— Пошёл, — прозвучал тихий голос из динамика портативной рации, что стояла между передними сиденьями "Жигулей" старой модели с мигалкой на крыше.

Он сидел за баранкой в полицейской форме с погонами капитана, в тёмных очках. А рядом с ним находилась молодая девушка с большими выпуклыми глазами.

Она тоже была одета в полицейскую форму, в плаще и с пилоткой на голове.

Девушка села в машину две минуты назад.

Он молчал и смотрел вперёд.

Да и говорил он с трудом. И не потому что в последние сутки перед выходом из психиатрической больницы медбрат Изотоп ввёл ему в вену большую дозу лекарства. А потому что Игорю кололи это лекарство в течении полутора лет. И держали за решёткой в отдельной палате, как преступника, каковым он и был. Но ещё до суда эксперты признали Игоря душевнобольным.

Уже находясь под следствием в СИЗО, ночью в сонном забытьи он был тяжело ранен "зеком".

Игорь успел, обливаясь кровью, добежать до двери и ударить в неё кулаками.

Пост контролёра был рядом с камерой, и охранник спас Игоря от смерти.

Ножевая рана была тяжёлой. И его отправили в хирургический центр города.

Однако и там повторилась попытка покушения на его жизнь.

Он всё почувствовал заранее и уполз поздно вечером в коридор, боясь потерять сознание. Видел приход киллера. Охранника Игоря на месте не было.

Вот тогда он сошёл с ума. А суммашедший давать показания на суде не имел права.

От того лекарства, которое впрыскивали ему в кровь два — три раза в сутки, Игорь вскоре стал идиотом.

Медбрат Изотоп передавал его сантарам, и те почти на руках волокли Игоря в его палату, швыряли как тряпку на железную койку вниз лицом, чтобы он в забытье не захлебнулся бы слюной. А будучи в хорошем состоянии, санитары садили его, прислонив спиной к стене. И он сидел с отвисшей вниз челюстью.

Из открытого рта стекала ему на грудь тягучая слюна.

Он ничего не видел и не слышал. Он ощущал только боль в груди, куда его ударил ночью "зек", и боль в голове. В глубине мозга. Она была, как заноза. И он, спустя много дней, когда стал привыкать к лекарству, к его шоковому действию, хотел найти на голове забитую в неё занозу. Но не мог поднять вверх руки.

Игорь не понимал: какое вокруг него время суток — день или ночь. А так же понятия не имел, когда он спал.

Он часто видел одно и тоже.

И, широко раскрыв глаза, всматривался. Он всматривался в самого себя, быстро идущего по ярко освещённому коридору, зная, что он — идущий — сейчас свернёт направо. И там за поворотом коридора находилась стальная дверь с кодовым замком.

Игорь заглядывал за этот поворот за секунду до того, как он сам стремительно входил в него, на ходу натягивая на пальцы тонкие резиновые перчатки.

Он знал сложный номер кода на замке стальной двери. Быстро подойдя к ней, он протянул вперёд руки, пробежался пальцами по клавишам на панели замка. услышал в тишине коридора звук уходивших из пазов дверного проёма толстых запоров.

Когда звук затих, Игорь потянул на себя дверь за круглую рукоятку.

Дверь стала медленно открываться.

Он скользнул за неё и щёлкнул сбоку на стене выключателем.

Перед ним была широкая длинная комната. По обеим её сторонам стояли мешки и огромные сумки. На металлических полках в ячейках плотными рядами лежали пачки денег.

Игорь подскочил к мешкам. Но в этот момент впереди что-то хлопнуло, словно кто-то быстро открыл и закрыл дверь.

Он, уже хватая мешки руками, вгляделся вперёд и увидел летевший по воздуху предмет.

Он летел вдоль комнаты, вначале медленно. И не на Игоря, а в сторону от него. И был едва уловим для взгляда. Он был похож на тонкую полосу, летевшую вертикально по воздуху. Вибрировал и изгибался. Но вот он увеличил скорость. А его конец, поднявшись вверх. затянулся, превратившись в петлю.

И эта петля круто свернула с прямой линии, по которой летела. И двинулась к Игорю. Он попятился к выходу, вынимая из кармана куртки нож, чтобы перерезать её.

Петля была напротив него, когда он ударил по ней ножом. Но затем увидел её сбоку от себя в горизонтальном положении, летевшей ему на шею. Она сильным рывком сдавила его горло. Он начал задыхаться. Захрипел. И, хрипя, задыхаясь, видел себя в той комнате в кольце удавки.

Когда видения прекратились, Игорь не пытался вспомнить, что произошло до того, как он попал в психиатрическую больницу.

— Я ничего не помню, — отвечал он на вопросы врача — психиатра.

Отвечал медленно, не смыкая губ. И его слова звучали, как сплошной хрип.

Игорь всё помнил и боялся, что врач мог спросить его о том, что он делал перед тем, как попал за решётку в СИЗО. Но врачи видел перед собой больного человека. А сумасшедших не допрашивают.

Когда Изотоп помогал ему одеваться в подвале, где висели на стенах, на крючьях мешки с одеждой больных, он впервые за полтора года увидел своё лицо.

Его брили санитары один раз в неделю и зеркало не приносили. Они и в этот последний день его пребывания в больнице не принесли зеркало, но побрили старыми тупыми безопасными бритвами, более тщательно, чем раньше.

Игорь видел в зеркало своё лицо, которое пополнело, порозовело, стало одутловатым и бессмысленным.

Такие лица он видел однажды в детстве — у парней, которые копали могилы за стакан водки, и жили недалеко, в интернате для умственно отсталых.

Изотоп, посмеиваясь, протянул ему его паспорт и лист бумаги.

— А это храни. С этой штукой копы не заберут тебя за решётку. Ты теперь законный дурак, на всю жизнь. Иные за большие деньги такую ксиву добывают. А тебе досталась даром.

Он проводил Игоря до ворот больницы, которая находилась в пригороде. Напротив неё, по другую сторону широкой дороги, была автобусная остановка.

Там прогуливался рослый парень с улыбчивым лицом. Сбоку от остановки стояла "иномарка". В ней на заднем сиденье кто — то сидел.

— Игорь, ты узнаёшь меня? — спросил его парень, направляясь к нему.

— Нет, — ответил Игорь, зная точно, что этого парня он видел в первый раз.

— Я — Коля, а там нас ждёт Миша.

Он добродушно улыбаясь, настороженно всмотрелся в лицо Игоря.

— Не помню. Тут дали что — то.

Он протянул Коле свою справку. Тот прочитал машинописный текст и хохотнул.

— Ну, куда ты с ней пойдёшь? А мы не забыли тебя. Поехали.

И он вновь настороженно скользнул взглядом по лицу, по глазам Игоря. Но они ничего не выражали, потому что за полтора года он никогда ни о чём не думал. А то гапряжение, которое у него появилось при виде Коли, не могло отразиться на его лице.

Он сел на переднее сиденье, пожал руку Мише, уверенный, что Миша и должен был набросить ему на шею удавку, если был такой приказ.

— Игорь, — весело обратился к нему Коля, выводя машину с магистрали, идущей в город, на просёлочную дорогу, — а наших ты помншь?

— Нет. Я даже не знаю, почему меня держали в психушке.

— Головой ударился., — сказал Миша.

Игорь мог выскочить из машины или перевернуть её, дёрнув баранку круто в сторону, а потом — свернуть шею Коле и Мише. Но этим он только отсрочил бы на день — два свою смерть.

Извилистая просёлочная асфальтированная дорога тянулась в противоположную от города сторону. По обеим сторонам от неё изредка появлялись скопления дачных домиков.

Для Игоря время остановилось. Он ждал, когда Миша мог набросить ему на шею удавку. Такую же, какую он видел много раз во сне, в психушке. Игорь ждал и внешне спокойно смотрел на дорогу.

Впереди появился очередной дачный массив.

Коля повернул машину к первому дому. Ворота открылись, и машина вьехала во двор, где стояли две "иномарки" и прогуливались четверо здоровенных парней в спортивных штанах и в куртках.

Парни с интересом уставились на Игоря, ощерившись, и кто — то крикнул, махнув рукой:

— Привет, Игорь!

— Ну, вот ты и дома, — сказал Коля. — Иди, тебя там ждут.

И он указал рукой на вход в двухэтажный коттедж.

В зале вокруг стола в удобных креслах сидели трое человек.

Ему навстречу поднялся высокий толстомордый мужчина лет пятидесяти. Обнял его за плечи.

— Игорь, неужели меня не помнишь?

— Я всё забыл.

— Ну, это даже к лучшему, — ответил он. — А моя кликуха Карл тебе ничего не говорит?

— Нет.

— А ты хорошо воспринимаешь слова? смысл доходит до тебя?

— Да. Я чувствую себя нормально, только голова болит.

— Ладно. Садись за стол. Вот перед тобой Прораб, а этот — Железный. Мы под тебя готовили дело. Предполагали, когда ты выйдешь.

— Он может не врубиться, — сказал Железный, не размыкая тонкие губы широкого рта и безотрывно следя за лицом Игоря.

— Сейчас поймём, что к чему, — ответил Карл, садясь напротив Игоря. — У нас время на пределе. А нужный для нашего дела человек после сегодняшнего ночного дежурства уходит в отпуск.

— А он кто? — спросил Игорь.

— Капитан вневедомственной охраны полиции Мышкин. На него натолкнулся Прораб.

— Да, я его как увидел, то поначалу подумал, что это ты, Игорь, в одежде копа.

— Но глаза у вас разные. У него свиные пуговки. И он стыдится их, — продолжал Карл, протягивая Игорю очки и фуражку полицейского. — Надень. Очки он не снимает даже ночью.

— А что я должен делать? — спросил Игорь, нацепив на нос очки и надев на голову фуражку.

— О! — с удовольствием осматривая Игоря, воскликнул Карл. — Ты вылитый Мышкин. Да и освещение на крыльце не важное. Охранник не заметит подмены, хотя Мышкина в лицо знает.

— Значит, я играю роль копа?

— И не трудную роль, — ответил Карл. — Она простая в сравнении с твоей прошлой работой.

Все трое внимательно смотрели ему в лицо, и он снял очки, чтобы они видели его глаза, чтобы у них не возникло подозрение, что он следил за ними, помнил своё прошлое, в котором их не было.

Наступила пауза. Все трое ждали его ответ.

— Я там видел одно и то же. То ли во сне, то ли наяву.

— Любопытно, что? — добродушно ощерился Карл, холодными глазами уставясь в глаза Игоря.

— Я видел себя идущим по коридору в сторону комнаты — сейфа. Я открыл кодовый замок и потянул на себя дверь.

— Ну, а в комнате что? — заинтересованно спросил Прораб, подавшись к Игорю своим тощим телом.

— Мешки с деньгами и полные ячейки шкафов.

— И тебя в этот момент схватили, — уверенно сказал Железный.

— Да, и больше я ничего не мог вспомнить.

— Ну, хватит об этом, — пробормотал Карл. — Мы тоже тут виноваты. Бросили тебя. Думали, что ты мёрвый. Ты и казался таким.

Они, конечно, знали, что у него есть ножевая рана в груди. И сейчас, когда он начал говорить, они вновь насторожились, ожидая то, что он мог сказать.

— Я потом пытался вспомнить: откуда у меня взялся шрам в груди.

— Ты схватился в коридоре у комнаты — сейфа с копом, — заговорил охотно Прораб. — Он вырвал у тебя нож и всадил в твою грудь. Они, видно, долго молотили ногами тебя по голове.

— Хватит, перейдём к делу, — сказал Карл. — У нас давно появилась мысль взять хорошие бабки. Но это была только мысль. А когда Прораб увидел Мышкина, то мы начали разрабатывать план. Готовить его к твоему выходу из психушки.

— И в чём он заключается? — спросил Игорь.

— А вот слушай. Когда срабатывает сигнализация, и на пульте в полиции звучит звуковой сигнал, и мигает лампочка, дежурный посылает на место дежурные машины. Но сигнализация может дать ложный сигнал, и дежурный вначале звонит охраннику банка.

— Подожди, Карл, — остановил его Игорь. — Охранник может быть на мушке в это время.

— Да, верно. И если охранник один, то к нему, не зависимо от ответа, идут патрульные машины.

— А если охранников несколько?

— Вот в этом и заключается хитрость нашего плана. И выходит, что проще ограбить большой банк, чем магазин с ширпотребом, — с удовольствием сказал Прораб. — Это была моя идея.

— Да, проше, — согласился Карл. — Мы уже знаем, проверяли, что в банк, где большая охрана, вначале звонят. В него вломиться невозможно. А после звонка полицейские обязаны проверить неисправность. Сегодня вечером заступит на пост Мышкин. Мы уже нашли то место, где проходит под землёй кабель сигнализации. В нужный момент проколим его.

— А что буду делать я? — спросил Игорь.

— Ты поедешь без оружия с нашим человком для того, чтобы осмотреть банковскую сигнализацию. В вестибюле, скорей всего, будет четыре охранника. У одного из них рядом с ногой педаль. Ты должен сразу подойти к нему и сковырнуть его с кресла.

— А Мышкин?

— Мы его задержим. — Карл пододвинул к Игорю большой лист ватмана, на котором был подробный чертёж внутриненних помещений здания. — А теперь детали нашего плана…

После того, как Прораб увёл Игоря на второй этаж, Железный спросил Карла:

— Ну, и что скажешь?

— Я не верю, что он ничего не помнит, но у него нет выхода.

— А не свалит Игорь в сторону?

— Я думаю о другом: почему он в психушке видел ограбление банка? Ведь Игорь никогда не пытался их грабить?

— А может, было что-то? — спросил Железный.

— Нет. Следите за ним внимательно. А я поеду в город.

— Забить "стрелку"?

— Да.

— А вдруг наше дело сорвётся?

— Только в том случае, если охранник не откроет дверь.

— Нет, я имею в виду потом, — сказал раздумчиво Железный.

— Он реактивный, хотя сейчас выглядит дураком. Все пути его возможного отхода должны быть перекрыты.

— А кого ты пошлёшь с ним?

— Диану.

— Она не справится с Игорем, если он попытается бежать, — ответил Железный.

— Справится. Бабки должны быть на "стрелке". Руководить операцией будет Прораб.

— А я?

— Ты поедешь со мной. Там будет сложней, чем взять валюту из банка.

Они помолчали, думая по — разному о том, что их ожидало вечером и ночью.

— Карл, а на что по — твоему может надеяться Игорь?

— Только на то, что мы верим его словам про отшибленную память.

— Как Прораб наткнулся на него?

— Он видел его раньше, до того, как Игорь попал в СИЗО

— Ну, а что Демьян?

— Да ты ведь слышал, что передал Коля: у психушки была ещё одна машина. Хоть я и купил у него Игоря, но он боится, что Игорь уйдёт. Не верит, что Игорь стал сумасшедшим.

— А может быть, опасается, что Игорь скажет тебе то, что не успел сказать следователю?

— Вот об этом я и думаю. Держать на кортком поводке Демьяна было бы хорошо.

— Тогда мне удивительно то, что он решился продать тебе Игоря.

— Хм, само собой понятно: Изотоп его кореш. И если бы Изотоп заметил, что Игорь косит под сумасшедшего, то отправил бы его на тот свет.

Прораб пропустил в комнату Игоря и закрыл за ним дверь. Рядом с ней на стульях в коридоре сидели Коля и Миша.

Игорь, войдя в комнату, глянул на единственное окно. За ним внизу виднелись машины и дворовые постройки.

Бежать отсюда ему не удастся.

Он прошёлся покомнате. Взял со стола пачку журналов с яркими фотоснимками и сел в кресло. Начал листать их, не видя страниц.

Игорь был уверен, что не зависимо от того, как решил распорядиться его жизеью Карл, бандиты Демьяна всегда будут рядом, чтобы проследить за его перемещением. И если ему удастся уйти живым от Карла, то от банды Демьяна спрятаться было невозможно.

В середине пути он заметил, что от их "иномарки" не оставала какая — то машина. Заметил в зеркало заднего вида. Она не повернула во двор коттеджа, а проехала на большой скорости по дороге мимо.

Демьяну плевать сумасшедший Игорь или нет, помнил он прошлое или нет. Он должен был умереть. И давно умер бы, ещё в психушке, если бы не оказался нужным на короткое время Карлу.

Местность вокруг банка он хорошо знал, потому что жил рядом с ним в той, прошлой, своей жизни. А сейчас Игорь воспринимал себя мёрвым человком. Но, глядя в страницы журнала, он мысленно осматривал улицы, дворы, перекрёски, скверы. здания, которые находились вокруг банка. Мозг Игоря непрерывно искал выход побега из банды Карла, который на несколько минут должен был оставить его наедине с их человеком. Они, конечно, будут следить за ним, но издалека. Или последуют за ним, когда он войдёт в банк. Впрочем, нет.

Банк находился в центре города

По улице и в ночное время проходило много машин. Напротив и рядом с банком офисы различных контор, где шла работа круглые сутки, а внизу у входа стояли "иномарки" с шоферами.

Если бандиты Карла ворвутся в банк следом за Игорем, то их заметят с противоположной стороны улицы.

Они не станут так рисковать.

Глупо было думать, что Карл оставил бы его в живых. Он им нужен только на одно дело. И для этого дела все они разыгрывали перед ним роль его старых знакомых и друзей. Хотя, судя по выражению их лиц, они не верили, что он всё забыл.

Игорь не пытался что — либо вспомнить из своего прошлого. Он искал свой единственный шанс на спасение в будущем, которое должно было наступить сегодня вечером.

"Иномарка" прошла на большой скорости по дороге мимо коттеджа и, притормозив, свернула в переулок дачного посёлка.

Сидевший рядом с водителем парень по кличке Грач, щерясь так, что видны были его золотые коронки, взял "мобильник" и начал набирать номер, глядя в бумажку, что лежала у него на коленах. На пальцах его были татуировки в виде перстней.

— Он на месте, — сказал Грач в трубку.

— Ну, присматривайте, что там и как, — ответил Демьян.

Он сидел в плетёном кресле во дворе своей небольшой дачи, которая находилась рядом с городом.

— На, звякни Изотопу. Что он там телится, — сказал Демьян, протягивая "мобильник" телохранителю.

Услышал в динамике ответ своего кореша Изотопа:

— Я уже подьезжаю. Через минуту буду. Везу гостинец.

— Ну, прямо к шашлыкам, — сказал Демьян, поворачивая своё массивное татуированное тело и глядя на длинный ряд шампуров с кусочками мяса и овощей, которые доходили на углях на мангале.

При воспоминании о "гостинце" он рассмеялся и двумя руками погладил свою крупную лысую голову, а сбоков и на затылке — бритую.

Демьян был морфинистом и не употреблял какой-либо другой наркотик, кроме морфия. Демьяна приохотил к немй Изотоп. Кореш с их детстких лет, а в последние годы — советник Демьяна.

Вокруг мангала с шампурами суетился с вином и уксусом в руках палач банды Губа. Рот его был широко раскрыт, а с отвисшей книзу толстой сизой губы время от времени капала слюна.

Демьян недовольно поморщился.

— Губа, не забывайся. Ты не для себя их готовишь.

Палач подтянул вверх губу и защемил её стальными зубами обеих челюстей, продолжая брызгать из бутылок на шампуры с мясом.

— Готово, Демьян, — невнятно пробормотал сквозь сомкнутые губы.

Демьян поразмыслил несколько секунд о том, когда лучше попробовать шашлык — до морфия или после него.

Вроде бы на пустой желудок наркотик слаще, но тогда шашлык покажется травой, без вкуса, а он приехал сюда, на дачу и ради шашлыка

— Не спеши, Губа, подождём Изотопа.

Когда во дворе появился Изотоп, Демьян протянул ему для пожатия левую руку. Правую он никому не подавал.

— Садись за стол, пожуём, а потом — ширнёшь.

Он взял у Губы шампур и сильным рывком зубами сорвал кусок сочного свежего мяса. Торопливо зажевал его.

— Ну, а ты, Изотоп, уверен, что он псих?

Изотоп знал, что Демьян не любил сомнений. Ему нужен был точный ответ. А сомнения у Изотопа были.

— Да, он дурак.

— А перед выходом у него ничего не прояснилось?

— Ты про его память?

— Да.

— У дураков памяти нет.

— А я вот всё думаю, что Игорь хорошо косил.

Изотоп тоже так думал, наблюдая за Игорем, но врачам видней.

— У нас косых легко раскалывают.

— Ну, и зачем по — твоему Карле понадобился Игорь?

— А надолго они его взяли?

— Карла не сказал о сроке, да это и не важно. Но вот штука забавная. — Он вновь сорвал кусок мяса, потом — дольки помидоров и, всё пережёвывая в огромном рту, проговорил: — Остальную часть за него — двести тысяч долларов — Карла обещал отдать сегодня ночью.

— Хм, наверное, выплата долга связана с использованием Игоря.

— Вот и я так подумал.

— А сколько он дал тебе в задаток?

— Пятьдесят кусков.

— Ты дорого продал его.

— А потому что не хотел продавать. Да и откуда у Карлы деньги? Банда приезжая. Притулиться негде.

— Значит, сумму ты взял с потолка?

— Да, так. А он согласился сразу и при свидетелях дал задаток.

— Ну, если Карл даёт такие бабки, это значит одно, — ответил Изотоп, аккуратно срывая зубами с шампура кусок мяса и думая о том: чем закончить фразу?

— Что одно?

— Игорь добудит им во много раз больше.

— А как? И почему именно Игорь?

— Может быть, у Карла свои парни слабоватые, а нужен ловкий и на один раз.

— Всё правильно, Изотоп, а только удивляет меня Карла.

— Чем?

— А тем, что деньги у него будут сегодня ночью.

— Он не глупый. И у него есть что — то верное.

— Это верное и мне подошло бы.

— Ты говоришь о перехвате их дела?

— Пока держу в голове.

— Карл давно купил у тебя Игоря?

— Полгода назад.

Изотоп медленно жевал мясо, затягивая паузу, видя, что Демьян надеется на хороший совет. Неторопливо заговорил:

— Игоря будет кто-то обязательно сопровождать. И для того, чтобы подстраховать, и чтобы не сбежал. И пристрелить в нужный момент. А в то же время этот второй должен в том месте, куда они пойдут, не вызвать подозрения.

— Изотоп, ты щас отойди в сторону. Приготовь для меня свой инструмент, а я кой кому позвоню.

Он обтёр свои широкие, блестевшие от жира ладони о трусы и, взяв со стола "мобильник", вгляделся в экран.

Карл ему не нравился.

Он был в прошлом афером — аферистом.

Таких в уголовном мире уважают. Они профессора, академики для блатных. Им первый кусок на "зоне", после пахана. И всегда в авторитете.

Элита!

Но в те, уже давние времена, когда на руководящих постах в сельском хозяйстве, в промышленности, всюду сидели сонные дурошлёпы — аферисты легко водили их за нос. А ныне дурачить собственников стало трудно и опасно. У каждого бизнесмена своя бандитская "крыша", которая легко могла найти афериста и свернуть ему шею. Да и "органы" не дремали: всех мало мальски известных аферистов знали в лицо.

Демьян на словах уважал их, но в душе терпеть не мог за ловкую хитрость. И старался не встречаться с ними.

Демьяну очень не понравилось, что Карл искал с ним встречу. Но отказать ему в разговоре не решился. Принял его в своём офисе. Протянул Карлу свою левую руку. Но аферист не пожал её. Сел против него за стол.

— Демьян, мне бы разжиться бабками.

Демьян в душе чертыхнулся. И от того, что аферист, хоть на нуле, а гордый, не пожал его левую руку, и от того, что угадал: будет деньги просить.

— Ну, видишь ли, Карла, — неторопливо заговорил Демьян, глядя на его простенький костюм, а вроде бы недавно всюду ходил в американских, в двухсотдолларовых, — мне бабки даются трудно. А какие получаю, уходят в бизнес. На руках почти ничего нет.

— Я прошу тебя дать мне заработать бабки.

— Могу, да ведь потом с меня спросят.

— Нет, я говорю о нелегальном бизнесе. И приехал не один. Парни хотят заработать..

— Да. а, — протянул Демьян, — сейчас все места заняты. И даже "крышу" предложить некому. У всех она есть.

Он ничем не хотел помогать Карлу. Опасался сотрудничать с ним или поручиться за него. А то, что у Карла есть банда, его насторожило.

Аферисты действуют в одиночку. И Демьян никогда не слышал, чтобы афер сколачивал банду. А если и собирал, то таких же, как он сам. И только для одного дела.

Демьян боялся подвоха. Но прошлое знакомство с Карлом требовало что-то дать ему.

— Ну, вот наркота…Возьмёшь этот бизнес?

— Транспортировка?

— Да, и будет кой- какой процент от продажи.

— Это гроши, Демьян.

— А больше предложить нечего. Не поставлю же я тебя собирать дань.

— Я согласен.

— Тогда вот мой совет. В поездах и машинах наркоту не вози. А только в автобусах — от города к городу. Не знаю почему, но копы их не останавливают.

Для афера такой бизнес был унизительным, не по его профессии.

И Демьян не удивился, что несмотря на постоянную удачу с транспортировкой марихуаны, опия, Карл, спустя месяц отказался от этой работы. А потом Демьян узнал, что к группе Карла примкнули Прораб и Железный.

Железный был медвежатником — большим специалистов по вскрытию сейфов. И, разумеется, не входил ни в одну банду города. А Прораб потому звался Прорабом, что умел тонко спланировать какое-нибудь дело, связанное с ограблением. И как Железный, Прораб держался в стороне от банд.

— Эге, они что-то задумали, — сказал самому себе Демьян.

А так как банда Карла постоянно находилась в его районе города, он приказал своей агентурной сети присматривать за ней.

Она, кроме исполнения заказов, вроде бы ничем не занималась.

Время шло. И ничего не происходило.

Демьяну не нравилось пребывание Карла на его территории. Он подумывал о том, как выбросить Карла из района под хорошим предлогом. Как вдруг тот захотел купить у него Игоря.

— Игорь суммашедший, — ответил Демьян.

— У меня все парни сумасшедшие. И лишний не помешает.

— Вот то — то и оно, что сумасшедшие. Засветились на исполнении заказов. А все указывают на меня.

— Мы больше не берём заказы.

— Нет, Карла, я буду говорить прямо: или ты ухлдишь с моей территории, или я включаю счётчик.

— За какую сумму ты продашь мне Игоря?

— И ты уйдёшь?

— Да, как получу его.

— Но он в психушке.

— Буду ждать. Сколько возьмёшь за него?

— У тебя зелёных не хватит.

— На задаток наскребу.

— Двести пятьдесят кусков. А задаток сегодня на стол.

— Сколько?

— Пятьдесят.

— Согласен.

— Но счётчик я включаю: две тысячи зелёных в сутки.

Демьян всё время помнил о профессии Карла и предполагал, что тот купил у него Игоря только для того, чтобы задержаться на территории Демьяна для какого — то сложного дела.

Месяц шёл за месяцем. "Счётчик" накручивал большую сумму денег, а платить их Карл не собирался.

Непонятная хитрость Карла раздражала Демьяна. Он позвонил Карлу и рявкнул в трубку:

— Карла, счётчик работает или ты забыл?!

— Я жду парня.

— Да он, может быть, просидит там ещё два года.

— Я подожду, — негромко ответил Карл.

— А долг и по счётчику когда ты заплатишь?

— В одно и то же время.

— Я тебе не верю.

— А ты поверь.

— Ты уже должен мне пол — лимона.

— Отдам всё.

Днмьян бросил трубку.

— Сука хитрая. Но в чём его хитрость? Дурак или не дурак Игорь, а толку от него Карле, ну, никакого!

Но он понимал, что сила аферистов в умении делать деньги на пустом месте. Потому — то их и считают профессорами преступного мира. Но Карл отошёл от своей профессии. Занялся наркотой, а потом — исполнением заказов. Он становился очень опасным для Демьяна.

Опасным тем, что обживался на его территории. Заводил знакомства с бизнесменами. Ездил в их офисы. Приглашал их в валютные рестораны.

И в этом не было бы ничего удивительного для Демьяна — так и ведут себя опытные аферисты. Но у Карла была банда из крепких парней. Были Прораб и Железный. И зачем — то ему нужен сумасшедший Игорь.

Ну, положим Игорь нужен Карлу для вкручивания мозгов Демьяну…

За месяцы слежки за Карлом он узнал, что тот знакомится только с бизнесменами, которые имели строительные фирмы и нефтяной бизнес. И не удивился, когда ему доложили, что парни Карла следили за людьми Демьяна во время их сбора дани.

— Сволочь, он стал отморозком! — хрипел Демьян. — Сейчас полезет выколачивать деньги.

И его уверенность в дальнейшем поведении банды Карла вскоре подвтвердилась новыми сообщениями агентов и фирм, которые находились под "крышей" Демьяна.

Бригады Карла начали врываться в офисы и требовать от бизнесменов деньги.

Встревоженный таким беспределом Демьян посылал им на помощь своих парней. в офисах стали происходить драки.

Всё это необходимо было Карлу для того, чтобы отвлечь внимание Демьяна от главной его ценности — банка. за которым вели наблюдение две группы аферистов во главе с Прорабом и Железным.

Прораб на часто меняемых арендованных машинах занимался видеосьёмкой всего того, что происходило вокргу банка Демьяна. Снимал всех входивших и выходивших людей, а так же привоз и вывоз денежной массы. Потом Прораб ночами анализировал свои записи. И узнал дни недели, месяца. когда денежной массы скапливлаось в банке много, а когда её почти не было.

Железный с чердаков и арендованных квартир, что находились вокруг банка, с помощью специальной аппаратуры, которая позволяла всё видеть через плотные оконные шторы — вёл постоянное наблюдение за внутренними помещениями банка и снимал их на видеоаппаратурой. прослушивал разговоры в залах из арендованных под офисы комнат. Как сбоку банка, так и сверху, с четвёртого этажа. Используя новейшую шпионскую аппаратуру, записывал щелчки закрываемых сейфов, анализировал их.

Кроппотливая работа Прораба и Железного велась каждый день в течение полгода. После очередного анализа видеозаписей Карл спросил:

— Сколько может вынести Игорь в двух чемоданах?

— В этих инкассаторских, — заговорил Прораб, указывая на экран монитора, где шли кадры выгрузки денежной массы из фургонов, — два, два с половиной миллиона, в каждом.

— Тогда он возьмёт пять лимонов.

— А вдруг Игорь выйдет из психушки в день, когда в банке ничего не будет? — спросил Железный.

— Я позвоню Демьяну и узнаю, — ответил Карл, набирая номер на "мобильнике". — Демьян, скоро ли выйдет мой парень из психушки?

Спокойный голос Карла привёл в ярость Демьяна, но он сдержал себя и в свою очередь спросил:

— Зачем ты лезешь в мой бизнес?

— Парни должны чем-то кормиться. И они не знали, что фирмы находятся под твоим контролем.

— Здесь всё моё. Ты заруби это на своём носу.

— Я запомню. А теперь скажи день, когда выйдет Игорь.

— В пятницу будет консилиум.

— Он уже вылечился?

— Его выкидывают, чтобы он место не занимал.

— И в какое время дня будет этот консилиум?

— Утром, а час не знаю.

— Я его встречу.

— Встречай, но только запомни: в этот же день наметь мне "стрелку".

— Я могу просто привезти деньги.

— Я не верю тебе. И к тому же мои парни — они ведь люди — могут перестрелять твою банду за твои проделки.

— Хорошо. После того, как я получу Игоря, я назначу тебе "стрелку".

— И чтоб проваливал! — рявкнул Демьян и швырнул на пол "мобильник".

— Я вот боюсь, — сказал, озабоченно морща лоб, Прораб, — что мы переиграли.

— Демьян может сменить охрану в банке.

— На своих бандитов?

— Да. Они Мышкина не знают, а Игоря помнят.

— Будем надеяться, что о банке Демьян не подумает.

— К тому же наши парни дали ему понять, что хотят захватить часть его района и сесть в нём прочно.

— Парни хорошо поработали, — согласился с ним Карл. — И пускай продолжают, чтобы Демьян постоянно был в напряжении.

— А вдруг он откажется передать нам Игоря? — спросил Прораб.

— Не откажется. мы ему должны шестьсот тысяч.

— Да и эти не надо бы отдавать, — сказал Железный.

— Перед "стрелкой" подумаем. Прораб покажи здание банка.

Банк находился в стром пятиэтажном доме и занимал три этажа. Первый вход вёл непосредственно в банк, а второй — в офисы фирм, которые находились в правой части пятиэтажки и на четвёртом и пятом этажах над банком. К широкому и длинному крыльцу с трёх сторон шли ступени. Шестнадцать. А над крыльцом в виде огромного козырька стоял на четырёх круглых, железных столбах дюралевый навес. И в него были вделаны плафоны с неоновым светом.

По обеим сторонам от крыльца тянулась живая изгородь и редкий ряд деревьев. Узкая пешеходная панель перед зданием шла в сторону перекрёстка.

В трёх кварталах от банка находились пульты вневедомственной охраны районной полиции.

— Мышкин может поехвать к банку только по этой улице.

— Кого ты решил отправить с Игорем? — спросил Железный Карла.

— Скажу в последний день.

— Ты не доверяешь нам?

— Я доверяю, но пока это лишняя для вас информация.

— Вероятно, после выхода из банка Игорь попробует использовать последний шанс на побег, — сказал Прораб.

— Убежать он не сможет. Парни догонят его на улице. Он не побежит.

— А этот второй, — вновь заговорил Железный, — сможет с ним справиться, если Игорь бросится на него в банке?

— Он убьёт Игоря, но тогда мы засветимся. Нашим парням придётся подьехать к банку. Их заметят с противоположной стороны. Демьян начнёт охоту за нами…

Они не знали, что "этот второй" был агентом Демьяна.

Демьян, вглядываясь в цифры на мобильнике, вспоминал номер телефона Дианы. Она была киллером в банде Демьяна, тайным киллером. И в последнее время не получала от него заказы.

— Дина, — тихо загудел в трубку Демьян, — ну, что там Карла?

— Ничего. Я его не вижу. Сижу дома.

— Ты вот что, Дина, — продолжал говорить Демьян, поглаживая ладонью свой лысый череп, — как я понял, сёдни увидишь его.

— О чём спросить?

— Спрашивать не надо. Думаю, что он даст тебе заказ. Сложный.

— Ну, если сложный, то я не смогу предупредить тебя.

— Тут другое. Заказ на меня. Понятно?

— За мной будут следить.

— А ты стреляй вверх. Усекла?

— Я так и сделаю.

— Мои парни тебе помогут. А этому гаду будет крышка.

— А если что — нибудь другое?

— Тогда сообщи мне, когда у тебя время будет. Ну, бывай.

Он отключил связь и покосился двух парней, стоявших у ворот. Они, покуривая сигареты, держали пальцы веером.

— Фрайера, — буркнул Демьян, — имеют по две ходки, а гонору выше шеи….Ну, до вашей шеи я доберусь…Изотоп, давай иглу.

Изотоп подошёл к Демьяну с поднятым вверх иглой шприцем.

— А он у тебя одноразовый?

— Как всегда.

— А я вот слышал, что ваш брат и одноразовые пускает по многу раз.

— Нет, Демьян. Это чепуха.

Он мазнул ваткой по жилистой руке Демьяна и, не передавливая ему вену, ввёл в неё иглу. Медленным движением пальца выдавил поршнем морфий из шприца.

— Ловко ты, Изотоп, делаешь уколы. — Демьян откинулся на спинку кресла, ощущая в мозгу кайф от наркотика. — А вот помню в детстве врачиха как вколет, так сразу рука немееет.

— Да им плевать было на нас.

Демьян вновь покосился в сторону ворот и нахмурился.

— Дело тёмное…

— Ты об Игоре?

— Да не совсем о нём…Он как в последние дни: говорил какие слова?

— Нет.

— А у меня всё из головы не выходит: как его копы взяли?

— А что так?

— Держу на подозрении четвёрку. Этих двоих и Грача с Дятлом. Они же вместе с Игорем перехватили в тот последний раз инкассаторов. Деньги исчезли.

— Они вроде говорили, что деньги увёз Игорь.

— Да, так. Но я думаю, что они его бросили, а деньги спрятали.

— А откуда Игорю стало известно о твоём наводчике?

— Об агенте сверху? Он видел меня с ним. А тот дурак ещё и в мундире был. Перепугался, когда Игоря схватили. Следил за тем. как его следователь раскалывал.

— Четвёрка не шикует?

— Пока не замечал. И тут по — хорошему надо бы поговорить с Игорем.

— Поговори.

— Мой агент волнуется. Хоть Игорь и сумасшедший, и его слова — пустой звук. А если скажет где, то моего агента полицаи быстро вычислят.

— Он что, требует смерти Игоря?

— Да, под таким условием я и продал его Карле. Так что говорить с Игорем у меня времени не будет. Да и эти четверо хотят посчитаться с ним.

— А может, этим парням нужно уничтожить Игоря, как свидетеля, который знает, что деньги у них?

— Вот то — то и оно. Дело тёмное, повторяю.

— А что ты их не прижмёшь?

Демьян, широко распахнув рот, громко рассмеялся.

— Не смеши меня, Изотоп. Если я всякий раз буду прижимать, то один останусь. Вот ты пришёл и со значением глянул на Рэма, — Демьян указал пальцем на телохранителя, — а я уже должен думать, что у вас за дело за моей спиной?

Демьян, посмеиваясь, взял у Губы шампур и ткнул пальцем в его толстый живот.

— Вот и Губа тоже.

— А в чём я провинился? — настороженно прогудел палач.

— Ему Игорь нравится.

— Игорь чистый.

— Хе, всё никак до него не доходит, что Игорь хотел всех заложить.

— Не верю.

— Вот и я всем не верю. Отойди, Губа. — Он выждал секунды три и сказал: — А не пригласить ли Кондрата разобраться?

— С четвёркой?

— Да, а потом и с этим гадом, Карлой. Я не понимаю аферистов, а Кондрат их знает.

Один из двоих бандитов, стоявших от Демьяна в пятнадцати шагах у ворот, по кличке Рыжий с конопатым от веснушек лицом, умел читать слова по движению губ, о чём в банде никто, кроме его троих корешей, не знал.

Он следил боковым зрением за Демьяном.

— Фиксатый, Демьян говорит о нас.

— Что говорит? — не двигая губами, стоя спиной к двору, спросил Фиксатый.

— Он уверен, что деньги у нас, что хотел бы спросить о них у Игоря, но времени не будет.

— А ещё что?

— Кондрата позовёт на разборку.

— Это какого Кондрата?

— Есть один такой специалист.

— Ну, и что ты придумал, Рыжий?

— Надо поговорить с … — и Рыжий слегка повёл взглядом карих глаз вверх.

Диана опустила трубку на рычаг аппарата, отметила, что стоя около тумбочки, она непроизвольно чертила на её поверхности пальцем имя — Женя.

Парень давно умер, но она его помнила. И каждое утро, просыпаясь, говорила: "Здравствуй, Женя".

Порой подолгу, стояла на одном месте, расширенными глащами глядя перед собой, а мысленно видела Женю.

Она очень сожалела, что не каждый день встречалась с ним. А могла бы чаще быть со своим Женей.

Диана не хотела искать забвения с другими парнями или заливать тоску водкой. Женя был у неё первым и единственным, и никто ей больше был не нужен.

Диане было двадцать пять лет.

Она ни о чём не думала, когда находилась рядом с Женей, не думала о будущем, хотя познакомилась с ним и привела его к себе для долгой жизни вместе. А после его смерти поняла, что в их отношениях она и видела своё будущее, потому что очень любила его. Слюнтяя. И она знала, что они никогда не расстанутся.

Но расстались.

Диана чувствовала, что она умирала.

Смерть должна была прийти не скоро, так как она духовно и физически была сильной девушкой. Но придёт. Однажды Диана не проснётся утром, чтобы навсегда уйти в тот мир, где был Женя.

Он её ждал там.

И эта душевная боль была отражением его чувств к ней. Он, как бы, звал, требовал прийти к нему, к слюнтяю, которого она любила не безумно, а спокойно. И её всегда раздражала его фраза, когда он уходил от неё: "Я вернусь в блеске славы и удачи!"

Не вернулся.

Её память почему — то хорошо сохранила то, что в прошлом казалось пустяками. И тогда она о них не думала. А сейчас они непрерывным потоком шли перед её мысленным взором.

Вот он поправил её волосы… А вот взял в ладони её лицо и долго смотрел в её глаза.

— Диана у тебя бездонные глаза, как космос. В них очень приятно смотреть.

А Диане не нравилось, что он её рассматривал. И она вырывалась, потому что всегда была грубой. И не любила телячьи нежности. И красивые слова.

Сейчас Диана их вспоминала и жалела, что отталкивала Женю, когда он говорил ей что — то хорошее и гладил её, как кошку.

— Перестань, Женя, — сквозь зубы цедила она. — Мне противно.

Но ведь любила и дорожила им. И долго не позволяла ему целовать своё тело. Правда, он был хитрый. Начинал целовать, когда она спала. И однажды она во сне ощутила необычное блаженство, сладость, которая подступала к её сердцу. Диана проснулась и оторопела: она лежала на спине, голая, широко раскинув ноги, а Женя очень мягко и нежно проводил языком по её нижним губам, прикусывал зубами маленький клитор. Она вскочила и крикнула:

— Женя, если ты посмеешь ещё один раз, я!..

Женя не был сильней её, но когда он кинулся к Диане и повалил её на диван, она почувствовала, что не хотела спротивляться, что ей всё нравилось. Он рывком развёл ей ноги, а она пыталась закрыть ладонями свой нежный орган.

— Ручки смирно! — рявкнул Женя.

— Не смей так говорить со мной, — тихо попросила Диана и отдёрнула руки и, ощутив необычайную сладость, что, как во сне, начала подступать к её сердцу, она едва слышно пролепетала: — Делай со мной всё, что хочешь. Я тебя очень люблю…

И почему-то слёзы скатились на виски из её прекрасных глаз. Она ощутила странный полёт в мире непрерывной сладости. Ощутила, что сходила с ума от странного, нараставшего блаженства.

— Женя, прекрати, я схожу с ума.

— Столкни меня с себя, — спокойно сказал он.

И это его спокойстве убедило Диану, что у него было много девушек, что он привык так вести себя со всеми. Но ведь она другая. Диана резко сжала его бёдра, чтобы столкнуть Женю с себя….и не смогла лишить себя чудесной сладости. Наоборот, Диана впилась ногтями пальцев в его ягодицы и сильно прижала к своему телу.

А он спокойно и даже деловито повернул Диану вниз лицом, поднял её нежный зад вверх и развдвинул её колени. Долго любовался её ягодицами, бёдрами и нежным маленьким ротиком, который был был открыт и ждал… Женя наклонился к её ротику и начал жадно лизать его…

Но едва он ушёл в ванную комнату, как она пришла в себя и тщательно закрыла своё тело простынёй. Сказала ему грубо:

— Женя, не смей так, а то поссоримся.

— Ты сама выбрала меня.

— Понравился. И молчи.

Её злило, что он подглядывал за ней, когда она раздевалась. Диана не могла сказать ему, что она очень скромная и стыдилась его. А он не догадывался. И её сердило то, что он не догадывался.

— Женя, не шпионь за мной.

— Ну, тогда я не буду заниматься с тобой сексом.

— Как хочешь.

— Так может быть, я тебе не нужен?

Он так часто говорил. И она всегда затихала, потому что боялась, что Женя мог обидеться на неё, что они могли расстаться. Он парень видный. Легко мог найти себе другую. А она второго Женю не найдёт!

И Диана, стараясь говорить помягче, отвечала:

— Нужен. Не для секса.

Она не знала, для чего он ей нужен. Ей просто было хорошо, когда он был рядом с ней. И лучше бы молчал, и не лез к ней.

Диана всегда была напряжённой и грубой, когда они ложились на диван. Но когда он спокойно начинал целовать её тело, покусывать её нижние губки, она терялась, обхватывала его руками и ногами и очень нежно говорила:

— Женечка, я так люблю тебя. Делай со мной всё, что хочешь. Я не могу без тебя жить…

А он хотел делать с ней всё. Он вводил свой член в её нижний ротик, а потом, повернув Диану лицом к себе, пользуясь её растерянностью, вводил член в её верхний рот. И она покорно двигала своими губами по его члену. А потом сама целовала его ягодицы. И вновь брала в рот его член, когда он лизал её нижний ротик.

Но Диана оставалась грубой, и когда Женя говорил ей: "Ну, а в лицо твоё я могу смотреть?" — она отвечала:

— Зачем? Вон смотри в окно, если больше некуда смотреть.

Она с трудом удерживала своё желание отвернуться от Жени. Но понимая, что ему нужно что-то оставить, чтобы он не обижался, Диана поворачивалась к нему, чтобы Женя мог хорошо видеть её лицо.

— Диана, ты любишь меня?

— Не говори.

— Я обижусь, если ты не ответишь.

— Женя, пожалуйста не спрашивай.

А во время блаженного секса, когда он спрашивал её: "Целочка, как ты относишься ко мне?" — она с особенной нежностью отвечала ему:

— Женя, ты мой прекрасный мир, ты моё восхищение и обожание. Когда я утром просыпаюсь, я говорю: "Здравствуй, мой любимый слюнтяй Женя".

Второй телефонный звонок прервал её воспоминание. Она прошла к тумбочки и взяла трубку.

— Диана, — услышала она голос Карла, — ты никуда не уходи. Я подьеду к тебе вечером.

— Что — нибудь серьёзное?

— Да, ты хорошо заработаешь.

— По моей специфике?

— Не совсем.

— Мне может не понравится работа.

— Понравится. Жди.

Карл с порога внимательно осмотрел Диану. Ей отводилась не сложная роль в операции, но девушка должна быть настороже, чтобы в крайнем случае уничтожить и охрану, и Игоря.

— Ты не под кайфом?

— Нет.

— Я привёз тебе форму полицейскую. — Он показал ей сумку.

— А это зачем?

— Наденешь сейчас. И мы поедем.

Он прошёл в комнату, бросил сумку на диван и спросил:

— Ты когда — нибудь слышала о Игоре Василенко?

— Нет. У меня был только один парень.

— Да, ты говорила: слюнтяй Женя.

Он знал, что её Женя умер от СПИДа, и был уверен, что и она болела тоже, потому и была жестокой. Мстила людям за свою болезнь, за то, что сама скоро могла стать трупом.

— Ты поедешь с Игорем в банк.

— Сколько я получу за это?

— Двести тысяч долларов тебя устроят?

— Вполне.

— Игорь смертник. Его приговорил Демьян.

— За что?

— Дело сложное. Он сегодня вышел из асихушки со справкой дурака.

— А тогда причём здесь банк?

— Он вылитая копия капитана Мышкина. Из вневедомственной охраны полиции. Мы пошлём ложный сигнал на их пульт. Мышкин поедет разбираться. А вместо него в банк войдёте вы.

— От парня толк был бы больше.

— Да, но нам известно, что Мышкин иногда берёт с собой бабёнок, тоже полицейских. И к тому же бабёнка в форме, да ещё шикарная, распологающе подействует на парней в банке. Тот, кто откроет дверь, расслабится.

— Что я должна делать?

Карл развернул на стол поэтажный план банка.

— Как только ты пройдёшь тамбур, ты сдвинешься в сторону. Игорь в это время идёт к пультам сигнализации, чтобы сбросить с кресла сидящего в этом месте охранника. Рядом с его ногой педаль.

— Какой сигнал она даёт?

— Включаются внутренняя и внешняя сирены.

— А если охранник успеет нажать педаль?

— Тогда, если захочешь, всади в него очередь.

— А что делать с Игорем?

— Убей его и уходи.

— У него будет оружие?

— Нет, держи его всегда впереди себя. Он каратист, запомни.

— Запомню.

— Если вы войдёте хорошо, то положь всех охранников на пол, а лучше — загони всех в соседнюю комнату….вот сюда… — Карл указал пальцем на карту и продолжал говорить: — Игорь, наверняка, знает, что его уберут. И может в любой момент взбунтоваться. А охранники поддержат его.

— Я загоню их в соседнюю комнату.

— Игорь уйдёт наверх и вернётся с двумя чемоданами.

— Как мне вести себя?

— К нему не подходи близку — в любом случае. Следи за его руками и ногами.

— А что с охраной?

— Запри её в комнате на замок, когда появится Игорь, сверху.

— Дальше.

— Он бросит чемоданы на заднее сиденье машины и сядет за баранку. Ты сядешь чуть раньше его. И держи на мушке. Но на улице автомат должен быть у тебя под плащом.

— Чемоданы Игоря вызовут подозрение.

— Да, но не очень. Всё — таки он полицай. Хотя тут уже будет зависеть от того, как быстро вы уедете.

— Куда ехать?

Карл развернул второй лист бумаги, на котором были тщательно размечены улицы, дома, киоски.

— Вы проедете прямо, один квартал. Сзади и сбоку к вам пристроятся две машины. Здесь парк. Прикажешь Игорю остановиться, как только вьедете на его территорию.

— Он поймёт, что его сейчас убьют.

— Игорь и так понимает. В этом и заключается слабость нашего плана. Ведь мы, забрав его из психушки, представились ему его друзьями.

— И он поверил?

— Делает вид, что верит. Говорит, что всё забыл.

— А в парке как мне с ним постпить?

— Выгонишь из машины. Коля и Миша прикончат его и бросят в канализационный колодец. Он уже открыт и ждёт Игоря.

— Мне самой везти деньги?

— Нет. Парни заберут. Машину отгонишь подальше и бросишь.

— А когда я получу двести кусков?

Он, задумавшись, потёр лицо ладонями.

— У меня на этот час будет "стрелка" с Демьяном. Его надо бы исполнить до того, как он поедет на "стрелку".

— Нет. Я сделаю что — то одно. А потом…хочу поискать мужика.

— Сюда не возвращайся. Деньги мы бросим в камеру хранения на вокзале. Вот номер ячейки.

Он вынул из кармана клочок бумаги и протянул ей.

— Может быть, я позвоню тебе ночью. А теперь одевайся.

— Отвернись.

Однажды Женя пригласил ей на дачу, и она сразу поняла, что он замыслил: полюбоваться её голым телом. А скорей всего, ходить перед ним голой.

Она всю дорогу сердилась на него, потому что заметила, как он положил в сумку бутылку с вином.

Дача принадлежала его родителям. Очень интеллигентные люди. И их, конечно, не было в тот день на даче.

— Мы позагораем, — сказал он ей, уводя её на огород в кустарник.

— Я никогда не загораю. Не люблю.

— Ну, как хочешь, — весело сказал он, садясь на лужайку в кустах, и раскрыл сумку.

Диана наклонилась и посмотрела в его лицо. Он был глупым слюнтяем. Но Женя был единственный и безумно любимый.

Он быстро снял с себя одежду и похлопал ладонью по мягкой траве.

— Садись, выпьем.

— Я не хочу.

Она не решалась сказать ему, что всё понимала. Взяла из его руки фужер и присела рядом с ним, боком.

Диана внимательно следила за тем, что происходило по обеим сторонам от неё.

Он прикоснулся своим фужером к её фужеру и подождал, когда она выпила вино. Диана вскоре опьянела. И заметила, что он хитрил: наливал только ей, а сам не пил.

— Женя, мы поссоримся.

— Упаси меня Боже. Если хочешь, то я буду молчать.

— Хочу.

Когда опустела вторая бутылка, Женя стал двоиться в её глазах. И, конечно, он начал её раздевать.

— Женя, не зли меня.

— Тогда давай ещё выпьем.

— Ну, зачем тебе это нужно. Я и так твоя.

Он опустил её на траву, и Диана видела его на фоне голубого неба, улыбающегося слюнтяя. Видела свою одежду, которую он, стянув с неё, откладывал в сторону.

Диана повернулась на бок и поджала колени к подбородку.

— Диана, ты ещё не дошла до кондиции.

Он поднял её голову и поднёс к её губам полный фужер вина. Диана всё выпила. Она бы и яд согласилась принять из его рук. Но Диана по — прежнему сердилась на Женю.

— А теперь убери ручки и лежи тихо, — сказал он, опуская её бережно на траву.

Она была очень пьяной. Руки и ноги не подчинялись ей. Но Диана всё чувствовала. И хорошо ощущала, как он рассматривал её голое тело, прикасался к нему пальцами и губами, облизывал её нежные ягодицы. Ей всё было приятно.

— Я хочу, чтобы ты прошлась передо мной голой.

— Нет, не смей меня заставлять.

Но едва он вошёл в её нежное тело, как она чувственно вздохнула и пролепетала:

— Ты можешь делать со мной всё, что хочешь.

Он поднял её с травы, постаивл на ноги и отошёл в сторону, любусь её голым телом, говоря: "Ручки смирно". И может быть потому, что она была пьяной, ей понравилось показывать ему своё тело. Она прошлась перед ним и сказала с осбой нежность в голсе:

— Женя, без тебя я умру.

Диана натянула на себя форму с сержантскими погонами. Набросила на правое плечо ремень с автоматом "узи", на стволе которого был глушитель. И всовывая ноги в туфли на низких каблуках, взяла из сумки плащ, тоже с погонами, пилотку и запасную обойму для автомата.

Застёгивая плащ, Диана подошла к зеркалу.

Она уже не думала о глупом слюнтяе Жене. Она, вообще, ни о чём не думала, как и всегда, готовясь к исполнению заказа.

— Возьми в сумке шпильки, а то вдруг пилотка слетит. Да и полицайки всегда ими пользуются, — сказал Карл.

Она осмотрела себя в зеркало. Сунула руку в боковое отверстие плаща. Оно находилось на одном уровне с рукояткой висевшего на плече автомата. Расстегнуть пуговицы Диана сможет в две секунды. Или ударить из автомата через плащ.

Карл вышел на лестницу и вызвал лифт. И только после того, как дверцы распахнулись, он призывно махнул Диане рукой. Она стояла в коридоре у полуоткрытой двери.

Внизу в подьезде лампочки не горели. Их выкрутили парни Карла.

Диана и Карл быстро вышли в тёмный двор. К ним подьехала машина. В ней находился только Прораб. Он перегнулся через спинку кресла и открыл заднюю дверцу.

Диана быстро нырнула в кабину. Карл не последовал за ней.

Прораб, как и Железный, был недоволен, что до сегодняшнего дня Карл не открыл ему имя того, кто должен был поехать с Игорем.

Все, кто следил за банком, находились под наблюдением Прораба и были изолированы от основной группы Карла. Можно было так же изолировать и Диану. И узнать её получше. Вдруг у неё есть какие — нибудь завихрения в голове. Да и мало ли какой фокус могла выкинуть женщина во время так долго подготавливаемой операции. Но у неё было много плюсов, по мнению Карла: жестокая, беспощадная и пустая, зацикленная на прошлом любовнике.

"Стрелку" забить предложил Карлу Прораб. На то время, когда должно было произойти ограбление банка, чтобы Демьян был занят подготовкой к "стрелке", размышлением о ней. Да и алиби, хоть и плохонькое, будет у Карла.

Демьян, конечно, будет подозревать их группу, но не больше, чем других.

За эту операцию Прораб должен был получить миллион долларов. Сумма его устраивала, и он непроизвольно думал о том, как распорядиться своим куском. Куда поедет и что будет делать в новой жизни, обеспеченной крупным счётом в западном надёжном банке.

Он ощущал в ладонях зуд, что всегда предвещало получение денег. Да и проделанная работа стоила такой суммы. Но расслабляться было нельзя. Подготовка операции шла многие месяцы, а выполнение её займёт минуты.

Прораб понимал, что то нервное и психическое напряжение, в котором он будет находиться с того момента, когда должен был отдать приказ Игорю ехать к банку, могло сильно сократить его жизнь. А ему уже пятьдесят пять лет.

Но потом он отдохнёт.

Все оставшиеся годы своей жизни Прораб будет отдыхать.

— Диана, — заговорил он, выводя машину на улицу, — как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Как всегда.

— Руки в карманах не держи на крыльце.

— Я знаю.

— Если всё пойдёт хорошо, выжди тот момент, когда Игорь станет наносить удар по охраннику.

— Я так и сделаю.

— А если что — нибудь случится, действуй резко.

Он выжидал время, петляя по улицам города, проезжая через дворы. Наконец пристроился за идущей впереди полицейской машиной с выключенной люстрой на крыше.

— Посмотри, Диана. За рулём Игорь. Рядом с ним Коля.

— Вижу.

— Ты не волнуешься?

— Я не умею волноваться.

— Это хорошо. Сейчас мы остановимся. Ты сядешь к Игорю, а Коля перейдёт к Мише. В кабине спрятан микрофон. Если что, подай голос, парни расстреляют Игоря.

Дятел и Грач, которые вели наблюдение за дачей Карла, не успели заметить, в какой из трёх машин увезли Игоря. Машины поехали в город разными дорогами. И Дятел по приказу Демьяна последовал за "иномаркой" Карла. Кроме него в кабине были Железный и Бык. В городе все вышли перед офисом строительной фирмы и скрылись за его дверями.

Дятел и Грач долго ждали возвращения Карла, пока до них не дошло, что Карл бросил свою машину.

Дятел в хорошую летнюю погоду, как сейчас, всегда был только в белой рубашке с короткими рукавами и с галстуком — бабочкой на длинной толстой шее. И в чёрных перчатках.

У него всё было длинное.

Когда он убирал ноги с педалий, его колени почти касались баранки. И лицо у него было длинное, но Дятел считал себя красивым парнем. Находясь за рулём машины, он поворачивал зеркало заднего вида так, чтобы видеть своё лицо.

Ему не нравилась данная в прошлом Демьяном кликуха. Он как-то попросил Демьяна о том, чтобы взять новую кликуху.

— А какую ты хочешь?

— Красавчик.

Демьян искоса глянул в лошадиное лицо парня, которому больше подходила кликуха Лошадь, да и фамилия, по мнению Демьяна, у Дятла была лошадинлй — Бричкин.

— Ты потеряешься с новой кликухой. Никто не будет узнавать, — рассудительно ответил Демьян.

— А мне по силе заставить всех вспомнить меня, — сказал Дятел, выдвигая вперёд массивную нижнюю челюсть.

— Вопрос трудный. Но потом обмозгую.

Дятла раздражало, что в их группе старшим является Рыжий. Сами выбрали. И только по той причине, что Рыжий умел читать по губам. Такое редко, кто умел. Тем не менее, Дятел был уверен, что он больше подходил на роль командира, чем Рыжий. И неохотно подчинился его приказу подьехать на одну из улиц, где он вместе с Фиксатым будет ждать Дятла и Грача.

— Если бы, — заговорил Дятел, ведя машину и глядя в зеркало на своё отражение, — карьера зависила от внешности, то я давно стал бы большим начальником.

И он с удовольствием подумал, что роль спикера нижней палаты депутатов ГосДумы России была бы несложной для него.

Грач. криво усмехнувшись, покосился на задумчивое лошадиное лицо Дятла и с трудом удержался, чтобы не фыркнуть, так как знал его, как человека обидчивого с пудовыми кулаками на длинных, как коромысла, руках.

При виде машины с Рыжим и Фиксатым, Дятел указательным пальцем поправил бабочку на шее и сказал:

— Не выходи. Пускай сами придут.

Рыжий и Фиксатый сели в их машину.

— Дятел, — с угрозой в голосе заговорил Рыжий, — ты что — то загордился.

— Ноги болят, — ответил Дятел поворачиваясь лицом к заднему сиденью.

— Ладно. Я подумаю, что делать с твоими ногами. А сейчас вот что…Демьян уверен, что деньги у нас.

— Ха, — скривился Дятел, — с чего он так уверен?

— А вот решил. И для разборки хочет пригласить Кондрата. А Кондрат большой спец в разборках. Он запутает нас и расколет.

У Дятла отвалилась вниз челюсть. Фиксатый, наблюдая за ним, хохотнул, говоря:

— Губа ему поможет. Он застоялся. Да и обижается на нас за Игоря. И кое — кому попртит красоту.

Дятел захлопнул рот и свирепо уставился на Фиксатого.

— Морда! ты завидуешь моей внешности.

— Ха, нашёл чему завидовать.

Дятел указал в него сильным движением руки с оттопыренным пальцем.

— Давно замечаю.

— Хули тут замечать, когда за квартал видно, на кого ты похож, — смеясь, ответил Фиксатый.

Дятел рванулся со своего сиденья и наотмашь ударил кулаком в челюсть Фиксатого.

— Хватит! — рявкнул Рыжий. — Вы что, оборзели? Нам всем грозит крышка, а вы тут о красоте затеяли базар.

— Ну, что я могу сказать? — состроив гримасу на лице, как от зубной боли, сказал Дятел.

— Заткнись и слушая меня, — заговорил Рыжий. — Положение сложное. Если начнётся разборка, да ещё с пыткой, кто — то из нас не выдержит.

— Думаю, что ты не выдержишь, — сказал Дятел.

— А я думаю, что ты. И укажешь, что деньги находятся у Щербатого. Демьян не поверит и прикончит нас. А Щербатый останется с деньгами.

— Да, ловко, — протянул Дятел. — А не сам ли Щербатый подкинул идею Демьяну?

— Всё может быть, — угрюмо ответил Рыжий. — А только сейчас ему выгодно и нас уничтожить. И с деньгами остаться.

— Неужели Демьян не поверит нам, если мы сдадим Щербатого? — спросил Дятел.

— Не поверит, — бормотнул Грач. — Прошлое дело вскроется. И Щербатый останется в стороне.

— Да, — решил поддержать разговор Фиксатый. — Демьян обезумеет от ярости, что мы его одурачили в тот раз и подставили Игоря.

— Ну, Игоря прикончит Карлик, а вот что делать со Щербатым? — спросил Рыжий.

Дятел с насмешливой улыбкой превосходства глянул в тупые, озабоченные физиономии членов бригады, уверенный в том, что ни один из них не способен о чём — либо думать. И только изображали работу мысли. Особенно Рыжий, наиболее тупой из всей троицы, по мнению Дятла.

— Да, наиболее тупой, — пробормотал он. — Я не вижу здесь ничего сложного.

— Но деньги у Щербатого, — сказал Рыжий.

— Ну. что ж, наверное, настала пора взять их.

— А вдруг Демьян заметит?

— Он занят Карликом.

— И что ты предлагаешь?

— Ха! Я могу, потому что… — он поправил зеркало, потом галстук — бабочку… — только такие, как я. способны придумать что — то дельное.

— Ну, говори.

— Надо немедленно вызвать для базара Щербатого.

— Он посчитает для себя заподло сразу ехать на встречу.

— Нет, Рыжий, ты по — рыжему думаешь, а надо встать на место Щербатого.

— Ну, а ты, значит, встал?

— Да. Он должен бояться удара с четырёх сторон.

— Ого, Дятел, с чего ты взял?

— Тебе, Рыжий, с рыжего места ничего не видно. Сейчас Щербатый боится только Игоря, который может заложить его копам. А мы ему подскажем, что нужно бояться ещё и Демьяна, нас и копов. С четырёх сторон.

— И что дальше?! — воскликнул Рыжий.

— Заберём у него деньги. Он для нас теперь ненадёжный хранитель общака.

— Кто будет звонить ему? — спросил Рыжий, оглядывая членов бригады.

Дятел скривил длинное лицо в презрительной ухмылке.

— Рыжий, ты не делай вид, что кто — то может, кроме меня говорить с этой падлой.

Рыжий, раздражённый поведением и словами Дятла, выждал секунд десять, хотя был уверен, что ни Грач, ни тем более Фиксатый, да и он сам, не смогли бы поговорить с Щербатым так, как нужно. И как мог Дятел.

— Двай побазарь, — отрывисто приказал Рыжий, указывая вытянутой рукой с расстопыренными веером пальцами на "мобильник".

— Привет, Щербатый, — растягивая слова, заговорил Дятел.

— Кто это?! — рявкнул голос.

— А ты не ори. Я на проводе. Побазарить бы надо. Срочно.

— Подожди, — зло ответил голос.

Дятел оторвал трубку от своего уха и пояснил своим брательникам:

— Он проверяет, чтобы не подслушали….Ага, вернулся.

— Я же сказал, что только в исключительных случаях ты можешь позвонить мне по этому номеру.

— Ты, Щербатый, слушай сюда, — продолжая растягивать слова, ответил Дятел, зло усмехаясь. — Демьян узнал…

— Стой! — Щербатый несколько секунд молчал, потом тихо заговорил: — Подьезжай к вокзалу. Где киоски. Жди меня там.

Дятел небрежным жестом метнул трубку на колени Грачу.

— Вот так нужно сразу говорить с рогатыми. Бить по рогам.

Рыжий рванул его за плечо, недовольный тем, что тот всё время старается показать себя умнее всех.

— Ты перестань рисоваться. Побереги рисовку для Губы.

— Что почувствовал себя дураком?

Рыжий пожевал губами, не зная, что сказать ему в ответ.

Дятел, посмеиваясь. повёл машину в сторону воказала. Заговорил:

— Ты, Грач, и ты, Фиксатый, уйдёте в разные стороны и осторожно будете крутить моргалками.

— А ты что будешь делать? — спросил его Рыжий.

— Я пойду базарить с Щербатым.

— Пойдёшь со мной.

— Ладно. С тобой. Только запомни: его надо запугать, поэтому говорить буду я.

— Если я тебе позволю, Дятел. Не забывай, благодаря кому ты сейчас рисуешься.

— Да, — поддержал Рыжего Фиксатый, с ненавистью глядя на толстую шею Дятла. — Если бы не Рыжий, то ты не сегодня, так завтра завыл бы в руках Губы.

— Вы зря паникуете, — ответил Дятел.

— Да и ты забоялся, — сказал Грач, резко поворачиваясь к нему лицом и скадясь так, чтобы он видел все его золотые коронки.

Грач давно подозревал, что Дятел завидовал ему.

— А теперь перестал, потому что Демьяну не до нас. А когда станет до нас… — он не договорил фразу, о чём — то задумавшись.

На вокзале рядом с платформами стояли маленькие киоски. Дятел и Рыжий направились к тому, в котором продавали горячие сосиски. По обеим сторонам от его окошка тянулись длинные узкие дюралевые стойки, куда можно было поставить одноразовые пластиковые тарелки и стаканы.

Дятел купил десяток сосисок с кусочками чёрстваого хлеба и отнёс тарелки на край стойки. Оба "братаны", не глядя по сторонам, взяв пластиковые вилки, подцепили ими сосики и начали закусывать.

Вскоре появился Щербатый, представительный мужчина лет пятидесяти.

Причмокивая толстыми губами, он внимательно всмотрелся в окошко на то, что было в ассортименте киоска. Но больше он следил за тем, что отражалось на его стекле. За тем, что происходило за его спиной.

Щербатый однажды пришёлк выводу, что те пять тысяч зелёных за каждую выданную Демьяну машину инкассаторов, слишком маленькая цена. И к тому же он должен был вскоре перейти на другое, более высокое место. Вот поэтому Щербатый решил войти в контакт с группой Игоря. А говорить с наиболее тупым и амбициозным бандитом. Таким был Дятел.

И Дятел сразу согласился, сказав, что командир бригады ненадёжный парень. И его надо подставить, чтобы подозрение Демьяна пало на него.

Щербатый взял пять сосисок и двинулся в сторону бандитов.

Жуя сосиску, он тихо спросил:

— Ну, что там произошло?

— Мы узнали, что Демьян подозревает тебя, но пока он не уверен, — заговорил Дятел.

— У него есть возможность спросить Игоря?

— Нет.

— Что хочет сделать Демьян?

— Он пригласил одного специалиста.

— А этот спец будет вас допрашивать?

— Да, и нас, но тебя в первую очередь, — жёстко сказал Рыжий.

У Щербатова заметно задрожали толстые щёки, а челюсти перестали смыкаться, и он только двигал ими, глядя в стену ларька.

Дятел и Рыжий переглянулись, с трудом удерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Щербатый с трудом проглотил не прожёванный кусок сосиски, торопливо запил его горячим чаем из пластикового стакана.

— Когда он начнёт разбираться?

— Сегодня он будет занят. У него "стрелка", — сказал Рыжий.

— В какое время?

— В девять вечера.

— А где?

— Не знаю.

— Хватит об этом, — жестоким голосом заговорил Дятел. — Нас другое интересует.

— Деньги?

— Да, попал в точку. Мы забираем их.

Щербатый медленным движением руки вынул из кармана платок, утёр им свои жирные губы и влажный лою.

Дятел, искоса наблюдая за ним, шепнул Рыжему:

— У него трясутся ноги. И очень заметно.

— Скажи ему. Ты ближе.

— Щербатый, сожми колени. Видно.

Ещё минуту назад Щербатый чувствовал в своей душе только омерзение, что вынужден был вновь говорить с этим сбродом. Ему ли, человеку с высоким положением, сильному и властному, стоять рядом с уголовниками, один вид которых говорил всем: кто они! Но сейчас в его душе царил страх!

Он знал, что мог легко подавить его, знал, что способен выйти из любой трудной ситуации, но чтобы хорошо подумать, ему нужно было вернуться в свой кабинет.

— Щербатый, — тихо окликнул его Дятел. — Ну, что деньги?

— У меня их нет под рукой. Я же говорил, что вложил их в бизнес.

— Когда вытащишь? — спросил Рыжий.

— Не так, — едва шевельнув губами, прошептал ему Дятел и заговорил погромче, обращаясь к Щербатому: — Верни деньги сегодня.

— Не смогу.

— А нам плевать. Завтра ты будешь убит по приказу Демьяна или на дыбе тебя запытает Губа, если не вернёшь деньги.

— Завтра верну. Это же большая сумма.

— А! — тихо воскликнул Дятел. — Ты их бросил в прокруту в банк!

— Да, но это и есть бизнес.

— Открой сегодня же четыре счёта и переведи на них нашу валюту с процентами. А завтра утром я позвоню тебе. Всё, — сказал Дятел и оттолкнулся от киоска.

Они ушли, оставив Щербатова, жующего воздух.

— Какая наглость, — проговорил Дятел, идя рядом с Рыжим. — Он был уверен, что наши деньги останутся у него.

— Да он и вошёл с нами тогда в контакт, держа в голове эту идею.

Дятел выставил вперёд свою массивную челюсть и с удовольствием сказал, воспринимая себя пророком:

— Я вижу, что скоро начнётся.

— А что ты чуешь?

— Разборки мокрые чую.

— А что будем делать с Щербатым?

— Его мы прикончим, как только получим наши деньги, — злобно щерясь, ответил Дятел.

— Ты не забывай, что Демьян держит нас на подозрении.

— Я помню.

— И что ты придумал?

— Пока ничего, но до вечера времени много.

Быки охраны Демьяна, получив сообщение от смотрящего квартиры по кличке Рында, что хозяин через пять минут должен был спуститься вниз, разошлись по двору, осматривая детские теремки и деревянную крепость. А в тот момент, когда кабина лифта заскользила в квадратной шахте, оплетённой металлической сеткой, с пятого этажа вниз — быки быстро собрались у подьезда, где стояли две машины.

Они не могли заметить, как с противоположной стороны двора, пригибаясь, метнулась к детстким теремкам мужская фигура. Сказочный деревянный городок с крепостью и заборчиками из брёвен надёжно прикрывал его от бдительных глаз быков.

Он быстро скользнул в башню крепости, которая находилась напротив подьезда метрах в двацати. И наверху имела зубчатые стены. К ним снизу вела узкая лестница. её деревянные ступени выходили на площадку. От неё до земли было метра четыре.

Поднявшись наверх, он посмотрел на противоположную от подьезда сторону двора — и вниз, ещё раз отметив, куда мог спрыгнуть после после выстрелов и где нужно было пробежать до угла дома.

Он видел через стёкла окон подьезда шахту лифта и идущую по ней кабину подьёмника. Когда она прошла второй этаж, он вынул из бокового кармана пиджака пистолет, надел на его ствол глушитель и оттянул затвор.

Быки полукругом встали у низкого крыльца, спиной к распахнутым дверям, оглядывая всё пространство двора.

Первым вышел смотрящий квартиры Рында. За ним на расстоянии двух метров шёл Демьян, настороженно глядя по сторонам. Остановил свой взгляд на высокой башне крепости.

Едва заметив на крыльце Демьяна, мужчина двумя руками поднял пистолет, мягко потянул пальцем курок, целясь ему в левую часть груди, уверенный что с такого расстояния он не промахнётся.

Пистолет дёрнулся в его руке, потом — второй раз.

Он увидел, как Демьян рухнул на бетонное крыльцо за плотной стеной свох быков. Стремительно шагнул к краю площадки, обращённому к внутренней части двора. И прыгнул вниз…

Когда она садилась в кабину его "Жигулей", он заметил, что у неё под плащом находился короткоствольный автомат, скорей всего "узи", с глушителем. Заметил боковым зрением, глядя вперёд на улицу.

После команды Прораба он мягко включил рычагом передач первую скорость и, отпуская левой ногой педаль сцепления, правой ногой надавил педаль газа.

К банку нужно было подьехать через три минуты. Столько времени могло бы потребоваться Мышкину, если бы он быстро покинул отдел пультов охраны полиции и немедленно помчался к банку. Но он никогда не спешил.

Игорь ввёл "Жигули" в поток машин и пошёл по третьей, крайней от центра дороги полосе, держа скорость сорок километров в час.

Как и предупреждал Прораб, напротив банка, на противоположной стороне улицы, стояли машины. В некоторых из них сидели шофёры. Для деловых людей время было не позднее.

Он плавно сбросил скорость и подвёл " Жигули" к краю панели, за которой находились ступени крыльца банка. Остановил машину и вышел из неё, вынимая из кармана приготовленные заране сигарету и зажигалку.

Поднимаясь по ступеням, он закурил, слыша за спиной стук каблуков сержанта.

Прошёл по крыльцу к кнопке звонка и надавил на кнопку пальцем. Потом направился к стальной двери с круглым глазком. Он был закрыт. Услышал шум открываемой в тамбуре второй двери. За последние полгода Мышкин был в банке несколько раз, но днём. Он был не разговорчивым, но охранники могли запомнить его голос. И Прораб дал прослушать Игорю аудиозапись разговора Мышкина с охранниками, а так же видеозапись его поведения на улице, в офисах. Указал на то, как Мышкин держал сигарету в пальцах, как пускал дым. А он не затягивался, в только набирал его в рот и струёй выпускал — чаще всего в лицо охранникам, которых презирал. Презирал за то, что они были тупыми лбами, ни на что не способными. И лишь своими габаритами и мускулатуре попадали в охрану после армии, чтобы ничего не делать. А в былые времена, в СССР, пошли бы на завод.

Глазок приоткрылся.

Игорь выпустил в него струю дыма.

Это разозлило охранника. Он помигал веками и, словно не узнавая Мышкина, спросил:

— Что надо?

— Открывай. Я с проверкой.

— Покажи документ.

Игорь достал из кармана красные корочки. Они были фальшивые, но были сделаны Прорабом добротно. И ничем не отличались от настоящего удостоверения Мышкина. Сунул корочки в глазок.

Охранник нарочито долго пялился в них, потом вгляделся в сержанта.

Девушка была очень красивой. И сильно щурилась, глядя в его сторону.

Парень, осматривая её фигуру, подумал: "У Мышкина губа не дура. Знает кого брать с собой. Трахает её. И сейчас у него в голове только секс. Спешит".

Охраннику хотелось получше разглядеть красивую девушку, да и позлить Мышкина.

— Максим, открывай. У меня времени нет, — сказал Игорь, разглядев лицо охранника.

— Ха, ну, у вас и память.

— Я помню имена всех охранников района.

Глазок закрылся, и за дверью щёлкнули один за другим два засова.

Тамбур был широкий, и охранник, открыв дверь, отступил в сторону, пропуская идущего капитана.

— О! — воскликнул Максим, глядя на Игоря. — Да ведь вы…

Он хотел сказать, видя одутловатость его лица, что Мышкин, вероятно, хорошо поддавал в последние дни.

Но Игорь расценил его слова иначе. Он чуть повернул голову назад. Отметил, что она уже перешагнула через порог и начала смещаться в сторону, сунув правую руку в карман плаща.

Игорь потянул за край дверь, закрывая её, и, мгновенье спустя, нанёс ребром левой ладони удар по сонной артерии на шее Максима.

Охранник без звука начал оседать на пол тамбура.

Диана скользнула из — за спины Игоря в вестибюдь, уже распахнув плащ.

Девушка поняла, что Игорь ошибся, и всё теперь будет завиисить от скорости её действий.

Вбегая в вестибюль с поднятым автоматом, Диана продолжала щуриться, так как её глаза были слишком приметными, а охранников она могла убить только в крайнем случае.

В вестибюле рядом с сидевшим за полукружьем пультов сигнализации старшим охранником стояли, широко расставив ноги, ещё двое парней в камуфляжной форме без погон и смотрели в сторону тамбура. Наверху пультов прямо перед сидевшим охранником стоял телефон.

Диана выпустила короткую очередь по аппарату. Он, брызгая кусками пластика, кувыркнулся на пол.

— Не вздумай нажать педаль! Застрелю! — рявкнула она, напряавляя ствол автомата сидевшему охраннику в грудь. — Всем к стене! Руки за голову!

Игорь втащил Максима в вестибюдь и бросил его на пол.

— Беги! — приказала она Игорю, глядя на поднимающегося с кресла старшего охранника.

Его товарищи всё ещё стояли на одном месте, не понимая, что происходило: или нападение на банк, или проверка бдительности?

У каждого из парней на поясе был пистолет в кобуре.

Диана заметила движение правой руки старшего охранника. И тотчас нажала спусковой крючок автомата. Короткая очередь ударила парню в плечо. Он охнул и завалился с кресла на спину, только теперь, как и трое других, догадавшись, что Мышкин решил ограбить банк.

Игорь на пределе сил бросился к лифту.

Охранники встали у стены.

Диана, следя за ними, наклонилась и выхватила у лежавшего на полу Максима пистолет из кобуры. Отбросила его в глубину вестибюля. Потом подошла к стоявшим у стены парням.

Она не боялась, что эти здоровенные парни, знавшие кое какие приёмы рукопашного боя, посмели бы шевельнуться. Ей нужно было забрать их оружие.

Но всё — таки Диана решила их предупредить.

— Если кто — нибудь шевельнётся, то я перебью всех, — сказала прелестная девушка жестоким голосом.

Она со всей силы ткнула глушителем автомата в бок крайнему парню.

— Стой тихо!

Вырвала из его кобуры пистолет и швырнула в ту же сторону, куда бросила первый.

Обезоружив парней, Диана спросила старшего:

— Где ключи от вашей комнаты?

— У меня в кармане.

— Достань.

— Рука перебита.

— Не вздумай хитрить!

Она сунула ладонь в карман его камуфлированных брюк, вырвала связку ключей.

— Заберите Максима. И бегом в комнату!

Диана прошла за ними следом. Осмотрела всё помощение быстрым взглядом. В углу на тумбочке столя телефон.

— Лягте на пол. Руки за голову, — приказала она, направляясь к телефону.

Схватила его шнур и рывком оторвала от стенной проводки, а потом бросила телефон в вестибюль. Быстро начала ощупывать карманы охранников, выхватывала из них "мобильники" и кидала в вестибюль.

Вернулась к порогу комнаты и глянула в сторону лифта.

Она хорошо выполнила свою часть плана операции. И не испытывала ни малейшего волнения. Но Игорь, как она заметила ещё на улице, нервничал.

Как он себя поведёт сейчас и потом?..

Едва створки лифта открылись, он впрыгнул в кабину и надавил на кнопку на панели.

Створки лязгнули за его спиной.

Он шумно перевёл дух и вынул из кармана тонкие резиновые перчатки. Пот заливал ему глаза. И он утёр лицо рукавом форменной куртки.

Пальцы были влажными и неуклюжими. Игорь, боясь порвать тонкую резину, осторожно натягивал её на пальцы.

Кабина остановилась. Её створки распахнулись.

Он быстрым шагом направился по длинному коридору в противоположный его конец, продолжая натягивать перчатки на пальцы.

Когда впереди появился поворот бокового хода, он вспомнил своё странное видение, отметил, что вот так же подходил к боковому коридору, делал точно такие, как сейчас, шаги. И точно так же, как сейчас, поправлял на пальцах правой руки перчатку.

За поворотом была та же дверь, которую он уже видел. И на ней был тот же выступ электронного замка с клавишами и круглая рукоятка.

— Я увидел свою смерть, но пойду до конца, — хрипло сказал он, бросаясь с протянутыми вперёд руками к железной двери.

И начал набирать код замка.

Его номер был тот же. И если раньше Игорь удивлялся такому совпадению, когда услышал его от Прораба, то теперь понимал. что это рок.

Смерть!

Когда в глубине массивной двери с тихим звуком сдвинулись в стороны запоры и звук затих, он сжал двумя руками рукоятку, сказал:

— За дверью будет та же комната, но появится ли удавка? Или удавка — символ смерти?

Он потянул на себя круглую рукоятку, и дверь начала медленно открываться.

Игорь, как и в тот раз, чуть открыв её, скользнул боком в комнату. И тотчас бросил руку на стену, точно зная, что в этом месте находился выключатель.

Кнопок было несколько. Он нажал их, и яркий свет осветил комнату.

Она была широкой и длинной. В её противоположном конце была вторая дверь…

А рядом с ним и по обе стороны от него всё было так, как в прошлый раз. Впрочем, нет. Что — то ещё попало в поле его зрения, чего или не было тогда, или он не заметил.

Поражаясь тому, что он точно повторял уже виденное, Игорь метнулся к мешкам, наклонился над ними, вспомнил, что в этот момент там, впереди хлопнула дверь.

Не разгибаясь. он вздёрнул голову вверх и всмотрелся в противоположный конец комнаты.

Задержав дыхание, вслушался в тишину…отметил, что за мешками стояли инкассаторские чемоданы..

Коля и Миша, сидя в машине, безотрывно смотрели в сторону банка, не замечая, что их обоих колотила нервная дрожь. Они боялись, что Игорь и Диана не смогли справитьтся с охранниками.

Время тянулось медленно.

В динамике рации прозвучал хрип Прораба, похожий на мычание:

— Ну, что?

— Пока всё хорошо, — ответил Коля и посмотрел на наручные часы.

С того момента, как Игорь и Диана вошли в банк прошло пять минут. И независимо от того, насколько быстро они положили охрану на пол, Игорь уже должен был быть наверху, у двери комнаты — сейфа.

Коля и Миша облегчённо перевели дух и откинулись на спинки кресел.

Их шумное дыхание услышал Прораб и недовольным голосом сказал:

— Вы там поосторожней.

Он отключил связь, чтобы сообщить Карлу, что Игорь и Диана удачно вошли в банк.

— Ну, и ситуация, — проговорил Коля, закуривая сигарету.

— Ты о чём?

— Ну, где ещё бывало, чтобы человек, зная, что его убьют, шёл грабить банк.

— Дурень ты, Коля. Он надеется сбежать, — ответил Миша, то же закуривая сигарету и отмечая, что его пальцы сильно подрагивали.

— А может быть, он действительно суммашедший? — сказал Коля.

— Скорей всего так. Но мы узнаем: псих он или нет после того, как он выйдет из банка.

— Ты думаешь, Миша, что Игорь может поднять шум?

— Да, и попробует перебежать улицу.

— Диана ему не даст. Она опытная бабёнка, — ответил Коля.

Ещё год назад они были мелкими вымогателями на автобусном вокзале одного крупного города на Дону. На том вокзале, который находился рядом с железнодорожным вокзалом, в ста двадцати метрах. И между ними был узкий проход. В нём с утра до ночи "трудилась" огромная бабища, постоянно сидевшая у стены прохода на чурбачке, и цыганка, которая завлекала к своей подельнице идущих мимо людей гаданьем и просьбами помочь встать на ноги бабище. А та, если к ней кто — то подходил, разлапистыми руками, не вставая с места, порой рыча, лезла в карманы прохожих, выхватывая всё, что могла ухватить. В крайнем случае, рвала часы с рук.

И это, разумеется, происходило на глазах толпы людей, на глазах таксистов, которые смеялись наблюдая за открытым грабежом. Улыбались копы, приветственно махая руками бабище.

Она и по сей день там сидит. И всегда будет сидеть.

Коля и Миша "работали" метрах в тридцати от бабищи — на автовокзале.

Высматривали пассажиров с сумками.

Коля, у которого мордоворот был помягче, подходил к человеку и спрашивал: куда он ехал и кто он? А потом тихо представлялся, что он "смотрящий", член банды, которая является "крышей" на вокзале. И все обязаны платить "крыше", то есть ему. Но дело у них шло плохо.

Обыскивать человека они не решались, хотя "работали" у всех на виду и были на "дружеской ноге" с копами.

Коля и Миша брали человека на испуг, чтобы человек сам отдал деньги. И злились, когда он ссылался на то, что у него нет, что и одежду приличную купить не мог. Вон какая обувь, какая куртка.

Миша, заходясь от ярости, не обращая внимания на то, что люди смотрели на него, зло восклицал:

— Врёте вы, что бедные! Гони валюту!

— Тихо, Миша, — успокаивал его Коля, свирепо сверля глазами жертву. — Ты что мерзавец творишь? Мы же догоним твой автобус. Высадим тебя, суку. Порежем.

Люди знали, что на вокзале беспредел. И опасались ездить на автобусах с деньгами. Поэтому навар у Коли и Миши был маленьким.

А на железнодорожном вокзале, где, конечно, были люди с деньгами, они боялись "работать". Там была своя "крыша", полицейская.

Коля и Миша всё более и более злились от неудач, не обращая внимания на людей, говорили:

— Почему у них всё, а у нас ничего!

И они хотели, как в 1917 году сделали "большевики": всё захватить, разделить, помчаться в Париж, снять красоток, пить дорогое вино в лучших ресторанах Лас Вегаса.

Они всё более нагло требовали деньги у пассажиров.

И однажды заметили стоявшего у касс скромного парня со спортивной сумкой на плече, похожего на студента, который на время каникул стал "челноком".

Они насели на студента — круто, сильно, грозя опять же "крышей", ломокой костей, отбитием почек и перехватом на трассе.

Парень стоял рядом с окошечком, из которого на них сонно смотрел полицейский.

Парень, словно прогуливаясь, пошёл по огромному залу.

Коля и Миша пошли за ним, чуя поживу.

— Давай валюту, сука! — уже кричал Коля, идя следом за парнем и пиная под его каблуки носками туфель.

Сделав зигзаг по залу тот вышел в тамбур, где курили огромные качки. Они с интересом следили за Колей и Мишей. А едва те появились в тамбуре, качки подхватили их под руки и вынесли из вокзала.

Пока Коля и Миша шли с качками до угла, они от страха описались, понимая, что сейчас с ними должно было произойти. И бормотали, что пошутили, что хотели наоборот — охранять парня.

За углом качки начали спокойно убивать Колю и Мишу, имея целью действительно убить обоих, так как охраняли курьера с наркотой. А эти двое могли подставить курьера полиции.

Опять же убивание Коли и Миши шло на глазах у людей.

Карл, сидя в маленьком "Бистро", долго смотрел, как его качки зверскими ударами молотили двух вымогателей. Потом, подумав, решил взять их к себе, в "шестёрки", на подхват. Ему нужны были люди для банды. Именно такие, как Миша и Коля.

Между тем, напряжение нарастало. Усиливался страх, что операция могла сорваться уже потому, что Игорь мог забыть номер на двери. Или — если он дурак, то и поступит, как дурак — выкинет что-нибудь дикое.

Коля тихо вскрикнул, когда на крыльце появился Игорь с двумя обьёмистыми чемоданами в руках.

— Что там? — замогильным голосом прохрипел Прораб.

— Он вышел, — быстро ответил Миша, с раскрытым ртом наблюдая за Игорем.

— Ты говори точней.

— Он несёт.

— Оба?

— Да. Диана его догоняет.

— Зачем?

— Она распахнула дверцу машины.

— Слышу звук. Лязгнула, — ответил Прораб, — Следуйте за ними. приготовьте стволы..

Прораб, обхватив влажными ладонями себя за плечи, не дыша, вслушивался в звуки, которые раздавались из приёмника микрофона, что был установлен в кабине "Жигулей".

Он слышал, как мягко села на сиденье Диана, захлопнув за собой дверцу, а потом сел Игорь.

— Пошёл прямо. И не спеши, — жестоким голосом сказала девушка.

— Коля, Миша, где вы? — спросил Прораб.

— Мы идём в тридцати метрах от них, — ответил Коля, сидя за баранкой.

— Подойдите ближе.

"Жигули" на скорости не более пятидесяти километров в час шли по улице. Сбоку к ним пристроилась машина, идя во втором ряду паралельно их движению.

Квартал был длинным. Впереди от перекрёстка навстречу "Жигулям" двинулись ещё две машины, группы Прораба.

— Притормози и поверни в парк, — приказала Диана.

Две машины, идущие от перекрёстка, уже были рядом. И почти в одно и тоже время свернули вместе с "Жигулями" в широкий проезд, ведущий в парк. За "Жигулями" почти вплотную следовали ещё две машины.

Едва "Жигули" проскочили под огромной аркой входа в парк, как Диана вновь приказала:

— Останови и выйди.

Он нажал на тормоз.

Из четырёх машин выскочили парни Прораба и рванулись к "Жигулям" с двух сторон. Распахнули задние дверцы и, не обращая внимания на Игоря, выволокли из кабины тяжёлые чемоданы… Перехватывая их друг у друга, бросились назад.

— Эй, Коля! — крикнула Диана.

Он обернулся.

— Ах, чёрт, забыл.

Игорь убегал.

— Не уйдёшь, — сказал Коля, целясь в него из пистолета.

Он раз за разом всадил в спину бежавшего Игоря три пули. Подбежал к нему, перевернул его вверх лицом. Отметил, что только ранил Игоря. И, досадуя на свою неточную стрельбу, выстрелил ему в лоб, между бровей.

— Миша, помоги мне утащить его.

Они оба взяли труп за руки и бегом поволокли в сторону открытого колодца, бросли его вниз головой.

Диана подобрала на траве очки и швырнула их следом за трупом.

Операция закончилась, но Диана не перевела дух. Душа её была спокойной, потому что она умела ни о чём не думать.

Коля и Миша, поглядывая в сторону быстро уходивших из парка машин, задвинули тяжёлую крышку в пазы круглого отверстия колодца. И едва она встала на место, как они прыжками помчались к своей машине.

Диана посмотрела на крышку колодца, пожала плечами и, уходя к "Жигулям", проговорила:

— На что он мог надеяться?.

Сев за баранку, она не глянула на своё отражение в зеркало заднего вида, потому что не любила себя и не уважала, потому что выросла с первого года в детстком доме. Выросла на злобе, на жестоких драках.

И не понимала, почему слюнтяй Женя так часто любовался ею, пытался целовать ей руки.

Она их прятала от него за своей спиной и сердито говорила:

— Не серди меня.

Она могла бы сказать Жене, что ей ничего от него не надо: ни секса, ни поцелуев, ни обьятий, ни тем более слов, но только чтобы рядом был. Да хоть спиной сидел к ней. Но молчала, не хотела обижать его. И считала Женю сексуальным маньяком.

За всё время операции Диана не испытывала ни малейшего напряжения.

Всё закончилось. И ей не нужно было успокаивать себя, как это делали "нищебродные" мужики, водкой или наркотиками.

Она проехала через парк и, миновав две улицы, остановила "Жигули".

Подумала о том, что охранники банка уже, пожалуй, выломали дверь комнаты и сообщили в полицию об ограблении банка, и о внешних приметах — если не Мышкина, то уж о её — обязательно. А она не взяла с собой гражданскую одежду.

Диана сняла пилотку, вышла из машины и завернула во двор. На ходу бросила пилотку в мусорный бак, а во второй бак — погоны сержанта.

Автомат она разобрала и, идя дворами, тоже отправила его по частям в мусор.

Диана не боялась ходить ночью по городу, да и полиция должна была начать поиск грабителей через двадцать минут. А за это время она неторопливым шагом должна была дойти до своего дома.

Через двадцать минут Диана уже поднималась на лифте на свой этаж.

Неторопливо открыла ключом замок, вошла в коридор коммунальной квартиры. По — московски огромной.

В своей комнате, думая о том, что она хотела сделать сегодня, начала скидывать полицейский мундир.

Всё сунула в пластиковый пакет, а потом надела джинсы и куртку. Взяла из тумбочки пачку денег, "мобильник". Натянула на ноги кроссовки и, подхватив пакет с одеждой сержанта полиции, вышла из квартиры.

Ей нужно было, как можно быстрей избавиться от пакета. И лучше всего было — выкинуть его в речку. Мокрая одежда утащит пакет на дно. Тем более, что в той стороне, куда она решила сходить сегодня ночью, был мост.

Проходя по нему, она оглянулась и, никого не видя, бросила через перила пакет. И, не останавливаясь, пошла дальше. К тому "пяточку", где всегда толкались отвязные парни, тусуясь там до утра. Она их видела, когда проходила мимо. Они все были наркоманами.

Кое — кто пытался её преследовать, но едва Диана начинала говорить своим жестоким, хрипловатым голосом, как от неё отставали. К тому же она никого не звала с собой.

А сегодня позовёт.

"Пяточок" назывался "Точкой". Находился он в глубине аллеи, к которой примыкали в конце её три стены, образуя большой квадрат.

Здесь было много парней и девушек. Они сидели на корточках у стен группами, парами и по одиночке. Всюду под ногами "золотой" молодёжи валялись одноразовые шприцы. Многие курили "Беломорины" или "Приму" с анашёй или коноплёй.

Диана скользнула взглядом по одиноко сидящим парням. Выбрала того, который сидел с опущенной головой и курил сигарету, глядя себе под ноги. Он выглядел душевно сломанным, слабым, ничтожным.

Она подошла к нему и, взяв за волосы левой рукой, потянула его голову вверх. Вгляделась в его лицо. Он шумно сглотнул слюну и прохрипел:

— Я…

— Молчи, — властно приказала она, — Я буду звать тебя Женей. Пойдём ко мне.

Демьян, едва глянул на верх башни, как увидел в её глубине, за бойницей тёмную мужскую фигуру. И тотчас ощутил сильнейший удары в левую часть груди.

Он рухнул на крыльцо и, прикрывая голову руками, зашептал:

— Эй, он в башне. В башне!

Демьян проследил за тем, как быки помчались, окружая детскую крепость. Он боялся, что убийца по — прежнему прятался наверху, и если мог заметить, что Демьян живой, то…

Демьян в ужасе пополз в подьезд. Встал раком, но распрямиться не было сил, прохрипел:

— Рында, закрой меня.

Рында метнулся к хозяину, повернулся спиной к нему, глядя на башню крепости. Там появился бык. махнул рукой.

— Здесь никого нет.

— А там дальше, посмотрите.

Демьян рывком встал на ноги и сунул руку под пиджак и рубашку, где у него находился бронежилет. Нащупал в нём две застрявшие пули. И, качая сокрушённо головой, сказал:

— Ну, как чуял — надел. А так бы отбросил сейчас копыта. Сволочь, метко выстрелил.

Он перевёл взгляд на Рынду и взревел:

— А ты где был?!

— Как где? Впереди шёл!

Демьян схватил его за отвороты пиджака, рванул к себе и, брызгая слюной, заговорил:

— Ты почему шёл так далеко от меня?

— Ну, откуда я мог знать?

— Откуда? Да ты бежал. Ты чуял, что в меня гад целился. И боялся, что он мог задеть тебя.

— Демьян, да ничего я не чуял.

— А если собака потеряла нюх, то на хер она не нужна хозяину, — проворчал Демьян, отпуская растерянного Рынду.

Он быстро прошёл в машину и сел на заднее сиденье. Его душила ярость от того, что кто — то посмел стрелять в него, как в тире. Он уже ничуть не радовался, что остался жив, как радовался минуту назад.

— Рында, кто мог в меня стрелять?

— Я его не видел.

— Ладно. Оставайся, да смотри, чтоб бомбу не подсунули. — И приказал быку, сидевшему за баранкой: — Едь, да поглядывай. Не гони.

Он взял "мобильник" и всмотрелся в экран, вспоминая номер Кондрата и думая о том, кто мог в него выстрелить. Неужели убийца был из банды Карлы. А по всему выходило, что так оно и есть.

И долг отдавать не хотел, и убираться из района не собирался. А на "стрелку" вызвал Демьяна на сегодня для отвода глаз, чтобы подозрение на него не пало.

А если кто другой?

Других было много.

— Да, — пробормотал Демьян. — Тут без Кондрата ничего не поймёшь, да и он вряд ли разберётся. Но позвоню.

— Да, — прозвучал гулкий голос в трубке.

— Кондрат, ты щас где?

— Еду на твою "стрелку".

— Ты вот что — притормози.

— А что случилось?

— В меня кто — то стрелял.

— Ты заметил его?

— Заметил гада, а лица не увидел.

— А какие — нибудь движения, фигура?

— Ну, как тут разглядишь, когда тебе в морду летят пули?

— Так ты ранен?

— Нет, надел кой — чего.

— Тогда, Демьян, где мы встретимся?

— Остановись на дороге. Сядешь ко мне.

Впереди из боковой улицы на перекрёсток вышла машина Кондрата. Она пропустила ту, в которой сидел Демьян и машину с быками. Прошла следом и остановилась у обочины. Из кабины вышел рослый шестидесятилетний Кондрат. Авторитет, отошедший от активных дел в уголовном мире. Но всегда охотно берущий на себя роль третейского судьи в разборках банд.

Его никто не предупреждал, что однажды он мог получить пулю от киллера. Это было само собой понятно, как для всех, кто его знал, так и для него.

Крупный, мосластый, он широким шагом подошёл к машинеДемьяна, сел рядом с ним на заднее сиденье.

Демьян нажал кнопку, и экран пополз вверх, отгораживая сиденья.

— Демьян, — басисто заговорил Кондрат. — Ты думаешь, что это Карла?

— Не знаю, что думать.

— Давай поедем на "стрелку".

— Ну, на кой чёрт?

— На ней или после неё, что — то прояснится.

— А если убийца был от Карлы, то ведь на "стрелке" они ударят из стволов.

Кондрат, слегка откинув назад голову. почесал шею.

Из — за попытки убийства Демьяна "стрелка" действительно становилась опасной и для Демьяна, и для Кондрата. Так как в этой сложной ситуации Кондрат уже выступал, как советник Демьяна.

— Я не верю, что Карла затеет мокрое дело на "стрелке". даже если убийца был от него.

— Конечно, от него.

— Какие вопросы ты выдвинешь?

— А появится ли он?

— Если он хитрит, то будет хитрить до конца. И приедет. Что ты ему выдвинешь?

— Первое — деньги. Долг.

— Много?

— Почти шестьсот тысяч зелёных.

— А второе?

— Убраться из района. И третье — кто стрелял?

— Третье не годится.

— Кондрат, ты возьми мою сторону.

— Нет. Я буду нейтральным.

— А у меня в банде тёмные дела завелись. Поможешь распутать?

— Да, но опять же — какая концовка будет.

— Прибью гадов.

Такая концовка предстоявшей разборки устраивала Кондрата. Некому будет мстить.

— Демьян, об этом поговорим после "стрелки", а то лишней заботой забьём себе головы.

— Она у меня уже трещит из — за этого Карлы. Я его готов собственными руками удавить.

— Он что, лезет в твой бизнес?

— Не то, что лезет, а…капает мне на нервы.

Кондрат насторожился. Он знал Карла. И для него сейчас было удивительно то, что сказал Демьян.

Он вновь почесвл шею, прищурясь, разглядывая потолок кабины, уже догадываясь, что Карл неспроста капает Демьяну на нервы. Затеял что-то хитрое. И отвлекает его внимание.

Но Кондрат был умён. И понимал, что говорить об этом Демьяну не нужно. И расспрашивать пока тоже не надо.

Он давно знал, что у африста Карла есть банда. но это означало, что Карл решил пойти в ногу со всеми, что он не мог старыми методами зарабатывать себе на кусок хлеба с маслом и мясом. А сейчас выходило, что Карл набрал людей только для одной операции, как в былые времена подбирал аферистов для вкручивания мозгов какому — нибудь большому хозяйственнику. А теперь для грабежа.

Он вспомнил, что был свидетелем, когда Карл передал Демьяну задаток за покупку Игоря. Кто он и почему он был продан, находясь в суммашедшем доме, Кондрата не интересовало.

Зато ему было известно от Демьяна, что Игорь выходил из психушки сегодня утром…

— Значит, всё — таки ехать? — спросил Кондрата Демьян.

— Да, я уверен, что на "стрелке" что — то произойдёт.

— А вдруг ловушка?

— Нет, я имею ввиду другое…. Ты, Демьян, говорил, что у Карлы нет денег.

— Нету. Мне доносят, что он влез в большие долги. и никому ничего не отдаёт.

— А сейчас он отдаст тебе весь долг.

— Откуда ты знаешь?

Кондрат был уверен, что пока они здесь сидели, люди Карла ограбили Демьяна. А отдать долг тому, кому должен, из украденной у него суммы, это был шик для Карла.

"Хитро, — подумал Кондрат, — и любопытно будет взглянуть на то, что сейчас произойдёт".

— Демьян, я сейчас пойду в свою машину. И поедем, как договорились раньше — разными дорогами.

"Стрелку" Карл забил в промышленном районе города, в огромном пустом цехе бывшего завода. На его территорию можно было вьехать с любой стороны. Заборов не было, как и не было дверей на входах в цех.

В одно и тоже время к заводу с разных сторон подьехали машины, освещая зводские стены лучами фар.

Две из них были Демьяна.

Навстречу им двигалась машина с Карлом. Её быстро догоняла та машина, в которой находились Прораб, Коля и Миша.

Кондрат вьехал на заводскую территорию сбоку, направляясь к месту "стрелки".

Машины шли на малой скорости, обьезжая кучи мусора, ямы и брошенное заводское оборудование. И в одно и тоже время вьехали с трёх сторон в огромный цех.

Прямо посередине тянулась линия проката стали. Она разделяла цех на две половины.

Кондрат остановил свою машину в разломе линии и вылез из кабины.

Две пары других притормозили по обеим сторонам от неё, метрах в двадцати друг от друга.

Демьян не решился опустить стекло на боковой дверце, да и Карл сидел, не пытаясь высовываться из иномарки., глядя в сторону машины Прораба.

Тот, едва все остановились, быстро вышел из кабины и перешёл к Карлу.

— Всё по высшему разряду, — хрипло сказал он, садясь рядом с Карлом.

— А иначе и быть не могло, — холодно ответил Карл.

— Он догадается, когда увидит, что деньги в инкассаторском чемодане.

— Только не Демьян. В том — то и прелесть апофеоза моего плана, что расчитываться с этим дураком мы будем его деньгами.

Проравб, обхватив свои плечи влажными ладонями и отвернувшись от Демьяна, рассмеялся.

— Но есть и сожаление, — иронично улыбаясь, заговорил Карл, — что он никогда не допрёт, чьи это деньги.

— А вдруг ему подскажет Кондрат?

— Нет. Не в привычке Кондрата раскрывать моргалки дуракам.

Сейчас Карл ощущал в душе то приятное чувство, какое бывало раньше после удачной аферы.

Простой грабёж не принёс бы ему чувство удовлетворения. Нужен был оригинальный апофеоз, о котором впоследствии можно было вспомнить и повеселить душу. Вспломнить вместе с другими такими же делами, сидя где — нибудь в плетённом кресле у бассейна или на террасе, глядя на бескрайний океан.

Правда, другие дела не приносили Карлу ни крупных денег, ни морального удовольствия. Так как дурачить чаще всего приходилось колхозников, выбивая из них кредиты на поставку сельских машин и удобрений.

Да, приходилось выступать перед коллективами колхозников и рабочих, которые угрюмо и недоверчиво разглядывали его, делая вид и даже намекая, что, мол, не проведёшь нас — мы тёртые калачи.

Вот таких тёртых он легко обводил вокруг пальца, зная, что они будут стыдиться, что остались в дураках. И вряд ли помчатся в органы.

Но были и приятные изюминки.

Это когда он возвращался к одураченным, чтобы повторно их одурачить. Везя им кое — какую технику.

Люди, порой, извинялись перед ним, что говорили и думали о нём плохо, как о проходимце. И охотно доверяли ему свои финансы. Правда, они были небольшие, тысяч пятьдесят, семьдесят.

Впереди Карла и Прораба, паралельно прокатному стану, стояла вторая машина, в которой сидели Миша и Коля.

Они силились удержаться от смеха, поглядывая вбок, туда, где стояли машины Демьяна и где он сам, угрюмо и зло пялился на группу Карла.

Коля, прикрывая лицо рукой с зажатой в ней сигаретой, говорил:

— Ну и ну, я этот день и час запомню на всю жизнь.

— Да, дело прошло очень ловко. А сейчас… — Миша замолчал.

— Что ты хотел сказать?

— Думаю о расчёте.

— Карл не обманет. Тем более, что все наши собрались у завода. Ждут своих кусков, — ответил Коля.

Помещение цеха было хорошо освещено светов фар, который к тому же отражался от его белых стен.

Кондрат прошёл по середине прокатной линии до центра, по обеим сторонам которой стояли машины. Громко похлопал широкими ладонями и зычно заговорил:

— И так, давайте разберём первый вопрос. Его сущность заключается в сумме долга, который обязан выплатить Демьяну Карл. Готов ли к ответу Карл?

Карл приоткрыл дверцу машины и ответил:

— Да, я готов, как и обещал. Коля, Миша, принесите Кондрату чемодан. Кондрат, сам отсчитай мой долг. Я доверяю.

Коля и Миша вынесли из машины тяжёлый чемодан и, держа его с двух сторон, поглядывая себе под ноги, быстрым шагом направились к Кондрату. Положили чемодан на станину прокатной линии. И вернулись в свою иномарку.

Кондрат встал так, чтобы все, кто находился по обеим от него сторонам, видели не только движение его рук, но и весь чемодан целиком.

Медленным движением опустил на него свои ладони. Погладил крышку, затягивая паузу. Потом неторопливо щёлкнул одним замком, потом вторым. И начал поднимать крышку.

Она открылась в направлении идущей прокатной линии. Так что те, кто сейчас сидел в машинах могли видеть все движения его рук внутри чемодана.

В нём лежал огромный мешок, в каких всегда инкассаторы возили деньги. Кондрат расстегнул его горловину и сунул внутрь руку.

Всё!

Игра началась! Жестокая, многоходовая, смертельная. И только один человек знал все ходы этой игры, Диана, жестокая, холодная и умная. Она любила читать романы Бронте и Жорж Санд, потому что эти авторши, будучи сильными женщинами, рисовали свой идеал мужчины: слабый слюнтяй, подкаблучник. Диане нравились слабые парни.

Они шли по ночной улице.

Она чуть впереди, а он — за ней, глядя на неё.

— А почему… — заговорил он.

— Нипочему, — строго ответила Диана. — Не люблю разговорчивых.

— А я как раз разговорчивый.

— Знаю, потому что слюнтяй.

— Тебе нравятся слюнтяи?

— Да.

— И много у тебя их было?

— Один, давно. И хватит об этом.

— Всё — таки любопытно…

— Женя, я выбрала тебя. И если тебе хочется говорить, то говори что — нибудь другое.

— А что ты хочешь услышать.

— Ничего.

В подьезде было сумрачно. И когда она стала подниматься по лестнице впереди него, он погладил её ягодицы. Диана отвела его руку в сторону. А когда они подошли к квартире, она вынимая ключи из кармана, покосился в его сторону.

— На меня не бросайся. Мне это не надо…сегодня и, наверное, долго.

— А что так?

— Мне нужно привыкнуть к тебе. К тому же я не хочу того, что ты хочешь.

— А ты сюда часто водишь парней с "пяточка"?.

Это было оскорбление, но Диана никак не ответила на его вопрос. Пропустила парня в комнату. И едва они вошли, как он обнял Диану. Она расцепила его руки и отошла к столу. Заговорила негромко, но жестоким голосом:

— Я сказала, что должна привыкнуть к тебе. Садись. А в постели не лезь ко мне.

— Ну, ты даёшь, — тихо смеясь, сказал он. — Ведёшь себя, как ханжа.

— Женя, молчи.

— Но чёрт возьми! Я ничего не понимаю!

Она села напротив него и, подперев кулачками своё лийо, стала рассматривать парня. Диана ничего не хотела обьяснять. И расспрашивать его. Она была нелюбопытной. Смотрела на него, а видела другое.

Тот замечательный день, когда Женя увёз её на дачу. А мог бы всё сделать в квартире. Он был глупый и очень любимый.

Потом в одиночестве она каждый день и во сне ощущала на своём теле его поцелуи. И мечтала о таких поцелуях

Диана не думала о том, что всё это она могла испытать с другими парнями, потому что другие ей были не нужны.

Тогда на даче Диане всё было приятно, так как это делал Женя. А она хоть и была пьяной, но чувствовала большую неловкость оттого, что он всю её видел, рассматривал, заставив стоять перед ним совершенно голой и запрещал закрываться руками.

Да, он был, по мнению Дины, сексуальным маньяком.

Но сейчас она желала, чтобы те поцелуи повторились. Но не не сегодня.

Она посмотрела на наручные часы…"стрелка" началась…

— Мы так и будем сидеть? — спросил он, улыбаясь.

— Немного закусим, а потом ляжем спать.

У неё был маленький холодильник. Он стоял около стола. И ей приходилось наклоняться, чтобы вынуть из него продукты. Но Диана решила присесть перед ним, чтобы не давать повод парню подходить к ней и хватать её за бёдра.

Диана присела перед холодильником.

И он понял: почему.

Он безотрывно смотрел на неё.

— Ты необычайно красивая девушка.

— Мне это не интересно.

— А что тебя интересует?

— Ты.

— А если так, то…

— Заткнись, Женя, — произнося эти слова, она отметила, что у неё изменился голос, в нём появились другие интонации, которых раньше не было.

— Почему тебе нравится имя Женя?

— Нипочему.

— А могу я преположить?

— Можешь, но только молча.

Она нарезала колбасу и сыр. Поставила на стол бутылку минеральной воды.

— А у тебя есть что — нибудь покрепче?

— Покрепче — вода из под крана.

У него кружилась голова и перехватывало дыхание от мысли, что он мог сделать с ней в постели.

Она смотрела ему в лицо. Чуть покривила изящные губы.

— Ешь и не мечтай.

— Ну, как я могу не мечтать, видя такую соблазнительную девушку?

Диана уже привыкла к нему, но продолжала рассматривать. Смотрела, как он жевал кусочки колбасы и сыра и улыбался ей. Улыбался хитро.

Он ел быстро. А, сьев колбасу и сыр, запил всё стаканом минеральной воды.

— Ну, а теперь перейдём к главному.

— Отвернись.

— А тебе никто не говорил, что ты странная девушка?

— Говорил один слюнтяй. И не подглядывай за мной в зеркало. Ты смотрешь в него, как в замочную скважину.

Он очень внимательно слушал все те звуки, которые раздавались за его спиной, когда она снимала одежду. И мысленно видел, как она это делала, поглядывая на него.

Пауза была небольшой, после того, как она скинула с себя джинсы и рубашку, а потом легла на диван, но он понял….с удовольствием…что она в это время стягивала с себя трусики. Он ошибся. Диана прикоснулась пальцами к трусикам и поняла, что это делать нельзя, сегодня.

— Можешь повернуться.

Она лежала на спине, подтянув одеяло до подбородка.

И очень внимательно смотрела на него, но в её взгляде не было ничего того, что появлялось у девушек в такие минуты, независимо от характера и душевного состояния. Лицо Дианы было холодным.

Он сел на диван и попытался стянуть с неё одеяло.

— Женя, успокойся. Ляг и усни.

— Я не смогу уснуть. И, вообще, что происходит?

Его сексуальное возбуждение было ей, как до лампочки. Она могла бы сказать ему, но зачем? Он был уже в её душе. В душе расчётливой и холодной. И она смотрела на него, как на свою собственность.

Её собственность торопливо раздевалась, а она смотрела, как он волновался, путался в штанах. О чём — то думала. Спокойно.

Его чувственная страстность не касалась её души и тела.

— Ты почему такая холодная?

И так как он пытался гладить её тело горячими ладонями, она резко сказала:

— Руки смирно! Спи!

И он быстро уснул.

Так как все внимательно следили за движениями Кондрата, то насторожились, когда он замер после того, как сунул руку в мешок.

— Ого! — громко сказал он в тишине.

Эхо его короткого слова ещё носилось между стен цеха, а Кондрат, озадаченно глядя на мешок, вынимал из него свою руку. Что — то поднёс к своему лицу, внимательно осмотрел со всех сторон, пробормотал:

— Я очень сомневаюсь, что янки перешли на выпуск такой валюты.

И он показал предмет Демьяну, а потом — Карлу.

В его руке была квадратная кафельная плитка.

Демьян торопливо приоткрыл дверцу машины и рявкнул:

— И это ты решил мне подсунуть?! Ты за кого меня принимаешь?

— Кондрат, — негромко окликнул его Карл. — Вытряхни из мешка всё.

Он не верил, что в мешке только кафельные плитки.

Кондрат поднял мешок и высыпал в чемодан большу кучу облицовачного материала.

Прораб с открытым ртом, гляда на чемодан, едва слышно проговорил:

— Что это такое?

— Наверное, Игорь схватил чемоданы, не осмтрев. — ответил сквозь зубы Карл.

— Да ведь это инкассаторские. Туда плитку не кладут.

— Снйчас узнаем, — сказал Карл, холод в груди. Он приоткрыл дверцу и крикнул: — Коля, Миша, дайте второй!

Кондрат всё ещё озадаченный содержанием чемодана, почесал свою бритую шею, думая: "А ведь я был уверен, что на "стрелке" произойдёт нечто необычное. Но такого никогда не смог бы предположить!"

Он посмотрел на второй чемодан. И, опустив на него руки, начал открывать замки, не делая каких — либо пауз, уже зная, кто положил кафельную плитку вместо валюты. И не в один, а в два чемодана.

Кондрат откинул крышку, взял из чемодана обьёмистый мешок. И, высоко подняв, высыпал в чемодан такую же, как из первого мешка, кафельную плиткку.

— Выходит, что действительно Игорь был сумасшедший, — со стоном отчаяния пробормотал Прораб, безумными глазами глядя на то, во что обратились пять миллионов долларов.

— А как это обьяснить?

— Месть человека, идущего на верную смерть.

— Но, может быть, надо было прямо поговорить с ним?

— Он знал, что давно приговорён к смерти. И скажи мы ему прямо, он встал бы на дыбы.

Они оба не отрывала взгляда от кафельной плитки, которая ещё несколько назад была пятью миллионами долларов. А за ними стояли материальные блага, дворцы, яхты, океаны.

И всё это рухнуло…

По лицу Прораба катились слёзы.

Если бы так тщательно подготавливая операция сорвалась, и Диана и Игорь выскочили бы из банка без чемоданов, Прорабу, конечно, было бы тяжело, что всё погибло. Но такой вариант всегда предусматривается. А этот..

— Боже мой, — простонал он. — Я, кажется, схожу с ума.

Коля и Миша тоже раскрыв рты, смотрели на плитку, ещё не догадываясь, почему она оказалась в чемоданах вместо валюты.

— Миша, — ужасным шёпотом проговорил Коля. — А может быть, наши, когда схватили их, подменили?

— Они тяжёлые. Их замучаешься подменять, — уныло ответил Миша.

Демьян пошире открыл дверцу и, недоумённо разглядывая то, что было в чемоданах, крикнул Кондрату:

— Кондрат, спроси его: почему он привёз плитку вместо денег?!

Кондрат искоса осмотрел лица бандитов Карлы, подумав: "Представляю какой шок они испытали, увидев пыль вместо золота".

Да и он — сторонний здесь человек — ощуктив пальцами в мешке нечто похожее на камень был изумлён. Такого быть не могло!

— Ну, и поворот, — прошептал он и обратился к Карлу: — Демьян спрашивает: зачем ты привёз ему плитку?

Карл оторвал неподвижный взгляд от чемоданов, невольно думая о том, что Коля и Миша напутали и притащили какие — то свои чемоданы или подменили их.

— Нет, — сказал он сам себе, криво усмехнувшись. — Это сделал псих.

— Наши парни не поверят, — проговорил Прораб.

— Скажи им, чтобы они подьехали сюда. Пускай сами увидят.

Он опустил стекло на дверце и уверенно ответил Кондрату:

— Я хотел показать образцы отделочного материала Кондрату, чтобы расплатиться ими.

— Да на кой чёрт мне сдался твой матерьял?!

Демьян, таращась на плитку, пытался понять хитрость Карла. Что он задумал? Ну, не мог он просто так привезти сюда кафель?

— Не проведёшь, гад, — бормотал он себе под нос, утирая потное лицо широкой ладонью. — Кондрат, ответь ему: я не буду делать с ним бизнес.

— Он не хочет, — сказал Кондрат.

— Тогда я прошу двое суток отсрочки, — проговорил Карл. — Я надеялся расчитаться отделочным материалом.

— Ты же обещал деньги?! — рявкнул Демьян.

— А это и есть деньги. И так, я прошу двое суток, за которые я соберу нужную сумму.

Карл уже пришёл в себя от шока и с лёгким презрением на губах смотрел на перекошенный злостью мордоворот Демьяна, потемневший от бурного прилива крови.

— Демьян, что ты ответишь Карле? — спросил Кондрат, посмотрев на него.

Сейчас Демьяну нужен был советник. У него в голове всё путалось. И была боязнь, что аферист, не закончив что — то хитрое против него, тянул время, чтобы обмануть Демьяна.

Он не заметил дикие выражения на лицах группы Карла. А если бы заметил, то не придал бы этому никакого значения.

Демьян не мог придумать ничего путного.

Выгонять из района Карла было нельзя до тех пор, пока он не расчитается с Демьяном.

— Вот навязался на мою шею. А видно придётся прихлопнуть Карлу, — проговорил он тихо самому себе и крикнул в сторону Кондрата: — Передай ему!..

В это время бык, сидевший впереди с рацией в руках и что — то бормотавший в микрофон, резко повернулся в кресле к хозяину и протянул ему рацию.

— Демьян, твой банк ограбили.

— С чего ты взял?

— Твой банкир звонит.

Демьян вырвал у быка рацию и угрожающим голосом проговорил в микрофон:

— Петрович, ты что там сбрендил?

— Демьян, охранники позвонили мне домой. Я сейчас в банке.

— И что? Что там?

— Один охранник ранен..

— Да на кой чёрт он мне?

— Я поднялся наверх, а там уже были полицаи.

— Где?

— У комнаты — сейфа.

— А дверь?

— Она была открыта.

Демьян в ярости хлопнул себя по бедру широкой ладонью и, морщась лицом, словно от зубной боли, проговорил:

— Ты зачем полицаев запутсил в сейф?

— Они не заходили. Охрана их туда не пустила.

— Ну и что, что там?

— Не совсем понятно… — раздумчиво заговорил Петрович.

— Ты мне отвечай прямо: сколько взяли?

— Здесь на данное время находились деньги наших клиентов. И я вечером запомнил, где, что лежало. И вот странность…

— Петрович, сколько взяли?

— Миллионов пять.

— Наших или зелёных?

— Разумеется, грабитель взял только доллары.

Демьян тупо уставилс яна чемоданы с кафелем.

Он не замечал, что все, кто находился в цехе, внимательно слушали его разговор с банкиром. А так как стены были высокие и не впускали в цех уличный шум, то в нём, в его замкнутой тишине все довольно отчётливо слышали то, что говорил Демьяну его банкир. Демьян забыл закрыть дверцу машины.

Карл и Прораб окаменели, боясь пропустить хоть одно слово из разговора.

Карл прикинул, сколько времени потребуется членам его банды, чтобы добраться от дальнего края заводской территории до цеха. Нет. Ему не нужна была поддержка. Он боялся, что своим шумным появлением его парни могли прервать беседу Демьяна с банкиром или Демьян мог заметить, что их разговор слышали все.

Карл презрительно усмехнулся, зная, что Демьян не мог понять, во всяком случае здесь, на "стрелке", что кафель прибыл сюда прямиком из его банка.

Наверное, узнай Карл, что с кем — то произошёл подобный прокол, он бы долго смеялся. Но сейчас в его душе царило холодное бешенство. Он чутко слушал слова Демьяна и банкира, а мысленно видел возможное поведение Игоря в банке.

"Он что — то рассказывал об ограблении…Да неужели информация о нашем плане попала к нему задолго до выхода его из психушки? Но тогда получается, что у Игоря был сообщник, который ждал его в банке…Или сообщники. Кто эти хитрые и ловкие парни? И где Железный?"

— Карл, — едва слышно шепнул Прораб. — Игорь. видимо, был закодирован.

— Тихо. Поговорим потом.

Он не смотрел на Демьяна, как и Прораб и Кондрат. Он смотрел на Колю и Мишу, напряжённо вслушиваясь в голоса банкира и Демьяна, думая о том, кто мог в его банде затеять хитрую игру за его спиной?

Он ждал, что скажет Петрович по поводу какой — то странности.

— Кто взял банк? Как он умудрился?

— Охранники говорят, что это был Мышкин.

— А кто он?

— Капитан отдела вневедомственной охраны полиции.

— Тогда не удивительно.

— Он вошёл с девицей под предлогом проверки сигнализации. Она дала ложный сигнал. Приехал якобы проверить.

— А на улице, когда он вытаскивал… в чём он тащил?

— В двух инкассаторских чемоданах. Это заметили шофера с другой стороны улицы. Но вот что удивительно…

— Меня здесь ничего не удивляет. Ты, Петрович, единственный виновник.

— По — моему Мышки действовал не один. Я имею ввиду, что кроме девицы…Она внизу держала парней. А был ещё кто — то.

— С чего ты взял?

— Тут лежала кафельная плитка.

Демьян посмотрел на чемоданы. В них тоже лежала кафельная плитка.

— Ну, и что?

— Не понятно почему, но Мышкин её забрал.

— Петрович, а ты не выпимши?

Карл мягко опустил руку на плечо сидевшего за баранкой парня.

— Поехали. Сейчас он поймёт.

Машина плавно двинулась с места. За ней последовала вторая.

Демьян всмотрелся в след уходившим машинам. Потом вновь перевёл взгляд на кафельную плитку.

— Петрович, а кафель унесли в чемоданах?

— Да.

Демьян начал догадываться, что украденный в его банке кафель сейчас лежал перед ним. Но тогда выходило, что Мышкин работал на банду Карла? И ввёл её в заблуждениие, подсунув ему чемоданы с плиткой вместо валюты.

— Петрович, а где Мышкин?

— Уже звонили в отдел. Но опоздали.

— Как опоздали?

— Он приходил, сказал, что колесо лопнуло в дороге. Она перевернулась. Он повредил себе ногу. Показал. И уехал.

— Куда?

— Никто не знает, потому что у него с одиннадцати вечера отпуск. И он собирался поехать в Подмосковье. Сразу после дежурства. Его сейчас ищут.

— А во сколько он ограбил банк?

— В десять.

Время было 23. 30.

— Ладно, Петрович. Жди. Приеду.

Демьян выскочил из кабины, подошёл к Кондрату. Взял в руку кафельную плитку.

— Да, я чуял, что Карла неспроста застрял в моём районе. Но Мышкин его тоже одурачил.

Несмотря на огромную потерю и злость на беспредельщика, который решил его ограбить, Демьян ощущал в душе некоторое облегчение оттого, что ловкий аферист был одурачен Мышкиным.

Он вспомнил, с какой уверенностью Карла приказал своим парням притащить к Кондрату чемоданы и отсчитать долг.

— Ага, — злорадно прорычал Демьян, глядя в ту сторону, где скрылись машины Карла. — Он не знал, что в них кафель! Морда! Вот попался на своей же задумке!

Его душила ярость, что Карла так хитро решил его ограбить. Полгода водил Демьяна за нос. А он ни о чём не догадывался.

Сейчас Демьяну не приходил на ум капитан Мышкин, который исчез с его валютой. В голове был только Карла!

— Да, — сказал Кондрат. — Он был уверен, что расчитается с тобой твоими же деньгами.

— А теперь я буду расчитываться с ним.

— Ты не забывай, что у тебя… — Кондрат, не договорив, многозначительно посмотрел на Демьяна.

— Ты думаешь, что кто — то из моих работал на Карлу? — Шёпотом спросил Демьян.

Кондрат утвердительно кивнул головой.

Территория завода была захламлённой, и машины Карла шли медленно.

Он не оглядывлася, как Прораб, был уверен, что Демьян не бросится за ним следом.

— Прораб, у тебя далеко чертежи дома и подступов к нему?

— Остались на квартире.

— Плохо. Но придётся ехать за ними.

— А что ты парням скажешь?

Впереди стояли машины и перед ними большая группа людей из его банды.

Он не хотел что — либо обьяснить парням, чтобы не терять время. Но Прорабу они не поверили бы. Нужно остановиться.

Он вгляделся в лица, которые в свете фар были похожид друг на друга, ища Железного. Его не было среди парней.

Он вышел из машины и сильным властным голосом сказал:

— Операция не закончена. Кто — то был наверху в банке, когда туда поднялся псих. И использовал психа, сунув ему для нас кафель. А потом унёс пять миллионов долларов. Мы будем искать этого человека. Коля и Миша ответят вам подробнее, что они привезли в чемоданах.

Он сел за баранку, обьехал машины своей банды, которая тупо следила за ним.

— Ну, что тебе подсказывают твои квадратики? — спросил он Прораба.

— Валюта где — то рядом с банком. Или во второй половине дома.

— Это понятно. А кто использовал Игоря?

— Если говорить о кодировании…

— Да, теперь остаётся сожалеть, что мы не послушали его рассказ о том, что он видел в бреду.

— Это был не бред. Его накачивали специальной информацией о банке, о том, как он должен был вести себя там. Вот поэтому, — указывая вперёд пальцем, продолжал говорить Прораб, — едва он услышал слова из кода, как тотчас вспомнил своё видение.

— А мы ему сказали о Мышкине, об охране, об ограблении.

— Мышкин болван ещё тот.

— Ты его знаешь?

— Конечно. Я знакомился с ним. Были у меня какие — то мысли…Но я вспомнил кое — что любопытное. Тогда это показалось пустяком, а сейчас…

Прораб хмыкнул, вглядываясь в дорогу и не видя её.

— Вот так штука, — весело заговорил он, обхватив свои плечи ладонями и продолжая пристально смотреть на дорогу.

— Что ты увидел?

— Я гляжу в прошлое. И если этот тип даже не имеет отношения к банку, то он…

— Прораб не забывайся. Говори логично.

— Коля и Миша как — то сообщили мне, что в психушку приезжал полковник полиции. В форме.

— Действительно, в этом на первый взгляд нет ничего интересного.

— А вот, что дальше. Коля и Миша сидели в кустах у перекрёстка. И заметили, куда он поехал.

— А куда он поехал?

— В город. Но та часть дороги хорошо просматривалась с перекрёстка. и парни увидели, что за посёлком сбоку вышла и пристроилась к машине полковника вторая машина.

— Они разглядели номер?

— Им это было не нужно. Сказали, что в кабине за баранкой сидел кто — то в белом костюме.

— А может быть, в рубашке?

— Да, парни ошиблись. Это был Дятел.

Карл свернул на обочину и остановил иномарку. Обернулся к сидевшему за его спиной Прорабу.

— И ты скрыл от меня такую информацию?

— Она только сейчас информация. А тогда всё было просто. К полковнику пристроилась маишна с охраной.

— Подожди, подожди…Дятел, Грач, Фиксатый и Рыжий ушли после ограбления инкассаторов. Игорь был схвачен.

Прораб, сильно сжимая плечи ладонями, затрясся в беззвучном смехе.

— Это был наводчик, агент Демьяна.

— Стой! — Карл поднял вверх руку с оттопыренным указательным пальцем. — Но выходит, что полковник и четвёрка взяли себе деньги инкассаторов.

— Да, не сказав об этом Демьяну. Вот поэтому полковник так волновался. И приезжал в психушку.

— А как узнать его имя?

— Нам скажет Дятел.

— Но подожди, Прораб. Неужели полковник узнал о нашем плане?

— Очень легко.

— Каким образом?

— Ему известны маршруты инкассаторов и время, когда они идут собирать деньги или перевозят их. значит, он сидит в том месте, откуда ему хорошо видна и вневедомственная охрана полиции. Мышкина он должен был заметить. А Игорь почти копия Мышкина. И полковник знал, что Демьян продал Игоря нам. А тут уже дело техники.

— Кто мог кодировать Игоря в психушке?

— Да любой санитар, стоя рядом с ним и зачитывая нужный текст. После введения в кровь, то есть в мозг психотропных веществ сознание человека полностью отрубается. Всё стёрто, как с листа бумаги. В то же время память и подсознание хорошо функционируют. Человек становится роботом. Он может потом блистать интеллектом, заниматься наукой, быть весёлым, общительным, волевым. Но едва перед ним появится то, что он должен был сделать, — подсознание, как более сильное, чем сознание — мгновенно уничтожит всё, что у него на данный момент было в сознании. И начнёт руководить им.

— Всё это интересно, — раздумчиво проговорил Карл.

— Да, мы теперь можем держать Демьяна за его крупные яйца, — смеясь, ответил Прораб.

— Я думаю, что Демьяна скоро прикончат. Свои.

Карл вновь подумал о Железном.

— Что ты думаешь об Изотопе, кроме того, что он кореш Демьяна?

— В психушку иногда приезжал Рэм. Порой они уезжали вместе. Иготоп внешне хорошо относится к Демьяну. Но так как он работает в той секции психушки, где находился Игорь, то полковник в любом случае должен был говорить с ним.

— Чёрт, — сказал Карл, трогая машину с места. — Тут работаешь, напрягаешь извилины, а кто — то за твоей спиной спокойно ждёт. И в нужный момент хватает плоды твоего труда.

— Эти плоды пока рядом с банком, — ответил Прораб. — И мне кажется, что о них знают несколько человек. Они начнут убивать друг друга.

— Да, приз большой.

Прораб посмотрел на часы.

— Завтра мы узнаем: кто будет убит первым. И хоть принято считать, что трупы молчат, но в данном случае первый мертвец точно укажет нам на того, кто вместе с ним взял валюту. Нашу.

В этот момент он ощутил сильное желание посмотреть на банк. Времени прошло много. И там, пожалуй, перед входом никого не должно было быть, кроме полиции. Да и вряд ли она задержалась на такое время.

Карл свернул на улицу, на которой находился банк Демьяна. И, подьезжая к нему, снизил скорость. Увидел впереди группу зевак и полицейских. Последние махали притормаживающим машинам дубинками, указывая, чтобы те проезжали мимо.

Перед входом у крыльца стояла "скорая".

Карл взял ближе к группе зевак, вглядываясь в сторону входа.

Крыльцо было высокое. Из открытой двери банка быстро вышла женщина в белом халате. За ней два крепких парня, тоже в белых халатах несли на носилках мужчину в распахнутом пиджаке и окровавленной клетчатой рубашке.

Карл, не обращая внимания на жесты полицейского, остановил машину, не отрывая взгляда от лежавшего на носилках человека.

— Прораб, ты узнаешь, кто это?

— Хм, как не узнать? Это Железный.

Карл вклбчил скорость и поехал дальше.

Демьян указал Кондрату взгялядом на выход из цеха. И они вышли на заводской двор.

— Кондрат, что происходит? — шёпотом спросил Демьян.

— Дело обычное, но тщательно спланированное.

— Я понял, Карлой.

— Нет. Ты же видел кафель. Его подствили, как фрайера.

— Неужели Мышкин?

— Не Мышкин, — задумчиво проговорил Кондрат, мысленно вглядываясь в лицо капитана, которого он знал. — Его жена работает вместе с ним в отделе. А когда выходила за него замуж, то свою фамилию отказалась менять, оставила себе девичью.

— А какая девичья?

— Кошкина.

— Вот так пара, — ухмыльнуся Демьян.

Кондрат, поскрёбывая пальцами шею, глянул в небо.

— Она, пожалуй, сейчас кроет матами Мышкина.

— А что так?

— Её допрашивают. И вот что…

Кондрат думал о другом. Тот, кто стрелял в Демьяна, выстрелит и в него самого. Возможно, ночью или завтра.

— …И вот что, — повторил он, созерцая плохо различимые за покровом городского смога звёзды. — В банке валяется труп.

— А где? И почему Петрович не сказал?

— Он его не видел.

— А как ты увидел?

— Ну…

Он мог бы сказать, что не просто знал в совершенстве уголовный мир, а чувствовал его, ощущал особые токи, которые окружали людей "с тёмной стороны Луны". Следователи, конечно, старались войти в этот мир, но в качестве следователей. И ничего не ощущали. Поэтому основная масса преступлений всегда оставалась не раскрытой. Кроме тех, когда преступника хватали на месте преступления с топором, ружьём или пачкой валюты.

— Труп наверху, а вот кто его там оставил, пока не понятно.

— Да ведь Петрович сказал, что Мышки был.

— Пускай Мышкин. Ты там в банке помалкивай. Смотри, слушай.

Кондрат замолчал, потому что он уже вмешался в интересы добытчиков, каким он и сам был недавно. В интересы брательников. А братва никогда не простила бы ему такое вмешательство. Ведь он не являлся членом банды Демьяна, ни его корешом.

А умных уголовники терпеть не могут. Для них они просто выродки, опасные, непонятные. А вот Демьян, по их мнению, верх ума. Да ещё Карла, который привык обводить вокруг пальца тех, кто страстно жаждал быть одурачаенным. А столкнулся с более ловким и получил кафель.

— Демьян, ты лучше вызови к себе банкира. И помни, что тот, кто в тебя стрелял, во второй раз будет целиться в голову. А я сьезжу кой — куда.

Он вернулся с Демьяном в цех, подождал, когда ушли обе машины. Подошёл к чемоданам и в свете фар своей "иномарки" вгляделся в них, пытаясь понять, что могло произойти в комнате — сейфе банка.

Кондрат был человеком любопытным. Загадка не казалась ему сложной. И вроде бы ответ известен: Игорь ограбил банк. Убил кого-то наверху.

И так думал бы любой следователь.

"Но если бы он там схватился с кем — то, то в любом случае не взял бы кафель. А если взял, то никого не видел. И трупа наверху нет. Тогда почему я так нелогично решил, что труп есть?"

Уезжая с завода, Кондрат попытался вспомнить одну старую блатную песню. Хрипло затянул:

Мурка с пистолетом вышла на заданье,

Чтобы взять весёлую, глупую братву,

Получив от мента злое указанье:

Всех положить наземь пулей, как траву.

Кондрат вспомнил, что на пути жестокой Мурки появился простой парень Кеша. Сам по себе, но слабый. Он приглянулся Мурке. И она, холодно осмотрев его, сказала: "Парень ты слюнтяйный. Толку в тебе мало. Только полюбила я тебя всерьёз"

И, взяв его за руку, повела с собой, чтобы уничтожить братву на малине.

Она ворвалась туда со страшно поднятым пистолетом, и братва, обливаясь холодным потом, уже не чуяла себя живой. Но в этот момент в глубине комнаты зазвучал нехороший смех. Братва раздвинулась. Мурка увидела сидевшего во главе стола вора в законе. Он же был ментом, пославшим её "на заданье".

Кондрат задумчиво проговорил:

— Ну, что за глупость? И почему сильная Мурка любила слюнтяев?

Кондрат перебрал в памяти всех женщин, которые были блатными или приблатнёнными в той его, прошлой жизни. Все они были паскудными, злобными. И слюнтяев не любили.

Диана просунула руку под его спину, а второй рукой обняла грудь и сцепила пальцы обеих рук замком.

— Тебе неудобно так лежать? — спросила она своего Женю.

— Очень удобно.

Диана была уверена, что он так и скажет, потому что хороший.

— А ты не обижаешься на меня, когда я говорю: " Заткнись".

— Нет. Вот только мне интересно…

— Женя, не мешай.

— А чем ты занята?

— Я привыкаю к тебе.

Она входила в его мир, чутко вслушиваясь душой в то, как реагировала его душа на это, как она воспринимала Диану.

Всё было комфортно.

Ну, почти так же, как в тот первый раз, когда она увидела Женю на улице. Он шёл ей навстречу. А рядом с ним шла обыкновенная мочалка, которая пялилась на всех встречных парней, и вела себя так, словно ей было западло идти с красивым парнем. А он не мог ей сказать: "Пошла ты вон, сука. Я таких, как ты, десяток найду!"

Диана обожала чтение книг, но терпеть не могла читать "про любовь", как и кино "про любовь". И она не знала, как нужно знакомиться с парнем, которого она с первого взгляда захотела иметь своим.

Но нужно было спросить его.

Диана заступила ему дорогу.

— Я тебе нравлюсь? — холодно спросила она.

Он удивлённо уставился на Диану.

Его подруга сраза опомнилась и схватила его за руку.

— Пойдём отсюда. Она хулиганка. Из тюрьмы вышла.

— Парень, ты кого будешь слушать: меня или её?

Ему казалось, что она не должна была так говорить: грубо и прямо. А если говорила, то, значит, пребывала в накотическом опьянении.

Мочалка всё правильно поняла и потянула его прочь. Но он не двигался с места, Диана это отметила.

Она стремительным движением положила свою ладонь на лицо мочалки и тычком отшвырнула её прочь.

— Не мешай.

Диана чувствовала, что нравилась ему. И когда она взяла его за руку, он пошёл с ней…

Только он не мог предположить, что она была девственницей. И то, как она могла повести себя в первый раз — и особенно ночью.

Диана. уводя парня, понятия не имела, что в глазах людей так вели себя потаскушки.

Диана хотела жить с ним. Она выбрала его для жизни. А у Жени были другие планы. Она их видела на лице Жени. Поэтому решила предупредить его:

— Женя, мы вначале привыкнем друг к другу. А если ты будешь вести себя со мной так, как с этой мочалкой, то я буду бить тебя по голове.

— Ты хочешь сказать, что ты не такая?

— Не знаю. Но побереги свою голову.

Он её не берёг. И Диана сбила его с ног, когда он полез к ней в трусы.

Женя её оставил бы потом, спустя неделю, когда Диана ему позволила, но она оказалась девственницей, о чём не пыталась ему говорить раньше. И он с этого дня полюбил её.

Прижавшись щекой к его груди, Диана думала о том, что Демьян рано или поздно узнает, что она участвовала в ограблении его банка. А если Карл не покинет район и ввяжется в разборку с Демьяном, то Демьян скажет ему, что Диана его агент.

Ей нужно было бояться обоих.

— Женя, давай уедем отсюда.

— Я поеду туда, куда ты хочешь.

— У меня есть иностранный паспорт. Я гражданка США. Мы сегодня оформим брак, ты возьмёшь мою фамилию. И немедленно уедем в Финляндию, а из Финляндии — в США…

Диана рывком села на диване, поджав под себя ноги. Отвела в сторону его руку, которая тянулась к её груди.

— Женя, ты мне мешаешь.

В аэропортах и на железнодорожных вокзалах скоро появится её фоторобот. Да и Демьян, если она успеет уехать, снарядит за ней погоню.

Нужно было подождать телефонных звонков Демьяна и Карла. И подумать, что им сказать…

Карл и Прораб молчали всю оставшуюся часть пути, пока ехали до своей штаб — квартиры, которая в это время была и офисом их строительной компании.

Карл остановил машину у входа. Вышел из неё, открыл ключом замок на двери и направился по коридору в сторону комнаты Прораба.

Тот, догоняя Карла, проговорил:

— Железный — труп.

— Это он тебе сказал? — зло ответил Карл, останавливаясь у закрытой двери.

— Медик идёт впереди носилок только в том случае, если несут мертвеца.

— Ты, Прораб, очень наблюдателен.

— Это известно всем.

— Ты говорил, что первый труп всё тебе обьяснит.

Они вошли в комнату. Прораб вынул из сейфа чертежи и бросил их на стол. Развернул и ответил:

— Я пока не понимаю, как он там оказался.

— А Железный появился в банке раньше Игоря.

Карл и Прораб смотрели в одно и то же место чертежа. На противоположную от входа в банк стену. Потом глянули в другие чертежи на то, что находилось внизу за этой стеной.

— Перед банком с этой стороны есть канализационные колодцы? — спросил Карл.

— Наверное, есть.

Прораб указал пальцем на четвёртый и пятый этажи здания и повёл его вниз.

— Здесь туалеты и умывальники. Значит, напротив с внешней стороны стоят колодцы или колодец. И рядом водопроводный.

— Как Железный мог попасть в банк?

— Только сверху, через это окно. А все окна там открывается изнутри. И с внутренней стороны стоят решётки.

— Их можно открыть?

— Да, на третьем этаже. Они с замками. Форточек нет.

Прораб замолчал, созерцая окно, через которое мог проникнуть в банк Железный. Оно находилось с задней части комнаты — сейфа. И за ним внутри банка ничего не было.

— Прораб, что за этим окном?

— Понятия не имею.

— Но если Железный влез в него, то как он попал в коридоры?

— Я вёл внешнее наблюдение, а Железный что — то засёк.

— А кто ему открыл решётку, ведь Игорь не знал туда дорогу?

— Ты забыл, Карл, что Игорь был закодирован.

— То есть ему вложили в голову всю информацию о банке?

— Да, и вот ещё… — Прораб поднял вверх палец, — … хотя утверждать я не могу.

— Давай, что там?

— Когда он переодевался у тебя на даче, то из кармана вынул и положил в форму капитана связку с тремя ключами.

— Её что, дали в психушке?

— Пока я предполагаю так.

— Подожди, Прораб, — остановил его Карл. — Если валюта в колодце, то ведь копы её уже нашли.

— Нет. Они знают, что её увёз Мышкин.

— А Демьян?

— Думает точно так же. Вот только Кондрат поймёт.

— Ну, для него, что Демьян, что мы — разницы не должно быть. А кто мог убить Железного?

Прораб в полном недоумении пожал плечами.

— Там наверху, возможно, в сейфе произошло нечто любопытное.

— И что ты предполагаешь?

— Там было несколько человек. И Железный, после того, как валюта была спущена вниз, оказался лишним.

— Создаётся впечатление, что когда Игорь укладывал в чемоданы кафель, мимо него протопал целый взвод грабителей.

Ему было тяжело от мысли, что те, кто воспользовался его планом, сейчас смеялись над ним. До Карла, словно издалека долетел голос Прораба:

— Железного должны были убить внизу. И даже вдали от банка.

— Почему? — спросил Карл.

— А чтобы не навести на след. Они уходят. Игорь закрывает окно. И остаётся единственным виновником ограбления.

Карл и Прораб скользили взглядами по тому месту на чертежах, где был двор по другую сторону здания.

В него вёл один ход. Из офисов.

Был когда — то и второй.

Он был замурован. А высокая стена, окружавшая огромный двор, с воротами выходившими на соседнюю улицу, была увеличена. Поверху её была протянута по приказу Демьяна колючая проволока. Ворота были убраны, а пустой проём был заложен кирпичной кладкой.

Во дворе были уничтожены все строения или почти все. Карл и Прораб не знали точно, как выглядел двор, так как во время планирования операции на него никто не обратил внимания.

И сейчас Прораб вглядывался в то место чертежа, где он был помечен тонкой сплошной линией., безуспешно старался вспомнить, что в нём было ещё, кроме вероятных колодцев.

Прораб морщился от досады, что за полгода не удосужился хотя бы раз внимательно осмотреть его из окна офиса. Но там был Железный. И между ними было нормальное разделение труда.

Прорабу нужно было расспросить Железного о том, что находилось во дворе.

А Демьян в нарушении правил противопожарной безопасности превратил его в плотный щит перед своим банком. И приказал закрыть на замок двери, которые выходили во двор.

В сущности, на сто процентов банк был неприступен со стороны двора, как и с центрального входа. А, значит, и нечего было тратить на него время.

Прораб с досадой понимал, что он не учёл маленький момент, разрабатывая план ограбления. Это то, что надёжный щит банка в одно мгновенье станет картонным, едва сигнализация будет отключена.

А охранники её отключили после ложного сигнала.

И Прораб заранее знал, что так и будет. А вот не мог домыслить, что банк становился очень уязвимым, что в его дворе кто — то будет ждать начала операции, придуманный Прорабом, чтобы начать свою.

Однако уйти со двора через высокую стену с чемоданами можно было только теоретически. Они тяжёлые. Но та группа тоже вела свою разработку. И, возможно, придумала, как в короткое время перебросить валюту через сьену.

— Нет, — сказал Прораб. — Чемоданы остались во вдоре. У них сорвался план.

— У кого у них?

— У полковника и Изотопа.

— А в чём его срыв? — Я уже говорил, что они не смогли уйти тихо. Их главная цель была вытащить валюту из банка и спрятать во дворе. А в субботу и воскресенье или в другие дни забрать её по частям.

— Тогда это окно осталось открытым. И валюту найдут охранники.

— Нет. Игоря с чемоданами видели на улице. Так что у нас есть время, чтобы договориться с той группой.

— С полковником?

— Я не думаю, что он у них главарь. Скорей всего Изотоп или Рэм.

— Их ещё найти надо, — проворчал Карл, глядя на чертежи.

— Я позвоню Дятлу.

— И что ты ему скажешь?

— Чтобы подьехал сюда.

— Он, конечно, откажется, и ты начнёшь его шантажировать.

— Да.

Прораб торопливо утёр рукавом потное лицо и придвинул к себе теелфонный аппарат, продолжая стоять рядом с Карлом.

— Карл, сейчас начнётся очень сложная игра.

— Ты имеешь ввиду разговор с Дятлом?

— Нет. Та группа уверена. что мы ничего не знаем.

— Да, точно так же, как мы не знали, что она стояла над нами.

— Дятел должен будет сказать им, что нам всё известно.

— А ты ему намекни только о прошлом деле.

— С инкассаторами?

— Да.

Карл, ощущая, что он вновь воспрянул духом, так как ничено не потеряно, и он держал ситуацию с валютой в собственных руках, быстро пододвинул к столу два кресла, поставил их рядом друг с другом. Прораб, набирая номер, сел в одно из них.

— Карл, на каих условиях мы будем договариваться с ними?

— Они отдадут всё.

— Вряд ли их устроит.

— Хм, тогда мы выдадим ловкачей захребетников Демьяну и органам.

Прораб, задержав палец перед последней цифрой, в сомнении покачал головой. Он понимал, что с того момента, как он заговорит с Дятлом, начнётся кровавая игра.

Приз очень большой.

И никто не захочет делиться с кем — либо, потому что в такой ситуации никто никому не будет верить.

Дятел со своими корешами сидел в машине на противоположной от банка стороне улицы. И он видел проехавших мимо Карла и Прораба.

"Мобильник" лежал сбоку от него, между сиденьями. И Дятел, услышав сигнал, поглядывая на банк, взял трубку. Потом поискал там же зеркальце. И перед тем. как включить связь, глянул в него на своё отражение.

"Хорош, — с удовольствием подумал он. — Надо бы взять в магазине кремы, а завтра сходить в косметический салон. Да как бы не ошибиться. — Он улыбнулся самому себе от пришедшей в его голову мысли. — А то ведь вместо масажа лица сделают масаж ягодиц. Какой — нибудь тайский".

— Это ты, что ли? — спросил Демьян.

— Я, — ответил Дятел, не желая называть свою кликуху, которая была недостойна его внешности, да и, как он был уверен, не соответствовала его характеру.

— Ты где?

— Напротив твоего банка. Его ограбили.

— Знаю, — Демьян помолчал несколько секунд и добродушно заговорил: — Ты там один?

— Нет, с бригадой.

— Тогда вот что, Красавчик, езжай ко мне. Жду.

— А что он тебя Красавчиком назвал? — спросил сидевший рядом с ним Грач.

— А разве у меня была другая кликуха? — в свою очередь спросил Дятел, поворачиваясь к Грачу корпусом и изображая на лице удивление.

Рыжий зло ощерился.

То, что сейчас происходило в машине, вовсе не было пустяком. Ни для Рыжего, ни для Фиксатого, ни для Грача.

И это хорошо знал Дятел.

Для всей четвёрки на первое место вышли личные отношения. И не потому, что у них в бригаде было, по сути, два вожака.

Грач, не желая смириться, отвернулся от Дятла и пробормотал:

— При Игоре все помалкивали и не любили говорить о красоте.

— Грач, ты кому это сказал? — спросил его Дятел.

— Вообще, в пространство.

— В нём сижу я. И мне интересно знать: знаешь ли ты мою кликуху?

— Знаю.

— Назови.

Голос Дятла был негромким. Он даже не тянул слова, как это часто делал в напряжённой обстановке.

Все наторожились, так как Грач задел его больное место.

Дятел боялся Игоря и только злился, когда тот говорил ему:

— Не понимаю, почему у тебя такая неподходящая для тебя кликуха: Дятел. Ты вылитая лошадь. Что очень соответствует твоей фамилии — Бричкин.

Дятел пожимал плечами.

— Ну, Демьян заметил во мне что — то другое.

— А! Он, наверное, догадался, что твоей бестолковкой можно забивать сваи.

И вся бригада смеялась над Дятлом. Он тоже посмеивался, люто ненавидя Игоря и мечтая о мести.

Грач отвернулся от Дятла не потому что боялся его удара, а потому что был уверен, что Дятел неспроста посмотрел на его золотые коронки. И уже примеривался выбить их вместе с зубами.

А потом нужно будет снова заказывать мост. Много мороки.

Рыжий не вмешивался, ожидая, когда наступит разрядка, чтобы только после неё напомнить всем, что он командир группы.

— Ты вспомнил, Грач, мою кликуху?

— Помню.

— Ну, назови.

Грачу не хотелось говорить, но он был уверен, что Дятел нанесёт ему удар по затылку. Однако назвать Дятла Красавчиком Грачу было заподло.

Он утёр взмокший лоб ладонью и, морщась, пробормотал:

— Красавчик, — и, досадуя на свою слабость, добавил: — Очень она тебе подходит. Это видно.

Дятлу было наплевать на то, что Грач ответил многозначительно.

Главное заклбчалось в том, что он сломался. И, раз отступив, всегда будет отступать. И что бы там не думал Рыжий, а Грач и Фиксатый теперь были на его стороне.

Дятел упёрся взглядом в Рыжего.

— Ты что-то хотел сказать мне?

— Дятел, оставь эти штучки.

— Я не понял, Рыжий, к кому ты сейчас обратился?

— К тебе, Дятел.

В кабине вновь накалилась обстановка.

Грач и Фиксатый искоса стали внимательно следить за вожаками.

Оно понятно — борьба за власть шла всюду, где собирались хотя бы два человека, независмо от пола. Но у людей с высоким интеллектом она подлее и тянулась дольше, чем среди людей попроще. У последних всё решал удар кулака.

Так всегда было и будет в человеческом обществе.

Само собой понятно, что Дятел и Рыжий должны были схватиться. Но в этот момент в мобильнике Дятла прозвучал сигнал.

— Включи связь! — рявкнул Рыжий.

Он решил оттянуть время разборки с Дятлом.

— Да, я слушаю.

— Привет, Дятел. Это я Прораб.

— Ну, то, что ты Прораб, я понял, — ответил жёстко Дятел, заметив боковым зрением ухмылки на лицах Грача и Фиксатого.

Рыжий сидел за его спиной, но Дятел был уверен, что он сейчас насмехался над ним. И Дятлу нужно было всё расставить по местам.

— Прораб, ты позвонил кому — то другому. А здесь таких нет, — сказал он, растягивая слова, давая понять Прорабу, что тот ошибся. И Дятел готов поправить его.

— Дятел…

— Я ещё раз повторяю: здесь нет таких!

— Хм…а как ты сейчас себя называешь?

— Не я, другие. Грач, скажи ему мою кликуху. — Он протянул трубку Грачу и с угрозой в голосе добавил: — И не шути.

— Красавчик!

— Ну, мне всё равно, — ответил Прораб. — Подьедь ко мне в офис.

Дятлу было не всё равно, как теперь будут к нему обращаться, даже те, кто не входил в банду Демьяна. Он отметил, что первая часть слов Прораба была оскорбиьельно — равнодушной. Значит, он не запомнил кликуху. Дятла. А вторая часть была повелительной

Дятел закусил удела!

— Прораб, ты с кем говоришь?

— С тобой. Едь сюда.

— А меня удивляет то, что ты никак не можешь понять, что говоришь не с тем, кому решил позвонить.

Карл, внимательно слушавший разговор, тихо сказал:

— Дай ему в лоб. А то, может быть, он нарочно тянет резину.

Прораб зажал микрофон трубки ладонью и, ухмыльнувщись, сказал:

— Ты его не знаешь. Для этого балбеса сейчас ничего не существует, кроме его новой кликухи.

— Я жду, — сказал Дятел.

Но Прораб не захотел назвать его новую кликуху.

— Дятел, мы узнали от Игоря, почему твой хозяин ничего не получил.

Дятел в эти секунды обдумывал более сильную постановку вопроса для Прораба и не понял его слова. Не слушал их, ожидая только то, что хотел услышать.

— Прораб, я устал говорить с тобой.

— Ну, тогда, Дятел, я скаже Демьяну, как вы четверос с тем пятым с тремя звёздочками на погонах не дотащили груз хозяину.

— Я вновь повторяю! — чеканя слова, повторил Дятел.

Рыжий, Грач и Фиксатый переглянулись, напряжённо слушая то, что говорил Прораб. Рыжий сильно толкнул кулаком в спину Дятла и злобным шёпотом сказал:

— Ты что рехнулся?

Дятел, не оглядываясь, ответил сквозь зубы:

— Ну, это последняя капля твоего дерьма на мою белую рубашку. Придётся её выкинуть.

— До тебя что — не доходит, что сказал Прораб?

Дятел отвёл в сторону трубку и с нажимом в голосе проговорил:

— Я устал слушать его кваканье из сортира. И почему я должен разбирать звуки, которые он издаёт жопою?

Дятел тычком пальца отключил связь. Всем остальным в кабине было понятно, что Дятел сейчас должен был молниеносно обернуться к Рыжему. И Грачу, и Фиксатому в другой ситуации было бы интересно посомтреть на их драку. Но они, в отличие от Дятла, сразу смекнули, чем грозил Прораб. Он грозил смертью.

— Прораб сказал о наших деньгах, о Щербатом, — быстро произнёс Грач.

— А я не слышал, — жестоким голосом ответил Дятел, примериваясь к броску к заднему сиденью.

— Тогда Прораб скажет Демьяну о том, куда мы дели деньги инкассаторов, — сказал Рыжий, откидываясь на спинку сиденья, ожидая удар Дятла.

— А что произошло?

— А то! — рванулся вперёд Рыжий. — Прораб узнал от Игоря, что мы его подставили, а деньги разделили с Щербатым!

— Ну, и на кой чёрт он мне тут делал намёк?

Рыжий, Грач и Фиксатый вновь переглянулись. Они не верили, что разборка с новой кликухой затуманила мозг Дятла. Он всегда был таким.

— Позвони скорей Щербатому, — приказал Рыжий.

— А может, не надо? — откликнулся Грач, глядя в сторону банка.

— Да, — поддержал его Фиксатый. — Прораб нас просто шантажирует.

— Он не узнает, — ответил Рыжий. — А Щербатого нужно поставить в известность. Звони.

Дятел оттянул на шее галстук — бабочку, чувствуя, что его шея стала влажной от страха, который резанул его душу. Но он бы не уважал себя, если бы сейчас сказал иначе.

— Я поговрю с ним строго. — Он набрал номер на трубке. — Щербатый, это я на связи.

— Что нового, Дятел?

— Я тебе хочу сказать, что наши парни решили, посовещавшись, обращаться ко мне по — другому.

— Ты что? Не соображаешь, что происходит? — прошипел за его спиной Рыжий.

— Ему нравится эта кликуха, — сказал Грач. — Пускай и Щербатый узнает её.

— Говори громче, Дятел, — раздражённым голосом ответил Щербатый.

— А я не люблю говорить коротко.

— Я уже понял, что к тебе обращаются "господин Дятел". Отвечай в чём дело?

— Ты там закрой рот и слушай меня.

— Красавчик, — обратился к нему Грач. — Прораб может психануть и позвонить Демьяну. Ему ведь без разницы.

— Нет. Он подождёт. Разница есть…Щербатый, ты слышал, как меня называют парни?

— Да, каким — то новым словом.

— Запомни его. А сейчас перехожу к делу. Прораб всё узнал.

— Ты о чём?

— Игорь ему рассказал.

— Враньё, — вдруг осипшим голосом ответил Щербатый. — У Игоря абсолютная потеря памяти.

— А Прорабу теперь известно, как тогда всё произошло.

— Что он требует?

— Пока просил, чтобы я подьехал к нему.

— Ты сейчас у банка?

— Да.

После долгой паузы Щербатый проговорил:

— Он что — сказал, что если ты откажешься подьехать к нему, он позвонит Демьяну?

— Да.

— Тогда сделай так, как он просит. Внимательно выслушай то, что он скажет.

— Я вначале подожду, когда Прораб позвонит мне.

— Дятел…

— Не Дятел. Прошу не забывать.

— Ладно. Этот… как его?..Ты хоть думай, что происходит.

— Я всё обдумал и подожду твоего звонка.

Прораб в это время то и дело набирал номер мобильника Дятла.

Номер был занят.

— Он разговаривает с полковником, — сказал Прораб, перестав набирать номер. — Я прикажу своим парням, чтобы они заняли прошлые точки в домах. И следили за двором банка.

— Ты думаешь, что полковник начнёт действовать?

— Как — то начнёт. ведь мы его предупредили через этого балбеса.

— А балбес какую роль играет в этом деле?

— Никакую. Он даже не пешка. Потому что пешка во время игры может стать ферзём.

Прораб пожевал губами, понимая, что сейчас нужно будет назвать Дятла Красавчиком. А то ведь не приедет.

Едва Дятел отключил связь с Щербатым, как вновь прозвучал сигнал.

— Красавчик, что ты там надумал? Едешь ты или нет?

— Так бы и говорил сразу. По делу и умно. Но у меня к тебе вопрос: что тебе надо?

— Об этом поговорим в моём офисе.

— Хорошо. Еду.

— Красавчик, ты обещал Демьяну. Забыл? — напомнил ему Рыжий.

Дятел обернулся к нему и, скривившись, презрительно осмотрел его.

— Ты не хитри, Рыжий. Я вижу. Боишься держать ответ перед Демьяном.

— Я сказал к слову.

— Нет. Ты хорошо знаешь, что нам очень важно быстрей поговорить с Прорабом.

— О чём? — спросил Грач.

Он задал этот вопрос не потому, что надеялся услышать нечто дельное от Дятла. А чтобы в душе посмеяться над ним, когда он начнёт говорить очередную нелепость.

Грач не собирался что — либо прощать Дятлу. И досадовал, что не Дятла, а Игоря бригада подставила. Но и то понятно, что Игорь никогда бы не пошёл на такое дело: рвануть кусок за спиной Демьяна. С ним на эту тему и говорить было нельзя.

Для бригады он был авторитет. А деньги дороже.

Деньги не выдадут, всегда помогут, а друзья — предадут.

Грач не считал авторитетами ни Рыжего, на Дятла. Оба фрайера. А вот он более достоин стать вожаком бригады. Да и правильно думал с того момента, как они взяли деньги у инкассаторов — уйти от Демьяна. Он их подозревать никогда не будет.

Но и Рыжий, и Дятел хотели повременить: авось ещё наклюнется подобнфй фарт.

И вот всё открылось.

То, что Демьян минуту назад назвал Дятла Красавчиком, насторожило Грача, так как он знал, что Демьян не уважал Дятла. А тут вдруг приклеил ему ту кликуху, о которой Дятел, наверное, и во сне мечтал. Значит, хитро хотел заманить к себе… И потом допросить об ограблении инкассаторов.

И это было бы хорошо, если бы Грач не был подельником Дятла.

— Там видно будет, — сказал Дятел. — Я сумею поговорить и с Прорабом.

— А тебе не кажется, — откликнулся за его спиной Рыжий, — что Щербатому нужно отвязаться от нас?

— Нет, не кажется. Я всё продумал, — сильным, уверенным голосом ответил Дятел, глядя на бежавшую под колёса машины дорогу.

— Прораб и Карл решили как — то использовать нас.

— Рыжий, тебя что, пыльным мешком по голове настучали? Я же говорил ещё днём, что будут трупы. Много.

Инна Кошкина, женщина тридцати пяти лет, сотрудница вневедомственной охраны полиции, распаренная и злая вышла из отдела на улицу. И по привычке поспешила на автобусно — троллейбусную остановку. Но посмотрев на наручные часы, замедлила шаг. Время было позднее. И нужно было или ловить такси, или идти пешком. Далеко.

В это время она заметила за рулём проезжавшей машины знакомое лицо соседа по дому.

— Кондрат, стой!

Кондрат притормозил, поглядывая по сторонам.

Инна неуклюже и торопливо влезла в кабину и едва села на сиденье, как тотчас злобно воскликнула:

— А мой — то Мышкин — что учудел!

— А что он сделал?

— Банк ограбил. И хоть бы сказал, падла!

— В таких случаях не говорят.

— Да ведь мог дать хоть пачку валюты, когда приходил. И я знаю, почему не дал.

— А и правда, что он поскупился?

Её душили дикие приступы ненависти к Мышкину. Ненависти только на то, что он не поделился с ней малой толикой богатства в пять миллионов. Краем сознания Кошкина догадывалась, что он должен был остерегаться её, так как она тут же всем рассказала бы, что Мышкин дал ей деньги. Да и расспросила бы у всех на глазах.

Но она знала и другое.

У него ни на секунду не возникла мысль поделиться с ней своим богатством. Вот это знание и душило её.

— Потому что он всегда не стоил меня, хоть он капитан, а я рядовая. Он недоразумение природы.

Кондрат покосился на её лицо. Оно сейчас было перекошенным, словно Кошкина только что откинулась с "зоны", где оттянула большой срок.

Такой её никто не знал на работе. Ни в отделе охраны, ни раньше — в городском архиве, где она работала простым архивистом.

Такой она была только дома.

Однажды, встретив Кондрата во дворе, она самодовольно сказала:

— Вот уже не раз и не два мне говорят, что я удивляю.

— А чем?

Кондрат тоже был удивлён, так как не мог понять, что в этой бабище могло удивлять людей.

— А вот говорят: "Инна, все вокруг угрюмые, злые. А ты всегда улыбаешься. Душа отдыхает, глядя на тебя".

— Инна, а ты не шутишь? — спросил Кондрат, разглядывая её лицо.

— Ну, это здесь. Некому улыбаться, а на работе я другая.

Кондрат пытался представить её другой, но воображения не хватило.

Точно так же у тех, с кем она работала, не могла возникнуть мысль, что она была дома иной, чем на работе.

А Мышкину Инна говорила так, проходя мимо машины Кондрата:

— Ты, сволочь, должен на коленях просить, ползать, юлить.

"Хм, — подумал Кондрат. — Вот так штука. Мужик вроде бы честный, а она хочет сделать его подлецом. В то же время тычет всем свою порядочность".

— Мы уже давно живём раздельно. Я ему запрещаю ходить по моей части квартиры.

— И давно так?

— Да уже лет пять.

— И за что он решил отомстить тебе?

— Не только за это. Я же с ним не живу. Да и не человек он для меня, а недоразумение. Всё думаю, как выкинуть его из квартиры. Я по этому поводу беседовала со своим духовником…Мерзавец! Триппером заразил!

— Мышкин?

— Нет, святой отец.

— А у Мышкина кто — нибудь есть, из родных?

— Мать у него где — то в Подмосковье. Собирался поехать к ней.

— Ты говорила, что он приходил к тебе после банка.

— Да, отвернулся, гад. Всегда рыло от меня отворачивал. Ему не нравится, что я с ним в отделе по — человечески говорю, как и надо говорить жене со своим мужем.

— Он тебе что — нибудь сказал?

— Сказал, что ногу повредил, когда его машина перевернулась.

— А что у него с ногой?

Сейчас он был уверен, что Инна не посмотрела пораненную ногу супруга, так как относилась к нему с брезгливостью.

— На правой голени кожа вся сорвана. А может, и кость задета. Я ему перевязала.

— Инна, давно ты работаешь в этой охране?

— Два года.

— А Мышкин?

— Ну, после того, как он вернулся с Кавказа, перешёл из полиции в наш отдел.

— Как ты думаешь, Мышкин был скромный? Я имею ввиду — не болтливый?

— Нет. Он молчун.

— Инна, а вот вопрос старика: ты с ним сексом занималась?

— Ха, я же сказала, что мы пять лет живём в разных комнатах. У меня есть духовник…Человек очень порядочный. Умный. Всё делает с молитвой.

Кондрат, не доехав до дома, остановил машину. И долго смотрел вслед уходившей Кошкиной, почёсывая бритую шею.

Разворачивая машину на улице, он вспомнил песню о Мурке. Раздумчиво сказал:

— Сейчас многие забыли, что имя Мурка — это Маша, Марина, Мама, воровка в законе.

Он эту песню о Мурке услышал в юности на "зоне", в бараке. Её в группе "зеков" даже не пел, а рассказывал авторитет. А тогда — просто "урка".

Судя по его маловразумительным рассказам, он участвовал в жутких кровавых битвах на "зонах" в сороковых годах. Когда "суки" убивали "урок".

Кондрат очень интересовался героическим прошлым "урок". Но они не умели рассказывать. И не могли растолковать странную философию некоторых песен. На первый взгляд нелепых.

Как, например, эта — о Мурке.

Он помнил, что когда слушал песню о ней, то представлял её роскошной, красивой девушкой с элегантной походкой, которая не позволяла никому выбирать себя. Сама выбирала.

Но помня свои ощущения в те минуты, потому что образ Мурки сильно поразил его воображение, Кондрат никак не мог вспомнить продолжение песни — после того, как Мурка ворвалась в малину и увидела за столом вора в законе. И не мог вспомнить разговоры, которые начались, когда авторитет закончил свою песню. Были какие — то вопросы к нему, у "зеков".

А он только посмеивался в ответ. И ничего не говорил фрайерам.

Этот эпизод биографии Кондрата был маленьким и незначительным в сравнении со всей его жизнью, поэтому он никогда о нём не вспоминал. И многое забыл.

Но Мурка на долгие годы стала его мечтой, особенно в юности.

Нет. В ней ничего не было от шалавы, которые старались перепить мужиков, валялись пьяными в блевотине. И которыми пользовались все, кому было не лень.

Мурка вино только пригубляла.

Она никому не открывала свою душу. Не показывала окружающим её людям своё состояние — когда ей хорошо или плохо. Мурка не умела плакать и смеяться. она всегда была спокойно и холодной, как лёд.

Мурка любила один раз. И в любви была честной и верной.

А женская верность для блатного — это святое, так как часто приходилось бывать на "зонах". И очень хотелось, чтобы на воле блатного ждала его подруга. Пять, а то и десять лет.

Но нет.

Никто их не ждал.

Забывали быстро, потому что все были шалавами… всем хотелось секс, выпивку и снова секс.

А Мурка…Она идеальная. И в глазах братвы она стояла выше вора в законе.

Кондрат проехал на параллельную улицу, поставил машину и стал ждать, поглядывая на часы.

Инна Кошкина ничуть не стала бы уважать своего супруга, если бы он дал ей кучу денег.

Для неё он всегда был пустым местом. А она порой мечтала о духовной жизни, о том, чтобы стать монахиней в монастыре. А пока…готовилась…Весь холодильник в её комнате был заполнен освещённой водой. Все стены были покрыты иконами.

Она удивлялась, что кто — то уважал Мышкина. И что он нравился каким — то девушкам.

Инна и вышла за него замуж, за более молодого, чем она, только по той причине, что стыдно было жить бобылкой в общежитии. А у Мышкина была квартира.

В то время, когда они познакомились, Инна работала в городском архиве. И вынуждена была и на работе, и в общежити изображать улыбчивость и весёлость.

Это было нетрудно. Она умела юлить и угождать. А если бы понадобилось, то и на коленях ползала бы.

И она стала ползать и юлить перед Мышкиным, стараясь во всём угодить ему, чтобы стать для него нужной, чтобы он женился на ней и прописал бы её в своей квартире.

А уже, когда Инна вселилась в неё, то показала Мышкину себя. Правда, не сразу.

Побаивалась, что Мышкин мог доказать в суде, что она, выходя замуж, преследовала корыстную цель.

Но дома вмиг с неё слетало прошлое, весёлое щебетание. Однако до года она как — то держала себя в руках. А потом заявила:

— Я буду жить в этой комнате. Врежу замок. И ты в неё не входи без моего разрешения.

Когда Мышкин был направлен на Кавказ, она надеялась, что живым он оттуда не вернётся. Но он вернулся.

Её духовник прямо и сильно сказал ей:

— Накорми его и выстави вон!

Потому что он давно "положил святой глаз" на её квартиру.

Кошкина, уже подходя к подьезду, задержала шаг, вспомнив о том времени…

Воспоминания настолько сильно потрясли её душу, что Инна, войдя в сумрачный подьезд, забыла по привычке осмотреть его. И не заметила человека, стоявшего в глубине подьезда.

Расширенными глазами Инна вгляделась в нечто перед собой. Она медленным шагом направилась к лестнице, уже поднимала ногу на первую ступень, когда услышала за спиной звук быстрых шагов. А мгновенье спустя её шею стянула тонкая удавка.

Кондрат выждал минут двадцать. А потом поехал к своему дому. Он понимал, что шёл на риск. Его мог кто — нибудь заметить. И если Кошкина убита, то его станут подозревать в убийстве.

Он оставил маишну на улице и, поглядывая по сторонам, пошёл к дому. Постоял у входа во двор, глядя в направлени того подьезда, где были квартиры Инны и Кондрата.

Вокруг было тихо и пустынно.

Он неторопливым шагом пересёк двор. И на всякий случай приготовился к возможному нападению. Подойдя к распахнутому входу, Кондрат прыжком метнулся через тамбур в подьезд.

Увидел впереди, у лестницы женское тело. Его обострённое чутьё говорило ему, что убийцы здесь нет. Кондрат почувствовал бы врага.

Он мягкими шагами отступил назад, к выходу, выглянул во двор. Прошёл по бетонной отмостке вдоль здания до соседнего подьезда. И от него направился в сторону улицы, почёсывая шею и говоря:

— Любопытно. Человек спешил. Но кто он?

После того, как Прораб созворнился со своей группой и приказал ей занять те наблюдательные пункты, с которых просматриваливались задняя часть банка и забор его двора., он спросил Карла:

— Кто такая Диана?

Карл, сидя рядом с ним, всматривался в чертёж, но мысли его были заняты другим.

Впереди два выходных дня.

За это время нужно было попасть во двор. Но даже при благоприятном стечении обстоятельств, пять миллионов невозможно было вытащить за один раз.

Послать туда можно было только двух парней. А когда они начнут вытаскивать валюту, их заметят.

Одно успокаивало Карла: точно такая же проблема сейчас стояла у тех, кто воспользовался его планом.

А если они за полгода нашли какой — то особый выход из этого положения?..

— Прораб, ты забыл, что Железный проник в банк с четвёртого этажа.

— Я помню.

— Он спрятался там днём. И не один.

— Да, выходит, что так.

— У него или у его подельников были ключи от дверей, через которые можно было пройти во двор, — сказал Карл.

— Да, только мне извествно, что на этих дверях стоит сигнализация. Отдельная от банка.

— А какая там сигнализация?

— Контактная. До неё не доберёшься. Она вделана в двери.

— А на центральном входе.

— Тоже контактная. Охранника нет.

— На что они могли расчитывать?

— Взять деньги днём. В рабочее время, когда сигнализация отключена.

— А тебе не показалось странным, что эта четвёрка балбесов находилась в одной машине? — спросил Карл.

— Я уверен, что они следили за банком.

— А на окнах четвёртого этажа…

— Нет сигнализации, ни решёток. Но двери офисов все подключаются к общей сигнализации.

Прораб замолчал, потом медленно заговорил:

— Мне кажется, что там кто — то остался.

— А валюта пошла наверх?

— Это было бы трудно сделать. Но если она наверху, то её можно вынести из здания очень легко.

— Через центральный вход?

— Да. Под утро на противоположной стороне улицы никого не будет. А если есть нужные ключи… — он, прищурясь, вгляделся в стену комнаты, — … то потребуется две — три минуты, чтобы убраться с валютой из этой части дома.

— Прораб, а это верный план.

— Вот именно, — со вздохом ответил Прораб и указал пальцем на чертёж. — Здесь от центрального входа до угла здания метров пятнадцать. А за углом сквер. Со сторорны улицы он не просматривается.

— Значит, здесь выгодно поставить машину?

— Разумеется. Ведь сработает сигнализация. Оператор на пульте охраны, зная, откуда поступил сигнал, немедленно сообщит патрульным копам. А они могут проезжать рядом. И заметят уходившую от здания машину. А от угла — там есть широкая аллея — можно незаметно и быстро скрыться.

Из коридора до них донёсся голос быка:

— Дятел подьехал со своими!

— Пропусти их, — ответил Карл.

Он встал из кресла и отнёс его к стене. Сел там. А Прораб переместился на другую сторону стола, лицом к входной двери.

Он считал, что вербовка балбесов в качестве агентов будет недолгой и нетрудной. Он не думал о них.

— Карл, а как ты познакомился с Дианой?

— Ничего здесь интересного нет.

— Если за нами следили, то заметили твои контакты с нею.

— Я оставлял Диане заказы в секретном месте. А потом звонил по телефону. И едва она включала связь, как я тотчас сбрасывал её. И звонил я из таксофонов.

— Ты знаешь её прошлое?

— Так…и тоже ничего интересного.

В коридоре у самой двери зазвучал голос Дятла:

— Да, я хорошо помню, что некоторым из этих парней я вышиб зубы. Но так как их было много — парней и зубов — то я затрудняюсь сказать: кого было больше: парней или зубов?

Фиксатый шёл по коридору последним.

Он единственный в группе понимал, что их четвёрку Прораб решил сделать стукачами. И об это рано или поздно узнает Демьян.

Положение было жуткое, и Фиксатого колотила нервная дрожь. Он злобно сверлил галзами затылок длинного Дятла, который вёл себя беспечно и глупо. И, как уверен был Фиксатый, не догадывался, что сейчас должно было произойти в комнате у Прораба.

А ведь нужно было ещё ехать к Демьяну, который уже держал их на подозрении.

И лучше было бы хорошенько тряхнуть Щербатого, взять у него свои деньги и "сделать ноги".

Но Фиксатый ничего не решал в их бригаде. Многое зависело от Рыжего и Грача. А у них на уме было любой ценой хапнуть побольше.

Золотая мечта дешёввого фрайера.

Фиксатый был самый старший в бригаде и самый опытный. И его злило, что к его словам никто не прислушивался. И хотя он уже за всё то время, когда Рыжий прочёл по губам Демьяна, что тот держал их на подозрении, не раз пытался заговорить, что если трупы будут, то это будут их трупы. Фиксатого не слушали.

А ведь им не известно было, что произошло с Игорем.

Вдруг Карл и Прораб отпустили его или он сумел сбежать от них?

Тогда…

Фиксатый оглянулся, идя по коридору.

Игорь им всем сразу посворачивает шеи. Разбираться он не будет. Едва Игорь появится перед ними, как начнёт убивать их.

Фиксатый метнул ненавидящий взгляд на затылок Дятла.

"Падла, чтоб тебе первому подохнуть! — Он утёр мокрое лицо ладонью и вновь обернулся. — Надо будет уйти от них, едва мы выйдем из офиса".

Грач думал о новых коронках на передние зубы. Они тоже были гнилые.

Но он поначалу решил, что коронки сбоку лучше смотрелись. И это оказалось так. Вот только не совсем удобно было часто щериться, хотя вон и депутаты ГосДумы щерились с экранов телевизоров…Мода!

О своей проблеме Грач думал давно — и не меньше, чем Дятел о своей красоте.

Его ничуть не заботило, что они приехали к Прорабу и тот ухватил их на крючок. Ему что — то надо от них. А за "надо" пускай платит.

Рыжий, идя рядом с Дятлом, реагировал только на его поведение, выжидая момент, чтобы осадить Дятла под каким — либо предлогом. Ни о чём другом Рыжий не думал.

Если бы дверь открывалась внутрь комнаты, то Дятел открыл бы её пинком ноги, но её пришлось тянуть на себя.

Дятел широким шагом, словно не замечая сидевшего сбоку Карла, прошёл к столу и, с хлопком опустив на него ладони, оперся на них.

— Ну, и что ты придумал?

Прораб указал пальцем на стулья.

— Сядь там, Дятел.

— Ты забыл мою кликуху.

— Я помню, что ты Дятел, — с удовольствием сказал Прораб. — И всегда будешь Дятлом. И Дятлом останешься, когда Демьян свернёт тебе шею или Губа вздёрнет тебя на дыбе. А сейчас… — О придвинул к себе телефонный аппарат. — Я только что говорил с вашим полковником, который навёл вас на инкассаторов. Он передал для тебя, Дятел…забыл его фамилию…

— Щербатый, что ли? — спросил Дятел.

— Да, Щербатый.

Рыжий дёрнулся на своём стуле.

— Дятел, он же тебя купил. Он не знал фамилию.

Прораб и Карл, откинувшись на спинки кресел, рассмеялись.

Трюк был давно всем известен, но только не Дятлу.

Прораб, смеясь в лицо опешевшему Дятлу, ткнул пальцем в сторону.

— Там Игорь сидит. Мечтает с тобой встретиться. Вот тут мы с Карлом думали: устроить вашу встречу или подождать?

Огромные руки Дятла задрожали. Он заметил их дрожь и оттолкнулся от стола.

Фиксатый, наблюдая за ним, злобно сказал:

— Ну, вот, Дятел, ты сам себя притащил в ловушку.

Дятел обернулся к нему, пытаясь осмыслить то, что происходило, но для этого ему нужно было время. А его не было.

— Повтори мою кликуху.

— Красавчик, — ответил Фиксатый. — Ты гововорил о трупах. Ну, теперь понятно, что ты имел ввиду себя.

Бросок Дятла был стремительным. Он в прыжке нанёс удар в грудь сидевшему на стуле Фиксатому. Тот вместе со стулом рухнул спиной на пол.

Прораб хлопнул в ладони.

— Хватит. Перейдём к делу. Рыжий, ты вроде был старшим в бригаде?

— Вот именно, был, — ответил за Рыжего Дятел, усаживась на стул, который он вырвал из — под Фиксатого. — Так что все вопросы ко мне.

— А до тебя доходит, что от моего настроения зависит, станешь ли ты сегодня трупом или нет? — спросил его Прораб.

— Он окромя кликухи ничего не воспринимает, — сказал Фиксатый, отходя к стене, так как свободных стульев в комнате не было.

— Ты, Фиксатый, не умный. А если бы ты был умным, то подумал бы о том, сколько у меня свинца в кулаках.

— Да не меньше, чем в голове, — тихо пробормотал Фиксатый.

— Дятел, что твоя бригада делала у банка Демьяна? — спросил Прораб.

— А мне не нравится…

— Отвечай на вопрос! — рявкнул Прораб.

— Мы были на заданьи.

— Кто его дал?

— Рэм.

Прораб и Карл переглянулись. Всё сходилось.

Рыжий, который настороженно не только слушал слова Прораба, но и следил за его лицом, быстро сказал Дятлу:

— Шлифуй базар.

— А здесь ничего такого нет.

— В какое время вы туда должны были встать?

— В половине одиннадцатого.

Прораб вновь посмотрел на Карла, задумчиво потирая ладонью щёку.

Разумеется, Рэм не мог послать балбесов к банку к десяти часам вечера. Они приметные, и парни Прораба легко их заметили. Для балбесов отводилась маленькая, ничтожная роль. Но нужная Рэму.

Сейчас Прорабу нужно было уточнить небольшую деталь.

— А когда Рэм отдал приказ вашей бригаде?

— Вечером.

— Во сколько?

— Кажется, в шесть.

— Он согласовал это с Демьяном?

Прораб замер. Он был уверен, что Дятел, напуганный угрозами, не мог что — либо заподозрить в его словах. И он мог сказать так, как было на самом деле.

Однако ответ Дятла мог или прояснить ситуацию, или запутать.

Его ответ был необычайно важен Прорабу.

Он слегка зевнул и раскрыл вверх ногами папку с какими — то офисными бумажками. Вгляделся в перевёртнутый текст.

И всякий сторонний человек, увидев Дятла в первый раз, подумал бы, что этот парень необычайно умный, провести его невозможно. Он всё мог мгновенно просчитать и обдумать.

Однако в действительности Дятел затягивал паузу для одной цели — показать Прорабу свою независмость и то, что он плевал на Прораба. И не сявка он, который спешил с ответом.

Фиксатый и Рыжий догадывались, что вопросы Прораба очень непростые, что в них есть какой — то смысл, ловушка.

— Красавчик, — буркнул Фиксатый. — Я же сказал: шлифуй базар.

Дятлу не понравилось, что Фиксатый то и дело намекал ему, что он говорил лишнее.

— А ему не надо было согласовывать с Демьяном.

— Почему так?

— Он попросил нас поторчать перед офисами напротив банка. Там есть и его офис. На первом этаже. Боится, как бы не вскрыли.

— Значит, Демьяну он не сказал, что послал вас?

— Предупредил, что Демьяну не понравится, если он узнает, что Рэм решил отвлечь нашу бригаду на свой бизнес. Дал нам по сотне зелёных за охрану его офиса.

— И долго вы должны были охранять его?

— До пяти утра.

Прораб приятно улыбнулся Дятлу, удивляясь тому, что он узнал даже точное время, когда Рэм и его группа начали операцию.

В первое мгновенье Прораб решил, что Рэм решил подставить балбесов. Но вспомнил, что в здании нет офиса Рэма. значит, в том случае, если брагада была бы задержана полицией, то любой следователь мог понять, что парни были в связке с теми, кто вскрыл сигнализацию в доме напротив.

Хотя всё может быть.

Бригада Дятла, сидя в машине, должна была посматривать в сторону банка и на улицу. И обо всём, что они увидели бы, Рэм должен был подробно расспросить всех четверых перед началом операции.

Это было очень умно с его стороны — послать на серьёзное дело парней, которые ни о чём не догадались бы, но всё высмотрели бы.

Все, кроме Дятла, настороженно слушали бестолковый для них разговор.

Рыжий, Грач, Фиксатый, зная, что перед ними находились аферы, а значит, очень хитрые люди, не сравнимые ни с обычными бандитами, ни с авторитетами и ворами в законе, натужно пытались понять: зачем Прораб расспрашивал Дятла о пустяках? Словно затягивал время. И для чего? Ну, никак не могло быть, что Прорабу и Карлу нужна была эта ерунда.

Рыжий, Грач и Фиксатый ждали, когда Прораб перейдёт от болтовни к серьёзным вопросам.

Прораб очень доброжелательно смотрел в лицо Дятлу.

— А ведь верно — новая кликуха тебе к лицу.

— А ты не забыл её? — с намёком просил Дятел.

— Красавчик, — с удовольствием ответил Прораб.

Он помолчал, думая о том, что Рэм — скорее всего главарь группы. И если он был связан с Щербатым, то сейчас знал от него, что четвёрка парней покинула свой пост и находилась в офисе Карла и Прораба.

Рэм легко мог понять, что они догадались, где спрятана валюта. А он не то, что отдать, но и делиться никогда не согласился бы. И его не напугаешь шантажом.

Прорабу нужно было точно узнать, есть ли связка между Рэмом и Щербатым.

— Вот по поводу Игоря… — раздумчиво заговорил он.

— А почему он ещё живой? — спросил Дятел.

— Он пока нужен нам.

— Когда вы его порешите?

— Всё будет зависеть от того, сумасшедший он или нет.

— Он сумасшедший.

— Ну, об этом могли бы верно, точно знать Рэм и Щербатый.

— Вот они так и говорили.

— А неужели Рэм тоже видел Игоря в психушке?

— Да, он вместе с Щербатым вёл за ним наблюдение.

— С Изотопом?

— Да.

— Я что-то не верю.

Прораб уже понял, что Дятел заходил в психушку, так как ни Щербатый, ни Рэм не стали бы обьяснять ему, ради чего они приезжали туда.

— Красавчик, а вот Щербатый и Рэм, а может быть, Изотоп — они пытались какмими — то словами или по бумажке экзаменовать Игоря?

— Словами не было. Они придумали что — то другое.

— А что они придумали?

— Когда мы однажды приехали и шли по двору, Рэм сказал Щербатому: "А не будет ли побочных эффектов после гипноза?"

— И что Щербатый?

— Он презительно хмыкнул и ответил, что консультировался. И это не гипноз, а превращение человека в робота. О чём он и сам не будет знать.

Прораб перевёл взгляд на папку, с трудом удерживая себя от всплеска эмоций. Тут было и торжество, что он правильно догадался, что Игорь был закодирован, был роботом, и что была группа, которая решила воспользоваться их планом ограбления банка, и досада, что он и Карл оказались лохами.

Никто из них не подумал, что Щербатый должен был трястить от страха, что Игорь живой, что его жизнь — это смерть для Щербатого. И он должен был следить за всем тем, что происходило вокруг Игоря. А покупка парня насторожила Щербатого.

И он знал, что Игорь был похож на капитана Мышкина.

— Красавчик, тот разговор между Щербатым и Рэмом давно происходил?

— По — моему через недели две, когда Демьян продал Игоря.

— Красавчик, — откликнулся Фиксатый, стоя, привалившись задом к стене. — Ты что — то важное ему сказал. Всё это возьмёшь на себя.

Но Дятел знал, что ему ответить.

Он выбросил в сторону Фиксатого руку с указующим пальцем, целясь ему в нос.

— Ты предложил поехать сюда вместе с Рэмом, а я подчинился приказу Рыжего.

В его голосе была сильная уверенность в том, что он говорил.

Фиксатый, Грач и Рыжий помнили только разговор о кликухе, а вот что произошло потом — подавил страх перед местью Демьяна.

Но если вся эта никчемная болтовня Прораба и Дятла действительно имела какую — то ценность, то ведь придётся ответить перед Демьяном. И тот, кто предложил поехать сюда, будет главным виновником

Вроде бы это предложил Дятел.

Тогда почему он сказал, что это сделал Фиксатый?

Грач и Рыжий с сомнением посмотрели на Фиксатого.

Тот злобно оскалился, так как мысленно уже видел, как они выдали его, боясь за свои шкуры., готовые поддержать Дятла.

Прораб посмотрел на Карла.

— Есть латинская поговорка "Кто предупреждён, тот и вооружён".

— Она против нас, — ответил Карл. — Мы предупредили.

Дятел зыркнул на Прораба и Карла. Он ничего им не сказал серьёзного. Значит, они всё ещё крутились вокруг какого — то дела, не решаясь заговорить о нём.

— А что вы хотели у нас спросить?

Фиксатый харкнул себе под ноги и буркнул:

— С какими лохами сижу.

— Ты стоишь, — ответил Дятел. — А так как никто больше не стоит, то и выходит, что лох ты один.

В этот момент в конце коридора, у входа прозвучали резкие звуки, похожие на хлопки многих дверей. Такие звуки раздавал автомат Калашниклова с глушителем.

Всем, кто находился в комнате, они были известны.

Прораб и Карл вскочили с кресел и бросились к стене. В ней находился, замаскированный огромной картой и обоями ход на лестничную площадку. Внизу двери на лестницу были закрыты с внешней стороны на огромный висячий замок.

Так в своё время сделал Прораб, оставив ход для побега в случае внезапного нападения на их офис и штаб — квартиру. И вот он пригодился.

В коридоре уже звучал топот бежавших людей.

Дятел рванулся к выходу. Открыл дверь. Увидел стремительно приближавшихся к нему рослых парней с автоматами в руках, с чёрными масками на лицах. В куртках и спортивных штанах.

Дятел, едва увидел их, сразу понял, что это не полиция, но думать, кто эти парни времени не было.

Бежавший впереди вскинул автомат и ударил очредью по высунувшемуся из комнаты Дятлу. Тот успел отскочить назад до того, как пули в щепу разнесли косяк и дверь, где он только что стоял.

Его бригада уже скрывалась в секретном ходе.

Эта часть бывшего административного здания была пустынной и сдавалась в аренду.

За окнами лестницы был узкий проход метра четыре.

Карл и Прораб прыжками промчались до второго этажа почти в сплошной темноте. Здесь на ступенях у стены лежала длинная широкая доска. Они схватили её и потянули к лестничной площадке, к окну, за которым во втором здании был подьезд и оконные проёмы без переплётов. Перебирая руками доску, Карл и Прораб сунули её через проход в тёмный проём соседнего здания. И один за другим пошли по ней. А уже за их спинами вылезли из окна Рыжий, Грач и Фиксатый.

Вскоре бригаду догнал Дятел. Когда он пробежал по пружинившей под ногами доске на другую сторону, то услышал внизу в подьезде голос Прораба:

— Сбрось её!

И рывком дёрнул доску на себя, а потом метнул её вниз.

Машину бригада предусмотрительно оставила далеко от офиса Карла и Прораба. И сейчас, выскочив из подьезда и поглядывая по сторонам, они помчались изо всех сил в сторону улицы.

Машина стояла на прежнем месте. Четвёрка парней перешла на шаг. Но страх оттого, что за ними гнались те, кто ворвался в офис, подстегнул их. И они вновь бегом рванулись вперёд.

Дятел открыл ключом замок дверцы, прыгнул за баранку, с трудом размещая под ней свои длинные ноги.

— Дятел, открой, — тихо окликнул его Рыжий, тыча кулаком в стекло по другую сторону кабины.

— Надо бы вас оставить. Затащили меня, — проворчал Дятел, дёрнув скобу на дверце, а потом открыв и ту, что находилась за его спиной.

Парни ещё только влезали в иномарку, а он уже рванул "иномарку" с места.

— Кто это мог быть? — хрипло спросил Дятел, разгоняя машину на дороге.

— Ха, — хмыкнул Фиксатй. — Прораб сказал, что кто предупреждён, то и вооружён.

— Ну, и кто воорёжен? Не темни.

— Ты предупредил Щербатого.

— Но у него же нет своей братвы.

— Зато у него хорошие отношения с Рэмом, — ответил Фиксатый. — Рэм нам сказал, чтобы мы не смели говорить кому — либо о Щербатом.

— А зачем ты, Фиксатый, сказал Прорабу о нём?

— У тебя что, башка с дырками? Ты сам выдал его Прорабу.

— Да, ты, Дятел, — откликнулся сидящий рядом с ним Рыжий. — Теперь понятно, что Рэм приказал уничтожить не только Прораба и Карла, но и нас.

Дятел вспомнил, что когда он высунулся из комнаты в корилор, то автоматчик сразу же ударил по нему очередью. И выходило, что никого из находившихся в это время в офисе эти парни не собирались брать живыми.

— Кто мне обьяснит, что происходит, — рявкнул Дятел, ударив ладонями по баранке.

— А то, — ответил Рыжий. — Ты решил сменить кликуху. А есть поверье: кто отказывается от своего имени, у того появляются проблемы.

— Да, с той минуты, как ты назвал себя Красавчиком, всё и пошло, — поддержал Рыжего Грач.

В "мобильнике" Дятла прозвучал сигнал. Дятел, торопливо выхватил его из кармана, не отрывая взгляда от дороги и включил связь.

— Эй, парни, — загудел в динамике добродушный бас Демьяна. — Куда вы пропали?

— Мы здесь, Демьян. Мотор заглох. Копались. А сейчас на ходу.

— Красавчик, подьезжай.

Фиксатый сунулся вперёд и указал пальцем на мобильник.

— Вы слышали его голос?

— Он, видимо, ко сну готовится, — ответил Дятел.

— Нет, Дятел, — чётко произнёс его кликуху Фиксатый. — Он боится, что мы сбежим.

В кабине наступила тревожная тишина.

Ещё вечером всё было хорошо. И вдруг они попали в такую жуткую передрягу.

Они ощутили дыхание смерти рядом с собой…

Президент банка Ярцев Николай Петрович был в полной растерянности.

Он предполагал, что дверь комнаты — сейфа была взломана, хотя взломать её было бы невозможно. Она была из бронерованной стали в сорок миллиметров.

Ярцев в недоумении осмотрел её, пытаясь обнаружить следы взлома. И не был ли испорчен электронный замок.

Когда Ярцев убедился, что грабитель набрал правильный номер, о котором знали только двое, его заколотила мелкая дрожь.

Кроме Ярцева номер знал только Демьян. И это Демьян больше года назад, когда была заказана на оборонном заводе новейшей модели дверь, придумал из своих памятных дат номер.

Ярцев его никогда нигде не записывал и никому не говорил о нём. Значит, грабитель узнал порядок секретных цифр от Демьяна. А Демьян руководил бандой. Кто — то из его окружения ограбил банк. И если Ярцев скажет Демьяну об этом, то ему свернут шею.

Он попросил охранников никого не подпускать к двери и прошёл в комнату — сейф. В ней горел свет.

Оглдывая содержимое комнаты, подсчитывая сколько здесь взято валюты, уверенный, что грабитель не прельстился рублями, он вдруг заметил сбоку кучу кафеля.

Стены комнаты были стальные. И по мнению Демьяна гляделись некрасиво. Он приказал обложить плиткой хотя бы одну стену. Президент воспринял это как временный каприз, о котором Демьян вскоре забудет. Но поднял в комнату кафель.

Он был составлен аккуратными стопками для вида, для Демьяна.

И вот теперь Ярцев увидел, что стопки были разршены, а кафеля стало меньше, чем было раньше.

— Я, наверное, просто забыл: сколько его здесь было раньше, — пробормотал Ярцев, понимая, что он не ошибся, что часть плитки унесли. Но зачем?

Он позвонил из комнаты — сейфа Демьяну и только после этого пошёл дальше.

Комната была довольно длинной и имела вторую дверь. От неё поверху тянулся до первой двери толстый стальной провод.

В прошлом здесь работали операторы банка, а денежную массу хранили в сейфах. Двери были обычными, поэтому в конце рабочего дня охранники приводили овчарку.

А любая собака на цепи более злая, чем отвязанная.

И хоть вся комната была переоборудована, но стальной провод вверху остался. И остался на нём длинный витый собачий шнур. Правда, оборванный. Находился он у второго входа.

Ярцев тихо охнул, когда увидел его прямо перед собой.

Его напугал шнур не сам по себе, а то, что его конец заканчивался петлёй.

Ярцев воспринял эту петлю, как знак для себя. Как угрозу тех, кто ограбил банк.

Он вынул из кармана платок и, дрожа всем телом, утёр взмокшие лицо и шею.

Недалеко от петли лежал человек. В его груди в области сердца торчала рукоятка ножа.

— Господи! Что здесь произошло?! — в изумлении воскликнул Ярцев, вглядываясь в лежавшего человека и продолжая стоять неподвижно.

Ярцев протянул подрагивающую руку к петле и, сжав пальцами её узел, осторожно и медленно начал спускать его вниз. Вид петли наводил на него ужас. Хотя рядом за его спиной были охранники.

Ярцев, не отрывая взгляда от лежавшего человека, заметил, что он дышал. Значит, ещё живой.

Ярцев сильным движением руки швырнул витый конец в направлении второго входа, и он с лёгким шумом скользя кольцом по проводу, метнулся через комнату ко второй двери.

Когда охранники унесли Железного, Ярцев, уже уверенный, что вторая дверь была открытой, направился к ней. Она была менее толстой, чем первая. На ней тоже был замок. Но так как ею давно не пользовались, то он был отключен. А с внутренней стороны двери находился маховик, с помощью которого можно было открывть и закрыть запоры.

Ярцев направился к ней, увидел, что она была приоткрытой. Он прошёл в коридор — тупик. Он был замурован и отделён от общей части банка. В нём имелось окно с двойной решёткой, на котором была, как и всюуду, сигнализация.

Ярцев подошёл к окну.

Двустворчатые решётки и оконные ставни были распахнуты. На полу валялся замок. Ярцев наступил на него. Потом наклонился, подобрал и осмотрел.

В замочной скважине торчал ключ в связке с другими двумя.

Перегнувшись через широкой подоконник, Ярцев глянул вниз, во двор, но там было темно.

"Зачем Мышкин взял кафель? Это очень глупо. Или он сошёл с ума?"

Ярцев аккуратно закрыл ставни, защёлкнул их карабинчики. Закрыл двойную решётку. Она была длинной. И её нижний конец почти достигал пола. Там и были скобы для замка.

Ярцев присел на корточки и на ощупь просунул хомут замка в скобы. Дважды провернул в замочной скважине ключ, выдернул его и сунул себе в карман.

Ярцев не собирался умирать из — за денег Демьяна. И, значит, нужно было молчать. И скрыть от всех, что в банке была группа людей, и как она ушла отсюда.

Может быть, бандиты забудут о нём. Но он понимал, что бандиты, есть бандиты. И они рано или поздно могли убить его. Скорей всего сегодня ночью или утром, чтобы он не дал показаний следователю.

Ярцев быстро направился к комнате, вошёл в неё и, ухватившись руками за маховик, потянул на себя дверь. Она начала медленно закрываться. И едва она встала на место, как он закрутил маховик запоров.

На замке второй двери Ярцев отавил прежний номер, изменив в нём последнюю цифру.

В это время позвонил Демьян.

— Петрович, у тебя там что? Труп лежит?

— Да, был в комнате, — в полном недоумении отвел Ярцев и завозил платком по лбу.

— Ну, тогда подьезжай ко мне.

— Демьян, я боюсь…

— Понял. Пошлю за тобой надёжных парней.

Ярцев боялся, что эти надёжные парни как раз и ограбили банк. И уже сожалел, что приедет один на своей машине.

Он спустился вниз, отвёл взгляд в сторону от лежавшего на полу в вестибюле Железного.

Ярцев не хотел знать, как был ограблен банк и кем. Но вся беда для него заключалась в том, что он знал. И те, кто ограбил банк тоже знали, что он всё знал. И поэтому оставили для него знак в виде петли.

Демьян не мог спасти его.

Значит, Демьяну нельзя что — либо говорить.

Стоя у дверей и отирая уже мокрым платком лицо и шею, чувствуя, как по спине и ногам скользили капли пота, он, не желая думать о грабителя, тем не менее думал о них. И не удивлялся тому, что они решили ограбить банк вожака.

Они получили от него немало, но хотели больше.

А деньги — единственная ценность в обществе людей.

Япцеву ли не знать об этом? "Деньги это кровь в жилах страны". Так сказал Лициний Муциан 2 000 лет назад.

Пока магазины были пустыми и не было товаров, деньги в огромной стране почти не имели значения. И люди похохатывали над американцами, которые старались работать в двух, трёх местах, чтобы скопить побольше долларов. Дорожили ими. И говорили только о них.

И, конечно, в нашей стране, где нечего было купить на деньги, появилось мнение, что мол, мы особенные, нас рублём не измеришь. Но как только в страну хлынул поток товаров, всё встало на свои места.

И люди заговорили только о деньгах.

Это было нормально, по — человечески. Естественно для мира людей, где существовал эквивалентный обмен товарами.

На первый взгляд товар является материальной ценность, а деньги — чепуха. Но это в теории, а в реальной жизни всё наоборот. Потому что люди не роботы. Им плевать на то, что говрил Карл Маркс.

Бальзак был умнее его. И потому в его произведениях только и обсуждались денежные вопросы, как оно и было в жизни.

Ярцев был хорошим экономистом и отчётливо видел, что когда в двадцать первом веке закончится первоначальное накопление капитала и рынок будет насыщен товарами, разразится сверхгигантский кризис….

Ведь на первобытную, рабовладельческую формацию с зачаточной финаносовй и экономической системой (в СССР) шлёпнули нечто невразумительное и малопонятное.

Так вот когда начнётся кризис, всё остановится…

В тамбур вошли двое рослых парней.

— Николай Петрович, мы за вами по приказу Демьяна.

Ярцев вгляделся в их лица. Он никогда их раньше не видел. Но банда Демьяна была большой, да и он редко общался с бандитами.

Страх сковал его тело, а движения его ног стали неуклюжими. И он, идя по крыльцу, то и дело оступался. Парни стали поддерживать Ярцева под руки. Он отметил, что они шагали очень широко и вроде бы спешили. Что было вполне понятно — Демьян хотел услышать от него, что произошло в его банке.

Перед крыльцом был народ. Все смотрели на президента.

Парни раздвинули толпу и повели его к машине.

В ней кто-то сидел на заднем сидении.

Один охранник ушёл за баранку, а второй открыл дверцу, приглашая президента в кабину.

Ярцев нагнул голову, сунувшись в неё, и замер, увидев Рэма.

— Петрович, садись, — сказад тот.

Парень сзади подтолкнул Ярцева и захлопнул за ним дверцу. А сам, быстро обойдя машину, сел на переднее сиденье.

Они уже отезжали от банка, когда Ярцев оглянулся и заметил подьехавшую к толпе с другой стороны улицы "иномарку", из которой выскочили четверо парней и бросились сквозь толпу на крыльцо.

У Ярцева похолодело в груди.

Рэм нажал кнопку на панели и поднял плотный экран между сиденьями.

— И так, Николай петрович, что вы увидели в комнате — сейфе? — неприятным, холодным голосом спросил Рэм.

— Там был человек. Кажется, без сознания.

— Кто он?

— Я его не знаю

— Во что он был одет?

— Э..э..рубашка в клетку и синий пиджак.

Рэм помолчал несколько секунд, наморщив лоб и искоса глядя на Ярцева своим обычным тяжёлым взглядом.

— Этот человек куда был ранен и чем?

— У него в левой части груди торчала рукоятка ножа.

— Нож вошёл полностью в грудь?

— Да.

— А человек что — либо сказал?

— Нет, он по — моему умирал.

— Так…и вы не пытались привести его в чувство?

— Нет. Я приказал охранникам отнести его вниз и вызвать "скорую".

— Хорошо. А что вы сделали потом?

Рэм прямо посмотрел в лицо Ярцеву, подавляя его сознание тяжестью ледяного взгляда.

— Я подсчитал, сколько, примерно. было …м..м..взято.

— И сколько?

— По поверхностному подсчёту не менее пяти миллионов долларов.

— И что вы сделали дальше?

Ярцев хорошо понимал, что этот хладнокровный волк, беспощадный и жестокий руководил ограблением банка. Но что — то у них сорвалось. И деньги…Ну, конечно, если Рэм его допрашивал, то они остались где — то поблизости от банка. Может, во дворе. И там ещё должны быть трупы…

У Ярцева от ужаса перехватило дыхание. Он громко сглотнул слюну.

— Что вы замялись, Николай Петрович?

— Да ведь сейф вскрыли. Теперь всё на мне.

— А что дверь была испорчена?

— Нет. Кто — то набрал правильный номр.

— И что вы думаете по этому поводу?

— По другую сторону окно. И хотя оно всегда закрыто плотной шторой, однако, при современном уровне техники…-

— Ну, понятно… И так, вы пошли по комнате. Куда?

— В другой её конец.

— К двери?

— Да.

— Она была открыта?

— На треть.

До Ярцева только сейчас дошло, что не надо было говорить об этом. А надо было сказать, что после того, как был обнаружен раненный грабитель, он отправился вниз. И теперь он мог бы надеяться, что Рэм отпустил бы его живым.

— И так, вы прошли в коридор — тупик, а потом направились к окну.

— Да, — промямлил Ярцев, утирая мокрое лицо мокрым платком.

— Оно было открыто?

— Да.

— Сверху вы что — нибудь увидели?

— Там было темно.

— А что вы нашли перед окном?

— На полу лежал замок.

— Вы, конечно, закрыли ставни и решётки?

— Да, я так и сделал.

— Дайте сюда ключи.

Ярцев, путаясь пальцами в кармане пиджака, с трудом ухватил ими связку ипротянул Рэму.

— Вторую дверь вы не забыли закрыть?

— Нет. Я её закрыл.

— А ещё что — нибудь особенно вы видели в комнате — сейфе?

Рэм настороженно смотрел в потное и подрагивающее лицо Ярцева.

— Кафель унесли…

— Я уже знаю об этом. Но меня интересует другое.

Ярцев понял, что Рэм ждал его ответ о петле.

— Там есть провод под потолком…

— Вы увидели петлю?

— Да.

— Где она находилась?

— Рядом с тем человеком.

— Точнее.

— Где — то метрах в четырёх от первой двери.

— Ага, — сказад Рэм и задумался.

Машина остановилась.

— Ну, всё, Николай петрович. Идите, я не буду вас задерживать.

Ярцев взглянул в окошко. За ним была сплошная темнота.

— А куда мы приехали?

— Там за углом улица и дом Демьяна. Идите.

Дверца распахнулась. Парень протянул к сидевшему Ярцеву руку и вытащил его из кабины. И едва он упал на землю, не в силах держаться на ослабевших ногах, как парень сделал два выстрела из пистолета в затылок президента…

Рэм приехал на квартиру к Демьяну чуть позднее, чем хозяин.

Операция так хорошо задуманная и тщательно приготовленная сорвалась. И Рэм не знал почему.

Но если деньги из сейфа исчезли, а окно было открыто, значит, деньги во дворе.

Изотоп коротко сообщил ему по рации: "Ничего нет".

И независимо от того, как бы прошла эта тонкая операция, Изотоп должен был появиться у Демьяна.

"Но что могло произойти?" — думал Рэм в машине, направляясь к Демьяну и имея ввиду комнату — сейф.

Рэм не мог не подставить руки под зелёный дождь, который вскоре должен был брызнуть из банка Демьяна.

При современной сигнализации и скорости патрульных машин полиции, да ещё в центре города ограбить даже магазин практически было невозможно. Однако тот план, который появился у Рэма был простой и гениальный, как всё простое, приносящее большие деньги.

Он не знал ни Щербатого, ни того, что он был наводчиком.

И его насторожило, когда однажды Изотоп сказал, что Щербатый подробно интересовался состоянием Игоря. А вот его ухмылка, когда он говорил, запомнилась Рэму. В следующий раз, едва Изотоп упомянул о приезде в больницу Щербатова, Рэм прямо спросил:

— Почему он ездит к Игорю?

— Дело хитрое.

— Изотоп, будь откровенным. Я без тебя всё могу узнать. Но доверия между нами не будет.

— Щербатый агент Демьяна. Он боится, что Игорь в памяти и может заложить его копам.

Рэм знал, что Демьян о своей агентурной сети никому ничего не рассказывал.

— Изотоп, ты вколол хозяину пентал — натрия.

Изотоп оппомнился, но уже было поздно.

— Да, один раз.

— Нет, ты это делаешь часто, — жёстко сказал Рэм. — Что тебе ещё известно?

— Карл предложил Демьяну продать ему Игоря.

— Зачем?

— Для каких — то целей.

А потом начался маневр Карла, отвлекающий внмание Демьяна от банка, что не ускользнуло от наблюдательного Рэма. Ему стало понятно, что Карл готовил не крупную аферу, как можно было подумать, судя по его криминальной профессии, а ограбление.

Тогда зачем ему нужен был Игорь?

Рэм знал не только офицеров райотдела полиции, но и их рядовых. Он вспомнил лицо Мышкина. И в восхищении покачал головой.

"Карл всё хорошо придумал, вот только забыл, что он не один такой умный на свете".

Пока Рэм ехал к Изотопу в больницу, в его голове сложился оригинальный план. Воспользоваться тем, что сигнализация в банке будет отключена. А Игорь поднимается наверх. И его нужно заставить открыть окно.

Рэм кратко рассказал Изотопу, что придумал Карл. И сразу задал вопрос:

— Можно ли сумасшедшего заставить с помощью гипноза выполнить несложную работу, спустя сутки или несколько суток после сеансов?

— Существуют какие — то психотропные медикаменты. Но у нас их нет.

— А где их можно достать?

— Только не в России. Здесь строго…

— Щербатый согласится помочь нам?

— Он очень трусливый, но на всё пойдёт ради зелёных.

— Тогда познакомь меня с ним поближе.

Щербатый после того, как получил в результате ограбления инкассаторов крупную сумму в долларах, потерял покой. Хотя на первый взгляд всё для него сложилось хорошо. Деньги он бандитам не отдаст, а те не посмеют вякнуть. И большие валютные счета, которые он открыл в разных банка, радовали его душу.

Но страстно захотелось больше!

И это хотение было значительно сильнее, чем тогда, когда он получал от Демьяна по пять тысяч долларов.

Едва они трое встретились в маленьком кафе, и Рэм, как всегда прямо и кратко рассказал, что Щербатый мог за одно дело получить миллион зелёных, тот сразу заволновался.

— Мне это нравится, Рэм. Введи меня в курс дела.

Он залился счастливым смехом, когда услышал то, что придумал Рэм.

— Но это восхитительно!

— Да, я тоже так думаю, — скупо улыбаясь, ответил Рэм.

— Только нужно сделать так, чтобы Игорь из банка не вышел.

— Можно ввести в программу приказ о смерти, — сказал Изотоп. — Нам действительно выгодней, чтобы он остался в банке. На выходе, на улице, вдруг его перехватит случайный патруль.

— Да, да, Изотоп, — нервничая, поддержал его Щербатый. — Хоть он и сумасшедший, а что — нибудь скажет.

— Тогда ты, Щербатый, выясни у медиков, — заговорил Рэм, — как можно, не нарушая то, что у Игоря ещё есть в голове, ввести в неё надёжную программу. И, разумеется, приказ о смерти.

— О! Я это сделаю легко. У меня есть хорошие связи с теми, кто работает в секретных органах. И изучают именно эту проблему.

— А как и кто будет вводить программу в голову Игоря? — спросил Рэм.

Он посмотрел на Изотопа.

Тот работал в больнице не каждый день. А порой его отправляли в другие отделения, откуда попасть к Игорю было сложно. Да и во время своего дежурства он не мог заниматься обучением Игоря, так как в любой момент могли появиться врачи, с обходом больных. А главное заключалось в том, что любой медик психбольницы сразу мог понять, что к чему, если бы заметил, что делал Изотоп с Игорем.

— Я могу подключить к нашему плану двух санитаров.

— Кто они? — спросил Рэм.

— Никита и Паша. Парни дубовые. Но это как раз то, что нам нужно. К тому же они работают по суткам. А можно перевести их в ночное дежурство.

— Тогда вот что, — раздумчиво заговорил Рэм. — Введи Демьяну хорошую дозу пентал — натрия и узнай у него кодовый номер двери комнаты — сейфа. Её расположение, где что хранится.

В следующую их встречу Изотоп принёс с собой подробный план комнаты — сейфа, коридора и тупика с окном. Развернул бумагу на столе в том же маленьком кафе. указал пальцем на противоположный конец комнаты.

— Здесь втоорая дверь. Запоры открываются изнутри.

— А что здесь? — спросил Рэм, стукнув пальцем по короткому коридору — тупику.

— Пустое место. Демьян хочет замуровать окно.

— Вот через него мы и попадём в банк.

— На нём решётки с замком.

— А какой замок?

— Я спросил у Демьяна. Он ответил, что не знает. А ключи от него и других подобных лежат у него в тумбочке, в квартире.

— Ты не забыл взять?

— Нет. Вот они.

И он показал связку с тремя ключами.

— Демьян сказал об одной любопытной детали.

— Что за деталь? — вмешался в разговор Шербатый.

— В комнате — сейфе под потолком остался провод с собачьи шнуром.

— Вот на нём и повесится Игорь, — усмехнувшись, проговорил Рэм. — Но вдруг он сделает это раньше времени?

И Рэм посмотрел на Щербатого. Тот самодовольно скзал:

— Санитары по бумажке будут зачитывать текст — приказ. А в тексте всё должно быть детализировано.

— Как? — спросил Рэм.

— Например, санитары говорят: "Ты поднялся на третий этаж. Двери лифта распахнулись. Прозвучал щелчок. Ты видишь длинный коридор. В конце его окно с двойной решёткой. Ты делаешь шаг из лифта правой ногой. И, идя по коридору в сторону окна, вынимаешь из кармана перчатки…" То есть с того момента, как Игорь увидит коридор с окном и решётками, его сознание будет заблокировано программой. Он обязательно должен будет видеть то, что мы ему вложим в голову.

— Всё это хорошо, — задумчиво проговорил Рэм, вглядываясь в пространство перед собой. — Но в первую очередь нужно подумать о том, чтобы не оставить своих следов в банке. А они будут.

— Нет, — ответил Щербатый. — Такое ограбление с использованием человека — робота мировой криминалистике неизвестно. Все будут уверены, что валюта ушла через центрельный вход. Игорь закроет окно и вторую дверь.

— Но вот он повесился, а группа Карла и Прораба будет рядом с банком.

— Их не найдут. Они работают аккуратно. И для них останется непостижимой загадкой, кто унёс из комнаты — сейфа валюту. А то, что Игорь повесился ни у кого не вызовет подозрения. Он сумасшедший, а что с дурака возьмёшь? — смеясь, закончил Щербатый.

Рэм насмешливо улыбнулся, что — то вспомнив.

— Это для такого морёного дуба, как Демьян, их работа могла бы показаться аккуратной.

— Ты что — то заметил? — спросил его Щербатый.

— Разумеется. Железный арендовал несколько комнат на четвёртом этаже, над банком. Окно одной из их расположено над окном, за которым находится коридор — тупик.

— Люди Железного могут находиться в них во время операции, — догадался Щербатый.

— Да, и всё заметят. Вот поэтому нужно обезопасить наш план. Я решил подключить к нашей группе Железного.

— А вдруг он выдаст всё Карлу?

— Я поставлю его перед фактом: или он получит столько, сколько обещал ему Карл, или ничего. Он согласится.

— А кто пойдёт в комнату — сейф?

— Конечно, не мы. Такую работу выполнят… — Рэм подумал несколько секунд. — …Железный и санитар Изотопа. Они принесут чемоданы к стене двора. Дадут сигнал. А ты, Изотоп, со вторым санитаром будешь поблизости.

— Забор высокий, — засомневался Изотоп. — Через него перетащить два чемодана или хотя бы один займёт много времени. Да и заметно будет даже ночью.

— А мы на вечер и ночь операции возьмём машину ремонтников, которые на подьёмной платформе проверяют провода электролиний троллейбусов. На некоторых из них стоят лебёдки. Вытащить чемоданы из — за стены, а так же санитара и Железного займёт не более двух минут.

Рэм не ощущал никакого торжества над Карлом и Прорабом. Просто Рэм воспользуется его нехитрой, но ловкой задумкой.

Однако то, что ограбление банка будет комбинированным, причём одна группа не будет знать о второй группе и вскороет для неё комнату — сейф — вызывало в душе Рэма даже удивление.

Может быть, в США и использовали для такой цели человека — робота, но то, что одна группа расчистит дорогу другой, не зная о ней, и в конечном счёте не имея возможности что — либо получить в твёрдой валюте — такого ещё не было в криминальном мире.

И об этом уникальном ограблении, разумеется, никто никогда не узнает.

Будут только недоумённые вопросы у сыскарей: куда и как могли испариться деньги из банка?

Точно так же, как и для группы Карла, перед группой Рэма была одна проблема: как поведёт себя Игорь в банке?

Щербатый выяснил, что тот, у кого полная потеря памяти, более склонен к внушению, чем другие. Его мозг плохо защищается от волевых воздействий гипноза, независимо от того, что у человека сильный характер. Был и остался.

А его подсознание уже работает по — другому.

Разговор людей Игорь понимал и мог правильно вести себя в простых ситуациях.

А чтобы подняться на третий этаж, открыть двери и окна — не нужно много ума. Кодовый номер замка на двери комнаты — сейфа Игорю будет введён в память вместе с прочей информацией.

Подсознание человека ничего не забывает, даже у сумасшедшего.

"Что же всё — таки могло там произойти?" — в который раз задавался вопросом Рэм, уже выйдя из машины и направляясь в подьезд, где находилась квартира Демьяна.

Демьян любил всё простое.

И сейчас он сидел за длинным столом и быстро черпал ложкой суп из огромной чашки, поглядывая на гречневую кашу и огромный кусок варёной телятины, желая, как можно скорей вкусить их.

Хлеб, взяв из хлебницы, он разломил над чашкой. И только в этот момент Демьян перевёл взгляд от еды на тех, кто сидел в его огромном кабинете.

По обеим сторонам от стола стояли длинные лавки. На одной из них сидел Рында, а на второй Изотоп.

Разломив толстый кусок хлеба на две части, Демьян стряхнул с них крошки в суп. Один, опустил на стол рядом с чашкой, а второй — немедленно втолкнул в рот.

Кусы у Демьяна были большие. Плохо проходили в глубину рта, и он подталкивал их пальцем. И тут же всовывал в него ложку с горячим супом.

Хороший аппетит Демьяна ничуть не могли испортить жуткие события вечера — покушение на него и ограбление банка.

Он помнил о них, но они отдалились, приглушённые удовольствием от еды.

Он только посмотрел на вошедшего в кабинет Рэма.

Не в его привычке было разговаривать во время приёма пищи.

Он так же глянул и на Кондрата. Отметил, что Рэм сел рядом с Рындой и напротив Изотопа. А Кондрат — наоборот: рядом с Изотопом и напротив Рэма.

В другой бы раз Демьян не придал бы никакого значения тому, как усаживались в его кабинете люди. Но сейчас он всех подозревал. И даже Кондрата.

Наконец, дохлебав суп, он утёр взмокшее лицо полотенцем и буркнул:

— Чего это они там застряли?

— Позвонить им, что ли? — спросил Рында.

— Не мешай. Вот не люблю.

Он имел ввиду приём пищи.

С удовольствием подтянул к себе чашку с гречневой кашей и куском телятины. Несколько секунд думал о том, с чего начать? И то хотелось сразу и другое. Но решил вначале сьесть кашу.

Тем не менее Демьян был очень недоволен тем, что Рында перебил его размышление о еде. Скользнул по нему тяжёлым взглядом.

— С тобой разговор будет впереди.

— Ну, вот откуля…

— Опять "откуля", — громыхнул Демьян, перед тем, как сунуть ложку с гречней кашей в рот.

Но на самом деле манера говорить у Рынды нравилась Демьяну. И он понимал. что Рында здесь ни при чём. И никто ни при чём. Киллер так и выбирает время и место, когда человек меньше всего думает о том, что он может сейчас находиться на мушке прицела.

А может быть, Рында и неспроста так быстро вышел из подьезда?

Эта мысль не могла перебить его аппетит.

— Рэм, — прозвучал негромкий голос из — за двери. — Тебе звонят.

Рэм вышел из комнаты, взял "мобильник" из руки своего боевика.

— Это я, — тихо заговорил Щербатый. — Дело очень скверное.

— Говори короче.

— Мне только что звонил Дятел. Рассказал о каком — то маловразумительном шантаже со стороны Прораба.

— А что он требовал?

— Приехать к нему. Я думаю, что Карл и Прораб догадались.

Рэм поморщился, вспомнив, что Дятел и его бригада ездили в психушку. Дятел не раз заходил в здание больницы. Карл и Прораб легко могли расколоть четвёрку балбесов и узнать всё, что им нужно, так расколоть, что те не догадались бы.

— Я начинаю действовать, — ответил Рэм и обратился к боевику: — Немедленно со своей группой поезжай в штаб — квартиру Карла. Уничтожь всех, кто там будет. Повторяю: всех. Иди.

И вернулся в кабинет.

Демьян сьел кашу, потом неторопливо впился зубами в кусок телятины. Сьев мясо, обсосал косточку и отложил её в сторону. Посмотрел на Кондрата.

— Да, в банке был труп. А за ним появился — второй.

— Кто?

— Петрович. Мне только что сообщили, что его кто — то увёз, — будничным голосом проговорил Демьян.

— Это могли сделать люди Карла, — сказал Рэм.

— А ты распорядился, чтобы его прихлопнули?

— Да.

Демьян обвёл всех внимательным взглядом и, громко рыгнув, властно рявкнул:

— Из кабинета никому не выходить. А после разборки начнём ужинать. Рында, дай трубку.

Рында взял, стоявший на лавке телефонный аппарат с длинным шнуром и поставил его перед хозяином. Тот снял трубку и долго вглядывался в цифры на диске.

Вид цифр напомнил ему о том, что банкир, покидая комнату — сейф, должен был изменить номер на замке. Само собой понятно. Но беда в том, что этот номер уже не мог узнать Демьян. И придётся испортить хорошую дверь. А портить её не хотелось.

Она была очень добротной и красивой.

Демьян мысленно видел, как её резали газовым резаком на части. И от этого видения он всё более и более озлоблялся.

Демьян подозревал, что эта четвёрка фрайеров как — то связана с ограблением банка. И не удивительно было бы то, если они в прошлый раз взяли себе деньги инкассаторов.

Он глубоко вздохнул и стал медленно вращать диск. Заговорил с Дятлом мягко, по — отечески.

Ответ парня ещё более насторожил Демьяна.

Мотор в машине, конечно мог испортиться, но в машине российского завода. А у Дятла была "иномарка", да ещё новая.

Кондрат смотрел на багровое лицо Демьяна, однако внимательно следил за Рэмом.

Тот, едва Дятел откликнулся, покосился в сторону электронных часов с числовым табло, что висели над дверью. А потом…

Кондрату было много лет. И даже в юности он отличался от многих блатных тем, что по малейшему движению зрачков определял настроение человека. Лицу можно было придать любое выражение. А вот с глзами труднее.

Опытный игрок в карты не надевает на лицо маску. Но если его партнёры в масках, то этим самым они давали понять, что нервы у них слабые, они не верили самим себе. И если игра шла честная — а попробуй среди блатных играть не честно! — то всегда оставались в проигрыше.

Кондрату не везло в любви, но игроком он был отличным. К тому же он знал одну хитрую деталь о глазах.

Они привязаны ко всем человеческим мыслям и чувствам. И если человек о чём — то подумал, глаза в тот же момент начинали реагировать.

Человек порой догадывался о том, что его глаза выдавали его. И старались смотреть прямо или в сторону, а уже было поздно.

Так вот Кондрат следил за движением глаз Рэма.

И то, что он, как бы рассеянно взглянул на часы, не смогло ввести Кондрата в заблуждение. Но перед Кондратом сидел авторитет, который тоже великолепно знал уголовный мир и знал, что глаза всегда выдавали человека — разумеется, тому, кто был умный.

Кондрат сидел в полоборота к Рэму. Но Рэм чувствовал, что Кондрат следил за ним, да и за всеми, кто находился в кабинете Демьяна. Поэтому он, словно бы от нечего делать, так как хозяин был занят, повёл взглядом от часов по стене. И остановил его на лице Кондрата, а точнее, упёрся в его глаз, в один глаз.

Кондрат так же медленно, придав лицу задумчивое выражение, повернул голову лицом к Рэму. И посмотрел на него.

Их взгляды показались бы стороннему человеку скучноватыми и ничего не говорящими. Но если бы он заглянул в их души, он бы оторопел.

Там, угрожающе ревя и скаля зубы, напряглись для смертельного прыжка два хищника.

Однако перед этим был немой разговор.

"Не лезь в это дело, Кондрат", — сказал Рэм.

" Я делаю то, что мне нравится".

"А сейчас отойди в стороне или молчи".

" А если нет?"

" Я раздавлю тебя. Да и пора бы тебе на тот свет. Зажился до неприличия".

"Ты уже не фрайер, Рэм, и должен знать, что указывать парню на походку опасно для зубов"

"Ты ли, Кондрат, способен на это?"

"Да".

" Ты сегодня подохнешь".

"Если только задохнусь от смрада твоего вонючего трупа".

Демьян зыркнул на Рэма и Кондрата, отметил, что у обоих скучноватые лица. "Эге, не понравились друг другу. Будет у них своя разборка. И один обязательно отбросит копыта".

— Изотоп, ты не забыл принести морфий и прочий инструмент?

— Всё в кормане. Достать, что ли?

— Обожди. Что скажут эти…хотя, что они могут сказать?

Он упёр строгий взгляд в Рынду и указал на него пальцем.

— Давно держу тебя на подозрении.

Рында открыл рот и подался назад.

— Во, — с удовольствием сказал Демьян, — почуял, что я его ущупал.

— Демьян, окстись.

— А чего мне кститься, если я вижу. Ты куда дел ключи, Рында?

— Все ключи на месте.

— А те, которые были от замков на окнах банка?

— Я про них ничего не знал.

— Ладно. Оставим этот вопрос пока открытым. — Демьян перевёл взгляд на Кондрата. — Мне сказали охранники, что в комнате — сейфе был найден тяжелораненый Железный.

— А с противоположной стороны улицы кто — нибудь видел, как он входил в банк?

— Нет. Да и как он мог пройти вестибюль. Там была девица. Держала на мушке охрану.

— Тогда выходит, что была вторая группа. И она проникла в банк через окно, — ответил Кондрат. — А Железный переметнулся к этой группе.

— Кто эта группа? — спросил Демьян.

Кондрат был уверен, что вожаком Железного был Рэм. И по его приказу был убит банкир. Но это была логика. А логикой здесь ничего не докажешь. Нужны были чёткие факты. Их не было. А значит, Рэм — честный в глазах всех бандитов и в глазах Демьяна.

И намекать на то, что Рэм в чём — то виноват перед хозяином было глупо и бесполезно.

Кондрат знал, что могло последовать за намёком. Тот же Демьян потребовал бы доказательства, а если их нет, то Кондрат будет убит, как запятнавший честь авторитета.

И задавать вопросы Рэму мог только Демьян.

В это время открылась дверь и в кабинет вошли один за другим Дятел, Рыжий, Грач и Фиксатый.

— Эй, там, принесите стулья для четверки! — крикнул Демьян. — И поставьте их за столом напротив меня. Да не близко друг с другом.

Бригада, подьезжая к дому Демьяна, догадалась, кто хотел их уничтожить в штаб — квартире Карла и кто приказал это сделать, так как парни знали, что Щербатый и Рэм были хорошими знакомыми.

— Ну, вот, — злорадно сказал Рыжий в машине. — Ты, Дятел, забыл, кто такой Щербатый.

— Нет. Он у меня в руке.

— Рэм сломает тебе руку и выбьет из твоей головы мозги.

— У него их там нет, — бормотнул Фиксатый.

— А вот на эту тему, Фиксатый, — с угрозой в голосе ответил Дятел, — я поговорю с тобой потом.

Но Фиксатый не замолчал, так как предвидел то, что их ожидало впереди.

— Да, интересно будет посмотреть, что ты скажешь с откинутыми копытами.

Едва они уселись на стулья, как Демьян обрушил на стол огромный кулак.

— Вы что!? В жмурки играть решили? Дятел, отвечай.

У Дятла, когда он увидел, что в кабинете сидели Рэм и Кондрат, а Демьян свирепо сверлил его глазами, непроизвольно отвисла нижняя челюсть.

Он, путаясь длинными ногами, сел на стул.

Однако то, что прочно и сильно зафиксировалось в его голове, заставило Дятла соответственно отреагировать. Он закрыл рот, сглотнул слюну и ответил Демьяну:

— Демьян, ты вроде обращаешься ко мне, а в то же время говоришь другому.

Дятел был очень напуган и пытался что-то придумать. Потому что одно, когда их допрашивал Прораб и совсем другое — когда мог начать допрос Кондрат в присуствии Рэма и Демьяна.

У Дятла всё перепуталось в голове. В ней была какая — то каша. И необходимо было тянуть время, чтобы ничего не сказать.

Демьян посмотрел на Кондрата.

— Спроси Красавчика сам.

Рэм тоже посмотрел на Кондрата, но Кондрат не ответил ему взглядом.

— Запомни, Красавчик, вопросы я буду задавать простые. И если ты начнёшь задерживаться с ответом, то значит ты в чём — то виноват.

— Я согласен. Но в таком случае у меня должен быть адвокат.

— Ха! — откликнулся Демьян. — Он говорит правильно, по понятиям.

— Я буду его адвокатом, — сказал Рэм. — И у меня вопрос к следователю: в чём ты его подозреваешь?

Кондрат, конечно, не предполагал, что всё так обернётся. Он мог легко вывернуть наизнанку Дятла вопросами. Но Демьян ограничил его возможности, согласившись устроить судебное разбирательство.

А адвокат в уголовном мире не пешка, как в государственном суде.

— Вы все четверо подозреваетесь в том, что полтора года назад забрали деньги инкассаторов.

— Нет. Их унёс Игорь, — уверенно ответил Дятел. — И мы уже подробно обьяснили Демьяну.

— А теперь ты обьяснишь мне, — сказал Кондрат. — Расскажи, как всё произошло.

Демьян спохватился, что сглупил, что этих парней просто надо было зажать в угол и задавить вопросами. Но назад уже дороги не было. Таким делом не шутят, когда сказано о суде.

Демьян сейчас не помнил прошлые обьяснения парней. И если они всё — таки виноваты, то он не сможет заметить, что они хитрили. А он судья и не должен вмешиваться в то, что должно происходить.

Но Дятел в отличие от Демьяна хорошо помнил своё прошлое обьяснение. И оно было очень убедительным для Демьяна. И простым: Игорь схватил сумки инкассаторов и бросился к своей машине. А его бригаде ничего не оставалось делать, как немедленно уехать на своей "иномарке".

Дятел и решил держаться того, что он говорил раньше, а в трудные моменты ссылаться на забывчивость.

— Игорь в форме полицейского вышел на дорогу, когда они появились. Указал жезлом, чтобы машина тормознула. Потом он подошёл к водителю и потребовал документы. Заставил его выйти из машины. Мы уже бежали к ним. Рыжий распахнул дверцу с другой стороны и вытащил инкассатора на дорогу, а я влез внутрь и схватил сумки инкассаторов. Вот тут Игорь рявкнул мне: "Дай сюда!" Я отдал. А он перебежал дорогу и сиганул в машину. Ну, а нам что оставалось делать? Он командир. Может быть, у него такое задание было. Мы метнулись к своей. И уехали. А уж когда пришли к Демьяну, он сказал, что Игорь задержан копами. И сумки при нём не обнаружены. Вот и всё.

— Вы подтверждаете, что слова Красавчика правдивы? — спросил Кондрат бригаду.

И когда те, боясь открыть рты, закивали головами утвердительно, он сказал:

— Красавчик, ты хорошо помнишь, как выглядели улица, дома, а так же место, где вы стояли, пока не появились инкассаторы?

— Да, хорошо.

— Тогда, господин судья, положьте на стол лист бумаги и дайте ему ручку. Пускай он нарисует, как может, улицу и где стояла машина.

Демьян положил перед собой кусок обёрточной бумаги, а Рында протянул Дятлу ручку.

Когда тот закончил рисовать план местности, Кондрат показал его Рэму и всем остальным. И вновь положил перед Демьяном.

— Красавчик, обратной стороной ручке укажи, где остановилась машина инкассаторов. А вы, адвокат, посмотрите.

После этого он одного за другим пригласил к столу всю бригаду, чтобы каждый указал место остановки машины. Когда все вернулись на свои стулья, Кондрат заговорил:

— Красавчик, ты обманул следствие, сказав, что все бежали к инкассаторам. Их машина стояла в полутора — двух метрах от вашей. Вы просто вышли из неё.

— А я бежал, — ответил Дятел.

— Времени прошло много. И он мог оговориться, — сказал Рэм.

— Я допускаю такую возможность. А теперь каждый из вас по очереди пройдите к плану и покажите, где стояла машина Игоря. И в какую сторону она пошла.

Вся четвёрка парней онемела. Потому что они знали, какой вердикт мог вынести им судья. Или оправдательный, или смертельный. Иного не могло быть.

— Господин судья, — заговорил Рэм, — я вношу протест.

— Какой? — солидно ответил Демьян.

— Даже если отвлечься оттого, что прошло много времени, то в той ситуации, когда нервы у парней должны были напряжены до предела, ни один из них не мог проследить толком за Игорем.

— Да, протест принимаю. Они покажут разное место машины Игоря.

Рэм ничуть не сомневался в том, что четвёрка парней забрала деньги себе, но ему нужно было отвлечь внимание Демьяна, чтобы тот не стал расспрашивать их о сегодняшнем дне. А он мог это сделать, приговорим парней к смерти за прошлый обман.

Кондрат видел не только по глазам, но и по лицу Дятла, что он лгал, как сивый мерин. Что отмазку Дятел придумал наивную. Но кому он её говорил?

Демьяну.

Хотя Кондрат и не знал Игоря, тем не менее был уверен, что машину бригады он не мог поставить на многолюдной улице, даже если номера были фальшивые. Она стояла за углом или в проходном дворе. Один обязательно сидел за баранкой и ничего не видел. Трое остальных находились в десяти — пятнадцати метрах от Игоря. И бежать не могли, а вышли…

— Все ли вы, — обратился Кондрат к Рыжему, — подтверждаете слова Красавчика о том, что он влез в машину и взял сумки?

Все трое согласно кивнули головами.

— Значит, вы видели, как он это сделал?

Грач, Рыжий и Фиксатый чуяли ловушку, в которую втягивал их Кондрат, но вынуждены были согласиться с тем, что сказал раньше Дятел.

— И вы все трое были у инкассаторской машины?

Рэм понял, какую ловушку приготовил Кондрат парням и поднял руку.

— Господин судья, я протестую.

— Что за протест?

— Следователь по сути запугивает моих подзащитных. И они непроизвольно соглашаются с его словами. И могут дать показания против себя.

— Хе, верно. Протест принят.

Кондрат внимательно осмтрел напряжённые мордовороты парней, думая о том, кто из них сидел за баранкой своей машины и ничего не видел.

Игорь должен был оставить в ней тупейшего парня. А тупейший — это Дятел, хотя он сейчас в бригаде в лидерах. У бандитов всегда так.

— Красивчик, подойди к листу бумаги и укажи на ту дверцу машины инкассаторов, через которую ты влез в кабину, чтобы взять сумки. А так же, где они лежали: на сиденье или на полу?

Дятел плотно сомкнул челюсти, ощутив, что нижняя челюсть начала отваливаться вниз.

Он, конечно, мог бы показать на переднюю дверцу, так как скорей всего задние были закрыты на замок. Но он не знал, как было на самом деле

А если Рыжий, перегнувшись через спинку сиденья, открыл заднюю дверцу или кто- то другой из парней? Ведь Рыжиму одному тащить тяжёлые сумки было бы несподручно. А Дятел, крупногабаритный — тем более застрял бы в кабине.

Ему нужно укзать на заднюю дверцу. Только на какую — на левую или на правую? И где находились сумки?

Дятел и все его подельники хорошо понимали, что если он сейчас промахнётся, то Демьян немедленно позовёт Губу, который, кстати, ходил в коридоре, когда они приехали в квартиру.

И тут уже на первое место выйдут не деньги и не сам обман, а то, что они подставили невиновного, который ни за что пострадал. Это тягчайшее преступление в уголовном мире. Но это они поняли только сейчас, когда перед ними замаячила смерть.

Все четверо не отводили взглядов от лица Демьяна, зная, что тот, кто смотрел в сторону, всегда лгал, а кто глядел в глаза и не мигал веками — был честным.

Дятел, обливаясь холодным потом, подошёл к Демьяну и защемил в пальцах ручку.

— Не помню, — прохрипел он. — Боюсь ошибиться.

— Да, — поддержал его адвокат. — Всё происходило стремительно. А нервный стресс обязательно должен был подавить память о таких деталях

— Но ты, Красавчик, говорил мне, что передал сумки Игорю.

— Да, передал.

— Это произошло в машине или вне её? — спросил Кондрат.

Если ещё несколько минут Рэм думал, что нужно ослабить защиту, а потом настоять на немедленной казни преступников, то теперь, желание победить в этом состязании Кондрата пересилило всё остальное. Да и адвокат — всегда авторитет — не имел права предавать подзащитных.

Как ни был растерян Дятел, но он отметил, что Кондрат сглупил. Задал ему вопрос вслух. И то, что сейчас скажет Дятел, подтвердят все остальные.

— Вне машины.

— Укажи на плане, в каком приблизительно месте ты передал Игорю сумки.

— Я протестую, — сказал Рэм. — И вновь повторяю, что всё происходило стремительно. Такую деталь запомнить трудно.

Демьян поскрёб пальцами затылок. Он уже давно мысленно чертыхался оттого, что затеял этот суд. Но не в его было правилах отменить то, что он сказал.

— Протест принят, — сказал Демьян, угрюмо разглядывая парней.

— Красавчик, сколько было инкассаторов?

— Двое.

— Ты это точно помнишь?

— Да.

Дятел трудно дышал, чувствуя новую ловушку Кондрата.

— По какую сторону машины они стояли? Скажи на ухо судье. Защита может слушать.

Дятел не смог скрыть дрожь во всём теле. Ноги его ослабли.

Демьян ждал, строго глядя на него.

— Господин судья, — сказал Рэм. — Я вновь протестую на прежнем основании.

— Протест принят. А судебное разбирательство я приостанавливаю до утра.

Демьяну надоела эта канитель. Он указал пальцем на Кондрата.

— Следствию частное замечание. Недостаток фактов.

— Тогда, господин судья, нужно вызвать свидетелей.

— Вот именно. Об этом я и хотел сказать. Завтра утром, то есть уже сегодня попозже, инкассаторы должны быть здесь. А теперь ужинать. Рында, рапорядись.

Дятел, стараясь держаться прямо, прошёл на свой стул.

Вреия наступления его смерти отодвинулось на несколько часов.

Несмотря на то, что в голове у него был хаос, Дятел понимал, что инкассаторы могли сказать только то, что машины бригады не было на улице и такого приметного парня, как Дятел, они не видели. Демьян немедленно закрыл бы суд.

Убивать инкассаторов было бессмысленно, бежать от суда было некуда. Демьян найдёт. Значит, смерть.

— Я в такое время не ем, но за столом посижу, — сказал Рэм. — А пока, Изотоп, вколи мне морфий. Бессонная ночь утомила меня.

Они вышли в коридор огромной квартиры Демьяна и прошли в дальнюю комнату. Рэм, входя последним, оставил дверь чуть приоткрытой, чтобы следить за коридором.

— Что там произошло? — тихо спросил он Изотопа.

— Я сам не могу понять.

— Может быть, сигнал был, а вы его не заметили?

— Его не было.

— А вдруг шнур оборвался с тряпкой?

— Нет. Я потом подходил. Тряпка внизу. Шнур свободно висит на стене.

— Окно с вашего места просматривалось?

— Нет. Перед окнами тополя. Ничего не видно.

— Выходит, что Никита остался во дворе, — задумчиво проговорил Рэм.

— А если он схвачен в банке с Железным?

— Железный был найден Ярцевым в сейфе, умирающим от удара ножом в грудь. Окно было открыто. Ярцев закрыл его. Петля уже была готова.

— А где Игорь?

— Он вынес….хм… два чемодана с кафелем. И оба их, не догадываясь, что там лежало, Карл открыл на "стрелке", чтобы расчитаться с Демьяном, — смеясь, проговорил Рэм.

— Представляю, что это была за сцена.

— Очень смешная. Но почему произошёл сбой в программе робота?

— Тут мне сказали, что банк всё — таки был ограблен.

— Деньги во дворе. Вместе с трупом Никиты. Видимо, Игорь или Железный — кто — то из них — сбросил парня вниз, когда он спускал чемоданы.

— Валюту забрать будет нетрудно, — сказал Изотоп, облегчённо переводя дух.

Рэм насмешливо посмотрел на него.

— Рано ты обрадовался. Карл и Прораб всё знают.

— От кого?

— От четвёрки этих дураков.

— Но им ничего не известно.

— Всё так, но кое — что видели. А Карл и Прораб люди умные, всё вытряхнули из них.

— По — моему Демьян что — то унюхал.

— Не Демьян, а Кондрат. И я решил взять под руку парней. Они полезут во двор за валютой.

— Когда?

— А вот надо будет подождать звонок от Карла. Думаю, что его группа следит за банком.

— Чёрт, какая сложность, — пробормотал Изотоп.

— Нет. Ситуация простая…А вот кто такая Диана?

— Ты думаешь, что она поднималась наверх?

— Я думаю о другом. Кто она?

— Демьян сказал…

— Я помню, что он сказал, — задумчиво проговорил Рэм. — Меня интересует её прошлое. Как она выглядит.

— Я спрашивал у Железного. О её прошлом известно Карлу.

— Не точно.

— Железный говорил, что она очень красивая, но не шлюха. И что удивительно — не пьёт и не ширяется.

Рэм насторожился.

— Но ведь она киллер. Все киллеры пьют и ширяются. А тем более баба.

— Вероятно, это связано с тем, что она зациклилась на одном слюнтяе.

— Это Железный его так назвал?

— Нет, Диана. Слюнтяй Женя. Он умер. И мне, как медику, неудивительно, что прошлая любовь держит её в руках.

— Какой у неё характер?

— Нордический, выдержанный.

— Давай без смеха.

— Она жестокая и всегда спокойная. Очень волевая. Сильная штучка.

Рэм, удивлённо подняв брови, оторвался от двери, из — за которой он посматривал в коридор, и взглянул на Изотопа.

— А ты разве не обратил внимание на явное несоответствие?

— О чём ты говоришь?

— Слюнтяй Женя и нордическая Диана.

— Это всегда так — сильная баба ищет слабого мужика.

— Хм…Диана мне видится загадочной женщиной.

— Железный сказал, что Карл в отношении Дианы решил подстраховаться.

— Как?

— Он должен был подьехать к ней и предложить участвовать в операции. И не спускать с неё глаз.

— И это было выполнено?

— Думаю, что да. Они ведь тоже рисковали. А Диана очень подходила к их операции.

— Я выясню: кто она.

— Можно подключить и Щербатого.

— Но почему произошёл сбой в программе робота?

— Если петля уже была готова, то выходит, что программа в голове Игоря управляла им до этого момента.

— Нет. Вначале он должен был закрыть окно и дверь. Они остались открытыми.

— Вполне возможно, что Никита и Железный схлестнулись из — за валюты. А это могло нарушить логику программы.

— Ты им говорил, чтобы они молчали в присутствии Игоря?

— Нет. Даже в голову не пришло подобное.

— Плохо. Второго случая не представится.

— А что будем делать с Карлом?

— Уничтожим. И я подумаю над этой проблемой, когда он позвонит.

— А с Демьяном и Кондратом?

— Их тоже надо оправить на тот свет. Или одного, причём любого. оставшийся в живых не будет для нас опасен.

Повара, руководимые Рындой и Губой, бегом носили блюда из кухни в кабинет Демьяна, который в то же время служил и местом трапез хозяина с теми, кого он приглашал к столу.

Сейчас за ним сидела бригада Рыжего.

Раньше для парней попасть на обед или ужин за этот стол было несбыточной мечтой. А теперь им было не до ужина. Каждый думал о том, как спастись от смерти.

Рэм, проходя мимо Дятла, сильно сжал пальцами его плечо и громко сказал:

— Я буду вас защищать до окончания суда. Демьян, в какое время ты наметил вызвать свидетелей?

— Часов на десять утра.

— Парни могут поспать, — ответил Рэм и, похлопывая Дятла по плечу, не разжимая губы, очень тихо проговорил: — После ужина уйдёте вниз. И в своей машине следуйте за мной.

Демьян был хлебосольным и очень сердился, если за его столом кто — то что — то не доедал. Он не делал замечаний. Не до этого было. Сам ел. Но человека, который оставил на столе недоеденный кусок, Демьян больше никогда не приглаша на трапезу.

Он был не против разговоров за столом, но никого не слушал и сам не говорил, полностью отдаваясь еде.

Но в эту ночь он решил нарушить обычную свою привычку.

Пододвигая к себе очередную чашку, он глянул в сторону Рынды и раздумчиво сказал:

— Рында, если я к завтрашнему дню умру, всех поваров удавить.

Повара, нанятые Демьяном в ресторане, стояли рядом, вокруг стола. Им стало не по себе от слов барина. Они побежали в кухню, чтобы определиться, кому постоянно приглядывать за продуктами.

Бригада Рыжего проехала на машине за "иномаркой" Рэма два квартала и остановилась на улице вслед за ней.

Дятел, глядя на Рэма, который вышел из кабины, сквозь зубы процедил:

— Это он приказал своим, чтобы они перебили нас вместе с группой Карла.

— А для чего мы ему сейчас нужны? — спросил Рыжий.

— Ты неумный, Рыжий, и не допёр, что Рэм не стал бы нашим адвокатом без цели.

— Ну, а какая у него цель?

— А вот он скажет поточнее, чем я, — ответил Дятел.

Рэм быстро распахнул заднюю дверцу и сел на сиденье рядом с Фиксатым и Рыжим.

— Ну, дятлы, говорите, кто вас надоумил взять деньги инкассаторов? — добродушно улыбаясь уголками губ, спросил Рэм.

Дятел немного помедллил — для солидности, хотя он и боялся Рэма. Всегда боялся.

— Щербатый.

— Хм… на него похоже. А теперь дальше. Кондрат правильно предположил, что вашей машины на улице не было?

— Да. Она стояла в проходном дворе.

— А за баранкой сидел ты, Красавчик?

— Я.

— Ну, вот. Если суд утром начнётся, то вы отбросите копыта. И я при всём желании не смогу опровергнуть факты инкассаторов. Но как вы оставили Игоря?

— Очень просто, — ответил Рыжий. — Я, Фиксатый и Грач ушли с сумками за кусты живой изгороди.

— А где был Игорь?

— Он держал инкассаторов. А за кустами мы рванули когти. Сели и уехали. А там были копы. У них уже была фотография Игоря. Ёё дал им Щербатый. И когда Игорь появился во дворе, его копы хотели схватить. Он раскидал всех и пытался уйти. Его окружили патрульные машины и взяли.

— Мда, — протянул Рэм. — Ну, и говённые вы парни.

— Жить — то хочется, — пробормотал Дятел.

— Вот насчёт жизни…Я могу вам дать её.

— А что нужно сделать? — оживился Дятел.

Рэму не было наплевать на то, что он услышал от Дятла и Рыжего. Их поступок был по прошлым понятием верхом цинизма и подлости, характерным для отморозков, которых на "зоне" блатные убивали с особой жестокостью.

Но, во — первых, Рэм для бригады был адвокатом, а адвокат не выдавал кому — либо реальное дело подзащитных. А во — вторых, они нужны были Рэму, так как ими заинтересовался Карл.

Он мог позвонить парням, уверенный, что прочно держал их за горло. И надо поставить бригаду перед фактом, чтобы не хитрили.

— Запомните, дятлы, — жестоким, холодным голосом заговорил Рэм. — Вы не должны бояться шантажа Карла и Прораба.

— Они в любой момент могут звякнуть Демьяну, — уныло откликнулся Дятел.

— Демьян и без них знает, что вы виноваты. Но ему нужны факты.

— А ведь они будут.

— Да. И от меня зависит: умрёте ли вы утром или будете забрасывать атмосферу своим говном.

— А что сказать Карлу?

— Не сразу, но согласиться со всем, что он придумал для вас. И немедленно сообщить мне.

Рэм замолчал, думая о предстоящей кровавой игре.

Он всегда любил жестокие игры. И на первый взгляд предстоящая борьба за крупную ставку не казалось ему сложной.

Рэму, Щербатому и Изотопу противостояли довольно опытные аферисты, у которых к тому же была банда. Любое их действие можно было предусмотреть.

Но не является ли нордическая Диана особой картой аферистов, когда во время игры в колоде оказываются два туза, одной масти?

Рэму было известно, что Диана сотрудничала с Демьяном. У неё не было времени предупредить Демьяна об ограблении банка. Да и вряд ли она захотела бы сделать это. Тут можно подумать, что Диана тупая женщина. Но её характер говорил о другом. Умная и расчётливая.

Рэм не пытался вспомнить каких — либо женщин, чтобы сравнить с Дианой и понять её. Таких не было и быть не могло.

Даже в обычной жизни, далёкой от уголовного мира, женщина не вела себя так, как вела Диана. Если и не курит, то от выпивки не откажется. А после смерти любовника всегда начинала пить и таскаться по мужикам, чтобы с их помощью заглушить душевную боль.

Её роль в операции была несложной. И она ни в коем случае не могла подняться наверх. Нужно было следить за охраной. В комнате есть окна. Их нетрудно было бы выбить. А по другую сторону от окон на противоположной стороне находились люди.

А может быть, то, что Диана — необычная женщина — заставляет его, Рэма, увязывать с тем, что произошло наверху? И придавать нордической Диане особое значение в предстоящей борьбе?

Даже если бы она не была киллером, он не поверил бы, что Диана связана с секретными органами. Там наоборот посоветовали бы ей для маскировки казаться разгульной бабой. Любительницей выпить и ширнуться. И затащить на себя, как можно больше мужиков, чтобы развязать им языки.

Она, конечно, не Штирлиц, но на ней хорошо бы смотрелся красивый эсэсовский мундир. Мюллер постоянно бы улыбался при виде её и верил бы ей, как святой. А Кальтенбруннер…

"Она из прошлого, — с удвилением подумал Рэм. — Воровка в законе. Мурка, хотя не знает об этом. Но тогда причём здесь слюнтяй Женя? А если она из прошлого, то и слово "слюнтяй" — тоже оттуда. Кого же называли сорок — пятьдесят лет назад слюнтяем? Демьян, наверное, знает. Но его спросить нельзя. Рядом Кондрат".

— В общем, так, — заговорил Рэм. — Во время допроса Карл и Прораб спросили вас о том, что вы делали около банка?

— Прораб спрашивал, — быстро ответил Рыжий. — Красавчик сам ответил.

— А я не видел в этом тайны.

— Тайны нет. Но с этой минуты помните, что если я не буду держать вас под рукой, то вы умрёте под пыткой.

— А куда нам сейчас? — спросил Дятел.

— Возвращайтесь на прежнее место. Если Карл спросит, говорил ли я с вами, отвечайте: говорил.

— Он заподозрит.

— Нет. Карл человек умный. И он знает, что вы балбесы. скажите ему, что вы скрыли от меня их допрос. И что я вновь отправил вас охранять мой офис.

— И всё?

— Да, но так вы скажете Карлу. А сами займёте место где — нибудь поблизости от банка, рядом со двором. Всё.

И Рэм вышел из машины.

Вся четвёрка внимательно следила за тем, как он уходил к своей "иномарке". Но когда Рэм скрылся в ней, и она сорвалась с места, а через три — четыре секунды исчезла за поворотом, парни зашевелились, шумно стали переводить дух.

— Ну, вот, — заговорил Фиксатый. — Нас опять используют, как пешек.

— А ты что, ферзём себя считал? — спросил Дятел, включая мотор.

Недавний страх испарился, и он вновь стал прежним, уверенным в себе Дятлом.

— Мы ему нужны только на время, — сказал Грач.

— Да, на время, — откликнулся Фиксатый. — А потом нами займётся Демьян.

— Если ты такой умный, — проворчал Дятел, разгоняя машину по улице и криво усмехаясь, — что же ты не потребовал от Рэма гарантий?

Рыжий, желая напомнить всем, что он остался руководителем бригады, сильно ударил ладонями о верх спинки переднего кресла.

— Гарантия — это его слово!

— Не ломай моё кресло. И правильно Рэм сказал о вас: балбесы.

— Он вроде бы и тебя имел ввиду, — язвительно улыбаясь, ответил Фиксатый.

— Нет, вас. И я скажу почему.

— Ха, — сказал в пространно Фиксатый, — я понимаю тех людей, которые хоть на полбалбеса хотят быть выше других балбесов.

— Вы не допёрли, что происходит вокруг нас.

— Вокруг нас удавка, — пробормотал Грач.

— А вы прикиньте: почему мы нужны были Карлу, а теперь Рэму?

— А скоро ещё кому — то, — хмыкнул Фиксатый.

— Да, и ещё.

— Красавчик, говори, что ты понял? — спросил Рыжий.

Дятел, смеясь и глядя на дорогу, выдержал долгую паузу, потом неторопливо ответил:

— Тот, кто взял деньги в банке — потерял их.

— А ты знаешь место, где они валяются? — спросил Фиксатый.

— Да, знаю.

— А Рэм и Прораб с Карлом?

— Тоже знают.

— Ну, и где он их потерял?

— Во дворе банка. Вот они все и засуетились.

— Дятел… — заговорил было Фиксатый.

— Не забывайся!

— Красавчик, не наше это дело.

Фиксатый знал Дятла, и был уверен, что он думал о потеряннх кем — то деньгах.

Сам он, едва суд был приостановлен Демьяно, целиком был поглощён размышлением о том, куда бежать и где скрыться от неминуемого возмездия за прошлое.

Демьян, каким бы он ни был, придёт в жуткую ярость оттого, что поверив Дятлу, отдал приказ: замочить Игоря в СИЗО. Он будет рвать и метать, пока не найдёт их.

А этот лох, вместо того, чтобы думать о побеге уже намылился взять чужие деньги.

— Я знаю, что ты думаешь, Фиксатый.

— А я и сам могу сказать.

— Ну, говори. Время терпит.

Но Фиксатый не решился назвать Дятла лохом.

— У нас есть машина. И надо делать ноги.

— А от кого?

— От Демьяна.

— Он скоро умрёт, потому что Демьян мешает Рэму.

— Да, — поддержал Дятла Рыжий. — Нам теперь некого бояться.

— И мы не должны быть пешками.

— А для чего Рэм направил нас к банку? — с просил Рыжий.

— Не к банку. А так как он не сказал, что мы должны делать, то и выходит…

Дятел оборвал фразу и многозначительно замолчал, уверенный в том, что ни один из троицы не догадывается, ради чего они стали так нужны Рэму.

— Мы для него пешки, — стоял на своём Фиксатый.

— Красавчик, — обратился к нему Рыжий, — ладно, ты умный. Обьясни.

— Ну, вот, наконец ты признал, правда, завуалировано, что всегда был… — Дятел вновь умолк, подбирая более сильные слово, так как слова "дурак", "лох" уже ничуть не могло подействовать на Рыжего. Он и сам, наверное, в глубине души считал себя таким: — …обыкновенным дурошлёпом. — И когда Грач и Фиксатый одобрительно хмыкнули, добавил: — С явным проблеском кретинизма, который ты будированно, в принципе выдаёшь за апофеоз ума.

— Ну, хорошо. Накрутить ты можешь. А в чём наше задание?

— В определённую Рэмом минуту мы войдём во двор, чтобы забрать там бабки. Много бабок.

Фиксатый, досадливо морщаясь, тотчас ответил:

— Неужели ты не понимаешь, что нам будет, когда мы выполним его приказ?

— А почему такое сложное дело он поручил нам? — спросил Рыжий.

— Потому что своих людей жалко.

— Не понял.

— Те, кто возьмёт эти бабки, будут уничтожены Рэмом, — ответил Фиксатый. — Теперь всем ясно: почему его выбор пришёлся на нас?

— Ты правильно сказал, — оскалясь проговорил Дятел. — У нас один выход.

— Какой, — тронул его за плечо Рыжий.

— А вот как там в казино кричит крупье?

— "Господа, делайте свою игру!"

— Вот — свою, а не чужую.

— Давайте сделаем ноги, а не игру, — сказал Фиксатый.

— Если мы сейчас сделаем ноги, то уже Рэм будет охотиться за нами.

— Да, — угрюмо проворчал Грач. — Я же говорил, что вокруг нас удавка.

— Удавку мы набросим на шею Щербатому, — сказал Дятел. — Он нас предал, накапав Рэму.

— Да, чтобы забрать наши деньги, — проговорил Фиксатый. — А теперь он вместе с Рэмом будет руководить нами.

— Не будет, — сквозь зубы процедил Дятел.

— А что ты ему скажешь? Он ведь не появится у банка.

Дятел повернул машину с улицы к дворовому проезду и, сделав короткий круг, остановил её.

— Заткнитесь и прекратите трёп. Мы переходим в группу Карла и работаем на него.

— И долго ты собираешься работать на него? — спросил Рыжий.

— Вопрос правильный. Но ответ даст ситуация во дворе банка. А кто хочет делать ноги — делайте.

Из машины никто не вышел.

Но не потому что боялись оторваться от бригады и погибнуть от мести Рэма.

Они уже не думали о Демьяне, о грозном Рэме, как и о том, что едва — едва спаслись от смерти. И ни раньше, ни тем более сейчас не испытывали чувство благодарности Рэму за то, что он спас их от смерти. Хотя во время допроса, видя и слыша, как Рэм то и дело отводил от них смерть, они готовы были молиться на него и почитать, как Бога.

А едва ускользнкли от справедливого возмездия, как сразу стали теми, кем были всегда.

Все они, примерно, одинаково, ожидая сигнал в "мобильнике", думали о пяти миллионах долларов.

И сигнал не заставил их долго ждать…

Разумеется, вооружённое нападение на офис Карл и Прораб давно предвидели. И загодя сделали не только надёжный ход из дома в дом, но и приготовили машины.

Для маскировки через день, два машины меняли. В основном, это были небольшие автофургоны. С хорошими двигателями, которые заводились с полоборота коленчатого вала.

Для Карла и Прораба главное в эти минуты было убежать и ни о чём не думать.

Уже, прыгая по ступеням лестницы вниз, Карл выхватил из кармана ключ зажиганья, которым открывался и замок дверцы молочного фургона.

Дом стоял задней своей стороной к соседнему дому и составлял с ним квартал.

Боевики вряд ли могли знать, что из дома в дом момжно было попасть с помощью переходной доски. И вряд ли они встретили бы Карла и Прораба на выходе из двора. Тем не менее, такая вероятность была.

Они на пределе своих физических сил проскочили по сумрачному двору к автофургону. Карл сунул ключ в замок дверцы, распахнул её и вскочил в кабину, включил зажигагие левой рукой, а правой открыл вторую дверцу.

Мотор взревел.

Прораб на ходу запрыгнул на сиденье.

Машина, визжа шинами, вылетила на улицу, сделав крутой поворот.

Погони не было.

Прораб, тяжело дыша и утирая с лица обильный пот рукавом пиджака, прохрипел:

— Вот видишь, как Рэм болезненно отреагировал. Он никогда не захочет делиться.

— Мы не сможем его уничтожить, — так же хрипло ответил Карл.

— Да и шумиха поднимется.

— Тогда что, Прораб?

— Нужно точно узнать, где находятся деньги.

— Нет, вначале с Рэмом и Щербатым.

— А если попробовать вызвать Рэма на "стрелку"?

— Он всех перебьёт.

— Тогда остаётся шантаж, — сказал Прораб.

— Рэма и Щербатого?

— И Изотопа… Потом…четвёрка балбесов.

— Рэм их уничтожит.

— Нет, Карл, есть странна ирония судьбы: умные погибают, а балбесы остаются в живых. И ещё Диана.

— О Диане Рэм, наверное, знает от Железного, — ответил Карл.

— И он заинтересовался ею, — криво усмехаясь, проговорил Прораб. — Вот и пускай перед своей смертью увидит её.

— Она не сможет быстро исполнить Рэма и Щербатого.

— Да пускай хоть завтра. Диана будет нашим секретным оружием…Карл, запомни, если мы попадём в руки Рэма, надо молчать о нашем заказе.

— Ещё бы. Но ты зря сгущаешь крски.

— Карл, а кто такая Диана?

— Я ей звню, — ответил Карл, останавливая автофургон.

Диана лежала сбоку от своего Жени, положив свою голову ему на грудь и смотрела на "мобильник", который лежал на столе.

Когда прозвучал сигнал, она, вслушиваясь, как спал её парень, медленно и плавно убрала свою руку, которой обнимала его.

Диана приподняла голову и посмотрела на его лицо, а потом осторожно отодвинулась. Сон у Жени был глубоким. и она надеялась, что он не должен был проснуться. Но все её движения, хоть и мягкие, скользящие, конечно, отмечались его подсознанием и могли разбудить.

Диана, опираясь рукой о постель, приподнялась, стягивая с себя одеяло и поглядывая на лицо Жени.

А так как диван стоял у стены, и Диана лежала около неё, то сейчас она тихонько подтянулась к изголовью, перекинула через него ноги и встала на пол. Подошла к своей одежде и начала быстро одеваться.

Сигнал звучал непрерывно.

Демьян в любом случае не стал бы так долго ждать, когда Диана могла включить связь. Это мог быть только Карл.

Она взяла "мобильник" и, зажав пальцами его динамик, на цыпочках вышла в тёмный и тихий коридор. Прикрыла за собой дверь и направилась в ванную комнату.

Удивительно то, что основная масса городского населения хорошо знала о жизни в коммунальных квартирах, а верила другому.

И её великолепно знали все российские писатели, кинорежиссёры. Однако возникал вопрос: почему ни те, ни другие, упоминая о них, не показывали их реальными.

Вероятно, те склоки между жильцами из — за не выключенного света, положенного нарочно или по забывчивости на чужой табурет молотка или расчёски для волос, которые заканчивались дикой руганью или мордобитием и держали в напряжении по многу дней всю квартиру, умствующим эстетам казались пустяками. Ан, нет.

Все города России состояли из коммунальных квартир.

В каждой коммуналке своя "зона". Она отличалась от "зоны" уголовников только тем, что в них не было охраны. Здесь всё происходило по законам "зоны", независимо от интеллекта, культурного уровня, количества ВУЗовских дипломов у жильцов.

Это мир сплошного зла. Тотального зла.

Это "дно", в котором жила основная масса людей России.

И как странно смотреть на киноленты последних лет, где по — прежнему в коммуналках царили мир, добросердечие и обязательная помощь друг другу.

А как же не выключенный свет? Грязные тряпки, забытые в общей ванной комнате? Не там поставленная табуретка? Или хлопок дверью, нарочно, перед идущим по коридору соседом.

Мир коммунальной квартиры — это мир постоянного кошмара. И в нём жили более ста миллионо человек.

В ванной комнате Диана открыла водопроводный кран. И когда струя воды из смесителя ударила в растресканное эмалированное дно ванны, нажала кнопку связи.

Девушка в любой ситуации, оказавшись перед зеркалом, да ещё держа в руках телефонную трубку, обязательно в него смотрелась.

В ванной комнате было зеркало, но Диана повернулась к нему боком, чтобы не видеть своё отражение, так как никогда не любила себя и тем более не уважала.

И когда Диана познакомилась с Женей, и он с первого дня начал обнимать ладонями её лицо, и всматриваться в него — она сердилась. Но потом об этом только и вспоминала, и очень досадывала на себя, что отталкивала в такие минуты Женю. А нужно было стоять смирно. Ведь она полюбила его с первого взгляда, когда увидела на улице и поняла, что он слюнтяй.

Диана впервые увидела слюнтяя…

— Да, — сказала она в трубку.

— Это я, — тихо ответил Карл.

Он помолчал, думая о том, спросить ли её, что произошло в банке. А вдруг её номер телефона прослушивался на АТС? Ведь, наверное, уже составлен фоторобот Дианы, и её ищут.

— Ты можешь зайти пораньше к двум нашим общим знакомым, чтобы договориться о бизнесе?

— Сегодня?

— Да. И лучше было бы утром. Но как получится.

— Я постараюсь.

Она ждала, когда он назовёт имена тех, кого ей нужно было исполнить.

Карл замялся.

Ведь нужно было назвать имена. А если он запишет все сведения о них и оставит в известном месте, то пройдёт много времени, пока Диана заберёт записку.

Диану могли схватить.

Но его заминка была ещё из — за того, что Рэм и Щербатый могли быть ей знакомы. И она могла не решится их убить.

Карл решил пойти на риск.

— Рэм и Щербатый будут ждать тебя.

Он замер, ожидая ответ Дианы.

Она ещё секунду назад, до того, как Карл назвал тех, кого он ей заказывал, медленно скользнула взглядом по стене. Но едва в трубке прозвучали имена, как её взгляд остановился на одной точке.

— Сколько я получу за комиссию?

— У меня под рукой пока пусто. Груз пришёл, а вместо него… положили не тот материал.

— А когда?

— Даже не знаю. Может быть, сегодня, а может, завтра.

— Хорошо.

— Подожди, — остановил Диану Карл и, подбирая слова, сказал: — Ты была в прошлый раз с бизнесменом…Каким он спустился вниз?

— Мне показалось, что он был сильно взволнован. А пиджак на нём был сильно помят.

— Ты не поднималась навер?

— Я не могла. Сидела с девочками. Был общий разговор.

Карл отключил связь. И, в задумчивости глядя на улицу, проговорил:

— Что же там могло произойти?

— Наверное, об этом знает тот, кто скрылся на четвёртом этаже в офис Железного, — ответил Прораб.

— Свяжись с Колей и Мишей. Они следят за банком.

Прораб вытащил из кармана портативную рацию. Включил её.

— Коля, что ты видишь?

— Ничего особенного, кроме машины, а в ней…

— Где она стоит?

— Напротив забора. На перекрёстной улице

— Кто в ней?

— Паша.

— Ты его знаешь?

— Видел. Он санитар.

— Он там один?

— Да.

— А что за машина?

— С подьёмной платформой.

— Ясно. Следите за ней.

Прораб, криво усмехаясь, повернулся к Карлу.

— Ну, вот. Загадка становится понятной.

— Если валюта во дворе, то, выходит, что там ещё один труп.

— Разумеется. После катавасии в комнате — сейфе, его сбросили вниз.

— И как тыдумашь, Прораб, кто его сбросил?

— Игорь.

— Из мести?

— Да. Второй санитар, видимо, что — то сказал ему или сделал. А это напомнило Игорю прошлое. Ведь кто санитары в психушка?

— Ты знаешь?

— Догадываюсь. Сброд. И психи в их полной власти.

— Ага, — протянул Карл. — Санитар был уверен, что и в банке он мог давать зуботычины Игорю.

— Вот именно. Тут и произошёл сбой в программе.

— Подожди, — сказал Карл, мысленно вглядывась в банк со стороны двора и пытаясь вспомнить то, как он выглядел. — Если Изотоп и Паша ждали в машине, то ведь кто — то из них был наверху платформы. И мог следить за окном.

— Нет. Там перед окнами тополя. Днём их не видно за листвой, а в сумерках — ничего.

— М — да, что же придумал Рэм?

— Это мы выясним из разговора с Щербатым, Изотопом и балбесами.

— Но Рэм знает, что мы пойдём на шантаж.

— Да, знает. Игра идёт. Её остановить невозможно. Разве что бросить карты на стол. И выйти из игры.

— Тогда наноси удар по Щербатому, — сказал Карл, протягивая Прорабу "мобильник".

Они знали Щербатого хорошо, как и он их.

— Нам нужно протянуть время, — ответил Прораб. — Может быть, Диана успеет ликвидировать Рэма.

Прораб понимал, что Рэм не решится войти во двор до тех пор, пока есть угроза, что банда Карла могла помешать ему. И сейчас на первый план выходила "закулисная" борьба. Та борьба, которая часто вспыхивала между вожаками банд и о котой не догадывалось даже их ближайшее окружение.

Сам Рэм у них на жёстком крючке, и он знал об этом. Ему нужно уничтожить Демьяна. И тщательно приглядывать за Щербатым и Изотопом. Особенно за Щербатым, положение которого в этой игре очень уязвимо. Он работал в органах. И уже совершил уголовное преступление, о котором было известно Карлу и Прорабу.

Боевики давно доложили Рэму, а тот сказал Щербатому, что Карл и Прораб убежали от них.

Щербатый ждал звонка от Карла и трясся от страха.

Во время трапезы Кондрат сидел сбоку от Демьяна. И тоже очень хорошо ел. Годы не сказались на его аппетите, а "зоны" не испортили его желудок.

Когда из — за стола вышла бригады Рыжего, а за ними Рэм, и стол стали покидать другие, кто наелся, Кондрат, может быть, оттого, что песня о Мурке постоянно была у него на уме, негромко пропел, оторвавшись от куска мяса:

Мурка с пистолетом вышла на заданье…

Демьян, с удовольствием разгрызавший мягкие кости курицы, замер, глядя перед собой. Потом внимательно осмотрел полуобглоданную тушку и вновь впился в неё зубами.

"Эге, — подумал Кондрат, — песню он знает. Сейчас что — то скажет".

Но Кондрат ошибся.

Демьян невозмутимо продолжал есть, неторопливо, аккуратно и много.

А после того, как сьел всё, что стояло и лежало перед ним, он, подумав о том, что чего — то не доел, но вспомнив, что медики советовали вставать из — за стола слегка голодным, решил остановиться.

Демьян долго смотрел в сторону.

— Да, — сказал он. — Песня хорошая.

— Ты её знаешь? — спросил Кондрат.

— Знаю, — с удовольствием ответил Демьян. — И особенно мне нравится в ней вот это…

Он расставил на столе руки и, сильно качая из стороны в сторону головой, трубно пропел:

Парень ты слюнтяйный. Толку в тебе мало.

Только полюбила я тебя всерьёз…

— Демьян, а ведь здесь нелепость.

Демьян с укором посмотрел на Кондрата и уже готов был что — то сказать, но замялся, о чём — то размышляя. Потом раздумчиво спросил:

— Где ты её слышал?

— Очень давно, в юности, на "зоне". Её пел старый урка.

— А вопросы к нему были?

— Да, все она показалась странной.

— Во! — рявкнул Демьян и начал посмеиваться. — А урка — то ничего не ответил.

— Да, почему — то молчал.

— А я вот был понастойчивей. Сразу заметил, что песня с каким — то смыслом. Вон как сейчас на эстрадах эти…геи. А не получается у них. Не умеют. Потому что не от жизни. Они её не видели. Сверху ничего не видно. Кидают слова — мол, ищите, народы, смысл, кумекайте. А все варежки открывают и чешут себя спереди и сзади.

— Демьян, а в чём загадка этой песни?

— Она вся загадка. Умная. И чёрта с два кто её нынче поймёт.

— А почему её невозможно понять?

Демьян снисходительно улыбнулся.

— Ты на неё смотришь с нашего времени.

— Ну, да.

— И как же ты, Кондрат, поглядываешь на то, что мент, пославший Мурку — воровку в законе — уничтожить братву, оказался в малине, да во главе стола? Да ещё вор в законе.

— Я предполагаю, что мент был кагэбэшником, давно внедрённым в уголовный мир.

— Попал пальцем в небо.

— Тогда кто он?

Демьян, глядя в сторону, бомотнул:

— Песня грустная.

— Но судя по её словам — она весёлая. И в ней грусти нигде нет.

— Оно так. А вот когда ради этой песни я после "зоны" отыскал урку. Да скорешился с ним, и он открыл её загадку — я всплакнул.

Кондрат в сомнении посмотрел на Демьяна. Он не верил, что Демьян мог когда — либо плакать. Хотя, с другой стороны, это характерно для русского человека — конечно, из деревни — пролить слезу в застолье, слушая старую песню. Независимо от того, грустная она или весёлая. Потому что порой хочется поплакать, а песня и есть предлог для этого.

— Демьян, а почему Мурка так ведёт себя в песне?

— Она правильная.

— Правильная полюбить слюнтяя не сможет.

— Да, не сможет, — откликнулся Демьян.

— Тогда, неужели по поговорке "Любовь зла — полюбишь и козла"?

Демьян молчал, пытаясь понять, почему эта песня вдруг стала вызывать в его душе предчувствие опасности.

Песня была длинной, но он её в своё время долго зубрил. И запомнил всю, до единого слова.

Демьян насторожился.

— Кондрат, а ты её полностью знаешь?

— Нет. Осталось в памяти кое — что до того момента, когда Мурка ворвалась на малину с пистолетом.

Демьян облегчённо перевёл дух. Он не верил даже Кондрату, а за столом были ещё и другие люди. Ему сейчас нужно было вспомнить все слова песни, потому что, как ему казалось, она вызывала в нём предчувствие опасности, на что — то указывала.

В то же время, зная тайный смысл её, Демьян понимал, что он преувеличивал особую силу песни. Что она стала казаться ему опасной только оттого, что в неё была загадка. И у Демьяна в его сегодняшней жизни произошла загадка. Демьяна пытались убить. Ограбили банк. Исчез Ярцев…

Не потому ли он соединил песню со своей жизнью.

Как и всякий профессиональный уголовник, Демьян верил в мистику. И огромное значение придавал приметам.

Мысленно вглядываясь в картины действия песни, Демьян чувствовал, что она выходила из прошлого и становилась явью.

"Не может такого быть, — мрачно подумал он. — Я знаю, почему она так была придумана. А для каждого овоща свой сезон и огород".

Он мысленно видел прошлое, как далёкий периметр "зоны". И из него стало подниматься вверх белое, неопределённой формы пятно.

"Зона" была внизу и в стороне от Демьяна, который всматривлася в неё и в то, что вышло из — за высокого забора. Оно было похоже на длинный, словно забрызганный кровью свёрток белой материи, обмотанной вокруг человеческого тела.

Этот свёрток, поднимаясь вверх, тянулся в сторону Демьяна и разворачивался.

В нём действительно был человек. Мёртвый. С закрытыми глазами. Похожий на Демьяна.

Он сильно мотнул головой и потёр её ладонями. Не заметил, что дремал.

Да, Демьян знал, что за внешней удалью и некоторой весёлостью песни кроется нечто другое.

Вот оно и пугало Демьяна.

— Ну, всё, — громко заговорил он. — Поели. Идите. А я посижу.

Ему нужно было проговорить все слова песни, да и перекинуть их на то, что происходило вокруг него. Или он всё придумал?

Когда дверь закрылась, и Демьян остался в кабинете один, он подпёр голову кулаками и, глядя на стол, тихо запел.

Изотоп спустился вниз и вышел на улицу, поглядывая по сторонам. К нему подьехала машина. Дверца её приоткрылась, и из глубины кабины прозвучал чёткий, сильный голос Рэма:

— Изотоп, иди сюда!

Когда он сел рядом с авторитетом, тот быстро спросил:

— Ты вколол Демьяну морфий?

— Нет.

— А что ты ему не напомнил? — зло проговорил Рэм.

— Он всё равно отказался бы. Тут вмешался Кондрат.

— Вечно он лезет, сволочь, словно не понимает, что многие недовольны им, — в сильном раздражении проговорил Рэм. — Что он сказал морёному дубу?

— Он напомнил старую блатную песню. И Демьян сразу напрягся, насторожился.

— Хм, Кондрат хитрый. Прямо он не мог сказать, что у тебя в ампулах яд. Вот он и заставил Демьяна всего бояться. А что за песня?

— О Мурке. В ней секрет. Кондрат спрашивал, а Демьян не ответил.

— Какие там были слова?

— Мурка. идя на заданье, встретила слюнтяя.

— Говори точнее.

— Ну, это я так решил, что она встретила. А её слова были такие: "Парень ты слюнтяйный. Толку в тебе мало. Только полюбила я тебя всерьёз".

— У Дианы тоже был слюнтяй, — задумчиво проговорил Рэм.

— Демьян выгнал всех из кабинета. И остался один.

Рэм знал, что Демьян так никогда не делал после трапезы. Он сидел со всеми, говорил о пустяках, а сам обдумывал, что ещё поесть перед сном или перед каким — либо делом. Так происходило всегда. Демьян строго соблюдал все свои привычки и правила.

— Какое содержание у песни?

— Она перевёртыш. Кондрат не знает, что к чему в ней.

— А Демьян?

— Он вначале хотел обьяснить, и вдруг насторожился. И начал расспрашивать Кондрата, где он её слышал.

— Ну, понятно, на "зоне" и очень давно.

— Да, от старого урки, который не захотел обьяснять её смысл.

— А Демьян знает?

— Да. И его что — то напугало.

— Всё это было бы порядочной галиматьёй, если бы не нордическая Диана. Демьян не говорил, что означало слово "слюнтяй"?

— Нет.

Рэм быстро перебрал в памяти уголовных авторитетов. Старых среди них не было. Перебиты или умерли от болезней. А молодые не интересовались историческим прошлым блатной жизни. Вон и Кондрат ничего не знал, а другие тем более не могли знать.

— Я вот тут думаю, — заговорил Изотоп, — что когда Мурка сказала: "Толку в тебе мало", то имела ввиду, что парень импотент, а может быть, гей.

— Нет, — усмехнувшись, ответил Рэм. — Мурка идеальная блатная девушка. Девственница. Для неё западло даже намекать на это. Она высоконравственная. И помыслы её чистые. Она не говорит лишних слов. Только дело.

— Но тогда выходит, что парень действительно слюнтяй и толку от него никакого. Всё логично. Он, наверное, был красивый. Вот Мурка его и полюбила.

— Нет. Во всех этих словах какой — то смысл…"Толку в тебе мало"…А что Демьян говорил о песне?

— Он задал вопрос Кондрату: почему мент, пославший Мурку уничтожить братву, оказался на малине во главе стола, да ещё вор в законе.

— Ого, — протянул Рэм. — Тут что — то есть. И что дальше?

— Кондрат предположил, что вор в законе — это кагэбэшник.

— А что ответил Демьян?

— Сказал, что Кондрат попал пальцем в небо. И не ответил: кто вор в законе. Добавил, что песня грустная. А на вопрос Кондрата, почему Мурка так вела себя, ответил, что она правильная.

— И это всё?

— Я следил за Демьяном и отметил, что он боялся, что Кондрат знает всю песню. А он знает только её часть, до того момента, когда Мурка ворвалась на малину с пистолетом.

Рэму было известно, что на "зонах" и в тюрьмах песни — загадки не сочиняются. Он, вообще, впервые услышал, что есть такая песня. И почему она ввергла Демьяна в страх?

— А кто по блатным песням парень Мурки? — спросил Изотоп.

— Благородный урка.

— Но тогда почему она ему так сказала? Вроде оскорбительно для благородного блатного.

— Она имела ввиду что — то другое…хотя песня — перевёртыш.

— Но неужели слюнтяй Женя — урка?

— Вот если бы знать, как Диана познакомилась с ним…

— А как Мурка знакомится с парнем?

Рэм посмотрел на наручные часы и, думая о своём деле, ответил:

— Пускай этой чепухой занимается Демьян. Если песня в виде рассказа, то он её проговорит за три — четыре часа…У нас слабое звено: Щербатый.

— Карл и Прораб запугают его, — сказал Изотоп.

— Да, я вижу. У них единственное оружие — шантаж.

— Рэм, может быть, пойти с ними на "стрелку"?

— Я не хочу с ними делиться.

И хотя весь план операции был придуман Карлом и Прорабом, но теперь Рэм воспринимал их мелкими ничтожествами, не лишёнными, правда, ума и хитрости.

Они не могли настучать в органы на Щербатого, а вот сообщить Демьяну о нём, Изотопе и Рэме — могли.

Демьян должен был умереть. Но, скорей всего — как думал Рэм — Изотоп побоялся убить его.

Попасть во двор банка было несложно, однако всё это должна было происходить на глазах банды Карла. Его люди не дали бы легко войти со двора.

Значит, такой вариант полностью исключался.

Осталось одно — уничтожить Карла и Прораба или заставить их приказать своей банде убраться от банка. Второе было удобнее для Рэма. И не представлялось для него трудным делом. Достаточно было выявить метонахождение Карла и Прораба.

Они сами выдадут его…

Щербатый не был напуган вероятным шантажом Карла и Прораба, так как понимал, что они ничего не могли сделать ему плохого.

Свидетелей того, что он был наводчиком, не будет. Как и Демьяна.

Щербатый, стреляя в него из пистолета из башни детсткой крепости, потому и целился в область сердца, что голова у Демьяна была крепкой. Выживет. Бронежилет спас Демьяна. Но теперь он будет бояться и ждать следующего покушения на него. И ни о чём другом думать не будет.

Телефонный звонок застал Щербатого за столом в своей квартире.

Он выждал секунд двадцать, с иронией глядя на аппарат. Поднял трубку.

— Да, — сказал Щербатый своим обычным волевыи голосом.

— Я решил побеспокоить тебя, — заговорил Прораб.

— Напрасно. И не хорошо с твоей стороны. Я спал.

— Завидую тем людям, которые спят на ходу.

— Выкладывай, что ты придумал.

Щербатому не понравилась насмешка Прораба — мелкого афериста, возомнившего себя вместе с Карлом пупом земли.

— Мы знаем о твоих проделках.

— И на здоровье, — добродушно ответил Щербатый. — Зпишите их в свяцы и храните вечно.

— Значит, ты не согласен сотрудничать с нами?

— Ни в коем случае.

— Органы пока не знают.

— Можете подсказать. Облыжному наговору сейчас не верят. А моя репутация всегда была чистой. И останется такой.

— Тогда я вот что скажу тебе, Щербатый…

— Ну, какие ещё ты придумал слова для бессодержательного разговора?

— Мы готовы пойти на уступки.

— Нет.

— А до тебя доходит, что означает твоё "нет"?

— Я имел в виду, чтобы вы, таракашки, убежали для собственного спокойствия — из района.

Прораб с трудом сдержал себя от желания сказать в трубку обычную в таких случаях угрозу "Ты умрёшь!"

Щербатый и Рэм знали, что Диана киллер. И не нужно было наводить их на мысль, что они уже заказаны.

Он сильным тычком пальца отключил связь. И процедил сквозь зубы:

— Щербатый уверен, что за его спиной стоит мощь государства.

— Да, оно его всегда поддержит. Звони Демьяну.

Демьян откликнулся быстро.

— Демьян, мне известно из первых рук, что Щербатый…

— Знаю, — загудел Демьян. — Тоже из первых рук. Видимо, из тех же.

— Ты, наверное, не так понял.

— Ха! Я его держал на подозрении давно… Игоря вы того?

— Да.

— Плохо. Буду думать.

И он бросил трубку на рычаг аппарата.

— Рэму тоже звонить бесполезно…Если в СМИ, то там все трусливые и продажные…Звони балбесам. Может быть, они окажутся умнее своих хозяев, — сказал Карл.

— Дятел, — заговорил было в трубку Прораб.

— Красавчик слушает, — ответил Дятел.

— Да, Красавчик, что ты думаешь о жизни?

— Есть кое — что.

— Тебе по — прежнему доверяют?

— Как всегда. Я почти на том же месте.

— Тебя послал Рэм?

— Да.

— Он не уточнил, что ты должен сделать?

— Нет. А мне и без того понятно.

— Что ты понял?

— Войти и взять.

— Подожди, — сказал Прораб и закрыл ладонью микрофон, повернувшись к Карлу. — Оказывается, балбесы должны сыграть главную роль.

— Роль подносчиков снарядов. А потом Рэм уничтожит их.

— Им нужно сказать об этом и привлечь на свою сторону.

— Но ведь Рэм знает, что мы позвоним балбесам. И он должен что — то придумать.

— Я попробую выяснить у Дятла, — сказал Прораб и, убрав ладонь с микрофона, заговорил: — Красавчик, Рэм предупредил тебя о нашем звонке?

— Да. И посоветовал соглашаться с тем, что ты скажешь.

— А ты как думаешь?

— А я так и хочу сделать.

— Ты догадываешься, что будет с тобой, после того, как ты возьмёшь?

— Я сделаю так, как ты скажешь.

— Тогда обьедь двор. С другой стороны стоит машина с платформой. В ней сидит один парень. Машину надо взять.

— А парня?

— Задержите.

— А что потом? — Дятел насторожился, ожидая ответ и, усмехаясь, уставился в одну точку на улице.

— Ты сделаешь всё с нашими парнями.

— Нет, дальше.

— Будет честный раздел.

— Я согласен.

— Ну, вот, — сказал Дятел, включая рычаг скорости. — Это понадёжнее.

— Мы мало получим, — ответил Фиксатый. — У них большая группа.

— Это ты так получил бы, а скорей всего — ничего.

— Но ведь они не дадут нам уйти.

— Если мы будем спрашивать, то не дадут.

Прораб, отклбчив связь, вновь повернулся к Карлу.

— Я думаю, что нужно после захвата машины немедленно направить их во двор.

— А неужели Рэм не прдвидел такую ситуацию?

— Наверное, нет. Он оставил им жизнь. И уверен, что балбесы его.

— А они сами по себе, — сказал Карл. — Свяжись с Колей и Мишей, чтобы выдвинулись ближе к двору. И следили бы за четвёркой.

Было раннее утро. Ночной сумрак давно покинул улицы. Было светло.

Пустые троллейбусы и автобусы шли по своим маршрутам.

Горели фонари. Как всегда и во всех городах, не отключали их поздним утром или вообще, не отклбчали круглосуточно.

Дятел провёл маишну по пустынным улицам к той улице, вдоль которой тянулся высокий забор двора банка. Доехав до Т- образного перекрёстка, он увидел на боковой улице напротив двора аварийную машину с высоко поднятой вверх платформой. Хмыкнул.

— Вот как Рэм хотел забрать валюту.

— Да, — поддержал его Грач. — Тут всё на скорости могло быть.

— Но вот кто — то помешал, — ответил Дятел, поворачивая свою иномарку на перекрёстке в боковую улицу.

— И нам тоже помешают, — с нарочитым глубокомыслием ответил Фиксатый.

— Теперь мы с группой Карла, — проговорил Дятел. — У Рэма осталось только руководство. Он не решится пустить в дело боевиков.

— Да, — сильно и властно проговорил Рыжий. — Рэм должен был учесть это!

— И пообещать нам хорошие куски, — добавил Грач.

За баранкой машины сидел знакомый им санитар Паша в красной безрукавке, какие носили ремонтники, занятые работой на улицах города. Он внимательно следил за подьезжавшей к нему "иномаркой".

— Как бы он не предупредил Изотопа. — Рыжий хлопнул Дятла по плечу. — Красавчик, махни ему рукой.

— Обойдётся, — ответил тот и остановил своию "иномарку" рядом с аварийной машиной.

Он неторопливо вышел на дорогу, поправил указательным пальцем налстук — бабочку на шее и открыл дверцу аварийки.

— Паша, что ты здесь потерял?

— Мне приказали. А вы зачем приехали?

— Сменить тебя. И тоже по приказу Рэма.

— Он ничего не говорил.

— Я говорю, — ответил Дятел, с ленцой растягивая слова.

К нему быстро подошёл Рыжий, а Грач и Фиксатый, обойдя капот, открыли вторую дверцу.

Санитар Паша видел их, когда они приходили в больницу вместе со Щербатым и Рэмом. Тупых, мосластых, которые время от времени щерили свои мордовороты, показывая этим свою мужественность или чтобы оживить их и наполнить каким — то смыслом.

Ни Изотоп, ни Рэм не могли направить сюда этих костоломов.

Санитар протянул руку к рации, что лежала рядом с ним на сиденье. Но Грач, метнувшись в кабину, рванул её к себе. Дятел, делая на лице досадливую гримасу, указал пальцем в чёрной перчатке на нос Паше.

— Мне очень жаль, что ты ведёшь себя очень глупо. Вероятно, копируешь кого — то из своих психов. Выходи!

Едва Паша вышел, как Дятел сорвал с него красную безрукавку, надел на себя. Сняв у него с головы такого же цвета фуражку с длинным козырьком, натянул на свою голову.

В кабине лежали ещё безрукавки.

— Наденьте спецодежду, — приказал Дятел. — А ты, Паша, сядь пока в мою машину.

В "мобильнике" Дятла прозвучал сигнал. Дятел, деловито поглядывая по сторонам и на провода электролинии троллейбусов, включил связь.

— Красавчик, как получилось? — спросил Прораб.

— Как сказал.

— Значит, вы на месте?

— Да, напротив.

— Тогда посмотри в сторону забора.

— Смотрю.

— Подьедь к нему вплотную. Двое вниз. Остальные на платформу. И делайте вид, что работаете.

— Это понятно.

— На платформе есть лебёдка?

— Имеется.

— Попробуйте изучить её.

— Здесь Паша. Он сделает.

— Тогда приступайте. В темпе.

Обе улицы были пустынными. Но Дятел был уверен, что за его группой следили парни Карла.

— Грач, отгони мою машину вон в тот дальний двор. И быстро назад, — приказал Дятел, уверенный в том, что свою машину придётся бросить. — А ты, Паша, надень безрукавку и двигай на платформу. Да помни: если сделаешь что не так, я тебе голову проломлю.

Он решил подождать Грача, думая о том, кого послать во двор. Сам он туда не пойдёт. Дело опасное. Там уже трупы. И он не хотел присоединяться к ним.

Дятел взобрался вместе с Пашей на платформу, осмотрел небольшую лебёдку с короткой стрелой, потом открыл ящики с инструментом и запчастями. Увидел в одном из них верёвочные мотки.

Едва Грач вернулся, Дятел наклонился вниз, опираясь руками о перела ограждения.

— Слушайте внимательно. Рыжий и Грач пойдут во двор. Где — то у стены, может, в колодце, лежат чемоданы или мешки. Взять и быстро назад. Рыжий, за баранку. Поставь машину в полуметре от забора.

Фиксатый и Грач по боковой лестнице поднялись на платформу.

Машина плавно пошла вперёд.

Фиксатый поднял с пола платформы моток толстого провода. и, разматывая его, буркнул:

— Что — то всё гладко идёт.

— Так и должно быть вначале, — ответил Дятел.

Фиксатый хмыкнул зло. Догадываясь, что тот, кто пойдёт во двор, будет рисковать жизнью.

Рыжий проехал перекрёсток пустынных улиц и, свернув на обочину дороги, подвёл машину к стене забора.

С платформы хорошо просматривался весь большой двор.

Перед зданием стояли в ряд тополя с толстыми стволами и густой листвой. Они находились метрах в десяти от здания и образовывали вместе с живой изгородью аллею. Над живой изгородью торчали два тонких столбика. Один из них был окрашен красной краской, предупреждая, что рядом находился колодец с пожарным гидрантом. А второй столбик был серого цвета.

Дятел, вообще, понятия не имел, что есть какие — то указательные расцветки для колодцев. Но вот то, что низ аллеи до стены не был виден с платформы, его очень насторожило. Он был уверен, что у стены здания или на аллее валяются трупы.

— Рыжий и Грач, валюта за этими столбиками. — Он вновь глянул на пустынные улицы и перекинул через перила платформы и стену ограды конец верёвки. — Давайте живо! А ты, Паша, приготовь механизм.

Рыжий, а за ним Грач скользнули по верёвке с платформы за стену. И, спрыгнув во двор, помчались по траве к зданию.

Дятел взял из ящика разводной ключ и начал осматривать бетонную опору троллейбусной линии.

Фиксатый сосредоточенно разматывал толстый провод.

Паша встал к щитку с рычагами гидравличего управления лебёдкой. Но все они следили за стремительным бегом Рыжего и Грача.

Те бежали прямо на столбики.

"Сейчас увидят трупы, — подумал Дятел. — И махнут рукой или как — то ещё просигналят".

Однако Рыжий и Грач, прорвавшись через живую изгороль и, остановившись по другую её сторону, не обернулись. Они оба смотрели на одно место.

Внезапно их головы, что возвышались секунду назад над живой изгородью за стволами тополей, исчезли…

Дятел замер, подумав: "Или их кто — то прикончил, или они берут бабки".

Но он ошибся.

Рыжий и Грач увидели полузакрытый чугунной крышкой верх канализационного колодца. А так как вокруг ничего и никого не было, они, наклонившись, шагнули к нему. Ухватились за края тяжёлой крышки и отбросили её в сторону. Заглянули внутрь…

Дятел, заметив, что Рыжий и Грач исчезли за живой изгородью, тихо сказал:

— Сейчас что — то будет.

— Трупы, о которых ты вчера дальновидно говорил, как этот с рукой и в кепке, — указывая на памятник, зло посмеивась, ответил Фиксатый.

Фиксатому очень не понравилось то, что на улицах никого нет. И даже троллейбусов не видно было. А домов много. И окон. Он был уверен, что за ними следили не только люди Карла, но и другие. Особенно его пугали неведомые "другие".

Они могли быть посланы сюда Рэмом, а может, Демьяном. Да мало ли тех, кто уже знал, что во дворе банка лежали пять миллионов долларов. Просто лежали на земле. И всем соблазнительно было поднять их с земли. Тем более, что вынести валюту со двора казалось, на первый взгляд, очень легко.

Но едва Паша включит лебёдку и из — за стены появится груз, как тотчас улицы оживут.

А так как Дятел решил играть в свою игру, то его группу никто щадить не будет. По ней ударят автоматные очереди. И начнётся скоротечный кровавый бой.

Фиксатый ощущал себя на мушке многих стволов, разматывая провод.

Дятел думал иначе.

Ремонтная машина была мощной. "ЗИЛ". С восьмицилиндрованным двигателем. Машина срывалась с места, словно прыгала вперёд, и развивала большую скорость. Ею можно было протаранить любую легковую машину, смять, отбросить в сторону, резко тормознуть. У "ЗИЛ" тормозной путь короче, чем у легковушек.

Подставить хорошо защищённый зад для слабого носа "иномарки".

И уйти!

Дятел ощущал, что наступал его звёздный час.

Он воспринимал себя в эти секунды и минуты уркой. Отчаянным уркаганом.

И он действительно был настоящим уркой.

Диана закрыла водопроводные краны в ванной комнате и вышла в коридор, где не горели ни одна лампочка. Диана редко появлялась в коммуналке, но успела заметить, что соседи друг друга ненавидели, однако охотно поддерживали разговор друг с другом. Это была неосознанная мимикрия. Одиночку могли заклевать скопом. Но всех успокаивал удар в зубы.

У Дианы был такой удар.

Она вошла в комнату и остановилась перед диваном. Всмотрелась в лицо своего Жени. Не потому, что могла не верняться.

Диана была уверена, что вернётся в квартиру.

А потом, когда будет время, она поговорит с ним о пустяках. Если, конечно, он спросит её. Он любопытный. Станет расспрашивать Диану. А в её жизни ничего интересного не было.

Диана отступила к стене и, открыв спрятанную за обоями дверцу, вынула из тайника финку, "АКМ", запасной рожок с патронами, глушитель и оптический прицел.

На тумбочке лежала большая коробка.

Диана открыла её и, осторожно разобрав автомат, положила его части в коробку. И всё остальное. Закрыла крышкой. Затянула коробку лентой крест — на крест и сунула в целлофановый пакет. А финский нож опустила в карман плаща. Посмотрела на "мобильник". Он ей был не нужен. А вот сигнал мог разбудить Женю. Она взяла его с собой, чтобы выкинуть в ближайший мусорный бак. И отступила к двери, глядя в сторону Жени. Он мог проснуться.

А говорить с ним было не о чем.

Во всяком случае сегодня.

Во дворе она села на свой "Москвич" и выехала на улицу.

Диана не думала о том, что она должна была сделать спустя полчаса, час, как и о том, что в коробке, которая лежала на втором сиденье рядом с ней, находилась смерть для известных ей людей. Они уже шли навстречу своей смерти. И когда они появятся в перекрестии её прицела, то сделают последний шаг в своей жизни.

Вокруг банка на разном от него расстоянии стояли серые семиэтажные здания.

Диана остановила машину метрах в трёхстах от банка. Вынула из перчаточного ящичка, который вообще — то у шоферов назывался "бардачком" — тонкие, коженые перчатки. Нетороплво натянула их на пальцы, поглядывая по сторонам.

Вышла из машины с пакетом в руке и пошла проходными дворами к той семиэтажке, которая находилась сбоку от банка, по другую сторону перекрёстной улицы.

Лифт в доме работал. Диана поднялась на седьмой этаж, а потом — по короткой лестнице взошла наверх, где была дверь, за которой стоял электромотор подьёмника.

Диана вынула из кармана связку отмычек и стала подбирать их, вставляя в замочную скважину. Наконец замок поддался, и Диана провернула в нём отмычку. Распахнула дверь и вошла в комнату.

В середине её на бетонных подушках стоял длинный, огромный электромотор. В стене бло небольшое окно с низким подоконником. В противоположном конце комнаты была металлическая лестница. Она вела наверх, на чердак.

Диана закрыла дверь и защёлкнула на ней замок. Подошла к окну. Посмотрела в сторону двора здания, где находился банк, а потом перевела взгляд на параллельную улицу, вдоль которой тянулась высокая стена забора.

Диана опустила пакет на пол, покрытый толстым пыли. На нём уже остался чёткий отпечаток её босоножек с тонким каблуком. Ей нужно будет перед уходом отсюда подмести веником пол. Веник стоял в углу.

Она вынула из пакета коробку, развязала ленту и начала быстро собирать автомат. Прищёлкнула к нему стальной упор в виде приклада. И, взяв оптический прицел, надела на его конец светофильтр. Вернулась к окну.

Его рама была старой, двустворчатой.

Сейчас такие не ставят на маленькие окна, да ещё на верх домов.

Прямо перед Дианой, внизу за улицей, за забором тянулась аллея вдоль банка.

Она вся хорошо просматривалась и без оптического прибора.

Диана подняла прицел и глянула через него на колодцы. Вгляделась в тот, который был приоткрыт. Чуть повела прицел, осматривая газон вокруг него, и дальше — к стене здания. Потом вверх.

Окна ей были не видны.

Она вновь стала осматривать газон и аллею, медленным движением руки направляя прицел.

Её левый глаз, который был так же открыт, как и правый, с прижатым к нему оптическим прибором, заметил какое — то движение по другую сторону двора.

Диана опустила прицел.

В это время "иномарка" Дятла сворачивала в боковую улицу, где стояла аварийная машина с платформой.

Елва Диана увидела парня в белой рубашке с коротким рукавом, вышедшего из кабины на лорогу, она подняла прицел. Осмотрела всю группу. А потом повела прибором по окнам домов. И по низу их.

За бригадой Дятла следили.

Диана не пыталась задаваться вопросом: кто те люди. которые следили за пятью парнями.

Она отступила к корбке. Взяла из неё автомат. И, вернувшись к окну, приоткрыла ставень так, чтобы из узкой щели была видна только аллея с колодцами.

Глянула в бок.

Парни уже были одеты в красные безрукавки. И поднимались на платформу. Машина направилась в направлении забора. Остановилась около него.

Двое спрыгнули вниз, во двор.

Диана следила за тем, как они бежали через двор в сторону здания, быстро приближались к столбикам. Ждала.

Но едва они проскочили живую изгородь и остановиилсь на газоне, а потом направились к колодцу, Диана, оттянув затвор, мягким движением рук вскинула к плечу автомат. И чуть отступила от окна, чтобы ствол с глушителем не высовывался бы из — за ставней. глянула в прицел.

Парни откинули крышку с колодца и с двух сторон наклонились над ним, заглядывая в его глубину.

Диана сдвинула автомат, беря в перекрестие прицела затылок одного из них. И сразу нажала на спусковой крючок. И тут же перевела прицел на голову второго, видя, как первый покачнулся. Вновь надавила на спусковой крючок.

Парни, стоявшие над круглым отверстием, один за другим исчезли в колодце…

— М — да, — сказал задумчиво Рэм Изотопу, сидя рядом с ним в машине на переднем сиденье и слушая радиоперехват разговора Прораба с Дятлом. — Теперь уже не поймёшь, как будут вести себя дятлы.

— Я думаю, что Карл и Прораб пошлют их во двор.

— Скорей всего так.

— Нужно предупредить Пашу.

— Нет, пускай действуют.

— А вдруг Дятел скроется?

— Парни Карла не дадут ему это сделать.

— Но ведь наших там нет.

— И не надо. Сейчас Щербатый скажет, где находится Карл. Мы его возьмём и будем руководить его бандой, — перзрительно улыбаясь, ответил Рэм.

— Неужели это так просто? — спросил Изотоп.

— Из твоей больницы пока не видны чудеса техники. А у Щербатого она под рукой.

— Тогда Дятел делает всё правильно?

— Пока правильно. И у него есть шанс остаться в живых, но думаю, что он им не воспользуется.

— Ситуация запутывается.

— Нет, упрощается. Разборки во дворе не будет.

В динамике аппарата прозвучал щелчок, потом — голос Прораба:

— Красавчик, что у вас там?

— Непонятно.

— То есть как непонятно?

— Они наклонились. И вот уже пять минут их нет.

— Над чем они наклонились?

— Не знаю. Может, присели за изгородью. Не видно.

— А в каком месте?

— Там столбики стоят.

— Парни дали сигнал?

— Нет.

— Подождите ещё пять минут. Я позвоню.

— Рэм, что могло произойти во дворе? — спросил Изотоп.

— Может, Никита живой и пристрелил их?

— У него не было оружия, кроме…

— Что ты замялся?

— Кроме ножа. И этот нож оказался в груди Железного.

— Чёрт, — поморщился Рэм. — Во всём какая — то загадка.

— А ты думаешь, что она связана с тайной песни?

— Сейчас послушаем, что скажут эти балбесы.

В это время позвонил Щербатый.

— Рэм, машина Карла и Прораба обнаружена. Можешь послать своих боевиков.

Он назвал улицу и место, где она стояла. Рэм связался с боевиками, приказал им незаметно для Карла и Прораба окружить их машину и ждать его указаний.

Прораб и Карл напряжённо следили за секундными стрелками на своих наручных часах, уже прдвидя, чувствуя очередную неудачу.

Едва секундная стрелка пять раз обошла вокруг циферблата, Карл поднял голову.

— Звони парням.

— Красавчик, ты что — нибудь видишь?

— Ничего и никого, — хрипло ответил Дятел.

— Тогда вернись на то место, где раньше стояла машина. И жди.

— А что ждать?

— Я подумаю, — тяжело дыша, ответил Прораб. — Карл, ты догадываешься, что произошло?

— Пока нет.

— Там Диана. Она их убила, — со стоном отчаяния проговорил Прораб.

— Это бессмысленно.

— Наоборот. Она ждёт Рэма и Щербатого. Боже мой, Диана никого не выпустит со двора живыми.

— Я позвоню ей.

— Карл, она киллер. И не возьмёт с собой ничего кроме оружия.

— Тогда единственный выход из этой дикой ситуации я вижу в том, чтобы кто — то из нас вошёл во двор.

— Я не пойду до тех пор, пока живы Рэм и Щербатый.

— Вместе пойдём.

— Нет, — Прораб поморщился, думая о Диане. — А откуда она могла узнать…

— Ты о чём?

— О второй группе.

— Да, выходит, что ей известно о том, что произошло наверху, — ответил задумчиво Карл.

— А скорей всего она там была. Карл, почему ты не хочешь мне сказать. кто такая Диана?

— Я теперь сам ничего не понимаю

Прораб торопливо утёр рукавом пиджака мокрое лицо.

— Я догадался.

— О чём ты догадался?

— В банке была третья группа. И её возглавляла Диана!

— Ну, ты, Прораб, сбрендил, — рассмеявшись, сказал Карл.

— Но тогда, что там произошло? И почему она стреляет?

— Прекрати истерику, Прораб.

— Я уже схожу с ума.

— Всё просто. Мы сделали заказ. И она правильно поняла, где появится Рэм.

— А как она это могла понять?

— Я ей сказал, что груз был не тот.

— Слышал.

— Всё здесь логично.

— Нету в этом ограблении никакой логики, — устало ответил Прораб. — Карл, когда ты наконец решишься сказать мне, кто такая Диана?

Он умолк, заметив в зеркало заднего вида фигуру рослого парня, стремительно метнувшуюся с панели на дорогу, за их автофургон.

— Карл, молчи о Диане.

— Я вспомнил кое — что…

— Молчи, нас берут!

Едва он сказал, как дверцы автофургона распахнулись с двух сторон. И крепкие руки вырвали из кабины Карла и Прораба на дорогу.

Улица была пустынной, не считая одной подьезжавшей к ним машины. Боевики, придерживая за плечи Карла и Прораба, вежливо поставили их рядом друг с другом.

Из машины вышли Рэм и Изотоп.

— Как глупо, — заговорил Рэм, идя к пленникам, с укором в голосе. — Как глупо вы попались, мелкие аферисты. И вы ещё смели на что — то надеяться.

— Рэм, это нечестно, — прохрипел Прораб, щурясь от едких капель пота, который струился с его лба, и не решаясь поднять руку, чтобы утереть лицо.

— О честности мы сейчас поговорим, — ответил Рэм. — Парни, вернитесь в свои машины. А вы, двое, забирайтесь в кузов автофургона.

Карл вынул ключи и открыл замок боковой двери машины. Взошёл по ступеням внутрь фургона. За ним поднялся Прораб. Потом Рэм и Изотоп, который закрыл за собой дверцу.

В кузове лежали ящки из — под стеклотары. Все уселись на них. Карл и Прораб с одной стороны автофургона, а Рэм и Изотоп — с другой.

— Это нечестно, — повторил хрипло Прораб.

Рэм, грозно хмурясь, выкинул в его сторону руку, целясь указательным пальцем на его потный крупный нос, и с угрозой в голосе проговорил:

— Это вы всё придумали, таракашки. Устроили тарарам.

— А вы воспользовались нашим планом, — сказал Карл.

— Да. С той секунды, как вы узнали об этом, вы должны были уйти.

— Но ведь ты сам предал Демьяна, — парировал Прораб.

— Я подставил руки под зелёный дождь.

— Он ещё не пролился… — заговорил было Карл, но Прораб перебил его, понимая, что мысль Карла могла напомнить Рэму о Диане:

— Мы согласны уйти из района.

— Поздно, Прораб, — жёстко ответил Рэм.

— А почему поздно?

— Возможно, вы уйдёте, но после того, как вытащите валюту со двора.

— Нет, Рэм, — отрицательно мотнул головой Прораб. — Мы не сявки.

Рэм мрачно усмехнулся.

— И авторитет порой становится сявкой, когда видит перед собой смерть. А вы — то кто?

— Таракашки, — ответил ему Изотоп.

— Ну, если вы безмозглые таракашки, то вы умрёте здесь, в машине, — мягко и вежливо сказал Рэм.

Он неторопливым жестом вынул из кобуры, что висела у него под пиджаком, под мышкой, пистолет, достал из кармана глушитель. Он делал всё медленно.

— Когда я взведу затвор, то слушать вас не буду.

— Хорошо, Рэм, — сказал Карл.

— Ну, это ближе к делу.

— Но ведь если мы возьмём… — заговорил было Прораб.

— Я оставлю вам жизнь, — перебил его Рэм.

Карл и Прораб не решились сказать то, что уже выходило из смысла разговора и о чём, конечно, знал Рэм: двор банка был на мушке киллера.

Они молча смотрели на то, как Рэм прятал пистолет в кобуру.

Они не секунды не сомневались, что Рэм убьёт их.

Смерть Карла и Прораба нужны была и Рэму, и Изотопу, и Щербатому, потому что они, двое, знали о них всё. Карл и Прораб, проиграв смертельную игру, не стали бы потом вякать о ней и где — нибудь заикаться об этих троих. Но Рэм — авторитет. Он никогда не поверил бы, что Карл и Прораб могли молчать. Что ему стоило дважды нажать на спусковой крючок?

Но у них было секретное оружие.

Диана.

Твёрдая, сильная, неподкупная и беспощадная.

И непонятная.

Она уже "работала".

Прораб только сейчас догадался, что если бы она не прикончила двух балбесов, то валюта была бы в машине Рэма. А Карла и Прораба изрешетили бы боевики из автоматов.

Выходило, что Диана спасла им жизнь.

Но она не сможет просчитать варианты поведения Рэма. И то, что он схватил Карла и Прораба. Диана, увидев их двоих во дворе банка, немедленно покинет своё место.

Так не делает обычный киллер. Но Диане заказаны только Рэм и Щербатый. Почему она убила балбесов?

Она направится на ту улицу, где Карл и Прораб должны были передать валюту Рэму. Однако ей потребуется много времени — несколько минут, чтобы спуститься с какого — нибудь чердака. И несколько минут, чтобы доехать на машине до улицы…

Прораб мысленно вгляделся в то место, где находились колодцы.

Там была высокая живая изгородь. И колодцы не просматривались с чердаков тех домов, которые стояли на улице по другую сторону двора. Значит, Диана стреляла сбоку. Да.

Сбоку ей видна вся аллея.

Но почему Диана выбрала это место? Или просто наугад?

Нет, на первый взгляд ей удобнее было бы стрелять с чердака дома напротив задней стороны банка…Неужели есть ещё одна группа?

Рэм спрятал пистолет в кобуру и посмотрел на наручные часы.

— Ну, что ж, время пока есть. Двери открываются через полчаса.

— Какие двери? — услышал Прораб свой замогильный голос.

Рэм с укором посмотрел на прораба.

— Я удивляюсь твоим мыслительным неспособностям.

— Мы не обнаружили в стене двери, — сказал, Карл, уже догадываясь, о каких дверях говорил Рэм.

Рэм усмехнулся, глядя поочерёдно на потные лица аферистов.

— На улице прохладно. А вы словно вагоня с углём разгружали.

— Так что за двери? — спросил Прораб.

— Я удовлетворю твоё любопытство, — ответил Рэм. — Те балбесы были поставлены мной на тот случай, если валюта застряла во дворе. И её придётся выносить культурным образом. Через двери.

— Значит, балбесы её должны были вынести? — спросил Карл.

— Да, но вы вмешались. То есть вы сделали то, что делал игрок в карты, спустив все деньги. Решили отыграться.

— Играй, да не отыгрывайся, — пробормотал Изотоп.

— Вот именно. — Рэм вновь оглядел напряжённые лица аферистов, усмехнулся, заметив, как с крупного носа Прораба скатывались капли пота. — Я так же сказжу то, что вам интересно будет узнать: Диана агент нашей организации.

Карл и Прораю с трудом удержались от движение, но Рэм смотрел на их глаза. И они выдали ему то, что он ожидал: удивление и растерянность.

— А вы — подумать только, что за глупость! — поручили ей ограбить банк Демьяна, на которого она работала.

Прораб хорошо знал Демьяна, скрытного, недоверчивого, который абсолютно всех держал на подозрении. И он никому никогда не мог сказать о своих агентах. Значит, Рэм узнал о Диане с помощью Изотопа, а потом от Железного.

А что было известно Железному о Диане?

Прораб с трудом подавил в себе стон от мысли, что сегодня он мог умереть. А Рэм, который всё равно убьёт их, останется в живых.

— Но пока вы перевариваете мою информацию…надеюсь, что желудки у вас хорошие? — И так как Карл и Прораб молчали, Рэм невозмутимо сказал: — Для облегчения вашего пищеварения я перейду на что — нибудь лёгкое…Поговорим о блатной поэзии.

Карл и Прораб молчали, безуспешно пытаясь понять: что же тогда произошло в банке, если Диана…Но главное для них было в том, что она могла сделать сегодня.

— Карл, насколько мне известно, ты любил часто загорать на "зоне".

— Да, приходилось.

— А песни о Мурке слышал?

— Конечно, кто же их не знает на "зоне".

— А вот песню с такими словами ты знаешь "Парень ты слюнтяйный. Толку в тебе мало. Только полюбила я тебя всерьёз".

Рэм немигаюшим взглядом уставился в глаза Карла. И словно окаменел. Или приготовился к прыжку.

— Да, слышал. Очень давно. В юности.

— Расскажи о содержании этой песни, если не помнишь слова. И не удивляйся. Я чато хожу в ЦДЛ. Знаком с писателями и поэтами. А они все интересуются блатной жизнью. Мне порой нечего им сказать. Всё знают. А очень хочется удивить.

Карл знал, перед кем он сейчас сидел. И никаких пустопорожних разговоров Рэм не вёл бы. Вообще, не стал бы вести даже в обычной жизни с Карлом и Прорабом, которых он презирал. И если он в такой напряжённый момент, когда валюту могли обнаружить копы, затеял разговор о блатной песне, то что же в ней могло интересовать Рэма, применительно к тому, что происходило в эти минуты и часы?

— Песня странная…

— Ты же говорил, что не помнишь её, — сказал Прораб.

Рэм метнул на Прораба холодный взгляд и заговорил мягко:

— Прораб, я пока беседую с Карлом. Тебя спрощу — если спрошу — чуть позднее. А ты, вероятно, не догадываешься, что Карл может один вытащить чемоданы из колодца. Карл, продолжай.

Для Карла было бы глупо, маясь на "зоне", не узнать тайный смысл блатной песни, так как загадка в ней была необьясниой. Ему удалось с помощью хитрости "расколоть" того, кто её напел. Но почему она заинтересовала Рэма? Ведь в ней шла речь о другом. И никаких грабежей в песне нет.

— Мурка пошла на заданье, чтобы перебить братву. Увидела Кешу. Заступила ему дорогу и сказала ему эти слова.

— А что они означали, тогда, в то время?

Карлу было хорошо известно, что они означали. Но почему они интересовали Рэма?

— Парень слюнтяй — ни то, ни сё.

— Врёшь. Кеша урка. Но почему он слюнтяй?

— Дал слабину на малине. А Мурка умная. Сразу поняла, что толку от него мало.

— Карл, я не умею пытать людей. Это не для меня. Когда я вытащу из кобуры пистолет, твоя жизнь оборвётся.

В это мгновенье Карл вспомнил, что Диана называла своего Женю слюнтяем. И он тогда воспринял слова Диана, как все — слабый, никчемный парень. А песня ему никогда не вспоминалась. Но что тогда происходит?

— Да, — торопливо ответил Карл. — Я ещё удивился. В жизни, может быть, и полюбила бы, а в песне — нет.

— Почему он слюнтяй?

— Он очень любит шутку. И идёт на дело, как на шутку.

Ответ Карла казался Рэму правдоподобным.

Дейстивтельно, от такого урки толку мало.

— Что сделала Мурка на малине?

— Она перебила всю братву. И прикончила вора в законе.

— Рэм, время идёт, — сказал Изотоп.

— А почему Мурка перебила братву?

— Это связано с историей.

— Говори.

— Когда закончилась война, и "суки" пришли на "зоны", они, конечно, возненавидели урок, которые жили по понятиям. И не пошли на фронт. Не стали служить государству. И тут началась бойня в лагерях Союза…

— Рэм, опомнись, — вмешался в разговор Изотоп. — Ты узнаешь блатную историю, а валюту потеряешь.

Рэм взглянул на наручные часы.

Оставалось несколько минут до того, как двери центрального входа офисов, которые находились в том же здании, что и банк, будут открыты.

— Карл, за баранку. И не шути. Я шуток не понимаю. — Рэм открыл дверцу и крикнул: — Парни оставайтесь на месте!

Карл перебрался через барьер и сел на переднее сиденье.

— Куда ехать? — спросил он.

— К банку. Машину поставшь напротив входа в офисы.

Рэм, согнувшись под низким потолком фургона, прошёл к барьеру и, взяв с сиденья "мобильник", вернулся к Прорабу и Изотопу.

— Где сейчас ваша нордическая Диана?

— Она не знала, что в чемоданах был кафель, — заговорил Прораб. — И после операции легла на дно. Её ведь ищут.

Прораб боялся глубоким вздохом облегчения выдать Рэму то, что он никогда бы не смог даже предположить, что Диана держала на мушке двор банка. Так как Рэм слышал разговор Прораба с балбесами. И знал, что они уже "работали" на Карла и Прораба. А Диана, по сути, погубила их замысел вытащить валюту.

Но обдуманный Карлом заказ сыграл им на руку.

— Мурка на дно не уходит, — задумчиво сказал Рэм, внимательно следя за лицом Прораба.

— А ты считаешь, что Диана — Мурка?

— Да, я уверен.

— Это всего лишь образ блатной фантазии.

— Нет, не образ. Демьян хоть и морёный дуб, а не глупый. Его напугала эта песня.

— А как она могла его напугать?

— Бери трубку, звони балбесам, чтобы они вместе с Пашей подьехали к банку.

— Они — то зачем?

Но Прораб, задав вопрос, хорошо понимал, что Рэм держал в голове снайпера. И будет посылать к колодцам под его пули всенх пятерях по очереди.

Прораб вдруг понял, что блатная песня как — то связана со всем тем, что происходило. Карл её знал. И про урку он сказал неправду. И неправда заключалась в очевидном. Мурка не могла взять на опасное дело шутника.

Кеша какой — то другой.

Но если так, то Карл неспроста скрыл правду.

Прораб был трезвомыслящим человком и, набирая на трубке номер, переведя дух, подумал, что это всё чепуха. Демьян хитрый. Прикинулся, что песня напугаал. Это он сделал для того, чтобы скрыть страх. Потому что боялся, что свои могли прикончить его. И хитро намутил воду.

"Что они зациклились на этой глупой песне? — думал Прораб. — Всё в ней понятно. Мурка влюбилась в слюнтяя. Такое сплошь и рядом происходит. Вон и у Дианы был слюнтяй. Но при чём здесь история войны между "суками" и блатными?…"

Фиксатый бросил под ноги на пол платформы размотанный провод и криво усмехнулся, покосившись на Дятла.

То, что он был одет в белую рубашку, не могло вызвать у кого — либо интереса и каких — либо подозрений. Но вот то, что на длинной шее Дятла висел чёрный галстук — бабочка, мог заметить любой человек из окна машины или троллейбуса. И понять, что Дятел грабитель, да ещё и лох.

Фиксатый хоть и понимал с того момента, когда Дятел надел на себя безрукавку, что галстук выдавал его, но не хотел говорить ему об этом. Из чувства ненависти.

Он и в душе смеялся над Дятлом, когда прошло время, а Рыжий и Грач не дали о себе знать. Смеялся, видя его растерянность и удлинившуюся физиономию. И, не утерпев, сказал:

— Хорошая у тебя ныне кликуха, Красавчик.

Дятел повернулся к нему и зловеще проговорил:

— Скажи мне спасибо, что я не послал тебя к банку.

После очередного звонка Прораба они спустились вниз, влезли в кабину. Паша повёл аварийку на боковую улицу.

— Паша, — обратился к нему Дятел, — как ты думаешь, что там могло произойти?

— То же, что и ночью.

— А что было ночью?

— Ничего. Я стоял на платформе. А эта вся аллея сливалась со стеной банка.

— И ты не видел, как вынесли бабки?

— Нет.

— Рыжего и Грача ухлопал снайпер, — сказал Фиксатый.

— Ты сморозил чушь.

— А вот посмотришь, что будет дальше.

Они замолчали, сидя в кабине аварийки.

Потом последовал очередной звонок от Прораба.

— Парни, возьмите с собой Пашу и подьедьте к банку, но машину оставьте в стороне.

— Я не поеду! — громко сказал Паша.

В динамике мобильника зазвучал металлический голос Рэма.

— Паша, выполняй указание Прораба.

Дятел, отключив связь, в полном недоумении посмотрел на Фиксатого.

— А кто там кого взял?

— Рэм, — ответил Фиксатый. — Иди за своей машиной.

— И не вздумай убегать, — добавил Паша. — Далеко не уйдёшь от Рэма.

— А для чего мы ему нужны в банке? — спросил Дятел, открывая дверцу аварийки.

Фиксатый указал кивком головы в сторону забора и, зло посмеиваясь, ответил:

— А затем, чтобы пополнить коллекцию трупов.

Диана, сняв с автомата прицел, внимательно вгляделась в лица троих парней, сидевших в машине, которая, развернувшись на улице, была поставлена перед перекрёстком. Видела на их лицах страх и растерянность. Проследила за тем, как Дятел, выйдя из кабины аварийки, неуверенно зашагал в глубину улицы.

Дятел оторопел от мысли, что Рэм мог послать его с Фиксатым во двор из запасного хода здания.

Но до столбиков от двери, как он заметил, расстояние было небольшое — шагов двадцать. Да там ещё были деревья, живая изгородь. И если согнуться, то снайпер не смог бы поймать его на мушку. Да и кто снайпер? Ведь две банды обьединились. Ни Карлу, ни тем более Рэму не выгодно было убивать Рыжего и Грача.

А если снайпера послал Демьян?

Да, его мог послать только Демьян.

Но если так, то у него не было никакого шанса остаться в живых.

Обильно потея и дрожа всем своим крупным телом, Дятел подошёл к своей машине. И, вынув из кармана ключи, долго не мог попасть в замок дверцы. Пальцы дрожали, рука дёргалась. Дятел перехватил её левой рукой и направил к замку.

Он уже не думал о том, чтобы захватить валюту. Он думал о побеге. Безуспешно пытался найти какой — нибудь шанс, чтобы остаться в живых. Но в его голове были хаос и ужас. И они с каждой секундой всё более и более подавляли его сознание, превращая Дятла в робота.

Сев за баранку, он размазал рукой в перчатке пот на лице и оттолкнулся от спинки сиденья, ощутив, что рубашка прилипла к его влажной спине.

Дятел завёл двигатель и направил "иномарку" на улицу, к аварийной машине. Остановился рядом с ней.

Диана смотрела на его криво ощеринный, диковато разьятый рот, из которого текла на белую рубашку слюна.

Фиксатый забрался на переднее сиденье. Презрительно хмыкнул, увидев лицо Дятла.

— У красивых парней всё красивое, даже…

Дятел закрыл рот, мазнул тыльной стороной руки по подбородку и, выждав секунды две, до тех пор, пока Фиксатый не устроился на сиденье, со страшной силы обрушил на него кулак, целя в зубы.

— Вот так — то будет лучше, — сказал он, трогая машину с места.

Фиксатый опустил боковое стекло дверцы, выплюнул на дорогу выбитые зубы.

Ему многое сейчас хотелось сказать Дятлу. Без иронии, спокойно. Он люто ненавидел Дятла.

Диана проследила за тем, как "иномарка" доехала до перекрёстной улицы, свернула у дома, в котором находилась Диана, и исчезла из её поля зрения.

Из окна ей было не видно то, что происходило перед банком.

Автофургон первым подошёл к бетонной панели, за которой находились широкие ступени.

— Изотоп, — сказал Рэм, — ты останешься на крыльце. И подождёшь парней. А я с Прорабом и Карлом пойду наверх.

— Куда парней направить?

— К запасному входу. Дай мне ключи от офиса Железного.

Рэм поправил на шее галстук, а выйди из фургона, одёрнул на себе дорогой американский костюм.

Со стороны Рэм выглядел преуспевающим бизнесменом, который долго до этого работал в органах.

— Я пойду впереди, — сказал он Карлу и Прорабу. — А вы идите за мной.

И Рэм уверенной поступью делового человека направился по ступеням на крыльцо.

Карл, идя следом за ним, о чём — то сосредоточенно размышлял, не замечая вопрошающих движений бровей Прораба.

Они прошли в вестибюль, где за барьером сидел с сонным лицом полицейский. Он отработал в ночную смену, а теперь был на второй работе, чтобы после неё вновь пойти в ночную.

Рэм, проходя мимо, показал ему раскрытую книжечку с красной обложкой. Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, Рэм открыл ключом замок двери офиса Железного. И, войдя в комнату, тотчас направился к окну.

За окном стояли тополя. И сквозь их листву был хорошо виден двор и за ним — высокий забор и дома улицы. Но снайпер мог тоже заметить в окне Рэма. Поэтому он подошёл к окну сбоку, осторожно выглянул вниз, выискивая взглядом колодцы.

Увидел открытый люк и крышку, которая лежала рядом с ним. Чуть сунулся ближе к окну и быстро посмотрел в ту часть аллеи, которая ему была видна. Отступил назад и обернулся к Карлу и Прорабу.

— Мелкие мышата, путанники, — заговорил он, глядя на их потные лица, — отвечайте. Можете сразу оба. Кто снайпер?

— Я думаю, что его послал Демьян, — ответил Прораб.

— Если Демьян, — задумчиво проговорил Рэма, — то стреляет Диана.

— Но тогда Демьян будет здесь с минуты на минуту, — проговорил Карл.

Рэм вынул из бокового кармана мобильник и, набирая на нём номер, сказал:

— Для затравки бросим к колодцу балбесов.

— Снайпер их убьёт, — ответил Прораб.

— Им это пойдёт на пользу. И для них очень выгодно уйти так, чем оказаться в ласковых руках Губы. Он человек нежный. Подолгу не решается убить человека.

Негромкий и вежливый голос Рэма наводил ужас на Карла и Прораба.

Они очень хорошо знали его.

— Изотоп, открой двери. И скажи парням, чтобы шли. Колодец открыт.

В последней фразе Рэма Карл и Прораб отметили особый смысл.

Дятел услышал слова Рэма и тоже обратил внимание на последнюю фразу. Его длинные ноги забила дрожь. И появилась досада на себя за то, что он нерешился, имея машину, попытаться уйти. Ведь в таком случае у него могла быть надежда спастись. А сейчас её нет.

Изотоп взглянул на Дятла и Фиксатого.

— Идите оба к колодцу. Спуститесь вниз.

— Там трупы, — прохрипел Дятел.

— Если увидите трупы, махните рукой, как угодно.

Он открыл ключом одну за другой две двери. Последнюю чуть распахнул и посмотрел в сторону колодца.

Диана немигающим взглядом смотрела на то место здания, где находилась обитая стальным листом дверь. Заметила, что она приоткрылась. И Диана медленно подняла к плечу автомат…

— Изотоп, — прохрипел Дятел, — нас же убьёт снайпер.

— А ты как хотел, сука? — злобным шёпотом проговорил Фиксатый. — Ты забыл. Ты всё забыл, как…

— Хватит, — остановил его Изотоп. — Никто вас там не убьёт. Согнитесь, чтобы из — за изгороди были незаметны.

— Пускай он идёт первым, — сказал Фиксатый, — чтобы снайперу была видна его красивая морда.

— Фиксатый, перестань запугивать его.

— Да он уже обосрался, — глумливо смеясь, ответил Фиксатый, указывая пальем на штаны Дятла.

— Ты тоже, сволочь, боишься, — хрипло проговорил Дятел.

— А вот и нет, хотя и знаю, что сейчас подохну. Но я хочу видеть, что и ты подох.

Сейчас Фиксатый истово хотел увидеть, как сковырнётся на землю, а лучше — в колодец — с длинных подпорок Дятел. Хотел увидеть хотя бы за мгновенье до своей смерти.

— Парни, идите. Рэм ждёт.

Изотоп приоткрыл дверь и дёрнул за руку Дятла.

— Изотоп, ты меня гонишь на смерть. Пощади.

— А! Пощады захотел, падла! А вспомни, гад, как ты предложил подставить Игоря? Шагай крупно.

Фиксатый толкнул вперёд Дятла и вышел из тамбура за ним следом.

Дятел сильно согнулся и, спотыкаясь, быстро зашагал в сторону колодца.

Рэм, глядя на Дятла сверху, сказал:

— Как странно он идёт. В таком возрасте радикулит ещё не должен появиться.

Карл и Прораб стояли по другую сторону окна.

Карл хотел было передивинуться к его центру, но Прораб слегка пнул его ногой. Если Карл покажет Рэму, что он не боится снайпера, то Рэм может понять, что снайпер — Диана.

Они оба осторожно выглядывал из окна на аллею, по которой шли Дятел и Фиксатый.

Колодец был старинным и выступал наверх в виде квадратной бетонной площадки.

Дятел, а за ним в полуметре Фиксатый взошли на бетонное основание колодца. Фиксатый напряжённо следил за головой Дятла. И вместе с ним наклонился над отверстием, не отрывая взгляда от Дятла.

— По — моему, — проговорил Рэм, — Фиксатый хочет увидеть дырку на голову Дятла.

И Фиксатый увидел её.

— Ха! — успел воскликнуть Фиксатый за полсекунды до своей смерти.

После того, как парни скрылись в колодце, Рэм отошёл от окна.

— Пока парни переводят дух, в колодце, мы разомнёмся. Спустимся вниз.

— Рэм, может, подождём до вечера, — предложил Прораб.

— Идите вперёд.

У Прораба была слабая надежда на то, что Диана, увидев их, могла поспешить сюда и спасти Карла и его, Прораба. А значит, нужно было задержаться у входа во двор, чтобы Диана всё правильно поняла.

Когда он вместе с Карлом вышел из — за двери во вдор, то сразу повернулся к Рэму, стоявшему в тамбуре.

— Рэм, я боюсь. И не пойду

Рэм задумался. Если Прораб не имитировал страх перед снайпером, то тогда кто мог быть снайпером?

Он вспомнил ночное сообщение о том, что кто — то убил Кошкину. И было бы понятно, если бы её убили до дачи свидетельских показаний — вообще — то ерундовых — но кому — то было необходимо уничтожить её после допроса. Она что — то знала о банке. И вот тот, кто её убил, мог оказаться снайпером. А является ли он человеком Карла? Или в этом запутанном деле была ещё одна группа? И её возглавляла Мурка?

Да, в манере Мурки — всё запутать, а потом появиться…

— Идите к колодцу. Быстро.

Когда они отошли от входа, Карл тихо сказал:

— Ты напрасно ждёшь Диану. Она не придёт.

— Почему?

— А вот сейчас спустимся вниз, и я обьясню почему.

Они поднялись на бетонную площадку и заглянули в колодец.

Рэм и Изотоп напряжённо следили за ними из — за полуоткрытой двери, ожидая сигнал. Но Карл и Прораб, не оглянувшись, один за другим спустились в колодец.

— Изотоп, ты знаешь, как он выглядит изнутри?

— Зданию лет сто, и колодец тогда же был построен.

— Как же он построен?

— Он очень глубокий, а внизу большой сток, как труба. По нему можно пролезть на коленях.

— Они могут уйти.

— Нет. Метрах в двух от верха стоит решётка. Ткая же, как в тюрьмах на окнах. На ней замок.

— Что же они там застряли?

— Они понимают, что ты их убьёшь. И не выйдут из него.

— Да. И мне придётся идти самому, — сказал Рэм.

Нужно было рисковать. Иного выхода Рэм не видел.

Карл и Прораб действительно ни за что не поднялись бы наверх.

А здесь могли появиться копы.

И они надеялись на полицию.

Рэм глубоко вздохнул и, выйди из — за двери во двор, вынул из кармана пачку сигарет. Закурил. И, не глядя по сторонам, неторопливо зашагал в сторону колодца.

Уже подходя к нему, он услышал голоса и хрип, что доносились до него из глубины колодца. Он мягким прыжком вскочил на бетонную площадку и заглянул в люк.

Колодец был широким и сухим. И на его ржавой решётке лежали пять трупов и два раскрытых чемодана. Они были пустыми. А в углу, стоя на мёртвых телах, Прораб давил за горло Карла.

— Ты почему не сказал мне сразу, что такое "слюнтяй"?

— Да откуда я мог знать, что это из песни?

— Ага, — морачно улыбаясь, заговорил Рэм. — Ты, Карл, меня обманул, что характерно для твоей професси. Но я не спешу. И, вероятно, не скоро узнаю, что такое "слюнтяй". Передайте парням, чтобы они не расслаблялись. Я пошлю к ним Губу и Демьяна. И чтоб не убегали. Демьян их всё равно догонит.

Карл и Прораб, услышав ироничный голос Рэма, обмякли. И посмотрели вверх.

В руке Рэма был пистолет, на который он надевал глушитель, опустив оружие внутрь колодца.

Карл, набрав в лёгкие воздух, хотел что — то сказать, но Прораб вновь метнулся к нему и сжал его горло.

— Молчи, молчи!

Карл обмяк.

— Да, скрытные вы мышата. Но в следующую нашу встречу вы скажете мне, что такое "слюнтяй".

Он сделал два выстрела, сдёрнул глушитель со ствола и сунул пистолет в кобуру. Быстро вернулся к дверям здания.

— В колодце семь трупов и два пустых чемодана, — сказал он Изотопу и Паше.

— Но кто это сделал?

— Мурка.

— Она была внизу банка.

— Да, внизу. Идёмте отсюда. Нужно, как можно быстрей уничтожить Демьяна.

Они прошли по коридору в вестибюль и один за другим миновали двери тамбура. Вышли на крыльцо. Отметили, что за их автофургоном остановился "Москвич". И него неторопливо вышла молодая красивая девушка, в плаще, в белых босоножках. Взяла с сиденья большую коробку. И направилась по панели вдоль широко крыльца.

— Рэм, посмотри на лицо красотки, — сказал Изотоп, замедляя шаг.

— Да, впечатляет.

Рэм остановился, увидел, как она, глядя на него неподвижным взглядом, идя навстречу, сбросила крышку с коробки, в которой лежал автомат. Всё поняв, Рэм не пытался выхватывать пистолет из кобуры, потому что уже было поздно. И к тому же он не решился бы поднять руку на Мурку.

Но Рэм успел сказать то, что было характерно для него:

— Мурка, ты оказалась вторым тузом в колоде шулеров…

А иначе для него было бы западло умереть, так как Рэм всегда считал себя уркой. Из тех давних, которые смеялись, глядя в лицо смерти.

И которых можно было поставить на колени только после их смерти.

Непрерывная автоматная очередь срезала Рэма, Изотопа и Пашу…

У Демьяна задрожала рука, в которой он держал телефонную трубку, слушая то, что ему сообщал охранник его банка.

По его крупной лысой голове скользили крупные капли пота.

Он молча всё выслушал и опустил трубку на рычаг аппарата.

Демьян застыл перед столом в кабинете. По обе стороны от него стояли Рында и Кондрат.

Демьян, глядя в угол, заговорил:

— Там в колодце обнаружили семь трупов.

— А кто они, — спросил Кондрат.

— Четверо бал…бал…Ну, эти, как их…

— Балбесы?

— Да, потом Карл и Прораб. И ещё неустановленное лицо.

— М — да, — протянул Кондрат, почёсывая свою шею. — Как они могли там оказаться вместе?

— Это не всё. Только что на крыльце банка были убиты Рэм, Изотоп и ещё одно неустановленное лицо.

— А кто убийцв?

— В таких случаях говорят: мы ничего не видели.

— Демьян, а ты как думаешь: кто убийца?

Демьян косо глянул на Кондрата и Рынду и сунул руку в большой боковой карман пиджака.

— С тобой, Рында, я сейчас буду разбираться, — с угрозой в голосе сказал он.

Рында уставился на карман пиджака Демьяна.

— Демьян, я читый.

— Я держу тебя на подозрении.

— Демьян, я признаюсь, что виноват в том, что на крыльце ушёл далеко от тебя.

— Да, Рында, и мог стрелять в меня.

— Задницей, что ли?

Рында был в страхе, потому что начал догадываться, что Демьян сошёл с ума. И свела его с ума песня. И что у него там в кармане? неужели пистолет?

Рында судорожно сглотнул слюну, следя за рукой Демьяна.

Тот начал вынимать её из кармана, пристально глядя в лицо Рынде.

— Это что?! — рявкнул он, подняв руку над своей лысой головой.

— Ключи.

В пальцах Демьяна была связка из трёх ключей.

— А как они оказались в тумбочке?

— Они там и лежали всегда.

— Днём не было, а вот после того, как я ночью поднял вопрос о ключах, они в ней появились.

Рында, не в силах стоять на ослабевших ногах, сел на лавку.

Да, он был виноват, что не присматривал за ключами. А то, что с их помощью был ограблен банк, обрекало его на смерть.

— Демьян, — заговорил Кондрат, — в этом деле был замешан человек с большим умом. И где бы ты не хранил ключи, он всё равно взял бы их. он очень умный.

— Да, был умным, — многозначительно сказал Демьян и бросил ключи Рынде. — Положь в сейф.

Он широким шагом вышел в коридор и направился к входной двери. Открыл её, сказал охранникам, которые стояли на лестнице:

— Никого не подпускайте к квартире. Никого.

После этого он тщательно закрыл дверь на все запоры и замки. Крикнул охранникам, которые находились в квартире:

— Закройте окна, форточки, опустите шторы!

И начал ходить по коридору, поглаживая широкими ладонями мокрую голову.

— Демьян, кого ты боишься? — спросил его Кондрат, уже всё понимая.

— Мурка сюда идёт.

— Он спятил от этой песни, — тихо прошептал Рында Кондрату.

Демьян боялся смерти, как всякий богатый человек.

Это нищий человек готов был умереть за десять — двадцать рублей, когда его грабили. Потому что без денег он умрёт от голода. А у богатого человека самое дорогое — его жизнь, а не деньги.

Демьян быстро ходил по коридору и бормотал:

— Вся братва полегла вокруг банка….А теперь… а теперь…

Он не решался сказать самому себе, что могло произойти дальше по песне.

Демьян мысленно видел идущую к его дому Мурку.

Но она шла к другому дому, держа в рукаве плаща финский нож. Финку. Вид которой в руке человека всегда пугал людей своим лезвием.

Щербатый, как и всякий российский чиновник, облечённый властью, вставал с постели поздно. Но в эту ночь он не спал, возможно, впервые за всю свою сытую, размеренную жизнь.

Его гладкое лицо было слегка утомлённым.

Он не ощущал в душе досады на то, что ему никогда не получить миллион долларов. У него была очень хорошая сумма на счетах в надёжных банках. А те люди, которые знали о них, ушли в небытие. Остался один Демьян. Но он для Щербатого был неопасен.

Ночные передряги и десять трупов у его банка должны были повергнуть Демьяна в шок. Демьян будет бояться Щербатого. И уважать.

Сегодня он решил пойти на работу рано, прогуляться по городу пешком.

Выйдя из подьезда своего "сталинского" дома, Щербатый рассмеялся от удовольствия.

Погода была прекрасной. И в обеденное время, которое у него было длинным, надо было сьездить на дачу, в загородный дом. И порыбачить на тихой речке. Да и просто подышать чистым воздухом. Попить водичку из родника.

Однако медики уже не советовали пить родниковую воду. Из — под земли шла зараза.

А рядом с его дачей был хороший родник с вкусной водой. И к нему приезжали даже с дальних дачных посёлков.

Это немного раздражало Щербитого, потому что вдоль забора его усадьбы проходила просёлочная дорога. И до того, как распространился слух о роднике, она была всегда пустынной. И на ней росла зелёная трава.

А теперь машины своими колёсами стёрли траву и поднимали за собой густые тучи пыли, которые клубились над усадьбой Щербатого.

Надо было срочно решить вопрос о роднике. И он уже придумал как решить. Для общей выгоды.

Заавсфальтировать дорогу от родника до шоссе.

Конечно, в таком случае никто не захотел бы раскошеливаться. Но Щербатый мог использовать свои "рычаги" власти и сделать для всех и для себя хорошее дело. И показать всем свою доброту, зная, что о таких людях, как он, народ всегда говорил: "Побольше бы таких. И мы давно построили бы коммунизм".

В этот момент он увидел идущую ему навстречу девушку с очень холодным выражением лица. Она шла той походкой, неудобной для женщин, но которой они всегда старались ходить, подражая манекенщицам. Такая походка хорошо смотрелась со стороны. Особенно, если женщина среднего роста и на высоких каблуках.

Но она трудная для женшин. И поэтому редко можно увидеть на улице женщину вот с такой танцующей, изящной походкой: шаг в шаг. Словно идущей по канату, небрежно и красиво.

Щербатый улыбнулся. Заметил. что она, продолжая идти ему навстречу, что — то вынула из левого кармана плаща. Развернула, не отрывая неподвижного, спокойного взгляда от лица Щербатого. И, продолжая сближаться с ним, медленным движением левой руки девушка подняла вверх и в направлении Щербатого раскрытую книжечку, "корочки". Подняла на уровень лица Щербатого.

— Какая вы странная… — заговорил было Щербатый, приятно улыбаясь красотке, но, вглядевшись в удостоверение, осекся.

И в полной растерянности, остановившись, замигал веками.

Но он остановился только на полсекунды, потому что заметил, как нож с ужасным лезвием скользнул в правую ладонь холодной красотки из её рукава. И как нож крутанулся в её руке, поворачиваемым клинком вперёд.

Щербатый резко отпрыгнул назад и бросился бежать изо всех сил по пустынной утренней улице к своему дому.

Но Диана в два стремительных и лёгких прыжка догнала его и подсечкой сбила с ног.

Он рухнул на асфальт и, перевернувшись на спину, судорожно прикрыл ладонями живот и грудь, уже видя над собой холодное, неподвижное лицо очень красивой девушки и жуткий нож в её руке.

— Подохни, собака! — сказала она жестоким голосом.

И молниеносным движением руки взрезала ему шею от уха до уха.

И, распрямившись, швырнула нож в бурьян перед домом.

Туалеты сейчас всюду платные.

А давно ли журналисты, вернувшись из США, потешались в своих очерках над тем, что за океаном — подумать только! — люди платили за отправление естественных нужд? И все смеялись над американцами, и гордо говорили: "Мы не такие!"

А туалеты всегда и весьма зримо говорили своим внутренним и внешним видом о культуре народа.

В СССР было страшно войти в общественный туалет. Горы экскрементов, по полметра высотой, перед входом в туалет, а внутри…

Диана стояла около платного мужского туалета в аэропорту и ждала Женю. Она чувствовала, что кто — то за ней следил. Не просто смотрел. Таких было много. Следил за ней. И, конечно, за Женей.

Мимо неё прошли два парня в туалет. Парни были модно — крупные, с соответсвующими модными выражениями на лицах (кривой ощер). Они не посмотрели на Диану. И скрылись в туалете.

В коридоре никого не было, и Диана быстро направилась к туалету.

Сразу за дверью сидел огромный качок в перчатках. Сбоку от него стоял сейф. Качок покосился на вошедшую Диану и сказал:

— Сейчас посмотрю на таксу.

И он начал перебирать бумаги на столе перед собой.

— Нет. Здесь мой парень. В куртке. Я жду его.

— Всё равно. За проход мимо стола вам надо заплатить, как за пользование туалетом.

Диана выхватила из сумочки купюру и положила её перед качком.

— А бумага отдельно, — сказал качок, смахивая деньги в ящик стола.

Диана пробежала по коридору и распахнула дверь. За ней была длинная комната. И по одну её сторону были невысокие кабинки, а по другую — писсуары. Перед ними стояли два парня. Они заметили Диану. Улыбнулись ей, не прерывая своего дела.

— Женя, — сказала Диана.

Над кабинкой появилась его голова.

— Я уже иду.

Застёгиваясь на ходу, он вышел из кабинки и помыл руки.

Им нужно было пройти через залы, где было много народа. Пройти в накопитель. Скоро должна была быть обьявлена посадка на самолёт "Москва — Хельсинки".

А перед накопителем в узком проходе стояли кабины с таможенниками и охраной аэропорта. Охранники были с автоматами.

Диана не боялась, что её сейчас могли задержать. Она боялась другого…

Диана, глядя вперёд, следила своими большими глазами за людьми, находившимися в залах, через которые она шла с Женей. И так как Диана была настороже, она демонстрировала всем свою ненастороженность.

Шла неторопливо, словно по струне. Грациозно и изящно. Это всеми замечалось. Все оборачивались, смотрели на неё. Смотрели в упор.

И в этот момент она заметила того, кто следил за ней.

Он стоял наверху, на первом ярусе, опираясь рукой о перила, и рассеянно глядел в пространство перед собой. Она уже не раз замечала его. И он, пожалуй, единственный из мужчин не обращал на неё внимание.

"Он из органов, — подумала Диана. — И когда обьявят посадку, пойдёт к охранникам, чтобы всё сделать тихо и незаметно для пассажиров".

— Женя, ты будешь меня ждать?

— Конечно, буду.

— Нет. Я имею ввиду не то.

Он понял, о чём она говорила. И мягко ей ответил:

— Деточка…

— Молчи.

Но она сомневалась в том, что её красивый Женя мог устоять за много лет перед мочалками. Ведь они станут его соблазнять.

Диана очень не хотела, чтобы он соблазнился.

— Женя, если я почувствую, я…

Она знала, что не захочет жить, потому что тот мир, который в её душе назывался "Женей", рассыплется в прах.

Но все те чувства, которые могли бы любую другую девушку потрясти, никак не отражались на её внешнем виде. Лицо Дианы было холодным и бесстрастным. Она шла по залам, как по канату, по струне той трудной, но изящной, танцующей походкой, уверенная в том, что её сейчас могли задержать ОМОН или "спецназ".

И Диана не будет поднимать кипеш.

И такой же походкой уйдёт в машину полиции. И будет счастлива в тюрьме и на "зоне", если Женя будет её ждать.

После обьявления посадки на самолёт Диана и Женя направились в сторону накопителя, приготовив документы. Она заметила, что у него дрожали руки.

— Женя, соберись.

У него дрожали руки совсем по другой причине, и она это знала.

Они прошли таможню и охрану. Остановились в накопителе. Время тянулось очень медленно для Дианы. Оно остановилось.

Но в силу привычки быть всегда настороже Диана изучала тех, с кем она должна была полететь в самолёте.

Диана придержала за руку Женю, когда появилась стюардесса и позвала пассажиров за собой. Они пойдут последними.

Недалеко от входа стоял огромный "Икарус".

Диана и Женя поднялись в него после всех и ушли в конец салона. Сели на заднее сиденье. Автобус поехал по лётному полю к далёкому самолёту финской компании.

Но даже, идя по трапу самолёта, Диана не расслаблялась. Всё могло произойти в последнюю минуту пребывания на родной земле, которая давно стала ей чужой.

Её мир был рядом с ней. Он волновался.

Их места были в хвосте самлёта.

Когда Женя стал застёгивать на ней ремень безопасности, она посмотрела на его руки. И есди бы Диана умела плакать, она бы сейчас заплакала, оттого, что эти руки были живые, рядом с ней.

Самолёт начал свой разбег. И после обычной тряски на бетонной полосе поднялся в воздух и стал палвно набирать высоту.

Рядом с Дианой был иллюминатор. Но она не смотрела в него, потому что тот мир, который находился внизу, её ничуть не интересовал. Рядом с ней был другой мир. И пока он есть, она будет жить.

— Женя, — скаазала она очень нежно и потёрлась лицом о его плечо.

— Почему ты всегда зовёшь меня Женей?

— Я с детстких дет думала, что у парня, с которым я познакомлюсь будет такое имя.

Он улыбнулся, вспомнив, как Диана заступила ему дорогу на улице, а потом, взяв его за руку, сказала: "Я буду звать ебя Женей. Пойдём ко мне".

— А ты не забыла, как меня зовут?

— Игорь. Но это имя тебе не подходит.

Она не хотела вспоминать о том, что произошло в банке. А он об этом вспоминал…

…ОМОНовцев было трое. И все они были крепкими парнями. Смелыми. И им было западло вынимать пистолеты из кобуры. Тем более, что они видели, что бандит в форме полицейского, ещё не заметив их, бросил свой пистолет в кусты. А потом заметил, но не повернул в сторону — пуля могла легко догнать. И быстрым шагом пошёл им навстречу, зная, что он был сильнее их и хотел прорваться только для того, чтобы успеть до захвата позвонить Демьяну.

Демьян недоверчивый, всех держал на подозрении. Он испугается за своего агента (Щербатого). А чтобы подумать, ему нужно много времени. Поэтому Демьян, едва дятлы скажут ему ложь о Игоре, отдаст приказ убить его.

А у Игоря была прекрасная Диана, котоая всегда ждала его.

Верная, надёжная, скромная Диана.

Его не пугала тюрьма. Диана будет ждать. Даже если ему дадут пожизненый срок.

Он сделал обычный финт — бросился на крайнего, имитируя напряжение всего тела для удара. И тот отреагировал — сделал защитную стойку.

Но бросившись на него, Игорь молниносно развернулся вокруг себя, метнулся к третьему, отбил его "блок" и нанёс страшный удар в подбородок ОМОНовцу, отправив парня в нокаут. И вновь разворачиваясь, уже видя второго, который распластался в воздухе. нанося Игорю удар кулаком в затылок, влепил ОМОНовцу каблуком ботинка в висок. ОМОНовец кувыркнулся на землю.

Первый, расстегнув кобуру, не отрывая взгляда от Игоря, пытался вытащить из неудобной кобуры пистолет. Не успел. Игорь рванулся к нему, имитируя удар на скачке. Молниеносно перехватил руку ОМОНовца, которой он уже вынул пистолет из кобуры, и дёрнул вниз, заворачивая назад. И тотчас нанёс тычком удар пальцами в сонную артерию, сбил ОМОНовца с ног и помчался к газетному киоску, чтобы купить "карточку" для таксофона.

Но киоскёр всё видел. Он опустил вниз за стеклом в своей кабинке железный занавес и спрятался за прилавком. Стальная дверь была закрыта.

На улице были люди.

И Игорь бросился к первому.

— Дай мобильник или карточку!

— У меня нету.

Наконец, кто — то протянул ему "карточку". Но поблизости на улице не было таксофонов. И Игорь изо всех силе помчался за угол дома, чтобы выскочить на другую улицу. Там он увидел ряд таксофонов на стене здания. Он спешил, и не заметил, перебегая дорогу, идущие с двух сторон машины полиции. Одна из них вылетела на пешеходную панель, преграждая ему путь.

Это был конец!

Он остановился, ужасаясь тому, что Диана никогда не узнает, что он убит. И будет ждать. Очень терпеливо.

Кто — то из ОМОНовцев долго смотрел ему в лицо, а потом сказал:

— Не на ту ты дорогу встал, парень. Эх, дурак. Погубил себя.

Игорь не сходил с ума в больнице. Он обьяснил врачу утром на обходе, что его не пугали "зона" и смерть, но есть у него девушка которая могла умереть от тоски по нему. И врач сказал, что он может привести сюда занкомого психиатра, который признает его сумасшедшим и обьяснит, как Игорь должен будет вести себя, чтобы его не "раскусили" в психушке.

Однако уже в певый день в психиатрической больнице Игорь заметил, лёжа на кровати, за решёткой двери лицо Щербатого. Тот настороженно и внимательно смотрел на Игоря. Потом заговорил:

— Я знаю, что ты "косишь". Живым ты отсюда не выйдешь.

Он ждал реакцию Игоря, но тот неподвижно глядя в сторону.

В следующий свой приход Щербатый сказал:

— Мы узнали и нашли твою девушку. С ней развлекаются парни Демьяна.

Игорь не сомневался, что Щербатый лгал.

Диана была сильной девушкой. Она никогда никому не позволила бы развлекаться с ней. А вдруг так и случилось…

Игорь понимал, что он не должен был думать о Диане. А иначе потерял бы её навсеглда. Он, вообще, ни о чём не должен был думать. Нужно было стать неразумной, бессловесной скотиной, чтобы выйти отсюда живым. И он не стал бы кому — либо мстить. Нет. Игорь страстно хотел увидеть свою Диану. И боялся, что она могла умереть. Ведь Диана не любила вино и водку. Заливать тоску выпивкой она не будет. А сообщить ей, что он жив, Игорь не мог.

Порой у решётки появлялись вместе со Щербатым Рэм и Дятел. Все они пристально рассматривали Игоря.

Когда Щербатый был с Дятлом, то говорил ему:

— А хорошо ты подставил Игоря.

— Да, неплохо.

— Игорь, посмотри на Дятла. Вон он твой предатель.

И они напряжённо следили за его лицом.

Оно было неподвижным. А взгляд — тусклым и остановившимся.

Игорь был сильным не только физически, но и духовно. Он умел владеть собой. Он ни о чём не думал.

Дятел, похахатывая, сказал:

— А твоя девчонка оказалась ничего. Правда, поначалу ломалась, целку строила, говорила "Я не такая". Что ей передать, Игорь?

Щербатый, вглядываясь в неподвижное лицо Игоря, презрительно хмыкнул:

— Если ты думаешь, что, выйдя отсюда, ты останешься в живых, то ошибаешься. Тебя убьют.

— Я его прикончу, — сказал Дятел. — Я помню, как ты, Игорь, смеялся надо мной.

— Да, жизнь будет продолжаться, а ты, Игорь, начнёшь гнить в яме.

Игорь не ответил, не обратил внимание на то, что всегда злобные санитары начали вести себя с ним иначе. Но с того дня — или ночи — он стал видеть то ли во сне, то ли наяву одну и ту же картину. А потом, за несколько дней до выхода из больницы, она перестала появляться в его голове.

Игорь вышел из больницы ослабевшим, с сильно расшатанной нервной системой. Его движения были неточными. А так как он ни о чём не думал за полтора года, то его лицо стало лицом дебила. Но он ещё мог управлять собой, своими чувствами.

И когда оказался в комнате на даче Карла один, то едва перед его мысленным взором появилось лицо Дианы и душу охватило жуткое отчаяние, что она скорей всего умерла — он подавил все мысли о ней.

Игорь хотел прийти к Диане, хотя бы на её могилу.

Сидя в машине, он ощутил нечто странное, что появилось в его душе. А потом дверца распахнулась. И рядом с ним села Диана.

Он не пошевелился. И не посмотрел на неё. Он знал, где находился. и был уверен, что Диана придумала какой — то план побега.

Игорь, выйдя из автомобиля, задержался, ожидая, когда Диана обойдёт машину. И пошёл впереди.

— Женя, — шопотом заговорила девушка, — где ты был?

— Полтора года в психушке."Косил". Меня предали Дятел, Рыжий, Грач и Фиксатый. И наводчик Щербатый. Он с Рэмом следил за мной в психушке.

— Женя, вынеси какие — нибудь кирпичи. Мы их бросим по дороге. И уйдём.

— Я вынесу валюту, — шопотом ответил Игорь, неторопливо идя вперёд.

— Нет. Кирпичи, — сказала она жестоким голосом, глядя безотрывно на своего Женю.

Он воспрянул духом. Рядом с ним была Диана. Уверенная и спокойная.

Они уйдут от банды Карла. Банды фрайеров.

Но Игорь был уже не тот, каким был раньше. "Лечение" в больнице подорвало его здоровье. Его била нервная дрожь. Диана это заметила, поднимаясь за ним на крыльцо.

— Женя, соберись ради меня.

Захват охраны прошёл удачно. И он метнулся в кабину лифта, нажал кнопку. Но в тот момент, когда лифт остановился наверху и створки кабины распахнулись, и Игорь услышал их щелчок, а прямо впереди, в конце ярко освещённого коридора, увидел окно с решёткой — он отметил, что его тело стало вести себя само по себе.

Но в первые секунды Игорь решил, что это связано с лекарствами, которые превратили его в идиота.

Однако, идя по коридору, он уже был уверен, что его кто — то "вёл".

"Неужели я действительно стал сумасшедшим?" — подумал Игорь.

Впереди показался поворот коридора. Игорь хотел пройти прямо. И сигналы его сознания дали приказ всем его органам тела, которые держали Игоря на ногах, идти в сторону окна. Но едва поворот оказался рядом с ним, как нечто повернуло его в боковой ход коридора.

"Почему я это сделал? Я же ведь в памяти. Я всё вижу, всё понимаю!"

Он подходил к двери быстро, протягивая к клавиатуре руки в резиновых перчатках. И удивляясь тому, что он это делал бессознательно. Он хотел опустить руки. Но они не подчинись приказу его сознания.

Игорь расширенными глазами смотрел, как его руки набирали код замка, который он ещё не вспомнил, потому что был потрясён тем, что с ним происходило.

Едва он вошёл в комнату, как его рука в полной темноте потянулась к стене. И сразу нащупала выключатель.

— Что со мной происходит?

Он вгляделся в противоположный конец комнаты, уже направляясь к мешкам и чемоданам, и ощущая пока слабое влечение пойти туда. Там у двери висел шнур, такой же, как в его видениях. Но в этот момент и даже чуть раньше в его поле зрения попали сложенные столбиками кафельные плитки. Он вспомнил, что ему сказала Диана: "Возьми кирпичи".

Чемоданы были пустыми, а в мешках лежала валюта. Его руки вытряхнули её на пол и начали быстро укладывать пачки в чемоданы. Он распрямился, ощущая сильнейшее противодействие всей мускулатуры своего тела, словно был опутан чем — то.

Но он ещё был сильным и волевым парнем.

Игорь схватил пустые чемоданы и мешки и бросился к плиткам кафеля, чувствуя боль в голове и рывки всего тела назад.

— Я запрограммирован, — сказал он хрипло.

Его ноги не подчинялись ему. Он рухнул на колени и швырнул к столбикам чемоданы и мешки. И, опираясь руками о пол, потянул себя к ним. В голове с каждым мгновеньем усиливалась боль, словно её разламывали на куски.

Он не хотел быть роботом.

А внизу его ждала Диана. Восхитительная девушка. Игорь сделает так, как она приказала ему!

Кафель нужно было положить в мешки, чтобы он не гремел. И если бы открылись выброшенные на дорогу чемоданы, не заметно было бы, что в них лежал кафель.

Он забил плитками мешки, уже плохо понимая, что делал, от жуткой боли в голове. Положил их в чемоданы. И закрыл замки, отметив, что положил слишком много. Чемоданы вздулись.

И рванулся в глубину комнаты. Боль в голове исчезла.

Идя к двери, Игорь присмотрелся к шнуру, увидел, что он свисал с толстого провода под потолком. А его руки уже протягивались к круглой рукоятки двери. В тупике он направился к окну, вынимая из кармана ключи. Замок он не заметил. Но когда присел перед решёткой, то руки сами нашли его. Открыли. Игорь распахнул створки решётки и ставни окна. Отступил в сторону. В окно влетел тенисный мячик с тонким капроновым шнуром.

Игорь подобрал его и начал быстро втягивать в коридор. Вскоре появилась верёвочная лестница. Игорь закрепил её внизу на решётке. И стал ждать.

Первым поднялся санитар Никита. И сразу ушёл в комнату — сейф. Но вскоре вернулся. Помог Железному забраться на подоконник. В тупике было темно.

— С Игорем не всё в порядке, — тихо сказал Никита Железному. — Игорь, пройди в комнату.

— А что случилось?

— Он не приготовил чемоданы.

— Да это ерунда. Сами возьмём.

— Нет, не ерунда. Это называется: сбой в программе робота.

— Да чёрт с ней. Нам — то что до неё, если мы уже в банке?

Они вошли в комнату. Никита внимательно всмотрелся в лицо Игоря. Что — то ему не понравилось в нём.

Изотоп его предупредил, что робот не мог изменить программу. И если произойдёт малейший сбой, то поведение робота может стать непредсказуемым. Машина начнёт чудить. А Игорь ещё должен был закрыть окно и повеситься.

— Игорь, собирай валюту в чемоданы.

— Я её собрал.

— Где?

— Никита, брось, — остановил его Железный.

— Игорь, покажи, где ты приготовил чемоданы?

Игорь прошёл через комнату к разваленной куче кафеля и указал рукой на чемоданы. Никита наклонился над ближним, открыл замки и поднял крышку.

— Здесь кафель. Игорь, почему ты положил кафель?

— Никита, он суммашедший. Не забывай об этом, — торопливо бормотнул Железный, набивая в середине комнаты чемоданы валютой.

— Я помню. Изотоп предупредил, что в случае сбоя программы он станет неуправляемым, — отойдя от Игоря, сказал шёпотом Никита Железному.

— Ну, и плюнь ты на него. Пускай стоит.

— Он не закроет окно и не повесится.

— Ну, и хер с ним.

— Дурак. Он же всех выдаст, хоть и робот. Изотоп предупредил, что опытный гипнатезёр сможет узнать его программу.

— Ну, и что ты решил сделать?

— Его надо убить.

Железный чертыхнулся и, подхватив чемоданы, бегом унёс их в коридор — тупик. К каждому чемодану он привязал шнур и опустил за окно во двор. Вернулся в комнату.

Никита, уже сделав петлю, бросил под неё пустой ящик.

— Игорь, ты закрыл окно и дверь. А теперь иди сюда.

И он указал на петлю. Но в программе всё было иначе. Игорь не шевельнулся, испытывая только сильное влечение в сторону второго хода.

Никита нахмурился. И, зайдя за спину Игоря, со всей силы обрушил на его спину кулак.

— Выполняй приказ, робот!

— Никита, оставь эту игру. Ты что спятил? — сказал Железный.

— Он свидетель. Его надо убить.

— Тогда кончай его быстрей.

Игорь услышал, как за его спиной щёлкнул выбрасываемый из рукоятки нож и, разворачиваясь, перехватил бьющую руку, вырвал из неё оружие. Заметил, что Железный метнулся к нему. И немедленно всадил нож Железному в грудь.

Никита бросился по комнате ко второму ходу и скрылся в тупике.

Игорь последовал за ним. Нагнал у окна вжавшего голову в плечи Никиту. Резким движением рук сломал ему шею и выбросил ослабевшее тело в окно. Бегом вернулся в комнату. Чемоданы с кафелем были очень тяжёлыми. Но он, напрягая все силы своего тела, помчался по коридору в сторону лифта, по — прежнему ощущая в голове страшную боль. Однако он уже притерпелся к ней.

Едва он вышел из лифта, как увидел лежавшего ничком капитана полиции. Его лицо было повёрнуто к стене.

Диана стояла перед лифтом.

Мышкин, потеряв сознание, после того, как перевернулась его машина, и очнувшись, в другой бы раз немедленно пошёл бы назад. Но сегодня была его последняя смена. К тому же он не хотел лишний раз встречаться со своей женой.

Он прошёл вдоль стены, прикрываемый живой игородью и деревьями.

Увидел полицейскую машину у лестницы. Значит, его опередил патруль.

И не удивился, что дверь была полуотрктой.

Диана услышала его шаги. Закрыла на ключ комнату, где находились охранники, и подняла автомат.

— Одно слова, и ты будешь мёртвым.

Она подошла к нему и ударом рукоятки автомата сбила его с ног….

Лицо Игоря было похоже на лицо сумасшедшего. Очки он потерял наверху.

— Женя, что с тобой? — тихим шепотом спросила она, следя за лежавшим на полу Мышкиным.

— Я закодирован. Открыл окно. В него влезли Железный и Никита — санитар Изтопа. Я их убил.

— Женя, сделай так, как я скажу. Уходи через то окно. Там внизу есть канализационный колодец. Сбрось всё туда. Здесь была раньше школа. Я училась в ней. А Мышкин повезёт со мной чемоданы.

— Его убьют.

— Да, обязательно.

— Но мы и так можем спастись.

— Женя, иди наверх.

— Диана, давай вызовем полицию.

— Нет. Иди наверх. А потом зайди в охрану, покажись там.

— Я не могу. Он ни в чём не виноват.

Они говорили быстрым тихим шёпотом.

Диана смотрела на него. Что ей был Мышкин? Сотни и тысячи людей?

Пустой звук.

— Женя, мы не сможем уйти. Придёшь на "пятачок". А если не сделаешь шаг назад, к лифту, я убью тебя, а потом — себя. Без тебя я жить не буду.

Он не решался.

Но она была жестокая и спокойная.

Он видел, что палец Дианы на спусковом крючке двуинулся.

Он отступил назад и открыл створки лифта.

По дороге в комнату, Игорь подобрал очки.

По новому перевязал узел лестницы, чтобы снизу легко развязать его.

Во дворе он подобрал чемоданы. Открыл крышку канализационного люка. Услышал далеко в его глубине звук бурлящей воды. И высыпал всю валюту вниз. Снял с Никиты пиджак, а самого бросил туда же. Потом верёвочную лестницу и пустые чемоданы.

Перелезая через забор, по верху которого тянулась колючая проволока, Игорь порвал штанину и оцарапал ногу. Спрыгнул вниз и, зажимая под мышкой комок пиджака, бегом направился в отделение полиции. Он боялся думать о том, что сегодня мог встретитсья с Дианой, на "пяточке".

Он не знал, где находились операторы пульта охраны. И, войдя в коридор, пошёл по нему. Увидел какую — то женщину, которая при виде его, расплылась злобной улыбкой. И заговорила с ним сладким голосом:

— Мышкин, что у тебя с ногой?

Штанина была порвана, и сквозь дыру видна была окровавленная нога. Но Игорь не ощущал боли. Он повернулся и пошёл прочь. Но женщина догнала его.

— Перестань капризничать. Хоть бы на работе вёл себя по — людски. Пристойно, как все, — злобным шёпотом проговорила она.

И грубо втолкнула Игоря в комнату.

— Сядь. Ты не достоин меня. Ты недоразумение, барахло. Говори, что случилось?

Игорь подавил пальцами горло и сипло ответил:

— Лопнуло колесо. Машина перевернулась.

— Ну, и мразь! Вот ты и заплатишь за машину.

Она перевязала бинтом его ногу. И он немедленно направился по коридору к выходу. Подобрал в кустах пиджак. А отойдя подальше от отделения полиции, сбросил с себя куртку, фуражку, очки. И надел пиджак.

Диана, войдя на "пяточок", шла к нему, не отрывая от него взгляда.

Ещё недавно она думала, что если бы Женя вновь появился в её жизни, то она бы никогда не говорила с ним грубо. Но вот он появился, а Диана осталась прежней.

Он очень изменился, потому что Диана в своих мыслях о нём стала незаметно для себя воображать его другим. И ей теперь нужно было снова привыкать к нему.

Диана могда бы сказать, когда подняла его голову и стала смотреть в его лицо, как она любила его, как она дорожила им, какой он для неё и что она боялась, что это сон. Но Диана сказала другое, холодным и жестоким голосом:

— Я буду звать тебя Женей. Пойдём ко мне.

А потом немного сердилась на него, видя, что её Женя думал только о сексе…

Когда самолёт поднялся в воздух, Кондрат отошёл от окна, чувствуя в душе грусть.

Да, он видел Мурку. Он любовался ею. Она была точь — в — точь та Мурка из блатной песни.

Но Кондрат в своей долгой жизни никогда не встречал даже слабого подобия такой девушки. Оттого ему и было грустно.

Он передёрнул плечами, словно стряхивая с них годы и пошёл по залам аэропорта лихой походкой блатного парня, хрипло напевая песню о Мурке.

Кондрат поехал на дачу к Демьяну.

Тот ходил по двору, косо поглядыая на Губу, рубившего дрова для шашлыков, и о чём — то сосредоточенно думал, поглаживая свою лысую голову ладонями.

Когда во дворе появился Кондрат, он коротко сказал:

— Пошли в сауну. Посидим. Да скажу кое — что о песне.

Они вошли в сауну и сели на лавку.

— Всё началось с стого, что "суки" вернулись с фронта.

— Это те урки, которые польстились на трофеи?

— Да, в конце войны. Беспредельщики. За ними стояли менты. И понятно было, что честные урки в этой борьбе погибнут. Они бились насмерть. И были почти все перебиты, кроме тех, кто встал на колени и "ссучился". В "зонах" был хаос, полный беспредел. Если урка брал часть у "зека", то "сука" — всё. Вот один "ссучившийся" урка и сочинил для "сук" песню о Мурке в угоду им и ментам.

— Значит, по этой причине Мурка и является ментовкой?

— Да. Но автор помнил, что Мурка — это Мурка. Она — ого — го. — Демьян многозначительно помахал палецем над своей лысой головой. — И её парень должен был соответствовать Мурке. Благородный урка. А прямо сказать было нельзя. "Сукам" не понравилось бы. Вот он и схитрил, да ловко. Сказал правду, а для другого непонятно. Ведь слюнтяй, он и есть слюнтяй. Толку от него никакого. Мурка такого не полюбила бы.

— Что же означало "слюнтяй"? — спросил Кондрат, давно догадавшись.

— Кеша не способен на предательство. Щадит своих врагов. Не боится повернуться к ним спиной. Никого не держит на подозрении. От него толку мало — свои убьют. Слюнтяй. А он благородный урка. Издалека видно. Вот Мурка сразу и встала на его пути.

Демьян замолчал, потому что в образе Кеши он видел хорошо знакомого ему человека.

— Да, вот Игорь, — заговорил он раздумчиво. — Я перед ним виноватый. Поговорю. Он от меня не уйдёт.

— А Игорь вроде убит?

— Ну, да, убит, — согласился Демьян.

Демьян не хотел говорить, так как он, изучая песню, вдруг отметил, что "мент", пославший Мурку на заданье, похож на него, Демьяна. И Мурка его убила.

Демьян был суеверным.

— Ты посиди, а я тут с Губой поговрю.

Он закутался в простынь и вышел во двор.

— Губа, это ты Кошкину удавил?

Губа подтянул вверх нижнюю губу и, виновато глядя на Демьяна, ответил:

— Я.

— А что ты её так? — спросил Демьян, уже всё понимая.

— Она могла вспомнить, что Мышкин — то без ноги. Что не Мышкин в полиции был.

— М — да, — протянул Демьян, — такое часто бывает, когда баба не знает, с ногами её мужик или без ног…Мышкина надо найти. И Петровича. Похоронить по — человечески. А Кошкину пускай хоронит государство. Оно богатое.