Для среднего школьного возраста

Маха ощущает на себе пронзительный взгляд. Слой пыли и песка на одежде незнакомки, которой он принадлежит, однозначно указывает на недели, если не месяцы, проведённые в пустыне. Несмотря на жару, Маха чувствует холодок по спине. Она пробирается через базарную толчею к яблочной палатке, подальше от незнакомой женщины. Увесистый беременный живот не даёт двигаться проворно. «Хаатим», – шепчет Маха, как будто супруг может её услышать. Но он вместе с ветеринаром осматривает лошадь, которая захромала на подходе к караван-сараю – придорожному трактиру для путников. Хаатим её не слышит, и Маха это знает. В толпе чужих людей она совершенно одна.

Маха запускает руку в дорожную сумку и на ощупь находит маленький кожаный мешочек, где хранится её драгоценность, взятая в дорогу. Красивая вещица; похожа на половинку скарабея – священного жука египтян. Блестит, вроде как золотая. Её подарил Махе прадед, привёз из Египта. Ценная семейная реликвия. Может быть, удастся найти на городском рынке кожаный ремешок, чтобы сделать из безделушки кулон. «Всегда держи при себе», – велел ей прадед.

Загадочная незнакомка осмотрительно отводит глаза. Делает вид, что интересуется горшками, потом маслом, нагибается к товарам, отворачивает голову. Но Маха чувствует на себе её взгляд. Под ложечкой сосёт. По спине снова холодок. Женщина не выпускает Маху из виду ни на секунду. «Хаатим», – снова шепчет Маха в надежде, что муж мысленно услышит её зов.

Она покупает по мешочку миндаля и фундука. И попутно поглядывает украдкой в сторону незнакомки, отслеживает её передвижения. «Что ж, хочешь играть – поиграем», – думает Маха. Когда пара волов тянет мимо гружёную телегу, Маха пригибается, так чтобы телега закрыла её, перебегает в сторону незнакомки и оказывается у неё за спиной. Теперь незнакомка тщетно шарит глазами не в том направлении.

Отсюда Маха может получше её рассмотреть. На женщине красивый платок, который она натянула повыше, под самые глаза; обычно так носят платки, чтобы в рот и нос не надуло песку, но сегодня совсем не ветреный день. Она скрывает лицо, чтобы его не запомнили.

Как ветер в пустыне несёт песок, так судьба приносит перемены. Порой из-под песка открываются сокровища. А порой песок хоронит заживо. Возможно, следящая за Махой незнакомка несёт ей какие-то вести – только вот хорошие или плохие?

На мгновение она пропадает из виду. Стоя в четырёх шагах от дынного прилавка, Маха ищет её глазами и не может найти. Вдруг сбоку толчок – та самая незнакомка! Маха чувствует, как тянут её сумку. Лямка прочная, приделана крепко, и вот уже вслед за сумкой тянет вперёд и Маху – тянет к незнакомке.

– Прошу прощения... Я давно вас ищу.

Маха подаётся назад, теряясь в догадках, откуда её может знать эта женщина.

– Не пугайтесь, – продолжает та, – меня зовут Азза. Я хранитель истории, в некотором роде. Истории предметов. Я здесь, чтобы предупредить вас. Вы и не подозреваете, какая власть оказалась в ваших руках.

– О чём вы? – недоумевает Маха.

– О скарабее, – отвечает Азза. С этими словами она запускает руку в карман. Когда она раскрывает левую ладонь, на ней лежит зеркальная копия половинки дедова скарабея.

Внутри у Махи пробегает холодок. Кроме тех слов, прадед сказал ей ещё кое-что, когда вручил реликвию: «Всегда держи его при себе, милая. И никогда не превращай половину в целое, ибо власти целого следует бояться».

Азза придвигается ближе.

– Можно увидеть вашу половину?

Что-то подсказывает Махе не доверять этой женщине.

– Нет. Оставьте меня в покое, – твёрдо говорит она.

– Твоя половина станет моей! – вдруг восклицает Азза и выхватывает кривой ятаган длиной в локоть.

– Нет, не станет! – кричит Маха.

Азза заносит ятаган – а в следующее мгновение к ним подскакивает Хаатим. Он пытается отнять у Аззы нож, тот отлетает в сторону. Слышится детский вскрик. Базарный люд отступает назад, окружая потасовку любопытным кольцом.

Маха запускает руку в кожаный мешочек, пальцы ощущают привычный холодок металла. Она подносит половинку скарабея к груди. В тот же миг его зеркальный двойник вырывается из руки Аззы. Словно по волшебству, половинка Махи взмывает в воздух над её ладонью. Половинки соединяются. Теперь это целый скарабей. От него исходит яркое жёлтое сияние. Толпа ахает, многие в страхе разбегаются, другие застыли на месте, зачарованные. Хаатим и Азза оставляют потасовку. Они тоже заворожённо смотрят, как сверкает золотой жук, как дрожат его тончайшие чеканные крылышки, как он поднимается над землёй на добрые несколько метров. Кое-кто в толпе теряет сознание.

Внезапно раздаются вскрики, народ тычет пальцами вверх. По небу, низко-низко, в направлении рынка летит что-то ещё. Дети прыгают от восторга, а родители бросаются к ним на защиту, спешат прикрыть им глаза.

Хаатим отскакивает от Аззы, хочет укрыться от летящего предмета, но тот целит точно в Хаатима. Подлетает к нему вплотную. Стукает его под коленки, и Хаатим валится на широкий летающий предмет. В следующий миг Маху отрывает от земли, и вот она уже рядом с мужем. Пока блеск скарабея слепит народ, они взмывают ввысь. Их несёт прочь над домами, над рабочими лошадьми, которые топчутся по кругу и тянут за собой жернова, чтобы зерно мололось в муку.

Держась за края летящего предмета, Маха отчаянно пытается сесть. Ветер треплет ей волосы, хлещет по лицу. А муж... улыбается.

– Что ты улыбаешься, Хаатим? Что с нами обоими... троими, – она хватается за живот, – происходит?

– Да ты только погляди! Мы спасены!

– Как это? Что за дух несёт нас по воздуху? – кричит она, еле перекрывая рёв ветра.

–    Дух? О нет, Маха. Это никакой не дух. Вспомни-ка сказки, которые рассказывали нам отцы и деды!

–    Это призрак? – ужасается Маха.

–    Это не призрак! – кричит Хаатим. – Мы летим на самом сказочном ковре из всех ковров Аграбы – на ковре-самолёте!

Волнистые пески пустыни кажутся сверху спокойными, безмятежными. Скарабей летит впереди, словно ведёт ковёр за собой. Всякий раз, как скарабей берёт левее, ковёр следует за ним. Стальное лезвие страха пронзает сердце Махи. Следует ли им бояться скарабея? Но она отмахивается от мысли, напоминая себе, что летит на ковре-самолёте!

Громко смеясь, Маха и Хаатим крепко держатся за края ковра.

– Я птица! – кричит Маха и отпускает руки, с хохотом расправляя их, точно крылья.

– Мы несёмся со скоростью ветра! – кричит Хаатим.

Скарабей снижается, ковёр делает то же. Вдалеке можно разглядеть заросли кактуса и извилистые ручьи.

Маха запевает погромче. Это старинная песня о птице, которой солнце исцелило сломанное крыло. Обводя рукой виды вокруг, Хаатим подпевает.

Внезапно кисточка на переднем углу ковра оживает, тянется к ним и берёт Маху за руку.

– Хаатим, ты посмотри! – вскрикивает Маха. Кисточка сжимает её руку крепче, и Маха целует её.

– Просто потрясающе! Никогда не забуду!

– Это же целый новый мир! – кричит Маха. – И чудесный ковёр – он наше спасение! Спасение нашей семьи!

– Надеюсь только, что когда-нибудь нашему ребёнку доведётся увидеть мир так, как его видим мы сейчас, – улыбается Хаатим, и глаза его задорно блестят.

Скарабей внезапно разбивается надвое. Одна половина отлетает – даже скорее отпадает – вправо. Вторая – влево. Они катятся по земле и замирают на месте. В то же время передний край ковра-самолёта загибается кверху и ковёр замедляет ход. Пока половинки скарабея мерцают в пыли, разбросанные порознь, ковёр мягко опускается на землю.

Но вот песок меж двух половинок начинает вихриться, и ездоки спешат отпрянуть от сверкающего песчаного смерча.

– Хаатим? – бормочет Маха.

– Что это?.. – шепчет её муж.

Маха наскоро передаёт ему слова прадеда насчёт скарабея. В глазах Хаатима растёт тревога.

Песочный вихрь обретает форму, поначалу неясную. Но затем он вытягивается в тонкие нити волосков, вроде как... шерсть? Вот и пасть. Два зуба, длиннющие, как шея жирафа! Из песка вздымается громадная голова величиной с гору. Это голова... тигра!

– Прямо как в сказках... – произносит Маха. – И эту сказку я знаю. Тоже в детстве рассказывали.

– Мне страшно.

– Мне тоже. Это Тигр Песков. Он охраняет Пещеру Чудес.

Голосом, который заставит море расступиться, Тигр начинает рычать слова. Низко и раскатисто. Требовательно и уверенно.

– КТО... ПОСМЕЛ... ПОТРЕВОЖИТЬ... мой сон?

Маха и Хаатим до того дрожат, что чуть не падают с ковра.

Наконец Хаатим берётся ответить.

– Я обычный человек, ищу новый дом. Моя жена беременна, это будет наш первый ребёнок. Если ты позволишь, мы просто отправимся дальше своей дорогой и больше тебя не побеспокоим.

– Вы уже меня побеспокоили, – рычит в ответ Тигр Песков. – И должны за это заплатить.

– Пожалуйста, мы заплатим, – громко говорит Маха и указывает на свой пояс с монетами. – Бери все наши деньги.

– Ваши деньги мне не нужны. В Пещере, что я охраняю, предостаточно и золота, и драгоценностей, – говорит Тигр Песков. – А вот такого ковра я что-то не видывал.

– Да, – соглашается Хаатим. – Ковёр необычный.

– Берите столько добра, сколько можете унести, – говорит Тигр. – А ковёр останется у меня.

– Мы бы с радостью, – отвечает Хаатим. – И почли бы за честь угодить великому Тигру Песков. Но ковёр не наш, и мы не можем им распоряжаться. Он живой, как я или ты, о Тигр, и существует сам по себе. И потом, без ковра мы с женой окажемся одни посреди пустыни. Мы и дня не протянем. Не сочти за дерзость, но я не могу принять твоё предложение.

– ТЫ... СМЕЕШЬ... ОТКАЗАТЬ? От стольких сокровищ ещё никто не отказывался!

– Мы предпочтём сокровищам жизнь.

– Что ж, хорошо. Отдайте мне этот ковёр, что под вами, и в окрестностях Аграбы вас будет ждать своё хозяйство с роскошным домом, с участком на две тысячи десятин, со скотом, водой и деревьями.

Маха в ошеломлении. Тигр Песков сулит им с мужем всё, о чём они мечтали.

– Хаатим, ты слышишь? Это же...

– Обман, – тихо отвечает ей Хаатим. – Он хитрит. Не стоит поддаваться на его сладкие посулы. – Он поглаживает ковёр ладонью. – Выбор за тобой, дружок. Не мне решать твою судьбу. – И уже громче обращается к Тигру: – Что за радость нам от твоего щедрого подарка, если мы умрём, пока до него доберёмся?

– Кабы и так – взгляни же, от чего ты отказываешься, – рычит Тигр. Он широко раскрывает пасть, и путникам открываются ступени, ведущие в бездны золота и бриллиантов.

У Махи кружится голова, она чуть не падает в обморок. Хаатим глядит во все глаза.

– Как велик соблазн! – шепчет он. – Помоги мне, жена, нельзя дать алчности затмить голос рассудка!

Но Маха не может проронить ни слова. Никогда ещё не видала она такого богатства.

– Пусть ковёр сам решает, куда ему лететь, – объявляет Хаатим.

Взгляд Тигра вдруг смещается на что-то другое. Хаатим не замечает этого – слишком захвачен он видом сокровищ. Но Маха обращает внимание...

– Это она! – вскрикивает Маха. – Та женщина с базара...

Хаатим следит за её взглядом и видит, что к ним быстро приближается незнакомка верхом на быстроногом скакуне.

– А ЭТО ЕЩЁ КТО... ЯВЛЯЕТСЯ... БЕЗ СПРОСА? Это вы подстроили и привели с собой сообщников!

– Азза нам никакой не сообщник! – кричит Маха, а ковёр срывается с места.

Без всякого предупреждения влетев, ковёр вдруг снова оседает наземь прямо перед раскрытой пастью Тигра. Часть полотна за спинами путников сворачивается и мягко сталкивает их на песок. Одна из кисточек аккуратно поддерживает Маху, чтобы не споткнулась, и Маха успевает сказать: «Спасибо».

В следующее мгновение ковёр резко разворачивается. Со скоростью ветра летит он на всадницу. С разгону делает выпад в её сторону, и лошадь в испуге шарахается вбок. Резким толчком Аззу выбрасывает из седла. На сыпучем склоне бархана она барахтается, силясь встать на ноги. Как только Азза наконец поднимает голову, то застывает на месте, потрясённая видом Тигра Песков.

Она переводит глаза на Маху.

– Кажется, вам уже и без меня конец.

Но прежде чем Маха может ответить, взгляд злодейки падает на золото в пещере тигрового зева. На Аззу словно что-то находит. В её взоре сквозит жадность, и она испускает ликующий возглас.

В тот же миг Азза бросается на Маху и Хаатима. На солнце снова зловеще блестит лезвие её ятагана.

Махе и Хаатиму некуда бежать.

– В пещеру! – кричит Хаатим.

Но стоит ему ринуться внутрь, как колени у обоих подгибаются, и они плюхаются на спины.

На ковёр!

Ковёр-самолёт вносит их в раскрытую пасть Тигра и ныряет вниз, вдоль ступеней.

За ними бросается внутрь и Азза и сбегает следом по лестнице. Над ними грохочет голос Тигра:

– АХ ТЫ... ВОРЮГА! Убирайся немедленно! Только посмей хоть пальцем что-нибудь тронуть, и ты пожалеешь! – Вход в виде пасти закрывается.

Азза замирает на мгновение перед внушительной кучей золотых монет. Вид у неё словно у голодной собаки, ждущей подачки.

– Не трогай ничего! – кричит ей Хаатим, когда ковёр пролетает над её головой.

– На неё что-то нашло! – восклицает Маха.

– Жадность, вот что на неё нашло, – отвечает ей муж. – При виде этого добра она уже ничего не слышит, один стук в ушах.

Кажется, будто Азза и думать забыла о Махе и её скарабее. Она тянет руки к куче и набирает пригоршню монет. Последствия незамедлительны: пещера начинает трястись и грохотать. По полу, стенам, своду расползаются громадные трещины. Горы сокровищ дрожат, с них обрушиваются вниз потоки золота, лавины драгоценных камней. Из раскрывшихся трещин ползут тучи змей, они же падают сверху дождём. Их так много кишит повсюду, что кажется, будто стены пришли в движение. Под весом набитых золотом карманов Азза едва может идти, не то что бежать. Она начинает взбираться по ступеням, но еле-еле продвигается вперёд. На глазах супругов она опустошает карманы и карабкается ещё выше, чтобы только не достали подползающие змеи. Каскад золотых монет грохочет вниз по ступеням и превращается в самый настоящий водопад.

– Это ещё что за дела? – кричит Хаатим жене и указывает вперёд. Золотой тоннель, уходящий вглубь пещеры, был освещён, но вдруг меркнет. Они думали, что там будет другой выход, но нет. Он тоже заперт. – Путь через тоннель отрезан. Больше выхода нет...

– Не хочу тебя расстраивать, милый, но, по-моему, тоннель живой.

Темнота в конце тоннеля приходит в движение. Из сплошной тьмы вырисовывается что-то пушистое. Наконец из центра на свет вылезает паук. Он расправляет одну за другой все восемь ног, и вот он уже высотой с дом. Маха заходится в крике ужаса и торопит ковёр повернуть назад. Тем временем паук успевает натянуть паутину между стенами пещеры. Выходит это у него очень проворно – не иначе как посредством злого чародейства. Липкая сеть сплетена, точь-в-точь как мишень лучника: в середине расходящихся кругов плотный центр, и в этом центре – сам паук.

Маха замечает, что в её сторону летит золотой кубок.

– Пригнись! – кричит она мужу. – Нельзя ничего касаться!

Хаатим следует её примеру и прижимается лицом к ковру.

Тот попросту отмахивается от кубка кисточкой.

Маха благодарно поглаживает ковёр.

– Этот ковёр – моё единственное спасение! – слышится снизу вопль Аззы. При этих словах она отправляет им вслед ещё одну побрякушку. Ковёр отбивается и от неё. – А ну сейчас же летите ко мне!

И тут происходит что-то неладное. Маха выпускает край ковра, и он сбивается с курса. До сих пор он наматывал круги по пещере, а теперь забывает свернуть и метит прямиком в паутину. Нити её крепки, как канаты, и липки, как гретый дёготь. Ковёр попадается в сети и застывает на месте. Оба супруга повисают на краю, ноги болтаются над пропастью.

– Смотри не тронь паутину! – бросает Хаатим жене. – Прильни к ковру. Только дотронемся – сразу застрянем.

В отличие от Махи Азза не слышит его. А слышала бы – не послушалась. Вместо этого она достаёт ятаган и начинает прорубать себе в паутине путь к обездвиженному ковру. Паутина липнет к её ногам. Обрывает рукава. Пристаёт к коленям. Азза, не задумываясь, просто обрубает завязшую ткань. В тёмной пещере только и знай поблёскивает лезвие её ятагана.

– Она нас надвое разрубит и глазом не моргнёт, – понимает Хаатим. – Думает только о себе. На что угодно пойдёт, лишь бы отобрать ковёр. Нам конец.

– Но мы же ничего такого не сделали, чтобы разозлить Тигра Песков! Она одна виновата. Боюсь, с ней и случится самое страшное.

– Верно. Но я скорее опасаюсь, что она-то поступать по совести не намерена.

– Ну, зато мы тут не одни, – замечает Маха и боязливо поднимает глаза.

Азза тем временем вовсю орудует ятаганом, обрывая всё новые и новые куски паутины. Она до того поглощена своим занятием, что на хозяина паутины не обращает никакого внимания. Вот и вокруг ковра уже почти всё расчищено. Один его край вырывается на свободу, заставляя Маху с Хаатимом ухнуть вниз на добрый метр. И только когда на Аззу ложится жуткая тень, она поднимает голову.

Паук.

– Нет! – кричит она, взмахивая ятаганом над последним куском паутины, держащим ковёр. Но паук уже готовит свою добычу: обматывает орущую злодейку паутиной и запихивает в укромное местечко под одной из восьми ног. Азза извивается, кричит. Из её карманов то и дело сыпятся последние золотые монетки. Они застревают в паутине и оттуда желтовато подмигивают Махе и Хаатиму.

Ковёр свободен. Пара взбирается на него и берёт управление на себя. Они намерены вылететь обратно через пасть Тигра. Однако пасть по-прежнему плотно закрыта, и ковёр тормозит прямо перед сжатыми клыками.

– Выхода нет! – кричит Хаатим.

Вдруг передний край ковра складывается в губы. Губы улыбаются супругам, потом хмурятся и показывают кисточкой, точно пальцем, сначала в себя, а затем в противоположную сторону. Вглубь Пещеры Чудес.

– О нет, только не туда! – восклицает Хаатим.

– Думаю, наш тканый друг советует нам уходить, а его оставить здесь. Как и предлагал Тигр Песков, забыл?

– Но мы не можем его оставить! – возражает Хаатим. – Он же нас спас! Мы не можем отплатить ему чёрной неблагодарностью.

– Ты говорил, что ковёр волен сам определять свою судьбу. Думаю, он намерен совершить благородный поступок, принести себя в жертву. Чтобы мы могли выйти на волю. – Маха поглаживает ковёр. Тот по-своему отвечает ей лаской – оборачивается вокруг её плеч и сжимает покрепче.

Теперь он переворачивается вверх дном. Одним движением стряхивает Хаатима вниз, на вершину ступеней. С особой заботой ссаживает беременную Маху туда же. Кисточка на уголке ковра подталкивает Хаатима к стиснутым клыкам Тигра.

Как только ковёр исчезает в глубинах пещерного зева, Тигровы клыки начинают разжиматься. Маха и Хаатим выползают меж раскрывающихся челюстей. Вскоре они уже скачут прочь верхом на лошади. Маха бросает взгляд через плечо и успевает заметить, как тигровая морда с шумом рассыпается в песок. Две половинки скарабея воссоединяются и летят к её дорожной сумке. Они запрыгивают в кожаный мешочек, и Маха затягивает тесёмку потуже.

Спустя три-четыре дня лошадь преодолевает последнюю дюну, лежащую у них на пути. Маха берёт руку мужа в свою. Перед ними расстилается величественная река, на берегах раскинулись поля сочных злаков. Небо наполняют самые разные птицы. Горизонт усеян скромными сельскими домиками.

– Это прекрасно, – ахает Маха.

В ту же ночь, в тепле и под надёжным кровом дома, рождается их сын. Хаатим приносит жене миску тёплой похлёбки и целует её в лоб.

– Хаатим, тебе нравится имя, которое я выбрала? – спрашивает Маха.

– Ну конечно, – отвечает он. – Ты ведь ни на секунду не усомнилась в том, что мы выйдем из Пещеры. Только благодаря твоей вере в высшие силы и в нас самих делим мы теперь радость от рождения этого ребёнка и от нашего нового дома.

– Есть такое слово, – продолжает Маха, – чтобы передать величие веры. Красивое, поэтичное слово. Прекрасное имя для прекрасного младенца.

Хаатим улыбается – почти такой же широкой улыбкой, какая была в Пещере у ковра.

– Пусть он услышит своё имя голосом матери, тем голосом, что он услышал первым. – И Хаатим снова целует в лоб жену.

Маха прижимает к себе сына, устремляет взор во тьму, и в глазах её горит любовь.

– Добро пожаловать в этот мир, сынок. Мы назовём тебя Аладдин.

Билли Темплтон подняла глаза от книги. История так захватила её, что сердце громко стучало. Билли пришлось оглядеться, чтобы напомнить себе, что она по-прежнему сидит за угловым столиком в лаборатории Бунзена и Бикера. Эта стилизованная кафешка занимала часть фойе здания имени Фрэнка Уэллса, где базировался Архив «Студии Уолта Диснея». Из колонок звучала песня из «Русалочки». В принципе, даже её было достаточно, чтобы понять, где находится Билли.

Юноша за стойкой по имени Престон – с виду студент, подрабатывающий здесь бариста, – расставлял в крутящейся витрине кейк-попсы в виде голов Микки-Мауса. Заиграл «Чудесный мир» [Whole New World– песня из мультфильма «Аладдин»], и он начал тихо подпевать, ужасно фальшивя. В окно было видно небо странного коричневатого оттенка, который ему придавал дым от лесных пожаров. Именно из-за них все школы в округе закрыли, а детям рекомендовали не выходить на улицу. Папа Билли работал в здании напротив, крышу которого удерживали статуи семи гномов.

Мгновение девочке казалось, что она оказалась внутри сказки. От полёта на волшебном ковре до сих пор кружилась голова.

Вдруг внимание Билли привлекла группа людей, пересекающих фойе. Они шли подозрительно близко друг к другу, а значит, скорее всего, пытались укрыть от любопытных взглядов кинозвезду. Девочке стало интересно, кто же там. Сюда часто приезжали известные актёры как на встречи, так и для съёмок. Папа разрешил Билли посидеть в кафе за книгой или помочь Бекки в Архиве, но строго-настрого запретил кого-либо беспокоить, особенно знаменитостей. Но это не значило, что ей нельзя хотя бы поглазеть!

– Она снимается в новом фильме по комиксам «Марвел», – сказал Престон.

Щёки Билли вспыхнули.

– Я попалась?

– Да ладно, мне тоже интересно! На прошлой неделе видел парня, который играет Железного человека.

– Лоферы на босу ногу, – кивнула она.

– Тоже была здесь?

– Бекки, которая заведует Архивом, иногда разрешает мне посидеть в читальном зале.

– Никогда туда не заглядывал.

– Там очень круто! – сказала Билли. – Бекки здесь главный архивист, так что показывала мне кое-что из коллекции. В Архиве собрана вся история студии: сценарии, книги, записи со встреч рабочих групп, которые разрабатывали сюжеты мультфильмов. Столько всего! А в кладовой, за которую отвечает парень по имени Кевин, хранятся разные предметы со съёмок, реквизит и всё такое.

– Всегда было интересно, что там.

Билли не придумала, что ещё сказать, поэтому вернулась к книге.

– О нет! – воскликнула она вскоре и смущённо подняла глаза. Бариста смотрел на неё. – Прости! В пещере появился огромный паук.

– Он хочет их съесть, – сказал он.

– Стой. Что? Ты читал эту книгу?

– Я читал все книги, которые выходили у «Диснея». Некоторые по несколько раз. Скоро там ещё появится... Ну, скоро сама узнаешь. О, и не пропусти сказку о Чернобоге.

– Чернобог? – переспросила Билли.

– Не знаешь? Демон из «Фантазии».

Билли припоминала что-то такое, но ей хотелось поскорее вернуться к чтению. Она мотнула головой, отвернулась от Престона и сосредоточилась на книге.

Правда, на этот раз постаралась держать в голове, что не одна здесь, и не издавать лишних звуков.

Своды капеллы простираются высоко над головой. Когда Беттина встаёт с органной скамьи, последние ноты ещё висят в воздухе. Пахнет ладаном и воском. Несмотря на плохое зрение, его Беттина видит хорошо всякий раз, как он является. Он огромен. Каждый шаг – как два-три человеческих. Беттина зовёт его про себя «Глаза». Настоящий великан, вдвое выше взрослого мужчины. Точно воздух из кузнечных мехов, вырывается из ноздрей дыхание. Точно паруса на ветру, хлопают крылья.

Беттина осторожно движется ему навстречу. Одно мгновение – и ей конец. Но невзирая ни на что, Беттина тянет к нему руку. Глаза отстраняются. Не потому, что боятся боли, – скорее боятся человека. «Всё хорошо. Я не причиню тебе вреда», – тихим голосом успокаивает великана девочка.

Она дотрагивается до толстой шкуры на правом крыле. Оборачивается на Мирославку, своего друга, который стоит в паре шагов от них. Миро куда более насторожен, чем Беттина.

– Вот сюда вошло копьё Охотника. Видишь надрез?

Мальчик-звонарь подходит ближе. Осматривает место.

– Никуда не уходи, – тихо говорит паренёк и исчезает.

Беттина остаётся с Глазастым наедине. Он просто невероятных размеров.

Девочка пробует заговорить.

– Это здорово, что тебе нравится моя музыка. Я всегда так рада, когда вижу тебя за окном во время игры. – Беттина вытягивает ладони и делает вид, будто играет на органе.

Глаза понимающе опускают веки.

Беттина изображает горную вершину и тыкает пальцем в гостя. Тот в ответ прикрывает глаза, как бы говоря: «Да, я живу на вершине чёрной скалы, далеко-далеко отсюда».

– Тот человек, который ранил тебя на кладбище... Он хочет убить тебя, – говорит Беттина. Как это показать руками, она не может придумать и печально опускает голову. Наконец поднимает озадаченный взгляд на Глазастого. – Они всё подстроили, мы сами слышали.

Великан кивает. К удивлению Беттины, бесформенный рот раскрывается и исторгает вздох.

– Зна-а-аю.

Так он разговаривает!

Тело Беттины охватывает дрожь. Глазастый умеет говорить!

– Я Беттина, – говорит органистка.

– Чернобог, – слово выкатывается из громадного зева, словно каменная лавина.

Перед мысленным взором Беттины живо встаёт вчерашняя ночь, когда они вместе с Миро подслушали тот роковой разговор.

Сквозь высокие витражи капеллы косо падает лунный свет. На бледные каменные плиты пола, на деревянные панели стен ложится тонкая паутинка теней. Беттина сидит на скамье перед громадой церковного органа. Перед ней взбегают вверх три ряда клавиш. На уровне глаз регистровый пульт: с десяток рычажков, которыми переключаются тембры. Под подошвой кожаных сандалий – длинные педальные клавиши, похожие на бурые языки. Иногда со стороны кажется, будто Беттина по ним прямо танцует. Органная музыка разносится громким эхом по капелле – кажется, будто играет целая дюжина музыкантов. К сводам над головой возносятся один за другим то резкие аккорды, то мелодичные переливы. Музыка просачивается сквозь толстенные трёхсотлетние стены и грохочет по длинным пустым галереям. В тесных кельях, где когда-то жили монахи, сегодня ютятся мальчишки и девчонки. Дети, о которых не смогли позаботиться родители, находятся здесь на попечении братьев и сестёр ордена. Игра Беттины на органе помогает детям заснуть, поэтому директриса разрешает Беттине играть поздно ночью.

Но на самом деле Беттина играет не для детей – таких же, как она сама, – и не для директрисы. На самом деле Беттина играет для него. Стоит музыке зазвучать, как через пару минут появляется он. Вот уже несколько месяцев так. Даже со своим плохим зрением Беттина не может не замечать в окне пары глаз, горящих красным. И каждый с подушку. Кроваво-красные, с чёрными зрачками, и зрачки – что блюдца.

Когда Беттина увидела их впервые, она закричала и убежала. Во второй раз продолжила играть, но трясло её так, что она не попадала по педальным клавишам. И пока играла, глаза оставались на месте. Вот и сейчас они смотрят на неё со странной симпатией, даже с одобрением. Как смотрел бы заботливый друг.

Беттина чувствует за спиной новый запах, и великан моментально исчезает. Девочка вообще чувствительна к запахам, звукам, вкусовым ощущениям. Она уже знает, кто там. Мыться Мирославка не любит. Не хочет, чтобы другие видели его странно выгнутую спину, кривовато посаженную голову. Сюда он вошёл через потайную дверь сразу за органной скамейкой. Дверь выходит на лестницу, а та ведёт на верх колокольни. Там мальчуган и обитает. Его работа – каждый час отбивать время на колоколах.

Беттина с Мирославкой друзья. Беттина учит мальчика петь. У него чудесный голос. Глаза у Беттины слишком чувствительны к свету, хорошо она видит только в сумерках. Днём же прячет глаза за толстенными стёклами. Круглые стекляшки обмотаны ржавой фортепианной струной, которая крепится за ушами, – нелепое приспособление, предмет всеобщих насмешек.

Вообще, здесь никто из детей не без недостатков. Кого ожог изуродовал, кто от рождения такой. У кого одна нога короче, у кого рот беззубый, у кого пальца недостаёт. Когда-то и кем-то нелюбимые, нежеланные, здесь, у великодушных братьев и сестёр ордена, эти дети нашли себе приют. Здесь их учат, кормят, лечат. Здесь они живут полноценной жизнью. Бегтине двенадцать, это её третий год в ордене, и она счастлива как никогда.

Вместе с Мирославкой они приступают к занятию пением. Беттина велит ему пропеть гамму, потом отдельные кусочки из композиций. Голос мальчика отдаётся лёгким эхом под сводами, и звук набирает густоту. Мирославка раскатисто берёт высокую ноту, и лицо его расползается в улыбке.

Вдруг Беттина делает ему знак замолчать. Ей послышались голоса – взрослые голоса, мужские и женский. Кто-то из старших членов ордена. Беттина отнимает руки от клавиш органа. Последние нотки вспархивают в воздух, точно пташки.

– Миро! Ты слышал? – шепчет она.

– Ага. Но почему так громко?

– И так поздно, – замечает Беттина.

– Посмотрим? – предлагает Мирославка.

– И послушаем, – улыбается его подруга.

Выходя из капеллы, Беттина бросает через плечо взгляд на витражное окно в надежде увидеть глаза. Но таинственный гость уже ушёл и сегодня больше не появится. Куда он уходит, Беттина не знает. И когда вернётся – тоже. Хотя поговаривают разное. Ходят, например, слухи про монстра, который обитает на кладбище и пожирает души мёртвых. Но дети, они ведь любят выдумывать. Беттина ни за что не поверит, что Глазастый – и есть тот самый монстр.

Миро с трудом открывает массивную деревянную дверь капеллы. Смазанные петли поворачиваются бесшумно. Беттина водружает на нос самодельные очки. Капелла расположена на одной стороне клуатра – открытой засаженной галереи, по другую её сторону – остальные строения ордена. Слева от капеллы за стенами из светлого кирпича прячется трапезная. Справа начинается лабиринт спальных каморок. А ровно напротив капеллы, с восточной стороны, закрывает клуатр каменная стена, изнизанная длинными узкими окнами с мелкой расстекловкой и четырьмя дверями.

Один из дверных проёмов заполняет силуэт старого брата Дона. На звук детских шагов он оборачивается к парочке.

– Замечательно играла сегодня, Беттина, – говорит брат Дон. Внутри за ним виднеются ещё двое. – Мирослав, проводи, пожалуйста, Беттину в её комнату. А потом возвращайся на колокольню. – Он уходит внутрь и закрывает за собой дверь.

– Что думаешь? – спрашивает подругу Мирославка.

– Думаю, надо делать, как он говорит. Только попозже. А вначале...

И оба подкрадываются к единственному окну, в котором горит свет и которое чуточку приоткрыто. Беттина заглядывает внутрь. Сквозь свои очки она едва различает брата Дона и сестру Камилу. Третий – мужчина – стоит к Бегтине спиной. На нём чёрный костюм, лакированные ботинки. Кажется, Беттина его прежде никогда не видела. Мирославка прижимается лицом к стеклу.

Слышно, как трое обсуждают какого-то Охотника за духами. Дескать, после того, как он «убьёт эту тварь», тело надо будет сжечь на костре из чистого дуба. И чтобы ни сосна, ни хвоя в костёр не попали. Потому что, если костёр не будет из чистого дуба, то кто-то не найдёт «упокой».

– Они готовят какого-то Охотника за духами на убийство! – шепчет Мирославка.

Беттина содрогается.

– Глаза, – бормочет она. – Они хотят убить Глаза.

– А, того? Я видел его с колокольни. Приходит по ночам. Всегда такой... зачарованный стоит, музыку слушает.

– Орденцы думают, что он пожиратель душ, – отвечает Беттина. – Это так несправедливо!

– Но мы-то с тобой знаем, что это неправда, – выпрямляется Миро. – Только добрая душа способна так ценить музыку. Надо пойти и сказать им!..

– Ты что! – Беттина заставляет Миро пригнуться. – Они не послушают. Они никогда не слушают. Заметили тени на заре, когда кладбище в тумане, – и всё, думают, что монстр. У него же крылья. Он же огромный.

– Они просто его не понимают, – протестует Миро.

– Что же делать? – Беттина чуть не плачет. – Нельзя дать Охотнику убить Глаза!

– Надо найти звонаря! Срочно бить в колокола! – раздаётся вдруг полный тревоги крик.

Дети бросаются в кусты за скамейкой. Не положено им быть сейчас в клуатре. Из кустов видна разве что часть фонтанчика в центре, но тут раздаётся поспешное шлёпанье кожаных сандалий. Очевидно, кто-то идёт.

– Если надо бить в колокола, – шепчет Мирославка, – значит, что-то случилось. Что-то плохое. Мне надо идти. Срочно.

– Откуда ты... – начинает Беттина.

Но Мирославка исчезает, как по мановению фокусника, который поднял платок, а под ним – ничего. Беттина прячется поглубже в темноту. Ясное дело, Миро прав.

«Бить в колокола – посреди ночи?» – проносится у неё в голове.

Это может значить только одно.

Кто-то умер.

На следующее утро орден погружён в печаль. Скончался один из старейших братьев. Его все любили, по нему будут грустить. Вечером состоятся похороны.

Беттина занята перебором овощей на кухне. Вдруг она чувствует ногой мягкое прикосновение. Это Мрамур, один из тех диких котов, что обитают в ордене. Беттина неплохо ладит с Мрамуром – отчасти благодаря работе на кухне, ведь она может подкармливать кота шкварками. Мрамур шкварки любит. Но сегодня он явно хочет чего-то ещё. Никак не отстаёт, всё путается под ногами, трогает ногу девочки лапой. У Беттины вообще временами возникает такое чувство, будто Мрамур знает, как ей сложно видеть при солнечном свете; во всяком случае, она готова поклясться, что кот порой пытается взять на себя роль её поводыря по коридорам ордена. Вот и сейчас его действия очень напоминают эти случаи.

– Что такое, котик?

Мрамур отходит от неё. Останавливается. Возвращается и снова отходит. Беттина всматривается сквозь свои самодельные очки. Картинка размыта, растягивается и преломляется. Это не может не раздражать, но зато видно хоть что-то. Беттина уже привыкла наклонять голову то так, то эдак, чтобы разглядеть получше.

– Ладно-ладно, – решает она и отправляется вслед за надоедливым котом.

Стоит ей выйти из кухни, как она слышит новый колокольный звон. Начинаются похороны. Следом за котом Беттина отправляется в сторону кладбища. Похороны – церемония мрачная, присутствуют только несколько членов ордена. Руководит церемонией брат Андрий, он читает из Священного Писания. Затем добавляет пару слов от себя, говорит о печали и потере.

Беттина прячется за массивным надгробием. Над её головой расправил каменные крылья ангел в человеческий рост: спина прямая, грудь тянется вверх, подбородок поднят. Складки туники выглядят до того натурально, что хочется потрогать. Беттина наконец слышит, как на гроб падают с лопаты комки земли, и хочет уже пробираться обратно на кухню. Но Мрамур тянет её в оливковый садик. Кот явно торопится, бежит стремглав, но время от времени останавливается, поджидает Бет- тину и бросается дальше. В этой части ордена Беттина ещё не бывала. Здесь всё в новинку, и она ступает неуверенно. Когда тень постоянно перемежается освещёнными местами, зрение частенько подводит её. Но вот впереди виднеется каменное строение. Красная черепица, кирпичная труба, два окошка. Под одним из окошек Мрамур останавливается. Беттина прижимается к стеклу, кот ждёт у её ног. Девочка снимает очки и выжидает, пока глаза привыкнут с освещению. Она надеется что-то разглядеть в окне.

Внезапно она ахает и вжимается в нагретый камень стены. Внутри по комнате расхаживает какой-то человек. Беттина опускает взгляд на Мрамура: точно ли это кот её сюда привёл? Может, ей самой всё в голову взбрело, а кот просто под руку попался? Под бешеный стук сердца она снова заглядывает в окошко.

По комнате расхаживает тот, кого только что похоронили. Брат Дон.

«Так это была ложь! – понимает Беттина. – Он не умер. Его гроб закопали пустым».

Только вот зачем?

– Это какая-то хитрость, – шёпотом твердит Беттина Мирославке. – Зачем им понадобилось разыгрывать его смерть? Что вообще происходит?

Над крышами орденских построек пролегла тьма, но ни Мирославка, ни Беттина не лежат в своих койках. Они затаились вдвоём под каменным ангелом на кладбище. У их ног разлёгся Мрамур и катается на спине.

– Значит, им это было нужно, – говорит Мирославка. – Но зачем?

– Они велели тебе бежать звонить в колокола, – вспоминает Беттина.

– Точно! – озаряется Миро. – Колокола! Когда, по слухам, появляется этот их «монстр»?

– На похоронах.

– А тот, который с глазами, он спускается к нам с горы. И якобы пожирает души похороненных.

– Да ты разве сам-то в это веришь? – спрашивает Беттина.

– Нет, но какая разница, во что я верю. Главное, они верят, будто так и происходит! Поэтому всё и подстроили, поняла?

– Нет, не поняла, – тихо отвечает Беттина. – Я не хочу, чтобы его убили.

– Чтобы Охотник за духами мог убить Глазастого, им нужно сначала заманить Глазастого сюда. Для этого колокольный звон. Для этого похороны.

– Но это нечестно! Он же любит музыку. Умеет летать. Ну, может, он и пожирает души... – Она не заканчивает мысли.

Её прерывает шелест листьев и веток. Миро прижимает палец к губам, и Беттина кивает. Мальчонка делает подруге знак не высовываться из укрытия, а сам поднимается с места. Перебегая от надгробия к надгробию, он шустро двигается в темноте. Вскоре он пропадает из виду. Беттина бросает взгляд на свежую могилу. Где-то рядом летает он: вероятно, кружит сейчас высоко над головой. Беттина ощущает его присутствие. Ей хочется крикнуть: «Улетай!» Ей хочется сказать ему: «Это всё подстроено». У её ног мурчит и трётся Мрамур. Он тоже предчувствует недоброе.

Рядом как из-под земли возникает Мирославка. Шёпотом он сообщает Беттине, что Охотник на кладбище.

Сверху доносится хлопанье громадных крыльев – по звуку напоминает мокрое бельё на верёвке. Раздаётся глухой удар о землю... «Он!» – понимает Беттина.

Вокруг моментально холодает. В метре от земли, точно парящая скатерть, расстилается широкая полоса тумана. В тумане завихрения: Глазастый сложил крылья. Если бы только Беттина могла его предупредить. Дать знак уходить. Сказать, чтобы не доверял колокольному звону. Чтобы больше не доверял людям никогда.

Из тени выступают Глаза. Он принюхивается к туману. Рогатая голова возвышается над верхушками деревьев. Бычьи ноги переступают по кладбищу, крылья шуршат за спиной. У него звериное рыло, у него красные глаза, у него тюленья шкура. Он фантастичен и одновременно красив. В нём есть сила и мощь. Земля дрожит от каждого его шага.

На кладбище показывается Охотник: из-под чёрного капюшона видны только белки глаз. В руке поблёскивает копьё. Древко выше человеческого роста. За Охотником, точно шлейф невесты, волочится по земле сеть. Широкими шагами он ступает меж могил.

Глаза не видят Охотника. Великан склоняется над свежей могилой, втягивает ноздрями воздух. Ищет душу. Всякому, кто бы за ним сейчас наблюдал, стало бы ясно, что он ничего не находит. Поднимает взгляд, и красные глаза полны ярости.

Но вместо души он чует близость Охотника. Чует охотничий азарт, волнение слежки. Из глубины груди Глазастый исторгает пронзительный рёв.

Охотник выступает из тени и делает выпад копьём. Глазастый поднимает правое крыло и отбивает удар. Кончик копья оставляет на крыле надрез.

Крови не видно, но Глазастый разражается новым рёвом. В этот раз его, должно быть, слышно за версту. От такого рёва ребятня, конечно, попрячется под кровати, а отцы похватаются за мечи.

Глазастый хлопает крыльями в сторону Охотника, и тот вынужден отойти на несколько шагов – такой поднимается ветер. Ветер валит Охотника с ног, но тот поднимается и хватает сеть.

Над ухом Беттины слышится голос Миро:

– Надо музыку! В этой битве он не может победить, но ты можешь его вытянуть!

– Скорей! – И Беттина бросается с места. Оба бегут со всех ног к капелле.

Беттина плюхается на скамейку перед церковным органом, а Миро тем временем хватается за длинный шест, которым открывают витражные окна. Нужно, чтобы музыка просочилась наружу.

Органные меха наполняются воздухом. Беттина вытягивает регистровые рычажки и начинает играть. Через открытые окна музыка льётся по влажной траве клуатра. Втекает в оливковый садик, разливается по кладбищу. Музыка наполняет ночной воздух. Мелодия скользит по туманной пелене. Пробегает рябью по ветвям. Звенит на могильных плитах.

Музыка настигает Охотника и его жертву – крылатое исчадие тьмы. Земля гудит. Туман вихрится. Над горизонтом встаёт тень. Тень крадёт с неба звёзды. Глаза улетают в ночь.

А внутри капеллы пальцы Беттины танцуют по клавишам из слоновой кости. Миро поёт под музыку. На его лице усмешка. В сумерках поблёскивают его короткие зубы.

В дальнем окне горят глаза. Беттина и Миро спасли друга.

В следующий миг Глаза появляются в двойных дверях капеллы. Беттина встаёт и подходит к нему. Сейчас она узнает, что таинственный гость умеет говорить. Сейчас она услышит его имя.

– Чернобог.

Мирославка убегает за ведром клейстера, с помощью которого ребята ордена расклеивали в коридорах дормитория украшения. Вместе с Бегтиной Миро замазывает рану на крыле Чернобога. От тепла могучего тела клейстер моментально застывает. Мирославка несмело пробует затянутое место пальцем. Держится.

– Так-то лучше, – кивает Беттина. – Но тебе нужно скорее уходить. Иначе тебя сейчас найдут.

Чернобог издаёт протяжный звук. Благодарит, наверное, понимает Беттина.

Однако, торопясь заделать рану, Мирославка был неаккуратен. За ним проследили. Сюда приближаются чьи-то шаги.

– Охотник за духами, – шепчет Беттина.

Чернобог с большим трудом поворачивается. Всё-таки проходы между скамей узкие, громадное тело еле помещается.

Охотник входит в капеллу, и Мирославка тянет Бегтину прочь. Охотник заносит копьё.

– Нет! – кричит Беттина. На мгновение Охотник отвлекается на неё. Он даже не знал, что здесь ещё какие-то дети. Копьё летит мимо цели. Слышится звон металла о каменный пол.

Чернобог стоит наготове, лицом к врагу, ноги широко расставлены. И Охотник ёжится от страха.

Вдруг он начинает махать руками, будто танцор. Из-под церковных сводов появляются десятки призраков. И все устремляются на Чернобога.

– Демон! – кричит Охотник. – Ты пожираешь души усопших. Умри!

И тогда Чернобог начинает говорить – чем наводит ещё больший ужас на Охотника. Тот, очевидно, этого никак не ожидал.

– Меня питает лишь их бесчестие. Я оставляю их очищенными, незапятнанными.

Охотника бьёт дрожь. Услышав, что Чернобог умеет говорить, он, кажется, отчаянно решается довести дело до конца.

– Ты одержим! Сгинь, демон! Умри!

Чернобог закрывается от призрачной атаки крылом. Первый дух проникает сквозь крыло. Второй пролетает через грудь Чернобога. Тот сгибается пополам от боли. Пытается встать ровно. К нему уже несётся следующий призрак. Чернобог пригибается, взмахивает крылом и увиливает от духа. «Пошёл прочь!» – ревёт он. К нему подбирается следующий, и Чернобог засасывает его в пасть.

Те, что летят следом, уже метят в сторону, стараются избежать столкновения с великаном. Вопреки повелениям Охотника, призраки рассеиваются.

Чернобог делает шаг вперёд. Один взмах крыльями – и в Охотника бьёт мощный порыв ветра. Охотник падает навзничь. Поднявшись, он сгибается, словно не в силах поднять головы.

Чернобог принимает его опущенную голову как признание поражения.

Но Охотник и не думал сдаваться.

– Это уловка! – кричит Беттина.

Мирославку тем временем занимает совсем другое. Он поднимает внимательный взгляд на тёмные, бездонные своды капеллы. И в следующий миг он уже несётся к потайной двери за органом.

– Погоди! – кричит ему Беттина. – Ты куда?

Охотник тем временем выпрямляется из притворного поклона. В руке он сжимает кинжал.

– Осторожно! – вскрикивает Беттина.

Когда рука Охотника делает взмах и кинжал вылетает из пальцев, Беттина бросается вперёд Чернобога. Кинжал летит прямо в её сердце.

Взмахом крыла Чернобог поднимает Бегтину над полом. Сам одновременно поворачивается боком. Бегтине уже кажется, что кинжал ни в кого не попал...

Но она ошибается.

Тем временем Охотник за духами бросается к копью, готовый пронзить оружием монстра...

Как вдруг сверху слышится протяжное гудение колокола.

Охотник поднимает глаза и успевает лишь заметить, как с вершины колокольни на них стремительно летит церковный колокол. Беттина тоже успевает его заметить. Она толкает Чернобога, и тот невольно делает шаг назад. Беттина отнимает руку – та измазана в чём-то липком и тёплом.

На пол капеллы с грохотом валится колокол.

Охотника больше нигде не видно.

Чернобог ставит Бегтину на пол и шатко отступает назад. Красные глаза полускрыты за дрожащими веками. Длинный тонкий язык безжизненно повис из пасти.

Из середины груди Чернобога торчит кинжал.

Чернобог спотыкается и падает, и его голова ударяет в колокол в последний раз.

Мирославка и Беттина сидят бок о бок на органной скамейке. Оба уставились на клавиши.

– Он был мне другом, – говорит девочка, и голос её дрожит. – А сегодня его сожгут, будто кучу мусора. Охотнику, конечно, устраивают похороны как положено, на кладбище. А ведь он-то и был настоящим убийцей. Несправедливо.

– Дубовый костёр, значит, – отзывается Миро, повторяя подслушанное в ту ночь, когда братья договаривались с Охотником.

– Слушай, Миро! – восклицает Беттина, и в глазах её вдруг загорается огонёк, а боль и печаль мгновенно исчезают. – Ты же просто лучший друг, какого только можно пожелать! – Она вскакивает со скамейки. – У меня идея. Пошли!

Миро мешкает.

– Меня ещё никто не называл другом, – сообщает он.

Беттина улыбается и тянет парнишку за руку.

– «Упокой», – произносит она. – Помнишь, они говорили тогда, что если костёр не будет на чистом дубе, то сжигаемый не найдёт упокой?

– Ну да, только что это значит? – не понимает Миро.

– Вообще – что он не будет спокоен, не успокоится. Но если точнее – не уснёт вечным сном. Чернобога не постигнет вечный сон! Давай, Миро! Скорей, нам надо кое-что успеть!

Мирославка помогает Беттине собирать сосновый и пихтовый хворост, сучки оливы и фиговых деревьев – всего, что попадается под руку и что не является дубом. Остальные дети, как и члены ордена, заняты тем, что громоздят дрова перед помостом, на котором лежит Чернобог.

Мирославка вытягивает руки, и Беттина сгружает ему гору веток.

– На меня никто лишний раз глядеть не будет, – заверяет её мальчонка. – Все меня уродом считают.

– Ну и ошибаются, – отрезает Беттина. – Ты просто прекрасен и такой один.

Мирославка пробирается через толпу снующих, совершенно не привлекая внимания. Доходит до горки дров и сваливает свой хворост в общую кучу – теперь здесь далеко не только один дуб. Беттина наблюдает со стороны.

К закату с похоронами Охотника покончено. Миро и Беттина встают подальше от дровяной кучи, на которой лежит Чернобог. Действо задумано как зрелище, как спектакль. «Сжигание демона». Детей освободили от обязанностей, чтобы они могли пойти посмотреть.

– Как думаешь, что сейчас будет? – спрашивает Миро подругу.

– Будет что-то чудесное, – уверенно отвечает Беттина. – И точно не будет упокоя.

Зажигаются факелы. Их подносят к куче сухой древесины. Не лежи на этой куче массивное тело Чернобога, она бы вспыхнула разом, а тут словно противится. Но вот пламя разгорается. От костра веет жаром. Тело мёртвого охватывает чёрный дым, и зрители отступают назад.

Внезапно в самом сердце трескучего пламени, посреди завихрений дыма, возникает тень. Собравшиеся отодвигаются ещё дальше от костра. Тень густеет, приобретает более чёткие очертания. Вот она уже высится над костром, высотой с три человеческих роста. Огонь расступается, точно театральный занавес. Раздаётся рёв Чернобога – он воспрял ото сна.

Теперь очевидно, что пламя никак ему не повредило.

Толпа в страхе разбегается кто куда. Кроме двоих: девочки в толстых очках и мальчонки с ухмылкой до ушей.

– Он жив, – заключает Беттина.

Чернобог опускает глаза на парочку...

– Что мы наделали... – в ужасе шепчет Миро.

В глазах больше нет прежней доброты. Освобождение от упокоя не даётся даром: спокойствия Чернобог больше никогда не обретёт.

Раздаётся шум громадных крыльев; за ним – вопли и визг: Чернобог взмывает в ночное небо над толпой. Он застывает над свежевскопанной могилой, где лежит Охотник за духами.

Чернобог глубоко втягивает ноздрями воздух. Из могилы вверх всплывает мерцающий голубой огонёк и пропадает в пасти великана. Чернобог вдруг вертится юлой, лёгкий, будто колибри. Наконец он застывает на месте лицом к Беттине и Мирославке, массивные веки тяжело опускаются и поднимаются. Как будто он говорит спасибо.

А может, это только так кажется.

Чернобог взмахивает крыльями. Всё выше и выше поднимается он над землёй. Вскоре чёрный силуэт растворяется в ночном небе, в направлении одиноко стоящего утёса, на который местные боятся подниматься.

– Он вернётся, – произносит Беттина. – Ради музыки он всегда придёт.

В один прекрасный солнечный день случается кое-что невероятное. Голубизну небес разрезает молния и бьёт в самую гущу леса.

Егерь бежит проверить, не начался ли пожар. Свой лес он любит, пусть с недавних пор чаща и наводит на него страх. Но погибнуть он лесу ни за что не даст.

Егерь – рослый мужчина с крепкими руками, сильными ногами, мускулистыми плечами – без всяких усилий пробирается по лесу. Лёгкий ветерок теребит его длинные каштановые волосы, заставляет глаза слезиться. Чем ближе он подходит к месту, куда ударила молния, тем сильнее растёт тревога в его сердце. Эти места он знает как свои пять пальцев. Наконец он встаёт как вкопанный перед невероятной картиной.

Никакого пожара нет. Егерь стоит на краю ямы. Яма эта – могила, которую он сам недавно выкопал, и над ней ещё торчит самодельный крестик из пары веток. Всюду кругом егерь чувствует тёмную магию. И главное, он ведь сам заварил эту кашу – значит, самому и расхлёбывать.

Свиньи, которую он похоронил в этой могиле, больше нет. По следам копытец в грязи вокруг ямы всё становится ясно. Зверь – мёртвый зверь, которого егерь убил собственными руками, – выбрался из могилы! Невероятно!

В груди свиньи не бьётся сердце. Рыло не втягивает воздух.

Получив несправедливое приказание от королевы, егерь ослушался и не убил Белоснежку. Да и кто осмелится по прихоти завистливой женщины поднять руку на невинную девушку? Вместо неё егерь прикончил случайную свинью, которой не посчастливилось оказаться поблизости ровно в тот момент, как должна была свершиться судьба Белоснежки. Уверенный, что нашёл способ обхитрить королеву, егерь предоставил ей сердце убитой свиньи вместо сердца Белоснежки. Маленькая ложь во спасение милой жизнерадостной принцессы.

Однако всё тайное становится явным. Такова правда жизни. Егерь и сам понимал, что рано или поздно его обман раскроется.

Он спас человеческую жизнь. Ни на миг не задумался.

До сей минуты, во всяком случае.

Дрожа всем телом, егерь заглядывает в могилу. Значит, свинья каким-то образом ожила. И на этом дело не кончится, тут уж егерь уверен.

Это только начало...

Хряк. Хряк. Хряк.

Сегодня ночью его пробирает страх. Но не темноты он боится. Темнота ему не страшна. И не шелест ветвей пугает его, и не мерцание лунного света, и не какофония сверчков в траве. Не скольжение змеиных хвостов рядом с тропой, не копошение мелкой живности вокруг. Все эти звуки – дыхание леса, который егерь так любит.

Храк. Храк. Храк.

Нет, это всё новый звук. Треск веток и листьев – вот только не под егерскими сапогами! Именно этот треск и закрадывается ему под кожу. Следует за ним повсюду, куда ни свернёт. С тех пор как егерь нашёл раскопанную могилу, он так и слышится везде. Он ни на миг не прекращался с того дня.

Егеря преследует мёртвая свинья. Семенит за ним торопливо своими короткими ногами. Мелко стучат свиные копытца.

Егерь не останавливается. Точно флюгер на ветру, поворачивается ухом к темноте, следит за звуком, пока свинья следит за ним. Хрок. Хрок. Хрок. Остановиться егерь не смеет: стоит ему хоть на миг задержаться, как она подбирается чуточку ближе. Это не обычный лесной кабан, нет. Это та самая свинья. В этом егерь уверен. Он прибавляет шагу, думает оторваться, но это только утомляет его. И тогда он останавливается. Он останавливается – а вот свинья нет. Свинья никогда не перестанет его преследовать.

Домой егерь не пойдёт – не хватало ещё привести это за собой к семье. С этим он должен расправиться сам, а до тех пор держаться подальше от родных. Однако это непросто. Ему хочется повидать жену и дочек, посидеть у очага. Ему хочется смеяться, как прежде, и жить без забот.

Хряк. Храк. Хрок.

Этот звук ни с чем не перепутаешь. Мелкий топоток копытец пополам со свиным сопением. Уж обычную-то свинью он за милю отличит. Больше у него нет врагов. На ум сразу приходит королева. Пожалуй, сборщик налогов. Но устраивать охоту на охотника может только одна свинья.

Егерь шепчет молитвы. Молит о прощении за обман. Обращается вслух к лесу, объясняет, что, убив свинью, спас девушку. Разве это злой поступок?

Егерь оступается. Оступиться в лесу совсем не сложно, когда весь свет – мерцание луны. Егерский сапог погружается в зыбкую слякоть. Другой неверный шаг – теперь погрязли обе ноги. Только это, собственно, не грязь – грязь пахнет иначе. Что ещё важнее, грязь так не затягивает.

Это трясина, понимает егерь. Затягивает только она. Чем больше двигаешься, тем глубже засасывает. Да, трясина, не иначе.

Хряк. Храк. Хрок. Свинья подбирается, она всё ближе.

Егерь пытается вытянуть ноги из топкой жижи. Но только глубже в неё уходит.

Он тщетно шарит в воздухе пальцами.

Сопение превращается в тяжёлое дыхание. Свинья встала где-то рядом. Вдох-выдох, вдох-выдох – точно водят лезвием о точильный камень, туда-сюда, туда-сюда...

Холодная, как кости. Холодная, как смерть.

Бессердечная свинья.

На короткий миг лунный свет озаряет сцену ярче. Егерь успевает заметить рядом корягу толщиной чуть не с руку. Извилистая, точно верёвка, коряга торчит прямо из топкой земли на краю болотца. У егеря есть шанс – один-единственный. Надо прыгнуть. Если промахнётся, упадёт плашмя в трясину, лицом вниз – и пойдёт ко дну. Значит, захлебнётся сразу. И никто его никогда не отыщет. Но если ухватится, то, может быть... может быть...

И он прыгает. Но ощущает что-то не то: коряга совсем не жёсткая, не как ветка. Она мягкая, как... змея. Это и есть змея! Большая, толстая змеюка! Егерь не смеет её отпустить, а змея медленно поворачивает к нему голову. Юркий язычок выстреливает изо рта, тянется, принюхивается к егерю. Выбора нет. Егерь хватается за пульсирующее скользкое тело второй рукой, подтягивается и – вылезает из трясины. Отпускает змею, и она тут же исчезает в траве.

Егерь весь покрыт склизкой зелёной жижей.

Сзади – холодок. Он медленно поворачивает голову... Прямо перед его лицом – мокрое рыло свиньи. Даже в сумерках различим мертвенно-серый цвет. Меж передних ног, там, где егерь сделал разрез, чтобы достать сердце, темнеет чёрный провал.

Свинья – вот эта самая свинья – совершенно мертва. А тем не менее она смотрит с пылающей яростью прямо на егеря. А тот не в состоянии отвести глаз, хотя от страха его воротит. Егерь тянется за луком и стрелами. «Только... зачем?» – мелькает у него в голове. Разве можно убить зверя дважды?

В это мгновение сверху на него кидается ворон. Он погружает когти в кожаный мешок с наконечниками для стрел, что висит у егеря на поясе. Один мах крыльями – и птица взлетает вместе с мешком.

Без наконечников для стрел егерю не поохотиться, а значит, не прокормиться и не защитить себя. Без наконечников для стрел егерь пропал.

Ворон садится на ветвь неподалёку и начинает громко каркать. Свинья по-прежнему не сводит со своей жертвы глаз. «Уж не свихнулся ли я?» – приходит в голову егерю страшная мысль. Свинья с вороном заодно, они часть какого-то омерзительного, дьявольского замысла. Теперь егерю хочешь не хочешь придётся гоняться за этим вороном. Он непременно должен вернуть себе наконечники. На то, чтобы заново вытесать один такой из камня, у него уйдёт не один день, а то и не одна неделя.

Итак, выбора не остаётся. Ворон определённо насмехается над ним сверху, и это только утверждает егеря в его мыслях. Значит, куда ворон, туда и он. Черная птица ведёт егеря в самую тёмную чащу, а в клюве у неё болтается мешок с наконечниками, точно награда.

Одежда вымокла и опутана тиной, в горле пересохло от страха, но егерь пробирается через лес. Сзади слышатся всё те же треск, топот и сопение: бессердечная свинья следует поодаль. Впереди перелетает с ветки на ветку чёрный ворон.

На закате следующего дня егерь наконец-то выходит из леса. Он оказывается на вершине кряжа, откуда открывается вид на замок королевы. С востока на небо всходит полная луна.

Ворон вскрикивает снова, подгоняя, и егерь бросает последний взгляд на лес. Он ожидает увидеть прямо за собой свинью, но видит нечто похуже. Куда хуже.

Не одну свинью обнаруживает он у себя за спиной; перед ним встаёт стена из призраков всевозможной охотничьей дичи. Здесь и олень, и лось, и фазан, и утки. Десятки, а может, и сотни призраков. Из их ран сочится зеленоватая призрачная кровь. Каждый устремил взгляд на егеря, а егерь застыл в недоумении. Неужели это призраки всех зверей, которых он когда-то убил? Неужели убитые восстали из мёртвых? Или это видение породила его совесть? И если нет и всё это на самом деле, то мертвы ли они, или всё-таки живы, или ни то ни другое? По телу егеря пробегает дрожь.

Бессердечная свинья собрала всех жертв егеря.

Но зачем?

Может, это какой-то обман? До последней минуты егерь всего лишь гнался за своими наконечниками для стрел. Но шеренга из призраков павших от его руки жертв намекает на что-то большее. Неужели его таким образом вели в замок? Но с какой целью?

Входить в замок ему дозволено только при одном условии: если он несёт свежее мясо на королевские кухни. Сейчас у него никакого мяса нет – и что-то подсказывает ему, что охотиться он больше никогда не будет; нет уж, лучше пойти в каменщики или наняться копать рвы. Сунься он через главные ворота, как его тут же прогонит стража. Поверни он назад – перед ним стадо призраков. Лучше уж королева с её стражей, чем полумёртвое-полуживое зверьё.

В замке его знают. Его отец был егерем, а до него – дед. Но противное воронье карканье заставляет его свернуть вдоль замковой стены. Здесь, вспоминает егерь, через ров есть секретный мостик, скрытый всего на несколько вершков водой. Мостик этот – часть потайного хода, который построили для королевской семьи и ближайшего окружения на случай опасности. Низкий каменный перешеек едва покрывает тёмная вода. Ворон подлетает к замковой стене.

Егерь идёт по щиколотку в воде по скользкому каменному броду. Добравшись до стены, он карабкается по выемкам в каменных глыбах и пробирается внутрь через едва заметную лазейку, скрытую в тени. Ворон неотступно следует за ним и влетает в замок.

Коридоры и галереи замка кажутся все одинаковыми. Не будь рядом ворона, егерь бы легко потерялся. Но он идёт за птицей, как за проводником, попутно стараясь примечать повороты, чтобы потом найти выход. Временами с другого конца гулких галерей эхо доносит до него собачий лай и топот солдат.

Следом за вороном егерь пробирается по узкому коридору. Путь освещают горящие факелы. Ворон залетает в открытый дверной проём; там оказывается витая лестница. Всё выше и выше взбирается егерь, у него уже болят ноги, но он продолжает подъём. В узкие стрелковые бойницы задувает холодный ветер, играет выпавшим вороньим пером. Перо проплывает мимо егерского лица, и тот машинально пытается прихлопнуть его, как комара, и тогда голове проносится мысль: зачем я здесь? До чего проста была жизнь всего пару дней назад – и до чего полна опасности сегодня.

Задыхаясь и обливаясь потом, егерь вступает в небольшой зал. Надо признать, таких покоев небогатому егерю видать не приходилось. Каменные стены, вверху – изящные изгибы свода, как в склепе или церковном приделе. Узко вытянутая комната как бы ведёт вошедшего к зеркалу на противоположной стене. В центре покоев – маленький столик, на котором ничего нет.

Но сердце егеря бьётся неумолимо, потому что спиной к нему застыла королева. С её плеч почти до самого пола свисает чёрная мантия. Егерь наскоро прячется за бархатными портьерами. Через единственное окошко – небольшое отверстие в стене – в комнату влетает свежий ветерок. Там и усаживается ворон с мешочком егерских наконечников.

Будь у егеря сердце послабее, он бы непременно грохнулся в обморок. Потому что королева смотрит прямо в зеркало. А в зеркале отражается маска, которая с королевой разговаривает. Зеркало говорит складными стишками, точно читает по книге. На середине его речей и вошёл егерь. И тем, что королева успела услышать, она явно недовольна.

– Белоснежка, – отвечает она, – лежит мёртвая в лесу. Егерь принёс мне доказательство. Вот оно, сердце Белоснежки. – И королева открывает небольшую шкатулку и демонстрирует содержимое зеркалу.

Егеря за портьерой трясёт не на шутку. Его бросает в жар, у него кружится голова. Сначала – говорящее зеркало. Теперь ещё и разговор – о нём самом.

Маска же отвечает:

– Свиное! Так это обман!

Королева яростно разворачивается на каблуках и быстрым шагом идёт к двери. Егерь вжимается поглубже в тень укрытия. Королева слетает вниз по лестнице, и мантия развевается за её плечами, словно крылья. Шкатулку она держит перед собой обеими руками.

Шкатулку со свиным сердцем.

Егерю надо торопиться за ней, но сначала он резко выпрыгивает из-за портьеры. Ворон застигнут врасплох, и егерь успевает выхватить у него свой мешочек с наконечниками.

Уже поставив ногу на лестницу, егерь вдруг замирает. Отражаясь от каменных стен пролёта, до него долетает мелодичный голос Зеркало снова заговорило.

Егерь оборачивается на зеркало: маска в дымке за стеклом продолжает вещать.

Хм... Взятое сердце жертве верни! Так, значит, сюда его не просто так завели.

Обретёшь и ты покой – очевидно, зеркало обещает ему прежнюю спокойную жизнь, если егерь вернёт свинье сердце!

Разве мог он оказаться здесь иначе, кроме как затем, чтобы услышать прорицание? Вряд ли.

Всё просто: свинья хочет сердце обратно. Удар молнии заставил её восстать из мёртвых, но без сердца она ни жива ни мертва. И теперь дело за егерем: только он может вернуть всё как было. Стадо призрачной дичи было егерю предостережением. Если он не справится, до скончания дней его будут преследовать убитые им жертвы. Он лишится покоя, лишится сна и никогда не уйдёт от травли им же затравленных.

– Клянусь, я всё исполню! – дрожащим голосом говорит зеркалу егерь, упав на колени.

Дымка в зеркале рассеивается. Маска исчезает. Остаётся лишь одно...

Егерь выбегает из комнаты вслед за королевой. Слетает вниз по ступеням. У подножия лестницы он слышит слева шорох. Видит дверь, слегка приоткрытую. Словно заточенное лезвие, проникает сквозь узкую щёлку свет от свечи. Егерь проскальзывает внутрь.

И замирает.

Королева творит заклинание. Она целиком поглощена ворожбой. Егерь прячется за полочкой, уставленной банками-склянками. В банках змеиные головы, лапки ящериц, глазные яблоки самых разных размеров. Есть и склянки с зелёной жижей, с синей пеной, с кровавой пастой. Королева воздевает руку с кубком и прикладывает его к губам. Делает глоток. Опускает кубок и неподвижно застывает на месте. Вид у неё такой, точно её сейчас вырвет, точно она проглотила что живое и жаждет лишь одного: немедленно от него избавиться. Но тут начинается превращение. Её лицо странно вытягивается, будто под кожей у неё перекатывается камень или будто она проглотила мышь, и та копошится в поисках выхода. Гладкие чёрные волосы седеют и обретают вид пакли. Нос вырастает крючком. Сама королева сжимается, усыхает. Из красивой женщины она обращается в старую каргу.

Так, значит, королева – ведьма. Надо было раньше догадаться! Егерь еле терпит происходящее.

Перед уходом старуха водружает шкатулку с сердцем на стол, уставленный стеклянными пузырьками и дымящимися сосудами. Егерь замирает в своём укрытии, и она проходит мимо, ничего не заметив.

В открытом окне хлопают крылья. Ворон! Мысли в голове кипят, комната вокруг ходит ходуном. Говорящее прорицаниями зеркало. Превращение красавицы королевы в мерзкую ведьму.

Но егерь думает лишь об одном.

О шкатулке.

Со свиным сердцем.

Егерь хватает со стола шкатулку и выбегает следом за вороном в коридор. Перед его глазами – только крылья, вверх- вниз, вверх-вниз, он не видит и не слышит ничего больше. Он не слышит скрежета когтей о камни. Он не чует приближения хищника, как он чует обычно в лесу. Его стихия – просторы природы, а тесные стены узких коридоров мешают ему.

И вот – два пса, каждый с жеребёнка. Егерю они по пояс. Оба – худющие, шерсть грязная, спутанная. Кормят их мало, потому что голод делает из них куда лучших охранников, и они жадно вынюхивают всё непривычное. Один вскакивает на задние лапы и прыгает на егеря. В пасти сверкают жёлтые клыки, слюна брызжет в стороны. Егерь успевает увернуться, и челюсть клацает мимо; пёс промахивается и влетает в стену за егерем. Эхо разносит жалкий вой по коридорам.

Второй пёс тормозит на бегу, скрежещет когтями о камень. Рычит на егеря, и тот пятится по узкому коридору. Краем глаза егерь замечает второй, идущий поперёк. Он делает движение в ту сторону, но псы не дают ему проходу. Егерь пытается пнуть их, но не может попасть. Один пёс хватает его зубами за лодыжку, дёргает головой, и егерь валится с ног.

Псы хотят уже наброситься на жертву, но скользят по гладкой поверхности камня. Один налетает на другого, вскипает драка. Оба принимаются елозить и кататься по полу в обнимку, только и знай мелькают клыки.

Егерь вскакивает, бежит по коридору до поворота и узнаёт выход. Из-за угла вылетает новая собака, но ворон бьёт крыльями у неё над головой, и пёс забывается в увлечённом лае на птицу.

А егерь бежит дальше. Поворачивает раз, другой. Вот уже впереди виднеется секретный лаз, который выведет его из замка туда, где можно перейти ров. В руках он сжимает шкатулку с сердцем, а на поясе болтается кожаный мешочек с наконечниками. Дело в шляпе.

Чрезвычайно осторожно ступает егерь по каменному перешейку под водой. Шаг за шагом, медленно и аккуратно. И вот он уже несётся по пшеничному полю в сторону холмистого кряжа, где перед ним давеча выстроились призраки зверей. Впереди – лесная чаща с её тёмными секретами. Егерь всегда любил лес всей душой, но теперь он боится леса до дрожи в коленях.

Что надо делать, он знает. А вот как – остаётся пока неясным. Каким-то образом надо вложить сердце обратно в грудь свиньи. От одной мысли об этом егеря воротит. Но без колдовства тут не обойтись, это ясно.

Ворон парит над головой и громко каркает. В когтях у птицы клок собачьей шерсти. На вершине кряжа егерю вспоминается, как королева превратилась в старую каргу с бородавками и носом крючком. Она явно задумала недоброе.

Егерь плетётся по лесу, и единственное, чего ему сейчас хочется, это упасть и заснуть. Вокруг темно и прохладно. Егерь едва перебирает ногами, время от времени спотыкается, натыкается на деревья.

А затем – знакомый звук. Поначалу вдалеке. Потом всё громче, всё ближе.

Хряк. Храк. Хрок.

Впереди или сзади – сложно сказать. Звук будто окружает егеря со всех сторон. Наконец какая-то полянка.

И на полянке она.

Мордой к нему на полянке стоит бессердечная свинья. От вида грязной, в комьях земли шкуры егерю становится дурно. Свиные глазки неподвижно застыли. Грудь не дышит. А всё-таки свинья жива.

Егерь ставит шкатулку с сердцем на землю. Отходит на пару шагов назад. Свинья приближается к шкатулке, обнюхивает. Откидывает рылом крышку, словно показывает содержимое егерю.

А егерю меньше всего на свете хочется глядеть на сердце.

Свинья роет копытцем землю, раскидывает кругом комки. Глазки блестят чёрным.

Подходя ближе к шкатулке, егерь замечает за свиньёй могилу. Он становится на колени, берёт в руки сердце и протягивает его свинье, и та подбирается ближе. От неё невозможно несёт гнилью, и егерь старается задержать дыхание. Свинья тем временем ложится на землю и переворачивается на спину. Взору егеря открывается рана, нанесённая тем самым ножом, что теперь висит у него на поясе.

– Я прошу у тебя прощения, – говорит егерь шёпотом, как будто свинья его поймёт.

Охотник помещает сердце в разрез. Много дичи довелось ему убить и разделать, но на сей раз отвращению его нет предела.

К удивлению егеря, сердце, которое он до сих пор сжимает, начинает биться. Егерь слышит, как свинья делает жадный глоток воздуха, совсем как утопленник, которого вытащили на берег. Даже в ночных сумерках видно, как по свиной шкуре распускаются розовые пятна. Чёрные, как зола, глазки теплеют до карих. Егерь поспешно отдёргивает руку от груди зверя, и в тот же миг рана зарастает сама по себе.

– Я хотел только спасти ту девушку, понимаешь? Белоснежку. Она ни в чём не виновата. Это всё злая королева. Её приказ. Ты... ты просто оказалась не в том месте не в то время.

Свинья перекатывается на пузо и встаёт. Стряхивает с боков грязь, бьёт копытцем по земле, агрессивно сопит.

В паре шагов от сидящего егеря приземляется ворон.

– Ну что ещё? – удивляется егерь. Свинья и ворон как будто бы ждут от него чего-то.

Когда свинья бросается на егеря, он совершенно застигнут врасплох. Зверюга сбивает его с ног, будто полная бочка, и егерь валится наземь ничком. Удар такой сильный, что у егеря трещат рёбра.

Он пытается за что-то ухватиться, но только тщетно сжимает комья земли. Что происходит, егерю невдомёк. Он сделал всё, как велело зеркало. Отдал свинье должное ей по праву.

А затем он поднимает взгляд и сквозь пыль, грязь и щепки, залепившие глаза, видит кое-что новое.

Поляну заполняют звери-призраки: кролик, олень, кабан, лось, утки, гуси, белки. Их сотни. Только теперь осознает егерь, как много убил за те годы, что снабжал королевские банкеты мясными деликатесами.

Ряды призраков становятся плотнее. С каждым шагом духи убитых надвигаются на егеря тесным кольцом. Заметив, что свинья готовится напасть снова, егерь хочет увильнуть, успевает подняться на колени, но...

В этот момент духи зверей окружают его вплотную, и свинья таранит егеря рылом.

Тот беспомощно взмахивает руками и отлетает в сторону. Земля ухает куда-то из-под ног, а затем...

Егерь падает в могилу свиньи.

Боль в рёбрах не даёт сесть. Он лежит на спине, уставившись в ночное небо над головой, когда первые комки земли начинают засыпать его тело.

– Не-ет! – кричит он.

Но земля только сыпется сильнее. Призраки дичи сталкивают комья копытами. Из-за края могилы егерь только и успеет заметить, что свиную морду, прежде чем земля залепит ему глаза и нос.

Последнее, что он увидит, – свинья. Её глаза не без доброты. В них нет злобы, нет ни гнева, ни жажды мести. Скорее, егерь успеет увидеть в них понимание. Свинья знает, каково ему. Она понимает.

– Но я думал... – прохрипит напоследок егерь.

И это будут его последние слова.

– Тим, лучше не трогай!

Тим Уолтерс отдёрнул руку от деревянной куклы, сидящей на полке. Низко опустив подбородок, она боком прислонялась к странному предмету, больше всего напоминающему вазу. Её руки безжизненно свисали по сторонам.

– Это Пиноккио? – спросил Тим.

– Вряд ли ты хочешь знать. – Кевин был одним из тех взрослых, которые напоминают ребёнка во взрослой одежде. С мальчишеским лицом и горящими глазами, полными энтузиазма и живого ума, он идеально подходил на роль смотрителя отдела реквизита и исследования истории Архива Уолта Диснея.

– Почему?

– Он может быть проклят.

Тим рассмеялся. Благодаря слишком высокому для четырнадцати лет росту и басовитому голосу он казался крайне уверенным в себе юношей. Хотя в душе часто чувствовал себя неловким и смущённым. Взрослые ждали от него больше, чем от других детей, просто потому, что он выглядел старше. Хотя иногда – например, как сейчас – его внешность играла ему на руку. Кевин легко доверял своему юному помощнику даже очень ответственные дела. И вообще всегда был добр и предусмотрителен по отношению к Тиму.

– Значит, ничего трогать нельзя? – спросил Тим.

– Решение за тобой. Но мой совет – пусть всё остаётся на своих местах. Особенно если меня нет рядом.

– Потому что на реквизите может лежать проклятие? – Тим не стал скрывать сарказм в своём голосе.

– Нет. Потому что технически тебя не должно быть в Архиве. Сюда можно только сотрудникам. Разумеется, Бекки я предупредил, так что это не большая проблема. Нам обоим очень жаль, что из-за пожаров закрыли школы. И мы рады, что ты проводишь время здесь, пока твоя мама на работе. Но – всегда найдётся какое-нибудь «но» – лучше тебе ничего не трогать. Как ты и сам знаешь, все предметы на этих стеллажах имеют отношение к проектам «Диснея». Некоторые довольно хрупкие. Большинство, если не все, сделаны в единственном экземпляре.

– И нельзя, чтобы неуклюжий ребёнок уронил их или сломал, – проворчал Тим.

– Я этого не говорил, и я не считаю тебя неуклюжим.

– Прости, как-то само вырвалось, – сказал Тим. – Серьёзно, я очень благодарен, что вы разрешаете помогать здесь. Иначе я бы умер со скуки. – В обычный день он бы сейчас был с друзьями из школьного клуба программирования.

Тим оглядел хранящиеся здесь сокровища. Найти одинаковые было практически невозможно, хотя полки кладовой буквально ломились, с трудом вмещая множество фигурок, моделей, плюшевых игрушек и другого реквизита из фильмов «Студии Уолта Диснея». И что самое удивительное – каждый предмет здесь выглядел знакомым.

– Тим, ты знаешь, что в конечном счёте делает нашу жизнь хорошей или плохой? – ухмыльнулся Кевин.

– Чувствую, ты сейчас мне расскажешь, – сказал Тим.

– Выбор. – Кевин встал из-за заваленного бумагами рабочего стола. – Например, у меня скоро встреча. Короткая. И я делаю выбор позволить тебе остаться здесь одному. И рассчитываю, что ты сделаешь выбор ничего не трогать.

Кевин протянул своему помощнику планшет.

– Пожалуйста, проверь ещё раз все предметы на полке двенадцать А, В и С.

– Ладно.

– Вернусь через полчаса. Но если встреча затянется – давай без глупостей. Есть вопросы? – приподнял брови Кевин.

– Нет, всё понятно.

Кевин кивнул и оставил его одного.

Тим заворожённо огляделся. Сколько всего было вокруг, сколько удивительных историй!

Тим занялся инвентаризацией. У каждого предмета на полке был свой номер. По нему он находил его в списке и отмечал крестиком. Если всё совпадало, то он двигался дальше.

Прошло пять минут. Десять. Он работал не отвлекаясь. Помимо названий и номеров в списке были короткие описания всех этих корон, волшебных палочек и моделей персонажей диснеевских историй. Тиму очень нравилось их читать.

Он даже придумал игру. Сначала пытался сам угадать, какую роль конкретный предмет играл в фильме, постановке или в книге, а потом проверял свою догадку.

Наконец он перешёл в просторный зал, где хранился крупный реквизит: спортивное снаряжение, лошадки-качалки, портреты в рамах. Он уже бывал здесь, но вдруг заметил что-то новенькое. К стене был прислонён загадочный предмет высотой примерно до пояса, упакованный в серую мешковину, какую обычно используют для перевозки.

Тим несколько секунд озадаченно рассматривал его, пытаясь угадать очертания под тканью, а потом обернулся на дверь. Её закрывали стеллажи, а значит, и его от двери никто не мог увидеть. Даже Кевин, когда вернётся. Войди кто-нибудь, Тим точно бы услышал и успел вернуть упаковочную ткань на место.

Он был не виноват, что оказался не в силах побороть любопытство. Родители всегда говорили Тиму, что он должен узнавать новое, задавать вопросы и искать на них ответы. Ему просто хотелось узнать, что там такое. Конечно, он пообещал Кевину ничего не трогать из вещей. Но про упаковку речи не было.

Тим развязал бечёвку, удерживающую ткань, и приподнял край. Мальчик сделал вдох, чтобы собраться с мыслями – всё-таки он немного опасался, что поступает неправильно. А затем сделал шаг назад и стянул покрывало.

Под ним оказалось овальное зеркало в металлической раме. Искусно выкованный орнамент обрамлял посеребрённое стекло. Зеркало выглядело очень старым и отчего-то знакомым. Оно стояло на полу, поэтому Тиму пришлось ещё немного отойти, чтобы увидеть своё отражение целиком. С каждым шагом он постепенно появлялся в зеркале. Сначала показались его ботинки, потом джинсы, пояс, рубашка. Затем плечи и подбородок. И тут Тим испуганно вскрикнул и отскочил в сторону, чтобы спрятаться.

Он видел в зеркале чужое лицо!

Тим бочком бросился к упаковочной ткани, которую так поспешно снял.

– Тим! – вдруг позвал Кевин.

Он вернулся раньше времени!

Мальчик пытался отдышаться. В ушах стучала кровь, заглушая приближающиеся шаги Кевина. Тиму казалось, что он вот-вот задохнётся. Он схватил покрывало, кое-как накинул его поверх зеркала и наспех затянул бечёвку.

Он видел какую-то маску? Или из зеркала на него смотрел кто-то другой?

– Я здесь! – крикнул он Кевину.

Он чуть поправил сбившуюся ткань, а затем встал и отошёл к детской коляске из «Мэри Поппинс», стоявшей рядом. Тима прошиб пот. Почувствовав это, он быстро вытер лицо рукавом

– Ну, как тут дела? – Кевин вдруг оказался в двух шагах от него.

– Отлично! – ответил Тим, поворачиваясь к нему с притворной улыбкой. Он максимально спокойно поднял планшет и показал Кевину список. Хотя внутри был вне себя от ужаса. – Нашёл всего три наименования, которые ты ещё не отметил.

– Дай-ка посмотреть, – сказал Кевин.

Тим всё думал о том, что увидел в зеркале. Рубашка и плечи абсолютно точно принадлежали ему. Но вот лицо в отражении, лицо, которое находилось над этими плечами и рубашкой – его плечами, его рубашкой, – было лицом мальчика, которого он никогда не встречал.

Оно было ему совершенно незнакомо!

Пообедав сэндвичем с ветчиной и чипсами, Тим устроился у раскидистого искусственного дерева, украшавшего вестибюль здания имени Фрэнка Уэллса. Оставалось только дождаться удобного случая. Нужно было во всём разобраться. Тим был уверен, что не сможет заснуть, пока не прояснит, что произошло в кладовой Архива. То, что он увидел, привело его в совершеннейший ужас. Наверняка это было какое-то зеркало для розыгрышей, иначе почему к его телу было прилеплено чужое лицо? Кто-то должен знать, как оно работает.

В центре просторного вестибюля находился внутренний дворик, уходивший вверх на несколько этажей. Широкая парадная лестница вела на круговую галерею второго этажа. Рядом располагался вход в Архив. Отделявшая его стена была стеклянной, чтобы гости студии могли заглянуть в библиотеку «Диснея».

С места под деревом Тиму было хорошо видно Бекки, как обычно суетящуюся в читальном зале. Она была начальницей Кевина. И главной во всём Архиве. Это была симпатичная молодая женщина с добрыми глазами и мелодичным голосом певицы. Они с Тимом были знакомы не так хорошо, как с Кевином, но он всё равно мог обратиться к ней с вопросом.

Вот только он даже не знал, как лучше подступиться к разговору о зеркале. Всё осложнялось ещё и тем, что Бекки была не одна – с ней была девочка примерно его возраста. Они о чём-то разговаривали. Тим не мог вспомнить, как зовут эту девочку, но знал, что она тоже ходит в его школу. Если он ничего не путал, то она как-то раз приходила в его класс, чтобы прочитать доклад о важности разнообразия культур. В тот раз она показалась ему умной и искренней, что, вообще-то, для учеников их школы было редкими качествами.

Набравшись смелости, Тим решительно двинулся ко входу в Архив. Ему нужно было поговорить с Бекки. И наедине. Не хватало, чтобы по школе поползли слухи, что он боится сказочных зеркал из мультиков.

Оказавшись рядом с Бекки, Тим снова встал в ступор.

Бекки поздоровалась. Девочка подняла глаза – она сидела за столом, локтем опираясь на книгу, – и улыбнулась Тиму. На ней был школьный джемпер, а волосы собраны под широкую фиолетовую повязку. Тим тоже улыбнулся и пробормотал что-то наподобие приветствия.

Тихое гудение кондиционера было единственным звуком, нарушающим неловкую тишину.

– Тим, ты знаком с Билли? Кажется, вы оба ходите в одну...

– Я видел тебя в школе, – закивал Тим, благодарный Бекки, что она завязала разговор. – И иногда здесь в кафе. Ты выступала у нас в классе несколько недель назад.

– Да, помню. Тебя сложно не заметить, – улыбнулась она. – Приятно наконец познакомиться.

Тим почувствовал, как краснеет. Все считали, ему нравится быть на голову выше других ребят в средней школе, но на самом деле от этого была одна головная боль. Сам себе он напоминал сорняк, наподобие тех, что его мама выдирала с грядок. Тим считал себя чересчур худым, с глупо торчащими ушами и стопами длиной со скейтборд. Даже лучшие друзья иногда звали его «жирафом» или «каланчой». Он читал книги гораздо чаще, чем играл в видеоигры, но на то была причина. Он хотел стать умнее, чем остальные. Тогда никто не стал бы обращать внимания на его нелепую внешность.

Если Билли узнает, что его так сильно заинтересовало какое-то зеркало из Архива Уолта Диснея, то Тим может помахать рукой остаткам своей репутации в школе.

– Ты что-то хотел? – поинтересовалась Бекки.

Момент истины: что-то соврать или сказать как есть?

– Хотел спросить о волшебных зеркалах, которые фигурируют в диснеевских историях, – быстро проговорил он. – Для домашней работы.

Бекки наклонила голову.

– Хм-м-м. Интересно.

– А кто дал такое задание? – спросила Билли. – Я только что прочитала сказку о зеркале Злой королевы. С удовольствием бы написала о нём работу!

Она его дразнила, хотела поспорить или говорила искренне? Этих девчонок не понять!

Тим испугался, что сейчас его невинная ложь перерастёт в серьёзный разговор. И ничего не ответил. Так он точно мог не переживать, что сболтнёт лишнего.

– С удовольствием тебе помогу, – обрадовалась Бекки. – В сказочных мирах «Диснея» появляется много разных зеркал, в том числе и волшебных. С чего начнём?

Тим задумался. «С зеркала в кладовой», – больше всего хотелось ему ответить.

– С «Белоснежки»? – предложила Билли. – И Злой королевы!

– Это самое очевидное, – сказала Бекки.

– Давайте, – пожал плечами Тим.

– Клади сумку и садись. – Бекки взмахом руки указала на место рядом с Билли. Сама она встала и пошла к двери с табличкой «Служебное помещение». – Я знаю, что вам понравится! – вскоре донеслось из глубины коридора.

Тим плюхнулся на соседний с Билли стул и тут же почувствовал себя... высоким. Голова девочки находилась на уровне его плеча. И это была лишь самая незначительная из его проблем. По непонятным причинам девчонки пугали его до паралича. Они любили шептаться. Оглядываться, а потом хихикать. Рядом с ними он не знал, что говорить и как себя вести. А что самое главное – понятия не имел, почему мучается от ощущения, что надо каким-то определённым образом «себя вести».

– Ты здесь из-за лесных пожаров? – помолчав, спросил он новую знакомую.

– Да.

Делать нечего, надо было продолжать разговор.

– Моя мама работает наверху. Занимается оцифровкой старых плёнок и всем в таком духе.

«Слишком много информации», – с тоской подумал он.

К его удивлению, Билли была не против поболтать.

– Мой папа работает юристом, – сказала она. – Точно не скажу, чем он занимается. Но готова поспорить, что там всё довольно уныло.

Тим обернулся, чтобы посмотреть, куда запропастилась Бекки. Ему и дальше придумывать темы для беседы? Долго он не выдержит!

– Видел, какая шумиха тут была? – спросила девочка.

– Нет, пропустил. Был с Кевином в кладовой. – Он указал на дверь, куда ушла Бекки.

– Правда? Тебя туда пускают?

– Иногда помогаю с инвентаризацией.

– О, было бы круто поучаствовать, – мечтательно протянула девочка.

– Если хочешь, спрошу Кевина.

Билли как-то странно посмотрела на Тима. Она выглядела удивлённой.

– Нет, спасибо. Но мило, что ты предложил.

«Мило» равнялось «скучно». Тим вдруг почувствовал себя на десяток сантиметров ниже.

– Ну, ты мало что пропустил. Приехала одна известная актриса. Её со всех сторон окружили «помощники». – Билли показала в воздухе кавычки.

– Хотела бы и вокруг себя такой ажиотаж? – с хитрой усмешкой спросил Тим.

– Даже не знаю. Наверное, приятно чувствовать себя важной.

– Звучит немного грустно.

– Не знаменитой, просто важной, – уточнила Билли. Тим не ответил. – А тебе, очевидно, такое не по вкусу?

– Слишком много шума, – кивнул Тим. – Я из тех, кто предпочитает тишину.

– Всё понятно, – сказала она и рассмеялась.

У неё были идеальные зубы. И пальцы, которые мама Тима назвала бы «как у пианистки», – длинные и худые.

Наконец вернулась Бекки. В руках у неё была большая белая коробка. Она несла её с такой осторожностью, будто в ней лежал свадебный торт или бомба, которая могла взорваться от слишком сильной тряски. Она бережно поставила её на стол перед детьми.

Когда Бекки сняла крышку и развернула тонкую бумагу, они восторженно ахнули.

– Это то, что я думаю? – спросила Билли.

– Книга сказок, которую мы видим в самом начале «Белоснежки и семи гномов», – кивнула Бекки.

Надев белые хлопковые перчатки, смотрительница Архива раскрыла тяжёлый фолиант на первой странице.

Даже Тим сразу же её узнал. А Билли, как ни старалась не запищать от восторга, не смогла себя сдержать.

Бекки перевернула ещё несколько страниц.

– Вот это зеркало! Вместо своего отражения королева видит маску, – ошарашенно пробормотал Тим. Это был не вопрос, но и не утверждение. Скорее он наконец начал вспоминать. Мальчик смотрел «Белоснежку» совсем маленьким, с тех пор почти всё забылось.

– Зеркало-зеркало на стене, – нараспев произнесла Билли, – кто красивее всех на земле?

– Я умею читать, – буркнул Тим и тут же пожалел. Но именно это и было написано на раскрытой странице. Он всё отчётливее припоминал сюжет мультфильма.

– Уж прости, – обиженно проворчала Билли.

– Правда, моё не на стене, – задумчиво протянул Тим.

– Твоё? – Бекки закрыла книгу и осторожно обернула бумагой, прежде чем убрать в коробку.

Тим и не заметил, что произнёс это вслух.

– Ну... – только и смог промямлить он.

Бекки сдержала улыбку, чтобы уберечь мальчика от дальнейшего унижения.

Хоть кто-то на его стороне.

– Как думаете, зеркало из «Белоснежки» существует? – спросил Тим. Зеркало Злой королевы теперь ясно встало перед его глазами. To, что он нашёл под покрывалом в подсобке, походило на него в точности. Но разве такое возможно?

– Это же мультфильм, – закатила глаза Билли. – Значит, его нарисовали.

Тим почувствовал себя размером с Человека-муравья.

– Знаю я, что его нарисовали.

– Возможно, во время производства создавались полноразмерные модели, – сказала Бекки. – Аниматоры часто используют их. Некоторые хранятся в Архиве. – Она осторожно сняла перчатки, стягивая каждый палец по отдельности.

– Значит, технически зеркало может быть здесь? – решил не сдаваться Тим.

– Почему нет? У нас хранится множество зеркал, кубков, браслетов и ещё море всего. Плюс расшифровки рабочих встреч. Едва ли не каждое слово, когда-либо сказанное о мультфильмах и других проектах студии. Только эти подшивки занимают десятки полок.

– Но даже если в Архиве лежит зеркало, то это просто муляж. Оно не может быть... ну, сами понимаете...

– Волшебным? – рассмеялась Билли. – Размечтался! Думаешь, такое бывает?

Тим всем своим видом попытался сказать Билли: «Я знаю то, чего не знаешь ты». Девочка заметила перемену в его лице и чуть напряглась.

На мгновение они с Тимом словно остались наедине. Она точно почувствовала, что он пытается о чём-то ей рассказать.

Бекки принесла ещё несколько книг с рисунками и фотографиями разных зеркал. Но Билли видела, что Тиму они совершенно не интересны.

Вскоре это заметила и Бекки. Решив, что ответила на все вопросы мальчика, она ушла расставлять фолианты по местам.

– Что это был за странный взгляд? – тут же спросила Билли.

– Я хочу тебе кое-что показать. – Тим с заговорщицким видом огляделся. – Скоро у Бекки и Кевина будет ежедневная планёрка.

– И что?

– Она проходит в переговорной комнате наверху.

Глаза Билли метнулись к табличке «Служебное помещение». Тиму точно удалось её заинтриговать.

– Зеркало! – прошептала девочка.

– Тсс! – Тим придвинулся ближе. – Тебе интересно?

– Да, – быстро кивнула она.

Тим вскочил на ноги, едва Бекки и Кевин ушли наверх.

Он повёл Билли к двери в кладовую Архива. Девочке от всего этого было не по себе. Страх притаился где-то в горле, как мелкая косточка, которую никак не проглотишь. И чем ближе они были к запретной двери, тем сильнее ей хотелось повернуть назад.

Но Тим открыл её решительным рывком и пошёл внутрь. За дверью оказалась просторная комната, заставленная рядами стеллажей с широкими полками, на которых были аккуратно расставлены самые разные предметы из диснеевских фильмов. Некоторые из них она узнала сразу. Например, на захламлённом бумагами рабочем столе Кевина лежали пять зелёных пластмассовых солдатиков точь в точь как те, что были в «Истории игрушек».

– Я правильно понимаю, что нам сюда нельзя? – спросила Билли.

– Не совсем. Вообще-то, Кевин разрешает мне оставаться в кладовой одному, когда уходит по делам. Если мы ничего не будем трогать, то ничего и не случится.

– Просто... не хочу влипнуть в неприятности. Мы ведь едва знакомы. – На лице Билли мелькнуло сомнение.

– Меня зовут Тим Уолтерс, – произнёс мальчик деловым тоном. – Моя мама работает в Архиве наверху. Мы ходим в одну школу. Я тот самый высокий нескладный парень, которого сложно не заметить.

Говоря всё это, он вдруг резко повернул в проход между стеллажами. Билли, которая увлечённо оглядывалась по сторонам, не заметила, как он исчез. И тут Тим с криком прыгнул на неё из темноты. Девочка попятилась и врезалась в полку за спиной.

– Не смешно! – обиженно крикнула она. – Ты меня напугал!

– В этом и состоял мой план, – рассмеялся Тим.

Билли резко развернулась к двери.

– Я ухожу.

– Как хочешь. Но ты пожалеешь, что упустила шанс это увидеть.

Билли замерла спиной к нему.

– Да что бы там ни было, – произнесла она, так и не повернувшись, – всем понятно, что никакого волшебства не бывает. А раз так, если зеркало делает что-то странное, то это просто фокус.

– Наверняка, – кивнул Тим, – но я не могу его разгадать.

– И что там такое? – спросила она.

– Если попробую рассказать, ты точно решишь, что я чокнутый. Если до сих пор так не думаешь.

– Тут я пока не уверена, – вздохнула Билли.

– Лучше я просто тебе покажу. И ты всё увидишь своими глазами. Разумеется, если оно всё ещё там.

– А что там? – настаивала девочка.

– Вроде как то, чего не бывает, – пробормотал Тим, скривившись.

– И что это вообще значит?

– Ладно-ладно! Мне кажется, что там настоящая магия, – признался он.

Билли рассмеялась.

– Видишь? Но я клянусь... если ты только посмотришь на отражение...

Девочка наконец повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Ты это сейчас серьёзно? Это не какой-то розыгрыш?

– Да. И нет, – кивнул он.

– И что именно ты видишь в зеркале? – спросила она.

– Лицо. Или какую-то маску...

Они прошли десятки стеллажей со всеми сокровищами «Диснея», что только можно себе представить. Золотая диадема. Хрустальная туфелька. Ожерелье из ракушек. Шляпа и трость. Заметив высокую керамическую подставку для зонтиков, Билли взяла себе один.

«Он из Мэри Поппинс?» – подумала она.

– Зачем это? – удивился Тим.

– Для самообороны.

– От меня думаешь отбиваться?

– Вот ещё! Но может пригодится против любителя розыгрышей в маске.

Тим мотнул головой.

– Всё не так просто. Это сложно объяснить... – Мальчик тоже взял себе зонтик. – Но лучше быть во всеоружии.

Наконец они оказались на складе для габаритных вещей. Темноту комнаты едва разгоняли несколько светильников и люк в высоком потолке. Учитывая, что на улице всё было в дыму из-за лесных пожаров, дневной свет сюда почти не попадал. Казалось, что они в мрачном гараже, заваленном хламом. Тим подошёл к зеркалу.

– И это всё? – удивилась Билли.

Мальчик развязал верёвки и стянул транспортировочное покрывало.

– Не может быть, – ахнула Билли.

– Я же говорил!

– Один в один зеркало Злой королевы, – сказала она. – Наверное, муляж, как говорила Бекки.

– Возможно, – сказал Тим.

Он должен был показать, как оно работает. Так что он сделал шаг назад, чтобы целиком отразится в зеркале.

На Тима снова смотрел незнакомый мальчик. Причём совсем не тот, что был в первый раз. Он медленно поднёс руку к лицу, наблюдая за тем, как движется отражение. Дотронувшись до подбородка, он почувствовал край маски. Потянул, и она снялась. Но под ней опять оказалось лицо кого-то другого. Не Тима.

«Это не по-настоящему», – твердил про себя он.

Тим сорвал с себя ещё два лица. Три. Четыре. От нереальности происходящего у Тима кружилась голова, словно он вот-вот упадёт в обморок. Дыхание перехватило.

Билли тоже подошла к зеркалу.

– Зачем ты за подбородок себя щиплешь? Это такая шутка?

– Разве не видишь, как всё серьёзно? – голос Тима дрожал.

– Тим, в зеркале только мы с тобой, и наши лица на месте, – медленно произнесла она. – Скажи, что происходит?

– Ты... видишь... моё лицо?

– А ты разве нет? – удивилась Билли. – Знаешь, это уже не смешно. Ты меня пугаешь.

– Погоди! Давай местами поменяемся.

Девочка послушно встала на его место.

– Теперь видишь? – спросил Тим. – Это не я.

Билли снова посмотрела на отражение Тима.

– Всё ясно, я сваливаю.

– Подожди! – взмолился Тим. – Смотри внимательно. – Он медленно ухватил себя за подбородок и снял ещё одну маску. – Ты видишь?

– Не верится, что ты это серьёзно, – сокрушённо мотнула головой она. – Нормально себя чувствуешь?

– Ты видишь маски?

– Не понимаю, о чём ты, – сказала Билли. – Где должны быть маски?

– Я снимаю с лица маски, но под каждой оказывается ещё одна. Ты и правда этого не видишь?

Девочка пристально посмотрела в зеркало.

– Нет, не вижу, – медленно произнесла она. – В отражении только ты.

– Чего?! У меня что, крыша поехала?

– Знаешь, это вообще не моё дело.

Девочка недоумённо пробежала взглядом по серебристой глади зеркала и твёрдым шагом пошла к двери. Будь она здесь не в первый раз и не огорошь её Тим всей этой бессмыслицей, она могла бы заметить одну странную вещь. Небольшое ручное зеркало на полке позади них существовало не в полной мере. Но, занятая другими проблемами, Билли не обратила на него внимания.

Она вышла из кладовой и поставила зонтик обратно в подставку. Мысленно Билли сокрушалась, что столько времени потратила впустую – её книга была куда интереснее, чем фантазии Тима Уолтерса.

Чуть позже этим днём Билли, сидя в том же кафе в фойе Архива, подняла глаза от книги и увидела за стойкой незнакомую девушку. На обеих руках у неё были татуировки драконов. Волосы собраны в пучок, а на губах ярко-фиолетовая помада. Когда она пришла? И куда делся Престон? Кажется, она с головой провалилась в чтение.

Билли подошла и заказала латте по своему любимому рецепту: с дробленым льдом, стручками ванили, миндальным молоком, без пены и с бумажной соломинкой. Пока кофе готовился, они разговорились о лесных пожарах, вездесущем дыме и отмене школьных уроков.

– Ты веришь в магию? – вдруг спросила Билли. – Например, когда двое смотрят на одну и ту же вещь, но видят совершенно разное?

– Ты об искусстве? – уточнила девушка.

– Нет, гораздо проще. Вот возьмём этот стул. Глядя на него, я вижу стул. А ты видишь... Ну, не знаю. Что кто-то сидит на стуле.

– Как это? Вроде галлюцинации?

– Значит, он просто сумасшедший, – задумчиво пробормотала Билли.

– Кто? – не поспевала за ней бариста.

– Тот, кто видит призраков на стуле. Хотя сначала казалось, что он вполне нормальный.

– У меня ощущение, что ты сейчас о ком-то конкретном.

Девушка поставила перед Билли стакан с латте.

Она сделала глоток и улыбнулась.

– Он вроде как мой... друг.

Билли решила не распространяться о том, насколько странно Тим вёл себя перед зеркалом. Не нужно ей во всех подробностях знать, как он щипал себя за лицо и задавал странные вопросы. Это можно было посчитать нелепой и очень неудачной шуткой, но парень выглядел не на шутку взволнованным и даже испуганным. Он и правда видел что-то, чего не видела она?

– Этот мой приятель утверждал, что видит то, чего на самом деле нет. По крайней мере, он пытался меня в этом убедить. – Она сделала ещё глоток. – Я решила, что он дурит меня, и просто ушла.

– Поступок настоящего друга.

– Вот уж точно, – протянула Билли.

Может, она просто смотрела в зеркало под неверным углом? Билли увидела бы то же, что и Тим, встань она у него за спиной? Девочке вдруг стало стыдно за себя: зачем понадобилось так ему грубить?

Бариста отвернулась и включила кофемолку.

– Думаю, ответ положительный! – крикнула она через плечо.

Билли не поняла, о чём это.

– Ответ на твой вопрос: верю ли я в волшебство, – пояснила девушка. – Не зря же я работаю в «Диснее». Я все их мультфильмы смотрела. И обожаю каждый! Иногда я мечтаю оказаться в одном из них. А ты? Спеть вместе с Золушкой. Потанцевать с Чудовищем. Просто сказка!

Билли не сразу нашла что ответить. Девушка за стойкой погрузилась в неспешную работу.

– Сказка, это точно, – пробормотала Билли. – Кто бы от такого отказался?

Вдруг девочку, словно молния, поразила внезапная догадка. Тим и правда пытался показать ей волшебство!

Тим никак не мог взять в толк, почему Билли не увидела в зеркале маски. Когда она ушла, он накинул на зеркало покрывало и вернулся в читальный зал. Кевин и Бекки могли вернуться в любой момент. Он сдвинул в сторону Большой толковый словарь и положил на его место толстую книгу о сказке «Белоснежка». Её он нашёл в библиотеке Архива, забив в поиске: «волшебное зеркало». Хотя гораздо сильнее Тима занимала Билли и её неспособность увидеть в зеркале маски.

Он же видел все эти лица! Более того, он чувствовал, как срывает налипшие друг на друга маски. Но почему их видел только он сам? Может быть, он что-то упустил? Послание, которое за всем этим скрывается. Он пролистнул несколько страниц словаря. «Маска – средство маскировки, ложное лицо». Ему нужна маскировка? Но зачем? И почему он никак не мог добраться до своего настоящего лица?

Он перевернул ещё пару страниц и нашёл слово «личность».

Вдруг тут кроется какая-то подсказка?

– «Конкретный человек или набор индивидуальных черт характера», – прочитал он определение.

Он попытался вспомнить, что это были за лица. Может, у них было что-то общее? Как ему во всём этом разобраться?

– Всё в порядке? – спросил Кевин.

Интересно, он давно подошёл?

– Просто супер! – заверил его Тим.

– Вижу, у тебя сложности с чтением?

– Почему это?

– Книга вверх ногами.

Тим посмотрел на историю «Белоснежки». Она и правда была перевёрнута. Как это произошло? Покраснев, Тим положил её правильно.

– И правда... – растерялся Тим. – На самом деле я сейчас по словарю слово проверял.

Кевин с улыбкой кивнул.

– Самая главная книга в любом языке, – сказал он и собрался уходить.

– Кевин?

Он остановился и повернулся к Тиму.

– Да?

– Ты сказал, что некоторые предметы в Архиве прокляты.

– Сказал.

– Это правда?

– Слушай, Тим, я не хочу, чтобы ты что-нибудь трогал без разрешения.

– И это потому, что...

– Ты хочешь что-то мне рассказать? – спросил Кевин.

Тим многое бы с ним обсудил. Правда, тогда Кевин наверняка запретил бы ему и близко подходить к Архиву. Так что нужно было справляться без его помощи.

– Нет, всё путём.

– Хорошо, – не стал настаивать Кевин.

Тим собрал книги и понёс их на места. Кевин так и не сказал прямо, что всё выдумал о проклятии. Поэтому мальчик опять задумался о масках, которые видел в зеркале. Не мог ли он случайно попасть под действие какого-нибудь заклинания, посмотревшись в него? От страха и напряжения его начала бить дрожь. И Тим никак не мог понять, почему Билли ничего не видела. Полная бессмыслица!

– Кевин, ты веришь в волшебство? – вдруг выпалил Тим.

Было немного дико такое спрашивать, особенно учитывая, что Кевин был взрослым.

– Я допускаю, что существует то, что мы не до конца понимаем. То, что невозможно полностью объяснить. Гравитация. Время. Муравей, поднимающий вес в пять тысяч раз больше собственного. Для таких явлений человек придумывал разные названия. Например, магия, колдовство и тому подобное. А ещё я верю, что Уолт Дисней был одним из тех людей, которые раскрывают нам правду о мире и его устройстве. Он стоит в одном ряду с Леонардо да Винчи, Эйнштейном и Джейн Гудолл. Все они словно могли увидеть, что скрывается за поворотом, когда все остальные смотрели прямо перед собой.

Такой длинной речи Тим ещё ни разу от Кевина не слышал. Возможно, он задавал ему не те вопросы.

– То есть ты считаешь, что магия существует?

– Существует для тех, кто в неё верит. Поверь, люди, о которых я говорил – Уолт Дисней, Эйнштейн и другие, – они не исключения из правил. Великие умы просто ставили перед собой большие задачи, искали ответы на свои вопросы и не сдавались, пока их не находили. – Кевин пристально посмотрел Тиму в глаза. – Такой ответ пойдёт?

– Думаю, да, – кивнул Тим.

– Человеческое воображение – самая невероятная сверхспособность. Всё остальное и рядом не стоит.

Тим благодарно улыбнулся. Воображения у него было достаточно. Уж это он о себе точно знал.

Но было ли игрой воображения то, что он увидел в отражении? Или дело не только в нём? Тим твёрдо решил во всём разобраться. Он найдёт объяснение.

Тим едва дождался, когда у Кевина начался обеденный перерыв. Он означал не меньше сорока минут в Архиве в полном одиночестве. Сначала он обрадовался возможности вернуться к зеркалу. Но уже оказавшись в пыльном полумраке кладовой, Тим почувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что на него со всех сторон смотрят. Куклы. Игрушки. Рожицы на абажурах ламп. Даже странные немаркированные коробки, которые Тим не решался открывать, казалось, наблюдали за ним. Весь Архив словно ожил. Как то зеркало.

То там, то тут на бесконечных полках раздавалось странное шуршание. На одном из стеллажей Тим заметил голову жуткой призрачной старушки. Пройдя мимо, он вдруг услышал, как за его спиной кто-то царапается. Мальчик быстро обернулся. Голова оказалась на другом месте!

И теперь она таращилась прямо на него!

Или так и было?

Тим точно не знал.

Он решил успокоиться и идти дальше. Но буквально тут же с одной из полок на пол рухнул меч. Грохот и лязг эхом разлетелись вокруг. Это Тим его уронил? Сам не заметил, как столкнул его? Мальчик потянулся, чтобы поднять меч, но тут же его бросил. Казалось, он раскалён! Тим окончательно перестал понимать, что происходит. Он отскочил в сторону и оказался прямо перед зеркалом.

Очень осторожно мальчик стянул упаковочную ткань с рамы. Ему одновременно хотелось увидеть отражение и было ужасно страшно. Чуть выждав, он медленно повернул голову к стеклу.

И почему он так испугался самого обычного зеркала?

Тим приподнял подбородок, чтобы лучше рассмотреть своё лицо.

Но там было не оно!

В отражении снова появилась маска.

Он потянул её за край и снял. Но на её месте оказалась другая! Тогда он сорвал и её. И снова его лицо оказалось скрыто за чьим-то другим.

Тим снимал маски одну за одной и не мог остановиться, уж слишком они его пугали. Не сами лица – они как раз были довольно приятными. Это всё были мальчишки разных возрастов, довольно симпатичные. Они были из разных стран, возможно, даже из разных времён. Некоторые носили очки, у парочки были веснушки и необычные шрамы. Пугало то, что ни один из них не был Тимом Уолтерсом.

В отчаянье он сдирал с себя маски. Не меньше десятка лиц опустилось на пол и исчезло. На их месте появились другие. Как бы ни старался, Тим всё равно не мог добраться до собственного лица. Мальчика охватила паника. Он начал умолять зеркало остановиться, но маски всё появлялись и появлялись.

Одно из фальшивых лиц в отражении скривилось и выкрикнуло:

– Верни меня обратно!

И вдруг зеркало исчезло.

Тим удивлённо оглядывается. Где он оказался? Вокруг словно декорации для съёмок, какие часто строят для проектов студии «Дисней». Он стоит внутри аккуратного каменного домика. Окна маленькие со слегка мутноватыми стёклами. Электрического света нет, только свечи. Капельки твёрдого воска окружают основания латунных подсвечников, которые стоят на деревянном столе. На стенах висят небольшие факелы, они мягко мерцают в сумерках. Их туго обмотанные верёвкой концы почернели от огня. Это невероятно реалистичная съёмочная площадка. Здесь даже пахнет стариной и затхлостью.

Тут мальчик замечает, что в глубине комнаты стоит женщина в изумрудном платье и пристально глядит на него. Она высокая, как Тим. У неё длинные светлые волосы, пронзительный взгляд и грубые руки, а на ногах – сильно залатанные кожаные сапоги. Она моложе мамы Тима, но всё равно сильно старше его самого. Её взгляд медленно скользит в сторону камина, рядом с которым лежит небольшая кучка поленьев.

Тим всё ждёт, что она заговорит первой, но ничего не происходит. Тишина становится невыносимой.

– Мы же на съёмочной площадке, да? – нервно спрашивает Тим, не зная, о чём ещё говорить.

– Мне не вполне ясно значение этих слов... – Голос незнакомки глубокий и мелодичный. У Тима странное ощущение, что он уже где-то её видел. Может, она в кино снимается?

– Но почему вы тогда так одеты? Да и домов таких уже сотни лет не строят. – Он взмахнул рукой, указывая на старинную обстановку.

– Мой дом не в порядке? И платье тебе не по нраву? Чудно слышать это от юнца, одетого в голубые панталоны и монашескую поддёвку. – Тим посмотрел на свою футболку и джинсы. Панталоны? – Ты довольно непривычно выглядишь, – произносит она, внимательно оглядывая его с ног до головы.

– Я? Правда?

– Есть в моём доме ещё кто-то, о чьём присутствии я не знаю? Ты никого с собой не привёл? – спрашивает она обеспокоенно и делает шаг к инструментам для камина. – Твоё появление для меня неожиданность, но я всё равно рада принять гостя.

Тим ловит себя на том, что не может отвести от неё глаз. Он знает, что вот так пялиться на незнакомых взрослых очень невежливо, но ему всё никак не удаётся вспомнить, где он её видел. Было в ней что-то знакомое. Может, она снималась в каком-то известном фильме?

Наконец Тим заставляет себя отвернуться и выглядывает в открытое окно.

– Ух ты! – вырывается у него. – Вот это декорации!

Лес выглядит совсем как настоящий.

Хозяйка дома с любопытством наблюдает за ним.

Тим слегка перегибается через подоконник, чтобы посмотреть, какие здесь стоят световые приборы. Никаких.

Освещение естественное. По небу бегут облака. Погода довольно ветреная. Тим отступает обратно вглубь комнаты.

– Ну, это точно не павильон. Значит, фильм снимают на натуре?

– Снимают? Как бельё с верёвки?

– Что? Нет!

– С тобой всё в порядке? – Она явно не понимает, почему её гость так странно себя ведёт.

– Наверное. Спасибо за заботу.

– Думаю, тебе лучше уйти.

– Да, конечно, – кивает Тим и поворачивается к двери.

Вся обстановка в доме сделана вручную из грубой древесины. На фоне простой мебели выделяется настенное зеркало в богато украшенной раме. Оно выглядит знакомо. Но где он видел его раньше? Вдруг он вспоминает зеркало из Архива. Как такое возможно?

– Минуточку, – говорит он и останавливается. – Откуда оно здесь?

– Больше ни шага, – резко произносит хозяйка дома. – Я попросила тебя уйти.

Тим замирает, но всё равно не может оторвать взгляд от зеркала.

– Я ухожу. Не злитесь. Просто... вам знакомо чувство, будто уже что-то видели, но никак не можете вспомнить, при каких обстоятельствах? Вот у меня сейчас такое.

Незнакомка делает осторожный шаг в сторону. Тим чуть отступает. Они словно исполняют медленный танец, кружась по комнате. Она закрывает собой зеркало.

Желудок Тима сжимается в комок. «А что, если это всё-таки не съёмочная площадка?» – с ужасом думает он. Что тогда? Он уснул и всё это дурной сон? А может, голограмма или какой-то спецэффект? Кевин и Бекки уже устраивали ему розыгрыши, но никогда не тратили на них столько сил. Последнее, что он помнит, – как срывает маски и никак не может найти под ними собственное лицо.

– Кажется, у меня личностный кризис, – бормочет Тим себе под нос. – Как иначе объяснить все эти маски?

–    Я не понимаю, о чём ты говоришь, но маски я очень люблю, – вдруг весьма миролюбиво произносит незнакомка. Кажется, она забыла, что только что собиралась его выгнать. Тим же тоже не спешит уходить, всё ещё пытаясь рассмотреть зеркало. – Каждый год в замке неподалёку устраивали чудесный бал-маскарад. Все в деревне с нетерпением его ждали. Но король и королева умерли, и теперь принц живёт один. Правда, с некоторых пор он и сам носит маску.

Деревня? Замок? Одинокий принц? Где он это раньше слышал?

– А мы вообще где? – спрашивает Тим.

– Довольно странный вопрос, – отвечает хозяйка дома.

– Но мы и находимся в странном месте.

– Правда? Полагаю, вскоре ты найдёшь его очаровательным.

«Почему она сделала ударение на этом слове?» – удивился Тим.

– Ты не отсюда родом? – интересуется она.

В ответ Тим только мотает головой, не представляя, что можно сказать.

– Значит, прибыл из другой страны?

– Узнаю, если вы скажете, где я.

– Во Франции, разумеется!

Франция! Деревня. Замок. Одинокий принц. Всё это очень знакомо, буквально крутится на кончике языка, но Тим никак не может сложить все кусочки головоломки вместе.

– Ну, я точно из другой страны.

– Из какой?

Тим долго думает. Электричества нет. Проточной воды тоже. Одежда хозяйки дома сшита из грубой ткани, явно вручную. Пуговицы на ней костяные, не фабричные пластиковые. Если это не съёмочная площадка исторического фильма, то он точно пересёк границу. Но не только между странами, но и между разными эпохами.

Она права. Тиму лучше уйти. На самом деле он хочет убраться из этого дома как можно быстрее. Заметив колодец у дорожки, ведущей в лес, он говорит:

– Ужасно хочется пить.

Он надеется воспользоваться этой отговоркой, чтобы выйти на улицу.

– Почему же ты не попил, когда шёл сюда?

Тим вообще не помнит, чтобы он куда-то шёл. Просто «Пуф!» – и вот он здесь.

– Это зеркало... – задумчиво произносит мальчик.

– Что с ним? – Её голос звучит напряжённо, даже грубо. Она чуть сдвигается в сторону, чтобы закрыть от него отражение.

– Прямо перед моим приходом оно, случайно, не... – Он не знает, как продолжить, так что говорит: – Зеркало просто огонь.

Хозяйка дома дотрагивается до стекла.

– Нет, оно не горячее. Такой же температуры, как и воздух в комнате.

– А этот принц, – задумчиво произносит Тим, память что-то настойчиво ему подсказывает, – он живёт в замке один?

– Я только что об этом сказала, – строго произносит хозяйка дома. Немного помолчав, она требовательно спрашивает: – Почему ты так невнимателен? И что ты говорил о масках? Уж очень мне любопытно. Возможно, я смогу тебе помочь.

– С чем это?

– О, я могу быть полезна во многих отношениях.

Не нужна Тиму её помощь. Единственное, что он хочет, – уйти поскорее. Хозяйка дома внешне довольно милая, но ведёт себя очень странно. Вот только зеркало... Оно словно тянет к себе, не даёт отвести взгляд. Как так вышло, что в этом странном доме находится точная копия зеркала из Архива?

– Если вы не против, я пойду и наберу воды в колодце, – говорит Тим. – Пить хочется невыносимо.

Она вытягивает руку вперёд ладонью к нему.

– Я дарую тебе ковш воды, если ты разгадаешь мою загадку.

«Дарует? Кто так выражается?» – про себя удивляется Тим. Как бы там ни было, лучше он не будет связывать себя обязательствами.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, пас.

Он дёргает за дверную ручку, но она не поддаётся. Обернувшись через плечо, Тим видит, что раскрытая ладонь хозяйки теперь обращена на входную дверь. А если это она держит её закрытой? Тиму так страшно, что коленки трясутся.

– Ну хватит! Ха-ха! Очень весело! Это розыгрыш, да? – громко произносит он, надеясь услышать смех Кевина.

Если перед ним и стоит актриса, то она и не думает выходить из образа. Пугающе медленно хозяйка дома произносит:

– Весьма неучтиво отказывать в такой маленькой любезности.

– Знаете, я могу и без воды обойтись. Как-то расхотелось...

– Маска нужна, чтобы спрятать то, что внутри. Но меня так просто не обмануть. Я вижу скрытое. Ты пытаешься закрыться от меня. Возможно, и от других тоже. По тому, как странно ты выражаешься, я понимаю, что ты не из наших мест. К тому же костюма, как у тебя, я никогда не встречала. А я побывала во множестве разных земель. Моя загадка такова: если ты не являешься собой, тогда кто ты?

Тим молчит, не зная, что сказать.

Тогда хозяйка дома продолжает:

– Кто мы такие, определяется не лицом или манерой одеваться, но тем, что у нас внутри. Так что я спрошу тебя в последний раз. Если ты не являешься собой, тогда кто ты?

– Если я не являюсь собой, – задумчиво произносит Тим, – тогда я кто-то другой.

– Если ты не уверен, то не можешь быть собой, – говорит она. – А если ты не можешь быть собой, то не можешь быть честен. Ни с самим собой, ни с окружающими. Это делает тебя фальшивкой, лжецом. Ты будешь другим человеком, пока точно не узнаешь, кто ты на самом деле.

И тут вдруг Тим... превращается в восьмилетнего мальчика! Он растерян, напуган, не может вымолвить ни слова. Его одежда на два размера больше. Джинсы вот-вот упадут, так что приходится их придерживать.

– Только ребёнок имеет право быть неуверенным. – Она смотрит в окно. – Зима выкашивает маленьких детей. Они гораздо хуже переносят холод, чем взрослые. Так что внимательно следи за небом.

– Расколдуй меня! – кричит Тим.

– Это можешь сделать только ты сам, юноша, не я.

– Помоги мне! – молит Тим.

– Повторяю: всё исправить можешь только ты. А я прослежу, чтобы ты так и сделал.

– Что... всё это... значит? – произносит Тим дрожащим от ужаса голосом. Он глядит на свои руки и не может поверить, что они такие маленькие.

– Всё исправить можешь только ты сам. Достань ручное зеркало. И пойми, кто ты на самом деле. А теперь уходи.

Она опускает руку.

Дверь распахивается сама по себе. Тим буквально вылетает из лесной хижины и падает в грязь. Он тут же вскакивает на ноги, но дверь уже захлопывается. Он дёргает её, колотит до боли в кулаках.

Какие же у него крошечные руки! Тим не верит глазам!

Франция. Замок. Ручное зеркало. Колдунья!

Наконец он точно понимает, где оказался.

– «Красавица и Чудовище»! – ошарашенно шепчет мальчик.

– Не знаешь, что там происходит? – спросила Билли у девушки за стойкой кафе.

В вестибюле Архива суетилась группка людей, включавшая двух охранников в форме.

– А ты разве не слышала? – удивилась бариста.

– О чём? – Желудок Билли тревожно сжался.

– Твой приятель сбежал.

– Тим? С чего бы это?

– Кто знает? Куда-то делся, никому ничего не сказал, – равнодушно пожала плечами девушка. – Детишки часто совершают глупости.

«Например, делают татуировки», – хотелось сказать Билли. Или прогуливают школу. Или бродят по Архиву, хотя им там нельзя находиться. Но она прикусила язык.

– Не мог Тим сбежать.

– Почему так уверена? Психологом у него работаешь?

– Нет, просто мы друзья, – раздражённо ответила Билли, сама не понимая, почему так отчаянно хочет защитить Тима.

Девочка встала и пошла в вестибюль, чтобы посмотреть, что происходит. В последний раз она видела Тима в Архиве. Он щипал себя за лицо и бормотал какую-то ерунду о несуществующих масках. «А если у него была паническая атака?» – подумала Билли, ужасаясь, что бросила парня одного.

По пути она услышала, как Кевина отчитывают за то, что он оставил своего подопечного без присмотра. Он выглядел очень расстроенным. Билли знала, что вины архивиста тут нет, просто Тим был одержим тем зеркалом.

Она решила дождаться, когда Кевин останется один, чтобы всё ему объяснить.

– Простите, – обратилась к нему Билли, выждав удобный момент. – Кажется, я могу помочь, – произнесла она самым взрослым тоном, на который была способна.

– Конечно, только погоди минутку, – ответил Кевин, отвернулся и, кажется, тут же начисто о ней забыл.

Девочка ещё пару раз попыталась привлечь к себе внимание, но с тем же результатом. Она ждала. И ждала. Взрослые редко придают значение домыслам детей, особенно когда случается что-то серьёзное.

Билли бродила кругами по вестибюлю, всё надеясь, что Кевин к ней подойдёт. Вместо этого он куда-то ушёл вместе с Бекки. А дверь в Архив осталась открытой. Билли огляделась и пошла туда. Она постаралась двигаться спокойно, будто ей это разрешено. Девочка прошла пять шагов – никто ничего не сказал. Десять. И вот она уже возле двери с табличкой «Служебное помещение», за которой находилась кладовая для исторических артефактов студии. Ещё несколько шагов.

И она внутри!

Над головой Тима переплетаются ветки, почти не пропуская дневной свет. Лес тёмный и неприветливый. «Холодно, как зимой», – думает мальчик. Если пойдёт снег, ему конец.

Всё происходящее кажется сном, какими-то зловещими чарами, но безусловно одно – Тим вдруг оказался восьмилетним мальчиком в одной из диснеевских сказок. Та незнакомка – Колдунья! – велела принести ей зеркало из замка Чудовища, что он и сделает.

Как только поймёт, где находится, как попасть в замок и как заполучить зеркало.

Тим дрожит от холода и страха. Из-под кустов поднимается белёсая дымка тумана. Где-то среди деревьев ухает сова.

Мальчик пускается бежать, сначала медленно, потом всё быстрее. Но чем дальше он уходит от хижины Колдуньи, тем страшнее становится лес. Тим слышит позади себя странный шорох. Оглядывается. Но там никого.

Он останавливается возле столба с десятком деревянных указателей. Они должны помочь заплутавшему путнику, но все надписи на них по-французски.

В мультфильме отец Белль стоял на этом же месте, размышляя, в какую сторону поехать. Тим сначала хочет повернуть налево, но быстро начинает сомневаться в своём решении. Куда приведёт его эта тропинка? В деревню или к замку? Да, уверенности ему не хватает, как и говорила Колдунья.

Ну и что с того? В нерешительности тоже есть свои плюсы. Ошибиться всегда обидно и унизительно. Поэтому, когда Тиму предоставляется выбор, он лучше вообще не будет ничего решать.

В темноте снова раздаётся шорох. Страх сковывает его. Как ужасно снова стать маленьким! Ему не нравится быть таким, он хочет вернуть себя прежнего.

Но Тим не может с уверенностью сказать, кто он такой. Это тоже решение! Поэтому он так и не смог найти своё лицо под масками? Или дело в проклятии?

Споткнувшись, он падает. Земля мшистая и мокрая. Она пахнет гниющими листьями и болотной грязью. Примерно в десятке шагов от него между деревьями скользит чёрная тень. Слишком большая для лисы, слишком быстрая для собаки.

Зато как раз для волка!

Тим поворачивается, чтобы убежать, и врезается в сухое дерево. Из пустого ствола доносится шелест. Он видел мультфильм. И знает, что будет дальше. Но от этого не легче! Тим едва успевает закрыть руками лицо как раз в тот момент, когда целая стая летучих мышей вырывается из дупла. Словно пролитые в воздухе чернила, они обтекают его с обеих сторон. Всё вокруг заполняется противным писком и биением кожистых крыльев.

Мальчик снова падает на землю. Он вжимается в опавшие листья и изо всех сил зажмуривает глаза. Наконец наступает тишина. Летучие мыши улетели.

И тут он слышит шорох шагов. Очень тихих, осторожных.

И вой. Как будто кому-то больно. Или – что куда хуже – как будто кто-то собирается сделать больно ему.

Медлить больше нельзя, так что он вскакивает на ноги и бежит по тропинке, уходящей влево.

Через несколько минут, совершенно выбившись из сил, Тим останавливается, чтобы хоть немного отдышаться. Четыре тени также замирают в кустах совсем рядом с ним. Солнце быстро садится. Вокруг становится всё темнее, будто над лесом постепенно опускается занавес.

Мальчик едва пришёл в себя после нападения летучих мышей, но теперь над ним нависла угроза куда серьёзнее. Он пытается вспомнить, как в сказке отец Белль избавился от волков. Хищники упали со скалы? Или их отпугнула лошадь? У Тима в голове не укладывается, что он оказался в диснеевском мультике. Но ещё пара мгновений – и он станет ужином для лесных хищников, так что нужно срочно что-то придумывать.

Он оглядывается в поисках дерева, на которое можно забраться. У одного ветки достаточно низко, вот только находится оно слишком далеко. Мальчику ни за что не успеть до него добежать.

Вдруг Тим спотыкается о сломанное колесо повозки. Он поднимает одну из металлических спиц, намереваясь с её помощью обороняться. Мальчик старается не смотреть волкам в глаза, чтобы не выдать, до чего ему страшно. Но всё тщетно – четыре волка медленно движутся в его сторону. Они большие и пугающе худые, со свалявшейся шерстью и кровожадным оскалом. И подбираются всё ближе.

Тим опускается на четвереньки и отползает назад. Коленом мальчик больно ударяется о камень. Он поднимает его, чтобы отбросить в сторону. На ощупь он почти как стекло. Тим удивлённо глядит на камень. Это же кремень! Как-то раз отец показывал ему, как разводить костёр с помощью огнива из кремня и металла.

А животные боятся огня!

Тем временем волки подходят почти вплотную. Тим ясно видит их по-собачьи мокрые носы.

Он ударяет кремнем о спицу. Искры нет. Он пробует снова. Ничего не происходит. На третий раз искра летит в сухие листья, над которыми появляется клубок дыма. Волки отступают. Тим собирает загоревшиеся листья в охапку и осторожно дует. Вспыхивает жёлтый язычок пламени.

Вспышка света заставляет волков отступить ещё дальше. Они испуганно скулят. Тим со всех ног бросается наутёк, не осмеливаясь обернуться. Сердце вот-вот вылетит из груди, так быстро он в жизни не бежал. Он наступает на мокрую кучу конского навоза, пачкает джинсы. Мерзость! Рукав футболки цепляется за ветку и рвётся. Из темноты на него глядят десятки светящихся глаз.

«Этот лес проклят!» – в ужасе думает он.

Вдруг он ощущает запах дыма. Он приятный и тёплый, какой обычно бывает, когда затапливают камин.

Тим убирает ветку, закрывающую обзор, и понимает, что оказался на краю деревни.

Впереди горит несколько факелов. Дальше виднеются соломенные крыши, витрины торговых лавочек, загоны для свиней и небольшой курятник. Он так и не вышел к замку, как рассчитывал. Остаётся надеяться, что здесь найдётся тот, кто укажет верное направление.

Грунтовая дорога через деревню приводит его к колодцу. Он зачерпывает воду из деревянного ведра и жадно пьёт. Ещё никогда в жизни ему не было так вкусно!

Наклонившись, чтобы умыться, Тим видит в отражении восьмилетнего мальчика. Очередное напоминание, что он должен поскорее достать волшебное зеркало.

Он зябко ёжится от порыва ледяного ветра. Скоро начнётся снегопад. Нельзя терять время. Он должен найти замок!

Сердце Билли замерло, когда она увидело зеркало. Она считала, что именно оно причина исчезновения Тима. Мальчик был им буквально заворожён. Билли думала, что он украл зеркало и теперь прячется, потому что ему стыдно. Как ещё всё это можно было объяснить? Но оно по-прежнему стояло в кладовой.

Из-за открытой двери до неё доносились обрывки разговоров. Взрослые продолжали поиски пропавшего школьника. Может быть, Тим оставил ей записку?

Билли быстро осмотрелась, но записки не нашла. Только её лицо испуганно глядело из глубины зеркала.

Она вспомнила, как Тим стоял на этом же месте и дёргал себя за подбородок. Зачем он это делал?

Девочка пригляделась к отражению, надеясь увидеть то, что видел он. Всё было как обычно. Та же внешность, та же обстановка, те же вещи на полках за спиной. Тут Билли заметила на стеллаже ручное зеркальце. Оно было в точности как у...

Она обернулась, чтобы получше рассмотреть его, но на полке было пусто.

Тогда она опять повернулась к зеркалу у стены и нашла ручное зеркальце в отражении. Но когда она снова обернулась, оно исчезло.

Удивительно!

Теперь поведение Тима казалось ей не таким уж и безумным. Она попыталась точнее припомнить, что он говорил о масках, когда щипал себя за лицо. Их видел только он, но, возможно, зеркало исказило реальность. Бывает, вообще, что-то подобное?

Всё ещё глядя в зеркало, Билли отступила на несколько шагов к стеллажу. Она оглянулась через плечо: ручного зеркала не было.

Тогда девочка повернулась обратно и протянула руку к зеркальцу на полке, ориентируясь на своё отражение.

Вскоре её пальцы коснулись металлической оправы. Зеркальце было настоящим!

Билли схватилась за ручку и взяла его с полки.

Ночное небо затянуто тучами. Билли растерянно оглядывается, пытаясь понять, где оказалась. Вокруг тишина. Не слышно ни машин, ни людей. Прямо перед ней утопает в розовых кустах невысокий каменный домик. Билли закрывает глаза и делает глубокий вздох. «Приходи в себя», – мысленно приказывает она себе. Но когда открывает глаза, ничего не меняется.

Последнее, что помнит девочка, – как потянулась к ручному зеркальцу, лежащему на полке в Архиве. Оно исчезло! Вместо него она держит в руке пышную розу на длинном стебле. Куда делось зеркало? И что самое важное – где оказалась она сама?

Её пальцы слишком сильно сжимают стебелёк цветка, в кожу вонзается шип. Билли выпускает розу, и та падает. Один из лепестков плавно опускается на каменную лестницу, ведущую к входной двери в дом.

– Что?! – Билли так поражена, что произносит это вслух. – Быть не может!

Неспешный полёт лепестка розы даёт подсказку, где она находится.

Девочка снова зажмуривается и сильно мотает головой, пока не становится больно. Потом открывает глаза, надеясь, что наваждение спадёт. Но она ровно там же.

Желудок тревожно сжимается. Перед глазами всё плывёт. Ощущение, будто её раз сто перекрутило в воздухе и швырнуло об землю. Борясь со внезапно подступившей тошнотой, Билли тяжело опирается на каменные перила.

Наконец отдышавшись, девочка поднимается по ступенькам и осторожно приоткрывает дверь, чтобы заглянуть в дом.

Но стоит ей бросить взгляд внутрь, как она отскакивает назад, едва не рухнув с лестницы.

– Кто там? – окликает её пожилой господин, услышав шорох у двери.

И это не просто какой-то старик. Его ни с кем не перепутаешь. Это Морис!

– Белль? – снова зовёт он. – Это ты?

Билли прячется в кустах роз. Шипы рвут одежду. Царапают руки. Вместе с болью приходит осознание, что всё это происходит на самом деле.

Она попала в «Красавицу и Чудовище»!

В зарослях Билли находит забытый здесь старый холщовый плащ и натягивает на себя. Лучше сильно не выделяться, если её кто-то заметит. Из открытого окна до неё доносится разговор.

– Привет, малыш! Не думал, что увижу тебя снова! – говорит Морис.

– Белль, почему ты ушла из замка? – слышится тоненький голосок.

Не может быть! Это же чайная чашечка по имени Чип!

Умирая от любопытства, Билли забирается на решётку для роз и украдкой заглядывает в дом.

На полу лежит кожаная сумка Белль. Морис держит Чипа на ладони.

«Как такое возможно? – думает Билли. – Это что, какая-то навороченная видеоигра с дополненной реальностью?»

Немного поплутав по деревне, Тим выходит к таверне. Судя по шуму голосов, доносящихся из открытого окна, внутри многолюдно. Из обрывков фраз становится понятно, что собравшиеся обсуждают, как поступить с отцом Белль.

Белль? В самом деле?

От этого имени у Тима голова идёт кругом. Он всеми силами гнал от себя мысль, что каким-то невероятным образом попал в диснеевскую сказку, но теперь его подозрения подтверждаются.

Прямо возле окна стоит высокий парень с развитой мускулатурой. Он требует, чтобы «старика заперли в психушке» за россказни о чудовище, живущем в замке.

Тим тихо отходит в тень. Очевидно, мускулистый заводила – это Гастон. А значит, мальчик точно знает, что будет дальше. Рассерженная толпа отправится к дому Белль, и, чтобы спасти отца, девушка покажет им Чудовище с помощью волшебного зеркала.

Зеркала, которое Тим должен принести Колдунье!

Значит, зеркало сейчас не в замке! Это на руку Тиму. Он может пойти к дому Белль вместе с жителями деревни, а потом выждать удобный момент, чтобы выполнить требование чародейки. Тогда у него появится шанс вернуть свой настоящий облик!

Притаившись у таверны, Тим замечает поблизости верёвку, на которой сушится бельё. Быстрым движением он стягивает с неё коричневую рубашку и надевает поверх футболки. Размер явно не его – рубашка доходит ему до коленей, – но хотя бы он будет не так сильно выделяться на фоне местных жителей.

Наконец Гастон выводит толпу на улицу.

Тим идёт за ними.

К дому Белль приближается группа людей.

«Скорее толпа», – думает Билли. Она услышала крики задолго до того, как увидела горящие факелы и ожесточённые злобой лица.

Девочка отлично знает, что это за толпа, ведь смотрела «Красавицу и Чудовище» не меньше сотни раз. Ей кажется, что она не просто так оказалась здесь именно в этот момент. Скоро Белль покажет жителям деревни Чудовище в волшебном зеркале, и они окончательно обезумеют. Билли в силах их остановить! Она может уберечь замок Чудовища от нападения!

Всё происходит ровно так же, как и в мультфильме. Мориса утаскивают, намереваясь поместить его в сумасшедший дом. Белль пытается убедить алчного психиатра этого не делать. Тут появляется Гастон и с видом спасителя кладёт руку девушке на плечо. У Билли от этого жеста мурашки бегут по спине.

– Бедняжка Белль, – говорит Гастон, прижимая девушку к себе. – Мне так жаль твоего отца.

Билли не надо больше слышать ни слова. Через пару минут Белль побежит в дом за зеркалом, так что надо поторопиться. Она убережёт девушку от страшной ошибки.

Девочка карабкается по решётке к открытому окну. Острые шипы роз цепляются за одежду. В любой другой ситуации её бы непременно заметили, но внимание толпы приковано к Морису и Белль. Уже перекинув ногу через подоконник, девочка вдруг слышит совсем детский голосок:

– Билли!

Она даже не понимает, это кричит девочка или мальчик. «Но кто здесь может знать, как меня зовут?» – про себя удивляется она. Наверное, это просто совпадение. Скорее всего, в толпе есть кто-то с таким же именем.

Забравшись в дом, Билли бросается к раскрытой сумке. Всё в точности как в мультике, так что даже страшно становится.

Девочка хватает зеркало и едва успевает спрятаться за распахнувшейся дверью.

– Хм-м-м... – Белль выглядит растерянной. – Чип, не помнишь, куда я положила зеркало?

– Я не видел, чтобы ты трогала зеркало, – отвечает заколдованный мальчик.

Его тон явно намекает на что-то, но Белль сейчас не до загадок. Она беспомощно оглядывается.

– Уверена, оно было в сумке!

– Было! Но потом в окно девочка забралась и...

Шум голосов на улице становится всё громче. Белль бежит к двери.

– Погоди, Чип! Что они такое кричат?

Гастон просит разбушевавшуюся толпу немного успокоиться. Белль выходит к ним с пустыми руками.

Билли, довольная своим успехом, засовывает зеркало под толстовку, чтобы никто его не увидел, и подходит к окну. Быстро оглядевшись, она уже собирается лезть обратно через розы, но тут её окликает Чип.

– Я пытался ей рассказать, – говорит он обиженно.

– Ты всё сделал правильно, – шепчет в ответ Билли. – Поверь, ты отличный друг.

«Вот уж не думала, что буду когда-нибудь разговаривать с чашкой», – думает Билли, спускаясь вниз.

Тем временем толпа с Гастоном во главе направляется обратно в деревню. Мориса и его дочь нигде не видно. Девочка от души надеется, что отца Белль не отправят в сумасшедший дом этой же ночью. Вспомнив мультфильм, она решает, что их пока просто заперли в подвале. Она выбирается из своего укрытия, чтобы выпустить их.

– Нельзя этого делать, – слышит она детский голос. Рядом с лестницей стоит маленький мальчик из деревни. – Ты окончательно всё испортишь!

– Испорчу? Я только что не дала обезумевшей толпе пойти брать замок приступом! И кто ты вообще такой, чтобы говорить, что мне можно, а что нельзя?

– Билли, это же я, Тим!

У девочки перехватывает дыхание. Присмотревшись, она понимает, что перед ней и правда может быть Тим, только на много лет младше. Квадратные плечи точно как у него. Билли пристально смотрит мальчику в глаза. Как такое возможно?

– Если это и правда ты, – говорит она, немного подумав, – то скажи что-нибудь, что известно только нам двоим.

– Ты любишь сидеть в Лаборатории Бунзена и Бикера, – произносит он своим тоненьким голоском. – Бекки познакомила нас в Архиве.

Земля уходит у Билли из-под ног. Ей приходится ухватиться за каменные перила, чтобы не упасть.

– Меня заколдовали, так что теперь я выгляжу так. – Тим взмахивает рукой, демонстрируя свой новый облик.

Он быстро рассказывает Билли о встрече с Колдуньей, ужасах, которые пережил в лесу, и как оказался рядом с таверной в деревне.

Били, совершенно ошарашенная, садится на каменную ступеньку.

– Всё это, – произносит она хриплым голосом, – очень сложно уложить в голове. Ты же понимаешь? Сначала я думала, что просто сплю. Потом поняла: всё по-настоящему. А теперь появляешься ещё и ты! Как это вообще возможно?

– Тише-тише. Не психуй! – Тим пытается придумать, как её успокоить. – Во сне ты не сможешь себя увидеть, верно? Ты видишь других, но не себя. Значит, нужно посмотреться в зеркало.

– У меня очень кстати есть одно.

– Да, я в курсе. К слову говоря, оно мне нужно. – Тим глядит в хмурое небо. В любой момент может пойти снег!

– Зачем? – интересуется Билли.

– Некогда объяснять, поверь, это очень важно! Мы должны успеть всё до снегопада. Помнишь, в мультфильме волшебное зеркало показывало владельцу то, что он хотел увидеть? Попроси его показать, где ты находишься.

– А это ещё зачем?

– Хватит препираться, я хочу как лучше!

Билли это совсем не убеждает, но всё же она просит зеркало показать, где находится.

– Ничего, – говорит она спустя несколько секунд. – Не сработало.

Тим озадаченно глядит на отражение.

– Ладно, попробуй снова, только теперь попроси показать меня, – предлагает он.

Билли произносит нужные слова. Изображение меняется. Она видит себя и Тима сидящими на лестнице перед домом Белль.

– Обалдеть!

– Понимаешь? Мы попали в «Красавицу и Чудовище». Мы внутри сказки! Но теперь у нас проблема куда серьёзнее. Ты понимаешь, что сделала?

– Ничего я не делала, – ворчит Билли.

– Сама подумай! Ты украла зеркало. Гастон так и не показал Чудовище всем в деревне.

– И получается, что я остановила катастрофу.

– Верно, ты не дала Гастону повести всех в замок. Вот только если он так и не сразится с Чудовищем этой ночью, до того, как упадёт последний лепесток розы, тогда...

Билли вдруг бледнеет.

– Нет!

– Да! Принц навсегда останется Чудовищем.

– Что я надела? – голос Билли такой тихий, что его едва слышно.

– Ты переписала сказку.

На лице девочки неподдельный ужас.

– Ничего страшного, – пытается успокоить её Тим, – думаю, мы сможем всё исправить.

– Как? Говори скорее!

Тим снова глядит на серые тучи. Не только у Чудовища заканчивается время. Но торопиться нельзя, иначе они точно упустят какую-нибудь важную деталь. Мальчик сидит молча несколько минут. Он пытается всё продумать.

– Чудовище всё равно должно встретиться с Гастоном, – задумчиво произносит Тим. – А я должен отнести зеркало Колдунье...

У него уходит ещё немного времени на то, чтобы найти изъяны в своём плане и исправить их.

– Придумал, – наконец говорит он. – Только ты должна сделать в точности, как я скажу. И мне понадобится волшебное зеркало.

Тим в одиночестве подходит к уже знакомой таверне. Остановившись перед массивной дверью, он делает глубокий вдох, чтобы набраться храбрости, хватается за ручку из оленьего рога и тянет на себя.

Ничего не происходит.

Дверь слишком тяжёлая, чтобы Тим смог её открыть. Он пробует снова, но она не поддаётся. Он озадаченно глядит на свои тощие ручки и только тогда вспоминает, что ему здесь всего восемь лет.

Вдруг дверь распахивается сама собой. Мальчик падает на спину и глядит снизу вверх на мужчину, голова и лицо которого настолько волосаты, что видно только нос и глаза. Он рычит что-то Тиму и уходит. Мальчик тут же вскакивает на ноги, чтобы успеть поймать дверь, и заходит в таверну.

Внутри темно. Пахнет смесью тухлых яиц и мужского пота. Тим крутит головой, пытаясь высмотреть Гастона. Не меньше пятидесяти мужчин сгрудились в помещении, вмещающем от силы двадцать. Трактирщик выглядит братом-близнецом волосатого парня, который только что вышел.

Тут кто-то хватает Тима за шиворот и волочит, как чемодан на колёсиках, обратно к двери.

– Мальчишкам здесь не место, – рычит незнакомец.

– Пустите! – кричит Тим, пытаясь вырваться. – У меня послание для Гастона!

Громила отпускает Тима, и он падает лицом вниз. Пол пахнет даже хуже, чем воздух. Намного хуже. В таверне воцаряется тишина. Одного имени достаточно, чтобы заставить всех замолчать. Имени того, кого все здесь обожают. Гастона.

– Эй, ты! – Гастон нависает над Тимом. С пола, где всё ещё лежит мальчик, он выглядит настоящим великаном.

– Да, сэр, – говорит Тим, спотыкаясь о слова, – я должен... вам... рассказать...

– Давай к делу, парень! Чего мямлишь, как младенец?

Все разом начинают смеяться, но тут же умолкают, стоит Гастону поднять руку.

– Я хочу показать... нечто важное, – всё ещё немного заикаясь, произносит Тим.

Гастон одной рукой поднимает мальчика и ставит на ноги, а затем тащит Тима наружу.

– Не испытывай моё терпение, малец.

– Вы хотите понравиться той девушке, Белль, верно?

Гастон склоняет голову набок, и мышцы на его шее начинают напоминать толстые верёвки.

– К чему ты клонишь?

– Но ей нравится Чудовище.

– Продолжай...

Голос Тима дрожит.

– Те люди в таверне – вообще-то, все в деревне – помогут вам разобраться с Чудовищем, если вы покажете им, какой он ужасный.

– Ещё один сумасшедший, который верит в этого монстра! Проваливай отсюда!

Тим достаёт волшебное зеркало и протягивает Гастону.

– И зачем мне девчачье зеркальце? – с сомнением спрашивает он. – Что ты этим хочешь сказать? – Гастон чуть приглаживает волосы своей мощной пятернёй. – Так лучше? – Тим даже не знает, что ответить. Гастон рассматривает себя в отражении. – Хорош как всегда, пёс этакий!

– Попросите показать вам Чудовище, – говорит Тим. Он собирает в кулак всю храбрость и встаёт прямо. На фоне Гастона мальчик выглядит совсем крошечным, но говорит предельно серьёзно. – Это не обычное зеркало.

Гастон тут же бросает зеркало, словно оно раскалено. Тиму удаётся поймать его до того, как оно шлёпнется в грязь.

– Кто ты, парень? Чародей? Колдун?

– Нет, нет, нет! Это доброе волшебство! Самое лучшее! – пытается успокоить его Тим. – Покажи Чудовище, – говорит он зеркалу и поворачивает его к Гастону. – Видите?

Гастон осторожно подходит ближе.

– Ну, давай посмотрю. – Гастон берёт зеркало у Тима. Его глаза вспыхивают гневом, когда он видит в отражении Чудовище и часть обстановки замка. – Вот же уродец, да?

– Настоящий монстр! И очень злой монстр! Представьте, какой вред он может нанести вашей деревне. Уверен, ему ничего не стоит целую корову в одиночку слопать.

– Корову? Коровы стоят дорого! – возмущённо произносит Гастон.

– Этот монстр – настоящая угроза! Вы все в опасности, раз он притаился в замке.

Гастон задумчиво почёсывает подбородок, глаза пристально следят за мальчиком.

– Хм-м-м... А ведь ты прав.

– Покажите всем Чудовище, и они пойдут за вами.

– Сейчас мы это выясним! А ты пока оставайся здесь. Если не найду тебя, когда вернусь, тебе не поздоровится.

– Да, сэр!

Гастон идёт обратно в таверну. Стоит ему переступить порог, как гомон голосов тут же смолкает. Спустя мгновение оттуда доносится громогласный рык, который чуть не сносит соломенную крышу здания.

Тим подбирается к самой двери, чтобы лучше слышать, о чём там говорят, но очень зря. Не проходит и минуты, как она распахивается, и мальчик снова летит на землю, больно ударяясь головой.

Пятьдесят? Не меньше сотни мужчин выходит из таверны следом за Гастоном. Он забирается на старую клячу и поднимает сияющее изумрудным светом зеркало высоко над головой. Его лошадь ржёт и перебирает копытами. Жители деревни разжигают факелы.

Тим пытается поспевать за Гастоном, который уводит разгневанную толпу в черноту леса.

Билли вздрагивает. В лесу тихо, если не считать одиноко ухающей совы. Сгустившиеся сумерки надёжно скрывают волков, змей, пауков и других опасных животных, выбирающихся из своих укрытий ночью. Девочка жалеет, что она не кошка и не видит в темное. Ей приходится пробираться вслепую, нащупывая то шершавую кору деревьев, то гладкие прохладные камни. Где-то далеко впереди едва заметно мерцает крошечная жёлтая звёздочка. «Факел перед замком», – решает Билли и продолжает медленно пробираться в его сторону.

Тим снабдил её подробнейшими инструкциями. Он достаточно наплутался по этому лесу, когда убежал из хижины Колдуньи, и запомнил, как найти место, где лесная тропинка проходит между двумя скалами.

Когда Билли натыкается на неровную каменистую стену, она вытягивает руку, чтобы проверить противоположную сторону. Ничего.

Тогда она идёт дальше, ориентируясь на далёкое тусклое свечение. Проходит пять минут. Десять. Вдруг её ладонь снова нащупывает острые камни. Девочка делает шаг в сторону и... Вам! Она врезается лбом в противоположную скалу.

Тим назвал это место «бутылочным горлышком».

Билли нашла его!

А значит, пора браться за дело. Ведь план Тима на этом далеко не заканчивается.

Ночной воздух пропитан дымом от горящих факелов. По тёмному лесу идёт толпа людей, десятки ног шуршат в опавших листьях. Где-то далеко ухает сова.

Тим следует за процессией, держась немного позади. У него давно ноют ноги, урчит в животе и пересохло горло. Да и снег может начаться в любой момент! Но главное, что Гастон неумолимо приближается к замку.

Боясь, что его заметят и отправят обратно в деревню, Тим прячется за деревьями и камнями, перебегая от одного к другому. Он движется как фантом, как тень. Волшебное зеркало, испускающее изумрудное свечение, не даёт мальчику сбиться с пути.

В темноте, несмотря на свет факелов, идти тяжело. Толпа продвигается медленно, как слизняк сквозь высокую траву. Пока Тиму остаётся только ждать. Сработает ли их план, зависит от Билли.

Стараясь действовать как можно быстрее, Билли обрывает ветки с ивы и сплетает их в подобие венка. Пошарив рукой по скалам, она находит побеги плюща, которые крепит к нему так, чтобы они свисали нитями. Получается своеобразная вуаль, закрывающая лицо.

Задача чуть сложнее – в темноте сорвать две большие еловые ветки примерно одинакового размера. Справившись и с этим, девочка крепит их поверх рук и тренируется размахивать ими, как крыльями. Наспех обломанные хвойные лапы царапают ей шею и цепляются за плющ, но времени что-либо исправлять уже нет.

Из глубины леса к ней приближается изумрудное свечение. Волшебное зеркало!

План Тима вступает в завершающую фазу.

Благодаря горящим факелам Тиму видно, что по обеим сторонам от лесной дороги нависают скалы, превращаясь в ущелье. Скоро они достигнут самого узкого места, которое он назвал «бутылочное горлышко». Это часть его плана.

Очень осторожно Тим начинает пробираться вперёд, поближе к лошади Гастона. Он по-прежнему прячется за деревьями и кустами, как делал на протяжении последнего часа. Где-то в чаще раздаётся волчий вой. Словно вторя голодным хищникам, толпа становится всё злее и нетерпеливее.

В воздухе витает напряжение и что-то ещё – жажда крови. Если разъярённые жители деревни добьются своего, то к утру замок останется без хозяина.

Стараясь не попадать в мерцающие отблески факелов, Тим практически вплотную следует за лошадью Гастона. Мальчику слышно, как она возмущённо фыркает, не желая идти по узкому проходу между нависающими каменными сводами. Гастон убирает волшебное зеркало за пояс и берёт поводья обеими руками. Он мягко направляет лошадь к середине тропы, чтобы скалы остались по бокам, и что-то приговаривает ей на ухо своим бархатистым голосом.

И тут из тени появляется невиданное существо. Оно хлопает крыльями, словно огромный кондор, и с воем проносится над опавшей листвой, вызывая ужас толпы.

– Спасайтесь! Это колдовство! – кричат суеверные крестьяне.

Огромная крылатая хищница нацеливается прямо на Гастона.

Даже Тим, который сам и придумал эту уловку, испуганно отшатывается, когда чудище бросается в атаку. Хотя умом и понимает, что это всего лишь Билли в наряде из веток и листьев.

И без того взволнованная лошадь пятится с испуганным ржанием. Потеряв равновесие, Гастон слишком сильно дёргает поводья, от чего кобыла встаёт на дыбы и сбрасывает наездника. Он падает на спину с громким «Уф!». А кошмарная птица исчезает среди скал так же внезапно, как и появилась.

Тим видит, как волшебное зеркало вылетает из-за пояса Гастона. Оно мягко приземляется в опавшую листву, словно способно парить. Не меньше дюжины испуганных всадников окружают своего упавшего предводителя, а остальные спешиваются, чтобы поймать сбежавшую лошадь. Творится полный хаос. Тим как раз этого и дожидался.

Не сводя глаз с упавшего зеркала, мальчик осторожно подбирается поближе, наклоняется и быстро его хватает. В этот момент Тим чувствует себя так, будто занял первое место в соревновании и получил призовой кубок. Он прячет волшебное зеркало под рубашку и ныряет в тень ближайшего дерева.

Тим сидит там, пока последние из крестьян не скрываются в ущелье. Напуганные и уставшие, они толкаются и сердито переругиваются. Скоро они все окажутся в замке. Начнётся сражение. Принц будет спасён, а сказка закончится ровно так, как и должна была.

Тим крадётся вдоль скал обратно в лес. Немного поплутав, он находит нужную тропинку и идёт к небольшому прудику с громко квакающими лягушками.

Там его ждёт девочка. На ней венок из ивовых веток.

Увидев друг друга, они смеются и исполняют победный танец.

Тим и Билли выходят к краю небольшой лесной поляны и прячутся за раскидистым деревом. Им открывается мирная картина: пенёк, куча щепок вокруг, топорик для колки дров, каменный колодец и утоптанная дорожка, ведущая к простой хижине, из трубы которой струится дымок.

– Как здесь симпатично! – ахает девочка.

Тим недовольно подталкивает её локтем.

– Придерживайся...

– Плана? – заканчивает за него Билли. – Спасибо за напоминание. Я вообще-то не глупая.

– Мы должны действовать очень быстро, – говорит он. – Если у неё будет время наложить заклятие...

– Я в курсе! – Билли бросает на Тима раздражённый взгляд.

«Мальчишки такие задаваки», – думает она.

– Она страшная... – Тим пытается скрыть напряжение в своём тоненьком мальчишеском голосе, но ничего не выходит.

– Никогда не встречала злых колдуний, так что поверю тебе на слово. – Билли греет руки дыханием. – Тим, снег в любую секунду начнётся.

Мальчик едва заметно кивает.

– Надо идти.

Он выходит из-за дерева и протягивает руку Билли. Девочка тоже распрямляется и теперь возвышается над своим восьмилетним спутником. Несколько мгновений они держатся за руки, отчего обоим становится немного неловко.

Тим смущённо откашливается, отпускает подругу и идёт вперёд.

Остановившись у деревянной двери, он громко стучит.

– Как вежливо, – шепчет Билли.

– Входите, – доносится из хижины приятный голос. Он звучит тягуче, как льющийся мёд.

Билли приходится напомнить себе, что расслабляться нельзя. Какой бы симпатичной ни казалась Колдунья, на самом деле она злая ведьма, проклявшая её друга.

Тим открывает дверь. В глубине комнаты стоит хозяйка дома. У неё светлые волосы, спускающиеся ниже плеч. Спина прямая. Зелёное платье очень ей к лицу. И снова Билли велит себе не верить тому, что видит.

– Вот и ты, – с улыбкой произносит Чародейка, глядя на Тима. – И как я погляжу, привёл с собой подругу. Какая симпатичная штучка.

«Никакая я не штучка», – хочется ответить Билли, но она молчит.

Тим достаёт из-под рубашки волшебное зеркало.

– Отлично, юноша, ты справился. А теперь отдай его мне.

– Нет, пока вы не исполните свою часть уговора, – твёрдо произносит Тим. – Расколдуйте меня.

– Но уговор был, что ты отдашь зеркало, – отвечает Колдунья уже далеко не таким приторно-сладким тоном.

– Вот зачем здесь Билли, – объясняет Тим. – Я передам зеркало ей. Как только вы снимете заклятие, она отдаст его вам.

Чародейка глядит на них с подозрением, а потом подходит к окну и отодвигает занавеску.

– Посмотри на улицу, мальчишка. Если хоть одна снежинка коснётся земли, тебе уже никогда не стать прежним, не прожить жизнь, на которую ты рассчитывал. Если хочешь играть в игры, то пеняй на себя.

– Если вы не снимете заклятие, то я оставлю зеркало себе. А значит, вам его не получить.

Эта угроза злит Колдунью ещё сильнее. Желание получить зеркало, по силе сравнимое с жестоким голодом, ясно отражается на её лице.

Мальчик протягивает зеркало Билли, которая крепко прижимает его к груди.

И снова Колдунья оценивающе рассматривает их, будто пытается прикинуть, выполнят ли они свою угрозу.

И всё-таки волшебное зеркало ей очень нужно. Ещё раз бросив взгляд в окно, она понимает, что времени почти не осталось – снег вот-вот пойдёт.

– Будь по-твоему, – вздыхает ведьма.

Она бормочет несколько слов, и Тим начинает превращаться. Он растёт, постепенно становясь под стать своей одежде. Вот он уже вровень с Билли, а через мгновение становится даже выше. Черты лица заостряются, теряют мальчишескую пухлость. На шее чётко проступает кадык. Кожа становится грубее, а волосы короче.

Билли уже протягивает волшебное зеркало Колдунье, как вдруг переворачивает его стеклом к себе, чтобы увидеть отражение.

– Покажи, как вернуться домой, – быстро произносит она.

Колдунья не сразу понимает, что происходит.

– Нет! – кричит она, но уже поздно.

Лицо Билли в отражении исчезает, сменяясь изображением настенного зеркала в резной раме. «Конечно! – думает она. – Как ещё Тим мог сюда попасть?»

Девочка быстро оглядывает комнату – зеркало стоит в дальнем углу.

– Туда! – кричит она Тиму.

Она хватает его за руку и тащит за собой. Билли слышит, как Колдунья начинает произносить заклинание. Теперь всё решают доли секунды.

– Прыгай! – кричит Билли.

Они с Тимом одновременно отталкиваются от пола. Если они ошиблись, то не только изрежутся осколками стекла, но и испытают на себе весь гнев лесной ведьмы.

Ещё мгновение, и всё погружается в темноту.

Всё было точно такое же, но иное. Привычное, но, с другой стороны, совершенно удивительное. Буквально секунду назад они находились в одном месте и вдруг оказались в другом. К такому невозможно привыкнуть. Но очень хочется повторить.

Билли и Тим стояли в кладовой Архива. У обоих поверх обычной одежды была накинута средневековая. И больше ровным счётом ничего не изменилось. Не было ни одного другого доказательства, что дети только что прошли через волшебное зеркало.

– Если станем об этом болтать, – сказал Тим, выбираясь из рубашки, прихваченной им в «Красавице и Чудовище», – нас родители по врачам затаскают, решат, что мы спятили.

– Не хочется прослыть сумасшедшей, – кивнула Билли. – Если конечно, у меня есть выбор. – Она тоже выбиралась из старинного наряда.

– Значит, поклянёмся на мизинчиках никому об этом не рассказывать?

Билли поморщилась.

– Поклянёмся на мизинчиках? Тебе всё ещё восемь?

– Как видишь, снова четырнадцать, – сказал Тим, выпрямляясь во весь рост.

– Просто давай пообещаем.

– Хорошо. И да, лучше никому не рассказывать. Никогда. Ни в коем случае.

– Пожмём руки?

Билли изо всех сил держалась, чтобы не рассмеяться. Тим вёл себя как маленький. Ему бы не помешало выспаться.

– Теперь что? – Девочка повернулась к зеркалу. – Накроем его и сделаем вид, что ничего не было?

– Думаю, да. А есть другие предложения? – Тим смотрел как-то хитро.

– Вообще-то, это зеркало довольно опасно, – рассуждала Билли.

– Точно.

– Но бесценно для изучения истории, – продолжала девочка.

– Для учёбы вообще.

– Как школьная экскурсия, только без автобуса, – кивнула Билли.

– И без учителя.

– В любом случае вдвоём путешествовать безопаснее, чем в одиночку. Когда я вдруг оказалась возле дома Мориса, было не до шуток. Захватывающе, конечно, но немного страшно. – Девочка напустила на себя равнодушный вид, но Тиму в глаза старалась не смотреть.

– Думаю, это дело опыта, – сказал мальчик, – чем больше путешествуешь, тем понятнее, как всё устроено. Потом будет не так страшно.

– Когда-нибудь слышал о сказках для острастки? – спросила вдруг Билли.

– Конечно.

– А знаешь, что это такое?

– Что-то вроде назидания, – попытался предположить Тим.

– Фольклорные истории, чтобы поучать детишек. Они всегда состоят из трёх частей. Сначала главному герою говорят что-то не делать. Он, разумеется, нарушает запрет. И хорошего конца ждать не стоит – исход у всех таких сказочек ужасный.

– Воодушевляет, – вздохнул Тим.

– Нам нельзя было проходить через зеркало, – сказала она. – Ты это знаешь. Я это знаю. И даже Кевин это знает, иначе бы не предупреждал тебя.

– Для справки: Кевин сказал вообще ничего не трогать, – попытался пошутить Тим, но вышло не очень. Билли всё равно чуть улыбнулась, чтобы его поддержать. – И к чему ты ведёшь?

– Слышал, чем всё обычно заканчивается?

– Ну, – неопределённо промычал Тим, – это же просто теория. Не всё так однозначно, Билли.

– Прекрати кривляться! Если это такая «назидательная» сказка о зеркале – об этом волшебном зеркале, – то снова им пользоваться просто опасно.

– Напоминаю, что Колдунья хотела зеркало Белль, большое у неё и так было. А ты своими попытками помочь Чудовищу только проблем нам добавила. Всё зависит от нашего выбора, Билли, главное, не облажаться.

– Ну да, – кивнула Билли, – на этот раз мы выбрались невредимыми. Но вдруг нам просто повезло? Вдруг это наша сказка для острастки?

Билли посмотрела на Тима. Он посмотрел в ответ. Они оба кое- что чувствовали: надежду, возможность приключения.

– Есть только один способ узнать наверняка, – сказал мальчик. – Но не прямо сейчас. – Он накинул на зеркало тканевый чехол.

– Согласна, – кивнула Билли. – Первым делом надо всем сказать, что ты нашёлся. Что мы оба в целости и сохранности. А потом решим, как объяснить родителям наше отсутствие. – Она помогла перетянуть ткань бечёвкой.

– Когда откроют школу, – сказал Тим, – можно будет сказать, что мы на уроках.

Билли нахмурилась.

– Хочешь секрет?

– Давай.

– Ни разу в жизни школу не прогуливала.

– И я тоже, – вздохнул Тим. – Просто как вариант.

– Ну, это не имеет значения. Школу ещё несколько дней не откроют, – сказала Билли.

– Так, знаешь что? Я с голода умираю! Пойду быстро перекушу, а потом встретимся здесь, – предложил Тим. – Обещаю не трогать зеркало, пока мы оба не вернёмся.

– Снова будем руки жать? – улыбнулась Билли.

Мальчик вместо ответа протянул ей ладонь. Она пожала её, и Тим поспешил в сторону буфета.

Билли, пожалуй, тоже стоило уйти. Зачем топтаться между стеллажами, если она всё равно обещала дождаться Тима? Но что-то её не отпускало. Да и идти благодаря пожарам, в сущности, было некуда. Раз Тим так проголодался, она подождёт, но ей самой никуда уходить не хотелось.

Пережив настоящее приключение (неужели она и правда побывала внутри «Красавицы и Чудовища»?), Билли не хотелось вот так останавливаться. Ей хотелось ещё! Больше волшебства! Больше удивительных историй! В школе она с трудом вписывалась, так как стояла на своём, а не была удобной для всех, но сейчас эта самоуверенность была кстати.

Несколько мгновений Билли задумчиво скользила взглядом по очертаниям рамы, закрытой покрывалом, а потом шёпотом сказала:

– Я тут читала про Егеря из «Белоснежки». Кажется, ты тоже из этой сказки. «Зеркало-зеркало на стене» – так к тебе принято обращаться? – Она пристально смотрела на предмет, будто пытаясь взглядом проникнуть сквозь ткань. – Благодаря тебе стало куда интереснее. Что ещё ты можешь показать? – Девочка подошла ближе. – Если я тебя разверну, поговоришь со мной? Пожалуйста!

С колотящимся сердцем Билли одним движением сорвала матерчатый чехол. Как минимум она нарушила обещание, данное Тиму. Как максимум – повела себя безрассудно. Она закрыла глаза и сделала ещё один шаг к серебристой поверхности зеркала.

Затем медленно открыла глаза.

– Зеркало-зеркало на полу, друга ли в тебе найду?

Ничего.

– Зеркало-зеркало на полу, покажи мечту мою.

На первый взгляд всё было прежним. Сама Билли вроде тоже не изменилась. Но это только на первый взгляд. Приглядевшись, девочка начала подмечать странности. Вещи, которых раньше на стеллаже не было. Или это ей только показалось? Вдруг всё вокруг стало немного не таким, как было прежде. Вот, например, её одежда. Простая лавандовая футболка и рубашка, накинутая сверху, в отражении чуть поблёскивали. И кожа Билли тоже сверкала. Такого просто не могло быть – только если это волшебство! Или зловещие чары. От которых было не отвести глаз.

Ей вдруг вспомнилось, что в «Белоснежке» Злая королева была заворожена своим отражением. «Может, она не просто собой любовалась? – подумала Билли. – А если её манило само зеркало?»

Вот! Билли шагнула в сторону, и на полке за её спиной появился какой-то предмет. И так же быстро исчез! Девочка попробовала повторить своё движение. Снова что-то блеснуло и мгновенно испарилось. Оно было из металла, возможно медное. И у этого предмета словно было лицо!

Билли медленно повернулась, чтобы взглянуть на полку.

Ничего похожего там не лежало!

Тогда она повернулась обратно к зеркалу. Осторожно шевельнулась. И снова металлическая вещица появилась в отражении. Билли резко развернулась на одной ноге, как балерина. Вот она!

Обрадовавшись, девочка моргнула. И всё исчезло! Тогда она повторила всю очерёдность действий, но на этот раз постаралась не моргать. Затем Билли медленно подошла к полке, держа глаза широко открытыми. Наконец она смогла рассмотреть неуловимый предмет.

Это была дверная ручка.

С каждым шагом у неё внутри нарастала буря восторга.

Это была не просто какая-то дверная ручка. Это совершенно очевидно была дверная ручка из «Алисы в Стране чудес» – та, говорящая. Билли уже хотела её взять, но тут вспомнила, как всё обернулось, когда она, не подумав, схватилась за ручку зеркала из «Красавицы и Чудовища».

Одну секундочку!

У неё в голове словно кусочки мозаики сложились. Значит, вот как всё было устроено? Зеркало показывало магические вещи, которые так на полках не найдёшь, а если их взять, то...

Вот же круто!

Девочка задумалась: что там было про ручку? Она была на двери, пройдя через которую Алиса попала в чехарду удивительных миров.

«Наверное, зеркало знает, как я люблю эту историю, – подумала Билли. – Не меньше, чем “Красавицу и Чудовище”»!

Как было жалко потерять хоть секунду!

Девочка решила не думать, чем всё может обернуться. Ей не хотелось верить, что зеркало может использовать её воображение против неё самой. Билли потянулась к дверной ручке.

– Ты телефон мой не видела? – раздался голос Тима.

Она уже почти коснулась блестящей поверхности.

– Нет! – закричал мальчик.

Но было поздно!

Тим ударил её по руке, но сделал только хуже. Он случайно прижал ладонь девочки к ручке.

– Билли, мы договорились путешествовать вместе! Ты же обещала!

Его голос был напряжённым. Лицо измученным.

И тут Билли рухнула вниз, Тим тоже. Они летели по узкому тоннелю, напоминавшему колодец. Из земляных стен торчали корни и камни.

Нет! Это был не колодец. Совсем не колодец.

Это была кроличья нора!

Грязные и исцарапанные, Тим и Билли наконец шлёпаются на пол с кривоватым шахматным узором.

– В мультфильме было не так! Ни слова о том, что это так больно! – стонет девочка.

Тим оглядывается.

Они в комнате с кирпичными стенами, в которой Алиса оказалась вверх ногами. Всё в точности как в мультфильме. Вот красные бархатные гардины, зачем-то закрывающие глухую стену. А рядом парит в воздухе золотистое кресло с высокой мягкой спинкой.

– Скорее сюда! – радостно командует Билли.

Она не видит впереди спину убегающего Белого кролика, но нужный коридор с деревянными панелями на стенах узнаёт без труда. Девочка, ни секунды не раздумывая, бросается вперёд. Тим нехотя семенит следом.

Перед ними зелёная дверь!

Билли открывает её.

За ней синяя дверь чуть меньше!

– Где-то я такое уже видел, – хмурится Тим. – Мне кажется, тебе лучше этого не делать.

Но Билли продолжает открывать двери – каждая размером меньше предыдущей. Наконец она протискивается в последнюю из них. Тим покорно пробирается за ней в следующую комнату.

Уходящие далеко вверх стены обшиты квадратными панелями разных цветов: одна из них красная, другая зелёная, третья синяя. В нижней части стены напротив на золотистом карнизе висят бордовые шторы. За ними спрятана совсем крохотная дверка.

На ней медная ручка с лицом.

– Смотри, дверная ручка из «Алисы»! – радуется Билли.

– Ты уверена? – спрашивает Тим.

– А есть другие варианты? Тим, мы в Стране чудес! – Голос девочки восторженно дрожит. – Мы же провалились в кроличью нору! Где ещё мы могли оказаться?

– Давай попробуем забраться вверх по тоннелю? Уверен, у нас получится, – предлагает Тим.

– Зачем это? – удивляется Билли.

– Забыла, что произошло в «Красавице и Чудовище»? Меня превратили в восьмилетку. А ты чуть всю сказку не испортила!

То ли девочка не услышала его слов, то ли просто решила пропустить их мимо ушей.

– Надо выпить из бутылочки с надписью «Выпей меня»! Тогда мы пройдём через замочную скважину.

– Не хочу портить тебе настроение, но никаких бутылочек тут нет. И если я всё правильно помню, Алиса уменьшилась до размеров муравья, а я только-только смог вернуть свой рост.

– Вот так поворот... – Билли рассеянно оглядывается по сторонам.

– Разве это поворот? –- раздаётся тонкий голосок. Это говорит дверная ручка. Тим и Билли испуганно отпрыгивают от двери. – Будете так поворачивать, ничего не откроете.

Стоит ей это сказать, как на пустых до этого стенах появляются двери.

– Ты тоже их видишь? – спрашивает Тим.

– Вижу!

– И та ручка с лицом пропала! – Мальчик не просто напряжён, он напуган. – Все двери без ручек.

– У меня получилось насчитать семь.

– И у меня, – кивает Тим. – Все двери разных цветов и размеров. Но главное, наверное, открыть самую маленькую, которая за шторами.

– Алисе – да, а вот нам совсем не обязательно, – задумчиво произносит Билли. – Секундочку! – Она крутится на месте, куда-то всматриваясь. – Заметил?

– Что?

– Видишь ту дверь с заострённой верхушкой? – Она показывает в нужную сторону. – На секунду на ней появилась ручка.

– Чего-чего? Это же дверь в дом моей бабушки. Видишь вмятину справа? Я туда мячом попал.

Билли молчит. Она медленно поворачивается на месте, чтобы увидеть все двери.

– Это так странно. Видишь ту дверь? Это сарай у нас на заднем дворе. А вон ту? Подвал моих тёти и дяди. Царапины оставил Ральф, их немецкая овчарка. Что происходит, Тим? Почему мы знаем эти двери?

– Может, это они нас знают, – говорит Тим. – Я всегда боялся ездить к бабушке с дедушкой. В их доме пахнет стариками, а однажды дедушка что-то неправильно понял и ужасно на нас накричал.

– В сарае полно пауков. Брат в детстве иногда меня там запирал, считал, что это смешно. Мало того что внутри было темно и пыльно, там ещё запах такой стоял, будто скунс где-то поселился. Однажды я не меньше часа плакала и звала на помощь, пока меня наконец не услышал сосед. Брату тогда ужасно влетело.

– Стой! – говорит Тим. – Куда ты сейчас смотрела? Посмотри снова!

– Зачем?

– Просто сделай. Дверь в сарай. Посмотри на дверь в сарай.

Билли послушно поворачивается к ней.

– Видишь?

– Дверная ручка. Снова она! Та, что была на полке в Архиве! – радуется Билли.

– Так, посмотрим, сработает ли с другой дверью. Повторяй за мной: на счёт три одновременно смотрим на дверь моей бабушки.

– Ладно.

– Один, два, три, – считает Тим. Они поворачивают головы.

– Ничего себе! – кричит Билли. – Дверная ручка переместилась!

– Она оказывается на двери, на которую мы смотрим вместе, – говорит Тим.

– Холодно... – Билли зябко ёжится.

– Вообще-то, здесь жарко. Это у тебя от нервов.

– Пробирает до костей.

– Отправимся в путешествие по воспоминаниям! – кричит вдруг дверная ручка.

Тим крутится на месте, пытаясь её увидеть.

– Я тебя слышу! Хватит прятаться!

– Как что-то найти, если не знаешь, куда смотреть? – говорит дверная ручка. – Если не воспользуешься шансом, то шансов не будет.

Тим беспокойно ёрзает.

– Опять кому-то что-то от меня понадобилось! Помнишь, я рассказывал, что Колдунья несла какую-то околесицу насчёт того, что мне надо найти себя. И вот опять!

– А кто сказал, что мы должны её слушаться? – пожала плечами Билли.

– Ну, если не станете, – говорит дверная ручка, – то никуда не уйдёте. Я ваша единственная надежда. Следите внимательно: дверь номер один, дверь номер два или дверь номер три. – Называя очередной номер, дверная ручка оказывается на новой двери.

– Так... – вздыхает Билли и поворачивается к Тиму. – Значит, думаешь, мы сможем забраться по кроличьей норе?

– Сомневаюсь, – качает головой Тим. – Но можем попробовать. Мне этот вариант больше всех нравится.

– Мне страшно, – шепчет Билли.

– Да, – кивает Тим, – мне тоже.

– Дверь номер... – снова начинает дверная ручка.

– Захлопни... рот! – кричит девочка. Несколько дверей испуганно вздрагивают.

– Я и так всё время захлопнута, – равнодушно произносит ручка. – Но если примете помощь, сделаете новые открытия. Тогда и повернёте куда надо.

Ручка появляется на двери номер пять, она деревянная, выкрашена в чёрный цвет и висит на ржавых петлях.

– Лучше мы домой пойдём, – морщится Билли. – Только без обид.

– Дело-то простое: одну дверь открыть, другую закрыть, – смеётся дверная ручка. – Ваше будущее заперто на замок. Не потеряйте ключи!

Билли начинает терять терпение.

– Я тебя в металлическую стружку перетру, носатая! – кричит она дверной ручке и бросается вперёд.

Тим пытается ухватить её за руку, пока она не...

Дверь распахивается, и девочка проваливается внутрь.

– Билли! – кричит Тим, но дверь уже закрылась. – Билли, ты где?

Тишина.

Что ещё хуже, ручка тоже пропала. Тим в ловушке. Он пытается толкнуть соседние двери, но все они заперты.

– Вот так поворот! – слышится голос дверной ручки. – Да, остаться здесь одному не очень весело. Мне ли не знать. У нас не было гостей с тех пор, как к нам заглядывала девочка с пшеничными волосами.

– Её звали Алиса, – говорит Тим, пытаясь вычислить, откуда доносится хихиканье дверной ручки. – Ты не покажешься?

– Но тогда всё повернётся совсем иначе.

– Открой дверь, чтобы я нашёл подругу.

– И какое в этом веселье? Вот встречное предложение: я загадаю загадку, а ты попробуешь разгадать. Посмотрим, что нам откроется. Возьмёшь в руки ключ –ржавый он, а тебе уготована участь ясно иная.

– И что это значит?

– Попробуй угадай! Я загадала, а ты разгадывай. Получится – увидишь свою подругу. Не выйдет... Ну, разве не очевидно?

– Возьмёшь в руки ключ – он поржавел... – пытается вспомнить слова Тим.

– Неверно! Верно, но не совсем. А значит, совсем неверно. Слушай внимательно! Иначе повернёшь не туда.

Тим изо всех сил старается вспомнить точные слова. «Возьмёшь в руки ключ – ржавый он, а тебе уготована участь ясно иная». Ему нужно найти какой-то ключ? Он огляделся, но не увидел ничего, кроме дверей. Если подумать, ключ может быть в самой подсказке. «Ржавый он» и «ясно иная» – могут в этих фразах быть зашифрованные послания?

– Погоди! – просит Тим. – Будет понятнее, если я это напишу.

– Я всю жизнь только и делаю, что жду, – отвечает дверная ручка. – Всегда на месте. Всегда часть чего-то большего и никогда не бываю сама по себе.

Перед Тимом появляется парящий в воздухе кусочек мела. Мальчик протягивает руку и ловит его.

– Ладно, – говорит он, – лучше не задумываться, как это произошло.

Он пишет загадку на полу: «Возьмёшь в руки ключ – ржавый он, а тебе уготована участь ясно иная».

На первый взгляд эти слова кажутся полной бессмыслицей.

– Время убегает, – смеётся дверная ручка. – Не задумывался, куда это оно всегда так торопится?

Тим пытается сосредоточиться на словах, написанных на полу в кривую шахматную клетку. И наконец кое-что замечает.

Тим мысленно переставляет буквы. В четвёртом классе у него был учитель, его звали мистер Хамместрэмп, который любил вместе с учениками разгадывать анаграммы.

«Ржавый он» можно сложить в слово «оранжевый». В зале есть дверь, выкрашенная оранжевой краской. Но значит ли это, что ему нужна именно она? Осталась ещё вторая фраза: «ясно иная».

Тим выписывает эти два слова отдельно. Он рисует стрелочки над буквами, чтобы лучше думалось.

Это не «анонс». Не «осина». Это...

– Мне нужна синяя дверь! – выкрикивает Тим, радуясь своей догадке.

Тишина. Мальчику кажется, он слышит, как ветер воет высоко-высоко наверху у входа в кроличью нору.

– Впечатляет, – раздаётся наконец голос. – Ну, и чего же ты ждёшь?

Тим видит, что на тёмно-синей двери с красивой резьбой появилась дверная ручка. Билли прошла через другую дверь. И что делать? Тим не хочет и дальше в одиночку торчать в этом зале. Но как он тогда найдёт Билли? Как быть, если найти её не получится?

Тим бросает мелок на пол. Тот ломается на несколько кусочков. Мальчик подходит к синей двери и поворачивает ручку. Дверь со щелчком открывается. Тим переступает порог и оказывается в очень странном месте.

 Тим словно оказался внутри чёрно-белого фильма. Люди вокруг в масках. На всех старомодные костюмы. Он стоит на краю грязной улицы, чуть впереди салун и парикмахерская. Спустя несколько минут мальчик замечает на ветвях деревьев золотистые и красноватые листья. Приглядевшись, он понимает, что в масках только дети. Лица взрослых бледны, если не считать румянца от прохладного воздуха.

Тим делает глубокий вдох. «И где я на этот раз?» – думает он.

Синяя дверь исчезла. Как и говорящая дверная ручка. Мальчик пытается сложить вместе всё, что успел подметить.

Одежда местных слишком изношенная, чтобы быть антуражем тематического парка, да и лица у них слишком мрачные. Шума машин не слышно. На грязной дороге нет следов автомобильных шин, только отпечатки лошадиных копыт и кучки навоза. Вонь стоит невыносимая. «Как они это терпят?» – про себя дивится Тим. Нигде не видно ни проводов, ни электрических столбов. Ничего бетонного; все сооружения только из дерева, камня и кирпича. Сёдла, сбруи лошадей, кожаные сумки прохожих – все мелочи выглядят так, словно ими пользуются уже много-много лет. Из десятков труб валит дым и исчезает в неправдоподобно чистом небе.

И где Билли? Двери у них были разные. Значит, и оказались они в разных местах? В любом случае нужно её разыскать. Они дали друг другу слово держаться вместе.

Тим наблюдает за идущими по улице детьми. Почему они в масках? И почему не в школе? Мимо, разбрызгивая грязь, проезжает запряжённая лошадьми повозка. С деревьев летят сухие листья. Воздух по-осеннему морозный.

–    Доброе утро, мистер Крейн! – говорит один господин другому. Они останавливаются перекинуться парой слов. Тот, которого зовут мистер Крейн, высокий и худой, с узкими скулами и большими глазами. Он приподнимает шляпу в знак приветствия. – Неприятель подходит к городу, Икабод. Ночью и рано на рассвете было слышно пушки.

«Икабод Крейн?!» – едва сдерживается Тим, чтобы не воскликнуть вслух. Он же персонаж рассказа «Легенда о Сонной лощине». Время действия – конец XIX века, что, между прочим, отлично подходит окружающей обстановке.

– Да, сражение всё ближе. Но я верю, что наши благородные солдаты дадут достойный отпор англичанам. И уж точно им не удастся испортить сегодняшние танцы!

Тим ушам своим не верит. Эти двое беседуют так спокойно, будто нет ничего пугающего и трагического в том, что война подобралась к их домам. Как-то раз он готовил доклад по истории Войны за независимость США и прочитал в одном из учебников, что в те времена было даже модно устраивать пикники неподалёку от передовой и горячо болеть за победу своих.

– Счастливого Хеллоуина! – вдруг говорит Икабод, поворачиваясь к Тиму. Мальчик всё это время стоял и ошарашенно прислушивался к разговору, так что привлёк внимание. – У вас отличный костюм, юноша! Должен отметить, никогда раньше не встречал таких диковинных брюк. Браво!

Костюм? Хеллоуин? Тим косится на своё отражение в пыльном окне. Лицо по-прежнему его! Уже это – огромное облегчение. Правда, на общем фоне мальчик всё равно выделяется. На нём футболка и джинсы. Вокруг больше нет никого в голубых джинсах.

Тим невнятно благодарит за комплимент и отходит от беседующих мужчин.

Нужно найти место, где можно будет всё спокойно обдумать и составить план. Он пока так и не понял, как выяснить, куда забросило Билли.

Мальчик бредёт вдоль череды торговых лавочек, рядом с которыми вонь становится совсем невыносимой. Дует промозглый ветер. На кирпичном здании впереди вывеска: «Аптека Тарритауна – лекарства и бальзамы».

Тим словно на стену наткнулся. Неужели это тот самый Тарритаун неподалёку от Нью-Йорка? Именно там происходит страшная история, описанная в «Легенде о Сонной лощине». У «Диснея» есть фильм по этому рассказу.

Тим складывает в голове всё, что успел разузнать: Хеллоуин, Война за независимость, Сонная лощина. Если всё так, то уже к утру Икабода Крейна не будет в живых – его убьёт безголовый всадник.

С этими невесёлыми мыслями мальчик продолжает пробираться по слякотной улице, стараясь держаться в тени зданий. Он видит свиней в загоне. Кур, бродящих прямо по дороге. Кузнеца, который бьёт увесистым молотком по куску раскалённого докрасна металла.

На заборчике вокруг загона висит пара кожаных штанов. Отличный вариант, чтобы спрятать джинсы. После путешествия в мир «Красавицы и Чудовища» проблема с одеждой кажется уже привычным делом. Также, оглядевшись, он заприметил бельевую верёвку, провисшую под тяжестью сушащихся вещей. Среди них есть отличная рубашка. «Всё по порядку», – говорит себе Тим. Сначала надо смешаться с толпой.

Что дальше? Брюки подвёрнуты и подвязаны, футболка надёжно спрятана под рубашкой и тяжёлым свитером. Тим выглядит нелепо, но теперь вписывается куда лучше, чем прежде.

Нужно разложить всё по полочкам. Если всё будет, как и в «Красавице и Чудовище», то ему придётся пройти через какое-то испытание.

«Разве большинство диснеевских историй не о том, как герои справляются с трудностями?» – размышляет он.

Если он прав, то встреча с Икабодом Крейном не может быть простой случайностью. И попал он сюда на Хеллоуин тоже неспроста. Именно этот день в Тарритауне неподалёку от Сонной лощины. Это всё части одной истории, как бы Тиму ни хотелось думать иначе.

Значит, это «Легенда о Сонной лощине»? Тим отлично помнит этот рассказ. Они с отцом часто читали его вечером на Хеллоуин. И диснеевский фильм он много раз смотрел. Что у него может быть за испытание? Ему снова нужно разгадать какую-то загадку? Но какую?

Тим вспоминает сюжет: Икабод Крейн, бедный школьный учитель, встречает милую девушку, чей отец очень богат. Единственное, что мешает Икабоду удачно жениться и обеспечить себе счастливую жизнь, – парень по имени Бром. В ночь на Хеллоуин устраивают танцы, которые для Икабода заканчиваются не самым лучшим образом. Он уезжает с праздника в расстроенных чувствах и навсегда исчезает в тёмном лесу возле Сонной лощины.

Всему виной жуткий призрак этих мест – Всадник без головы.

Возможно, истинные намерения Икабода Крейна не так уж и чисты, но он точно не заслуживает такой участи.

Значит, Тим должен спасти его! Но для этого мальчику придётся помешать Всаднику без головы убить человека. Ничего себе!

Некоторое время Тим бродит по городку в отчаянных поисках магической дверной ручки или волшебного зеркала, которые смогли бы избавить его от этого кошмара.

Из головы всё не идёт, что он должен предотвратить убийство. Настоящее убийство!

Единственный способ – вернуть Всаднику без головы его голову. От одной мысли об этом начинает подташнивать. Но Тиму ничего не остаётся, кроме как смириться со своей участью.

Считается, что призрачный всадник был гессенским кавалеристом, немцем, сражавшимся на стороне англичан в Войне за независимость США. Ему оторвало голову пушечным ядром, и с тех пор по ночам он верхом на коне бродит по окрестным лесам, пытаясь её найти.

Тиму придётся помочь мёртвому солдату. Если он вернёт Всаднику голову – хоть об этом даже думать страшно, – то, вполне вероятно, так он спасёт жизнь Икабоду Крейну.

Если потерянная голова вернётся к своему хозяину, то Всаднику не понадобится рыскать по лесу. А значит, в ночь на Хеллоуин там без всяких приключений проедет Икабод Крейн. Он благополучно доберётся до дома, и, возможно, Тиму тоже это удастся.

Есть только одна проблема – голову надо искать на поле битвы, о котором мальчик слышал в недавнем разговоре. Даже если ему удастся туда пробраться, не стоит забывать о сражении, в котором солдаты, вооружённые ружьями, штыками и пушками, бьются насмерть. Тим и сам может погибнуть, бродя по полю в поисках одинокой головы.

От едва ощутимого запаха пороха у Тима по спине бегут мурашки. Мальчик бредёт по тёмному густому лесу, который местные прозвали Сонной лощиной. Здесь сыро, грязно и витает аромат... смерти.

Тим осторожно пробирается вперёд, сухие ветки и колючие кусты цепляются за его одежду. И каждый раз у него сердце уходит в пятки. В таких местах обычно живут змеи. Жуки с огромными жвалами и другие ползучие гады. Летучие мыши спят, повиснув вниз головой на сучьях, а скунсы устраивают себе норы в поросших мхом корнях деревьев.

Тиму кажется, что уже глубокая ночь, хотя на самом деле над плотным пологом из листвы всё ещё светит солнце. Как его угораздило здесь оказаться? Мальчик многое бы отдал, чтобы вернуться в привычный мир. Он скучает по аромату кофе в вестибюле Архива, по голосу Кевина и улыбке Бекки. Мыслями

он то со своей мамой и семьёй, то снова стоит вместе с Билли перед зеркалом, то вдруг вспоминает, как срывал с лица бесконечные маски и бросал их на пол. Тоскуя по дому, он ругает себя за то, что не послушал Кевина. Ему же сказали ничего не трогать! Разумеется, теперь у него серьёзные неприятности, а единственный способ всё исправить приводит Тима в ужас.

Выстрелы звучат совсем не так, как обычно бывает в видеоиграх. Больше всего они напоминают самодельные фейерверки или хлопки петард. Он уже близко к передовой – дым от выстрелов становится всё гуще, окрашивая воздух в туманно-серый цвет. До него долетают крики солдат и время от времени оглушительные взрывы пушек. Лесные звери и птицы попрятались. Они напуганы, так же как и сам Тим.

Чуть впереди солнечный свет начинает пробиваться сквозь завесу темноты, отмечая место, где лес переходит в поле, а мир встречается с войной. Две группы людей выбрали это место для сражения. Почему именно его? Почему именно сейчас? В чём смысл проливать кровь, если в учебниках истории уже написано, кто одержит верх?

Раздвинув ветки деревьев, растущих вдоль кромки обширного поля, Тим бросает первый взгляд на место сражения. И тут же отводит глаза. Это ужасное зрелище! Как будто нет границы между живыми и мёртвыми, а единственное их различие, что одни ещё стоят, а другие уже упали. Людей со всех сторон окутывает одеяло серого дыма. Его сотрясают залпы пушечных выстрелов. Металлические ядра летят с огромной скоростью и врезаются в чёрную землю, буквально разбрызгивая её вокруг. Солдаты пригибаются, отскакивают в сторону, встают на колено и стреляют из винтовок.

Тим едва заставляет себя смотреть. Из глаз текут слёзы – то ли из-за густого дыма, то ли от охватившего его ужаса. Вдруг над полем трубит рог. Раздаётся рёв мужских возгласов. Проходит мгновение, и битва заканчивается. Одна из сторон отступает. Дым медленно рассеивается, открывая поле мёртвых тел.

Тим знает, что должен сделать. Но сам не верит, что справится. С чего он вообще взял, что это сработает? Мальчику приходится твердить себе, что он должен спасти Икабода Крейна. Должен найти голову гессенского кавалериста. Но сделать первый шаг на поле боя очень сложно. Ему не хватает на это мужества.

Он закрывает глаза и думает о доме. Вот бы у него были волшебные башмаки, чтобы щёлкнуть каблуками три раза и перенестись туда. Где безопасно. Где его семья. Вот почему он здесь. Вот почему должен справиться. Тим напоминает себе, что эта битва произошла за сотни лет до его рождения. Всё здесь не по-настоящему. Перед ним просто иллюзия, пусть и крайне убедительная. Чтобы спастись, он должен превозмочь себя.

Эта битва случилась очень давно. Все солдаты похоронены. А он сам никогда не был её участником. Даже сейчас, стоя на краю злополучного поля, он не более чем зритель. Он здесь, но на самом деле его нет. Мальчик решительно выходит вперёд.

Ему невыносимо смотреть по сторонам. Зрелище ужасное! Кругом искалеченные тела. Некоторым ещё можно помочь – их перевязывают и уносят на носилках санитары. Мальчику приходится закрыть уши, чтобы не слышать стоны. Со всех сторон только дым, копоть и грязь. Почему люди так поступают друг с другом? Но у него есть конкретная цель: Тим должен найти голову немецкого солдата. Проходит пять минут, десять, двадцать. Во рту у Тима собирается слюна. Желудок подступает к самому горлу. Он наклоняется, зная, что сейчас произойдет. Его тошнит. Это поле боя будет сниться ему в кошмарах долгие годы.

Ему на глаза попадается холщовый мешок, втоптанный в грязь. В таких обычно держат овёс для лошадей. Тим поднимает его и вытряхивает остатки зерна. Ему понадобится этот мешок, если он сможет найти то, что ищет.

Проходит тридцать минут. Сорок. На поле появляются ещё люди – они собирают с остывающих тел ценные предметы, оружие, забирают даже Библии. Тим уже близок к тому, чтобы сдаться, когда наконец-то видит то, за чем пришёл. Оторванная голова. В нескольких шагах от неё пушечное ядро. А вот тела рядом нет. Снаряд оставил целым только один глаз. Он тоскливо глядит на поле сражения. У Тима перехватывает дыхание. Мысли путаются. Он хочет заплакать, но слёз не осталось. Мальчик просто стоит и смотрит на свою находку. В грязи он замечает отпечатки лошадиных копыт.

Всадник без головы.

Наконец он собирается с мыслями и заталкивает голову в мешок. Она тяжелее, чем он предполагал.

«Зачем? – ругает себя он. – Зачем мне понадобилось смотреться в это зеркало?»

Тим старается идти быстрее. Вечер укрывает покрывалом тьмы окрестные леса и болота. К этому времени танцы по случаю Хеллоуина уже должны были начаться.

– Кто ты? – вдруг раздаётся низкий рычащий голос с отчётливым иностранным акцентом.

Тим вскрикивает от неожиданности и испуганно оглядывается. Кто-то прячется среди деревьев?

– Покажись! Что тебе нужно? – кричит Тим в пустоту.

– Я бы перекусил, будь у меня желудок. – Голос раздаётся совсем рядом, буквально там, где рука Тима.

Мальчик роняет мешок.

– Ай! – доносится из него возмущённо.

Мешок раскрывается, и его содержимое едва не вываливается на землю. Тим мельком видит пучок волос. Как можно осторожнее он подталкивает голову носком кроссовки, чтобы она закатилась обратно.

– Замолчи!

– Оставь меня! Положи, где взял!

– Не могу, – нехотя признаётся Тим. Ему самому не верится, что он разговаривает с мешком, лежащим на припорошённой сухими листьями земле.

– Будь ты проклят, – доносится возмущённый рык.

– Сейчас я тебя подниму, – произносит Тим, – а ты будешь вести себя тихо.

– А если нет, что ты сделаешь? Убьешь меня? – со смехом произносит голова в мешке.

– Я не солдат и не собираюсь никого убивать!

– Значит, ты грабишь могилы? – рычит голова. – Худшая порода людей!

– Не граблю я могилы!

– Лжец! Мою ограбил!

– Это была не могила, – почему-то оправдывается Тим. – Ты просто валялся на поле боя рядом ещё с сотней таких же мёртвых солдат. В тебя попало пушечное ядро...

– Я бы выпил чаю, если он у тебя есть. Или чего покрепче, – мешок в его руках сотрясается от смеха.

Тим перехватывает его, чтобы его собеседник случайно не выпал, и идёт дальше. Постепенно опускается ночь. Над лесом всходит луна.

– Можешь показать, куда мы идём? Отсюда сложно определить направление. Мы возвращаемся к полю боя?

– Битва уже закончилась. Я хочу помочь, – пытается объяснить Тим. – Тебя ищет твоё тело.

– И как оно может что-то искать, если его глаза в мешке? – спрашивает голова.

– А всё-таки он ищет. Ищет тебя.

– Но я и есть он. Не хочешь ли ты сказать, что он ищет себя?

– Я попросил не шуметь.

Голова в мешке сбивала Тима с толку.

– А ты, мальчик? Что ищешь ты?

Тиму вспомнилось, как он сдирал со своего лица маски. Как легко они снимались и падали на пол. Как он не мог найти своё собственное лицо.

– Мою подругу. Нужную дверь, может быть. Или зеркало. Путь домой, – сбивчиво отвечает Тим.

– Туда мы идём? – хмыкает голова в мешке. – Это к северу или к востоку отсюда?

– Это не место. Скорее то, что мне предопределено, – Тиму самому сложно во всём этом разобраться. От этого разговора колени у мальчика начинают подкашиваться.

– Ха! Кто здесь у нас? Первый в мире мальчик-философ? – ворчит голова и хрипло кашляет. – Давай-ка я поделюсь с тобой мудростью. Часто то, что ты не видишь, становится самым ясным.

– Это просто бессмыслица.

– Вообще-то, это значит... – говорит голова, но вдруг замолкает. – Ну, будет лучше, если ты сам во всём разберёшься. Скажу лишь, что человек идёт туда, куда глядят его глаза. Сокровище там, где сердце.

– Представления не имею, что это может означать.

– Всему своё время, сынок. А пока держи перед глазами то, что тебе нужно, а не то, каким путём ты к этому идёшь.

– Ты повторяешься, – вздыхает Тим.

– Уверен? – От этого голоса у мальчика мурашки по коже бегут. – А вдруг это ты ходишь кругами?

Тим резко останавливается. Ну конечно! Два дерева впереди он уже точно видел. А значит, он всё это время ходил по кругу. Оглядевшись, он замечает луну за ветками деревьев справа от себя. Он берёт её за ориентир и следит, чтобы она всегда оставалась примерно на том же месте.

– Спасибо, – кивает Тим мешку.

Голова молчит.

– Я сказал спасибо, – повторяет мальчик.

Тишина.

– Неужели ничего не скажешь?

Но из мешка по-прежнему не доносится ни звука.

Тим что, придумал этот разговор? Говорил сам с собой, чтобы не бродить всю ночь одному по лесу? На дне мешка появилось тёмное пятно свекольного цвета. Тиму снова становится дурно. Он сошёл с ума? Съехал с катушек и вообразил, что оказался внутри книги? А если он прямо сейчас лежит в больнице, пока его мозг считает, что он гуляет по лесу двести пятьдесят лет назад?

«Не всё ли равно?» – спрашивает он себя. Где сердце, там и сокровище. А сердце Тима сейчас с Билли. Они друзья. Напарники. Отражения в зеркале. Он должен найти её!

Он покрепче берётся за мешок и продолжает идти сквозь тёмный лес.

От подступающей паники перехватывает горло. Где-то совсем рядом рыщет мёртвый солдат, надеясь вернуть потерянную голову. И Тим держит её в правой руке.

Он не знает точного времени, но уже совсем скоро Икабод Крейн уедет с праздника. Его напугают небылицы, которые весь вечер рассказывает Бром, так что он постарается как можно скорее выбраться из леса. Того самого леса, где сейчас бродит Тим. И если мальчик не поторопится, то это будет последняя поездка молодого учителя.

«Как мне найти привидение? – размышляет Тим. – Здесь же так темно, что и на пару шагов вперёд не видно! Возможно, – думает он, – Всадник без головы преследует только тех, кто боится. А вдруг спокойствие и уверенность могут стать защитой?» Возможно, Тим не так и трусит, как сам думает. Бойся он по-настоящему, то бежал бы из этого места без оглядки.

Словно в ответ на мысли Тима перед ним появляется тропинка. Достаточно широкая для одной лошади, но для кареты уже не подойдёт. Она ведёт как раз в том направлении, где, по его мнению, должен быть мост. Вдруг птица с огромными крыльями пролетает так низко, что мальчику приходится пригнуться. Шурша сухими листьями, где-то рядом пробегает крыса. Тим испуганно отпрыгивает. Какая-то сила пытается удержать его. Это должно означать, что он выбрал правильный путь. Но если это Всадник без головы запугивает его, то зачем? И голова перестала с ним говорить. Хотя Тим, наоборот, пытается им помочь.

– Почему ты не хочешь, чтобы у меня получилось? – спрашивает Тим у того, что лежит в мешке.

– Некоторые вещи лучше оставить так, как они есть.

Голова снова заговорила!

– Но твоё тело ездит по лесу и ищет тебя! Точнее, себя. Ты понимаешь, о чём я.

– Оно хочет вернуть прошлое, но этого не будет. Даже вдвоём нам уже не стать тем человеком, которым мы были. Ты же видел, что со мной сделало пушечное ядро.

Тиму совсем не хочется вспоминать увиденное на поле боя. От ощущения тяжести в мешке его передёргивает.

Голова тем временем продолжает:

– Мы присоединимся к призракам других солдат. Вместе мы будем бродить по этим местам в поисках армии, которая уже никогда не пойдёт в бой.

«Лучше так, – думает Тим, – чем терроризировать ни в чём не повинных людей из-за пропавшей головы».

Тим принимает решение и бросается вперёд. Чем быстрее он бежит, тем сильнее раскачивается мешок в его руке. Над его головой снова проносится птица. Она громко каркает, словно зовёт мальчика, и он оборачивается. Лучше бы Тим этого не делал. За его спиной оказывается то, что он предпочёл бы никогда не видеть.

Позади него не менее шести привидений. Мёртвые солдаты верхом на мёртвых лошадях. Всадники ужасно изранены. У кого-то не хватает ноги или руки, у других – глаза или уха. И они быстро приближаются.

Тим прибавляет хода, но павшие солдаты не отстают. Они скачут всё быстрее, намереваясь размозжить тело мальчика копытами своих призрачных лошадей.

– Покажи им меня, – доносится из мешка. Тим замечает в ткани дыру. Неужели голове всё видно?

– Заткнись! – Больше мальчик просто не способен ничего сказать, чтобы не сбить дыхание.

– Они с радостью убьют тебя, парень!

Тим снова оглядывается. Призрачные всадники почти настигли его, на их бледных лицах смертельная решимость. Он думает, могут ли они на самом деле его затоптать.

Ему совсем не хочется проверять.

– Покажи... им... меня! – настаивает голос.

Мальчик на бегу тянется к мешку. Единственный способ спастись – вытащить голову, а это ужасно противно. Наконец Тим останавливается, встаёт лицом к преследователям и вытягивает голову мёртвого кавалериста перед собой.

Она глядит прямо на мальчика.

Он быстро её поворачивает.

Призрачные лошади ржут и перебирают копытами, некоторые из них встают на дыбы.

– Остановитесь! – кричит мёртвая голова.

Тим чувствует, как голова в руке вибрирует. От отвращения он разжимает пальцы, и она шлёпается на землю. Мальчик осторожно поднимает голову и держит на вытянутых руках, словно тыкву.

– Солдаты роты фон Шлотта! Я – Тигель Поллниц! – кричит голова. – Ваш приказ – отступать, пока не будет сказано обратное. Капрал Хольфлиц, это вы?

Призрак без руки пытается отдать честь.

– К вашим услугам, сэр!

– Прикажите вашим людям остановиться. Вы будете сопровождать мальчика и меня. Оставайтесь позади и будьте бдительны. – Пока Тим укладывает голову обратно в мешок, мертвец тихо прибавляет: – В мешке есть дыра. Неси меня так, чтобы целый глаз видел дорогу.

– Но... – Больше всего на свете Тим хочет бросить свою ношу и бежать куда глаза глядят, но делает как ему сказали. В мешке голова кажется ещё тяжелее. Она пронзительно свистит, как это обычно делают спортивные тренеры. У Тима снова по спине бегут мурашки.

– Только не урони! – рычит голова.

Где-то слева раздаётся цокот копыт – кто-то едет по лесу.

– Это ты? –- спрашивает Тим у головы. – Вторая часть тебя?

– Не глупи, парень! – возмущённо произносит голова. – Разве не слышно, что это старая кляча, а не лошадь военного?

– Икабод, – бормочет Тим.

– Что это значит? – удивляется мёртвая голова в мешке.

– Такое имя. У меня есть идея. Я верну тебе тело, но мне понадобится помощь. Твоя и остальных солдат.

Тим держит голову мёртвого кавалериста. Она вроде не возражает. Мальчик и его странные спутники стоят в тёмном тоннеле, который образовывают нависающие переплетённые ветки деревьев, растущие вдоль извилистой тропы. Над ними кружат летучие мыши.

Он достаточно хорошо помнит «Легенду о Сонной лощине», чтобы знать, что время Икабода практически вышло. Это единственный шанс изменить историю. Если всё получится.

Он может только попытаться.

Наконец Тим различает впереди силуэт высокого худого человека, сгорбившегося в седле.

Икабод? Наверное, он!

Тим мысленно ругает себя. Как он мог оказаться в такой кошмарной ситуации? С чего они с Билли решили, что это будет забавное приключение? Он должен найти её! Сейчас это самое важное!

Лошадь Икабода всё ближе. Из-за туч выходит полная луна. Теперь мальчику видно, что по пятам за уставшим учителем следуют призрачные солдаты – существа, состоящие из сероватого дыма, изуродованные недавней битвой. Если бы Тим их уже не встречал, то от страха бежал бы не разбирая дороги. На это он и рассчитывает.

Цок-цок. Ничего не подозревающий всадник уже совсем рядом. Его внимание занято летучими мышами, которые хлопают крыльями у самых его волос. Он дрожит от страха.

Теперь сомнений нет, это Икабод.

Старая лошадка вдруг останавливается и нервно ржёт. Икабод удивлённо оглядывается.

А повернув голову, видит, что прямо перед ним стоит юноша. Он держит человеческую голову.

Лошадь встаёт на дыбы. Икабод кричит, пытаясь удержаться в седле. Осадив свою кобылу, он резко разворачивает её, как и рассчитывал Тим. Теперь перепуганный насмерть учитель видит группу мёртвых солдат. Призраки медленно движутся к нему.

Лошадь вне себя от ужаса. Тим осторожно приближается и, когда её передние копыта снова поднимаются в воздух, выдёргивает всадника из седла.

Икабод падает в грязь. Тим просовывает ботинок в стремя и, крепко держа голову, забирается на лошадь.

– Поскорее доберись до моста, там безопасно, – говорит Тим, хотя не думает, что Икабоду захочется возвращаться в лес через призрачных солдат.

Тим разворачивает лошадь. Голова лежит у него на коленях, одной рукой он крепко держит мешок.

Темнота леса больше не пугает мальчика. Как и летучие мыши, и бог знает что ещё, наблюдающее за ним из-за деревьев.

– Помнишь, что нужно сделать? – спрашивает Тим голову.

– Я солдат, юноша, и умею выполнять приказы.

– Тим. Меня зовут Тим.

– А я и не спрашивал. Гражданские в лучшем случае кажутся мне утомительными. Дисциплина и боевая задача – всё, что интересует настоящего солдата.

В ответ Тим может только фыркнуть. Он знает, что должно случиться, но от этого не легче. Ведь он знает и с кем ему предстоит встретиться. Мальчик убеждает себя не бояться. Не кричать. Не убегать. Это его шанс всё исправить. Изменить историю. Нельзя его упустить!

Когда в поле зрения появляется мост, Тиму становится не по себе. Сначала он слышит топот копыт. Потом шелест листьев и свист ветра. Голубоватый лунный свет освещает тропу. Он крепко держит поводья, надеясь, что лошадь не взбрыкнёт.

И вот появляется Всадник без головы. Он на огромной скорости скачет на чёрном жеребце. Тим едва успевает увернуться от лезвия меча, когда он проносится совсем рядом. Мальчик резко разворачивает свою лошадь и оказывается лицом к безголовому солдату, который готовится к новой атаке.

Весь его план сводится к этому моменту. У Тима нет меча. И щита нет. Но он знает то, чего не знает его соперник: согласно легенде, на противоположном берегу реки проклятие Всадника теряет силу. Он опасен только здесь.

Тело без головы выглядит пугающе. Тим ждёт. Он должен идеально рассчитать время.

Десять метров... Пять... Тим крепче сжимает волосы, за которые держит голову.

Всадник вскидывает меч для удара.

Тим поднимает голову.

– Не это ищешь? – кричит мальчик.

К несказанному счастью Тима, чёрный конь, увидев мёртвую голову, испуганно пятится назад.

– Попробуй забери! – кричит Тим, заметив, что к ним бежит фигура человека, преследуемого призрачными всадниками.

Мальчик подводит лошадь к мосту. Всадник следует за ним. Цок-цок, цок-цок. Каждый шаг чуть-чуть приближает Тима к другому берегу, а его преследователя к проигрышу. На полпути Тим натягивает поводья, выпрыгивает из седла и бросается на чёрного коня. И снова глаза животного вспыхивают от ужаса при виде головы без туловища, он встаёт на дыбы. Всадник держится в седле, пока Тим, изловчившись, не дёргает его стремя вверх.

Безголовый солдат падает.

Наступает время самой неприятной части плана. Тим хватает Всадника за руку и подтаскивает к себе. Его тело ледяное. В нём совсем нет жизни. Словно держишься за металлическую трубу, оставленную на снегу. Взявшись за кожаный ремень, по диагонали проходящий через грудь солдата, мальчик поднимает безголовое тело на колени. Другой рукой он держит оторванную голову, которую теперь надо как-то приладить к месту между плечами.

Мерзость! Хоть одно лишнее движение, и содержимое его желудка окажется прямо на мёртвом солдате.

– Будь осторожен, – предупреждает голова. – У тебя всего один шанс, парень.

Тим поворачивает голову лицом к себе и опускает её в тёмное пространство между плечами. Тим не хочет этого видеть, но не в силах отвести взгляда.

Вскоре Всадник медленно поворачивает голову сначала в одну, потом в другую сторону. Единственный глаз довольно щурится.

– Неплохо, – произносит солдат. – Отличная работа, парнишка.

Всадник хватает себя за макушку и резко дёргает голову в сторону. Адамово яблоко мужчины двигается, он делает глубокий вдох.

И тут прямо на глазах Тима гессенский солдат начинает исчезать. Это самое странное, что за день видел мальчик, а он многое успел повидать! Мундир мужчины вдруг становится похож на полотенце, брошенное надолго под палящим солнцем. Его цвет тускнеет. Он становится... серым, как дым.

Всадник, теперь уже с головой, превращается в призрака.

– Ну, – пожимает он плечами, – нельзя получить сразу всё.

Солдат протягивает Тиму руку. Мальчик пытается её пожать, но пальцы проходят насквозь.

У моста стоит дрожащий Икабод Крейн, за его спиной рота погибших солдат. Всадник запрыгивает на чёрного жеребца и скачет к ним. Испуганный Икабод бросается в сторону, чтобы пропустить лошадь.

Уже сойдя с моста, Всадник останавливается и оглядывается на Тима.

– Ты очень храбрый юноша, – говорит он, – этого у тебя не отнять.

Всадник кивает на прощание головой и исчезает в лесу. Его призрачный отряд едет следом.

Тем временем к Тиму подбегает Икабод.

– Боже правый, – говорит он, недоумённо качая головой,. – кто это был?

– Скорее уходим, – говорит Тим. – Нужно перебраться на другой берег.

Они спешат на противоположный берег, Икабод ведёт свою лошадь за поводья.

– У меня ощущение, будто на этом мосту случилось нечто ужасное, – говорит учитель. – Но я не вполне понимаю, что именно.

– Едва не случилось, – поправляет его мальчик. – Но, к счастью, на этот раз всё закончилось благополучно.

– Значит, я в долгу перед тобой? – спрашивает мужчина.

– Нет, – качает головой Тим. – Я сделал то, что должен был. Это на руку нам обоим.

– Долги надо выплачивать. – Икабод достаёт карманные часы и протягивает Тиму. – Я настаиваю.

– Спасибо, – пожимает плечами Тим.

– Советую открыть, – произносит Икабод тихо и очень серьёзно. – Загляни внутрь.

Крышка должна откидываться, как створка раковины, но у Тима так дрожат руки, что ему никак не удаётся её подцепить. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Часы наконец открываются. Перед ним старинный циферблат.

– В знак моей благодарности, – улыбается учитель. – Присмотрись как следует.

На внутренней стороне крышки оказывается зеркало! В отражении Тим видит, как Икабод и его лошадь уходят в темноту. Мальчик хочет окликнуть его, но почему-то этого не делает.

Теперь в зеркале только Тим, точнее, один его глаз – это всё, что может уместиться в отражении.

– Билли, – твёрдо произносит он.

И тут же он оказывается на тротуаре, заполненном людьми. На дороге истошно сигналят жёлтые такси.

«Вот сейчас я знаю, где я», – думает Тим.

Имя этим застенкам – Гроб, покои печали, немощи и смерти. Смрадные потёки на стенах собираются в бурые отложения на полу. С потолка свисает какая-то серая кисея, которая колышется при малейшем движении воздуха. Подойдя на пару шагов, Билли понимает, что это не ткань, а тысячи сплетённых паутинок. Кое-какие из пауков размером с ладонь, иные не больше клещей.

Билли прижимает ладони к ушам, чтобы не слышать человеческих страданий.

Здесь узники стареют и умирают – это если, конечно, повезёт избежать костра.

– Вниз и налево, – бурчит Билли мясистый привратник, от которого несёт гнилью.

У одной из камер Билли наклоняется. На каменном полу за решёткой сидит узница, прижав руками колени к груди. За недели, что она провела в этом каменном мешке в ожидании суда, её лиловое платье засалилось, покрылось пятнами под мышками и на груди: первые, очевидно, от пота, а вторые –от той бурды, которую здесь называют пищей. Кожа обтягивает торчащие скулы, глаза до того впали, что вот-вот про-падут где-то внутри. Прежде, может, она была принцессой, а может, невестой. Ныне красота её спала, как змеиная кожа. А то, что обнажилось, остаётся только пожалеть.

– Я была на суде, – говорит ей Билли. – Вас несправедливо обвинили?

Узница сидит не шелохнувшись. Неясно даже, услышала ли.

– Все трое судей были мужчины. И присяжные тоже все мужчины. – На глазах у Билли несчастная слегка поворачивает голову в её сторону. На измождённом лице смесь отвращения и смирения. Понизив голос, Билли добавляет: – Вас оболгали. Эти судьи, они придумали ложные доводы, лишь бы вынести приговор! Вас обвиняют в сделке с морским дьяволом. И после этого вы и ведьма. Но вы знаете, там, где я живу, у нас все знают, что ведьм не бывает. Когда женщину обзывают ведьмой, от неё просто хотят избавиться! Такое уже было в городе Салем, это, правда, не здесь и не в нашем времени...

– Да у тебя у самой речи, как у ведьмы! – раздаётся над ухом скрипучий хрип стражника.

– Никакая я не ведьма, – отвечает Билли. – Я просто обычная девочка, которой не всё равно, когда с людьми плохо обращаются. Суд был целиком сфабрикован. Они изначально задались целью приговорить обвиняемую. Так что всё это был сплошной фарс. Показуха, ничего больше.

– Ну и что с того? – рычит стражник. – Кто тебя, дитя малое, послушает? Что бы ты там себе ни думала.

Из-за спины узницы, где она облокотилась о стену, выскальзывает тонюсенькая змейка. Змейка тут же мельтешит по полу, изгибаясь всем телом. Билли отскакивает. «Она что, из этой женщины выпрыгнула? – проносится у Билли в голове. – Может, всё-таки и вправду ведьма...» Змейка тем временем пробирается к дохлым букашкам, аккуратно разложенным поодаль. Горки трупиков образуют как бы водяные круги, в центре лежит дохлая летучая мышь; мышь давно ссохлась и скукожилась, глазки остекленели.

– Не бойся, детка, – говорит вдруг узница и наклоняется отогнать змею. – Она просто летучую мышь почуяла, вот и всё. Не мы одни здесь голодаем...

Змея исчезает в стене меж камней. Билли пробирает холодок.

– Я хочу вам помочь, – говорит Билли, стуча зубами. – То, как с вами поступили, – полнейшая несправедливость! – Больше Билли что-то не кажется, что спускаться сюда было хорошей идеей.

– Ценю твоё участие, милая, да только чем же ты мне поможешь, – отвечает узница и тут же задумывается. Наклонив голову набок, она смотрит на Билли, в голове явно какая-то мысль.

– О чём думаете? – машинально спрашивает Билли.

– Ты вправду хочешь помочь?

– Вправду. Очень.

– Тогда вот что. Нам с тобой надо договориться, и тогда выгадаем обе. Услуга за услугу, а? – В глазах узницы мелькает красный огонёк. У Билли по спине пробегают мурашки. Поскорей бы выбраться отсюда!

– Э-э, ну ла-адно, – неуверенно протягивает Билли.

– Видишь вон там, за тобой, ведро воды?

– Ага.

– Принеси-ка мне его сюда, будь добра, – говорит ей узница. –- Только смотри не разлей ни капли. А я взамен покажу тебе пару трюков.

– Это что же, колдовать будете?.. – торопеет Билли.

– Не задавай лишних вопросов! – резко одёргивает узница, и Билли сразу стихает.

Стражник отвернулся. Билли быстро подтаскивает тяже-ленное ведро к железным прутьям решётки. Узница торопливо подползает на четвереньках, и девочка в смятении отступает назад. Та тянется через решётку за деревянным ковшом, и тут бедной Билли видится кое-что неожиданное. Кое-что неестественное, пугающее. Кое-что невероятное, нереальное.

В ту секунду, когда узница поднимается с колен и тянется за ковшом, на чёрной водной глади в ведре мелькает отражение. Но в отражении видна отнюдь не протянутая рука и не лицо узницы, каким оно видится Билли. Вместо этого в зеркальной глади мелькает морское чудовище! Узница погружает ковш, вода колышется, и отражение пропадает, а Билли остаётся только гадать, что же она на самом деле видела.

«Она ведьма! Она наслала ветра!» – звенят в голове у Билли крики генерального прокурора, обращённые к трём судьям и двенадцати присяжным.

Только теперь она начинает вспоминать, с чего всё началось.

Билли выходит из «Алисы в Стране чудес» через чёрную дверь и словно пробуждается ото сна. Примерно то же ощущение, что и в начале «Красавицы и Чудовища».

«Опять то же самое?» – задумывается Билли.

Она находится в одном месте – хоп! и вот она уже в другом. Теперь она стоит на площади старого города, окружённой двухэтажными деревянными домами. Кругом теснится густая толпа. Тима нигде не видно. Зеркала тоже. Что тут творится?

Горожане на площади толпятся вокруг деревянных подмостков, на которых стоят какие-то мужчины в чёрных мантиях и колпаках. Там же за высоким столом восседают трое судей; присяжные заседатели из простолюдин, все мужского пола, устроились на деревянных стульях по правую руку от судей. Двое юристов переговариваются о чём-то. А напротив всей этой группы стоит стул, к которому привязана женщина в лиловом платье.

Над женщиной идёт суд. Не проходит и минуты, как Билли без труда догадывается, что женщине предъявляют обвинение в колдовстве. Якобы это она посадила корабли на мель, а затем призвала морских чудовищ, которые затопили всю флотилию. Когда-то эта нестарая ещё женщина была красива. Теперь её каштановые волосы превратились в солому, лицо чумазое. На шее болтается кулон в виде изогнутого моллюска наутилуса. Много разговоров о доказательствах, но ни один из юристов что-то никаких не предоставляет. И, что поражает Билли больше всего, никто из участников процесса, включая адвоката подсудимой, не пытается сказать что-либо в её оправдание. Наученная не терпеть издевательств над людьми, Билли готова выкрикнуть из чувства протеста: «Это несправедливо!» – но слишком пугают все эти непонятные обстоятельства.

Куда она попала, Билли удаётся раскусить за пару минут. В этом она уже поднаторела. Пробегает в голове по списку. Явно Дания, но машин нигде нет. Нет и электрических проводов. Никакого шума моторов. Из труб на крышах – чёрный дым. Век семнадцатый, а может, и раньше. Теперь одежда. На женщинах простецкие коричневые платья; на мужчинах мешковатые штаны и рубашки ручного пошива. У людей плохие зубы, угри, сальные волосы. А ещё – от них пахнет. От них просто воняет! Тем временем судьи и обвинители продолжают говорить; по-датски Билли не знает ни слова, однако всё сказанное понимает без усилий.

Генеральный прокурор, главный обвинитель на процессе, демонстрирует суду большое зеркало в деревянной оправе. «Зеркало!» – подмечает Билли. Это последнее – и единственное – доказательство стороны обвинения. Прокурору помогают водрузить зеркало напротив стула, к которому привязана женщина, и повернуть таким образом, чтобы присяжным было видно её отражение. Когда приготовления окончены, присяжные заглядывают в зеркало и – приходят в ужас. Билли, как и остальным в толпе, не видно, что же там такого ужасного. Но не проходит и минуты, как присяжные хором, а за ними и судьи озвучивают приговор. «Виновна!»

Как жаль, что Тима нет рядом, думает Билли. Где же он застрял? До сих пор спорит с дверной ручкой в глубинах кроличьей норы? Эх, вот бы он сейчас пригодился. Может, подсказал бы, куда двигаться дальше или как вернуться в «Алису».

«Ну и потом, с ним не так одиноко», – добавляет про себя Билли.

Подсудимая кричит, что невиновна. Кричит, что обвинения против неё – ложь. С приговором она не согласна. Заявляет, что её осудили за злодеяния, к которым она не имеет никакого отношения.

Стражники утаскивают её в застенок.

Билли моргает. Она снова здесь, в тюрьме. Снова в настоящем.

Пока узница тащит к себе в камеру ковш воды, Билли даёт дёру. Образ морского чудища в ведре пошатнул её убеждения. Узница и в самом деле ведьма!

Билли врезается в кирпичную стену – ан нет, это широченная грудь стражника. Стражник сгребает её в охапку.

– Подсобляете, значит, преступникам, фрёкен. За энто наказание положено. Сожжение на костре.

– Я ничем никому не помогала! Я ей только воды дала!

– А она ж у нас кто? Морская ведьма!

Стражник отводит Билли в первую открытую камеру и запирает там.

По стенам ползают, исчезая и появляясь, с десяток змей. Билли начинает кричать. Тут же по всей тюрьме поднимаются стоны, вопли, бубнёж, будто арестанты соревнуются, кто кого перешумит. Стражник орёт на всех, чтобы замолчали, но тщетно. Крики из камер становятся только громче. Билли зажимает уши ладонями. В углу камеры валяется солома – вероятно, подстилка для сна. М-да. Рядом ведро для испражнений. Фу-у! Вонь в тюрьме, как из отхожей ямы. Единственное крохотное окошко в камере Билли перекрыто четырьмя железными прутьями. Выходит окошко на ту самую площадь, где вершился суд. На судейских подмостках крепкий мужчина отрабатывает удары меча, разрубая арбузы. Палач? Люди в форме складывают сучья и хворост в груду вокруг деревянного столба в центре площади.

Они готовят костёр. Большой костёр.

Дело плохо.

Пока стражник отвлёкся на Билли, узница в лиловом подносит ковш воды к кругам из дохлых жуков с летучей мышью в центре. Оправив платье, женщина становится на колени, медленно поливает водой ссохшиеся трупики и бормочет:

От пола камеры валит густой пар, как будто женщина плеснула воду на горячую сковородку. В пар вплетается струйка дыма. Женщина разражается хохотом.

Пар и дым вьются и скручиваются, пока не обретают форму волны. Волна растёт, разбивается о невидимый берег и покрывает пространство сверкающей простынёй из миллиона искринок.

На полу, на месте дохлых жуков видно только выжженное пятно.

Ни летучей мыши, ни козявок там больше нет.

Несколько часов спустя Билли просыпается на соломе. Первое, что она чувствует, – это клубок змей, которые для тепла примостились у неё на груди. Билли визжит и вскакивает; змеи скрываются меж камней. Не в силах сдержать слёзы, девочка плачет. Но всё-таки старается, чтобы её рыдания никто не услышал. Ни в коем случае нельзя проявлять слабость. Слабому в тюрьме не выжить.

Она поднимается на ноги, выглядывает за решётку. Утро красит облачное небо в пепельный цвет. Тюремный смрад ненадолго сменяется сладковатым ароматом морской воды.

Из коридора доносится шум потасовки. Это стражники вытаскивают кого-то из камеры. Через пару минут мимо Билли проводят морскую ведьму со связанными руками.

Спустя какое-то время за оконцем поднимается возня. Билли припадает к прутьям решётки. На площади привязывают к столбу осуждённую. Губы её шевелятся – она явно что-то говорит, но Билли не слышит ни слова. Привязывают её прямо поверх груды сучьев и хвороста; руки скручены сзади, за столбом. Без всяких церемоний горящий факел приставляют к груде древесины. Наваленные сучья занимаются огнём. Поначалу горит тихо, но дерево сухое, и совсем скоро огонь разгорается. Вот он уже лижет ноги осуждённой. Чёрный дым неумолимо охватывает женщину.

Билли начинает молиться.

Скрытая дымом жертва не кричит, не плачет. Она хохочет. Знакомый хохот, Билли его уже слышала. И как она может не кричать, когда пламя охватывает подол её платья? Неужели ни капли страха?

То, что происходит дальше, у Билли просто не укладывается в голове. Она прижимается лицом к решётке, глядя, как небо разражается мощнейшим ливнем. Льёт совершенно как из ведра, вода обрушивается на город сплошным потоком. На глазах у Билли в узком боковом переулке ветер взбивает бурные потоки в морскую пену. Вздымается и нарастает прибой, зелёные воды выплёскиваются на городскую площадь, и метровая волна захлёстывает толпу. Площадь наполняется водой, точно ванна для купания. Запертая в тесном пространстве, вода только прибывает: вот уже два метра высотой, три...

Влага добирается до костра под осуждённой, тушит пламя, а волны разносят хворост в разные стороны, сметают стражу. Столб, к которому привязана осуждённая, падает, сама она исчезает в волнах.

А наводнение всё растёт. Вот уже вода достигла оконца в камере Билли, сочится внутрь, наконец, хлещет вовсю. Пробивается изо всех щелей. Узники вопят о помощи, запертые в казематах, которые наполняет вода. Билли отрывает от пола, она плавает под потолком затопленной камеры. Ещё немного выше, и она совсем захлебнётся.

Крики арестантов леденят душу. Билли хватается за прутья оконной решётки. Вода покрывает её голову.

«Кто-нибудь, скорее, вызволите меня отсюда!» – стучит у неё в голове.

В ярости и отчаянии Билли трясёт решётку. Ведь всего-то и сделала, что дала этой ведьме ковш воды. И теперь вот умирать за один сочувственный поступок.

Но происходит что-то неожиданное: вода растворяет извёстку, скрепляющую камни тюремной стены. Чем сильнее Билли дёргает за прутья, тем больше они шатаются и разрушают кладку.

Билли отпускает прутья, даёт воде поднять её на самый верх камеры, где ещё осталась полуметровая полоска воздуха, и делает жадный вдох. Затем громко кричит остальным арестантам, чтобы трясли как следует решётки на окнах. После чего ныряет обратно и неистово трясёт свою. Один из камней заметно шатается. За ним другой. Билли упирается ногой в стену и тянет прутья на себя изо всех сил, так что каждый мускул в спине напрягается до предела.

И решётка поддаётся. Выпадает один камень, другой. Стена крошится на куски. Камни отваливаются в водяную толщу и со стуком опускаются на дно.

Билли выплывает через окно и жадно глотает воздух. Как раз в этот момент её подхватывает поток воды, отступающей обратно, в ту сторону, откуда начался морской прибой. Билли задерживает воздух в груди и отдаётся волне, которая уносит её вместе со всякими вёдрами, палками, мётлами, стульями, столами и прочим разнообразным хламом. Волна нарастает до невообразимых масштабов. Она крутит, вертит, швыряет девочку, будто куклу. При всяком удобном случае Билли, захлебываясь, заглатывая морскую воду, старается втянуть побольше воздуха в лёгкие.

Прочь, прочь отсюда – к морю. На глазах у Билли берег удаляется и в конце концов исчезает.

Билли приходит в себя, лёжа на широченной деревянной доске. Море и небо до того сливаются, что не сразу понятно, где верх, а где низ. Берега не видно. Ни единого облачка. Билли утопает в бирюзовой прохладе, как шарик мятного мороженого в вафельном рожке.

– Ну вот видишь? Договорились – и всё сработало.

Билли оборачивается и видит ту самую узницу. Она подгребает к Билли, переворачивается на спину, а затем принимает вертикальное положение и без всяких усилий застывает на месте, голова над водой, тело внизу.

– Эй, не приближайся ко мне! – вскрикивает Билли. – Ничего не сработало! Ты меня обманула!

– Я наколдовала ровно то, что обещала. Наслала потоп и вызволила тебя же из тюрьмы.

– Ты не говорила, что если я дам тебе воды, то нарушу закон!

– Ну уж за чужое неведение отвечать не могу. Ты помогла мне, я – тебе.

Ведьма отталкивает от себя обломки, которые болтаются кругом на поверхности, и гребёт к Билли.

– Я сказала, не приближайся! – кричит Билли.

– Я бы и не стала, но твоя доска совершенно очевидно предназначена для двоих. Надо делиться!

– Вот ещё! Двоих она не выдержит. Найди себе другую.

– Что-то не очень-то ты дружелюбная, – замечает ведьма.

– Я не в дружелюбном настроении, – отрезает Билли.

Ведьма делает пару гребков и тянется к доске Билли. Но внезапно хватает девочку за ногу и пытается стянуть с доски. Билли отбрыкивается. Доску начинает качать, и Билли съезжает на самый край, но удерживается. Волны норовят перевернуть доску, уже приподнялся край – и вдруг на поверхности воды заиграли искры отражённого света. Доска – не просто доска; это задняя сторона зеркала. Того самого зеркала, что было на суде, – понимает Билли. Она по-прежнему не выпускает край из пальцев, и зеркало накреняется до почти вертикального положения; зеркальная гладь оказывается обращена прямиком на женщину в лиловом.

Только она совсем не женщина. У неё ярко-красные губы, у неё огромные глаза, синие веки, сероватая кожа. Есть даже две руки. Но вот нижняя половина тела – это...

Клубок щупалец.

Билли встречается взглядом с отражением.

– Урсула?.. – выдыхает Билли.

– Ну ты только посмотри, – откликается женщина-спрут, – что ты натворила.

Перед Билли совершенно определённо непримиримая противница русалочки Ариэль. И прежде чем Билли успевает сообразить, что происходит, щупальца Урсулы обхватывают её лодыжки, запястья и шею. Морская ведьма утягивает Билли на дно, а та вцепилась в зеркало и не выпускает.

Вот Билли уже на дне океана, и у неё такое чувство, что лёгкие сейчас разорвутся.

Зеркало плавно приземляется на песок и застывает вертикально.

Урсула не выпускает Билли из щупалец, пока изо рта девочки не выскочат последние пузырьки и место воздуха не заполнит морская вода.

Билли хлопает глазами, в голове странная лёгкость. В груди непреодолимое желание сделать вдох.

Вдох воды.

Билли заглядывает в зеркало и видит себя, Урсулу и, главное, её кулон в виде наутилуса.

Билли живо вспоминается момент в кладовой Архива: она замечает в отражении у себя за спиной несуществующий в реальности предмет – прямо как сейчас! – и берёт его в руки, не оборачиваясь. В тот самый момент всё изменилось, весь мир вокруг.

«Вот оно!» – мелькает у Билли в голове.

Она резко бьёт по щупальцам, явно неожиданно для Урсулы. Один щупалец разжимается, за ним другой. Отлично, рука свободна.

Билли тянется к кулону-моллюску и крепко сжимает его ладонью.

«Тот же самый, что лежал там на полке, в Архиве!» – отчётливо вспоминает Билли.

Тим рассказывал ей о том, как впервые прошёл через зеркало. Кажется, он что-то при этом произнёс. Только что? Билли отчаянно пытается вспомнить.

– Верни меня домой! – пытается выкрикнуть она; изо рта вываливает туча пузырей.

Ничего не происходит.

«Не то! Он как-то по-другому сказал...»

Щупальца собираются для новой атаки. Уродливые серые кончики целятся прямо в Билли. Присоски как будто дышат, попеременно открываясь и закрываясь. В едином порыве щупальца устремляются к лицу Билли.

– Верни меня назад! – Цепочка пузырей жемчужными бусами устремляется вверх.

Ничего.

Точнее, не то чтобы совсем ничего. Шею Билли обхватывают мерзкие щупальца.

Больше терпеть нету сил. Но на этот раз Билли знает, что надо сказать. Она сжимает моллюска в кулаке покрепче, открывает рот и вопит, выпуская последние остатки драгоценного воздуха.

Здесь и сейчас –- или здесь навсегда.

– ВЕРНИ. МЕНЯ. ОБРАТНО. К Тиму!

Вокруг снуют хорошо одетые люди. Билли стоит на городской улице, промокшая до нитки. Прохожие одеты как в старинном кино. На мужчинах тёмные костюмы-тройки, узкие галстуки, в руках кожаные портфели. На женщинах отутюженные блузки и длинные юбки в широкую складку. Ручками в белых перчатках они сжимают изящные чёрные ридикюли.

Вдоль каменной стены стоят десятки зеркал. У Билли уходит несколько минут на то, чтобы ощутить прохладу в воздухе, разглядеть небоскрёбы на горизонте, различить в уличном шуме гудки такси и полицейские сирены.

Нью-Йорк!

За каменной стеной простирается лес, зелёные кущи и тропы. Близость леса Билли сначала определяет по запаху, а потом уже замечает верхушки деревьев. У входа киоск с вывеской: «Центральный парк. Попкорн». Почему-то никто не обращает ни малейшего внимания на то, что Билли стоит мокрая с головы до ног. Строго говоря, никто вообще на Билли не обращает внимания.

Вдалеке маячит знакомая долговязая фигура.

Не может быть!

Но так и есть. Худой и длинный, в джинсах и футболке. Стоит у одного из многочисленных зеркал и пялится на старомодные карманные часы в руке.

Это же Тим!

Билли бросается к нему бегом, лавируя между прохожими. Но уже на подходе сбавляет скорость, чтобы не показывать, как рада его видеть.

– Ах вот ты где! – восклицает Тим. В голосе удивление и радость. И... облегчение? – Нью-Йорк, да? – спрашивает он.

– Ага, Центральный парк, – кивает Билли.

– А, точно! Прямо какой-то зеркальный базар, – замечает Тим.

– Именно.

– М-да, уж ты-то наверняка и без меня его заметила, – бормочет Тим себе под нос и убирает часы в карман.

Бедную взмокшую Билли такая спокойная реакция Тима на происходящее скорее уязвляет. Ей не по себе. Голова идёт кругом, и она хватается за Тима, чтобы не упасть. Вокруг темнеет. Ветер, завывая, нагоняет низкие серые облака.

– О-па. Кажется, дождь собирается! Пойдём. – И Тим поспешно уводит её. Билли еле успевает схватить его под локоть.

Через несколько минут они уже взлетают по широкой каменной лестнице, по две ступеньки за раз, к какому-то огромному зданию, похожему на дворец.

– Где это мы? – негромко спрашивает Билли, задыхаясь. Одежда уже почти высохла. «По волшебству?» – проносится у неё в голове.

– Это Метрополитен-музей. Один из крупнейших художественных музеев в мире.

Начинает моросить.

– Но почему мы здесь? Что мы тут делаем? – не унимается Билли.

– Не имею ни малейшего понятия.

Морось превращается в дождь. Вслед за Тимом Билли преодолевает последние ступени крыльца, ведущего к массивным дверям.

– По крайней мере, побудем в сухости. И потом, в музее удобно затеряться в толпе, пока не обмозгуем ситуацию. Всяко лучше, чем по улицам шататься.

– А что именно нам надо обмозговать?

– Ну, например, с какой это стати мы разгуливаем внутри диснеевских историй.

Билли вздрагивает.

– Причём не любых. А именно страшных. Я только что оказалась лицом к лицу с Урсулой из «Русалочки», и она меня чуть не утопила! Не хотелось бы опять на такое напороться.

– Мне тем более, – соглашается Тим. – Попробовала бы сама убежать от Всадника без головы! – После паузы он добавляет: – Слушай, ты когда-нибудь играла в «угадай книгу по описанию»?

– Ну конечно.

– Думаю, этим мы сейчас и занимаемся, Билли. Думаю, нам сейчас главное – понять, в какой истории мы оказались на этот раз.

– Мне даже слышать об этом не хочется...

В музее они далеко не одни, однако Билли не может отделаться от ощущения, что остальные на них пялятся.

– Одеты все как-то странно. У моей бабули на чердаке такие наряды хранятся.

У Тима что-то внезапно першит в горле.

– Судя по одежде и машинам, это что-то около шестидесятых, может, ранние семидесятые, – хрипло замечает он.

– Вполне вероятно, – шёпотом отвечает Билли. – Давай, классика Диснея, вопрос на четыреста долларов.

На манер ведущего телевикторины Тим объявляет:

– Итак, действие этого мультипликационного фильма компании «Дисней» разворачивается в шестидесятые-семи- десятые годы двадцатого столетия.

– Ну, тут куча вариантов, – протягивает Билли.

– Через полчаса музей закрывается, – объявляет смотритель у входа и щёлкает каким-то прибором вроде секундомера.

«Считает, сколько зашло и сколько вышло», – думает Тим.

«Никаких сканеров, никакого досмотра на входе. Точно не наше время», – думает Билли.

Вестибюль музея выполнен из белого камня. Громадные арки на широких колоннах взмывают вверх, минуя целый этаж, под купольные своды, откуда льётся мягкий свет. Мраморные плиты пола кажутся гладкими, как лёд. Вокруг слоняются посетители, изучают схему музея или негромко переговариваются.

Тим достаёт карманные часы и, взглянув на них, прячет обратно.

– У нас всего полчаса.

– На нас пялятся, – замечает Билли.

– Значит, надо затеряться, – решает Тим. Проследив пальцем по карте первого этажа, он объявляет: – Гостиная а-ля Бордо. Идём. – И они вдвоём начинают проталкиваться через встречную толпу, которая ввиду скорого закрытия движется к выходу.

Они проходят через просторную галерею с золочёной решёткой в дальнем конце. Из таблички на стене ребята узнают, что решётка привезена сюда из средневекового испанского собора. Билли замирает в ошеломлении, но Тим тянет её дальше, через боковую арку в следующую галерею, поменьше. Из неё ребята попадают в небольшую залу, в точности повторяющую французскую гостиную восемнадцатого века. В центре гостиной, под роскошной свечной люстрой, стоит маленький круглый столик. По бокам от камина – два бархатных кресла, на каминной полке фарфоровые статуэтки и золотые часы. Столик накрыт белой льняной скатертью, на которой красуется чайный сервиз.

– И что мы тут делаем? – спрашивает Билли.

– Ну погоди! – шёпотом отвечает Тим в самое ухо девочки. Сам он внимательно наблюдает за серым пиджаком музейного работника. Как только смотритель отходит в сторонку, Тим тянет Билли прямиком под оградительный бархатный шнур, в музейную экспозицию гостиной комнаты. Там он подскакивает к столику, приподнимает скатерть и делает знак Билли лезть под стол. Потом залезает туда же и сам и опускает скатерть. Теперь они как в тесной палатке.

– Ну блеск, – замечает Билли.

Но Тим прижимает палец к губам, и Билли кивает.

Через час у них совершенно затекают ноги. Длиннющему Тиму приходится сидеть, согнувшись в три погибели. Уже дважды слышались шаги проходящих мимо музейных охранников – ночных сторожей. Последний прошёл полчаса назад, и Тиму уже не терпится. Он приподнимает скатерть и выглядывает наружу.

– Вроде чисто, – кивает он Билли.

– Мне кажется, это нарушение, – шепчет Билли. – Если нас поймают, наверняка посадят в тюрьму.

– А если мы будем очень, очень осторожны и нас НЕ поймают, то, может, получится протянуть здесь до утра и успеть разобраться, что происходит.

– Ну ладно, тогда зачем высовываться из-под стола? Здесь же безопасней, разве нет? Никакие ужасы вроде пока ниоткуда не лезут. Зачем самим искать неприятности?

– Мы будем искать ответы. Чувствуешь разницу?

Фантазия Билли расходится не на шутку. Она слышит людей, изображённых на портретах, в скульптурах; все эти павшие воины с исторических полотен и суровые святые с древних икон разговаривают с ней. Животным не сидится на месте, Билли чувствует их запахи. Конные рыцари на гобеленах ожили, и высокомерные дамы взирают на них в ужасе. Билли никогда раньше не приходило в голову, сколько насилия, разрушения, смерти заключено в произведениях искусства. Конечно, романтика и любовь тоже изображаются, но основные темы – это война и религия. Тима, видимо, подобные рассуждения не занимают, раз он тащит Билли за собой через тёмные залы и галереи, уставленные скульптурами в полный рост с мечами, кинжалами и пустыми глазами. Билли требуется вся её сила духа, чтобы отогнать от себя тени оживающих изваяний, которые так и норовят напасть на неё.

Но ещё больше надо опасаться музейной охраны. Ребята постоянно начеку, то и дело останавливаются и слушают, не идёт ли кто. Им уже дважды приходилось прятаться за статуей, пока охранник не пройдёт мимо в каком-нибудь метре от них. Нервотрёпка нешуточная. Билли ужасно жалеет, что они вообще выбрались из-под стола.

– Тим, весь этот музей никакого отношения к Диснею не имеет, – говорит она ему таким тихим шёпотом, что вынуждает Тима остановиться, потому что иначе не слышно. – Никаких диснеевских персонажей, а тем более сюжетов здесь нет. Скорее полная противоположность. Какое-то искусство, понятное дело, красивое, но большая часть меня только пугает. Все эти произведения, они оживают передо мной. Они двигаются. Разговаривают.

– Я думал, это только со мной происходит, – отвечает Тим. – Ну вот видишь? В этом и штука. Если мы оба слышим разговоры, если мы оба видим движение, то в этом и заключается какое-то волшебство. А если замешано волшебство...

– То это, конечно, Дисней.

– Просто как идея.

– Ну не знаю. По мне, ощущения скорей как в детстве, когда я боялась темноты.

– Значит, всё страх виноват.

– Похоже на то. Очень похоже. Давай лучше заберёмся обратно под стол? Тут нечего искать.

– Да здесь тысячи разных сюжетов, – возражает Тим. – Всё, что перед нами, рассказывает какую-то историю. За любым произведением искусства стоит история жизни его создателя. Если уж на то пошло, то здесь скорее слишком много историй, чтобы понять, какая нужна нам.

– Ты странный.

– Нам нужно найти сюжет, опознать его в произведениях искусства. Какие-то из них, очевидно, перекликаются с диснеевскими фильмами, и если мы их отыщем...

– То найдём путь домой.

В потёмках Билли еле различает согласный взгляд Тима. На его губах, кажется, улыбка, в глазах – нечто вроде симпатии или сочувствия.

Как же всё-таки хорошо, думает Билли, что она здесь сейчас не одна.

– А что, если не отыщем мы никакую историю, а нарвёмся только на неприятности? Серьёзные неприятности?

Улыбка сходит с лица Тима. Во взгляде чувствуется напряжение.

– Ну, тогда...

– Что, если навсегда застрянем здесь, в этой реальности?

– Не надо об этом думать, – обрывает её Тим. В глазах пустота. Видимо, Билли напугала его куда сильнее, чем хотела. Когда Билли тихо извиняется, Тим отвечает только: – Нам надо идти дальше.

Страх – опасная штука, размышляет про себя Билли. Только надкусит от тебя кусочек, обернуться не успеешь, как сожрёт с потрохами.

Сколько они так ходят по музею, Билли уже не может сказать. Идея Тима высматривать истории в произведениях искусства привела только к худшему, кошмары стали ещё живее. Ребята проходят зал за залом, экспонат за экспонатом, идут через галереи и вестибюли. Тим вертит головой во все стороны, как сова, заглядывает в каждый уголок, ничего не пропускает. Наконец он встаёт как вкопанный, Билли даже остановиться не успевает и проходит на несколько шагов вперёд.

– Что? – спрашивает она, вернувшись.

– Слушай.

Билли прислушивается.

– Шарканье?

– Ага.

– Ругань.

– Именно.

– Где?

– Неподалёку. Но не здесь. Где-то вон там.

– Думаешь, про нас знают?

– Возможно. Тот на входе учитывал, сколько вошло и сколько вышло. И может быть, у него на два не сошлось!

Тим указывает Билли на большой роскошный сундук, окованный блестящими металлическими полосами. Недолго думая, Тим подскакивает к нему и поднимает крышку, жестом указывая Билли лезть внутрь. Сундук для Билли очень высокий, Тим подсаживает её и помогает устроиться внутри. Затем без усилий залезает и сам. Вдвоём они еле помещаются. Тиму приходится прижать колени к себе вплотную. Что до Билли, то она лежит на спине, головой в противоположную сторону. Тим требовательно прижимает палец к губам – Билли, напуганная до смерти, послушно кивает – и плавно опускает крышку. Под край он подсовывает бумажник, чтобы оставалась щёлка для наблюдения.

При звуках торопливых шагов несчастную Билли охватывает страх. Перед глазами у неё моментально встают ожившие персонажи картин. Она сжимает зубы, чтобы не стучали.

В зал врываются, то и дело поскальзываясь, четверо в балаклавах. Они проносятся так близко, что ребятам слышно их дыхание. У одного в руках карта музея. Он грубо объявляет:

– Вот тут, значит, эти пиратские архифакты, – и тыкает на что-то пальцем.

– Воры, – шепчет Тим. – Пришли украсть что-то. – И, подумав, добавляет: – Слушай, может, из-за них мы здесь и оказались. Может, это и есть история. Только какая?..

– Про воров? Не знаю такой, – отвечает Билли. Однако что-то ей подсказывает, что Тим прав. «Хм, что ж это за диснеевская история про воров?..» – думает она. Ей приходит на ум разве что Аладдин с его Пещерой чудес, – видимо, из-за рассказа, который она недавно прочитала. Но зал скорее про пиратов, без всяких там летающих ковров.

Её друг тем временем описывает, что видит в щель.

– Подошли к стеклянному шкафу. По-моему, там...

Его прерывает звон разбитого стекла и неловкий смешок.

– Бриллиант, – заканчивает Тим. – Огро-о-омный бриллиант. Типа, с кулак!

– Ну ясно, – заключает Билли. – Значит, не «Аладдин».

– В смысле?

– Давай, диснеевский мульт про бриллиант, вопрос на сотню, – говорит Билли на манер ведущего телевикторины.

– Слушай, я пас.

– Мне вспоминаются только два: «Аладдин» и «Спасатели». В «Спасателях» есть и пираты, по крайней мере мёртвые. Они лежат на дне высохшего колодца, и у одного из них в черепе спрятан...

– Бриллиант, – подхватывает Тим почти неслышным шёпотом, словно пыль сдувает. – Огромный бриллиант размером с кулак. – В полутьме сундука он пристально смотрит на Билли. – Думаешь, они?

– По-любому не «Питер Пэн», – косится на него Билли.

– «Спасатели» или нет, их нужно остановить! – заявляет Тим. Он выхватывает свой бумажник и со стуком распахивает крышку сундука.

– Может, всё завязано на бриллианте, – успевает вставить Билли. – Как в Архиве с зеркальцем.

Тим выпрыгивает из сундука. За ним через бортик мешком переваливается Билли.

Тим с разгону наскакивает на двух грабителей и сбивает их с ног. Балаклавы с обоих слетают, открывая не очень-то приятную наружность. Даже, в общем, очень неприятную. Третий замахивается дубинкой, но Тим блокирует удар одной левой и пинает его по ногам. Верзила оседает на пол, и остаётся последний грабитель – или, вернее, грабительница, которая держит в руках бриллиант. Тим бросается на неё, она оборонительно вскидывает руки, бриллиант выскальзывает из её пальцев и взлетает в воздух. Словно заправский регбист, Тим ловит бриллиант на лету, мгновенно передаёт пас Билли, и как только камень касается её ладоней, кричит: «Беги!!!»

Билли срывается с места, прижимая к груди огромный бриллиант. В голове лишь одна мысль, лишь одна цель: ВЫХОД.

Сигнализация трезвонит вовсю. Но Билли удалось сбежать из музея вместе с бриллиантом. Тима переполняет воодушевление.

На место происшествия спешат охранники. Четверо грабителей поднимаются на ноги и стремглав выбегают вон. Бегут они, конечно, за Билли. Вдогонку кидаются пара сторожей, но оба такие пузатые, что собственных ног из-под брюха не видят. Не сделав и пары шагов, они сгибаются пополам, задыхаясь. Оставшийся в зале охранник хватает Тима за руку. Парень просится на волю, как вдруг...

– Он со мной, – раздаётся мужской голос.

Охранник ослабляет хватку. В зале появляется какой-то господинчик в серых брюках, белой рубашке с галстуком-ба-бочкой и коричневой кофте с потёртыми рукавами, на которой недостаёт пары-тройки пуговиц. Редеющие волосы открывают высокий лоб, выставляя напоказ кустистые седые брови. Судя по фигуре, этот бровастый проводит дни безвылазно за рабочим столом. Он поворачивается к охранникам и замечает:

– Настоящих грабителей вы только что упустили. Так и будете стоять истуканами?

Стража наперегонки бросается в сторону выхода. Но уже ясно, что ни грабителей, ни Билли им не поймать.

– Сюда, – и мужчина в кофте указывает Тиму на лифты.

Они молча спускаются на этаж, обозначенный на кнопке как ВВ. Потом таинственный спутник проводит Тима по обширному запаснику, где на специальных каркасах висят сотни картин в рамах и в закрытых футлярах хранятся десятки скульптур. Как бы и эти произведения не начали оживать, думает с опаской Тим.

– Меня зовут Креншоу. Я давно тебя жду, – скрипучим голосом говорит мужчина. – Уже много лет. И вот ты пришёл.

Прижимая к себе бриллиант, Билли тем временем преодолела бесчисленные ступени крыльца и нырнула в уличный ночной воздух. Перед ней распростёрся Центральный парк, и она решила, что сырая чаща сыграет ей на руку. Всё-таки в затуманенном парке с кучей тропинок направо и налево найти её будет куда сложнее.

Но вот прошло всего несколько минут, Билли вымокла от сырости и начинает жалеть, что свернула в парк, вместо того чтобы уходить от преследования городскими улицами. Вдобавок грабители таки сумели её заприметить. Она бросается бежать.

Пробегая мимо дерева, она замечает двух мышек, которые выскакивают из норки под корнями. От неожиданности Билли взвизгивает. «Да ладно!!!» – добавляет она тут же, потому что мыши одеты. На одной французский бордовый берет, на другой – фиолетовая дамская шапочка и на шее огромный бант в тон. Ошибиться невозможно. Это Бернард и мисс Бьянка из «Спасателей». Собственно, сами спасатели! Так, значит, пиратские сокровища на дне колодца... И бриллиант...

Тот самый «Глаз дьявола»!

Внезапно все кусочки пазла складываются воедино. Бриллиант находился в музейной экспозиции про пиратов. В мультфильме «Спасатели» бриллиант вынимают из пиратского черепа. И возвращают...

В Нью-Йорк.

Тем временем Бернард обращается к Билли:

– Добрый вечер. Рад, весьма рад. Разрешите представиться...

– Бернард, а вы мисс Бьянка, – подхватывает Билли. Обращаясь к мышам. Докатились. – Послушайте, я бы ужасно хотела с вами познакомиться, но мне ОЧЕНЬ надо бежать.

Один из грабителей уже подступает. Можно, конечно, ещё попытаться убежать, но Билли совсем выбилась из сил.

Бернард и мисс Бьянка опускаются на все четыре лапы и прыгают на грабителя.

Бернард живо взбегает по мерзавцу до самого носа и вцепляется в него. Грабитель вопит. Мисс Бьянка добирается до пояса и ныряет под рубаху. По груди грабителя пробегает бугорок. Новые вопли.

Грабитель валится на спину и давай кататься по земле.

Билли даёт дёру. Снизу раздаётся попискивание, и Билли опускает глаза. Бернард и Бьянка уже давно обогнали её и бегут впереди, указывая дорогу.

Встречные прохожие, завидя Билли, хмурятся и отскакивают в сторону.

Впрочем, если бы только это. По сторонам слышатся споры, ругань. Какие-то подростки затеяли драку. Сколько бы людей ни попадалось навстречу, нет ни одного благодушного лица.

Очевидно, по совершенно невероятному совпадению, у всех сегодня, как назло, день не задался и вообще большие неприятности. Причём именно у всех и сразу, будто по сигналу. Стоит Билли приблизиться – склоки нарастают. Она пробегает мимо – неурядицы спешат улечься. «Что тут творится?» – недоумевает Билли.

Никто из прохожих не смотрит ей в глаза. Но все как один пялятся куда-то ниже, в район живота.

Билли осматривает себя. На ней отнюдь не короткая майка, никаких голых животов. И едой не заляпалась.

Она ощупывает карманы. Справа оттопыривается. И тёплый. Бриллиант сияет! Он просвечивает сквозь карман. Теперь ясно, почему все пялятся. Билли сходит с аллеи и прячется за дерево.

Немного погодя мимо торопливым шагом проходят грабители.

Билли достаёт сияющий бриллиант из кармана куртки. С таким же успехом могла бы включить прожектор! Яркий свет мгновенно заливает траву под ногами в радиусе трёх метров и ветви над головой. Билли поскорее прячет бриллиант под мышку и крепко прижимает к телу. Так-то лучше.

Но любопытство берёт верх.

Билли достаёт бриллиант разглядеть. Оказывается, он испускает не один луч света, а целые сотни. Из каждой грани свой. Один попадает прямо Билли в глаза, и она не может удержаться, чтобы не заглянуть в эту грань. Увиденное приводит её в такое изумление, что девочка роняет бриллиант наземь. Но наклоняется и подбирает опять.

Итак, Злая королева, отравляющая яблоко.

Капитан Крюк, готовящий уловку для Пропащих Мальчишек.

Билли вертит бриллиант в руках, наблюдая сцену за сценой со злодеями и злодеяниями. Бриллиант проклят! Билли поспешно запихивает сияющий камень обратно в карман и застёгивает молнию до упора. Из груди вырывается протяжный глубокий вздох, но нервы никак не хотят успокоиться. Охваченная тревогой, Билли хватает ртом воздух. Опять! Очередная диснеевская история скатывается в какой-то ужастик!

В музее под стеклянным колпаком бриллиант, кажется, не светился. А потом мысли Билли занимало другое, и она не проследила, когда он загорелся. Но одно ясно как день: бриллиант её к добру не приведёт!

Билли снова перепрятывает бриллиант под мышку, чтобы хоть приглушить его сияние, и рассуждает. Похоже, когда ей вспомнились «Спасатели», многое изменилось. Билли пытается разложить мысли по полочкам. Очевидно, бриллиант ожил, когда историю раскусили. Эта часть вполне в духе Диснея. Но любой, кто попадает в радиус его воздействия, начинает злобно себя вести. И по мере приближения злоба только нарастает.

Бриллиант влияет на людей своим светом!

– Надо найти Тима, – бормочет Билли себе под нос.

– Пожалуй, тут мы могли бы помочь, – слышится снизу писк. С земли на девочку смотрит Бернард. Надо же, она уже почти забыла про мышиную парочку.

– Что-что? – переспрашивает Билли.

– Не отставай, –- только и слышит она в ответ.

Мыши пускаются бежать, Билли следом.

Всё совершенно, определённо, бесповоротно пошло не так.

Тим благодарит мистера Креншоу за своё спасение из лап музейной охраны.

– Это я вас обоих должен благодарить, – отвечает мистер Креншоу. – Кто знает, чем бы дело обернулось, окажись бриллиант в руках этих негодяев? Вы двое подоспели как раз вовремя. Однако твоя подруга в опасности. «Глаз дьявола» теперь ведь лишён защитного стекла. Это ставит твою подругу под серьёзный удар.

– В смысле?

– Видишь ли, бриллианту такое имя неслучайно дали, парень...

– Тим.

– В общем, Тим. Бриллиант надо разыскать немедленно. И как только он снова окажется у нас, вам с той девушкой...

– Билли.

– Ну да, Билли. Значит, вам с Билли нужно будет выполнить одно поручение. – И Креншоу морщится, точно лимон укусил.

Его тревожный тон и туманные слова заставляют Тима крепко задуматься.

– Насчёт Билли... А в чём, собственно, опасность? – спрашивает он.

– Дело в том, что футляр для бриллианта был выполнен из специального, весьма дорогого стекла. Называется полупрозрачное зеркало, или ещё зеркало Гезелла. С одной стороны отражает свет, с другой пропускает.

– Господи, вечно кончается зеркалами, – бурчит Тим.

– Внутренняя, зеркальная, сторона отражала световой поток обратно на сам бриллиант, – продолжает разглагольствовать Креншоу с учёным видом. – Таким образом, собственное излучение камня не могло пройти сквозь футляр.

– О, серьёзно? – удивляется Тим.

– Абсолютно. Стоит дать «Глазу дьявола» волю, как он искажает, извращает, переворачивает с ног на голову помыслы и поведение каждого, кому не посчастливилось оказаться поблизости. Выпускает на свободу любых тараканов, вытряхивает скелеты из шкафов. Он коверкает ход истории. Порой трудно поверить, до чего он меняет людей! В одном случае – ты, конечно, уже догадался, о каком сюжете идёт речь, – пираты оказались на дне колодца по собственной воле. Они отправились туда за «Глазом дьявола», чтобы никогда не вернуться! Мы с Кевином уже раз десять это проходили.

– С Кевином? Это который архивист?

– Он самый.

– А, так вы знаете Кевина. – Тим даже не спросил, а отметил.

– Парень, ты вообще следишь за объяснениями?

– Я Тим.

– Тим, сейчас это сейчас, а тогда это тогда. Настанет день, и я буду обучать Кевина в Академии многогранных объектов. И он будет моим лучшим учеником. Но это потом. Но что такое потом, что такое сейчас? Время ведь относительно. Вон Эйнштейна спроси. Когда «Глаз дьявола» попал ко мне в руки – то бишь после того, как его украли из Смитсоновского, но это сейчас неважно, – я обезвредил его с помощью футляра, ну вот который тебе только что описал. Хотел было послать обратно в Смитсоновский, но они отказались. Слишком рискованно. Предложили вернуть его в «Дисней». Но доставка обернулась не меньшими рисками. Мне стали сниться эти сны про... гхм, в общем, неважно. Короче говоря, пришли к чему пришли. Теперь организовывать доставку не понадобится, вы с Билли его чудесным образом сами передадите. Понял?

– Ничего не понял. Ни слова из того, что вы только что сказали.

– Ладно, главное вот что: надо разыскать Билли. И поскорее, потому что дело уже зашло не туда. История меняется, и меняется быстро. У меня вот тут есть второй такой футляр, видишь? Запасной, вместо разбитого. Втроём у нас получится. Ты, я, Билли. Возьмёмся за дело и вернём всё на круги своя.

– То есть, мне надо найти Билли и вернуть бриллиант на место.

– Ну вот видишь? Сам прекрасно разобрался. Молодец! Так держать!

– Я найду её. И мы вернём бриллиант.

– Вот и чудесненько. Только, Тим, ты учти: не стоит недооценивать его силу. «Глаз дьявола» представляет собой источник поистине феноменального зла. Если выжать всё хорошее из каждого вздоха, каждой веточки, каждой капельки, каждой сказки, которую ты знаешь, то остаток и будет «Глаз дьявола». Воспринимай его как некоего запуганного, потерянного ребёнка.

– Ага, знакомое чувство, – отметил Тим.

– Значит, я на вас двоих рассчитываю. Принесите бриллиант обратно и верните на место.

«Да разве это не одно и то же?» – думает Тим. Похоже, Креншоу уже заговаривается. От разговора с ним у Тима мурашки по спине забегали, в горле застрял ком.

«Билли даже не подозревает, что творится. Её жизнь в опасности».

Пока Билли бежит за мышами по Центральному парку, ей продолжают попадать озлобленные люди. В это сложно поверить, но, кажется, озлобленными они становятся только рядом с ней. Странным образом Билли то и дело попадаются знаки или указатели, на которых слова напечатаны задом наперёд, как будто на другом языке.

«Всё наперекосяк», – думает Билли и сама уже не знает, во что верить. В голову снова лезут мысли насчёт бриллианта. Но навязчивую идею, что он как-то может быть причастен ко всем этим странностям, Билли в который раз отметает. «Да не, вряд ли».

Она раздумывает, а не выбросить ли его вообще. Пусть другие с ним разбираются. Но нет. Нельзя потерять бриллиант. В конце концов, она только что едва спасла его. И потом, если уж бриллиант действительно способен влиять на людей, то нельзя допустить, чтобы он оказался не в тех руках.

Хочется вернуться в музей, но не дают опасения. Что, если грабители её там подстерегают? Нужно что-то придумать. Идея! А что если – кто знает, может, и получится – обратить силу бриллианта в свою пользу!

– Псс! – пытается обратить на себя её внимание мисс Бьянка.

– Э, да? – Прекрасно, не хватало только разговаривать с мышами.

– Мисс, если вам не сложно, не отставайте, хорошо?

– Мне надо в полицейский участок. Если я обращусь в полицию, грабители ко мне не подступятся.

– Что ж, возьмём курс на полицейский участок, – с улыбкой отвечает Бернард, – но будем надеяться, что по дороге кое-кого встретим.

– Кого? – удивляется Билли.

– Друга. По времени должно как раз идеально сложиться, – замечает Бернард, сверившись с карманными часами. И захлопнув крышку, командует: – Ну, идёмте!

Это какой-то кошмар наяву. Тим спускается по ступеням крыльца на Пятую авеню и тут же замечает, что за ним хвост. Наверняка один из грабителей!

Тим отворачивается, снова смотрит через плечо – за ним уже двое, и бегут. Тим припускает. Спотыкаясь и скользя, он мчится по улице и... врезается в фонарный столб.

Один из преследователей сгребает Тима за воротник. Сам он худощав, но силён; нос съехал куда-то в сторону.

– Давай сюда, – рычит он по-медвежьи.

– У меня его нет, – отвечает Тим.

– Девчонка где? – спрашивает силач.

Тим молчит. Ещё чего, впутывать Билли.

– Веди нас к ней. – Силач так крепко стискивает руку Тима, что у того немеют пальцы.

– Ладно, – говорит Тим. Отличная возможность выиграть время. Где Билли, он понятия не имеет. А если бы и знал, этих мазуриков к ней ни за что не повёл бы. Но сейчас они предлагают ему кое-что поценнее бриллианта – время.

Билли бежит на исходе сил. В боковом кармане бьётся бриллиант, весомо напоминая о себе на каждом шагу. Билли бежит за мышами к выходу из парка. Они отведут её в полицейский участок. Всё-таки одной ей не снести то, что на неё навалилось.

Слышится писк Бернарда: он указывает вперёд, на проезжую часть. Билли сбавляет темп.

Рядом притормаживает автобус, который курсирует по Пятой авеню, и пускается бок о бок с Билли, с той же скоростью. Впереди на указателе стоит направление: «РТНЕЦ В». Слова такого нет – видимо, какая-то аббревиатура, только что-то уж больно длинная. Билли делает автобусу знак, и тот останавливается. Двери открываются.

– Здорово, Бернард! Привет, Бьянка! Давно не виделись. Давай, девчуля, залезай поскорей!

Билли не нравится, когда к ней так обращаются. Она поворачивается к водителю сказать, что о нём думает, но... за рулём не человек.

За рулём голубь.

– Спасибо, я не еду! – кричит Билли. – И голуби не разговаривают! Это всего лишь бриллиант, он всё выворачивает наизнанку!

– Бриллиант? – откликается водитель. – Да бриллианты лучшие друзья голубей!

– И вообще, – настойчиво продолжает Билли, – голуби не водят автобусы.

– Может, и не водят. А я, как видишь, вожу. Кстати, я Мо. В общем, автобус отправляется. Со мной за рулём. Так что решай.

– Мисс, прошу вас, – говорит ей Бьянка и делает своей крохотной лапкой пригласительный жест в сторону открытой двери.

Похоже, абсурд сгущается. Пока Билли раздумывает, стоя на тротуаре, буквы на автобусном указателе потихоньку перетасовываются у неё в голове.

– Автобус едет... в центр. – И Билли отправляется дальше по тротуару пешком.

Однако голубь Мо пускает автобус рядом с той же самой скоростью.

– А ты, я смотрю, умеешь читать! – замечает он не без сарказма.

На мгновение Билли даже кажется, что и она, и автобус стоят на месте, а всё остальное – тротуар, автомобили, здания – движется мимо них.

– Если сейчас заберёшься, успеем проскочить на зелёный, – не унимается Мо.

– Чтобы забраться, мне нужно для начала поверить, что это реальность, – отвечает Билли, до сих пор тяжело дыша.

– С чего вдруг? Фантазии не хватает?

– Тебя превратил в голубя бриллиант. Уж не знаю, как именно, но, видимо, как-то смог. – «И потом, откуда тебя знают Бьянка с Бернардом?»

Обернувшись, Билли замечает за собой двоих мужчин, подозрительно похожих на грабителей из музея.

Она заскакивает в автобус. Сразу за ней запрыгивают и мышки, и вся компания прячется в салоне.

– Отличное решение, – одобряет Мо.

– Что вообще со мной происходит? – спрашивает Билли, не зная, чему верить.

Мо бросает на неё добрый взгляд.

– Взгляни на это с такой стороны: если посмотреть на мир в зеркало, то всё будет казаться наоборот, наизнанку, как и ты сама. Так вот сейчас перед тобой изнанка того мира, который ты привыкла воспринимать как настоящий. Короче, смотря как посмотреть, хе-хе!

Пассажиры в автобусе начинают горячиться. Поначалу слегка, но заметно. Билли прикрывает бриллиант ладонью и прижимает посильнее. К её огромному удивлению, градус спадает. Она убирает руку, сияние просвечивает через карман – и обстановка снова накаляется. Билли снова накрывает – пассажиры успокаиваются.

«Это невозможно», – думает Билли.

– Вполне, – говорит Мо.

– Что?

– Вполне себе возможно, почему же.

– Ты читаешь мои мысли?

– Я же говорю, всё наизнанку. Всё наоборот, отражение. Всё. Нужно просто привыкнуть. Мой тебе совет: не пытайся понять. Просто прими.

– Погоди, можно ещё раз про зеркало? – спрашивает Билли.

– Ну, это такая метафора, – отвечает Мо. – А может, аналогия. Постоянно их путаю. У меня же мозги голубиные, ты не забывай. Строго не суди.

– Но это потрясающая метафора! – восклицает Билли. – В последнее время всё действительно пошло шиворот-навыворот и встало с ног на голову, – рассуждает она вслух.

– Не пытайся понять, говорю же. Лучше попробуй обернуть в свою пользу, – отвечает Мо, не замечая, что Билли разговаривает сама с собой.

– Бриллиант, видимо, проклят, – выскакивает у Билли.

– Что ж, а вот в этом я неплохо разбираюсь. Позволишь порезонёрствовать?

– Я даже не знаю, что это значит. Это больно? или обидно?

– Ни то ни другое. Это значит: хочешь узнать моё экспертное мнение?

– А! Тогда давай. Конечно.

– Ты знала, что проклятий бывает два рода?

– Нет, не знала. – Что-то Билли уже и не хочется знать больше.

– Проклятие можно на кого-нибудь наложить. Как заклинание. Но его можно также даровать. Скажем, ведьма дарует тебе способность всё слышать. Но твоё проклятие состоит в том, что теперь ты слышишь постоянно всё. И это сводит тебя с ума. Понимаешь?

– Так, и что?

– А то, что дарованное проклятие нельзя снять.

– Никогда?

– Вот именно – никогда, – говорит Мо. – Дар нельзя вернуть. Это тебе не товар по гарантии.

– Хочешь сказать, бриллиант был когда-то чьим-то даром, но таким вот даром с проклятием?

– Что я хочу сказать, ровно то и говорю, – возмущается Мо.

Билли возвращается мыслями к сюжету «Спасателей» и месту бриллианта в нём. Проклятый «Глаз дьявола» оказался дарован пиратам. И его проклятие нельзя снять.

– Боже, мне теперь от него никак не избавиться? – чуть не кричит от отчаяния Билли.

– От бриллианта ты можешь избавиться в любое время. А вот бриллиант избавить от проклятия нельзя,

– Но ведь бриллиант способен творить ужасные вещи. Попади он в руки злодеям, и тогда пиши пропало.

– Ну, просто выкинуть его в мусорник, пожалуй, нельзя. Но можно, например, вернуть отправителю.

– Отнести обратно в музей, – шёпотом вторит Билли. – А пожалуй, ты прав!

– Так, значит, берём направо? – Мо взлетает на руль и, перебирая его лапками, начинает бег на месте. Автобус поворачивает за угол. Пассажиров дружно клонит влево.

– Но если меня поймают, то и бриллиант отберут, – сомневается Билли.

– М-да, как говорят среди нас, голубей, – дилемма!

– Стой! Останови автобус! Это же Тим! – вскрикивает Билли.

– Какой Тим?

– Ну Тим! Останови, пожалуйста, скорее!

Мо спрыгивает на сиденье, с него – на ручку тормоза. Автобус тормозит и останавливается.

– Ужасно не хочется этого делать, – говорит Билли, глядя в окно. Там, на улице, действительно Тим! Но его держит какой-то головорез с носом наперекосяк.

– Э-э, делать что? – не понимает голубь, и в голосе его слышится тревога – на этот раз вполне серьёзная.

Билли расстёгивает карман, достаёт сияющий бриллиант и поднимает его высоко над головой. Оборачивается к пассажирам.

– Все выходим из автобуса. Быстро!

Билли прекрасно знает, чем это может кончиться; она сжимается и отступает в сторону. Пассажиры просто вне себя. С того момента, как «Глаз дьявола» замаячил над их головами, они бранятся, кричат, бессовестно лезут вперёд.

Внизу, у самых ног Билли, Бернард принимается ругать мисс Бьянку ни за что ни про что.

– Тот парень на улице, – орёт Билли, - ваш самый злющий враг на свете! Тащите его сюда! – приказывает она, скрипя зубами.

Билли делает глубокий вдох. Бриллиант действует и на неё тоже. Она вынуждена сопротивляться всеми силами, чтобы не обрушить свой гнев на Мо, который выталкивает какого-то пассажира по проходу и ругается на чём свет стоит. Внутри у Билли клокочет злоба. Её сковывает разочарование. Досада.

Толпа вываливает из автобуса. У Билли голова идёт кругом. Хочется что-нибудь разбить. Хочется орать. «Откуда это во мне?» Она уже забыла, что виноват «Глаз дьявола». Напротив, бриллиант она теперь ценит превыше всего. Билли готова на всё, лишь бы стать главной злодейкой в одной из его многочисленных историй.

На тротуаре уже успела вскипеть драка. Пассажиры навалились на тех двоих, что держали Тима, отбили парня и теперь тащат к дверям автобуса. С перекошенным от ярости лицом Билли пытается как-то поприветствовать Тима, пригласить его сесть в автобус, но рот не даёт сказать ни одного доброго слова. Собрав остаток сил в кулак, Билли с огромным трудом засовывает бриллиант обратно в карман. И прижимает сверху посильнее, чтобы скрыть его сияние.

– Ты как раз вовремя, – замечает Тим.

Билли улыбается. Повернувшись к Мо, говорит:

– В Метрополитен-музей, пожалуйста.

Тим в удивлении садится в автобус.

– Это ты с голубем разговариваешь?

Мистер Креншоу распахивает перед ребятами двери музея.

При виде двух мышей отскакивает в сторону.

– Спокойно, всё в порядке, – говорит ему Билли. – Они наши друзья.

Мыши явно стесняют Креншоу. Ступая на цыпочках, он запирает за ребятами двери.

– Что ж, следуйте за мной! – говорит он вошедшим.

В присутствии Бернарда и мисс Бьянки Креншоу двигается куда расторопнее. Тим решает кое-что уточнить.

– А дверь чёрного хода, через которую вы меня выпустили... Вы её тоже заперли?

Глаза Креншоу разрастаются до размеров мячиков для пинг-понга.

– Ой.

Конечно, нечему удивляться, когда Тим, Билли, Спасатели и сам мистер Креншоу замечают в конце длинного коридора двух грабителей.

Которые достают ножи.

Тим резко останавливается и тыкает в сторону указателя:

«Средние века, Египет, Македония»

– Сюда! – кричит Тим, в то время как грабители кидаются вперёд к пятёрке. – Вот! – Он указывает на витрину со средневековыми мечами и щитами. Креншоу возится с железным кольцом, на котором нанизано, должно быть, не меньше полусотни ключей. Когда на пороге зала появляются грабители, Креншоу распахивает стеклянный футляр. Тим суёт меч поменьше Билли, сам хватает большой.

– Ты что, шутишь? – кричит ему Билли.

– Мы не будем никого резать, – шёпотом сообщает ей Тим, – но они ведь этого не знают.

Мистер Креншоу отступает за спины ребят, в защищённую зону. Грабители надвигаются, но тут Билли замечает, как следом за ними по полу проносится что-то пёстрое. Она сразу смекает, в чём дело, и её начинает распирать смех.

– Эй, что смешного, – одёргивает её Тим.

– Думаю, мечи нам не пригодятся, – отвечает Билли, следя за Бернардом и мисс Бьянкой. Мышки тем временем забираются грабителям в штанины. По ногам головорезов, от стопы до колена, пробегают бугорки. Грабители принимаются с криками отплясывать кульбиты и хлопать себя по ногам. Один втыкает себе в ногу нож и вопит от боли. Вторая валится на спину, пока мышка описывает внутри штанины круги вокруг её ноги.

Креншоу собирает отброшенные грабителями ножи. Билли и Тим подбираются к врагам чуточку ближе.

– Я, кажется, знаю, куда их деть. Как раз подходящее место для таких вот господ! – сообщает Креншоу ребятам, явно довольный собой.

Билли и Тим проводят грабителей через зал, затем через другой и оказываются в третьем, с невероятно высоким потолком. В зале возвышаются две белокаменные египетские гробницы невероятных размеров. Ребята заводят грабителей внутрь гробницы, и мистер Креншоу запирает древние железные ворота одним из своих многочисленных ключей.

– Бриллиант тебя уничтожит, – кидает Билли вдогонку грабительница, и Билли хватается за светящийся карман. – Предсказание есть предостережение.

– Ну это мы ещё посмотрим, – отвечает ей, к удивлению ребят, мистер Креншоу, обнаруживая совершенно неожиданное знание дела. – Итак, вернёмся к тому, с чего начали, – поворачивается он к Билли и Тиму. – Следуйте за мной.

Полуподвальное помещение до крайности похоже на то, где Тим был с Креншоу в прошлый раз. Похоже, да не совсем.

– Ну вот и пришли, – сообщает Креншоу.

Билли ахает, поражённая увиденным. Тим застывает на месте, а потом принимается крутиться волчком. Вокруг ребят расположилось собрание зеркал всевозможных форм, размеров, стилей. «Да их тут не меньше сотни», – думает Тим. В позолоченных рамах, в деревянных, в керамике, кованые. Тонированные, цветные. Овальные, круглые, квадратные, прямоугольные, звёздочкой.

– У меня с ним, честно сказать, никогда ничего не выходило, – уныло сообщает мистер Креншоу. – Но что-то мне подсказывает, что дело не столько в бриллианте, сколько в человеке, который им обладает. Видите ли, мне тут снилось кое-что. Снились двое подростков, вроде вас. И бриллиант всегда у девочки. Мне эти сны уже сколько лет снятся. Поэтому я, когда вас увидел, сразу понял. – Тиму вдруг вспомнилось, как немногим ранее Креншоу уже говорил, что давно их ждёт. – Так ты заглянула в «Глаз дьявола»? – спрашивает Креншоу у Билли.

– Ага.

– Тогда ты знаешь, какой сюжет разворачивается сейчас.

– Ну, это довольно очевидно, – отвечает Билли, указывая на Бернарда и мисс Бьянку.

– Пожалуй, – говорит Креншоу. – И ты наблюдала разрушительную силу бриллианта.

– Лучше с ней не сталкиваться. – У Билли по спине пробегают мурашки.

– Осмотрись здесь хорошенько, – обводит Креншоу рукой зеркала. – Только не раскрывай бриллиант, пожалуйста.

Билли прижимает карман ладонью, и вместе с Тимом они проходят одно зеркало за другим. За ними тихонько следуют мышки. Мистер Креншоу стоит в центре комнаты, поворачиваясь вслед за ребятами.

– Не бойся, милая, иди смело.

«Откуда он может знать, как мне страшно», – думает Билли и слегка ослабляет хватку на кармане.

– Пс, что-то происходит, – шепчет она Тиму, который идёт рядом.

Неплотно прикрытый «Глаз дьявола» начинает мигать в кармане.

– Не может быть, – бормочет Тим.

– Ты тоже это видишь? Прямо как в детстве, помнишь, игра такая была, горячо – холодно. Подходишь ближе, тебе говорят: теплее. Бриллиант становится теплее!

Позолоченная рама на одном из зеркал впереди загорается ярким светом, точно охваченная огнём. Зеркальная гладь испускает искры.

– Вы хоть представляете, сколько я ждал этого момента? – чуть не плачет Креншоу.

– Годы, – угадывает Тим.

– Это был риторический вопрос, но да.

– Так что, собственно, происходит? – взволнованно вставляет Билли.

– Происходит будущее. Происходит прошлое. – Крен-шоу медленным шагом приближается к ребятам. – Вы знаете, мне кажется, у каждого внутри есть какое-то ощущение принадлежности. Каждый сумеет распознать родственную душу.

– Понятия не имею, о чём вы, – отвечает Билли.

– Он имеет в виду, – шёпотом подсказывает ей Тим, – что бриллиант и зеркало связаны.

– Да ну! – вскрикивает Билли.

– Мы с тобой вместе войдём в зеркало, – говорит ей Тим. Кто-то дёргает его за штанину, и, опустив глаза, Тим натыкается на выразительный взгляд Бернарда. – И вы с мисс Бьянкой давайте с нами, если хотите, – добавляет Тим. Мышки обнимаются и весело попискивают.

– Да, конечно, – дрожа всем телом, соглашается Билли.

Креншоу куда-то исчезает. Через минуту возвращается, держа в руках стеклянную коробку.

– Это запасной футляр. Раз уж мы выяснили, какое из зеркал является порталом, ты можешь положить бриллиант сюда. Футляр защитит нас – вас – от его разрушительной силы.

Креншоу открывает крышку коробки, и Билли осторожно кладёт бриллиант внутрь. Потом оборачивается к колонне зеркал.

– То есть нам предстоит войти в зеркало, которое ведёт непонятно куда? – нервно спрашивает она.

– Вы уверены? – робко спрашивает Тим у Креншоу.

– Нет, я не уверен, – отвечает Креншоу. – С годами, мой мальчик, уверенность только убывает. Начинаешь понимать, что ничто не достоверно на все сто. И нет ничего определённого. Единственный шанс продвинуться вперёд – это рискнуть. Риск, конечно, должен быть хорошенько взвешен и прочее. Но всё равно риск.

– А если с той стороны ничего нет? – теряя самообладание, вскрикивает Билли. – Или если там ещё опаснее, чем здесь? Мы сможем тогда вернуться?

– Насколько я понимаю, это и называется приключениями, – отвечает Креншоу. – Тебя, милая, никто не заставляет.

– У меня другое ощущение, – бурчит Билли.

Тим берёт её за руку. Подзывает Бернарда и мисс Бьянку. Мышки взбегают по его штанам и курточке и устраиваются у парня на плечах.

– Ну, видимо, прощайте, мистер Креншоу, – говорит ему Тим, сжимая пальцы Билли.

– Завидую вам. Бон вояж!

– Это значит: «Счастливого пути», – переводит Бернард для мисс Бьянки.

– Бернард, в самом деле, – одёргивает его подруга, – ты думаешь, я вчера родилась?

Тим считает до трёх, и на счёт «три» он с мышками на плечах и Билли с «Глазом дьявола» в футляре шагают внутрь зеркала.

Тим всей душой хочет верить своим глазам, но не смеет. От пола до потолка простираются полки, заваленные памятным реквизитом. Справа длинная колонна мобильных стеллажей. Неужели правда?

Рядом стоит Билли со стеклянной коробкой в руках.

Перед зеркалом застыли Бернард и мисс Бьянка.

Тим присматривается к ним обоим повнимательнее. Чучела! Сглотнув комок в горле, Тим наклоняется их подобрать. Дыхание жизни безвозвратно покинуло мышиные тельца.

– О нет... – вырывается у него.

– Мы вернулись! – радостно восклицает Билли и бросается обнимать Тима, не забывая, однако, аккуратно придерживать стеклянную коробку. Но тут же отступает назад с раскрасневшимся от смущения лицом.

– То есть ты тоже это видишь? Мне не чудится? – в голосе Тима звучит облегчение.

– Нет, я вижу то же! Господи, я мечтала об этом, кажется, целую вечность.

– Но это точно реальность?

– Думаю, да, – отвечает Билли.

– И мы в Архиве?..

– Кто здесь? – раздаётся мужской голос.

К ребятам приближаются тяжёлые шаги. Чувство опасности повисло в воздухе. Тим крепко сжимает плечо Билли, готовый утащить её за собой, если потребуется бежать.

Но это Кевин. Та же вязаная диснеевская жилетка, те же бежевые брюки, те же пуговички на воротнике рубашки. Кевин такой один. «Видимо, реальность», – думает Тим.

– Господи боже, ребят! Где вы пропадали? Мы вас целый день ищем!

– Целый... день? – переспрашивает Тим. На его памяти прошло не меньше четырёх, а скорее около шести дней, что они с Билли не могли выбраться из диснеевских историй. Один день? Не верится.

– Вначале тебя потеряли, Тим, – продолжает Кевин, – а потом ещё и Билли пропала! Мы перепугались не на шутку!

Билли прочищает горло и уже готовится что-то сказать, как Кевин перебивает:

– А ну-ка стой! Что это у тебя такое? – и он делает насторожённый шажок к Билли, не спуская глаз со стеклянной коробки.

– Это, э-э... бриллиант... подарок... от мистера Креншоу, – вставляет Тим.

На лице Кевина смятение и тревога.

– Вы знакомы с профессором Креншоу?

– Случайно встретились, – отвечает Билли. – Вот, просил вам передать. Это бриллиант «Глаз дьявола».

Теперь в глазах Кевина скорее подозрение.

– Может, ты имеешь в виду его сына? Или внука? Профессор Креншоу вот уже лет десять как безвылазно сидит у себя в Англии. Ему сейчас под сотню... – Запнувшись, Кевин меняет тон: – Погоди-ка! Как ты сказала, «Глаз дьявола»?!

Тим откашливается.

Кевин переводит взгляд на него, затем на чучела мышек на полу.

– Вы меня разыгрываете, – заявляет он. – Для начала, якобы у вас бриллиант. Потом, эти чучела Бернарда и мисс Бьянки... Так, признавайтесь, что у вас на уме? – Но тут же передумав, Кевин машет руками: – Нет-нет, не говорите! И знать не хочу. Предпочту лучше остаться в неведении, чтобы потом не... Ах, вот оно что! – добавляет он, повернувшись к полкам. Плечи расслабляются, и напряжение сходит с него, словно ток в землю. – Значит, вы его нашли! Бриллиант «Глаз дьявола». А вы знали, что мы ищем его уже... не знаю сколько? Так вы тут прибирались. Верно угадал? Молодцы, оба! Чудесная находка. Прекрасно. Давно, давно не могли отыскать. И где же он был? Только я вас умоляю, не надо, пожалуйста, про профессора Креншоу. Хотя, надо признаться, на какую-то долю секунды я чуть было не поверил, – прибавляет Кевин с усмешкой.

Тим и Билли натянуто смеются.

– Да в зеркале... – бормочет Тим.

– ЗА зеркалом, – поправляет Билли. – Тим имел в виду, мы нашли бриллиант за зеркалом.

Кевин бледнеет.

– Почему с зеркала снято покрывало?

– Э-э... мы его протирали, – быстро отвечает Билли.

– Ага, очень грязное было, – добавляет Тим.

– Что ж, здорово, молодцы. Прекрасно придумали!

– О, привет, ребят! Ну слава богу, нашлись, – высовывается из-за стеллажа Бекки, слегка запыхавшись.

Кевин вкратце рапортует ей о том, что ребята на месте и что они отыскали «Глаз дьявола». Некоторые детали рассказа он, впрочем, дальновидно опускает.

– Это, случайно, не Бернард с мисс Бьянкой? – спрашивает Бекки, наклоняясь к чучелам. Она переворачивает обеих мышек вверх ногами, и на подошвах лапок мелькают белые буквы и цифры. – Надо же, оригиналы, – бормочет Бекки. – Кевин уже говорил вам, что их мы тоже давно потеряли?

Они с Кевином отходят в сторонку и о чём-то переговариваются.

А Тим заглядывает в зеркало. Трогает своё лицо. Пощипывает кожу под подбородком. И широкая улыбка растягивает обе щеки.

– Смотри, Билли! – шепчет он. – Это действительно я!

Билли делает оборот перед зеркалом. Одежда мятая, грязная. На Тиме не лучше. Да, в зеркале лицо Тима, но для неё оно всегда было на месте. Важно, однако, что Тим тоже видит только его. Без всяких масок.

– Я очень за тебя рада, – шёпотом говорит ему Билли.

Улыбка на лице Тима расползается ещё шире. Он трёт щёки ладонями.

– Просто поверить не могу!

– Кому ж там ещё быть? – удивлённо спрашивает Бекки. Они с Кевином снова здесь, с ребятами. – Что это с вами обоими?

Тим теряется, и за него отвечает Билли:

– Понимаете... тут такое дело...

Кевин едва заметно покачивает головой. Он явно не хочет слышать никаких разъяснений. И он точно не хочет, чтобы их услышала Бекки.

Билли меняет тактику.

– Мы с Тимом играли в такую игру, с масками и вопросами. Наверное, слишком сложно будет объяснить...

Кевин благодарно кивает.

Бекки перенимает у Билли стеклянную коробку с «Глазом дьявола» и говорит:

– Так, для него надо будет найти место понадёжнее.

А Тим всё никак не может оторваться от своего отражения в зеркале. Билли толкает его под локоть.

– Ой, прошу прощения! – Он наскоро оборачивается. – Да, играли в игру, – повторяет он эхом. И, переглянувшись с Билли, добавляет: – Очень пугающую, но интересную.

– В общем-то, – вставляет Билли, – в такую сказку для острастки, которая неизвестно чем может кончиться.

– И она ещё не кончилась, – подхватывает Тим.

Они с Билли обмениваются улыбками, и Тиму вдруг приходит в голову, что лучше бы он сейчас снова вошёл вместе с Билли в зеркало, чем разбирался с теми людьми, чьи голоса слышатся в коридоре. Потому что сюда уже явились мама Тима и папа Билли, и они хватают своих детей и крепко их обнимают. И мама Тима плачет, а папа Билли буравит Кевина суровым взглядом...

Но есть и момент торжества. На одно лишь мгновение глаза Тима и Билли встречаются. Оба смотрят задумчиво и немного с тоской. Решительно и мечтательно одновременно.

Они встречаются взглядами в зеркальном отражении, и контакт подобен электрическому. В нём волнение и дух приключений.

Дух будущего.

Тим подмигивает.

Билли улыбается.

Автор более чем шестидесяти успешных романов. Среди его работ цикл «Хранители королевства», а также написанная в соавторстве с Дэйвом Барри серия «Питер Пэн и Ловцы звёзд». В свободное время любит шастать по Диснейлендам и кататься на диснеевском круизном лайнере. Ридли – стипендиат программы Фулбрайта и номинант на премию Эдгара Аллана По; сейчас преподаёт практику художественного письма в университете Бойса.

www.ridleypearson.com