— Вы на какое время? — недовольно спросила дородная тётка неопределённого возраста.

— На девятнадцать двадцать четыре, — ответила сухонькая старушонка. — А вы?

— На девятнадцать двенадцать.

— Ну, и чего вы тогда волнуетесь?

— А я не волнуюсь. Просто ходют тут всякие… — проворчала тётка, поёрзав могучим задом, отчего кресло под ней жалобно заскрипело.

— Это кто же тут всякие? — вскинулась старушонка.

— Да я не про вас.

— А про кого?

— Да про этих…

Тётка махнула рукой, видимо, решив не продолжать этот провокационный разговор.

— Нет уж вы ответьте! — потребовала старушонка.

— Ну, ходют… без очереди, а ты потом сиди тут до опупения.

— Вот мой талон, — с вызовом сказала старушонка и сунула тётке под нос бумажку. — А ваш где?

— В сумке.

— Предъявите.

— С какого…

— А с такого! Я вам предъявила, теперь извольте вы. А то, может, вы тут сами без очереди.

— Что? Это я без очереди? Да на!

Тётка полезла в сумку и извлекла из неё мобильник, кошелёк, чехол для очков, ключи, некое подобие косметички, потрёпанную книжку и, наконец, мятый талон на приём к врачу.

— На! — повторила она. — Убедилась?

— Убедилась, — проворчала старушонка, внимательно изучив талон.

— Ну и всё! — буркнула тётка, укладывая своё богатство обратно в сумку.

— Ну и всё.

Обе женщины уставились на бледно-розовую стену.

Тем временем за белой дверью с номером «419» и надписью «терапевт», в кабинете с распахнутым настежь окном, сидела за столом крашеная блондинка лет сорока в белом халате и квадратных очках, с лицом отчаянно скучающего человека, и, пялясь то в экран компьютера, то на клавиатуру, тыкала указательным пальцем в клавиши. Напротив неё, ссутулившись, сидел на стуле тощий старичок в сильно поношенной одежде, опустив взгляд и нервно теребя в руках серую кепку.

— Запись к кардиологу на восьмое октября.

— Как? — растерянно спросил старичок. — Но это же через два месяца!

— И что?

— Но… к кардиологу через два месяца, к урологу через три. Так ведь и не дожить можно…

— А я что сделаю? Нету раньше. Могу к психиатру направить, к нему даже сегодня запись есть.

— Но зачем мне к психиатру, у меня вроде с этим всё в порядке…

— «Вроде». А сами всё чем-то недовольны, мысли суицидальные.

— Да нет у меня никаких таких мыслей.

— Как же это нету? А кто сказал «не доживу».

— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказал старичок, вставая. — До свидания.

— А зачем приходил тогда? — проворчала врачиха. — Приходят, сами не знают зачем.

Старичок открыл дверь и выскользнул из кабинета.

Сидевшая в коридоре прямо напротив двери дородная тётка вскинула руку, посмотрела на часы и нервно поёрзала. В эту секунду старушонка подскочила и рванула к кабинету.

— Э! — рявкнула тётка. — Куда? Щас моя!

И на удивление резво бросилась следом. Едва старушонка успела распахнуть дверь в кабинет, тётка вцепилась ей в рукав и потянула назад.

— Пустите! — взвизгнула старушонка. — Ваше время ещё не подошло.

— А ты вообще после меня! — сопела тётка.

— А ну закройте дверь! — крикнула врачиха.

Обе женщины переглянулись и попятились обратно к креслам.

— Дверь! — заорала врачиха.

Тётка от испуга выронила сумку, кряхтя, нагнулась, подняла её и, закрыв дверь, села на место. Старушонка уже сидела. Она скосила глаза на соперницу и усмехнулась:

— Корова!

— Старая ворона! — буркнула в ответ тётка.

В это время в дальнем конце коридора показалась стройная фигура в чёрном брючном костюме. Цокая высокими каблуками, она неторопливо шла по ошарпанному линолеуму. Тёмно-каштановое каре вздрагивало при каждом шаге, то скрывая, то вновь открывая белые щёки и острые скулы. Большие тёмные очки придавали её лицу таинственность, а плотно сжатые губы говорили то ли о решимости, то ли о неуверенности.

Она подошла к кабинету терапевта и взялась за ручку двери.

— Эй, девушка! — крикнула дородная тётка. — Здесь очередь, не видно, что ли?

Девушка обернулась.

— А разве тут не по записи? — спросила она низким бархатным голосом.

— Вот именно, что по записи! У вас какое время?

— Девятнадцать ноль-ноль.

— А сейчас, между прочим, уже девятнадцать ноль-одна.

— Спасибо, — ответила девушка и вошла в кабинет.

— Я же сказала! — рявкнула врачиха, отрывая взгляд от смартфона, на котором что-то писала.

— Простите, — вежливо произнесла девушка, — но моё время по записи уже началось.

— А моё ещё нет… На сколько у вас?

— На девятнадцать ноль-ноль.

Врачиха взглянула на смартфон и убрала его в карман халата.

— Ладно, — буркнула она. — Садитесь. Фамилия?

— Здравствуйте, — сказала девушка. — Коренева.

Врачиха едва заметно кивнула, покосившись на пациентку, и уставилась в экран компьютера. Пощёлкав мышкой, она спросила:

— Кира Алексеевна?

— Да.

Врачиха вздохнула и продолжила какие-то непонятные манипуляции с компьютером, а Кира напряжённо глядела в открытое окно, покусывая губы.

— Что у вас?

— А? — переспросила Кира.

— На что жалуетесь? — с ноткой раздражения в голосе спросила врачиха.

— Видите ли… Со мной что-то странное происходит.

— Сейчас с каждым вторым что-то странное происходит. А подробнее?

— Даже не знаю, как это объяснить. В общем, мне кажется, что временами я становлюсь не тем, кем являюсь обычно.

— А кем вы являетесь обычно?

— Женщиной…

— А становитесь мужчиной? — предположила врачиха и усмехнулась.

— Нет. Я становлюсь чудовищем.

— Удивила! Сейчас каждый второй — чудовище. Видела, вон в коридоре сразу два сидят?

— Да нет же! — воскликнула Кира. — Поймите, я становлюсь… зверем. Я… могу убить!

— О, дорогуша! Это тебе не ко мне, — с показным вздохом произнесла врачиха, как-то незаметно перейдя на «ты». — По тебе сто третий плачет.

— Простите?

— Сейчас я тебе направление выпишу.

Врачиха снова принялась колдовать над компьютером.

— А может, мне какие-то анализы надо сдать? — спросила Кира. — Или рентген?

— Может, тебе ещё колоноскопию прописать? — буркнула врачиха и щёлкнула мышкой.

Затем она взяла со стола маленький листок, написала на нём «103», расписалась и протянула Кире.

— И куда мне теперь?

— Ты что, тупая? Я же написала — в сто третий.

— Почему вы так со мной? — чуть не задохнувшись от обиды, воскликнула Кира.

— А как ещё с вами? — огрызнулась врачиха. — Только время отнимают! Нет, чтоб спасибо сказать. Иди давай! Не задерживай очередь!

— Спасибо! — сказала Кира, вставая.

Едва она вышла, в кабинет сразу сунулась дородная тётка.

— Ждите! — рявкнула врачиха и, сняв трубку настольного телефона, набрала короткий номер. — Алло, Иван Андреевич, это Брагина, терапевт… Да, я к вам пациентку направила. Однозначно, ваша. Ну, бред несёт какой-то… Да, да. С вас шоколадка…

Кабинет 103 находился на первом этаже в самом конце коридора. Под номером Кира прочитала надпись «Психиатр» и невольно напряглась. Но потом постаралась взять себя в руки и оценить ситуацию трезво. А что если у неё действительно что-то не так с психикой? Да нет же! С головой у неё полный порядок, она в этом абсолютно уверена. Как бы иначе она могла заниматься той важной и ответственной работой, которой она занималась. Там-то уж без трезвости ума и твёрдой памяти точно делать нечего. А раз она, Кира, добилась больших успехов на этом поприще, значит, она не сумасшедшая, и психиатр ей не нужен.

Она уже было собралась развернуться и уйти, как вдруг дверь в кабинет медленно приоткрылась и оттуда выглянул пухлощёкий доктор. Редкие соломенного цвета волосы его были кое-как зачёсаны набок, неловко прикрывая обширную плешь. Маленькие глазки нервно бегали из стороны в сторону, влажные губы постоянно причмокивали.

— Вы ко мне? — спросил он неестественно высоким голосом. — Вижу, что ко мне.

И расплылся в улыбке, отчего глаза его превратились в узкие щёлочки, через которые, как показалось Кире, он вряд ли вообще мог что-либо видеть.

— Я…

Кира на мгновение задумалась и решила, что хуже ей не будет, если она попытается обсудить свою проблему ещё с одним доктором. В конце концов, может, он что-то посоветует, ведь она даже толком не знает, к какому именно специалисту ей следует обратиться.

— Да, я к вам, — сказала Кира и вошла в кабинет.

Усевшись за стол, доктор с полминуты внимательно разглядывал её. При этом глазки его продолжали судорожно метаться из стороны в сторону, а влажные губы то складывались в трубочку, звонко причмокивая, то расплывались в приторной улыбке.

— Ну-у, с чем пожаловали? — наконец произнёс он нараспев. — На что жалуетесь?

— На жизнь, — попыталась сострить Кира.

Но доктор шутки не понял. Глаза его расширились, уголки губ опустились вниз, и лицо приняло строго-сосредоточенное выражение.

— И чем же вас не устраивает ваша жизнь? — спросил он.

— Да нет, жизнь в целом устраивает, — спохватившись, поправилась Кира. — За исключением одного нюанса.

— Так-так-так? — протрещал доктор, целиком обратившись в одно большое ухо.

— Понимаете, со мной произошёл один случай… Я, правда, давно уже чувствовала, что со мной что-то не то, что-то не совсем обычное. Точнее, совсем необычное.

— И как давно?

— Даже не знаю. — Кира пожала плечами и задумалась. — Может, около года. А может, с самого детства.

— Ну-ну, продолжайте.

— В общем, бывают моменты, когда мне кажется, что я — это не я. То есть не совсем я. Ну, как бы вам сказать… Что я — не совсем человек, понимаете?

— Понимаю, — с готовностью ответил доктор и тут же спросил: — А кто?

— Я не знаю, — призналась Кира. — Как будто какое-то животное, хищник. Чудовище!

Глаза у доктора азартно загорелись, суровость слетела с лица, и оно приняло восторженно-счастливое выражение.

— И в чём же это выражается? Вам хочется крови?

— Нет, что вы! Совсем нет! Хотя, если задуматься, может, вы и правы. Но не в буквальном смысле… Только это не имеет отношения к делу. А дело в том, что мне иногда снятся сны, будто я оказываюсь в лесу или в каком-то парке и бегаю, бегаю. Только как-то по-другому. Вы знаете, я каждый день по утрам совершаю пробежки — я возле набережной живу, и там у нас парк большой… Ну, неважно. Просто, когда я бегаю во сне, я как будто бегу на четвереньках, понимаете? И совсем без одежды. Вот что странно!

— Так-так-так? — снова протрещал доктор, подбадривая Киру.

— А на днях это случилось наяву.

— Как? — Доктор даже подпрыгнул на стуле. — Вы бегали по парку голышом?

— Не-ет! — Кира поморщилась от такого предположения. — Я не бегала. Я возвращалась с работы. Было уже поздно, но погода стояла изумительная. И я решила прогуляться. Через парк. Там всего-то минут пятнадцать идти. Представляете, тёплый летний вечер, тишина, вокруг никого. В общем, иду я, наслаждаюсь. И уже почти до дома дошла. А там у нас недалеко старые гаражи есть. Их уже давно собираются снести, только всё никак не снесут. Я даже не знаю, пользуется ими кто-то или нет. Никогда там никого не видела, всё вокруг травой заросло. Так вот. Иду я мимо этих гаражей, и вдруг мне навстречу четыре парня. Лет по двадцать пять, наверное. Может, чуть старше. Вроде меня, короче. Подходят и начинают клеиться. А я усталая была, да ещё настроение поганое — на работе достали. Я делаю вид, что не обращаю на них внимания, и пытаюсь пройти мимо. А они возьми и схвати меня. И потащили к гаражам. Я было кричать, а один из них — гад! — мне рот заткнул своей грязной рукой и шепчет в ухо, мол, заглохни, а то хуже будет. А меня злость берёт, прямо рвёт на части. Ну и…

— То есть вас изнасиловали? — с надеждой в голосе воскликнул доктор.

Кира посмотрела на него и пожала плечами.

— Я не знаю, — сказала она. — Не помню. Ничего не помню. Но… по-моему, они не успели, потому что… Когда я очнулась, я лежала на земле. Совсем голая.

— Да что вы говорите! — Доктор снова подпрыгнул на стуле.

— Моя одежда валялась рядом, — продолжала Кира, — вся в клочья, как будто её через мясорубку пропустили. А эти… парни… Они тоже лежали рядом, только… Они все были мертвы. У одного было разорвано горло, у двоих оторваны руки, нога. А у четвёртого голова валялась в нескольких метрах от тела. И лужи крови. Я столько крови никогда в жизни не видела. И я вся была в крови. Тогда мне показалось, что всё это… сделала я. Понимаете? Я… загрызла их. Превратилась в чудовище и загрызла!

— Очень интересно! — воскликнул доктор. — Очень!

И, достав из ящика стола потрёпанную тетрадку, принялся что-то старательно записывать в неё.

— Что же тут интересного? — растерянно произнесла Кира. — Это же… страшно! Это же значит, что я могу… в любой момент напасть на кого-нибудь и… убить.

— Убить! — восторженно повторил доктор.

— Вот именно! — у неё на глазах выступили слёзы. — Вы можете… вы знаете, как мне помочь?

— Коне-ечно! — нараспев ответил доктор, пряча тетрадку в стол. — Коне-ечно, знаю! — Он вскочил со стула, подбежал к двери и, обернувшись, сказал: — Подождите минуточку. Я сейчас.

И выскользнул из кабинета.

Кира осталась одна. Она посмотрела в окно, за которым уже наступили сумерки. На небе взошла розовая луна. Кира всхлипнула и, достав из сумочки платочек, вытерла глаза. Доктор показался ей довольно странным. Но ведь он — психиатр, постоянно имеет дело со всякими «куканутыми». От такой жизни и сам начнёшь вести себя, как… Главное, что он обещает помочь. А ей очень-очень нужна помощь. Ведь она уже несколько дней спать не может из-за этого кошмара. Едва глаза закроет, перед взором возникает жуткая картина — четыре растерзанных тела и море крови…

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел возбуждённый психиатр. Обежав вокруг стола, он опустился на стул. Снова изобразил на лице приторную улыбку и сказал:

— Ну-ну-ну, продолжайте.

— Так… я уже вроде всё рассказала.

— Нет-нет-нет, вы поподробнее, пожалуйста. Это же очень важно.

— Ну, я даже не знаю, что ещё…

— Например, что вы чувствовали, когда, как вы говорите, напали на тех людей?

— Я же вам сказала, что я ничего не помню. Вернее, только то, что они на меня напали. А потом…

— А куда же делись тела?

— Тела? — переспросила Кира и растерянно посмотрела на доктора. — Я не знаю, я убежала.

— Голая?

— Нет, я сняла с одного из них одежду… А тела, наверное, всё ещё там.

— Вы хотите сказать, что их так никто и не нашёл?

— Но ведь там никто не ходит.

— Но вы же там шли?

— Я шла. Но это случайно. Я очень редко там хожу.

— А они?

— Кто они?

— Те люди, которых вы… загрызли? — спросил доктор и почему-то хихикнул.

— Я не знаю, что они там делали.

— Так может, их там и не было?

— Как это не было? — вскинулась Кира. — Вы что, мне не верите?

— Верю, верю, — примирительным тоном пропел доктор. — Просто уточняю. Вот вы говорили, что было уже поздно.

— Да. Где-то в районе полуночи.

— И на небе стояла полная луна, да?

— Луна? А при чём здесь луна?

— Ну как же! — воскликнул доктор. — Если в ту ночь было полнолуние, то всё объяснимо.

И он снова хихикнул.

Кира посмотрела на него с подозрением и покачала головой:

— Нет, полнолуния не было.

— Вы уверены? — сощурившись, спросил доктор.

— Да. Потому что полнолуние — сегодня, — ответила Кира, кивнув в сторону окна.

Доктор обернулся. Жёлто-розовый диск висел прямо по центру окна.

— Действительно. Ну что ж, значит, это было не полнолуние?

— Нет, не полнолуние.

— Ну и хорошо!

— Простите, доктор, я что-то не совсем вас понимаю.

— А вам и не надо понимать. Вы же не доктор. Доктор — я. А вы — пациент. Я — доктор, вы — пациент. Хи-хи!

— И что это значит?

— Это значит, что я должен вас лечить, а вы должны лечиться.

— Хорошо, давайте лечиться.

— Вот и чудненько! — воскликнул доктор и, вскочив со стула, подбежал к двери, открыл её и выглянул в коридор.

Потом вернулся на своё место и, сев, принялся нервно ёрзать на стуле и барабанить пальцами по столу. Глазки его снова бегали из стороны в сторону, ни на секунду ни на чём не задерживаясь.

Кира некоторое время молча наблюдала за ним и наконец не выдержала:

— Ну и когда вы начнёте меня лечить?

— Тихо-тихо-тихо! — произнёс доктор, вздрогнув. — Не надо так волноваться.

— Да я не волнуюсь. Просто я уже полчаса сижу здесь у вас. — Она взглянула на часы. — Даже больше. Всё вам рассказала, а вы…

В эту секунду дверь распахнулась, и в кабинет ввалились два здоровяка и щуплый рябой мужичок с оранжевым чемоданчиком в руке, все трое в синих униформах с белыми полосками.

— Ну, наконец-то! — облегчённо выдохнул доктор, вставая.

Кира оглянулась на вошедших, и что-то внутри у неё ёкнуло.

— Что у нас тут? — спросил щуплый мужичок.

— Вот! — сказал доктор, показывая на Киру и обходя её стороной. — Обсессивное расстройство, галлюцинации, ажитация. Ну и всё прочее. Выраженный параноидный тип.

— Понятно, — сказал щуплый мужичок. — Будем забирать.

— Что значит забирать? — испуганно спросила Кира. — Куда забирать?

— Куда надо — туда и забирать.

— Вы же сами хотели лечиться, — добавил доктор.

— Но я не сумасшедшая! — вскричала Кира, вскакивая.

Стул, на котором она сидела, подпрыгнул вместе с ней и с грохотом упал на пол.

— А, что я говорил? — с довольным выражением на лице произнёс доктор.

— Вижу, — сказал щуплый мужичок.

Не обращая внимания на Киру, как будто её тут вовсе нет, он поставил свой оранжевый чемоданчик на стол и раскрыл его. Кира с ужасом наблюдала, как мужичок вскрыл какую-то ампулу и наполнил шприц прозрачной жидкостью.

— Ручку, — сказал он.

— Да ни за что! — крикнула Кира. — Вы вообще кто такие?

— Помощь, — спокойно ответил щуплый. — Скорая.

И внезапно улыбнулся, обнажив кривые жёлтые зубы.

В ту же секунду два здоровяка, санитары, схватили Киру и усадили на стоявшую у стены кушетку. Щуплый мужичок, он же врач «скорой», с хищным выражением на лице подошёл к ней со шприцом в руке.

— Не-ет! — закричала Кира, пытаясь вырваться.

Но санитары держали её железной хваткой, а один из них, вывернув ей руку, принудил подставить плечо. Руку больно кольнуло. Кира ойкнула и почувствовала, как по телу стремительно растекается успокоительное тепло. Она посмотрела помутневшими глазами на медиков и провалилась в темноту.

— Тащите каталку, — приказал санитарам врач «скорой» и, сев за стол, принялся что-то записывать журнал.

Затем он достал из кармана телефон, набрал номер и, бросив в трубку несколько непонятных слов, снова спрятал его.

Санитары вкатили в кабинет каталку. Они подняли и уложили на неё Киру и вопросительно уставились на врача.

— Ну, мы поехали, — сказал тот, убирая журнал в чемоданчик.

— Куда вы её? — поинтересовался психиатр.

— На Бехтерева.

— Очень хорошо! Я там завотделением знаю, учились вместе. Приду потом, посмотрю. Крайне любопытный экземпляр!

— Приходите, — ответил врач «скорой» и вышел из кабинета.

Белая «Газель» с красной полосой и надписью «Скорая психиатрическая помощь» отъехала от поликлиники и, вырулив на улицу, покатила по вечерней Москве, временами включая мигалку и покрякивая.

Дорога до улицы Бехтерева заняла около получаса. Врач «скорой» задумчиво смотрел на пациентку, мирно спавшую на сложенной каталке. Один из санитаров дремал, привалившись к окошку, отчего голова его периодически стукалась о стекло, но это не мешало ему купаться в приятных, по-видимому, снах, потому что он временами улыбался и тихонько мурлыкал. Второй санитар, который на самом деле был не санитаром, а водителем — обязанности санитара он выполнял по совместительству, — отчаянно зевал за рулём, тёр глаза и матерился на нерасторопных автомобилистов.

Наконец они свернули с оживлённой Кантемировской на опустевшую к этому часу Бехтерева. На повороте санитар в очередной раз стукнулся головой о стекло и проснулся. Ещё не до конца очнувшись ото сна, он посмотрел на Киру и плотоядно улыбнулся.

— Что, нравится? — усмехнулся врач.

— Ага! — отозвался санитар.

Врач обнажил кривые жёлтые зубы и постучал в окошко водителю:

— Эй, Семён, притормози-ка.

Машина резко остановилась.

— Чего? — спросил Семён, открыв внутреннее окошко.

— Подойди сюда.

— Зачем?

— Зачем, зачем. Надо.

— Так осталось-то — вон ворота уже.

— Иди сюда! — строго приказал врач.

Водитель что-то проворчал, вылез из машины и, обойдя кругом, открыл боковую дверь:

— Ну?

— Баранки гну! Дверь закрой.

Семён повиновался.

— Гляди! — сказал врач. — Зачем такому добру зря пропадать?

— А, так ты про это?

— Про это, про это.

— Так, может, лучше на территорию заедем? Что мы тут, посреди дороги?

— На территорию заедем, нас сразу зафиксируют. А потом объясняй, чего мы так долго там делали.

— Резонно, — согласился Семён и, облизнувшись, покосился на санитара. — А ты, Костян, чего скажешь?

— Да чего тут говорить, давайте уже к делу! Захарыч, командуй, — сказал Костян, обращаясь к врачу.

— Брюки с неё снимайте, — приказал врач и сам торопливо спустил штаны.

Санитары, мешая друг другу, дрожащими от возбуждения пальцами стали расстёгивать брюки пациентки. Поняв наконец, что так они не сладят, Семён решил уступить это важное дело коллеге, а сам склонился к лицу Киры и, сладострастно дыша, лизнул её в губы.

— Ёма-ё! Она, кажись, просыпается.

— Как просыпается? — пробормотал Костян.

Кира открыла глаза и посмотрела на медиков. Те растерянно переглянулись.

— Фиксируйте её! — крикнул врач и, как был, — со спущенными штанами, бросился к своему оранжевому чемоданчику…