался. Знал, что свидетелей нет. А в похищении моей жены сознался.

— Твоей жены?

— Лена его опознала, — слукавил Игнат.

— И как ты его нашел?

— Здесь и нашел, в этом доме, фактически принадлежащем банде Ульяна. Я часто сюда приходил, смотрел, может, кто поселился.

— Пастухов поселился?

— Сначала Макаркин, потом Пастухов. Макаркина мы задержали, а Пастухова оставили на свободе.

— Макаркина за что задержали? — поинтересовался следователь.

— Чтобы разговору нашему не мешал! У меня появилась мысль завербовать Пастухова.

— Хорошая мысль, — пожал плечами Селиверстов, как будто не совсем соглашался с этим своим суждением.

— Пастухов оказал сопротивление! — Игнат впечатал кулак в свою ладонь.

— И ты его? — Следователь в точности повторил этот его жест.

— Ну не подставлять же левую щеку!

— Бил его?

— Довольно сильно. Днем. А ночью добавил.

— Ночью?

— Да как чувствовал, что сегодня ночью что-то произойдет. Пришел сюда, Пастухов открыл, девушка у него была, курортница из нашего санатория. Забрал ее с собой, в санаторий хотел отвезти. От греха подальше. Пастухов мне надерзил, я его ударил. Каюсь.

— А убили его как? — спросил следователь.

— Я думаю, кулаком. В нос. — Игнат смотрел Селиверстову прямо в глаза.

— Кулаком?

— Это мог сделать я.

— Ты?

— Из-за обиды на жену.

— Он что-то сделал с твоей женой?

— А вдруг?

— То есть ты мог его убить кулаком в нос?

— Ну, может, его убили как-то по-другому. Но я видел сломанный нос. Сломанный хрящ точно до мозга достал.

— После этого удара Пастухов умер?

— Я не видел, как он падал. Я не видел, как он умирал. Когда я уходил, он твердо стоял на ногах. Марина не видела, чтобы я его бил. Марина Мартынникова — девушка из санатория.

— А кто видел? — коварно спросил Селиверстов.

— Убийца видел.

— А кто убийца?

— Вы вправе подозревать меня.

— А Пастухов похищал вашу жену?

— Похищал. И сознался в этом.

— В чем еще он сознался? — хитро сощурился следователь.

— А в чем он еще мог сознаться? — резко посмотрел на него Игнат.

Селиверстов не выдержал, отвел взгляд.

— Я могу поговорить с вашей женой?

— Можете поговорить со мной. Я был страшно зол на Пастухова. И готов был его убить… Но убил не я. Марина Мартынникова может подтвердить, что, когда я уходил, Пастухов был жив.

— А она может подтвердить, что вы не возвращались?

Селиверстов перешел на «вы», дурной знак.

— Это может подтвердить Оксана Фролова.

— Оксана Фролова?… Это ее подозревали в убийстве Ставридиса?

— Подозревали.

— И где она сейчас?

— У меня дома. Приехала отдохнуть.

— В декабре?

— Оксана находилась в машине, когда мы с Мартынниковой выходили из дома. Мартынникову я проводил в санаторий, а с Фроловой уехал домой. Она была со мной до самого утра.

— В каком смысле была?

— В том смысле, что она все время находилась рядом.

Оксана ушла всего за полчаса до того, как Игнату позвонил дежурный и сообщил об убийстве. Если она это подтвердит, Селиверстов снова останется с носом, а если нет, то дело дрянь.

— Как я могу поговорить с этой Фроловой?

— Я же говорю, она у меня дома.

— Ну что ж, тогда побудьте немного здесь. Никуда не уходите. Я скоро!

Селиверстов подозвал к себе оперативника из райотдела, что-то шепнул ему на ухо, взглядом указав на Игната, и скрылся в доме. А Игнат остался стоять. Дмитрюк не подходил, достал сигарету, закурил.

Игнат не курил, но, может, самое время вернуться к пагубной привычке? Селиверстов щадить его не будет, пришьет к убийству, затаскает по судам, а может, еще и посадит. А как в зоне без сигарет?

Открылась калитка, во двор вошел Чабанов, увидел Игната, махнул ему рукой:

— Товарищ капитан! Там еще один сосед подходил!

— И?

Игнат заметил, как Дмитрюк медленно приближается к ним.

— «Уазик» вчера ночью видели. На перекрестке стоял примерно в четыре утра. Машина под окном у Бубко стояла, спать мешала.

— Номера запомнил? — спросил Дмитрюк.

— Да нет.

— Мои это номера были, — глянув на Дмитрюка, сказал Игнат.

Он ни в чем не винил опера. И даже Селиверстова. Ну был у него мотив убить Пастухова. И уходил он от него незадолго до убийства.

— Да? — удивился Чабанов.

— Был я вчера у Пастухова.

— А в машине кто был?

— Женщина была. А что?

— Бубко мужчину видел. Мужчина у машины стоял, что-то кому-то говорил.

— Давай сюда этого Бубко!

— Так уехал он, на работу.

— Мужчина стоял, говорил? Еще что?

— Задняя дверь открыта была. Он стоял, в дверь говорил.

— А в машину никто не садился?

— Да нет.

— А долго говорил?

— С минуту.

— Не стоял я, — раздумывая, пожал плечами Игнат. — Не говорил в дверь… Но, может, все-таки я был?

— Ну, вы такой высокий, а этот низкий был. Плотного такого телосложения.

— С Оксаной он говорил. Она в машине оставалась. И двигатель работал. Чтобы не замерзла. — Игнат повернулся к Дмитрюку: — Скажи Селиверстову, что я его у себя дома жду. Он как раз туда собирается.

— Так нельзя, сказал! — нахмурился старлей.

— А если очень нужно?

Чабанов не отказал в услуге, Игнат сел к нему в машину, но и Дмитрюк присоединился к ним. Что ж, его право.

Свой «уазик» Игнат оставил возле дома, не загоняя в гараж. Возле машины стояла Лена — в телогрейке поверх халата — и крутила «кривой стартер», пытаясь завести двигатель вручную. Игнат вытянулся в лице. Куда это она в таком виде собралась? На развод подает, имущество делит, к маме машину перегоняет?

Увидев Игната, Лена бросила ручку и, ускоряя шаг, направилась к нему.

— Оксана твоя уехала! — Она махнула рукой в сторону Геленджика.

— Куда?

— Собрала вещи и уехала!

— Тебе-то что? — поморщился Игнат.

Плохо, что Оксана уехала, даже очень. Но Лене должно быть все равно. После того, что произошло.

— Манатки свои собрала!

— Да понял я, понял!

— Видел бы ты ее вещи!

— Что там такое?

— Да такое! Рация!

— Рация?!

— Маленькая такая, в руке помещается! И антенна выдвигается!.. Я такие только в кино видела!

Игнат кивнул. Пастухов говорил о портативных рациях, посредством которых бандиты Питона общались между собой. Возможно, такой приемопередатчик находился где-то в доме на Репина, может, его найдут при обыске. А Лена уже нашла. Если рация ей не померещилась. Выглядела она, мягко говоря, неважно. Если художнику поручить нарисовать человека с похмелья, то Лена в качестве натурщицы — находка для него. Может, белая горячка на нее нахлынула. Раньше такого не случалось, но все когда-нибудь происходит в первый раз.

— У Оксаны видела?

— В окно. Она с кем-то говорила. Говорит, говорит, потом антенну задвинула, бросила рацию в свою сумку и сразу же пошла!

— Куда?

— Ну я бы тебе сказала! Да ты там пропадал!.. — не удержалась, съязвила Лена. — Уехала она! На такси.

— То есть сначала вызвала такси, а потом с кем-то поговорила по рации.

— Ехать за ней надо!

— Ты уже пробовала? — спросил Игнат, кивком указав на «уазик».

— Ехать надо! — Лена повысила голос.

— Нельзя тебе в таком виде!

Игнат не собирался брать Лену с собой. Во-первых, возврата к прежним с ней отношениям нет и не будет. А во-вторых, она не станет держать себя в руках и такого наговорит в присутствии вовсе не посторонних людей.

— Поезжай давай! — Лена снова махнула рукой, указывая, в каком направлении скрылась Оксана. — И вырви антенну этой шпионке.

— Шпионке, — кивнул Игнат, усаживаясь в машину.

— Что такое? — спросил Чабанов.

— На вокзал! В Новороссийск!

— Эй! — протестующе мотнул головой Дмитрюк.

Но его никто не слушал. Игнат сейчас мог слушать только себя.

А ведь имелись у него вопросы к Оксане, как-то слишком все гладко у нее получалось. И Макаркина она сдала без особых переживаний. Выразила опасение за свою жизнь, и на этом все. Не шарахалась она от резких звуков, не озиралась по сторонам в ожидании наемного убийцы. Жила себе спокойно, гуляла по берегу моря, не опасаясь нападения. И держала Игната под наблюдением — насколько могла. А вчера вместе с ним отправилась к Пастухову, а он сболтнул лишнее… Интересно, что за человек вчера к ней подходил? И почему она об этом ничего не сказала?

— А что на вокзале? — спросил Чабанов.

— Фролова уехала. Собрала вещи и уехала.

— И что?

— А вокзал у них место сбора.

— У кого у них?

— А куда нас Макаркин от вокзала завел? А кто в машину к нам подсел?

— А Фролова тоже с ними.

— А мы смогли Макаркина прищучить? В чем мы можем его обвинить? Нет на нем ничего криминального!

— Ну да.

— А Питон? Что мы о нем знаем? Да ничего. А может, и нет никакого Питона!

Оксана и Пастухов могли врать в унисон, рассказывая байки о Питоне и Маяке.

— Хотите сказать, что Фролова засланный казачок?

— Хочу, чтобы она это сказала. Или опровергла. Или подтвердила.

— Надо бы в райотдел заехать, — подал голос Дмитрюк.

— Оружие при тебе?

— При чем здесь оружие?

— Да при том, что лед тронулся, дружок. Нас ждет большая кровь.

Возможно, Оксана обвела Игната вокруг пальца в угоду Ульяну. Возможно, она играла против большого пахана на стороне какого-нибудь маленького авторитета из одной банды. Так или иначе, она в деле. А лед тронулся. Похищения прекратились, но сегодня снова пролилась кровь. Красноярские бандиты убили двух зайцев. И от предателя избавились, и начальника поселковой милиции подставили. Возможно, Оксана уехала, чтобы лишить Игната алиби. Но зачем она тогда вообще ложилась с ним в постель? Прощальная гастроль?

— Ну, оружие-то при себе.

— Обойма на месте?

— Да.

— Тогда не надо в райотдел.

— А на вокзал?

— Вокзал… — в раздумье кивнул Игнат.

Бандиты выбрали эффектную тактику связи и воссоединения. Тот же Макаркин пришел на вокзал, к нему подсела случайная связная, назвала адрес, он взял машину и отправился на Шесхарис. И Оксане передадут сообщение в таком же людном месте. Проследят за ней на том же вокзале и, если не обнаружат хвоста, отправят связного. Если, конечно, она не отправилась домой, в Нижний Новгород. Может, она и не собирается воссоединяться с бандой, возможно, мифического Питона?

А если собирается? Тогда ей вовсе не обязательно ехать в Новороссийск. Автовокзал в Геленджике вовсе не пустынное место, за Оксаной могут проследить и там.

— Давай на автовокзал! В Геленджик! — распорядился Игнат.

На новый автовокзал свернули с трассы, которая шла в обход города. И очень скоро увидели Оксану, она стояла у дороги на Объездной улице и о чем-то говорила с молодой женщиной, в которой Игнат узнал Горлову.

— Берем обеих! — крикнул Жуков.

Чабанов еще только начал притормаживать, когда Горлова вдруг влепила Оксане пощечину и стремительно повернулась к ней спиной. Оксана, ахнув от возмущения, шагнула за ней.

Горлова шла к белой «Волге», которая стояла на обочине по другую сторону дороги. Она увидела, что Чабанов притормаживает, не собираясь сбивать ее, и продолжила путь. Оксана бросилась за ней, но вдруг споткнулась и стала падать, хватаясь за грудь. Игнат заметил кровь на ее светлом пальто.

Стреляли из «Волги», к которой Горлова стремительно шла, не обращая внимания на медленно приближающийся к ней автобус. Остановить ее мог только Игнат, но и ему угрожала смертельная опасность. Еще утром он понял, что красноярская банда сорвалась с цепи, отбросив осторожность. Пуля в груди у Оксаны наглядное тому подтверждение.

— Стрелять на поражение! — крикнул Игнат.

Горлова без оружия, стрелять в нее запрещено всеми инструкциями, но Игнату некогда было это объяснять. Стрелять по человеку, который вел огонь по Оксане, именно это он хотел сказать. И очень хорошо, если опера правильно его поняли.

Игнат выстрелил первым, пуля влетела точно в окно, за которым прятался ствол, оснащенный прибором бесшумной стрельбы. Горлова обернулась на шум, побежала к «Волге», водитель открыл правую переднюю дверь. Место сзади занимал человек, стрелявший в Оксану. Приближаясь к «Волге», Игнат держал его на прицеле. Но бандит, похоже, не собирался стрелять. Или прятался он, был занят раной, которую нанесла ему пуля. А может, он лишился чувств от болевого шока. Или даже жизни.

Оглядываясь, Горлова обежала машину, но Игнат выстрелил снова. И с первой же попытки прострелил заднее колесо. Воздух вышел быстро, машина просела.

Водитель понял, что уйти нереально. Из машины он выходил, поднимая левую руку. А правой вдруг выхватил из кармана пистолет. Но Чабанов опередил и его, и даже Игната. Одна пуля ударила в живот, другая в грудь, с диким стоном бандит завалился на бок. А Горлова продолжала бежать, но уже прочь от машины. Игнат не торопился идти за ней, вдруг в салоне «Волги» есть еще кто-то живой.

Но опасность появилась со стороны города. Не доехав до «Волги» метров двадцать-тридцать, вдруг остановилась красная «девятка». Из автомобиля выскочили трое, двое из них с автоматами.

— За машину! — крикнул Игнат.

Чабанов успел уйти под прикрытие «Волги», а Дмитрюк нет. Автоматная очередь срезала его, и он упал прямо на дорогу. Игнат успевал спрятаться за машиной, но все же он пересилил себя и остался на линии огня. Но только для того, чтобы посмотреть через прицел пистолета в лицо автоматчику и нажать на спусковой крючок.

Пуля попала капитану в плечо, вырвав из руки кусок мяса. Рукав куртки мгновенно окрасился кровью. Но и сам Игнат не промахнулся. Он не видел, как падает один автоматчик, он видел, как на него выходит другой. Поздно стрелять, нужно уходить.

Он нырнул за капот «Волги» и правильно сделал. Пули с грохотом стали бить по стеклам, дырявить металлическую обшивку, но не могли пробить мотор. Игнат на мгновение высунул голову, но даже не успел выстрелить. Один бандит стрелял, другой поднимал с земли автомат.

— Держи слева! — обращаясь к Чабанову, крикнул Игнат. — Я справа!

Они оба не могли поднять головы, но у бандитов вот-вот опустеют магазины, хорошо, если это произойдет одновременно. А если они будут перезаряжать оружие по очереди? Или сделают это уже после того, как поразят цели?…

Бандиты не стояли на месте, они приближались к «Волге», один заходил с правого фланга, другой с левого. Шансы Игната остаться в живых стремительно приближались к нулю. Спасти их с Чабановым могло только чудо. Или бандиты сами не захотят обходить их, или вдруг появится патрульный «уазик» и подожмет с тыла. Но подмога прибыла на голубой «шестерке».

Выходить из машины люди не стали. Автоматы ударили прямо из салона, пули пошли в цель через окна. И один бандит упал, срезанный точным выстрелом, и другой лег с пробитой головой. «Шестерка» тронулась с места и продолжила путь.

Тонированные стекла поднимались медленно, Игнат успел заметить в проезжающей машине лицо Полипа. И тот успел глянуть на него — с каменным выражением лица. Все-таки спросили бандиты Баштана за своего пахана. Очень жестко спросили, а главное, своевременно. Преследовать Игнат их не собирался. Хотя бы потому, что нужно было заняться Дмитрюком, который пытался подняться, но никак не мог.

Сначала Игнат глянул на водителя «Волги», который лежал у своей машины, как оказалось, без признаков жизни. Не выжил и бандит, который стрелял в Оксану. Из двух автоматчиков, подъехавших на «девятке», оба оказались тяжело раненными. Игнат оставил их под присмотром Чабанова, а сам повернулся к Дмитрюку, которого медленно объезжала черная «Волга».

Игнат направил на водителя пистолет, заставив его остановиться. Выражение его лица не сулило ничего хорошего, бедолага в ужасе вывалился из машины и сел, обхватив голову руками. Игнат наорал на него за то, что не догадался остановиться и подобрать с дороги раненого, и заставил сделать это сейчас.

— В больницу старлея вези или сам туда ляжешь! — пригрозил Жуков.

Дмитрюк получил сразу три пули, одну в руку, другую в ногу. Третья прострелила ему левый бок. Игнат не стал с ним прощаться, сказал: «До скорой встречи!»

В Оксану стреляли дважды, и обе пули попали в цель. Стреляли наверняка, но Оксана была еще жива. Не обращая внимания на свое раненое плечо, Игнат поднял ее на руки, усадил в «копейку» к Чабанову. Тот заметил это, кивнул издалека, соглашаясь отдать свою машину и в то же время обещая присмотреть за местом происшествия. Тем более что от автовокзала к ним ехал патрульный «уазик», включилась сирена.

— Куда ты меня? — задыхаясь, спросила Оксана, глядя на Игната глазами, полными слез.

Капитан не спешил уезжать. Он копался в саквояже Оксаны, искал чистое белье, чтобы использовать его как перевязочное средство. Перебинтовывать не будет, просто сунет под кофточку, чтобы хоть как-то остановить кровь.

— Ну не в тюрьму же.

— Лучше в тюрьму…

— Чем куда?

— Страшно умирать.

Он нашел ночную рубашку и майку, а вместе с ней портативную рацию с японскими иероглифами на ней.

— Зачем ты ввязалась в это дело?

— А чтобы не убили тебя!

— Ну да.

Игнат запихал под кофточку девушки и рубашку, и майку, сел за руль, сорвал машину с места.

— Горлова хотела тебя убить. — Оксана говорила с трудом, приходилось напрягать слух, чтобы слышать ее.

— За Каданина?

— Я знаю, она любила его. А он любил меня.

— А я его убил! Ты тоже должна была отомстить мне?

— Если я его любила, то тебя любила гораздо сильней. А тут все закрутилось.

— Каданин убил Ставридиса, я убил Каданина, в Морячок отправилась банда Питона…

— Ну, Питон был, — кивнула Оксана. — Но шестым номером. Это я его главным… придумала…

— Чтобы войти ко мне в доверие? — подхватил Игнат.

— И быть с тобой, — закрывая глаза, едва слышно проговорила Оксана.

— А Лену зачем похитили?

— Горлова сказала… Убить ее. Вместо тебя… А потом Лену отпустили. Я знаю, Горлова назло мне это сделала…

— А Пастухова убили?

— Это я сказала… Что Пастухов продался тебе…

— А он мне продался?

— Так он же хату в Светлом показал. Вы там вчера были.

— Ты это знаешь?

— Ходуля сказал.

— Это он сегодня ночью к тебе подходил? Когда ты в «уазике» меня ждала?

— Он… Сказал, что ты вчера сильно избил Пастухова… — Оксана скривилась, давая понять, что больше не может говорить.

— Сказал, что нужно его убить?

— Нет, не говорил. Я сама подумала, что Ходуля может его убить.

— Чтобы подставить меня?

— Лучше пусть тебя посадят, чем убьют… — Оксана открыла глаза, но тут же закрыла их.

— Это ты так подумала?

— А потом пришла к тебе… Ты не мог убить, ты со мной был.

— А уехала зачем?

— Горлова сказала.

— Ты все время была на связи с ней?

— Да… А она меня убила…

Оксана снова открыла глаза, она смотрела куда-то вверх.

— Я так понял, Горлова у вас тут главная?

— Ну стала… Ульян ей доверяет… А она со всеми спит, — одним уголком рта усмехнулась Оксана. — Шлюха!

— С Каданиным спала.

— Лена с ним не спала.

— С Каданиным?

— С Пастуховым. В Светлом… Он там был, но ничего между ними не было.

Оксана говорила, как в бреду, Игнат и хотел ей верить, но как-то не очень получалось.

— А на Репина было?

— На Репина не знаю… Знаю, что Горлова с вашим Селиверстовым спала. Купила его…

— Селиверстова купила? — усмехнулся Игнат.

Что-то не очень удивила его Оксана. Горлова сначала очаровала Селиверстова, затем сделала предложение, от которого он не смог отказаться. Там ведь золото, много золота.

— А я должна была купить тебя… Но Горлова меня убила.

Игнат качнул головой. Оксана смогла его очаровать, с этим не поспоришь, но привлечь на свою сторону — это вряд ли. Не продается он.

— Где можно Горлову найти? — спросил Игнат.

Уж очень ему хотелось найти эту сучку и поговорить с ней о Селиверстове. А ведь грамотно все сделали бандиты. Догадались, что Игнат смог раскрутить Пастухова на признание, а возможно, и завербовать его. А еще Пастухов имел связь с женой капитана Жукова, а это сильный мотив для убийства. Тем более что Пастухова убили голыми руками, что еще сильней привязывало Игната к преступлению. Купленному Селиверстову ничего не стоило посадить его на скамью подсудимых… Быстро работали бандиты Ульяна, в круглосуточном режиме. Только вот не склеилось у них. Все-таки оступились они, а Игнат в этот раз не зевнул. Еще и баштановские активизировались, возможно, они выслеживали красноярских.

Оксана не отзывалась. Игнат глянул на нее, и нога сама встала на педаль тормоза. Оксана лежала без движения и остекленевшими глазами смотрела куда-то в потолок автомобиля. Да, ему определенно нужно как можно скорее найти Горлову. Уж очень много к ней накопилось вопросов.