Гвардейцы, вверх тормашками, капрал Морошка, враг не дремлет и лист гербовой бумаги
v1.0 - создание fb2 - (Ox90)
- Как он Карл?
- Точно не скажу, господин лейтенант. Вмятина в черепе, повреждён ли мозг не знаю. Надо бы в госпиталь его и побыстрее.
Вздохнув Хайдер подумал, что в госпиталь тут нужно как минимум половине присутствующих. Вон у фельдфебеля Шустера открытый перелом руки. Кто ж знал, что фрунки действуют в тылах королевской гвардии и смогут повредить монорельс протянувшийся от Крейберской трясины до Халленборга.
Оправив на себе тёмно-серый мундир (ещё утром выглядевший по щегольски, а теперь залитый кровью погибшего фенрика Виммера (бедняга размозжил себе голову об угол лавки пока паравагон катился по земле), лейтенант откашлялся и громко прокричал на весь вагон:
- Сержанты! Слушать мою команду! Доложить о состоянии личного состава! Сколько погибших, раненых…
Договорить Хайдер не успел, ибо снаружи раздался всем хорошо знакомый свист пара и гвардейцы прикрыв ладонями рты раненым будто по команде присели, замерли на месте стараясь даже не дышать.
- Ефрейтор Хуфнагл! Что видишь? – уже громким шёпотом обратился к худощавому солдату с ссадиной на лбу офицер, остановившись за его спиной.
Хуфнагл по прозвищу Креветка, носивший на мундире значок наблюдателя, смотря через приоткрытую бронеставню наружу начал описывать всё что видит.
- Вижу болото, туман вижу, чьё-то разорванное пополам, раздавленное вагоном тело… судя по сапогам это рядовой Мур, ещё вижу ефрейтора Тишлера с раздробленной грудной клеткой. Вон под кустом лежит…
- Хватит нам про болота и туман рассказывать! – ворча от боли перебил Креветку штабсфельдфебель Винклер. – Мы в Передней Помирании тут везде болота идиот! Фрунков видишь! Мы же все слышали звук вырывающегося из ранца пара!
Пока Креветка нахмурив брови и сощурив глаза пытался рассмотреть что-либо в вонючем липком тумане снаружи, сержанты наконец провели перекличку. Подпрапорщик Бухбергер после смерти фенрика ставший заместителем Хайдера, стараясь не ступать на вывихнутую левую ногу приложив указательный и средний палец к помятому пикельхельму шёпотом доложил:
- Господин лейтенант, во вверенном вам взводе погибших девять, раненных двенадцать, трое пропавших без вести.
- Ясно. Но двое нашлись. Тела Мура и Тишлера снаружи. А кто отсутствует ещё?
Шмыгнув курносым, покрытым веснушками носом, из ноздрей которого внезапно пошла кровь, Бухбергер пояснил:
- Так этот… новенький придурок, ну который просил у штабных лист гербовой бумаги. Капрал Морошка. Как же его фамилия-то? Дай господь памяти…
Прижав протянутый лейтенантом носовой платок к лицу Бухбергер вдруг расцвёл в улыбке и продолжил:
- Вспомнил! Вспомнил! Беликофф! Николас Беликофф!
- И никакой он не придурок, - на правах ветерана жёстко осадил подпрапорщика, который был выше его по званию, Шустер (во рту фельдфебель держал дымящуюся папиросу). – Он между прочим стреляет лучше всех в нашей роте. Значок снайпера имеет. Капрала получил в первом же бою вытащив командира с минного поля.
- А почему вы его капрал Морошка зовёте? – удивился лейтенант, вспоминая новенького – жилистого русоволосого парнишку лет двадцати трёх родившегося где-то на севере.
- Простите, господин лейтенант, я забыл, что вы в штабе армии были и этого не видели. Просто, когда в часть курфюрст в сопровождении генерала Вальнера прибыл все на плацу выстроились, как положено, а он в шлем набрал ягод с болота. Морошку! Все честь отдают, а он ягоды высыпать не захотел. И честь не отдал!
- Так к пустой голове руку не прикладывают, - улыбнулся лейтенант пожалев, что не видел плевавшегося искрами и ядом Вальнера паркетного генерала притворявшегося боевым (это именно из-за него Хайдера разжаловали обратно в лейтенанты). – И что наказали капрала?
- Нет, курфюрст посмеялся похлопал его по плечу и дальше пошёл, - пояснил Бухбергер зачем-то возвращая офицеру замаранный кровью платок.
- Между прочим морошку капрал для раненых в госпитале насобирал, - выпустив в воздух струйку плотного дыма добавил Шустер баюкая кое-как перевязанную руку. – Она на вкус приятная и полезная. Правда у медиков он тоже зачем-то лист гербовой бумаги просил...
- А зачем ему гербовая бумага? – спросил кто-то из гвардейцев. – На ней же донесения только пишут…
- Может перед девушкой похвастаться решил? – предположил другой.
- Да какая разница теперь! – сказал с досадой третий. – Жаль парня.
- Ефрейтор Хуфнагл, что вы видите? – прошептал лейтенант, скривившись от боли в колене.
- Вижу двух фрунков на ходулях, господин лейтенант.
От услышанного все гвардейцы заскрежетали зубами. Ходули – хитрые приспособления позволявшие противнику не увязать и быстро передвигаться по болотистой почве, а также удерживающие ранцы с дополнительным боезапасом для паровых пулемётов «Максимилиан» всегда плохая новость.
Однако через пару секунд Креветка огорчил всех выживших при падении с монорельса ещё сильнее:
- Вижу «Скарабея»!
Даже по спине лейтенанта Августа Хайдера – человека во всех отношениях опытного и чего только не повидавшего, от услышанного пробежали мурашки. Четырёхметровый пароход - это приговор для гвардейцев. Теперь понятно как фрунки повредили монорельс. Пушки боевой машины способны и королевский танк в гору мусора превратить.
- Кажется уходят! – с лёгкой радостью сообщил Креветка и все внутри паровагона с облегчением выдохнули.
Все кроме лейтенанта понимавшего, что положение их печально. Взвод его был вооружён штурмовыми винтовками MannlicherM5 «Слепень» и лёгкими наступательными «Zylindergranate». Ни тем ни другим «Скарабея» не подбить.
- Капрал! Беликофф!? – бросился к наружной стене Хайдер чуть не рухнув в проходе запнувшись о чьё-то мёртвое тело.
- Приветствую вас, господин лейтенант, - как-то слишком беззаботно произнёс солдат пальцами чуть расширив щель в бронеставнях. – Как ребята?
- Херово! - ответил за всех со своего места у дальней стены докуривавший папиросу Шустер, который кажется тоже был рад видеть мальчишку. – А мы думали тебе конец…
- Да неее. Меня во время падения выкинуло наружу, но я сгруппировался и сумел зацепится за ольху. Она мне жизнь и спасла…
- Капрал, снаружи враг. Забирайся к нам! – прервал несвоевременно разболтавшегося Беликоффа Хайдер.
- К вам не полезу, господин лейтенант. – снова чему-то улыбнувшись помотал головой солдат. – Во-первых, бронеставню так легко не отжать. Её переклинило, взрывать придётся. А во-вторых, этих я не боюсь…
Все гвардейцы внутри помятого, погнутого паровагона удивлённо переглянулись. У некоторых даже возникло впечатление, что капрал сбрендил. Такое бывает. «Скарабей» же от него мокрого места не оставит.
- Ч-Что значит не боишься? – вылупил глаза на солдата лейтенант чувствуя как на висках его прибавилось седины. – Да он же тебя…
- Господин лейтенант, а у вас есть листок гербовой бумаги? - бесцеремонно прервал офицера Беликофф. – Мне только один! Очень нужно! Очень!
- Ну точно сбрендил! – возник за спиной Хайдера Бухбергер из ноздрей которого снова засочилась кровь. – Залезай внутрь убогий, пересадим тут. Может и смилостивится над нами господь и оставит нас в живых!
Капрал издал звук похожий на смешок и со словами: «Э нет, погибать мне нельзя. Я ещё письмо не написал…» исчез в тумане.
* * *
Оттолкнув в сторону Креветку, лейтенант бросился за капралом, но смог просунуть наружу только голову и плечо.
- Дьявол! Вернись! Вернись, я тебе приказываю! – громкий шёпот офицера тем не менее капралом услышан не был, а может и был услышан, но тот его (о ужас, разве такое возможно!) проигнорировал.
Налетевший откуда-то на болото ветерок сдул пелену дурнопахнущего тумана и Августу Хайдеру и его солдатам открылась следующая картина.
Спиной к ним стоял капрал Беликофф. Штурмовая винтовка за спиной, штык в ножнах, фляжка с водой, сумки и подсумки, ранец с нацарапанной чем-то острым римской цифрой IX (странно, но Хайдер никогда не видел, чтобы римскими маркировали выданные солдатам вещи). Однако молодец! Ничего не потерял.
Только вот в руках у капрала был фрункский «Максимилиан». Вещь! То ли нашёл где, то ли у противника забрал.
В ста метрах от Беликоффа замерли два противника на ходулях. Пулемёт стреляющий тяжёлыми металлическими шариками попыхивая паром заворчал, и длинная очередь с ювелирной точностью разнесла голову в шлеме ближайшего фрунка. Только кровавое облачко голову окутало.
Второй противник, увидев гибель товарища открыл бешенный огонь по капралу, но тот ловко перепрыгивая с кочки на кочку (будто всю жизнь на болотах прожил) ушёл в сторону от разносящих мох и редкие кусты пуль. Пулемёт в руках Беликоффа опять задрожал и одна из ходуль под фрунком подломилась из-за чего он рухнул на спину в грязь.
Не приближаюсь к поверженному противнику капрал всадил в него длинную очередь из «Максимилиана» после чего отбросил в сторону бесполезный пулемёт.
Прильнувшие к щелям в паровагоне гвардейцы вопили от восторга ровно до того момента пока из вновь возвращавшегося на болото тумана не появился громоздкий силуэт «Скарабея».
Что произошло дальше, никто не понял. За спиной парахода что-то лопнуло, полыхнул огонь и стальной гигант зашатавшись упал на колени. Воспользовавшийся этим капрал молнией взлетел по колену и плечу «Скарабея», разнёс длинной очередью бронестекло кабины и выхватив из-за пояса «Zylindergranate» затолкал её внутрь.
- Вот оно чё! – икнул замерший под плечом лейтенанта Бухбергер щурясь от яркой вспышки разнёсшей к чертям кабину парохода.
* * *
- Что прямо вот так и справился в одиночку с тремя фрунками на ходулях и целым «Скарабеем»? – почесал в затылке штабс-капитан Маурер склонившись над лежащим на койке походного госпиталя Августом Хайдером.
Дюжина солдат из взвода лейтенанта находившаяся тут же, дружно закивала подтверждая слова своего командира.
- Ты же меня знаешь сто лет Мартин! – откинулся на подушку Хайдер озорно подмигнув старому товарищу и сослуживцу. – Так всё и было.
- Ну значит герой, - развёл руками штабс-капитан. – Заработал королевский крест и повышение в звании. А на меня он произвёл впечатление чудака.
- Почему? – Хайдер от любопытства забыл про боль в ноге, которая после инъекции обезболивающего немного гудела, и сел на койке.
- Он попросил у меня листок гербовой бумаги.
Раненые гвардейцы снова дружно переглянулись.
- Вот скажи мне друг зачем капралу листок гербовой бумаги? – не унимался Маурер. Он даже снял очки и протёр их чистым носовым платком.
На этом месте внутрь госпиталя влетел надушенный как девчонка духами вестовой в выглаженном безупречном мундире и щёлкнув каблуками натёртых до блеска сапог обратился к сидящему на стуле рядом с лейтенантом Мауреру:
- Господин штабс-капитан, разрешите обратиться к господину лейтенанту?!
- Разрешаю вахмистр.
- Господин лейтенант. Господин полковник приказал привести к нему капрала Беликоффа. Хочет услышат ьег историю. Он случайно не здесь?
Покрутив головой по сторонам Август Хайдер поискал взглядом героя.
- Был где-то здесь. Он у койки Шустера сидел.
Фельдфебель как раз размышлявший о том как бы ему просочится мимо медсестры на улицу и покурить, услышав свою фамилию повернулся к командиру:
- Нет, он со своим листочком куда-то побежал. Сказал срочное дело.
- Точно-точно! – закивал возникший из ниоткуда подпрапорщик Бухбергер. Господин штабс-капитан, господин лейтенант, Беликофф в своей палатке. Письмо пишет на гербовой бумаге, которую ему господин штабс-капитан дал. Старательно так буковки выводит, аж язык высунул.
- Кому хоть письмо-то? – несколько успокоился лейтенант снова откидываясь на подушку.