Переведено специально для группы

— Мир фэнтези—

http://vk.com/club43447162

Приближался волк.

Ландер Мортон знал об этом, потому что сам пригласил волка в свой дом. Его телохранитель Шелдон пришел доложить ему, что волк стоит на пороге, и он пошел встречать его. Теперь они возвращались вдвоем, но Ландер слышал только один звук шагов, эхом раздававшийся по всему дому.

Ландер поерзал в кресле-каталке и сделал большой глоток бурбона. Огонь опалил его горло. Его старые кишки заставят его заплатить за это позже, но ему было все равно. Одни люди были людьми, а другие — волками в человеческой шкуре. Для этой работы ему нужен был человек-волк, и он его получит.

Впервые за последние три дня он ощутил нечто иное, чем сокрушительное горе. Новое чувство пробилось сквозь густой туман отчаяния, и он узнал в нем предвкушение. Нет, это было нечто большее. Это была пьянящая смесь ожидания, предчувствия и возбуждения, смешанного со страхом. Он чувствовал себя также много лет назад на пороге закрытия огромной сделки. Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как он испытывал такой всплеск адреналина, и на мгновение он снова почувствовал себя молодым.

Шелдон появился в дверях кабинета и посторонился, пропуская собеседника внутрь. Гость сделал три шага внутрь и остановился, давая себя увидеть. Он был молод, так молод, и двигался с такой непринужденной грацией, что Ландер почувствовал себя стариком. Сильный, высокий, красивый в своем средиземноморском стиле, созданный солнцем и соленой водой. Когда сын Феликса вырастет, он может выглядеть именно так.

Боль подхлестнула его, и Ландер боролся с ней

Гость ждал.

Ландер посмотрел ему в лицо. Он был там, в его глазах, волк смотрящий на него в ответ. Равнодушный. Голодный.

Вовремя он тут оказался. Нет, он не мог этого сказать. Он должен быть вежливым. Он не мог испортить все к чертовой матери.

— Спасибо, что пришли ко мне так быстро.

Шелдон вернулся в холл и закрыл за собой дверь. Он побудет снаружи, чтобы убедиться, что им никто не помешает.

— Не стоит благодарности, — сказал гость. — Мои соболезнования.

Ландер кивнул на бутылку бурбона Blood Oath Pact, стоявшую на углу стола.

— Выпьете?

Гость отрицательно покачал головой.

— Я не пью на работе.

— Умно. — Ландер плеснул в свой стакан еще немного бурбона. Он не был уверен, то ли топит свое горе, то ли набирается жидкого мужества. Если он не сумеет изложить свое дело, и мужчина уйдет… он не мог позволить ему уйти.

— Я знал вашего отца, — сказал Ландер. — Я познакомился с ним и вашей матерью, когда заключал сделку по продаже каррарского мрамора для отеля «Касл». Он был чертовски дорогим, но я хотел самого лучшего.

Мужчина пожал плечами.

Ландера охватила паника. Слова вырывались сами собой.

— Они убили моего сына. Они забрали его деньги, использовали его знания и связи, а потом убили его, и я не знаю почему.

— Вас волнует, почему?

— Да, но я уже нанял кое-кого для этого.

— Так чего же вы хотите от меня?

— Я любил своего сына. Он был умнее, проницательнее, сообразительнее, чем я когда-либо, и он был честен. Люди ненавидят меня до глубины души, но все любили его, потому что он был хорошим человеком. Его жена София умерла три года назад, и он сам заботился о своих детях. Двоих сыновьях и дочери. Самому старшему сейчас четырнадцать лет. У меня случился инсульт, и теперь меня сжирает рак, и я могу сдохнуть раньше, чем истечет четыре года. Я должен продержаться до тех пор, пока старший мальчик не станет достаточно взрослым, чтобы взять все на себя. Я хочу смерти этим ублюдкам!

Ландер сжал кулаки. Его голос стал хриплым, и какая-то часть его предупреждала, что он выглядит расстроенным. Но боль была слишком сильной, и она сочилась из него.

— Я хочу, чтобы они страдали, и хочу, чтобы они знали почему. Они отняли у меня сына и отца у его детей. Они погубили моего мальчика, моего красивого умного мальчика. Все, что я построил, все, что он построил, они думают, что могут просто вырвать у меня все это. — Его голос чуть понизился до шепота, грубого и сочащегося болью. — Убейте их. Убейте их для меня.

В кабинете воцарилась тишина.

Беспокойство захлестнуло Ландера. Неужели он сказал слишком много? Не слишком ли он похож на сумасшедшего?

— Мой отец умер, но моя мать помнит, что встречалась с вами, — сказал гость. — Есть фотография, на которой вы втроем стоите на яхте. В то время она была беременна мной. Она рассказала, что мучилась тогда от утренней тошноты, а вы подсказали ей, что имбирный эль лучше всего помогает при расстройстве желудка. Увы, имбирного эля не было, и вы с курьером заказали ящик из Милана.

Гость подошел к столу, плеснул немного бурбона во второй стакан и поднял его.

— За вашего сына.

Он осушил стакан одним глотком, и Ландер снова увидел волка, глядящего на него из глубины души человека.

— Значит ли это, что вы возьметесь за эту работу?

— Да.

Облегчение было почти ошеломляющим. Ландер тяжело опустился в кресло.

— Я оценил вашу ситуацию до моего визита, — сказал гость. — Это потребует времени и денег. Это будет сложно, потому что все должно быть сделано правильно.

— Чего бы это ни стоило, — сказал Ландер. Теперь он чувствовал себя таким усталым. Он это сделал. Теперь он сможет смотреть на надгробие Феликса и обещать сыну, что отомстит за него.

— Доказательства их вины должны быть неопровержимы.

— Об этом не беспокойтесь, — сказал Ландер. — Вы получите свои доказательства. Я нанимаю только самых лучших.

— «Детективное агентство Дома Бейлор», — крикнула я. — Уберите оружие в кобуру и отойдите от обезьяны!

Рыжая обезьяна-тамарин, размером с большую белку, смотрела на меня с вершины фонарного столба, ее силуэт вырисовывался на фоне ярко-голубого неба позднего вечера. Двое мужчин и женщина под столбом продолжали сжимать свои пистолеты.

Все трое были одеты в повседневную одежду. Мужчины в брюки цвета хаки и футболки, женщина была в белых капри и бледно-голубой блузке. Все трое были в хорошей форме, и они держали свои пистолеты почти в одинаковых положениях, со слегка опущенными стволами, что указывало на то, что они профессионалы, которые не хотят случайно застрелить нас. Учитывая, что никто из нас еще не обнажал оружия, они, должно быть, чувствовали, что одержали верх. К сожалению для них, их оценка своей личной безопасности была провально ошибочной.

Рядом со мной оскалился Леон.

— Каталина, меня прям бесит, когда люди направляют на меня оружие.

Меня тоже, но, в отличие от Леона, я вряд ли попала бы каждому из них в левый глаз «по соображениям симметрии».

— «Международные расследования Монтгомери», — объявил старший из мужчин. — Убирайтесь и возвращайтесь к таинственной машине, детки.

Обычно люди Августина носили костюмы, но погоня за обезьяной в душном аду июльского Хьюстона требовала более свободной одежды. Мы с Леоном тоже выбрали обычную одежду. Мое лицо было грязным, темные волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, а мой наряд никого не впечатлил бы. Из нас троих только Корнелиус выглядел прилично, да и тот был весь в поту.

— Вы мешаете нашему законному возвращению, — объявила я. — Отступите в сторону.

Женщина-агент шагнула вперед. Ей было за тридцать, она была подтянутой, со светло-коричневой кожей и блестящими темными волосами, собранными в конский хвост.

— Ты кажешься хорошей девушкой.

Ты даже не представляешь.

Она продолжала идти.

— Давайте будем благоразумны, пока не начался выплеск тестостерона. Эта обезьяна — собственность Дома Тома. Она часть очень важного фармацевтического исследования. Я не знаю, что тебе сказали, но у нас есть свидетельство, удостоверяющее право собственности на эту обезьяну. Я с удовольствием позволю тебе убедиться в этом самой. Ты еще молода, так что один совет: всегда готовь соответствующие документы, чтобы прикрыть свою задницу.

— О нет, она этого не делала, — пробормотал Леон себе под нос.

В двадцать один год большинство моих сверстников либо учились в колледже, либо работали на свой Дом, либо наслаждались роскошным беззаботным образом жизни, который обеспечивала мощная магия их семей. То, что меня недооценивали, работало в мою пользу. Однако мы искали обезьяну уже несколько дней. Мне было жарко, я устала и проголодалась, и терпение было на исходе. Кроме того, она оскорбила мои навыки работы с документами. Бумажная работа была моим вторым именем.

— Эта обезьянка — обезьяна-помощник, хорошо обученное служебное животное, сертифицированное для оказания помощи людям с травмами спинного мозга. Она была похищена у своего законного владельца во время поездки к врачу, и незаконно продана вашему клиенту. У меня есть отчет о ее родословной, записи о прививках, записи ветеринара, сертификат от некоммерческой организации «Морды, лапы и хвост», которая обучала ее, подписанные показания ее владельца, копия полицейского отчета и ее ДНК-профиль. Кроме того, я не хорошая девушка. Я глава своего Дома, осуществляющая законное возвращение похищенного имущества. Прекратите вставлять мне палки в колеса.

Слева от меня Корнелиус нахмурился.

— Не могли бы мы поторопиться? Розочка испытывает сильный стресс.

— Вы же слышали, что сказал звериный маг, — крикнул Леон. — Разве мы все не хотим лучшего для этой обезьяны, находящейся в состоянии стресса?

Тот, кто был пониже ростом, прищурился на нас.

— Хм, глава Дома, да? Откуда ты вообще знаешь, что это та же самая обезьяна?

Сколько золотисто-львиных тамаринов он ожидал увидеть в парке Элеоноры Тинсли?

— Розочка, спой.

Обезьянка подняла свою очаровательную головку, открыла рот и запела, как маленькая птичка

Трое сотрудников «МРМ» уставились на нее. Вот вам и надежда на логику и здравый смысл…

— Это ничего не доказывает, — заявила женщина.

Как это часто случалось с представителями нашего вида, логичные рассуждения были отброшены в пользу непреодолимой потребности быть правым, и будьте прокляты факты и последствия.

— Ну, и что теперь? — спросил Леон. — А можно мне одного прихлопнуть? Только одного. Пожалуйста.

Леон был чрезвычайно разборчив в стрельбе по людям, но агенты «МРМ» задели меня и Корнелиуса, и его защитный инстинкт включился на всю мощь. Если они поднимут свои пушки еще на два дюйма, то умрут, и мой кузен делал все возможное, чтобы не допустить этого безумного броска гремучей змеи.

Леон умоляюще поднял брови.

— Нет, — ответила я ему.

— А если скажу — пожалуйста. А как насчет коленных чашечек? Я могу выстрелить в коленные чашечки, и они не умрут. Они не будут счастливы, но и не умрут.

— Нет. — Я повернулась к Корнелиусу. — Есть ли какой-нибудь способ вернуть ее, не причинив им вреда?

Он улыбнулся и посмотрел на небо.

Корнелиус Мэддокс Харрисон не выглядел особенно угрожающим. Он был белым, тридцати одного года от роду, среднего телосложения и ниже среднего роста. Его темно-русые волосы были подстрижены профессиональным стилистом в короткую, но модную стрижку. Черты его лица были привлекательными, подбородок чисто выбрит, а голубые глаза всегда оставались спокойными и немного отстраненными. Трое агентов «МРМ» только взглянули на его лицо, на его офигенный ансамбль светлых брюк цвета хаки и белой рубашки с закатанными до локтей рукавами и решили, что им не о чем беспокоиться. Рядом с ним темноволосый, загорелый и худощавый Леон излучал угрозу и продолжал угрожать, поэтому они решили, что он представляет собой больший риск.

— Это было весело и все такое, — сказал старший агент «МРМ». — Но время игр закончилось, и у нас есть настоящая работа.

Красновато-коричневый ястреб упал с неба, сорвал обезьяну со столба, пролетел над агентами и уронил Розочку в руки Корнелиуса. Обезьяна уцепилась за руку Корнелиуса, забралась ему на плечо, обняла за шею и заверещала в ухо. Ястреб пролетел слева от нас и уселся на ветку красного мирта, растущего у тротуара.

— Ну, дерьмо, — выругалась женщина.

— Не стесняйтесь доложить об этом Августину, — сказала я им. — У него есть мой номер телефона.

И если бы у него были проблемы с этим, я бы их сгладила. У Августина Монтгомери с нашей семьей были сложные отношения. Я изучала его с той же самоотверженностью, с какой изучала сложные уравнения, так что если он когда-нибудь станет угрозой, я смогу нейтрализовать его.

Старший из мужчин пристально посмотрел на нас. Его огнестрельное оружие поползло вверх на дюйм.

— Куда это вы собрались?

Я резко надела маску Превосходной.

— Леон, если он нападет на нас, покалечь его.

Губы Леона растянулись в мягкой мечтательной улыбке.

Люди в бизнесе насилия быстро учились распознавать других профессионалов. Агенты «МРМ» были хорошо обучены и опытны, потому что Августин гордился своим качеством. Они посмотрели в глаза моему кузену и поняли, что Леон был в полном восторге. Там не было ни страха, ни опасений. Ему нравилось то, что он делал, и если бы ему разрешили, он бы не колебался.

Потом они посмотрели на меня. За последние шесть месяцев я научилась принимать на себя роль главы Дома. Мои глаза говорили им, что я не забочусь ни об их жизни, ни об их выживании. Если бы они превратились в препятствие, я бы их убрала. Не имело значения, что я ношу, сколько мне лет и какие слова я говорю. Этот взгляд сказал бы им все, что им нужно было знать.

Напряженное молчание затянулось.

Женщина выхватила свой сотовый телефон и отвернулась, набирая номер. Двое мужчин опустили оружие.

Вот и хорошо. Все должны были вернуться домой.

Люди Августина двинулись к реке. Тот, что пониже ростом, шел впереди, и повернули направо, направляясь к маленькой стоянке, где я припарковала Носорога, бронированный внедорожник, изготовленный специально для меня бабулей Фридой. Они дали нам пространства. Мы смотрели им вслед. Нет смысла форсировать еще одну конфронтацию на парковке.

Мы искали Розочку пять дней подряд, с тех пор как Корнелиус взялся за это дело. Ее хозяйка, двенадцатилетняя девочка, была настолько травмирована кражей, что ей пришлось принимать успокоительное. Поиски маленькой обезьянки превзошли всю остальную нагрузку наших дел. Мы принялись за эту работу на безвозмездной основе, потому что украсть служебное животное у ребенка в инвалидной коляске было гнусным поступком, и кто-то должен был это исправить.

Прочесывание Хьюстона в 100-градусную жару¹ в поисках маленькой обезьянки потребовало немалых усилий. За последние сорок восемь часов мне едва удалось поспать пять часов, но каждая капля моего пота стоила бы того, если бы я увидела, как Майя обнимает свою обезьянку. Мой понедельник не был потерян.

Корнелиус снова улыбнулся.

— Я так люблю счастливый конец.

— Может быть, для тебя это и счастливый конец, — проворчал Леон. — Но мне не удалось никого прихлопнуть.

Сначала мы доставим Розочку Майе, а потом я пойду домой, приму душ, а затем долго и счастливо вздремну.

Корнелиус расстроено покачал головой.

— Твоя зависимость от насилия весьма тревожна. Что произойдет, когда ты повстречаешь кого-то быстрее тебя?

Мой кузен задумался.

— Я буду мертв, и ничего не будет иметь значения?

Талон вдруг с пронзительным криком взмыл в воздух, пролетая над заводью реки Буффало. Леон и Корнелиус остановились одновременно. Корнелиус нахмурился, глядя на мутную воду слева от большого дерева.

Прямо перед нами тянулась узкая полоска подстриженной лужайки вдоль тротуара. За травой земля резко уходила под уклон, скрываясь за высоким бурьяном вплоть до реки, которая тянулась до моста Мемориал Паркуэй вдалеке.

Река была безмятежной. Даже рябь не бежала по ее поверхности.

Я взглянула на Леона. Секунду назад его руки были пусты. Теперь он держал в одной руке «Зиг-П226», а в другой — «Глок-17». Это дало ему тридцать два патрона калибра 9 мм. Ему нужен был только один патрон, чтобы совершить убийство.

— Что происходит? — тихо спросила я.

— Не знаю, — ответил Леон.

— Ястреб напуган, — сказал Корнелиус.

Поверхность реки была безмятежна и слегка блестела, отражая солнечный свет, как потускневший десятицентовик.

Корнелиус всмотрелся вдаль.

— Что-то приближается, — прошептал он.

У нас не было причин торчать здесь и ждать этого «что-то».

— Уходим.

Я повернула направо и помчалась к нашим машинам. Леон и Корнелиус последовали за мной.

Впереди низкорослый из агентов «МРМ» был уже почти на стоянке. Женщина следовала за ним, а высокий агент замыкал шествие.

Сквозь бурьян просунулось зеленое тело. Восемь футов в длину и четыре в высоту, оно карабкалось вперед на двух больших мускулистых лапах, волоча длинный чешуйчатый хвост, окаймленный яркими карминовыми плавниками. Еще один плавник, на этот раз кроваво-красный и увенчанный шипами длиной в фут, торчал из его позвоночника. Его голова могла бы принадлежать водному динозавру или доисторическому крокодилу — огромные челюсти, похожие на клешни, открывались подобно гигантским ножницам, усеянным коническими клыками, предназначенными для того, чтобы хватать и удерживать сопротивляющуюся добычу, пока зверь тянет ее вниз. Две пары маленьких глаз, глубоко запавших в череп, светились фиолетовым светом.

Это было совсем не похоже на то, что породила наша планета. Это был либо какой-то неудачный магический эксперимент, либо вызов из тайного мира.

Нам понадобятся пушки побольше.

Зверь помчался по траве. Более высокий агент «МРМ» стоял прямо на его пути.

— Беги! — Мы с Леоном закричали одновременно.

Мужчина резко обернулся. На какую-то безумную долю секунды он замер, затем резко вскинул пистолет и выстрелил в существо. Пули попадали в зверя и отскакивали от его толстой чешуи.

Двое других агентов «МРМ» повернулись к монстру и открыли огонь. Я бросилась к «Хаммеру» и боевому дробовику внутри него. Леон бросился за мной, пытаясь получше рассмотреть существо. Корнелиус следовал за нами.

Люди Августина опустошали магазины в унисон. Чудовище не останавливалось, не обращая внимания на пули, оно разбросало людей в стороны. Пурпурная кровь окрасила его бока, но раны почти не кровоточили, словно пули просто скололи его чешую.

Взгляд зверя остановился на мне. Он проигнорировал агентов и направился в мою сторону, две массивные лапы вспарывали дерн красными когтями.

Леон выстрелил по две пули из каждого пистолета. Четыре кровавых дыры зияли там, где раньше были глазки бусинки. Существо взревело, споткнулось и рухнуло на землю.

Я остановилась. Корнелиус пробежал мимо меня к стоянке.

Женщина-агент «МРМ» медленно поднялась. Ее высокий коллега уставился на ярко-красную рану на своем голом бедре. Брючина его левой ноги свисала кровавыми клочьями вокруг лодыжки. Он переместил свой вес. Кровь текла из раны, и я увидела проблеск кости. Агент широко раскрыл глаза, явно пребывая в шоке.

— Срань господня, — пробормотал низкорослый агент «МРМ» и вставил новый магазин в свой HK45.

На краю стоянки Корнелиус резко обернулся и махнул рукой в сторону реки.

— Не останавливайтесь! Это еще не все! Еще больше приближается!

Зеленые твари хлынули сквозь бурьян, масса чешуйчатых тел с плавниковыми хвостами и клыкастыми челюстями, а в центре, погребенный под ними, как невидимый маяк, пульсировал плотный узел магии. Магия распростерлась, коснулась меня и обрушилась вокруг моей силы, как волна на бурун. Море фиолетовых глаз сосредоточилось на мне.

Стая повернулась ко мне и бросилась в атаку.

Что бы это ни было, исходящая магия в центре стаи контролировала их. Если бы у меня была секунда, я могла бы побороть ее своей магией, но скопление тел было слишком плотным, и монстры приближались слишком быстро.

Я повернулась и помчалась к Носорогу. Магия этих существ следовала за мной, вспыхивая в моем сознании, как радар. Мне не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, что стая повернулась и погналась за мной.

Впереди Корнелиус вытащил ключ от своего автомобиля. Вспыхнули фары его «БМВ-гибрида». Багажник открылся, и оттуда выскочил огромный синий зверь, тигр на стероидах, с блестящим мехом цвета индиго, забрызганным черными и бледно-голубыми пятнышками.

Зевс приземлился, взревел, сверкнув клыками размером с мясной нож, и помчался через парковку. Бахрома щупалец вокруг его шеи раскрылась, отдельные усики извивались. Мы миновали друг друга, он бросился на тварей, а я побежала в противоположном направлении к Носорогу.

За моей спиной раздались выстрелы, похожие на взрывы фейерверков — Леон прореживал стаю. У него кончились патроны еще до того, как у них закончились тела.

Я запрыгнула в Носорог, нажала на тормоз и завела автомобиль. Мотор взревел. Корнелиус распахнул пассажирскую дверцу и приземлился на сиденье. Я поднажала. Изготовленный на заказ двигатель Носорога включил передачу. Мы рванули вперед и спрыгнули с обочины на траву.

Лужайка перед нами была усеяна трупами. Цепочка чешуйчатых трупов тянулась налево, громоздясь у обочины Аллен-Паркуэй. На другой стороне улицы Леон методично всаживал пули в этих тварей короткими очередями, используя движение транспорта как прикрытие. Зевс рычал рядом с ним. Рядом лежал чешуйчатый зверь, и Зевс, чтобы подчеркнуть свою правоту, поскреб его когтями.

Справа от нас женщина-агент и лидер группы подхватили раненого под мышки и, пошатываясь, направились к стоянке. Он безвольно повис, волоча за собой окровавленную ногу. Ведущие звери слева щелкали челюстями всего в нескольких футах позади них.

Никто не пострадал бы от этих штук сегодня, если бы я могла помочь.

Я повернула направо, отрезая тварей от агентов «МРМ» под острым углом. Чудовищно тяжелая громада Носорога с хлюпающим хрустом врезалась в ближайшее существо. Бронированный автомобиль накренился, когда мы переехали чье-то тело. Мы прорвались через край стаи на открытое пространство. Я надавила ногой на акселератор и помчалась вниз по лужайке. Позади меня стая поредела, когда существа встали друг у друга на пути, пытаясь развернуться и последовать за нами. На мгновение скопление тел рассеялось. Что-то вращалось в их центре, что-то металлическое, круглое и светящееся. Странный магический узел.

— Ты видишь это?

— Вижу. — Корнелиус поднял с пола тактический дробовик и выстрелил.

— Ты можешь дотянуться до их сознания?

— Нет. Они слишком заняты своими мыслями.

Если спросить его, что это значит, он отвлечется. Я резко свернула налево, отсекая то, что когда-то было задней частью стаи, сбрасывая отставших с дороги.

— Готов, — сказал Корнелиус, его голос был спокоен.

Я нажала на кнопку, чтобы опустить передние стекла, и поехала прямо на стаю, держась по диагонали влево. Потревоженная, сбитая с ног тварь завертелась справа от нас, крутясь на траве по кругу. Корнелиус высунул ствол дробовика в окно и выстрелил в металлический объект.

БУМ!

У меня зазвенело в ушах.

БУМ!

— Еще разок, — сказал Корнелиус, словно прося еще одну чашку чая.

Мы пронеслись мимо стаи, врезались бампером в зверя, и я повернула направо, перепрыгнув через бордюр обратно на стоянку. Впереди нас автомобиль «МРМ», серебристый джип «Гранд Чероки», с визгом шин выехал на Аллен-Парквей. В салон ворвался запах жженых покрышек.

— Всегда пожалуйста. — Корнелиус перезарядил ружье.

Я резко свернула вправо на бульвар. Стая зверей оказалась справа от нас.

БУМ!

БУМ!

— Не понял, — сказал Корнелиус. — Пули отскакивают от них. Что-то живое есть в этой вращающейся сфере.

— Животное?

— Не совсем.

— Если бы оно было живое, мы могли бы убить его.

Мы могли бы покружить, пока стая не устанет настолько, чтобы притормозить, схватить Леона и Зевса и уехать, но тогда эти твари будут бесноваться в Хьюстоне. Всего в четверти мили вниз по дороге группа ребятишек играла в бейсбол. Мы миновали их и взрослых, которые смотрели игру, когда шли за Розочкой.

Розочка!

— Где обезьянка?

— В безопасности в «БМВ».

О, хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо.

Я резко развернулась, сделав U поворот, и помчалась вниз по улице обратно к парковке. Звери поспешили за нами. Промежутки между телами расширились до нескольких футов, и я увидела источник магии. Два металлических кольца, вращающихся одно внутри другого, как гироскоп. Между ними мерцало маленькое голубое свечение.

Мы миновали Леона. Он указал на светящуюся штуку своим «Зигом» и сделал вид, что стреляет их двух пистолетов, которые держал в руках. Протарань ее. Спасибо, капитан Стратегия, я все поняла. Эта тварь работала в реке. Если я ударю ее Носорогом, она могла бы просто отскочить в сторону, а если бы она была штукой из тайного мира, то неизвестно, какой ущерб это нанесло бы машине. Нет, потребуется точность.

— Рапира? — спросила я.

— Момент. — Корнелиус повернулся и нажал кнопку на пульте между нашими сиденьями. Большинство внедорожников имели два передних сиденья и широкое заднее сиденье, рассчитанное на три места. У Носорога было четыре сиденья с длинным, сделанным на заказ консольным хранилищем, проходящим вдоль них. Консоль распахнулась, и появилась оружейная полка, предлагающая на выбор два клинка и два пистолета, закрепленных зубцами.

Я сделала еще один разворот буквой U. Белый грузовик с визгом остановился прямо передо мной. Водитель нажал на клаксон, увидел животных и помчался по улице с бешеной скоростью.

— Достал. — Корнелиус повернулся на своем сиденье, держа мою рапиру в руке.

Я нацелила Носорог на гироскоп. Тела с грохотом врезались в машину.

— Это безрассудство, — предостерег Корнелиус. — А если он взорвется?

— Тогда я умру, и ничего не будет важно, — процитировала я.

— Использование Леона в качестве вдохновителя — сомнительная стратегия выживания.

Я резко нажала на тормоз. Носорог скользнул по лужайке и остановился. Я выхватила рапиру из рук Корнелиуса и выпрыгнула из внедорожника. Светящаяся штука вращалась всего в пятидесяти футах от меня. Я рванула к ней.

Какой-то зверь бросился на меня. Я отпрыгнула в сторону и продолжила бежать.

За моей спиной загрохотал Носорог, когда Корнелиус завел мотор, чтобы отвлечь их внимание.

Воздух в моих легких превратился в огонь. Я увернулась от одного зверя, от другого…

Тридцать футов.

Сияющий объект пронзил меня своей магией.

Двенадцать.

Десять.

Передо мной вращались металлические кольца шириной в два фута, забрызганные слизью и водорослями. Внутри светился бутон цветка, сверкающий электрический синий лотос, сотканный из чистой магии и вот-вот распустившийся.

Магия моей семьи текла сквозь меня, направляя мой удар. Я проткнула его.

Бутон лопнул, взметнув в воздух облако люминесцентных искр. Сияние исчезло. Кольца перестали вращаться.

Звери вокруг меня замерли.

В течение мучительного мгновения ничто не двигалось.

Твари уставились на меня во все глаза. Я уставилась в ответ.

Стая развернулась и устремилась к реке.

Все кончено.

Облегчение нахлынуло на меня. В фокусе возник ровный ритмичный шум, и я поняла, что это мое сердце бешено колотится в груди. Мои колени дрожали. Горький металлический привкус возник на языке. Мое тело не могло понять, было ли оно горячим или холодным. Мир казался неправильным, как будто меня отравили.

Передо мной лежали обломки устройства. Я попыталась сделать шаг вперед. Моя нога подогнулась подо мной, земля решила самопроизвольно наклониться в сторону, и я почти распласталась на идеально ровной лужайке. Слишком много адреналина. Ничего не оставалось делать, как только переждать его. Некоторые люди были рождены для того, чтобы ходить по острию ножа. Я не была одной из них.

Обычно мне помогало сосредоточиться на чем-нибудь, чтобы отвлечься. Я присела на корточки и внимательно осмотрела кольца. Металл был не совсем похож на сталь, но это мог быть какой-то сплав железа. По окружности каждого кольца тянулась цепочка иероглифов.

Я вытащила телефон из кармана и сделала снимок.

Кольца плотно прилегали друг к другу, самое большое из них было примерно на три дюйма больше второго. Стебель цветка был прикреплен к нижней части внутреннего кольца. Нет, не прикреплен. Он рос из внутреннего кольца, плавно выступая из металла.

Как?

Я взяла кольцо и потянула за стебель. Он выдержал. Я провела пальцами по цветку. Ближе к оторванному концу, где был бутон цветка, текстура ощущалась как типичное растение. Но чем ниже я опускала пальцы, тем более металлической становилась текстура. Настоящее биомеханическое слияние. Насколько мне было известно, ни один маг до сих пор не достиг этого.

Носорог свернул рядом со мной и Корнелиус выскочил из машины. Бледно-фиолетовая кровь забрызгала изготовленную на заказ решетку радиатора бронированной машины. С металла свисали куски чужеродной плоти.

— С тобой все хорошо? — спросил Корнелиус.

Нет.

— Да. Мне очень жаль, — сказала я ему. — Я знаю, что это было очень неприятно для тебя.

Звериные маги создавали особую связь с несколькими избранными животными, но они заботились обо всех, и мы только что скосили, по меньшей мере, дюжину, а может быть, и больше.

Корнелиус кивнул.

— Спасибо за заботу. Они не были настоящими животными в естественном понимании этого мира. От этого в некотором роде легче.

— Это что, призыв? — спросила я.

Корнелиус отрицательно покачал головой.

— Я так не думаю. Они чувствуются немного похожими на Зевса. Не с Земли, но и не совсем из тайного мира.

— Раньше ты сказал, что они были слишком «заняты своими мыслями», чтобы до них добраться?

Корнелиус нахмурился и кивнул на кольца с бутоном внутри.

— Этот объект излучал магию.

— Я ее чувствовала.

— Излучение было настолько плотным, что фактически оглушило этих тварей. Они меня не чувствовали. Я пытался связаться с самим объектом, но биологическая составляющая его настолько примитивна, что это было похоже на попытку общения с морской губкой.

Сценарий с лабораторией Дома выглядел все более и более вероятным. Если бы эти прото-крокодилы вышли из тайного мира, мы бы увидели призывателя и портал. Огромные дыры в реальности было довольно трудно не заметить.

Линусу бы это очень понравилось.

Кстати, о Линусе… я достала телефон и набрала его номер. Один гудок, второй, третий…

На другой стороне лужайки Леон трусцой перебежал дорогу, ведя за собой Зевса.

Телефон продолжал звонить. Официально Линус Дункан был отправлен в отставку. На самом деле он все еще служил штату Техас в новом, более пугающем качестве, а я была его заместителем. Он всегда отвечал на мои звонки.

Биип. Еще один гудок.

В трубке раздался голос Линуса:

— Да?

— На меня напали магические монстры в парке Элеонор Тинсли. Они управлялись биомеханическим устройством, питаемым магией.

Леон подбежал и остановился рядом со мной.

— Тебе нужна помощь? — спросил Линус

— Теперь уже нет.

— Покажи мне.

Я включила «Фэйстайм», переключила камеру телефона и сделала панорамную съемку, запечатлев устройство, трупы и убегающих существ. На экране Линус уставился в телефонную трубку. В свои шестьдесят лет, все еще подтянутый, с густыми волосами цвета соли и перца, Линус всегда имел техасский загар. У него были красивые и смелые черты лица, квадратная челюсть, обрамленная короткой бородкой, выдающийся нос, густые темные брови и темные глаза. Он легко улыбался, и когда он обращал на тебя внимание, ты чувствовала себя особенной. Если бы вы опросили десять человек, которые только что познакомились с ним, описать его, они бы все сказали одно слово — очаровательный.

Человек, смотревший на меня из телефона, был настоящим Линусом Дунканом, Превосходным, бывшим спикером Техасской Ассамблеи, сосредоточенным, зорким, его темные глаза были безжалостны. Он был похож на старого тигра, который заметил незваного гостя в своих владениях и точит когти, чтобы убить его. В трубке послышалось сухое стаккато, ритмичный тук-тук-тук, за которым последовал механический визг. Турели Линуса. Его атаковали.

Кто вообще мог напасть на Линуса Дункана в его доме? Он был магом-Гефестом. Он создавал смертоносное огнестрельное оружие из выброшенных скрепок и клейкой ленты, а в его доме было достаточно огневой мощи, чтобы уничтожить элитный батальон за считанные минуты.

Они напали на меня и Линуса одновременно. Эта мысль прожгла меня насквозь, как комета.

— Отключайся, — сказал Линус. — Иди прямо в «МРМ», займись делом Мортона, используй свой знак. Повтори.

— Отправиться прямо в «МРМ», показать знак и заняться делом Мортона.

Обычно Линус отправлял меня после того, как была выдана юрисдикция суда. За последние шесть месяцев мне пришлось использовать свой знак ровно один раз, чтобы взять на себя расследование ФБР. Сказать, что они были недовольны этим, было бы грубым преуменьшением.

— Я выслал файлы. — Линус повесил трубку.

— Там стреляли турели, — сказал Леон.

— Несомненно.

Мой кузен ухмыльнулся, без сомнения предвкушая очередную драку.

— Куда теперь?

— Отвези меня в «МРМ».

— Я поеду следом. — Корнелиус помчался на стоянку, Зевс следовал за ним по пятам, подпрыгивая, как чересчур восторженный котенок.

Я схватила устройство. Металлические кольца были скользкими от грязи и слизи. Я подошла к Носорогу, бросила устройство в корзину сзади и запрыгнула на пассажирское сиденье.

Вдалеке завыли приближающиеся полицейские сирены.

Леон выехал на дорогу. В зеркале заднего вида с парковки выскользнул «БМВ» Корнелиуса — его, вероятно, мы вскоре упустим из виду. Максимальная скорость вождения Корнелиуса обычно не была выше четырех миль сверх установленного лимита. «МРМ» находилась примерно в получасе езды, но зная Леона, мы доберемся туда намного быстрее, если позволит траффик.

— Позвонить Берн.

Кузен ответил на втором гудке и его голос зазвучал из динамиков Носорога, благодаря синхронизации телефона с машиной.

— На меня только что напали какие-то магические монстры. И на Линуса тоже.

— Он был с тобой?

— Нет. Он был в своем поместье. Прикрой нас, пожалуйста.

— Сделано. Тебе нужна помощь?

— Нет. У вас все в порядке?

— Все в порядке.

— Я тоже в порядке, Берн! — выкрикнул Леон.

— Это спорный вопрос, — ответил ему старший брат.

— Я перезвоню тебе позже, — сказала я и нажала отбой.

Мой телефон звякнул, сообщая о новом е-мейле. Я щелкнула на почтовый ящик. Сообщение от Линуса с прикрепленным видеофайлом. Файл был увесистым. Линус не потрудился его оптимизировать. Я нажала на загрузку… придется подождать.

— Я правильно понимаю? На Линуса напали, но ты не спрашиваешь, нужна ли ему помощь. Ты просто все бросаешь и отправляешься в «МРМ» браться за дело, о котором ты никогда не слышала. — Леон покачал головой.

— Да. Если бы Линусу нужна была помощь, он бы мне об этом сказал. — Похоже, дело Мортона было каким-то образом связано с нападениями.

— Однажды, тебе придется рассказать мне, что ты делаешь для Линуса Дункана, — хмыкнул Леон.

— Но тогда мне придется тебя убить, а ведь ты, как ты часто любишь напоминать, мой любимый кузен.

Леон фыркнул.

У большинства в нашей семье не было проблем с хранением секретов. Бабуля Фрида с мамой служили в армии, Бен сам по себе был немногословным, а Невада была правдоискателем. Она могла бы доверху наполнить их с Роганом особняк чужими секретами и при этом держать их при себе. Но вот Леон с Арабеллой жить не могли без сплетен. Они знали, что я делаю кое-что конфиденциальное для Линуса Дункана, но понятия не имели, что именно, и это сводило их с ума.

Я набрала личный номер Августина. Голосовая почта. Похоже, быстро встретиться с главой «МРМ» не получится — тот был занят. Но как и Леон с Арабеллой, он любил собирать информацию — чем эксклюзивнее, тем лучше. Мне лишь требовалось забросить крючок с наживкой и держать его перед ним вне его досягаемости.

— Это Каталина Бейлор. У меня есть важная информация по делу Мортона. Я должна встретиться с вами лично. Буду у вас в офисе через двадцать минут.

Я повесила трубку.

— Кто такой Мортон? — спросил Леон, слишком резко сворачивая за угол.

— Скорее всего Ландер Мортон. Превосходный геокинетик — очень старый, очень богатый, один из выдающихся застройщиков в штате.

— Ты откуда об этом знаешь?

Я знала, потому что сделала свое домашнее задание. У Линуса Дункана была долгая и насыщенная событиями карьера, и он даже не пытался скрыть тесные отношения между нашими двумя Домами. Я не была уверена, унаследуем ли мы его друзей, но точно знала, что мы унаследуем его врагов, поэтому выстроила биографическую базу данных вокруг Линуса, дополненную диаграммами, отражающими его отношения с различными Домами.

— Уйдя из армии, Линус взялся за политику. Ландер Мортон был его политическим противником. Первый законопроект, который Линус попытался представить на рассмотрение Ассамблеи, касался ограничений зонирования для различных Домов. Ландер Мортон этому воспротивился. Многие люди были у него в долгу, и он призвал их погасить счета. Вышло все гадко. Мортон дал интервью «Хроникам Хьюстона» и заявил им, что доверит управление Линусу, как только тот вытащит «мамкину сиську изо рта».

Леон поперхнулся.

— И сколько же было Линусу?

— Сорок два.

— И Мортону все сошло с рук?

— Он поквитался с Мортоном три года спустя. Они оба пытались купить одно здание, и Линус победил. Едва на контракте высохли чернила, как он купил страховку на случай землетрясения.

И досталась она ему очень дешево. Последнее естественное землетрясение произошло в Хьюстоне в 1910, рядом с Хемпстедом. Оно было настолько слабым, что в городе его даже не почувствовали.

— Компания Линуса переехала и спустя два месяца очень маленькое, но удивительно мощное землетрясение разрушило здание. Никто не погиб. Ассамблея и страховая компания провели расследование, по итогу которого Мортону выписали огромный штраф и отстранили от голосования в Ассамблее на три года. Что он на самом деле потерял — так это свою политическую власть.

Леон нахмурился.

— Так это Линус сводит старые счеты?

— Сомневаюсь.

Хотя это и не исключалось, но было маловероятно. Линус посвятил себя службе, сначала военной, затем гражданской. Использование своего служебного положения в мелкой политической склоке противоречило всему, что я о нем знала.

Видеофайл наконец-то загрузился, и я его открыла.

Некто пилотировал дрон над болотами. Яркие островки водорослей — изумрудно-зеленых, ярко-синих и неоново-оранжевых усеивали водную поверхность. Кое-где из болота торчали заброшенные здания, обвитые лианами и покрытые мхом. На темной воде цвели лилии, но вместо обычных белых или розовых, они были кроваво-красными, такими яркими, что почти сияли. Странные деревья раскинули свои ветви над болотом, сплетаясь в узлы и перекручиваясь между собой.

Где это было? Походило на какой-то инопланетный мир.

Дрон нырнул под дерево, покрытое длинными прядями причудливого мха, и вылетел на прогалину. Четыре шатких деревянных моста встречались на небольшом острове, поддерживающем остатки того, что когда-то, должно быть, было офисным зданием. Кто-то проложил самодельные линии электропередач, и несколько длинных кабелей сходились на небольшой опоре на вершине конструкции. Один из них поддерживал тело.

Оно висело над рекой, подвешенное за шею в петле из кабеля, тянувшегося из здания поблизости. Дрон повернулся, чтобы лучше рассмотреть труп. Мужчина около сорока лет, белый, темноволосый, одетый в брюки от делового костюма, разорванную голубую рубашку и черные туфли.

Камера дрона опустилась вниз, приблизила изображение, а затем переключилась на панорамную съемку, запечатлев тело снизу вверх.

Нет, на нем не было туфель — это его ступни были обуглены до черноты. Штаны ниже колен были в рваных дырах, края которых были залиты кровью. Кусок правого бока размером с дыню отсутствовал, рана была красной и неровной, кровь капала из того места, где она скопилась в полости тела. Обжигающий жар опалил мой позвоночник. Он страдал перед смертью.

Дыши. Это твоя работа. Выполняй свою работу.

Его лицо было ужасным месивом из крови и раздробленных костей. Левый глаз заплыл, а спинка носа съехала набок. Рот был открыт и с разбитых губ стекала зеленая слизь, пятная перед рубашки.

Сама жестокость зрелища вызывала тошноту. Я хотела закрыть глаза, просто чтобы этого не видеть.

Как кто-то мог сделать такое с другим человеком?

— Каталина? — встревожился Леон. — Ты в порядке? Что там?

— Это не Ландер Мортон. — Ландеру было восемьдесят три. Мертвый мужчина обладал темными волосами и телосложением кого-то куда более молодого.

Что это было? Где это было?

Серебристый «Альфа Ромео» пролетел мимо нас по улице.

Алессандро.

Мысль пронесла в моей голове, острая и обжигающая. Я постаралась тут же от нее избавиться. Алессандро уехал шесть месяцев назад. Он никогда не вернется.

— Это был не он, — сказал Леон. — В машине.

— Знаю.

— Будь это тот засранец, я бы его уже пристрелил. — Его голос был холодным и расчетливым. Леон был серьезен.

— Зачем тебе в него стрелять?

— Он разбил тебе сердце. На тебя смотреть было больно.

— Я сама разбила себе сердце, Леон. Он просто был молотом, которым я это сделала.

Леон поднял брови.

— Сильно сказано, Каталина. Но есть маленькая проблемка. Я там был. Он воспользовался твоими чувствами, чтобы ты ему помогла, а потом дал деру. Ты была в депрессии несколько месяцев. Знаешь выражение «Я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на свет?» Так вот, если он снова покажет свою физиономию, я это сделаю.

Лицо Леона приобрело то спокойное, сосредоточенное выражение, которое обычно находило на него, когда он зацикливался на своей цели.

Если достаточно отстраниться от того, что произошло между мной и Алессандро, все становилось на свои места. Моя магия изолировала меня со дня моего рождения. Если мне кто-то нравился или я хотела, чтобы меня заметили, они влюблялись в меня, полностью и безоговорочно. Вскоре питаемая магией любовь перерастала в одержимость, переходящую в жестокость. Я обучалась на дому вплоть до старшей школы, потому что каждый раз, когда я считала, что моя магия под контролем и пыталась учиться в обычной школе, случалась катастрофа.

Мои попытки завязать отношения были неуверенными и всегда заканчивались плохо. Мальчик в средней школе построил у себя в комнате святыню из моих использованных салфеток и пожеванных карандашей, и порезал себе запястья, чтобы не дать родителям ее разрушить. Его семья уехала из штата чтобы справиться с его одержимостью, а мне пришлось вернуться к обучению на дому. Герой футбола в старшей школе (ни с того, ни с сего меня заприметивший), запаниковал в конце нашего идеально милого свидания, ведь я уходила. Поэтому он схватил меня за волосы и попытался силой затащить в свою машину. Были и другие. Некоторым удалось выжить и остаться относительно невредимыми, но другим — нет. Несколько месяцев назад у меня не было ни единого друга вне моей семьи. К тому моменту я научилась контролировать свои силы, но продолжала жить в состоянии паранойи, боясь, что я могу не справиться и разрушить чью-то жизнь, заодно подвергнув опасности свою.

Где-то между пятнадцатью и двадцатью годами, я отчаянно нуждалась в друзьях. Я хотела бойфренда — кого-то, кто был бы замечательным, красивым, умным, мог поддерживать со мной разговор и понимать мои шутки. Кого-то, кто снял бы с себя пиджак и накинул мне на плечи, если бы мы попали под дождь. Я хотела связи — простого человеческого чувства, чтобы было с кем поделиться радостями и горестями. Поскольку красивые и остроумные принцы были в дефиците, я придумала его себе сама, соткав собирательный образ из романтических книг и девчачьих фантазий. А потом я наткнулась на аккаунт Алессандро Сагредо в Инстаграме.

В нем было все, что я представляла в своем принце. Умный, красивый, обаятельный. Он жил в Италии, был Превосходным наследником старого аристократического рода, плавал на парусниках по Средиземному морю и катался на лошадях в Испании. Мечтать о нем было невредно, так как мы с ним никогда бы не встретились.

Когда мне было восемнадцать, нашу семью вынудили стать Домом, и я оказалась лицом к лицу с Алессандро на испытаниях, доказывая, что я Превосходная. Он был таким же, как и в Инстаграме, и он меня заметил. Я так боялась, что приворожила своей магией, что когда он пришел приглашать меня на свидание, я сделала все, чтобы его оттолкнуть, и даже позвонила копам, лишь бы он был в безопасности подальше от меня.

Полгода назад он снова ворвался в мою жизнь. Беззаботный плейбой оказался полной противоположностью. Алессандро был жестоким, смертоносным киллером. Он пытался меня защитить, флиртовал со мной, ужинал с моей семьей. У него был иммунитет к моей магии, а значит, когда он сказал, что одержим мной, он действительно имел это в виду. Я ему нравилась такая, какая я есть.

Громадность всего случившегося вызвала короткое замыкание в том здравом смысле, что еще у меня оставался. У меня не было шанса. Я хотела спасти его от жизни наемного убийцы и освободить. Я хотела, чтобы он был счастлив.

Но тут расследование закончилось, как и его увлечение мной. Я пришла к нему признаться в любви и обнаружила, что тот пакует чемоданы. Он двигался к следующей цели в своем списке. Когда я спросила, вернется ли он, он сказал, что не хочет лгать. Было такое чувство, будто меня столкнули с высотного здания и я со всей силы впечаталась в землю.

Жесткое приземление меня пробудило. Он выбрал такую жизнь по определенной причине, и не планировал ее менять. И то, что он чувствовал ко мне, точно было не любовью. Если вы кем-то одержимы, вы не уходите. Вы остаетесь и изо всех сил стараетесь все наладить. Я была забавным развлечением на его пути куда-то еще.

Увлечению пришел конец. Было больно, но по словам сержанта Харта, курировавшего мои занятия по боевым искусствам, боль была лучшим учителем. У Алессандро был список людей, которых следовало убить, а у меня был Дом, которым нужно было управлять и дела «МРМ», которые нужно было перенять. Я месяцами была в депрессии, но я скорбела не о том, что меня бросил Алессандро. Я скорбела по старой себе. Чтобы появилась новая я, старая должна была исчезнуть, и убивать ее шаг за шагом было больно.

Алессандро стал катализатором для этого превращения. В конце концов, я даже смогла почувствовать некую благодарность за этот урок. Несмотря на болезненность, это была необходимая трансформация. Старая я убила бы нас всех. Сейчас же я довольствовалась решимостью. Я больше никогда не разрешу себе настолько увлечься. И я не позволю кузену пострадать из-за меня.

— Леон, если ты выстрелишь Алессандро, он поймет, что он ранил меня. Я не хочу, чтобы он понял.

Леон посмотрел на меня.

Я встретила его взгляд.

— В чем-то ты права, — согласился он и заехал на парковку.

Перед нами возвышалось здание «МРМ» — острый треугольный клинок из кобальтового стекла и стали. Пришло время заработать себе на зарплату.

Я шла по сияющему вестибюлю «Международных расследований Монтгомери» на полном ходу. Корнелиус с Леоном отставали от меня на пару шагов. Розочка восседала у Корнелиуса на плече, обняв его за шею крохотными лапками.

Охранник у металлоискателя заметил меня, и в его глазах отразилось узнавание.

— Добрый день, мисс Бейлор.

— Добрый день.

Я прошла через металлоискатель и продолжила идти к дверям лифта из нержавеющей стали. Корнелиус с Леоном шли следом. На лифте мы поднялись на семнадцатый этаж и двери тихо распахнулись, открывая перед нами глянцевый пол цвета индиго и белые стены. Слева находился зал ожидания с затемненным светом, льющимся через стену из синего стекла от пола до потолка. Прямо перед нами за стойкой ресепшена сидела Лина. Сегодня ее волосы были насыщенно-фиолетового цвета и собраны в консервативный гладкий пучок, красиво контрастирующий с ее темно-бронзовой кожей и голубыми глазами. На ней было безупречно скроенное оливково-зеленое платье-футляр, которое в сочетании с волосами делало ее похожей на стебель цветущей лаванды.

— Он вас ждет, — сказала она.

Я кивнула и повернула от ее стола направо, следуя изгибу белой стены. Позади меня Лина спросила:

— Могу я предложить вам какие-нибудь напитки, джентльмены?

— Не найдется ли у вас винограда? — спросил Корнелиус. — Для обезьянки.

— Конечно, мы найдем ей виноград, ведь она такая очаровашка, не правда ли? — проворковала Лина.

Прогулка по владениям Августина напоминала подводное плавание. Стена слева целиком была из кобальтового стекла высотой в два этажа, за которым вдалеке виднелся город. Голубой свет окрашивал бледный пол и стены, а узор стекла создавал идеальную иллюзию солнечного света, преломляющегося через водную поверхность. Это был своеобразный маленький мир вдали от всего, спокойный и умиротворяющий, и я дорожила той парой мгновений, когда могла им насладиться.

Я собиралась раскрыть свой официальный статус Августину. Обратного пути уже не будет.

Впереди проход перекрывала стена из матового стекла. Когда Августин хотел произвести впечатление, то проецировал на нее свою магию, разрисовывая ее сменяющимися узорами, наподобие морозного рисунка на окне. Но я уже бывала в его офисе, и у него не было необходимости меня удивлять. Стена оставалась красивой, но обычной. И сплошной. Похоже, Августин заканчивал какие-то дела. Пришлось подождать.

Я подошла к стене из кобальтового стекла и посмотрела на город внизу, огромное людское море. Башни из стекла, стали и бетона были его островами и айсбергами, потоки машин на улицах — стаями рыб, а в его глубинах, спрятанных в роскошных кабинетах, акулы в человеческом обличье управляли своими магическими империями.

В мире не всегда была магия. Да, были слухи и легенды, но ничего явного. Полтора столетия назад, полдюжины стран были заняты поисками лекарства от пандемии гриппа, охватившей земной шар. Они обменивались своими исследованиями и открыли сыворотку Осириса почти одновременно. Тех, кто принимал ее, в равной степени ожидал один из трех возможных исходов: смерть, превращение в монстра и гибель спустя пару лет, или же приобретение магических сил. Качество магии разнилось: у кого-то мог быть слабый талант, а кто-то мог стать Превосходным, способным высвобождать разрушительную силу.

Поначалу, сыворотку давали всем, у кого хватало смелости испытать на себе ее последствия. Никому и в голову не приходило, что раздавать случайным людям способности целиком сжигать городские кварталы и извергать смертоносную чуму — это плохая идея. Затем разразилась Мировая война. Восемь следующих лет стали известны как Время Ужасов.

Лорд Актон, историк девятнадцатого века, как-то написал, что власть имеет тенденцию развращать. По его словам, великие люди почти всегда были людьми плохими. Великие маги Времени Ужасов доказали его правоту. Они были мерзкими выродками, которые убивали других людей, как скот, потому что им так хотелось. Люди умирали тысячами. По всей планете вспыхнули восстания и бунты. Мир охватил пожар, и когда пламя наконец утихло, человечество усвоило три урока.

Во-первых, использование сыворотки Осириса должно было быть запрещено международным постановлением.

Во-вторых, магические силы оказались наследственными. Превосходные порождали Превосходных, что привело к образованию магических семей, именуемых Домами.

В-третьих, магическому сообществу пришлось найти способ стабилизировать себя. Во Время Ужасов погибли не только люди без магии. Более сильные маги охотились на более слабых магов, и те, кто совершал зверства, в конечном итоге предстали перед правосудием толпы. Независимо от того, насколько могущественен был отдельный маг, их всегда было намного меньше. Никто не хотел повторения беспорядков и массовых казней. Они были плохи для бизнеса, и, достигнув власти, Дома теперь хотели порядка и безопасности, чтобы пожинать свои плоды.

Дома собрались вместе и учредили Ассамблеи штатов, где каждый Превосходный имел право голоса. Ассамблеи штатов подчинялись Национальной Ассамблее, высшей власти в области магии. Национальная Ассамблея требовала, чтобы кто-то расследовал нарушения ее законов. Вот тут-то и пригодилось Управление Смотрителя. Официальным девизом Техасских рейнджеров было «Один бунт, один рейнджер». Национальная Ассамблея поддержала эту философию. В каждом штате был только один Смотритель, маг выдающейся силы, личность которого оставалась конфиденциальной. Каждому Смотрителю было разрешено иметь по одному ученику.

Линус Дункан был Смотрителем Техаса, а шесть месяцев назад я стала его заместителем. Произошло это почти случайно. Если бы вы спросили меня год назад, кто такой Линус Дункан, я бы сказала, что он друг семьи. Он был одним из двух официальных свидетелей при формировании нашего Дома и с того момента проявил к нам интерес. Он приглашал нас на барбекю на заднем дворе. Бывал у нас дома несколько раз. Он был как богатый дядюшка, которого все любили.

Теперь я знала больше. Линус Дункан был последней линией защиты между человечеством и ужасами, порожденными людьми со слишком большим количеством магии и слишком большой жаждой денег и власти. За последние полгода я видела вещи, из-за которых потом просыпалась посреди ночи в холодном поту. Все это и суровость Виктории Тремейн выковали из застенчивого человечка, робевшего от одного взгляда взрослых, новую версию меня.

Я стала заместителем, чтобы защитить людей, которых я любила. Независимо от того, сколько семейных обедов посетил Линус, насколько он любил нас и как часто приглашал весь Дом Бейлор на свое ранчо и в свой особняк, если я нарушу установленные для меня границы, он без колебаний устранит нас. Так что сколько бы милых комментариев ни делал мой кузен, я ему ничего не расскажу. Я буду подчиняться отданным приказам и выполнять свою работу.

Стеклянная секция скользнула в сторону. Превосходный Монтгомери наконец-то был готов меня увидеть.

Я прошла в ультрасовременный кабинет. Августин смотрел на меня из-за своего стола. Будучи Превосходным иллюзии, он мог выглядеть как кто угодно, в том числе и как я. Он же предпочел выглядеть полубогом. Его бледная кожа почти светилась. Лицо было мужественным, но поразительным по своей красоте. Практически белые волосы обрамляли его черты с невероятным совершенством. Если бы не проницательность в его зеленых глазах и очки с тончайшей оправой, люди бы поклонялись ему, увидев его на улице.

Полубог в костюме за три тысячи баксов заговорил.

— Мисс Бейлор. Чем я обязан вашему визиту?

Августин собирал информацию. Сохранение конфиденциальности моего статуса заместителя было в моих интересах, но без этого он никогда бы не передал мне дело. Я вошла в его офис и собиралась силой заставить его подчиниться. Это привело бы в ярость любого Превосходного, а мне еще понадобится его содействие на протяжении всего расследования.

Требовалось смягчить удар. Единственным способом это сделать было заставить его поверить, будто он вынуждает меня делать что-то, чего я не хочу. Это дало бы ему иллюзию превосходства.

— Я бы хотела, чтобы вы передали мне дело Мортона.

Августин откинулся в кресле и в его глазах вспыхнуло любопытство.

— И почему я должен это сделать?

— Я бы расценивала это как личное одолжение.

— Нет. Даже если бы я был склонен упустить эту выгодную возможность, я бы не оказал тебе такой услуги. Это дело — сплошной кошмар, что и объясняет его соразмерную цену.

— Пожалуйста, подумайте еще раз.

Августин пристально на меня посмотрел.

— Ты не дала мне для этого причину. Ответ по-прежнему «нет».

Ладно.

Я подняла руку, согнув ее в локте, чтобы он мог видеть мое предплечье, и сосредоточилась. Магия закрутилась сквозь мою кость и мускулы. Это походило на попытку сжать пальцами резиновое кольцо. Круг, сплетенный из стилизованной виноградной лозы, засиял сквозь мою кожу янтарным светом, открывая взору заключенную в нем пятиконечную звезду.

Августин заморгал. Какое-то мгновение он просто потрясенно глазел. Затем на его губах растянулась ленивая улыбка.

— Это многое поясняет.

— Мы можем пропустить формальности?

— Нет, что ты, продолжай. Я хотел бы полное представление.

Я вздохнула.

— Превосходный Августин Монтгомери, властью, данной мне Национальной Ассамблеей, я, Каталина Бейлор, заместитель Смотрителя штата Техас, настоящим заявляю, что владею всеми вопросами, касающимися Дома Мортонов. Вам велено предоставить мне всю информацию и оказать всю необходимую помощь в решении этого вопроса. Вы представите меня заинтересованным сторонам как представителя «МРМ» и сохраните высочайший уровень секретности в отношении моей истинной принадлежности. Национальная Ассамблея признательна вам за ваше согласие.

Я позволила знаку растаять.

Августин походил на голодного ребенка в кондитерской.

— Значит, Дункан — Смотритель?

Врать не имело смысла.

— Да.

— А Коннор знает?

Соперничество между Августином и моим зятем тянулось еще с их студенческих времен. Он спрашивал, знал ли Коннор, что Линус был Смотрителем или же что я была его заместителем? Чем меньше информации я ему дам, тем лучше.

— Поконкретнее, пожалуйста.

Августин щелкнул пальцами.

— Он не знает о тебе, но знает о Дункане. Дункан пытался его завербовать?

— Вам стоило бы спросить это у него.

— Пытался-пытался, а Коннор, должно быть, дал ему от ворот поворот, и теперь ты заняла его место. Это прекрасно. Я в восхищении.

— Если вы закончили злорадствовать…

— Я могу злорадствовать и работать одновременно. — Августин нажал на кнопку на настольном телефоне. — Зайди ко мне. Каталина, что тебе известно о деле Мортона?

— Ничего.

— Единственный сын Ландера Мортона, Феликс, был убит три дня назад. Он участвовал в проекте рекультивации вместе с представителями четырех других Домов.

— Что они рекультивировали?

— Дыру.

Джерси-Виллидж? Маленький городок, часть метрополитена Хьюстона, был затоплен много лет назад во время безрассудной попытки построить там подземку. Теперь инопланетное болото на видео обретало смысл. Но когда я была в Дыре последний раз, более трех лет назад, она выглядела как типичная зона затопления со стоячей водой и полуразрушенными зданиями, где наркоманы, бездомные и искаженные магией прятались среди заплесневелого мусора. Место совсем не походило на прорыв в потусторонний мир.

— Пять Домов подписали контракт, в котором оговаривалось, что они будут проводить расследование в случае смерти одного из них при подозрительных обстоятельствах. Каждый из участников имеет личный страховой полис, который не будет выплачен, пока расследование не будет завершено. Четыре оставшихся в живых партнера в настоящее время являются подозреваемыми. Они и Ландер Мортон приезжают сюда сегодня, чтобы встретиться с моим главным следователем.

Пятеро Превосходных, ожидающих первоклассного профессионального следователя, лучшего у Монтгомери.

— Сегодня когда?

Он улыбнулся.

Стена открылась и в кабинет вошла Лина.

— У мисс Бейлор встреча с пятью Превосходными, — заявил Августин. — Мне нужно, чтобы ты исправила… — Он махнул в мою сторону рукой. — Вот это.

Лина поджала губы.

На мне были спортивные сандалии, джинсовые шорты и топ на бретельках, покрытый пятнами пота. Пучок на затылке распался и волосы превратились в воронье гнездо, в котором наверняка торчали веточки — два часа назад я влезла на гигантское пекановое дерево, решив, что заметила там Розочку, и запуталась в ветвях волосами. Еще я взбиралась на крышу здания, чтобы заглянуть в дымоход, и пыль с сажей смешались с потом, придав моему лицу оттенок грязи. Мелкие царапины усеивали мои руки и ноги. Пурпурная кровь заляпала одежду. И вишенка на торте — тройная царапина от когтей на левом бедре, которую я отхватила в погоне за устройством. Она не была глубокой, но кровоточила, добавив засохшей крови к моему и без того сногсшибательному образу.

— Сколько у меня времени? — спросила Лина.

— Встреча через сорок пять минут, — ответил Августин. — Мне все еще нужно ввести ее в курс дела.

— Не могли бы вы ее зачаровать? — с надеждой поинтересовалась помощница.

— Нет. Ее ждет встреча с клиентом в трауре и полной комнатой Превосходных в качестве подозреваемых. Они распознают иллюзию. Она должна вызывать доверие и служить образцом честности.

Лина закатила глаза и взяла меня за руку.

— Идемте со мной.

Я шла быстро, справа была белая стена, слева — кобальтовое окно. Мое сердце колотилось о грудную клетку. Горло сжалось, не позволяя сглотнуть.

Стена резко оборвалась, уступив место короткому, ответвляющемуся коридору с двумя дверьми слева и арочной нишей справа, выложенной мозаикой из морского стекла. Я вышла в коридор и прислонилась к стене, позволяя ей выдержать тяжесть моего веса. Голос Алессандро всплыл в моей памяти.

«Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Твоя магия на меня не действует. Я уже очарован тобой».

Я медленно сделала глубокий вдох.

За стеклом горизонт пылал оранжево-желтым техасским закатом, и небо над городом казалось необъятным и глубоким. Голубые огни, игравшие на белых стенах, стали бирюзовыми и зелеными. В коротком коридоре стало темно.

Если бы я закрыла глаза, то могла бы представить его рядом с собой. Я помнила его голос, его лицо, его запах… Он был высечен в моей памяти. Наши отношения для него могли ничего не значить, но для меня они были первыми. Я не знала, что мне следовало быть осторожной и не позволять себе к нему привязываться. Я не понимала, что отношения были обречены с самого начала. Я просто влюбилась.

Я провела последние несколько месяцев, склеивая свое сердце осколок за осколком, и увидеть Алессандро сегодня было подобно удару ножом в едва затянувшуюся рану. Злиться из-за этого было проще, чем страдать. Гнев был лучше боли, но я не могла его себе позволить. Мне следовало оставаться начеку.

Кто-то шел по коридору. Не доносилось ни звука, но я почувствовала чье-то приближение. Я нырнула в нишу в стене, где прижавшись спиной к стеклянной плитке, нашла в кармане и выключила телефон.

В поле зрения появился Алессандро. Он двигался бесшумно, будто ягуар — плавный, незаметный хищник в засаде, обладающий взрывной силой. За мной охотились.

Он остановился.

Волоски у меня на затылке встали дыбом. Я отступила поглубже в тенистую нишу. Уловкой, чтобы оставаться невидимой, было не думать абсолютно ни о чем.

Алессандро повернулся. На его лице было сосредоточенное выражение. В нем не осталось ни грамма от харизматичного и манерного «сына богатства и привилегий». Он выглядел хищно и немного злобно. Ярко-оранжевое пламя клубилось в его глазах, его магия тлела прямо под поверхностью.

Я стала тихо дышать через едва открытый рот и притянула к себе свою магию. Она забурлила во мне, словно гейзер, готовый взорваться.

Алессандро шагнул в сторону коридора.

Вот так. Подойди поближе. Сделай мой день. Все пройдет не так, как ты думаешь.

— Превосходный Сагредо! — окликнул его Марат.

Оранжевый огонь погас, и выражение Алессандро тут же изменилось. Его брови расслабились, уголки губ приподнялись, а блеск в глазах утратил свою смертоносную сосредоточенность, смягчившись. Он обернулся с очаровательной улыбкой.

— Вы что-то ищете? — спросил Марат.

— Уборную, — сознался Алессандро, выглядя беспомощным. Если бы не видела собственными глазами, не поверила бы что эти двое — один и тот же мужчина.

— Это в другой стороне, — сказал Марат. — Я вас провожу.

— Вы очень добры.

— Я хотел удостовериться, что вы правильно поняли суть проекта, — начал Марат. — Прибыль будет заоблачной, нам лишь нужно правильно все обыграть.

Алессандро чуть шире распахнул глаза. — Не беспокойтесь. Как мы говорим в Италии — profit è ilmio cavallo di battaglia.

— Что это означает?

Это означало, что прибыль была его боевым конем.

— Делать деньги — мой конек, — улыбнулся Алессандро.

— Прекрасно.

Звуки их голосов и шагов стали удаляться.

Я выждала еще минуту и выскользнула из ниши. Он вернется, чтобы поискать меня. Готова поставить на это годовой бюджет нашей семьи.

Свернув налево, я поспешила вниз по коридору, на ходу включая телефон. Тот звякнул. Текстовое сообщение от Линуса.

«Я отправил машину».

Я прошла в зону ожидания. Корнелиус стоял у окна, глядя на город внизу. Напряжение исходило от его позы. Его плечи были приподняты, руки скрещены на груди, а на лице застыло сдержанное выражение. Это было бы мрачное зрелище, если бы не Розочка, сидевшая у него на голове и сжимавшая его светлые волосы своими очаровательными лапками.

Я подняла телефон и сделала фотографию.

— Где Леон?

— Набирает 911.

Я чуть не застонала.

— Одри?

Корнелиус кивнул.

— Что на этот раз?

— К ней в дом кто-то проник, — ответил Корнелиус. — Леон должен приехать и спасти ее.

По какой-то причине, нашей семье катастрофически не везло с женщинами по имени Одри. В первый день в детском саду блондинке Одри, чью фамилию я уже и не вспомню, не понравился мой рюкзак, поэтому она плюнула мне в волосы. В старшей школе Одри Свон спелась с парнем, который нравился Арабелле, а затем они оба запостили видео в «Снепчате», как они над ней глумятся. У бабули Фриды был заклятый недруг, противная старушенция с писклявым голосом по имени Одри Бернс, жившая с нами по соседству. Худшим офицером, с которым маме приходилось служить, была Дженна Одри. Одри Леона не была исключением.

Одри Дуарте была инфлюенсером. Она специализировалась на уроках total look, сочетая модные наряды с правильным макияжем и прической, и зарабатывала кучу денег, продвигая косметику и одежду. Ее 1,2 миллиона подписчиков ее боготворили.

Около двух месяцев назад она обратилась в нашу фирму. Одри получала письма с угрозами, обещающими ее обезобразить. Леон взялся за это дело, потому что ему понравилась «атмосфера нуара». Где-то в его голове, должно быть, заиграл саундтрек 1930-х годов, а густой баритон объявил: «В мой офис вошла красивая дама. Встреча с ней сулила неприятности. С дамами всегда так». Он быстро определил, что письмо с угрозами пришло от ее конкурентки, что было большой удачей, поскольку реальные случаи преследования распутать было не так-то просто. Попытки убедить преследователя оставить в покое объект его вожделения занимали длительное время и часто плохо заканчивались.

Леон закрыл дело и двинулся дальше. Но не тут-то было. Он был привлекательным и опасным, и Одри решила, что он должен принадлежать ей. Ей пели дифирамбы просто за то, что она подкручивала локоны, поэтому ей было невдомек, почему Леон не падает ей в ноги с обещанием подарить весь мир. По иронии судьбы она сама превратилась в преследователя. Одри отправляла ему сотни сообщений в неделю. Он заблокировал ее номер, поэтому она обзавелась одноразовыми телефонами. Она даже приезжала к нам домой, но охрана перекрыла ей путь. Мы смотрели, как она пыталась их очаровать, затем дулась, а затем принялась кричать на наших охранников, пока те не пригрозили вызвать копов. Одри купила Леону мотоцикл и послала его к нам с доставкой, которая была отправлена восвояси.

Ее последней стратегией стало бомбардировать Леона просьбами о помощи в беде. В последний раз это был пожар, а перед этим — странный шум в гараже. Какой бы ни была ситуация, суть оставалась все той же — жизнь Одри была в опасности, а Леон должен был примчаться и спасти ее.

От опасных ситуаций Одри перешла к угрозам навредить, в ее случае, себе самой. Один раз был бы единичным случаем, два раза могло стать совпадением, но третий раз указывал на «модель поведения». В штате Техас преследование было тяжким преступлением третьей степени, и она уже столько наломала дров. Завтра я дам разрешение Сабрине Тернер, нашему советнику Дома, связаться с семьей Одри и договориться о беседе по душам.

Корнелиус посмотрел на меня.

— Я видел Татьяну Пирс.

А. Это объясняло выражение его лица. Дом Харрисонов и Дом Пирсов не ладили. Неваде об этом было известно больше, чем мне, но прежде она упоминала, что Корнелиус и его старшая сестра Диана терпеть не могли семью Пирсов.

— Она причастна к этому делу?

— Да. Я пойму, если ты решишь воздержаться. — В делах у Корнелиуса была полная свобода выбора. В каких-то расследованиях он участвовал, а какие-то пропускал.

Корнелиус сжал челюсти.

— О нет. Совсем наоборот.

Розочка дернула его за волосы и тоненько взвизгнула, явно готовая к бою.

Что ж, на нашей стороне боевая обезьянка размером с кулачок. Дело практически раскрыто.

Леон с расстроенным лицом вышел из-за изгиба стены. Он увидел меня и скривился.

— Я все уладил.

— Ты в порядке?

— Да. Голос у нее был очень испуганный. Если бы я ее не знал, то поверил бы.

— Но ты ее знаешь. Ты вызвал 911. Теперь это их работа.

Он надул щеки и медленно выпустил воздух.

— Что дальше?

— Мне нужно встретиться с Линусом.

— Мне тебя подбросить?

— Нет, он прислал за мной машину. Не могли бы вы вдвоем отвезти Розочку к Майе?

— Линус подождет, — возразил Леон. — Стань героем с нами.

— Последние трое суток ты почти не спала, — добавил Корнелиус, — и работала в поте лица. Ты заслуживаешь увидеть их воссоединение.

Мне очень этого хотелось. Очень-очень.

— Я не могу. Сделаете для меня видео, хорошо? Пожалуйста.

— Отстой, — выпалил Леон.

Корнелиус покачал головой.

— Видео это не то же самое. Такие счастливые мгновения случаются не каждый день. Тебе стоит разделить его с нами.

Я это понимала, но Линус не станет ждать.

— Я бы поехала с вами, если бы могла. Увидимся завтра, Корнелиус.

Я направилась вниз по коридору, но тут меня осенило и я вернулась обратно.

— Леон, не вздумай ехать к Одри.

— Когда ты начнешь мне доверять?

— Я серьезно.

Он отмахнулся.

— Перестань так переживать.

Я развернулась и направилась к лифту.

Легко сказать. Не волнуйся об этом. Не волнуйся о том. Все будет в порядке. Но часто все было не в порядке. Иногда я ощущала себя пауком, который плетет паутину вокруг бездонной дыры. Моя семья пересекала ее вдоль и поперек, балансируя на тоненьких ниточках, и моей задачей было не дать им упасть.

Снаружи небо пылало оранжево-красным закатом на фоне наступающей тьмы. Воздух достаточно остыл, чтобы им можно было дышать, и первые летучие мыши принялись летать взад и вперед над дубами, ограждавшими владения Линуса. Алессандро прислонился к «Спайдеру» слегка ссутулившись, руки скрещены на груди — ни дать ни взять усталый принц в ожидании.

Ага, только это больше на меня не сработает.

Я спустилась по лестнице к подъездной дорожке. Он отлепил себя от машины.

— Позволь мне отвезти тебя домой.

Привезший меня сюда Пит по-прежнему лежал в отключке. Я могла бы позвонить семье, но это означало бы вытащить их с безопасной базы, а после сегодняшнего сражения, я не могла на это пойти. Мое воображение тут же нарисовало бабулю Фриду, пытающуюся вести Кирпичик, ее бронированную монстромашину, сквозь тучу змей с крыльями мотылька. Нет уж, спасибо. Я могла бы вызвать «Убер», но нельзя было угадать, кто мог бы взять мой заказ.

Перед глазами промелькнул преследовавший меня в «МРМ» Алессандро. Печален тот день, когда твой самый безопасный путь домой — это сумасбродный киллер, разбивший тебе сердце, а ты садишься к нему в машину, чтобы доказать себе, что ты не трусиха.

— Сначала мне нужно в дом Феликса.

— Я отвезу тебя.

— Спасибо, мистер Сагредо.

Он открыл передо мной переднюю пассажирскую дверь и я забралась внутрь. В последний раз, когда я была в его машине, мы перелетели на ней через брешь в эстакаде. Хотя, если так подумать, это уже другая машина. Тот «Спайдер» едва смог доковылять до нашего склада, так что он наверняка его заменил. Он был достаточно богат, чтобы покупать себе такую тачку каждый месяц в разном цвете.

Алессандро сел за руль и мотор с рычанием ожил. Я вбила адрес в телефон. Тот же район, что и у Линуса, так что понадобится всего несколько минут, чтобы туда добраться.

— За выездом поверни налево.

«Спайдер» заскользил вперед и мы отправились в путь.

Я достала телефон и набрала сообщение Берну.

«В безопасности. Скоро буду дома».

Следующее сообщение отправилось к Патрисии Тафт, главе нашей службы безопасности.

«Примерное время прибытия: 45 мин, с графом. Все мирно».

«Принято».

«Меня преследуют в связи с делом. Перекройте все входы и выходы».

«Будет сделано».

Я не ожидала, что Алессандро когда-нибудь вернется, но когда мы наняли Патрисию, она провела оценку угроз на основе прошлых взаимодействий, и Алессандро оказался на вершине ее списка. Он и Августин, под кодовым именем «Оладушек».

После ухода Алессандро, я посвятила время изучению Ремесленника. Отчасти, потому что Патрисия запрашивала всю имевшуюся у меня информацию, чтобы она могла составить его профиль угрозы, а отчасти, потому что я сама хотела поставить крест на боли от его ухода. Я хотела знать все ужасное, что он совершил, чтобы я могла двигаться дальше.

Я выяснила совсем немногое, но и то, что я нашла, порядком удивляло. Алессандро был дорогим и неуловимым. Его найм осуществлялся исключительно через особого посредника. Ни у одного другого брокера не было к нему доступа. Алессандро был единственным клиентом у своего посредника, что означало доверенного друга или члена семьи. Алессандро отклонял большую часть предложенной работы. Я обнаружила одного потенциального клиента, который неблагоразумно оставил комментарий не на том форуме, думая, что он будет анонимным. Берн выследил его и взломал его почтовый сервер. Клиент оказался Превосходным из богатого бразильского Дома. Он пожаловался члену семьи об отказе Алессандро взяться за работу, потому что она не соответствовала его критериям.

Я думала, что обнаружу кровавый след и мне будет проще его ненавидеть. Вместо этого я нашла только больше вопросов.

Я открыла электронную почту и принялась проверять входящие. Ехать с ним в одной машине было ошибкой. Это напоминало мне обо всем, чего я так отчаянно хотела. Обо всем, что было совсем рядом — только протяни руку — но затем было вырвано с корнем. Я даже больше не злилась. Я была просто расстроенной и уставшей.

Алессандро снова мельком глянул на меня. Он смотрел на меня каждую пару минут.

Я посмотрела прямо на него.

— Что?

Он продолжил смотреть на дорогу.

— Просто проверяю, что ты действительно здесь.

Угу.

— Думаешь, я научилась телепортироваться?

— Нет. Просто это первый раз за последние полгода, когда я точно знаю, где ты находишься.

Только не начинай.

— Не стоит волноваться. Я не выпрыгну из машины. Поверни на следующем перекрестке направо, пожалуйста.

Я вернулась к телефону. Потянулись секунды. Я перечитала дурацкий е-мейл уже три раза и все равно не поняла, о чем он.

— Прости, — сказал он.

Если бы я могла телепортироваться ценой десяти лет жизни, то сделала бы это без раздумий.

— Прости, что я обращался с тобой, как с дилетанткой. Прости, что я пытался заставить тебя бросить расследование убийства матери твоей подруги. Прости за все, что я тебе сказал. Прости, что уехал. Прости, что не позвонил.

Просьба о прощении от Алессандро Сагредо. Без танцев вокруг да около, без извинений, без перекладывания вины на кого-то еще. Прямолинейное и честное признание вины. Если бы я не старалась изо всех сил справиться со своими эмоциями, то наверное, умерла бы от шока.

— Не стоит. Что сделано, то сделано. Сейчас нам нужно работать вместе, так что давай расставим все точки над i. Ты был для меня первыми серьезными отношениями. У меня были нереалистичные ожидания. Для тебя это должно было быть очень неловко.

Мускул на его щеке дернулся.

— Я это переросла, так что не волнуйся, неприятностей не будет.

И я только что соврала ему сквозь зубы. Неприятности так и просили их устроить.

— Я никогда не считал наше общение неприятным.

— Хорошо. Рада, что для тебя это не было сплошной пыткой. — Ладно, это было мелочно, но он это заслужил.

— Каталина…

— Мисс Бейлор, — поправила я.

— Каталина, — повторил он. По голову я поняла, что он не собирается исправляться. — Прости, что я причинил тебе боль.

Я прикусила язык. Его слова не должны были ничего для меня значить, но они значили, и я не знала, злиться мне на него или на себя.

«Спайдер» тихо остановился у большого поместья в средневековом стиле. Я ввела код из папки Августина в электронный замок, ворота отъехали в сторону, и Алессандро провел «Спайдер» по длинной подъездной дорожке до самого входа.

Алессандро заглушил двигатель. Мы тихо сидели перед темным зданием.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Это дом мертвеца. В нем никого нет.

От этого мне было не по себе. Мне уже приходилось проходить через это несколько раз, и это всегда оставляло внутри меня ощущение пустоты.

— Позволь мне тебе помочь, — попросил он.

— Мое возражение против твоего участия было чисто профессиональным. Ты не делишься информацией, Алессандро. Я тебе не доверяю.

Он не просто не делился, он активно скрывал информацию.

— Что ты хочешь знать?

Погоди, сейчас набросаю тебе списочек…

Не в бровь, а в глаз.

— Почему ты стал Ремесленником?

Тишина.

Как и следовало ожидать, мистер Спроси-у-меня-что-угодно проглотил язык. Алессандро не ответил ни на один вопрос о нем, его семье или о том, чем он занимался или зачем, а этот вопрос был наиболее важным. Наверное, он даже не был способен на подобную откровенность. Рассказывая людям о себе, ты становишься уязвимым, а он старался избегать уязвимости любой ценой.

— Когда мне было десять лет, незнакомец убил моего отца у меня на глазах.

Что?

— Я думал, мой отец был самым сильным человеком на свете. Я видел, как он сражался с более крупными и грозными людьми, и каждый раз побеждал. Важные люди приходили к нам в дом принести ему свое почтение. Он был непобедим.

Его лицо оставалось совершенно равнодушным, голос был лишен каких-либо эмоций, но в глазах кипела магия. Она выплескивалась из него, заполняя автомобиль бурным, опасным потоком.

— Я смотрел, как он погибает. Незнакомец заколол его ножом, и мой отец осел на землю у ног убийцы. Он пытался дышать, и у него изо рта пузырилась кровавая пена. Я помню страх в его глазах. Думаю, он переживал, останемся ли мы с мамой в живых. Мой непобедимый отец умирал, он был испуган, и я ничего не мог сделать.

В его голосе была ужасная, грубая искренность, и она резала меня, будто нож.

— Вокруг нас были сотни людей, и никто из них не попытался помочь. Они просто смотрели. Как и я.

— Где это произошло? — тихо спросила я.

— На свадьбе. Мой отец был свидетелем.

Мое изучение семьи дало мне знание, что его отец умер, но как бы я не рыскала по интернету, нигде не было информации, как это произошло. Теперь я знала. Как ужасно, должно быть, было для маленького мальчика стоять там и смотреть, как его отец истекает кровью, в окружении людей, никто из которых не дернулся, чтобы помочь. Как им удалось скрыть это?

— Убив моего отца, незнакомец подошел ко мне, похлопал меня по плечу и сказал: «Прости, малыш. Это просто бизнес».

О боже.

— Мой дедушка объяснил мне все позже. Жених был намеченной мишенью. Папа бросился спасать своего лучшего друга и умер за это. Дедушка же потратил годы на разъяснения, каким идиотом был мой отец, поставивший безопасность своего друга детства выше своей семьи. Мужчина в первую очередь должен заботиться о своей семье, все остальное не имеет значения.

Он повернулся и посмотрел на меня. Вся ярость, направленная на убийцу и на его деда затопила его глаза. Именно так люди, должно быть, представляли себе Люцифера — красивым, пугающим и полным ярости. Его магия извивалась и пульсировала в машине, искрясь глубоким янтарем.

— Каждый человек, которого я когда-либо устранил, был убийцей или работал на такового. Я провел последние десять лет пытаясь найти мужчину, убившего моего отца. — Его голос превратился в сдавленный рык. — Я нашел его. Теперь он хочет убить тебя.

Аркан убил отца Алессандро.

Это многое объясняло. Когда он говорил об убийцах, ему с трудом удавалось сдерживать свою ненависть, и я никогда не понимала почему. Получается та база данных профессиональных убийц, которых я считала его конкурентами… были его мишенями. Вот почему мать Руны, наемная убийца, наняла его, когда узнала, что ее жизнь находится в опасности. Должно быть, в их кругах знали, что Ремесленник был наемным убийцей, охотившимся за другими киллерами. Он был их бугименом.

Между нами повисла тишина.

— Поэтому ты уехал полгода назад? Выслеживать Аркана?

Гнев в его глаз угас. Сейчас он казался почти расслабленным. Он вытянул из себя свой наибольший секрет и подарил его мне. По-видимому, это усилие его истощило.

— Да.

У них была схватка, и Алессандро проиграл. Я чувствовала это так же хорошо, как чувствовала, что эта неудача опалила его, закалила, как огонь, что закаляет меч. Он выжил, но то, через что ему пришлось пройти, напрочь выжгло налет плейбоя и идола «Инстаграма». Сейчас за рулем сидел Ремесленник.

— Он ускользнул от меня, — сказал он. — Я чертовски облажался.

Ох, Алессандро. Было столько боли в этих двух предложениях.

— Я не позволю ему причинить тебе боль. — Его голос, только что наполненный яростью, теперь был холоден, как лед, размерен и спокоен, и решимость в его глазах пугала меня больше, чем его гнев. — Я убью любого, кто попытается лишить тебя жизни. Я отвечу на любой вопрос, который ты мне задашь. Я заплачу любую цену, чтобы сохранить тебе жизнь. Позволь мне защитить тебя.

Его магия обвилась вокруг меня потоком теплых искорок.

— Скажи «да», Каталина.

— В моем разрешении нет необходимости. Линус приказал мне с тобой работать.

— Мне не важно, что сказал Линус. Я тебя знаю. Если ты не захочешь со мной работать, ты найдешь способ… не работать. Я все равно буду защищать тебя, но если будешь стараться от меня улизнуть, все станет сложнее. Мы намного сильнее, когда работаем вместе.

Было бы все так просто. Полгода назад, один намек на его горе и печаль, и я бы извелась, лишь бы обнять его за шею и целовать до тех пор, пока вся боль внутри него не растает. Но я уже усвоила, что жизнь была коварной сукой, а люди — не такими, как кажутся. Они врали сами себе.

— Ты хочешь защитить меня из-за меня, или потому что это может помешать планам Аркана?

Он раскрыл рот.

— Пожалуйста, не отвечай, — перебила я. — Сейчас меня ждет работа.

Я вышла из машины. Он последовал моему примеру. Я поднялась по кирпичным ступеням, набрала код на замке и открыла входную дверь. Дом распростерся перед нами, темный и просторный.

Алессандро обошел меня, двигаясь плавно, в крадущейся манере, поднял руку к стене, и зажегся свет. Дом был белым: белые стены, белый потолок, белое пианино в холле расположилось на пепельном сосновом полу. Он имел классическую техасскую планировку, характерную для домов «представительского класса» — большой холл со сводчатыми потолками, ведущий в гостиную. Стена окон прямо напротив входной двери открывала вид на бесконечный бассейн и бар, освещенный огнями. работающими от солнечных батарей. Справа располагалась столовая. Слева ждал кабинет.

Я повернула налево. Кабинет был обставлен в традиционном английском стиле. Изысканные полки из красного дерева от пола до потолка, деревянные панели на стенах между двумя огромными окнами, большой письменный стол в стиле барокко и камин с полкой из резного красного дерева. Над полкой висел портрет маслом Ландера Мортона и пухлой белокурой женщины, обоим было лет пятьдесят. Единственным элементом современности была техника — суперсовременный компьютер с большим экраном, принтер и несколько цифровых рамок с фотографиями детей. Мальчик-подросток, лет четырнадцати или около того, уже напоминающий Феликса телосложением, но не лицом, и две девочки помладше с темными длинными волосами. Дети, катающиеся на лошадях. Дети, сплавляющиеся по реке. Дети, рыбачащие на лодке в океане.

Я обошла стол и села в кресло. По обе стороны от монитора стояли фоторамки. Справа — снова дети, с удрученными лицами и одетые в новенькую школьную форму. Слева — женщина немногим за тридцать, стройная, темноволосая, с оливковой кожей и большими карими глазами. Жена Феликса и мать детей. Следуя досье Августина, она умерла три года назад. Был ты богатым или бедным, магом или пустышкой — раку было все равно.

Я ненавидела этот момент, когда входишь в чью-то жизнь, так внезапно оборвавшуюся. Повсюду признаки незаконченных дел. Нацарапанные в блокноте заметки. Полупустая чашка кофе, которую никто не вспомнил помыть из-за потрясения и горя. Мы переступали через границу. Вторгались в личную жизнь людей без их разрешения.

Я нажала кнопку и компьютер ожил с тихим жужжанием. Я вытащила флешку, которую забрала из Носорога перед тем, как сесть в машину с Питом, вставила ее в порт и открыла новый диск. На экране появилась иконка геральдического щита со стилизованными буквами «Б» и «С». Я нажала на нее и стала наблюдать, как устанавливается программа.

Алессандро слонялся по кабинету, рассматривая картины, изучая корешки книг на полках, и, наконец, остановился возле меня.

Программа установки завершилась. Я нажала набор клавиш Windows и R. Выскочило окно запуска, и я набрала в нем «последние». Открылось новое окно, в котором я увидела список недавно просмотренных файлов.

— Что ты ищешь? — спросил он.

— Все, что имеет отношение к Дыре. Феликс старался держать обнаруженное им в секрете, поэтому скорее всего сохранил это под каким-нибудь непримечательным названием.

Я обнаружила нужную папку с фото только с четвертой попытки, сохраненную как «Танцевальный концерт Софии». Там было два снимка, снятые с бокового ракурса, и крупный план, увеличивающий вращающееся кольцо с горящей лампочкой внутри, сохраненные под безобидными именами. Я скопировала все три на USB, щелкнула по ним правой кнопкой мыши поочередно, выбрала «добавить в Скруббер», и прочесала компьютер на предмет чего-либо еще, связанного с Дырой. Нашлось еще три папки и несколько десятков документов. Я скопировала их на USB, отправила в «Скруббер», щелкнула на иконку щита на рабочем столе и наблюдала, как список заполняется в окне.

— Что это? — спросил Алессандро.

— «Скруббер» Берна. Он удаляет файлы и перезаписывает пространство на диске случайными данными снова и снова, делая восстановление файлов невозможным.

Он перешел на другую сторону стола и прислонился к книжным полкам.

— Зачем ты это делаешь?

— Когда твой отец погиб, ты искал в Интернете человека, который его убил?

— Искал. — Его лицо помрачнело.

Я кивнула на фотографию трех подростков.

— Если бы мой отец был убит, я бы залезла в его компьютер и попыталась бы все выяснить. Чем он занимался, где, зачем, с кем. Кража сыворотки Осириса — большой провал для Ассамблеи США. Они пойдут на что угодно, чтобы скрыть свидетельства подобной неудачи.

— Включая убийство детей?

— Мне хотелось бы верить в обратное, но я недостаточно им доверяю, чтобы рисковать.

«Скруббер» принялся методично пережевывать файлы один за другим. Тишина стала почти невыносимой. Он открылся мне и я просто не могла это проигнорировать. Мне следовало прояснить ситуацию.

— Почему тебе не безразлично, что будет со мной, Алессандро?

— Ты помнишь, что ты мне сказала, когда я пришел увидеть тебя после испытаний? — спросил он.

Нет, я не помнила. Я что-то болтала, потому что думала, что моя магия подействовала на него, я запаниковала.

— Ты сказала: «Я хочу, чтобы у тебя была счастливая жизнь. Я хочу, чтобы ты делал все, что хочешь». А потом ты продолжила о том, что твои силы всколыхнули мой мозг, и тебе так жаль, но «это пройдет, я обещаю».

— Прямо так?

— Это были самые яркие моменты.

Его магия обвилась вокруг него, сфокусированный плотный поток вспыхнул оранжевым, как смертоносная змея, чешуя которой мерцала, ловя какой-то скрытый свет. Внезапно кабинет показался мне слишком маленьким, а расстояние между нами несуществующим.

— Я хочу, чтобы у тебя была счастливая жизнь, Каталина. Я хочу, чтобы ты могла делать все, что ты хочешь. Это не все, чего я хочу, но и этого будет достаточно.

— Почему?

— Потому что ты человек, о котором я больше всего забочусь.

Он понятия не имел, как много это для меня значило. Может…

Нет. Он уходил прежде, и он уйдет снова. Было так тяжело после его ухода. Если я позволю себе переживать о нем сейчас, то следующий раз, когда он снова исчезнет, просто разобьет меня вдребезги. Я должна быть собранной и готовой. Моя семья на меня рассчитывает. Линус на меня рассчитывает. Я должна защитить любимых мною людей от Виктории. Я никогда не позволю повториться тому, что случилось восемнадцать месяцев назад.

Но даже если он сказал это все всерьез, я была не свободна. Виктория Тремейн об этом позаботилась. У нас с Алессандро не было никакого будущего.

Мне следовало взять себя в руки.

«Скруббер» закончил свою работу. Я приказала ему самоудалиться, и посмотрела на Алессандро.

— Как думаешь, чего хочет твой «дядюшка» Ландер? — Мой голос был совершенно ровным. Уроки бабушки Виктории не прошли даром.

— Наказания.

Я кивнула.

— Ландер хочет наказания, Линус хочет сыворотку, Национальная Ассамблея хочет, чтобы все прошло тихо, Августин хочет свои деньги, а Превосходные хотят открытия проекта в Дыре. — Я протянула руку и коснулась фоторамки с тремя детьми. — Я хочу им помочь.

— Благородно. И глупо.

— И это говорит мужчина, который ворвался в полное наемников здание, чтобы спасти подростка. Рагнар Эттерсон не перестает тобой восторгаться, так что будь поосторожнее. Если ты объявишься без предупреждения у нашего дома, когда он в гостях, парень может потерять сознание.

Он промолчал.

— Я не наивна, Алессандро. С момента твоего ухода мне пришлось видеть и делать вещи, на которые я раньше и не думала, что способна. Я знаю, какова моя роль сейчас. Когда я берусь за дело, я изо всех сил стараюсь, чтобы люди, пострадавшие от неприятностей, в которые я вмешиваюсь, могли спасти хоть маленькую частичку своих жизней. Я смягчающий фактор.

— Буфер. — В его голосе звучала горечь.

— Да. То, чем я занимаюсь, делает мир немного безопаснее для моей семьи. Моя работа приносит изменения, и пусть она и кажется пустяком, для затронутых ею людей, моя помощь — это все. Это карты, которые мне раздали, и я предпочитаю играть именно так. Мне не нужна помощь или твоя защита.

Я вытащила флешку, выключила компьютер и направилась к двери. Позади меня Алессандро выключил свет. Мы оставили дом таким же, как и нашли — темным и лишенным тепла.

Покидая район, мы не разговаривали.

Мне никогда не следовало начинать этот разговор. Когда я села в машину, я была в порядке. Мои эмоции немного сдали, но в целом я справлялась. Сейчас же…

— Спроси у меня что-нибудь еще, — предложил он. — Любой вопрос. Я отвечу.

Должно быть, он осознал, что информация о нем была его единственной валютой, и теперь отчаянно пытался ее потратить. По какой-то неведомой причине я была для него важна.

Он ждал моего ответа.

«Ударь его», прошипел голос Виктории в моей голове. «Ударь его сейчас, прямо в сердце, пока он уязвим, и навсегда захлопни эту дверь. Сделай это, пока он снова не причинил тебе боль».

Внучка Виктории Тремейн так бы и поступила. Должна была так поступить. Но я была Каталиной Бейлор.

Я не могла ему навредить. Мне было больно даже думать об этом.

Грузовик перед нами резко затормозил. Алессандро ударил по тормозам, выбрасывая руку передо мной.

Я буду относиться к этому как к профессиональному партнерству. В конце концов, Линус приказал мне работать с Алессандро. Я буду делать то, что должна, и я никогда не позволю Алессандро или кому-то еще узнать, чего мне это стоит.

— Марат ожидает меня завтра в десять. Составишь мне компанию?

— Да, — ответил он.

— Моя семья тебя ненавидит. Если они попытаются тебя спровоцировать, постарайся им не навредить.

— Не наврежу, — ответил он.

— Они не знают, что я заместитель. Они знают, что я работаю на Линуса, и что мои задания связаны с правительством и конфиденциальны, а также, что я не могу отказаться от работы, которую он мне дает. Они принимают это, помогают мне и не задают вопросов. Пожалуйста, не подвергни их опасности, сболтнув лишнего.

Было весьма недурно и то, что должность заместителя Смотрителя очень хорошо оплачивалась. Линус как-то опустил этот момент, когда меня назначал. Получив же первый перевод на наш счет, я чуть не пережила сердечный приступ.

— Обещаю, — сказал он.

— Дай мне свой номер.

Он продиктовал цифры и я добавила его в свой список контактов.

Мы повернули за угол и на виду появился наш КПП, освещенный прожекторами. Алессандро плавно остановил «Спайдер». Он припарковался и двинулся, чтобы выйти из машины.

— Не нужно. Я могу сама открыть себе дверь.

— До завтра, — сказал он.

— Да. Увидимся завтра.

Я вышла из машины и направилась к КПП. Мне казалось, будто я кровоточу изнутри.

Все было бы так просто, если бы это не касалось чувств.

Я подошла к окошку будки охраны и прижала ладонь к пуленепробиваемому стеклу, где в обозначенном круге были просверлены маленькие круглые отверстия. Тонировка скрывали двух охранников внутри, и я чувствовала себя немного уязвимой.

— Пароль? — спросил из динамика резкий мужской голос.

— Венерианские головорезы. — Сегодня была очередь Леона выбирать ежедневный пароль, и он справлялся с заданием с помощью мастеров меча и научной фантастики.

— Добро пожаловать домой, мисс Бейлор.

— Спасибо, Самир.

Лязгнул металл, и секция заграждения опустилась. Я прошла через проем и направилась вверх по улице, к трехэтажному кирпичному зданию, служившему нам временной базой.

Когда мой папа умирал от рака, мама продала наш дом, чтобы оплатить его больничные счета. Бабуля Фрида сделала тоже самое, и мы все вместе переехали на склад, который разделили на офис, жилое пространство, и гараж для бабулиного бизнеса по оборудованию бронированных машин и мобильных артиллерийских установок.

Склада больше не было. Полгода назад, на нас напал наемник, которого я, в свою очередь, поймала в тайный круг. Заклинанию не удалось сдержать нашу схлестнувшуюся магию, и ее избыток взорвал наш дом. Если бы я наклонила голову, то могла бы увидеть пустую площадку, где он раньше стоял. Чувство вины из-за него не прекращало меня терзать.

Мы должны были где-то жить, поэтому Коннор, который скупил около двух миль недвижимости вокруг склада (чтобы обезопасить Неваду и нас во время их расследования заговора Штурма-Чарльза), продал нам одно из больших зданий и три строения вокруг него за царскую сумму в один доллар. Мы пытались его урезонить, но он отказался называть разумную цену, а нам требовалось место для проживания, поэтому я сказала «спасибо» и согласилась. Это позволило нам сосредоточиться на найме новых сотрудников службы безопасности и накоплении денег на новый дом.

Это также установило четкую публичную связь между нашими Домами. После того, как мне исполнился двадцать один год, и я стала официальной главой Дома, я изо всех сил старалась для общественности держать наши два Дома отдельно друг от друга. Я не хотела, чтобы нас считали вассалами Дома Роганов. Теперь мои приоритеты изменились. Как только Виктория Тремейн проявляет интерес к твоей жизни, прошлого не вернуть.

«Шелби» Леона стояла на своем парковочном месте. Остальные три семейных автомобиля тоже заняли свои места, а большой серебристый «Рейндж Ровер» занял место посетителя. У двери, прислонившись к двери, стояла Джун, слаженная белая женщина. Моя старшая сестра была в резиденции.

Джун кивнула мне. Она была невысокого роста, с широкими плечами и мускулистыми руками, которые казались четко очерченными даже тогда, когда она расслаблялась. Ее карамельные волосы были собраны сзади в короткую косу. Она была личной эгидой Невады, магом щита. Если кто-то выстрелит в мою сестру, магия Джун заблокирует снаряды. Просить ее войти было бессмысленно. Она будет охранять дверь, что бы там ни говорили. Я кивнула ей в ответ, набрала код на замке и вошла внутрь.

В своей прошлой жизни это здание служило офисом, что было неплохо для нашего бизнеса, но мало подходило для роли нашего жилища. Я прошла мимо стойки администратора, повернула налево и направилась по длинному коридору к тому, что когда-то было кафетерием, а теперь стало нашей кухней. Впереди яркий электрический свет и громкие голоса подсказали мне, что семья еще не ложилась. Поздновато для ужина…

Маленькая черная тень выбежала из кухни и бросилась ко мне, так сильно виляя хвостом, что еще немного, и она бы взлетела.

Я взяла собачку на руки. Тень лизнула меня в лицо, ерзая всем тельцем. В груди сдавило, а в глазах внезапно защипало.

Из кухни доносился шум, оживленная болтовня, лязг вилок и ножей о тарелки, стук поднимаемых и опускаемых на стол стаканов. В воздухе пахло пряным мясом и печеными лепешками тако.

Я обняла Тень и зарылась лицом в ее шерсть, стараясь взять себя в руки. Я не могла войти туда, плача.

Леон сказал что-то, но я не разобрала. Бабуля Фрида рассмеялась.

Все было хорошо. Это был долгий день со множеством крутых поворотов, но он прошел. Я просто устала.

Тень завертелась в моих руках, горячий язык лизнул мне щеку. Тугой узел в моей груди растворился. Я прижала ее к себе и опустила обратно на пол. Она завиляла хвостом. Мне не нужно было ничего делать, чтобы осчастливить маленькую черную собаку. Достаточно было просто прийти домой.

Желание плакать прошло, и мой мозг проснулся. У меня были дела и первым в списке стояло подтвердить сказанное мне Алессандро. Он не врал. Эмоциональную бурю подобного рода было невозможно подделать. Но я хотела сама увидеть подтверждение.

Его отец умер на свадьбе менее двадцати лет назад. Любая свадьба, посещенная Превосходным, уже достаточно особенная, чтобы запечатлеть ее на камеру.

Я вытащила телефон и вошла в одну из передних комнат, служивших нам офисом. Тень потрусила следом за мной. Я закрыла дверь и набрала сообщение Багу.

«Занят?»

Баг работал у Коннора с Невадой специалистом по наблюдению. Будучи свормером с имплантированной потусторонней магией, он мог обрабатывать визуальную информацию со сверхчеловеческой скоростью.

Телефон звякнул.

«Да не очень».

«Мне нужно быстро кое-что найти и я не хочу, чтобы об этом кто-то знал».

«Заметано».

Я помедлила, стараясь собраться с мыслями. Тень наматывала круги вокруг моих ног, обнюхивая одолженную обувь.

«Мне нужно узнать о свадьбе. Она проходила пятнадцать лет назад, скорее всего, в Италии. Свидетелем жениха был Марселло Сагредо. Мне нужно подтверждение, что он был убит на этой свадьбе. Возможно, есть видеозапись».

Мой телефон зазвонил. Я ответила.

— Он сейчас рядом с тобой? — взревел в трубке Баг. — Это испорченный толстосум с тобой в одной комнате, Каталина?

— Нет, потому что он умер пятнадцать лет назад.

— Я не о том, и ты это знаешь. Он вернулся обратно, да? Дай угадаю, он в беде и ты должна его спасти.

— Нет, он не в беде, но я вынуждена с ним работать.

— Дерьмо на палочке!

— Баг, у меня не было выбора. Можешь сделать это для меня или нет?

— Конечно, я сделаю, но вот моя цена. В следующий раз, как его увидишь, передай ему: «Эй, членотрах, Баг следит за тобой». Потому что я слежу.

Он бросил трубку.

Ладно, все прошло неплохо.

Тень встала на задние лапы и оперлась на мою ногу, глядя на меня своими большими карими глазами. Я погладила ее.

— Идем.

Я вошла на кухню, где вся семья собралась за огромным обеденным столом. Берн, мой старший кузен — широкоплечий здоровяк с непослушной копной волос, которые не могли решить, темно-пшеничного или светло-каштанового они цвета. Рядом с ним сидел Леон с ехидной ухмылкой на лице. Угрюмая Арабелла с завитыми в кудряшки светлыми локонами.

По другую сторону от Берна, во главе стола, бабуля Фрида собирала свой тако. Хрупкого телосложения, с нимбом из платиновых кудряшек и легким следом машинной смазки вдоль линии волос, она увидела меня и подмигнула. Слева от нее, мама накладывала манговую сальсу себе в тарелку. Темноволосая, с бронзовой кожей, единственный человек с более темной кожей, чем у меня, мама когда-то была атлетичной и закаленной. Во время ее последней службы на Балканах, она оказалась в плену. Этот опыт лишил ее возможности полноценно использовать одну из ног. Даже после двух операций, у нее по-прежнему болело колено.

Рядом с мамой сидела Невада. На ней было безупречное белое платье с широким круглым вырезом, рукавами в три четверти и юбкой до колен, складки которой изящно прикрывали ее живот. Волосы обрамляли ее лицо сложной прической, а макияж был идеален. Должно быть, она приехала с деловой встречи.

Невада выбрала огурчик, обмакнула его в мед и с хрустом откусила половинку.

— Фууу, — скривилась Арабелла. — Кто-нибудь, заберите это у нее.

Невада сощурила глаза. Большинство книг о беременности, которые я прочитала, предупреждали о переменах настроения в последнем триместре. У Невады шла сороковая неделя и она была спокойна, как удав. Она заявила, что набрала сорок фунтов, (что ничуть ее не замедлило), и если бы у нее были перемены настроения, мы бы все это заметили. Она была спокойной, иногда пугающей, самой собой, и взгляд, которым она одарила Арабеллу, заставил бы пятерых Превосходных с моей встречи хорошенько подумать.

— Тронешь мои огурчики — и ты труп.

Я села на стул рядом с Невадой. Она протянула руку и погладила меня по спине. Должно быть, Леон уже доложил всем о наших приключениях с монстрами и поездкой в «МРМ».

Арабелла прищурилась в ответ.

— Ты уже на девятом месяце. Разве ты не должна быть мягкой, довольной и сияющей? Когда мы уже увидим хоть какое-нибудь сияние?

Арабелла явно нарывалась.

Невада прикончила огурец и облизала мед с кончиков пальцев.

— У меня болит спина, ребенок внутри не прекращает пинать меня по почкам, мне нужно по-маленькому каждые пять минут, у меня судороги в ногах, и я не могу сама выбраться из постели. Я должна перекатиться на бок, что сейчас намного сложнее, когда мой муж где-то в Российской империи, и не может меня поддержать. А как прошел день у тебя, молодой, стройной, красивой и беззаботной? Почему ты не сияешь?

Арабелла показала язык и вернулась к своей тарелке. Что-то было не так.

— Что случилось? — спросила я у нее.

— Ничего не случилось.

— Что-то случилось.

Арабелла закатила глаза.

— Мне не дадут покоя в этой семье.

Нет, не дадут.

— Что случилось?

— Какой-то парень врезался в меня сзади на своем «Тахо» на Уилкрест Драйв.

Все дружно перестали жевать.

— Ты в порядке? — спросила Невада.

— Я в порядке, Детка тоже, он просто отскочил от моего бампера.

— Черта с два бы он не отскочил, — вставила бабуля Фрида между откусыванием тако. — Это 7,5-миллиметровая баллистическая сталь.

Арабелла любила свой красный «Мерседес». Мы купили его ей подержанным, и с момента получения прав она уже успела побывать в трех авариях. Это был уже четвертый раз. После нападения на наш склад элитного отряда наемников, бабуля Фрида пыталась уговорить ее переключиться на что-то более «разумное», но сестра отказалась, ведь в бабулином понимании разумным было ездить на танке. Бабуле пришлось довольствоваться модернизацией «Мерседеса» броней класса VPAM 7. Она увеличила мощность двигателя, чтобы компенсировать добавленный вес, и теперь «Мерседес» рычал, как стая голодных львов.

— Что ты делала на Уилкрест? — спросила мама.

— Мне захотелось устричных начос из «Кайджанской кухни».

Глаза Невады на секунду приобрели мечтательный блеск.

— Ох, звучит аппетитно.

— Я и тебе прихвачу в следующий раз, — пообещала Арабелла.

Леон уронил вилку в тарелку и замахал руками.

— Так что там с аварией?

— Да ничего. Он вышел из машины. Я тоже. Я была в распрекраснейшем настроении, потому что я подкрутила волосы и на мне был мой сарафан.

И это была моя младшая сестра в двух словах. Если на ней сарафан, а волосы накручены — это значит, мир у ее ног.

— Он вышел, посмотрел на свою решетку, а затем схватился за волосы и начал орать, что это не решетка радиатора, а утильсырье. Он обвинил меня, что я вожу мамину машину, не умея водить, и обозвал меня ТП. А его друзья в машине ржали и тыкали в меня пальцем.

— Так он просто кричал на тебя? — Невада подалась вперед, посерьезнев.

— Еще как.

— И что ты сделала? — спросила Невада.

Арабелла вздохнула.

— Знаете, что я сделала? А ничего. Я стояла там, как идиотка, и слушала, как он на меня орет. Даже не знаю, что на меня нашло. Я же не нюня.

Три года назад, Арабелла бы взорвалась. Она бы превратилась прямо там, напротив «Кайджанской кухни», утрамбовала бы «Тахо» и прокатилась на нем, как на скейте, вверх и вниз по улице. В этот раз мы избежали крупных неприятностей.

— Как выглядел водитель? — спросила я.

— Не знаю. Я плохо его рассмотрела. Блондин, хорошо сложенный, спортивного типа, вероятно, лет двадцати пяти — двадцати восьми, от ста шестидесяти до ста восьмидесяти фунтов, около пяти футов десяти дюймов, чисто выбрит, черная футболка с серым контуром Техаса на ней, шорты-карго цвета хаки, морковно-красные «Найки» с белыми шнурками, фальшивый Rolex. Да еще и не самый лучший. Он ехал на черном «Шевроле Тахо», может быть, 2012 года или около того, с небольшой вмятиной на бампере со стороны водителя. В машине было еще три человека.

— Ты сделала фото? — спросила я.

— Нет, — процедила Арабелла сквозь зубы. — Как я и сказала, я просто стояла и позволяла ему орать на меня. Он даже не дал мне свою страховку. Раз уж он так убивался о своей решетке, я посоветовала ему продать его паленый Rolex и купить себе новую. Он начал чертыхаться, и тогда я сказала, что пора вызывать копов. И он сразу уехал. Это было случайное происшествие. Я больше не хочу об этом говорить. Мы говорили о Неваде. Когда там Коннор возвращается домой?

Серьезно? Это был удар ниже пояса.

Неделю назад Коннор получил известие, что один из солдат, с которым он служил, был замешан в похищении в России. Он был в составе спасательной команды, которая не вернулась на базу. Алан был одним из шестнадцати солдат, которые вместе с Коннором выбрались из джунглей Белиза. Мой зять ради них готов на все, но Невада могла начать рожать в любой день, поэтому он колебался. Так что моя беременная сестра практически затолкала его в самолет, направлявшийся в Российскую Империю, чтобы он отправился спасать команду спасателей. С тех пор мы ничего о нем не слышали.

— Арабелла, — включила мама свой голос сержанта.

Арабелла уставилась в тарелку.

— Узнаете тогда же, когда и я, — ответила Невада. — Он все уладит и вернется домой.

— Звонил Харт, — сказала мама самым обыденным тоном.

Внезапно, все за столом (включая меня) решили, что их еда была очень занимательной. За тако можно было убить.

Харт был правой рукой Рогана и командовал военными операциями, проводимыми его наемниками. Полгода назад мама позвонила ему с просьбой о помощи. Мы не могли позволить себе его услуги, но Харту это не помешало все бросить и приехать нас защищать. Мы заплатили за его защиту — он запросил с нас смешные деньги, но по окончанию его контракта, он все равно остался поблизости, возродив старую штаб-квартиру Рогана через дорогу. Он и его солдаты возвращались туда между работами, что сподручно обеспечивало нам дополнительную защиту. Наша собственная глава безопасности, Патрисия Тафт, сейчас была во всеоружии, управляя командой новых, тщательно подобранных охранников, но с нахождением поблизости Харта все чувствовали себя лучше.

Харт и мама были дотошно вежливы друг с другом на публике, но когда Харт был в резиденции, всегда находилась какая-нибудь причина для него прийти сюда или для мамы, чтобы пойти туда. Что-то происходило между ними, но оно было хрупким и незначительным, и мы все изо всех сил старались не обращать на это внимания, боясь, что если мы будем слишком навязчивыми, все исчезнет.

— Да? — спросила я. — И как он поживает?

— Он в порядке. Передает всем привет.

Арабелла, вне поля зрения мамы, подняла брови.

Я отправила еще один тако себе в тарелку. Я умирала с голоду.

— Ну, так как там Линус? — спросила бабуля Фрида.

Тактичность была бабулиным вторым именем.

— Хорошо.

— Что за семьей мы стали? — драматично вопросил Леон. — Семьей, где никто ничем не делится? Где у всех все просто «хорошо» и «нормально»?

Берн протянул руку и треснул Леона по затылку.

— Она не расскажет тебе о Линусе. Прекращай уже.

— А как там поживает огнеметный танк? — поинтересовалась я.

Бабуля Фрида фыркнула.

Один из местных Домов купил необычный огнеметный танк родом из Российской империи. «Водолей 03» был чудом российской инженерии. Он вмещал порядка 25 тысяч литров различных жидкостей и мог распылять их различным образом. Также он мог выдержать попадание осколочно-фугасного 155-мм артиллерийского снаряда и пройти двести пятьдесят километров на одном баке солярки, но что-то пошло не так с его специальной системой фильтрации. Последние три дня бабуля Фрида безуспешно пыталась вернуть его к жизни.

— Настолько хорош, а? — вскинула брови мама.

Бабуля Фрида ощетинилась.

— Жуй молча, Пенелопа.

— У нас новое дело, — объявила я.

Я рассказала им об убийстве Феликса, опуская все, что было связано со Смотрителями или сывороткой.

Мама закусила нижнюю губу.

— В этом деле замешана куча денег. От этого мне не по себе.

— Поэтому мы остаемся в оцеплении, — сказала я.

Арабелла застонала. Я и бровью не повела.

— Давайте разделять и властвовать. У меня есть четыре подозреваемых. Каждый получит по одному. — Я указала поочередно на Арабеллу, Леона и Берна. — Тебе Превосходный, тебе Превосходный, всем по Превосходному, и мы все проводим дотошную проверку подноготной. Все согласны?

— Да, — ответил Берн.

Леон кивнул.

Арабелла закатила глаза.

— Работа, работа, работа…

Я щелкнула по телефону, отправляя всем групповой е-мейл, который я написала по дороге домой. — Выбирайте, кого хотите, кроме Татьяны Пирс. Корнелиус ее уже застолбил.

Невада нахмурилась.

— Не сомневаюсь.

Арабелла посмотрела на телефон, вскочила с места и выбежала из комнаты.

Бабуля Фрида заморгала.

— Да что такое с этим ребенком?

Моя сестра влетела обратно на кухню, неся планшет. Глаза у нее были размером с блюдце.

— Хуа Линь!

— Что? — не поняла мама.

— Он королевский лекарь! Ассасин! Хуа Линь!

Не может быть.

Леон повернулся к ней с озабоченным лицом.

— Это наркотики? Ты можешь мне сказать.

— Это не наркотики, — заверила его я.

— Это «Легенда о Хан Мин», — сказала бабуля Фрида.

Мама одарила ее непонимающим взглядом.

— Что? — возмутилась бабуля. — Я посмотрела с ними несколько серий. Там есть экшен, да и актеры очень хорошенькие. Видела бы ты их костюмы.

— Это китайская сянься дорама, — пояснила я. — Высокое фэнтези, действие которого происходит в мистической стране, с множеством боевых искусств и китайской мифологии. Хан Мин — героиня боевых искусств, которая попадает в императорский дворец, а Хуа Линь — мистический алхимик, который может вылечить любую болезнь, но втайне является ассасином, пытающимся убить императора.

— Это все объясняет, — хмыкнул Леон.

Арабелла подошла к нему и сунула планшет ему под нос.

— Это — Хуа Линь.

На планшете ослепительно красивый мужчина с водопадом черных волос плыл по воздуху, размахивая мечом.

Она провела пальцами по планшету.

— Это Стивен Цзян.

Фото из досье Августина, со Стивеном в синем костюме.

— Видишь? Один и тот же человек.

Он и правда походил на Стивена.

Леон принялся возить пальцем туда-сюда, переключаясь между картинками. Берн забрал у него планшет, поставил портреты бок о бок, и передал обратно.

Арабелла постучала по планшету.

— Это он. Ченг Фен.

— Мне кажется, ты сказала, его зовут Хуа Линь, — заметила Невада.

— Персонажа зовут Хуа Линь, а актера — Ченг Фен! — Арабелла с возмущением всплеснула руками. — Что ты тут не понимаешь?

— А ты это понимаешь? — повернулась ко мне Невада.

— Понимаю, но я смотрю сериал.

— Говорю же вам, — Арабелла в сердцах стукнула кулаком по столу. — Это один и тот же парень!

— Даже если так, то в чем соль? — спросил Леон.

— А вот в этом. — Арабелла щелкнула по своему планшету.

На экране появился Хуа Линь, одетый в черное, в капюшоне и маске на нижней части лица. Он перескочил через двускатную крышу сквозь дождь, прыгнул невероятно высоко и послал дождевые капли в солдат в древних китайских доспехах внизу. Капли дождя превратились в лезвия и рассекли солдат, как острые иглы.

— Это спецэффекты, — заявил Леон.

— А если нет? — возразила Арабелла. — Что если Каталина отправится на встречу с ним, а он превратит ее лицо в подушку для иголок?

— Ты даже не знаешь, он ли это. Его лицо закрыто. Это просто какой-то китайский ниндзя, подвешенный на леске, плюс куча компьютерной графики…

Арабелла схватила ложку и швырнула ее в Леона. Тот успел ее поймать.

— Никакого насилия, — рыкнул Берн.

Я посмотрела на Неваду.

— Мог ли такое сделать аквакинетик?

— В теории. Я с таким никогда не сталкивалась.

Так я и думала. Большинство аквакинетиков убивали утоплением. Это было быстрее и намного эффективнее.

— Я беру Стивена Цзяна, — объявила Арабелла.

— Марат Казарян, — подал голос Леон.

— Шерил Кастеллано, — поднял палец Берн.

— Ладно, — согласилась я. — Моя первая встреча завтра в десять с Казаряном.

— Тебе нужно прикрытие? — захрустел костяшками Леон.

— У меня оно уже есть.

— Кто? — спросил Леон.

Сделай это быстро, будто отрываешь пластырь.

— Алессандро Сагредо.

Комната взорвалась.

Мне снилось, как я плыву на спине по вялотекущей реке. Течение бережно несло меня вперед, надо мной проплывали ветви деревьев, солнце ярко светило между листьями. Алессандро плыл рядом со мной, и он говорил низким голосом на итальянском, его тон был успокаивающим…

Зазвонил телефон. Я села и схватила его с тумбочки, даже не успев открыть глаза. Звонок от Патрисии Тафт, главы нашей службы безопасности. Ого, 8:02 утра. Похоже, семья надо мной сжалилась и позволила мне поспать лишний часик.

Я ответила на звонок.

Выразительный британский акцент Патрисии делал резким каждое слово.

— У меня здесь сержант Муньос и детектив Джиаконе из полиции Хьюстона.

Черт. Муньос принадлежал к отряду реагирования Домов, подразделению хьюстонской полиции, которое улаживало проблемы с Домами. К каждому члену подразделения были приписаны определенные семьи, и мы относились к Муньосу. Его визит никогда не сулил ничего хорошего.

— Чего они хотят?

— Они хотели бы допросить Леона в отношении Одри Дуарте. Мне их впустить или же позвонить адвокату?

Муньос не стал бы утруждать себя визитом из-за простой жалобы. Тот факт, что они с Джиаконе были здесь вместе, означало уголовное преступление. Одри никогда бы не обвинила Леона в нападении. Это было не в ее характере. Она пыталась подкупить его подарками и полагалась на эмоциональный шантаж, но она не сделала бы ничего, что могло бы ему действительно навредить. Если бы кто-то напал на Одри, Леон был бы первым человеком, которому она бы позвонила.

Она не позвонила, потому что Леон мне бы об этом сказал. Это могло означать только одно.

Одри Дуарте была мертва.

У меня похолодело внутри. Бедная Одри. Бедная маленькая безобидная Одри. Ей едва исполнилось девятнадцать.

Меня это просто огорошило. Для Леона же это будет настоящий удар.

— Подождите на линии. — Я схватила планшет и набрала Леона по «Фэйстайм».

Он ответил на первом же гудке. Он сидел в своем кабинете, который они делили с Берном. Пол позади него был усеян бумагами — должно быть, он был занят расследованием. Когда Леон обрабатывал информацию, он рисовал странные абстрактные каракули и бросал лист на пол, закончив. Если проблема была достаточно сложной, он мог расправиться с пятьюдесятью страницами за пару часов.

— Это очень важно, поэтому ответь честно. Ты ездил к Одри вчера вечером?

Леон драматично сбросил свои воображаемые очки.

— Посмотри мне в глаза. Я. Не. Видел. Одри. Вчера.

— Но ты ездил к ней?

— Нет. Я отправился домой. Прямиком домой, без всяких остановок по дороге. Сразу после того, как вышел из «МРМ». Проверь журнал прибытия. Я отметился и больше не уходил.

— В котором часу она звонила тебе вчера вечером?

Он проверил телефон.

— В 17:42.

— Оставайся в своем кабинете. — Это было на втором этаже в другом конце здания. — Не спускайся сюда, не звони. Я сама тебе позвоню.

Леон подался вперёд.

— Что-то случилось?

— Я пока не знаю. Оставайся на месте, пожалуйста. Пообещай.

— Ладно.

Я нажала «отбой» и вернулась к телефону.

— Патрисия, проводите их в конференц-зал через пятнадцать минут. Не позволяй им никого допрашивать.

— Принято.

Я повесила трубку и набрала Берна. Тот ответил.

— Да?

— У нас проблемы. Здесь Муньос со своим напарником. Пожалуйста, отключи Леона от связи с конференц-залом и сообщи Неваде с мамой.

Я бросила трубку, выпрыгнула из постели и принялась рыться в шкафу в поисках одежды.

Раньше я уже видела, как Леон убивал. Он делал это без угрызений совести или колебаний, но когда он попадал домой, то брал себе пиво и уходил один, порой на крышу, порой в другое здание. Он мог сидеть там часами, потягивая пиво и размышляя, что он называл «молчаливыми размышлениями». Отнятие жизни давалось ему непросто. Оно вытягивало из него весь юмор и жизнерадостность, и он становился молчаливым и замкнутым. Он не был таким прошлой ночью, и он не был таким сейчас.

К тому же Леон убивал только тогда, когда у него не оставалось другого выбора. Чтобы стать его целью, надо было поставить нашу семью под угрозу. Он знал Одри и не рассматривал ее как угрозу для себя или нас. Она его раздражала, но мой кузен никогда бы никого не убил просто из-за раздражения.

Восемь минут спустя я вылетела из спальни, одетая в темную юбку, голубую блузку и темно-синие туфли. Мои волосы были собраны в строгий пучок, а макияж был сдержанным и минимальным, но он был. Я выглядела как глава Дома, которая долгое время провела на ногах, решая важные дела. Образ был броней, в которой я нуждалась по полной.

Сестра вышла из гостевой спальни в синем платье с запахом. Магия лучилась из нее как бритвенно-острая корона. Невада выглядела готовой к войне. Не будь я ее сестрой, мне бы стало не по себе.

— Ты будешь присутствовать?

Невада закатила глаза.

— Ты ещё спрашиваешь?

Десять минут спустя я делала вид, что погружена в работу с ноутбуком, когда Патрисия провела в зал двух офицеров. Невада расположилась на другом конце стола, спрятав под ним свои босые ноги.

Сержант Муньос вошел в комнату и одарил меня своим суровым взглядом копа. Средних лет, светлокожий, с усталым от жизни видом, он выглядел как полицейский, который всегда был полицейским. Было невозможно представить его молодым или наивным. Казалось, будто он так и пришел в этот мир — авторитетный, пресыщенный властью, но уполномоченный городом Хьюстоном взять на себя все его хаотическое безумие.

Позади него детектив Джиаконе обвел комнату взглядом. Выше Муньоса на шесть дюймов и младше его лет на пять, он носил костюм получше и стрижку подороже. Увидев Муньоса, вы понимали, что он на своем месте. Когда вы смотрели на Джиаконе, у вас создавалось впечатление, что тот только и ждал шанса получить повышение.

Беззвучное окошко уведомления выскочило в углу ноутбука. Берн подключился к камере наблюдения в конференц-зале. Десять к одному, что все, кроме Леона, смотрели сейчас трансляцию.

— Превосходная Бейлор, — поприветствовал Муньос. — Превосходная Роган-Бейлор.

— Доброе утро, джентльмены. — Я указала на два стула перед собой. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Офицеры сели. Следом за ними в комнату вошла Патрисия Тафт и заняла место справа от меня. Стройная, со светло-коричневой кожей и привлекательными чертами, Патрисия излучала уверенность. На ней был бежевый брючный костюм, а ее темно-каштановые волосы были подстрижены в идеальный боб до плеч, но все в комнате чувствовали, что она предпочла бы быть в униформе, а волосы убрать под берет. Все вокруг нее было точным, эффективным и сплоченным. На удивление она была полной противоположностью своей супруги Регины, которая носила цветочные макси-платья и сандалии на ремешке.

Муньос смотрел на меня с прищуром. Я же излучала всю теплоту айсберга. Я облачилась во внучку Виктории Тремейн как в удобный пиджак. Образ был мне к лицу, и Джиаконе заерзал под моим холодным взглядом. Его спина выпрямилась, а плечи напряглись.

— Я не вижу Леона Бейлора. — Муньос посмотрел на меня. — Почему его здесь нет?

— Он присоединится к нам, если я увижу в этом необходимость.

— Он — лицо, причастное к текущему расследованию.

— Если вы поясните мне, каким образом это случилось, и если я решу, что у вас достаточно веская причина для его допроса, вы сможете его увидеть.

Мы с Муньосом уставились друг на друга.

— Похоже, мы неудачно начали, — сделал примирительный жест Джиаконе. — Мы все на одной стороне.

Я смерила его своим взглядом Тремейн, и он заткнулся.

— Помощь в вашем расследовании — это мой жест доброй воли, и только поэтому мы с вами сейчас разговариваем без адвоката нашего Дома. Если же вы предпочитаете провести эту беседу в присутствии Сабрины, я ей позвоню. Полагаю, вы помните Сабрину, сержант?

Судя по глазам Муньоса, он помнил.

— Я начну, в духе доброй воли. — Я откинулась на спинку стула. — Мисс Дуарте — наша бывшая клиентка. Она настойчиво пыталась завязать романтические отношения с Леоном, но он ей отказал. Она пыталась отправить ему несколько дорогих подарков, которые мы вернули, и демонстрировала склонность к одержимости.

— Как? — спросил Джиаконе.

— Она отправляла бесчисленные текстовые сообщения и совершала множество телефонных звонков, даже после того, как ее попросили прекратить это делать.

— Вы сообщали об этом в полицию? — спросил Джиаконе.

— Нет, но мы тщательно все задокументировали и проконсультировались с нашим адвокатом. Я могу предоставить вам эти записи по запросу. Последний контакт Леона с мисс Дуарте состоялся вчера в 17.42 вечера, когда мисс Дуарте позвонила ему по телефону и сообщила, что опасается проникновения постороннего в ее дом. Мой кузен посоветовал ей позвонить в полицию и набрать 911.

— С этим мы согласны, — кивнул Муньос. — Где был ваш кузен, когда он получил сообщение?

Хорошая попытка.

— Это было не сообщение, а звонок. Он был на семнадцатом этаже «МРМ».

Лицо Муньоса ничего не выдало.

— Почему он был в «МРМ»?

— Это были профессиональные дела, несвязанные с этим расследованием. Помимо Леона, встреча включала меня, Корнелиуса Харрисона, Августина Монтгомери, и его ассистентку, Лину Дупличен. Все они могут подтвердить свое присутствие. «МРМ» сможет предоставить точное время, когда он покинул здание.

— Куда он отправился после «МРМ»? — спросил Джиаконе.

— Он сопровождал Корнелиуса Харрисона, отвозившего найденную нами маленькую обезьянку-тамарина ребенку, у которого она была украдена. Ее семья и мистер Харрисон вам это подтвердят. Затем он поехал домой. — Я щелкнула по своему планшету и повернула его к ним. — Вот вчерашняя запись с камер наблюдения.

На экране Леон припарковался перед будкой, вышел из своей «Шелби», подошел к окну и приложил руку к отверстиям, просверленным в пуленепробиваемом стекле. Прошло мгновение. Леон вернулся к своей машине. Баррикада повернулась, уходя в землю, и он поехал к своему стояночному месту. Мы смотрели, как он входит в здание. Отметка времени на видео показывала 18:33.

— Он не покидал дом после возвращения прошлым вечером, — сказала Патрисия. — У меня есть многочасовая, очень долгая и очень нудная запись с камер, если вам будет угодно ее посмотреть.

Муньос вытащил планшет и поставил его напротив меня. Он щелкнул по экрану. Появилась запись жилого комплекса, высокого прямоугольного здания в стиле арт-деко, усеянного балконами. Вероятно, запись с камеры наблюдения, установленной на другой стороне улицы.

— Где это? — спросила я Муньоса.

— Апартаменты «Айви Ривер Оукс».

Резиденция Одри, высококлассный жилой комплекс.

На экране «Леон» вошёл в здание. Таймер показывал 18:27.

В 18:39 «Леон» вышел из здания и пошел прочь. Он двигался, как Леон, и носил такую же одежду, но он не был моим кузеном, потому что Леон был здесь, в этом здании, когда все это случилось.

— Она мертва? — спросила я.

— Мертва, — ответил Муньос.

У меня подскочил пульс и на секунду я испугалась, что они его услышат.

Сначала, они попытались спровоцировать Арабеллу обличить ее магию. Когда это не удалось, они принялись за Леона. Они попытались заманить его в ее апартаменты телефонным звонком, а когда он не появился, то подставили его в убийстве Одри. Это было уже выше простого нападения — слишком тонко и элегантно. Эти люди были не просто другим Домом, затеявшим вражду. Все было выполнено с профессиональной безукоризненностью, что говорило об опыте.

Люди Аркана хотели убрать меня с дороги. Если бы они убили меня, Линус пустил бы в ход оружие, но им не нужно было меня убивать. Им просто нужно было отвлечь меня на время, достаточное для достижения своих целей. Преследование моей семьи было вернейшим способом вывести меня из строя.

Этот инцидент был лишь первым звоночком. Так как подстава провалится, последуют следующие, возможно, более неприятные, из которых труднее будет выбраться, поэтому мы нуждаемся в Муньосе и полиции Хьюстона на нашей стороне, пока мы будем бороться с ними. Я должна была во что бы то ни стало завоевать доверие Муньоса. Моя козырная карта лежала в кресле рядом с ним, и если я ее правильно разыграю, то придется заплатить за это определенную цену. Мне не следовало приглашать Неваду участвовать в этом разговоре. Дерьмо.

Муньос провел пальцем по планшету. На нем появилось тело девушки, свернувшейся в позе эмбриона на белом ворсистом ковре, ее колени были прижаты к груди. Кровь собралась вокруг ее головы, пятная деревянный пол. Ее длинные светлые волосы разметались вокруг нее, закрывая лицо, как погребальный саван. Прямо над ухом в черепе зияла темно-красная дыра.

Дыхание застряло у меня в горле и застряло там, как камень. Они убили ее, чтобы добраться до нас. Она была сопутствующим расходным материалом. Жизнь, оборвавшаяся ни за что.

— Вот что я вижу, — жестко сказал Муньос. — Девятнадцатилетняя девочка влюбляется в парня постарше.

— Леону двадцать, сержант.

— Она звонит ему, она шлет ему подарки, и все время его дергает. Может, у нее что-то есть на него. Может, она сказала ему, что беременна. Он хочет, чтобы она исчезла. В итоге он либо нанимает кого-то, либо его друг, маг иллюзий, делает ему одолжение. Он принимает его форму и отгоняет его машину обратно к дому. Тем временем, ваш кузен едет в резиденцию мисс Дуарте. Возможно, между ними возникает спор, который перерастает в ссору. Возможно, он идет туда с мыслью, что все может обернуться насилием, и поэтому он не торопится, чтобы построить свое алиби. Он убивает ее, уезжает домой, а его приятель выскальзывает из вашего дома.

Невада рассмеялась. Смех вышел холодным, горьким и пугающим.

Оба копа посмотрели на нее.

— Она смеется, потому что вы думаете, будто Августин Монтгомери или любой из его сотрудников оговорили бы себя ради нас. — Я покачала головой. — Мы говорим об одном и том же Августине Монтгомери, верно?

Муньос и глазом не моргнул.

— Кто знает? Возможно, он у вас в долгу.

— У Превосходного Монтгомери и Дома Бейлор, сложные, часто противоречивые, отношения, — сказала я. — К примеру, как-то раз он проник сюда, как один из нас.

— Как кто? — спросил Джиаконе.

— Как я. Он прошел через всю нашу защиту.

— Это случилось до меня, — сказала Патрисия.

— Поэтому нам пришлось принять определенные меры, чтобы избежать этого в будущем.

Патриция повертела в руках планшет и снова положила его перед полицейскими. Началась дуэль планшетов.

На экране возникло ярко освещенное помещение будки охраны. У консоли стояли двое охранников. Большая немецкая овчарка лежала на подушке у их ног.

— Это Кассиус. Вот что происходит, когда один из нас приближается к будке, — сказала я.

На экране пес встал и обнюхал дыры в стекле. Отдельная картинка в углу экрана показывала Леона снаружи будки.

— Обратите внимание на таймер, — сказала Патрисия.

18:33, вчера.

Патрисия снова повозилась с планшетом и вернула его на стол.

— А вот что случается, когда маг иллюзии пытается получить допуск, перевоплотившись в члена Дома Бейлор.

На экране к будке шагала бабуля Фрида. Если бы я не знала, что это нанятый маг, я бы поклялась, что это была моя бабушка. Она шла так же быстро и резко. У нее была достоверная одежда и улыбка. Даже пятна моторного масла на ее комбинезоне выглядели естественно.

Бабушка приблизилась к будке. Она была в пяти футах, когда Кассиус зарычал, оскалив зубы, и зашелся лаем.

— Как вы хорошо знаете, маг иллюзии может менять облик, но не свою биохимию. У нас четверо собачьих постовых, — пояснила Патрисия. — Они работают шестичасовыми сменами. Мы тестируем их каждый месяц. Они разу не давали фальшь-позитивный результат.

— Я не знаю, кто на вашей записи, — продолжила я. — Но это не мой кузен. Леон бы никогда не убил Одри. Так же как никогда не стал бы заводить с ней отношений или морочить ей голову. Он — Бейлор.

— Вы намекаете, что он слишком хорош для нее? — спросил Муньос, с легким предупреждением в голосе.

— Я имею в виду, что как член зарождающегося Дома, Леон осознает дисциплину и обязательства перед своей семьей. В среднем он работает пятьдесят часов в неделю. Иногда, особенно в начале нового дела, даже больше. Он по-прежнему живет здесь с остальными, он регистрирует каждое свое передвижение, и он не спит с клиентами. Это было бы против нашей политики. У него нет времени, возможности или энергии, чтобы посвятить себя отношениям, и все это он объяснил Одри. Если хотите, можете послушать запись.

— И он чисто случайно записал этот разговор? — спросил Муньос.

— Нет, это сделала она. Можете посмотреть его на ее YouTube-канале и «Инстаграме», видео #468, под заголовком «Стоит ли дать ему шанс?» Она записала телефонный разговор и вставила его куски в видео, где она его комментирует и одновременно наносит себе макияж.

Муньос выглядел так, будто хотел что-то сказать. Я перетяну его на нашу сторону, чего бы это ни стоило. Хорошо. Попробуем убить двух зайцев одним выстрелом.

Я повернулась к Джиаконе. Это следовало сделать правильно. Я посмотрела на него, как на собаку. Верного, но глупого пса.

— Как дела у Аманды, Генри?

Краем глаза я увидела, как нахмурилась Невада.

Джиаконе сел по струнке смирно.

— У нее все хорошо, спасибо.

— Как я понимаю, она демонстрирует большие успехи в игре на скрипке.

Джиаконе робко улыбнулся.

— Да. В этом месяце у нее будет сольный концерт.

— Вы рассматриваете академию Мейфлауэр? — Академия Мейфлауэр была старшей школой для одаренных студентов — частная, эксклюзивная, в которую было чертовски сложно поступить, и которая была недосягаема для простого сержанта полиции.

— Мы думали об этом, — сказал Джиаконе.

Ну еще бы.

— Моя бабушка считает, что ваша дочь будет там на своем месте.

Джиаконе слегка побледнел.

— Спасибо.

— Дайте нам несколько минут, Генри.

— Да, мисс Тремейн.

Он встал, вышел из зала и закрыл дверь. Рядом со мной, на планшете Патрисии, Бритни Хейс, одна из наших охранников, показала Джиаконе комнату по другую сторону коридора и провела его туда.

Муньос оставался невозмутимым, будто статуя, но я знала, что он уловил имя «Тремейн». Генри оступился. А после этого он ударил лопатой по голове своей профессиональной беспристрастности и закопал ее у себя на заднем дворе.

Я сбросила маску и посмотрела Муньосу прямо в глаза.

— Детектив Джиаконе — шестерка моей бабушки. Он был куплен и проплачен. Я выказываю вам доверие со своей стороны и даю вам шанс выкинуть «крота» из вашего департамента.

Муньос откинулся назад, безразличное выражение исчезло.

— Пока Джиаконе мой напарник, он будет следить за вами и докладывать ей. Вы хотите избавиться от Виктории Тремейн и пытаетесь сделать это моими руками.

— Она поймет, что это я. — И ей это не понравится.

Муньос смерил меня тяжелым взглядом.

— Не совершайте ошибку, думая, что можете мной манипулировать, мисс Бейлор.

Можно надавить на каждого. Я знала, куда жать с Муньосом, но существовала разница между мной и бабушкой Викторией. Я никогда этим не пользовалась.

— Вы тоже не верите, что это мог сделать Леон. Если бы вы верили, то провели бы нашу встречу совсем по-другому.

— Во что я верю, не так важно, как то, о чем говорят мне доказательства.

— Сабрина Тернер разнесет эту запись в суде в пух и прах, и вы это знаете, — сказала Невада.

— Сержант Муньос, за последние сорок восемь часов на нас напали трижды. Мы находимся у кого-то под прицелом. Я не знаю, кто стоит за этой чередой печальных событий, но я это выясню. У меня нет причин вами манипулировать. Я просто хочу, чтобы вы были в курсе происходящего, и не хочу, чтобы полиция Хьюстона делала поспешные выводы, поскольку я ожидаю еще больших неприятностей. Куда больших. Я прошу вас довериться мне и предлагаю доказательства того, что я заслуживаю вашего доверия.

Я преподнесла ему Джиаконе на блюдце с голубой каемочкой. Муньос был слишком умен, чтобы не распознать в этом шаг навстречу сотрудничеству. Я выдала ему «крота». Взамен, когда очередной фрагмент странных доказательств в отношении нас окажется у него на столе, он рассмотрит их более внимательно.

— Считайте, что я в курсе.

— Я не прошу особого отношения. Просто немного терпения.

Он покачал головой.

— Вы играете в опасную игру.

— Я должна защитить мою семью, сержант.

Он кивнул, встал и вышел.

Я подождала, пока видео с камеры на моем ноутбуке не убедило меня, что два офицера вышли из здания под бдительным оком Патриции, а затем коснулась клавиатуры. На экране появилось изображение Берна, уютно устроившегося в компьютерном зале. Арабелла сидела позади него, бабушка Фрида слева, а мама — справа. Они привели ее в чувство. Хорошо.

Патрисия вернулась и села на стул напротив меня.

— Нас преследуют из-за дела Линуса, над которым я работаю. Первоначально я считала, что я была главной целью, но, похоже, это не так.

Я рассказала им об Аркане столько, сколько могла, не обманывая доверия Линуса.

— Тот, кого послал Аркан, умен и знает о нас слишком много. С этого момента мы будем действовать так, как будто находимся в состоянии вражды. Берн, пожалуйста, проверьте наши сети, серверы, камеры, все. Арабелла, пожалуйста, разберись с нашими финансами. Ликвидируй все, что потенциально может привести к серьезным убыткам, если кто-то начнет манипулировать рынком.

— Это будет около тридцати процентов нашего портфеля, — предупредила она. — Мы примем удар на себя.

— Делай, — сказала я. — Мы не хотим быть финансово уязвимыми.

Она кивнула.

Бабуля вскинула руки вверх.

— Я вытру пыль с Ромео.

— Спасибо, бабуля.

Бабуля Фрида придерживалась философии, что большинство проблем можно решить, применив к ним танк. У меня было ужасное чувство, что разобраться с этой заварухой будет не так-то просто.

Я закрыла ноутбук.

— Как ты узнала о Джиаконе? — спросила Невада.

Черт. Деваться было некуда.

— Мне рассказала Виктория.

Моя злая бабушка ожидала, что я использую Джиаконе в качестве актива.

Моя сестра встала, подошла и посмотрела на меня через стол.

— Ты навещаешь ее?

— Каждый второй четверг. — В начале наших отношений, я навещала ее через день в течение месяца, но Неваде об этом было знать не нужно.

— Каталина!

Я посмотрела на нее.

— Да?

— Эта женщина — само зло. Ты хоть представляешь себе, насколько она опасна?

— Да.

— Ты должна перестать с ней общаться. Она…

Телефон Невады разразился звоном. Она глянула на экран.

— Черт. Мне нужно ответить. Никуда не уходи. — Она вышла и нырнула в ближайший кабинет по другую сторону коридора.

— Пора отрабатывать свое жалованье, — сказала Патриция.

— Мы знаем, что среди них есть минимум один маг иллюзии.

— Мы будем проводить тест с обнюхиванием для всех.

— Я дам вам знать, как только у меня появится больше информации.

Патриция кивнула.

— Вы собираетесь поговорить с Одиноким бандитом или мне следует это сделать?

Я встала.

— Я поговорю с Леоном.

— Что вы хотите, чтобы я сделала с Превосходным Сагредо? — спросила Патриция.

— Не улавливаю связи.

Она пододвинула ко мне свой планшет. Серебристый «Спайдер» ждал в нескольких ярдах от будки охраны.

— Как долго он здесь?

— С семи утра.

И никто мне об этом не сказал. С учетом того, что его еще не пристрелили, моя семья демонстрировала фантастическую выдержку.

— Нам не нужно ничего с ним делать. Он меня охраняет.

— В каких вы отношениях? — спросила Патриция.

— Я сообщу вам, как только это выясню.

Без десяти девять я отправилась к Алессандро. Но сперва я остановилась у будки охраны.

— Привет, Бритни.

Мне ответил отточенный женский голос:

— Здравствуйте, мисс Бейлор.

— Он передвигался?

— Превосходный Сагредо прибыл в 06:54, опустил окно в 07:12, ответил на телефонный звонок в 07:54, поднял окно и завел двигатель в 08:10, выключил двигатель в 08:20, затем снова завел машину в 08:40 и заглушил ее в 08:50.

С техасской жарой шутки были плохи. Температура уже приближалась к 32 градусам, а влажность все только усугубляла. Без кондиционера он бы сварился в этой машине.

— Спасибо, Бритни.

— Пожалуйста, мэм.

Я подошла к «Спайдеру». Алессандро был виден мне сквозь ветровое стекло. Он побрился, а его волосы были безупречно уложены. На нем была белоснежная рубашка с расстегнутым воротничком. Сегодня утром к нам пожаловал Превосходный Сагредо.

Он открыл дверь и вышел из машины. На нем были брюки песчаного цвета с дорогими итальянскими лоферами. На запястье поблескивали часы «Булгари», тысяч так за пятнадцать. Идеальный портрет отпрыска Дома. У него были деньги и вкус, ему приходилось заботиться о делах, но он не был своим отцом, поэтому не видел причин для беспокойства. Год назад, когда я его еще не знала, я бы приняла это за его естественный образ, но сейчас я видела все по-другому. Все, что он носил и то, как он это носил, было тщательно продумано. Испорченный наследник знаменитого европейского Дома, живущий в ногу с модой, не стал бы заморачиваться с одеждой для посещения строительной площадки, и Алессандро решил изобразить отсутствие здравого смысла.

Я же сменила юбку и туфли на более разумные бежевые брюки, ботинки и синюю футболку. Сказать, что мы не сочетались друг с другом было бы преуменьшением. Алессандро выглядел как богатенький испорченный наследник какой-нибудь корпорации, который решил побеспокоить свою секретаршу в ее выходной как раз перед тем, как та собралась в поход.

— Люди Аркана сделали свой ход, — сказала я.

— Расскажи мне.

Я рассказала.

— Он остается верен себе, — сказал он. В его голосе было твердое спокойствие человека, который ожидал худшего и оказался прав. Он не станет тратить время и силы, злясь из-за этого. Он просто убьет всех виновных, и у меня не было на этот счет никаких возражений.

Из всех возможных способов напасть на нас, я бы никогда не подумала об Одри. Мы ее почти не знали. В этом она была совершенно невиновата. Они убили девушку только для того, чтобы отвлечь меня. Когда я встречусь лицом к лицу с ее убийцами, я их уничтожу. Это не принесет мне никакой радости. Убийство было чудовищным делом, но иногда оно было необходимостью. Я бы убила ради моей семьи без всяких колебаний, и я бы убила ради Одри, чтобы ни одна другая Одри не умерла, как она, снова.

Тишину позади нас прорвал возмущенный гудок. Мы оба повернулись. Зеленый «Мини-Купер» ускорился и резко остановился перед будкой охраны. Водительское окно опустилось, и Руна Эттерсон высунула из него рыжую голову.

— Каталина! Отойди от этого засранца!

Из динамиков будки раздался сдавленный звук, подозрительно похожий на смех.

— Я думал, дело Эттерсон закрыто, — пробормотал Алессандро.

— Так и есть.

— Тогда что она здесь делает?

— Вероятно, она узнала о Леоне и приехала морально его поддержать. Она моя лучшая подруга.

Руна прошла тест с обнюхиванием и решительно двинулась к нам, бросив свою машину. Выражение ее лица грозило войной. Я не посвящала семью во многие дела, так как не хотела, чтобы они волновались, но Руне я рассказывала все.

— Тебе пора бежать, — подсказала я Алессандро. — Тебя превосходят числом. Еще не поздно сдаться и отправиться домой.

— Ты! Даже не двигайся. Мне есть, что тебе сказать. — Руна поравнялась с нами. — Каталина, ты с ума сошла?

Наверное.

— Как ты узнала, что он здесь?

— Интуиция, — ответила она и покраснела.

Берн. Не иначе.

Руна переключилась на Алессандро.

— Ты спас моего брата и я перед тобой в долгу. Если тебе нужно одолжение, я к твоим услугам.

— Спасибо, — кивнул он.

— Каталина — моя лучшая подруга. Не знаю, что у вас происходит, но не раскатывай губу. Она слишком хороша для тебя.

— Буду иметь в виду.

— Если ты снова ее обидишь, я найду тебя, и тогда ты пожалеешь, что родился.

— Окей. — Я схватила ее за плечи и развернула в сторону входной двери. — Спасибо за ваше участие, Превосходная Эттерсон.

— Ты пожалеешь! Так и знай! — крикнула Руна через плечо.

Алессандро уставился на Носорога. Его брови сошлись на переносице.

— Почему бы нам просто не взять мою машину?

— Потому что мы направляемся в Дыру, где нам придется пробираться через дикую и, скорее всего, затопленную местность со множеством угроз.

— Моя машина быстрая и маневренная.

Я подняла руку и развела большой и указательный палец на дюйм.

— И у нее вооот такая посадка.

— Ты хоть можешь разогнаться до максимальной скорости на этом чудовище?

— Конечно.

Он скептически покосился на громоздкий внедорожник. Уголки его губ слегка приподнялись.

— А если за нами что-то погонится и нам понадобится перепрыгнуть через дыру в мосту?

— Если что-то погонится за нами, я развернусь, перееду его, а затем буду кататься по нему взад-вперед, пока его тело не станет плоским, как блинчик.

Он поднял брови.

— Если хочешь прыгать через мосты, можешь ехать за мной на своей машине, но лично я беру эту. Ты хочешь прикатить в штаб-квартиру «Рекультивации Дыры» на своем «Спайдере», потому что он сочетается с твоим образом наследника Дома. Так Марат будет тебя недооценивать, что тебе весьма на руку. Могу только посочувствовать. Вчера я хотела казаться некомпетентной и уязвимой, а ты всем рассказал, как мои силы заставили тебя задуматься. Мы берем Носорога.

Он поднял руки.

— Ладно.

— Спасибо тебе большое за сотрудничество.

— Пожалуйста.

Он прошел к своей машине и открыл багажник. Покопался в нем и вернулся со штурмовой винтовкой.

— Что это?

— Это карабин М4. Он с воздушным охлаждением, газовым приводом, магазинным питанием и стреляет патронами калибра 5,56.

— Я знаю, что такое карабин М4. Что это к нему прикреплено?

Алессандро сделал вид, что осмотрел винтовку.

— А, это.

— Это что, гранатомет М320?

— Похоже на то.

— Просто из любопытства, может в этой крохотной машине у тебя еще и пулемет припрятан?

— Не припоминаю. — Он наклонился ко мне, ехидно сощурив глаза. — Не хочешь забраться туда со мной и поискать?

Задавать ему вопросы явно было ошибкой.

Я открыла джип и он загрузил в него М4. Следом отправились два чемоданчика с пистолетами. Затем еще один футляр, который он поставил поверх пистолетов.

— Что там?

— Ножи.

Я достала и открыла свой чемоданчик с мечами. Два фута в высоту и четыре в длину, он раскладывался как набор инструментов, где на верхней полке были мои любимые клинки — тактический гладиус и мачете, а ещё рапира. На нижней полке находилось разнообразие ножей всех форм и размеров.

— На всякий случай, — сказала я ему.

— Мило, — ответил он.

Не так мило, как клинок Линуса, который я уже положила в бардачок.

Я захлопнула багажник, села за руль, Алессандро занял место пассажира, и мы тронулись.

Алессандро расслабился в кресле, вытянув длинные ноги и облокотившись широкими плечами на спинку. Солнечный свет просачиваясь через окно, играл на его волосах. Его лицо, наполовину затененное тенью, было душераздирающим. Я могла бы схватить телефон и сделать серию из двадцати снимков, и каждый из них стал бы шедевром.

В машине витал слабый аромат сандалового дерева, смешанного с нотками ванили и цитруса. Запах Алессандро. От него так пахло в тот день, когда он поцеловал меня, и я чуть не разделась перед ним донага в туалете «Театрального центра Уортема». Он так же пах, когда я пришла сказать ему, что влюблена в него, и застала его собирающим вещи.

Я хотела знать, что произошло между ним и Арканом. Что бы это ни было, оно потрясло его до глубины души. Меня это съедало изнутри. Я хотела знать.

Если я спрошу у него, он расскажет. Это было что-то ужасное, потому что ничто меньшее не причинит подобного рода сейсмический сдвиг в человеке. Он расскажет мне, и когда я узнаю, я захочу, чтобы ему стало лучше. Я стану переживать за него. Я не могла позволить себе переживаний.

Я повернула направо на Кемпвуд драйв. Мы могли бы проехать по Хемпстед, но она была закрыта из-за дорожных работ. В Хьюстоне было три постоянных: смерть, налоги и нескончаемые дорожные работы. Будто шутка надо мной. Стоило нам свернуть на платное шоссе Сэма Хьюстона, как мы попали в пробку. Впереди завыли сирены. Придется стоять здесь какое-то время.

До меня долетели нотки сандалового дерева и ванили. Мне нужно было отвлечься.

Я снова вспомнила о кратком изложении дела от Августина. Я прочитала его прошлой ночью и переслала Алессандро перед тем, как вырубилась.

Детективы «МРМ» стоили своих денег. За короткое время работы они сумели восстановить хронологию передвижений Феликса, побеседовали с четырьмя другими Превосходными и их персоналом, и получили предварительное заключение коронера.

Феликс умер в пятницу, 15 июля. В тот день он отвез своих детей в частную школу и прибыл в офис «Мортон Энтерпрайзес» в 8:15, в точности как и в любое другое утро. Он провел три часа в офисе, совершив несколько телефонных звонков в инженерную компанию, задействованную в проекте рекультивации. Пообедал он за рабочим столом — гирос с картофелем из кафе за углом — поработал еще после обеда, и в 14:17 вышел из здания. В 15:00 его видели в Башне Америки, где он столкнулся с Линусом.

К 15:30 он уже покинул Башню Америки и вернулся в офис. Судя по его ежедневнику и словам секретаря, у него не было планов на вечер, и он должен был вернуться домой на ужин с семьёй. Вместо этого, в 17:00 он позвонил своей домработнице, сказал, что у него поменялись планы и его не стоит ждать на ужин, и покинул офис.

Двадцать пять минут спустя неизвестный воспользовался личным кодом на воротах, для прохода в Дыру. Оба охранника клялись, что никто не входил туда раньше Феликса, и служба безопасности подтвердила их показания, так что этот человек должен был прибыть на остров на лодке или каким-то другим способом. Вскоре после этого будка охраны зарегистрировала Феликса за рулем. Код внутренних ворот был использован снова в 17:49, предположительно Феликсом. Больше живым его никто не видел.

Меня убивало то, что никто не подумал проверить его, но Феликс был Превосходным, и он и раньше оставался там ночевать, когда в этом была необходимость. Поскольку он позвонил своей экономке, дети решили, что он работает допоздна. Утром дочь Феликса попыталась дозвониться до него, и так как он не ответил, она связалась со своим дедушкой, который вызвал охрану на месте. Они начали прочесывать территорию и нашли его висящим на тросе, его тело было изрублено.

Он отправился на стройплощадку с кем-то встретиться. Его телефон был восстановлен, но в нем не значилось телефонных звонков или сообщений, поэтому договориться о встрече с ним должны были лично, во время его визита в Ассамблею.

Следователи «МРМ» пришли к тому же выводу, но внутренние дела Техасской Ассамблеи держались в секрете. Что бы ни происходило внутри сверкающих белых стен Башни Америка, они оставались там. Ни один из четырех других Превосходных не посетил лично Ассамблею в тот день, но присутствовали члены их семей: брат Татьяны, дядя Шерил, брат Марата и отец Стивена. Любой из них мог передать сообщение Феликсу. «Встретимся в Дыре. Это очень важно. Приходи один».

У каждого из четверых оставшихся в живых членов совета было алиби. У Стивена Цзяна оно было наиболее основательным. Он проводил конференц-звонок с фирмой в Токио, и судя по отчету «МРМ», разговор был слишком подробным для того, чтобы кто-то мог принять его облик. Марат ужинал со своей семьей, которая без сомнений соврет ради него, если он попросит. Шерил также ужинала в ресторане с подругой, личность которой пока оставалась неустановленной. Алиби Татьяны было наиболее шатким. Утверждалось, что она была в офисе, но «МРМ» засекли, что ее автомобиль покинул парковку «Пирс Билдинг» посреди дня и больше не возвращался.

Ноги Феликса были сожжены до пресловутых угольков. Татьяна могла бы сделать это за считанные секунды. Но зачем?

Я отвела взгляд от дороги и увидела, что Алессандро смотрит на меня. Что-то тоскливое и грустное промелькнуло в его глазах, а затем ледяные ставни снова опустились, и на меня посмотрел Ремесленник.

— О чем задумалась? — спросил он.

— Я не понимаю сожженных ног.

— Каталина, ты заметила, что каждый раз, когда мы встречаемся, все заканчивается обсуждением покойников?

— По-видимому, это природа наших отношений.

Его губы растянулись в ленивой улыбке.

— Не стоит так этому радоваться, — сказала я.

— Ты не можешь меня винить. У одиноких киллеров так мало возможностей поговорить о чем-то другом.

— Наверное, потому что вы всегда заняты убийством людей.

— Неправда. Я еще никого не убивал с тех пор, как приземлился в Хьюстоне.

— Чудеса да и только.

Пробка на дороге наконец-то рассосалась, и мы стали понемногу продвигаться вперед, сначала медленно, затем быстрее.

— Что тебя беспокоит в его ногах? — спросил он.

— С твоей профессиональной точки зрения, это было заказное убийство?

— Нет. Киллер бы расположился на болотах и пустил пулю в голову. Чисто, быстро и эффективно. Задача лишь устроить засаду и быстро оттуда убраться.

Мне следовало перестать на него смотреть. Каждый раз, глядя на него, я испытывала маленький укол.

— Никто никого не убивает, сжигая ноги. Ожоги могут означать, что его пытали, но здесь возникает две проблемы. Во-первых, ожоги слишком глубокие.

Физическая пытка была цикличной: после боли следовало облегчение, затем снова боль, пока жертва не сдавалась. Обещание положить конец боли было стимулом к разговору. Ноги же Феликса были практически сожжены.

— Согласен, — кивнул Алессандро. — Дай угадаю вторую проблему. Он был могущественным геокинетиком.

— Да.

Геокинетики контролировали минеральные компоненты земной коры: камни, песок, некоторые руды и все драгоценные камни. Они отменно создавали защитные барьеры, воронки и землетрясения, и их было трудно убить на земле. Превосходный геокинетик мог буквально разверзнуть землю под своими ногами и раствориться в ней, только затем, чтобы всплыть на поверхности в сотне ярдов и отправить своих противников в бездонную пропасть.

— Не представляю его сидящим, сложа руки, пока его пытают, — вздохнула я. — Способ убийства должен был быть быстрым и внезапным.

— Предварительное заключение показывает отсутствие воды в лёгких, — сказал Алессандро. — Это оставляет нам укус животного или перелом шеи, что остаётся единственным подходящим вариантом. Просто и быстро: накинуть петлю из силового кабеля ему на шею и столкнуть со здания. Его вес сделает все остальное. Все прочее, вроде утопления, укусов и сожжения занимает слишком много времени.

— Согласна.

К сожалению, это ничем нам не помогало. Сломать шею можно было и без магии. Буквально любой физически развитый человек был способен это сделать.

— Получается, ему сломали шею, сбросили в воду, где его покусали, а затем сожгли ему ноги и подвесили обратно на тросе? Зачем?

Алессандро развел руками.

Я посмотрела на него.

— Было бы очень сложно сделать это все в одиночку.

— Возможно, мы ищем нескольких убийц, — сказал он.

— Вот и хорошо, — хмыкнула я.

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Чем больше людей задействовано, тем больше уязвимостей можно использовать и тем выше шансы, что кто-то из них проговорится.

Он покачал головой.

— Иногда ты меня пугаешь.

— То-то же, Превосходный Сагредо. Бойся. Еще как бойся.

Старый способ добраться до Джерси-Виллидж с платной дороги означал съезд на Сенат-Авеню. За две мили до этого об этом предупреждающе вопил яркий новый указатель.

Штаб-квартира ПДР, «Проекта рекультивации Дыры», занимала меньший из двух южных островов в Дыре. Нам пришлось преодолеть еще две эстакады и один маленький остров, чтобы добраться до конечного моста, ведущего к офису. На этот раз никто не пытался прикончить нас по дороге.

Машину вел Алессандро. Он до сих пор боялся, что у меня сотрясение или внутричерепное кровоизлияние, и мозги могут вытечь у меня из ушей в любую секунду. По его мнению, я была неспособна вести машину, и я решила не спорить с ним на этот счет.

Коктейль из лекарств в противоядии уменьшил боль, но не устранил ее полностью. Мой бок болел, режущая агония сменилась на тупую, ноющую боль, вспыхивающую каждый раз, когда я ерзала на сидении. Голова болела тоже, но не настолько сильно, чтобы меня замедлить. Кровотечение остановилось, и мои волосы стремительно высыхали. Я собрала их в пучок, чтобы скрыть порез. Плечо пульсировало, напоминая о приземлении на бетон после удара конструктора, а правая рука была готова отвалиться. Мечи, которыми я обычно размахивала, были куда легче линусовского монстра.

Ну, хотя бы моя одежда была сухой. Я переоделась в запасной наряд, который всегда возила с собой в машине.

Воспоминание о взгляде Алессандро на меня засело у меня в голове. Мне нужно было разобраться в себе.

Мой телефон зазвонил. Я взглянула на номер и меня прошиб холодный пот.

— Да?

— Она встретится с вами завтра в пять, — сказал вежливый мужской голос.

— Конечно.

— Хорошего дня, мисс Тремейн.

Экран погас.

— Кто это был? — спросил Алессандро.

— Моя бабушка. — Технически, это был Тревор, один из ее помощников — питбуль в человеческом обличье, с гарвардским образованием и опытом службы в спецназе.

— Полагаю, это была твоя другая бабушка, раз уж ты смотришь на телефон, как на готовую укусить гадюку.

Мы проехали мимо рощицы деревьев, растущих прямо из воды. Сразу за ней показались два острова: первый, более крупный, справа от нас, и остров «ПРД», меньший и более дальний, прямо перед нами.

На большем острове справа, строительные бригады сносили остатки затопленных зданий под бдительным оком охранников, вооруженных тактическими ружьями и…

— Огнеметы?

Алессандро улыбнулся.

— При случае, с ними можно повеселиться.

— Помнится. — Как-то раз он уже сжег с их помощью стаю потусторонних существ. Это произошло ночью, и расправляясь с ними, он ухмылялся, как псих. Вид у него был самый, что ни на есть демонический.

Алессандро снова взглянул на остров.

— Дробовики, огнеметы и как минимум четыре охотничьих винтовки Mark V.

Такие охотничьи винтовки были сконструированы специально для отстрела магически созданных существ — общего термина для всех животных, призванных или же усиленных с помощью магии.

— Интересно, не от гигантских ли монстров-растений так обороняется Марат, — пробормотала я.

Призыватель был бы как никто заинтересован в биомеханическом устройстве, способном контролировать потусторонних тварей. А Марат был единственным известным нам Превосходным призывателем, замешанным в этом деле. Но тут у нас были еще и конструкторы, которые обычно указывали бы на аниматора. До этих пор, насколько я знала, конструкторам не требовалось магическое ядро. Могли ли Марат и Шерил работать сообща?

— Что ты думаешь о Марате?

— Будучи загнанным в угол, Марат становится беспринципным и жестоким. Сначала он пытается включить обаяние, но даже он понимает, насколько в этом плох, поэтому по умолчанию прибегает к насилию. За пятнадцать минут, которые мы провели вместе, он попытался подкупить меня, пообещав откаты, если проект будет развиваться, а затем сослался на многочисленные опасности, окружающие Дыру и город Хьюстон.

— Да ладно.

— Поверь на слово. Думаю, мне следовало испугаться.

Неужели.

— И как? Получилось?

Он удостоил меня взгляда.

— Мне удалось не рухнуть в обморок.

— Хочешь узнать, что на него накопал Леон?

— Да.

Я открыла файл на своем телефоне. Я уже прочитала его перед уходом из офиса.

— Марат Баред Казарян, Дом Казарян, Превосходный призыватель. Сорок лет, женат, имеет двух сыновей пятнадцати и тринадцати лет. Второй сын Таниэля Казаряна, так что он не наследник, а запасной вариант.

Алессандро тоже начал свою жизнь запасным. Его старший брат умер в младенчестве, но его имя было вписано в семейную родословную, и Алессандро всегда будет известен как второй сын.

Я продолжила.

— У Марата нет судимостей и банкротства. На бумаге он кристально чист.

— Но? — спросил Алессандро.

— У семьи есть связи с князем Лебедевым из известного Дома металлофакторов в Российской империи.

Металлофакторы занимались рудой, металлическими сплавами и всем, что имело отношение к плавке и обработке металла. Большинство из них, как правило, специализировалось на стали или алюминии, но некоторые выбирали драгоценные металлы.

— Дом Лебедева сосредоточен на промышленной и военной металлургии. Семья влиятельная, но по Петербургским меркам считается провинциальной. По данным Леона, они были связаны с незаконной торговлей оружием и сомнительными магическими исследованиями.

— Какое отношение имеет к ним Марат?

— У Лебедевых есть холдинги в Армении в окрестностях озера Севан. У Дома Казарян там по-прежнему живут родственники. Есть какая-нибудь связь с Арканом?

Он покачал головой.

— Фамилия Лебедев никогда не проскакивала, но это еще не значит, что они не связаны. Возможно, я просто об этом еще не знаю.

— Леону не удалось установить, имеет ли Дом Казарян хоть какую-то выгоду от их дружбы. К тому же их визиты в Империю за последнее десятилетие значительно сократились. У брата Марата имеются политические амбиции, а тесные отношения с русскими плохо сказываются.

— Политика стоит денег, — сказал Алессандро.

— И здесь появляется Марат. Он семейная рабочая лошадка и палочка-выручалочка. Он убил двух Значительных и Превосходного во время вражды с другим Домом восемь лет назад, чтобы его брат не замарал рук. В настоящее время Дом Казарян испытывает нехватку денег, поскольку сестра Марата пережила ужасный развод, и он выложил единовременную выплату своему бывшему зятю. Бывший муж получил четыре миллиона долларов, а дом Казарян получил единоличную опеку над тремя детьми.

— Он выкупил своих племянниц и племянников, — сказал Алессандро. — Умно. Ни один мужчина, продавший своих детей, их не заслуживает.

Судя по его тону, на месте Марата он сделал бы тоже самое.

— Леон не знает, сколько денег Марат вложил в Дыру, но думает, что счет идет на миллионы.

— Пятнадцать миллионов, — уточнил Алессандро. — Это было обязательное вложение при формировании правления.

Точно, у него же есть доступ к Ландеру.

— Пятнадцать миллионов — огромная сумма, — продолжила я. — Если проект провалится, Марат может обанкротиться. Для него смерть Феликса — худшее, что могло с ним сейчас случиться.

— Но ты все равно не сбрасываешь его со счетов?

Я кивнула.

— Он — призыватель, торчащий посреди болота с потусторонним тварями, у него связи в России, и он по уши в долгах. Это могло довести его до отчаяния и подтолкнуть сделать что-то неразумное. Возможно, Феликс хотел убрать его из совета.

Впереди замаячил остров «ПРД». В его центре на три этажа возвышалось относительно хорошо сохранившееся офисное здание. Выцветшая зеленая вывеска на стене верхнего этажа гласила «КСАДАР». Крыша была утыкана антеннами, силовыми столбами и парой спутниковых тарелок. Остров окружал семифутовый забор, через каждые несколько ярдов укрепленный металлическими столбами. С западной стороны возвышалась сторожевая вышка, а вход защищала будка с охраной.

Мы подъехали к будке.

Охранник глянул на наше разрешение и махнул нам проезжать. Мы заехали на большую парковку, усеянную лужами. Ближайшее к двери место находилось между огромным черным пикапом «Рам» и забрызганным грязью джипом, и Алессандро с хирургической точностью втиснул в него Носорога. Несмотря на кучу своих недостатков, он был великолепным водителем.

— Тачка Марата. — Я кивнула на пикап. Он был в отчете, который прислал мне Леон.

Алессандро глянул на пикап и фыркнул.

— Это Техас, — пожала плечами я.

— Что он перевозит в этом чудовище? Еще один пикап размером поменьше?

— Все может быть.

— Не иначе. Или он превращается в гигантского робота?

— А ты бросишься наутек, если он превратится?

Он бросил на меня укоряющий взгляд.

— Ты меня совсем недооцениваешь.

— Ладно, ладно.

Марат вышел из здания. На нем были джинсы и темная рубашка, и он шагал агрессивным, быстрым шагом, словно делая земле одолжение.

Алессандро выпрыгнул из внедорожника, обошел его и открыл для меня дверь.

При виде меня брови Марата поползли на лоб.

Я всегда держала запасной комплект одежды в Носороге, но собирая его, я рассчитывала на повседневную деловую одежду, которая позволила бы мне затеряться в городе среди зноя хьюстонского лета. На мне была легкая коралловая юбка, бледная, почти белая блузка с легким оттенком розового, и полосатый черно-белый блейзер с закатанными рукавами чуть выше локтя. Этот модный ансамбль я дополнила заляпанными грязью ботинками, поскольку единственной сменой была пара коралловых туфель на шпильке.

Явно не в таком наряде следовало являться на болото. Я выглядела полной идиоткой.

Судя по лицу Марата, он думал так же.

— Вы опоздали. — Он отвернулся от меня. — Превосходный Сагредо, доброе утро. Я вас не ожидал.

Ага. «Доброе утро» Алессандро и «Чего ты сюда припёрлась?» мне.

— Прошу прощения, — учтиво начал Алессандро. — Ландер попросил меня сопровождать мисс Бейлор. По пути мы столкнулись с некоторыми препятствиями.

— Неужели дорогу затопило? — нахмурился Марат. — Этим утром я не заметил никаких проблем.

— Если можно так сказать, — натянуто улыбнулся Алессандро.

— Но сейчас-то мы здесь, — напомнила я.

— Сейчас у меня нет времени, — отрезал Марат. — У меня было время двадцать минут назад, но теперь я занят. Мой секретарь вас наберёт.

Я надеялась на мягкий подход, но Алессандро был прав. Марат был задирой, и как все задиры, понимал только грубую силу.

Я протянула руку.

Марат посмотрел на нее.

— Что?

— Ключи.

— Что ещё за ключи?

— Ключи от здания. Я вас закрываю.

Лицо Марата побагровело.

— Вы не можете этого сделать.

Я принялась цитировать по памяти, опуская несущественные временные рамки.

— В случае смерти директора по неестественной причине, акционеры с правом голоса умершего директора, которыми выступают Ландер Мортон, и по доверенности — Алессандро, будут иметь право по своему собственному выбору и за свой счет нанять частного следователя для установления лица или лиц, виновных в смерти покойного директора. — И этим следователем была бы я.

— Остальные акционеры должны сотрудничать со следствием, во-первых, предоставляя в полном объеме любые документы, запрошенные следователем, при условии соблюдения отдельного соглашения о неразглашении; во-вторых, давать письменные ответы на любые письменные вопросы, заданные следователем акционеру; в-третьих, предоставлять следователю для допроса любых лиц, находящихся под контролем акционера, к которому направлен запрос; и в-четвертых, сразу же для передачи следователю, сохранять все записи в любых доступных медиаформатах и принимать все необходимые меры для предотвращения растраты доказательств.

— В случае, если какой-либо акционер отказывается сотрудничать со следствием в соответствии с требованиями настоящего раздела, голосующие акционеры покойного директора имеют право по своему единоличному выбору приостановить любую деятельность корпорации, за исключением следующего: оплата ранее взятых обязательств; во-вторых, уплата налогов; и в-третьих, выполнение необходимых требований для поддержания корпорации как юридического лица с хорошей репутацией у государственного секретаря Техаса.

Марат уставился на меня, разинув рот.

На самом деле, это было не так уж и впечатляюще. Мне хорошо давалось запоминание, а работа частного детектива, и особенно заместителя Смотрителя, поместила меня в серую зону между обычными гражданами и правоохранительными органами. Очень важно было точно знать, что мне разрешено, а что нет, и я научилась использовать соответствующий язык контрактов при необходимости.

— Мистер Казарян, вы подписали соглашение. Вы явно не понимаете, что вы подписали, поэтому я вам поясню.

Марат кипел от злости.

— Контракт обязывает вас содействовать моему расследованию. Я официально запрашиваю вас позволить мне осмотреть место преступления и поговорить со мной о смерти Феликса Мортона. Вы отказываете мне в доступе, таким образом, нарушая контракт. Это дает мне право прикрыть проект, пока вы не пойдете мне навстречу.

Я повысила голос. Я понятия не имела, мог ли нас кто-то услышать, но это было не важно.

— С сегодняшнего дня, никто не получит зарплату. Оставляйте здесь все и уходите.

Марат повернулся к Алессандро.

— Вы позволите ей это сделать?

— Да.

— Каждое мгновение простоя мы теряем деньги.

Алессандро состроил сочувствующую мину.

— Я бы хотел помочь. Честное слово, хотел бы. Но она очень опасная женщина, и вы только что ее разозлили.

Марат выругался.

— Да не будь ты такой тряпкой!

Недели встреч с бабушкой Викторией и контроля за мимикой лица не прошли даром. Я не рассмеялась.

— Давайте не нагнетать обстановку, — успокаивающим тоном сказал Алессандро.

— Вы подписали контракт, — напомнила я Марату. — И никто вас не заставлял этого делать. Все прекратится, как только вы будете готовы. Покажите мне место преступления, ответьте на мои вопросы, и я уйду.

Марат достал свой телефон и отошел в сторону.

Я коснулась руки Алессандро.

— Что это сейчас было?

— Сверхчеловеческое самообладание.

Марат развернулся и снова подошел к нам, с помрачневшим лицом.

— Ладно, черт с вами. Идемте, я покажу вам это долбанное место преступления.

Мы поплелись вдоль ряда мостов. Один охранник, пожилой, лысеющий мужчина с техасским загаром, шел впереди, а другой, мужчина лет двадцати с небольшим, с такими светлыми, почти белыми волосами и кирпично-красным загаром, замыкал шествие. Оба были вооружены дробовиками и выглядели так, словно хотели оказаться где угодно, только не здесь. Алессандро держался поближе ко мне, загораживая мне обзор своей широкой спиной. У меня было такое чувство, что если вдруг один из дробовиков поднимется, он схватит меня и бросит в мутную воду.

Вокруг нас буйствовала природа Дыры во всей своей неоновой красе. В воздухе царил аромат меда и пряностей, источаемый кроваво-красными лилиями. Местами из-под темной воды торчали полузатопленные строительные машины, накапливающие вокруг себя плавающий по поверхности мусор. На оборудовании все еще сохранилась яркая свежая краска. Либо уровень воды внезапно вырос, либо нечто утащило бульдозеры и экскаваторы в болото, и сделало это не так давно.

Еще один мост. Еще больше затопленного оборудования. Твою мать, они вложили сюда кучу денег, и ничего не добились. Должно быть, они уже были в отчаянии.

— По сравнению со всем остальным, в вашем главном здании ещё приличная обстановка, — заметил Алессандро.

— Оно изначально было в хорошем состоянии и уже с проводкой, — ответил Марат через плечо. — Поэтому мы его и выбрали. Хотя это обернулось для нас злой шуткой. Нам понадобились недели, чтобы его обезвредить.

— Что с ним было не так? — поинтересовался Алессандро.

— Какой-то придурок напичкал его повсюду ловушками. Растяжки на каждому шагу. Мой подрывник сказал, что не видел ничего подобного со времен службы в армии.

В конце концов мы добрались к наполовину затопленному промышленному зданию, торчащему из болота. Металлическая дорожка, окаймленная тонкими металлическими перилами, цеплялась за его второй этаж, всего в пяти футах над водой. Первый охранник поднялся по лестнице и помахал нам рукой. Марат последовал за ним, и мы последовали следом до самого здания.

Красный, как рак, охранник остановился сбоку, явно нервничая. Отлично. Только это не хватало на опасной загадочной выгребной яме — паникующего парня с дробовиком.

Громада сооружения заслоняла нас от остальной части Дыры. Прямо перед нами, за двадцатиярдовой полосой мутной воды, заросший берег представлял собой стену зелени. Мы были изолированы и скрыты, но достаточно близко к главному зданию, чтобы бегом вернуться менее чем за пять минут. Идеальное место, чтобы убить кого-нибудь. Убийца мог заколоть свою жертву, бросить тело в воду и вернуться прежде, чем большинство людей поймут, что кто-то пропал.

Марат оперся на перила и указал на электрический кабель, натянутый между деревянными столбами, возвышающихся над водой в пятидесяти ярдах друг от друга. Кабель провисал посередине, там, где, должно быть, и висело тело Феликса.

Моя первоначальная теория состояла в том, что кто-то накинул трос на шею Феликса и столкнул его с края. Столкнуть взрослого мужчину через забор высотой по бедро — это одно, но эти перила доходят мне до груди. Слишком высокие.

— Расскажите мне, пожалуйста, чем вы занимались целый день 15 июля, — попросила я.

Марат пожал плечами.

— Встал, сходил в туалет, почистил зубы, оделся, поехал в спортзал…

— В котором часу вы отправились в спортзал?

Слева от меня, Алессандро внимательно разглядывал металлические перила. Он думал о том же, о чем и я.

— В шесть, — ответил Марат. — По понедельникам, средам и пятницам, я ухожу из дому в шесть утра, еду в спортзал, занимаюсь с тренером, заканчиваю в семь тридцать, возвращаюсь домой, принимаю душ, одеваюсь, завтракаю с семьей и добираюсь в офис или сюда к девяти.

Я посмотрела на крышу. Кабель уходил слишком далеко в сторону. Слишком низко, чтобы кто-то мог схватить его с крыши, но и слишком высоко, чтобы подцепить его с земли.

Алессандро проверил рукой ограждение на прочность. Оно не шелохнулось. Крепкое, как камень.

Как им удалось обмотать кабель вокруг шеи Феликса? Его повешение обретало смысл лишь в одном случае — если провод сам обхватил его за шею и резко натянулся, дёрнув его тело вверх. Это сломало бы ему шею.

Хмм.

— Где вы были в девять часов в день смерти Феликса? — спросила я.

— Здесь, — ответил Марат. — Я отметился на входе, поработал в офисе до четырех, вернулся домой, затем поехал на ужин с моей женой, моим братом и его женой, а также братом его жены в «Стейк48».

Мне понадобилась секунда, чтобы разобраться во всех женах и братьях.

— В котором часу вы прибыли в ресторан?

— В 17:48.

— Какая точность.

Марат тяжело вздохнул.

— Моя невестка зарезервировала столик на 17:30. Жена хотела уйти пораньше, но я провонял болотом, поэтому принял душ. Она ненавидит опаздывать, а я часто опаздываю. Если мы опаздываем больше, чем на пятнадцать минут, она выбирает фильм на субботний вечер.

— Что же она выбрала? — поинтересовался Алессандро.

— «Исподнее». — Лицо Марата приняло многострадальное выражение. — Семья покупает старый дом, а потом из-под него выбирается какая-то дрянь и сжирает их всех одного за другим. Почему ей нравится это жуткое дерьмо для меня остается загадкой. Мне приходилось держать ее весь фильм. Не то чтобы я был против.

— По какому поводу был ужин? — спросила я.

Марат поморщился.

— Брат Тамары ищет «карьерные возможности».

— Дайте-ка угадаю, — поднял брови Алессандро. — Его уволили.

— Конечно же его уволили. Он довел свой отдел до ручки.

— В котором часу вы покинули ресторан? — спросила я.

— Они сдались в начале восьмого.

— Вы сказали им «нет»? — спросил Алессандро.

— Мы не можем позволить себе мертвый груз, особенно сейчас. Опережая ваш вопрос, мы с женой съездили предупредить моего отца, что брат с женой первым делом явятся к нему с утра пораньше и станут лить слезы, как я не забочусь о семье. Мы оставались там до девяти, а затем отправились домой, посмотрели новую серию «Жен-киллеров» и легли спать.

В отличие от Невады, у меня не было магического чутья, предупреждающего о лжи, но у меня был опыт допроса множества людей, и пока что все в этом разговоре казалось мне искренним. Его алиби будет просто проверить, и даже если он нанял мага иллюзии для своей подмены, его семья бы это распознала. Хотя они все равно могли бы его прикрыть.

Но Марат не походил на человека с нечистой совестью. Он явно был встревожен и старался этого не показывать (что вполне нормально), он не задавал наводящих вопросов и не пытался увести разговор в другое русло, плюс, не давал коротких ответов.

— В день своей смерти, Феликс посетил Техасскую Ассамблею. Как и ваш брат. Они говорили между собой?

— Нет. Мой брат никогда не встречался с Феликсом. До его смерти он даже не знал, как тот выглядит. Такова деловая сторона вещей. У моего брата совершенно другие амбиции.

Пришло время повысить ставки.

— Как давно вам известно о биомеханической активности в Дыре?

Марат достаточно оправился, чтобы изобразить удивление.

— Какой еще биомеханической активности?

Серьезно?

— Сколько работников вы недосчитались на сегодняшний день?

— Это конфиденциальная информация.

Мой голос заледенел.

— Нет ничего конфиденциального — ни ваши процедуры, ни ваши пропавшие работники, ни развод вашей сестры и ваша связь с Лебедевым.

Марат сощурил глаза.

— Теперь послушайте меня. Я не знаю, что за биомеханическая хрень…

Из воды вынырнуло щупальце с металлическими крючками, обхватило Марата вокруг груди и сдернуло его через перила в болото. Он исчез в мутной воде.

Боже мой.

Алессандро рассмеялся.

Краснощекий охранник рядом с нами развернулся и бросился бежать, стуча ботинками по дорожке. Другой охранник кинулся к нам и выстрелил в воду. Алессандро выхватил у него дробовик и с привычной легкостью заехал локтем мужику в лицо. Тот отшатнулся назад и попятился. Из его рта вылетела жвачка и приземлилась в воду.

— Ты пристрелишь его, идиот, — гаркнул Алессандро.

Вода забурлила. Я потянулась к ней своей магией. Там снова был он — отголосок далекого злобного разума, слишком расплывчатого, чтобы на него нацелиться.

Марат вынырнул на полсекунды, а затем щупальце снова утащило его под воду.

Черт. Я взобралась на перила.

Алессандро схватил меня за шкирку и стащил обратно.

— Что ты творишь?

— Он утонет! Я должна его спасти.

Алессандро выругался.

— Оставайся здесь!

Он сунул мне в руки дробовик. Магия забурлила вокруг него и в его руках возникла цепь. Алессандро перескочил через перила и нырнул в воду, утаскивая цепь за собой.

— Срань господня! — Охранник справа от меня перегнулся через перила.

Цепь соскользнула в воду, размотавшись откуда-то сверху, и туго натянулась. Вода забурлила, сбиваясь в пену.

Яркая искра вылетела из зарослей на берегу и устремилась по воздуху к нам.

Я чисто инстинктивно отпрыгнула в сторону.

Двухфутовый металлический шип пробил стену справа от охранника. Он успел поглазеть на него с полсекунды, прежде чем другой шип не пробил его горло, пришпилив его к стене.

На таком расстоянии дробовик был бесполезен. Я выбросила его, чтобы освободить руки, повернула влево и побежала.

Позади меня глухие удары возвестили о новых шипах, врезающихся в стену.

Добежав до угла, я схватилась за перила и перескочила через них в повороте. Шип просвистел над моим правым плечом. Я спустилась по лестнице и нырнула за здание, прижавшись к стене.

Металлический шип пролетел над зданием справа от меня, развернулся и под острым углом устремился к стене, промахнувшись футов на десять от того места, где я стояла.

Телекинетик расположился на берегу. Шип почти на половину ушел в стену. Учитывая расстояние и силу броска, это должен был быть Превосходный. К моему счастью, у меня был зять-параноик. Коннор настаивал на зубрежке, и я знала все о борьбе с телекинетиком настолько, насколько это было возможно для человека, им не являвшимся. Превосходный он или нет, ему все равно требовалась непосредственная видимость. Это и утрата концентрации были их ахиллесовой пятой.

Дюжина шипов просвистела в воздухе над зданием, изогнувшись для удара.

Я перебралась через поручень и нырнула в воду. Она поглотила меня, теплая, темная и слегка пахнущая рыбой и водорослями. Я оттолкнулась ногами и вынырнула на поверхность. Надо мной шипы вонзились в дом, застряв в стене.

У меня почти не осталось магии, но я немного восстановила ее и потянулась к ней. Сконцентрированный телекинетик был подобен маяку, мощная энергия которого фокусировалась в лазерном луче. Две секунды, и я засекла его — острый, болезненно яркий белый укол примерно в тридцати пяти ярдах от берега.

Второй залп шипов изогнулся вокруг здания.

Я раскрыла крылья и потянулась к нему. Он не мог меня видеть, но он мог меня слышать, и я послала звук моего голоса, подкрепленный силой, в его разум.

— Иди ко мне.

Моя магия сомкнулась на нем, сжимая его разум в ментальном кулаке. Шипы сбились с пути и градом осыпались в воду. Я нырнула, продолжая держать его разум. Он затрепыхался, пойманный моей волей будто рыба на леске. Вынырнув, я пропела еще раз.

— Иди ко мне!

Он задергался, пытаясь освободиться. Его воля была сильной, почти такой же сильной, как у Коннора, но разум Чокнутого Рогана был подобен несокрушимой крепости. Этот же разум был непостоянным, в одно мгновение твердым как скала, а в другое уже кренящимся набок. Мне нужно было больше магии, но ее у меня не осталось.

Его магия ослабла. Моя рука соскользнула. Он вырвался, и я снова ушла под воду.

Хреново. Моя магия исчезла, и Алессандро не умел телепортироваться. Даже если он поймет, что телекинетик здесь, ему придется переплыть реку, чтобы добраться до него. Он станет легкой добычей в воде.

Я вынырнула.

Резкое сияние воли телекинетика погасло.

Ха! Он запаниковал и бросился бежать.

Что-то коснулось моего бедра. Я дернулась из-за чистого инстинкта, отчаянно пытаясь вырваться. Прямо передо мной, всего в десяти футах, с дорожки свисал пандус.

Что-то схватило меня за ноги, развернуло и отпустило. Я всплыла, стараясь держаться как можно неподвижнее.

Слабое свечение скользнуло под водой в мою сторону. Я глубоко и медленно вдохнула. Не паникуй. Только не паникуй…

Свечение всплыло на поверхность. Гибкое металлическое щупальце поднялось из глубины и зависло в футе от меня, на уровне моего лица. Бледный бутон светился на его конце, вырастая из металла вопреки всем законам природы.

Бутон распустился. Прекрасный цветок раскрыл три ряда белоснежных лепестков с острыми кончиками. Меня окутал пряный медовый аромат.

Изнутри цветка на меня уставился круглый глаз, сияя ярким изумрудным огнем.

Матерь Божья.

Чье-то присутствие коснулось моего разума, чужое, странное, но разумное. Паника поднялась во мне, и я наступила на нее, стараясь не шевелиться.

Сознание коснулось меня. Мы установили связь.

Человеческий разум был локализованным, сконцентрированным присутствием, иногда просто пятном света, иногда яркой звездой. Это же было как облако, как буря с пучками света, пойманными в сияющем эфире сознания. Этот разум был повсюду, рассеянный по Дыре, растянувшийся тонкими нитями… скопление звезд там, едва заметная вуаль здесь, текучий, движущийся… не разум улья, а единое огромное сознание, протягивающее ко мне тонкий усик самого себя.

По моей спине пробежал ледяной холод. Я смотрела в пресловутую Бездну, а она смотрела на меня в ответ.

Я захлопнула свой ментальный щит.

Разум перемещался, растекался, тянулся ко мне, пытаясь восстановить связь.

Взрыв сотряс воздух позади здания. Цветок закрылся, и щупальце исчезло под водой.

Я развернулась и поплыла к пандусу, быстрее, чем когда-либо в жизни. Моя рука сомкнулась на металлическом поручне. Я подтянулась на пандус и побежала, хлюпая на ходу, вверх по дорожке и вокруг здания.

Алессандро стоял на мостках, вытягивая цепь обеими руками. Под ним бурлила вода. По болоту расплылось неоново-зеленое пятно.

Алессандро дернул цепь, мышцы на его руках напряглись. Цепь подалась, и Марат выскочил из воды, схваченный под мышками петлей цепи.

Щупальце из растений и металла вырвалось из воды вдогонку за Маратом. Алессандро бросился вперед с материализовавшимся в его руках огнеметом, и струя пламени лизнула щупальце, опаляя его.

Марат глубоко, прерывисто вдохнул. Магия исходила от него, как звон гигантского невидимого колокола. Водоворот тьмы развернулся в десяти футах над нами и закрутился, сверкнув голубой молнией в его центре.

Портал призывателя.

Тьма взорвалась ослепительно белым светом, и в воду из портала повалили серебристо-голубые рыбы — пять футов в длину, с тупыми головами, защищенными костяными пластинами. Они захлопали огромными ртами с зазубренными клыками, достаточно длинными, чтобы прокусить мне ногу.

Рыбины высыпали в воду и болото забурлило. Сияющая зеленая кровь фонтаном хлынула на поверхность. Куски растительной материи и странной белой плоти всплывали и исчезали в пастях беснующихся рыб.

Алессандро швырнул огнемет в сторону, выпрямился и увидел меня. На его лице отразилось удивление. Он обернулся, увидел насаженного на шип охранника, и оскалился.

— Что произошло?

Марат взобрался на мостки.

— Ну все. Ты доигрался, сукин сын!

Все вокруг нас пришло в движение. На берегу что-то соскользнуло в воду. Слева, дальше в болоте, началось какое-то волнение. Я потянулась к нему своей магией и увидела, как движется Бездна, течет к нам, будто сияющая амеба, почуявшая свою добычу.

— Каталина? — развернул меня Алессандро.

— В этом болоте живет существо, — прошептала я, стараясь не упускать из виду необъятное сознание, плавающее вокруг нас. — Оно повсюду. Оно приближается. Нам нужно уходить.

— Взять его! — заорал Марат рыбообразным существам, молотя кулаком по перилам. — Достаньте этого ублюдка! Порвите его на части, чем бы он ни был!

Алессандро схватил меня за руку и бросился бежать по металлическому настилу.

— Эй! — крикнул вслед нам Марат.

Мы продолжили бежать без оглядки. Мгновением позже за нами последовал тяжелый топот Марата.

Как только мы втроем добрались до основного моста, ведущего к острову «ПРД», служба безопасности взялась за дело. Нас окружили и сопроводили до безопасного места вооруженные огнеметами охранники, недобро поглядывающие на болото. Отголоски разума в трясине угасли, но от этого мне не стало легче.

Охрана доставила нас в главное здание. Здесь парамедик завернул нас в покрывала из фольги, несмотря на тридцатиградусную жару, и провел всех в кабинет Марата на первом этаже, где ловко разрезал джинсы Марата. Небольшие металлические капли усеивали ноги призывателя, впившись в его плоть.

Алессандро наклонился, положив руку мне на плечо и приблизив лицо к моему. Со стороны бы показалось, что он меня утешает.

— Что происходит? — шепнул он.

— В этом болоте живет чужеродный разум, владеющий телепатией.

Какую-то секунду он переваривал услышанное.

— Расскажи мне об этих шипах.

— Телекинетик на дальней дистанции, вероятно, Превосходный. Он запустил как минимум дюжину шипов, из чего следует, что он готовился нас убрать. Я добралась до его разума, и он сбежал.

Алессандро кивнул и выпрямился, задумавшись.

Если бы Марат хотел нас убить, он бы не стал использовать телекинетика. Во-первых, случись что с нами, он был бы первым подозреваемым. Во-вторых, будь он достаточно тупым, чтобы попытаться нас убить, то он бы нас просто пристрелил и приказал своим охранникам скинуть трупы в воду, где чудовища, обитающие в Дыре, расправились бы с нами без следа. В-третьих, телекинетик и пальцем не пошевелил, чтобы его спасти. Нет, телекинетик должен был принадлежать Аркану.

Парамедик, худощавый и темноволосый белый мужчина лет тридцати, достал набор пинцетов и ведро, и уселся на пол. Он подцепил первую металлическую каплю с волосатой голени Марата. Призыватель поморщился. Серебристая капля растянулась и заерзала в пинцете.

Алессандро шагнул вперёд, перехватил руку парамедика и рассмотрел извивающееся создание.

— Металлическая пиявка.

Он отпустил его руку, и тот отправил пиявку в ведро и вытер кровь с ноги Марата.

— Одна есть.

Парамедик выглядел совсем не удивлённым, вытягивая металлическую пиявку из ноги своего босса.

— Сколько раз вам уже приходилось это делать? — спросила я.

— Не отвечай, — процедил Марат.

— Нет уж, будьте добры ответить. — Даже насквозь промокнув в болоте, Алессандро мастерски перевоплотился в Превосходного с непререкаемым авторитетом в голосе.

— Терренс, — предупредил Марат.

Парамедик перевел взгляд с Марата на Алессандро, и снова на Марата.

— Я здесь от лица Ландера Мортона. — Голос Алессандро не знал пощады. — Во всех отношениях, я — это он. Я плачу вам зарплату. Отвечайте на ее вопрос.

Терренс сглотнул.

— Семь или восемь раз. Такое бывает, если люди падают в воду и выживают.

— Сколько людей не выжило? — спросила я.

Парамедик раскрыл рот, покосился на Марата и ответил:

— Несколько.

Верность. Виктория ее уважала. На этом моменте она бы дала об этом знать, а затем отбросила всякие церемонности и раскрыла его разум. Она позволила бы ему его сохранить, потому что верность заслуживает поощрения, но оставила бы его всхлипывающим, свернувшимся на полу калачиком. Ему понадобились бы недели на восстановление.

— Сейчас вернусь. — Я встала и вышла из комнаты забрать из Носорога холщовый мешок.

Возвращаясь обратно, я услышала доносившиеся из-за приоткрытой двери голоса и остановилась послушать.

— …ты ее потрахиваешь или как? — прорычал Марат. — Ландер в курсе? Потому что старому алкашу это не понравится.

— Ты жив только потому, что она попросила меня тебя спасти. Я бы бросил тебя тонуть.

— И чё? Выписать тебе за это медаль?

— Я хочу, чтобы ты ответил на ее вопросы.

— Потому что ты ее трахаешь, да?

Голос Алессандро стал опасно спокойным.

— Повтори, что ты сказал.

— И что ты мне сделаешь, еврохрен?

Глухой удар.

— Эй! — вскрикнул Марат и подавился.

Вот дерьмо.

Я вошла в комнату. Терренс был на полу, вжавшись в стену справа от меня. Должно быть, Алессандро отшвырнул его в сторону с дороги. Марат застыл на своем стуле с широко распахнутыми глазами и явно стараясь не дышать — над ним нависал Алессандро, поставив одну ногу на стул, и держа нож у горла Марата. Бритвенно-острое лезвие зависло в доле дюйма от того, чтобы рассечь его яремную вену. Магия, могущественная и жестокая, исходила от Алессандро, циркулируя по комнате и вспыхивая оранжевым тут и там. Она обернулась вокруг меня и облизнула, сверкнув клыками, словно волк, желающий, чтобы его погладили. Мои руки покрылись мурашками.

Лицо Алессандро было бесстрастным. Менее двадцати минут назад Марату пришлось открыть портал без помощи тайного круга, и теперь он находился на грани отключки или около того. Даже с полными силами, чистая мощь наполнившей комнату магии привела бы его в ужас. Она походила на высоковольтный провод, вибрирующий током. Но взгляд в глазах Алессандро был еще хуже. Он смотрел на Марата, как будто призыватель даже не был человеком. Просто препятствием, которое нужно устранить. Насекомым, которое нужно раздавить. Марат увидел свою смерть в глазах Алессандро, и это лишило его дара речи.

Я подошла к ним и коснулась правой руки Алессандро.

— Стоит оставить тебя на минуту, и ты опять убиваешь людей.

Марат сглотнул.

— Он все еще жив, — возразил Ремесленник.

— Хоть он и неотесанный грубиян, но он не убивал Феликса. Он просто крикливый засранец. — Я опустила ладонь на его запястье и мягко отвела его руку подальше от горла Марата.

Алессандро посмотрел на Марата и не глядя метнул нож себе за спину. Лезвие впилось в стену в дюйме от головы Терренса.

— Уходи, — сказал Алессандро.

Парамедик вскочил на ноги и торопливо покинул комнату.

Алессандро встал со стула, подошел к двери, закрыл ее и прислонился к ней. Марат смотрел на него, как на дикого тигра. Мне нужно было перевести его внимание, иначе это ничего мне не даст.

— Марат, — позвала я.

Он оторвал взгляд от Алессандро и посмотрел на меня.

— Последний призыватель, с которым мы сражались, притащил с собой стаю летающих клещей с длинными скорпионьими хвостами и большими ртами. Кажется, вы определяете их как призыв VII класса.

— Лицесосы, — пробормотал Марат.

— Знаете, что с ним случилось?

Он уставился на меня.

— Они его сожрали. И это не мистер Сагредо заставил рой обратится против призывателя. Это была я.

Марат поморщился, а Алессандро улыбнулся.

— Когда мы собрали его скелет в его же плащ, я смогла нести его в одной руке. — Я подошла к столу. — Вы спрашивали у нас ранее, почему мы опоздали.

Я открыла мешок и вытряхнула из него четыре кольца.

Марат побледнел.

Я села за стол.

— Вот что нам известно: в Дыре обитают биомеханические существа, которых не должно быть в принципе, но они есть и активно с вами борются. Феликс о них знал, и вы тоже о них знаете. Он хотел обратиться за помощью, но кто-то его убил. Я не думаю, что этим кем-то были вы. Чего я не понимаю — так это вашей враждебности.

Марат посмотрел на Алессандро.

— Не смотри на меня, — сказал Алессандро. — Смотри на нее.

Все бахвальство Марата испарилось. Он выглядел изможденным.

— Пошло оно все. Я чертовски устал. В Дыре что-то есть. Оно продолжает затягивать оборудование под воду и убивать людей. Тела исчезают.

— Когда это началось? — спросила я.

— Около трех месяцев назад. Мы без проблем осушили внешний периметр, но когда попытались двинуться ближе к центру, то нарвались на чешуерезов. Арканные твари, примерно семь футов в длину и зеленые, выглядят, как двуногие мутанты-аллигаторы.

— Я видела их вблизи, — сказала я. — Их стая гонялась за мной по парку.

— Каким-то образом они попали в Дыру и принялись здесь плодится. Им тут нравится. Они жрут что попало, плавают как рыбы, а их репродуктивный цикл длится всего три месяца. Каждая самка чешуереза откладывает от сорока до шестидесяти яиц. Около половины личинок выживает. Эти мудилы жрут друг друга, но они так быстро размножаются, что это на них никак не влияет. Я дважды помещал туда бронированных змеев класса левиафан. Они сожрали обоих. Татьяна хотела разделить болото на части и испарить их одну за другой.

— Плохая идея, — хмыкнул Алессандро. — Стоимость будет непомерно высокой. Деньги найти можно, но есть, по меньшей мере, три экологические группы, лоббирующие определение Дыры, как заповедника дикой природы. Вы сказали им переселить все местные исчезающие виды. Если же они узнают, что вместо этого вы сожгли их заживо, протесты общественности могут заставить город отменить проект.

Марат рассмеялся.

— Ага. Люди, которые никогда не бегали от чешуерезов, хотят уберечь злобных ублюдков. Что ж, флаг им в руки. Пускай забирают их к себе домой вместо кошечек и собачек.

— Как вы с ними справлялись? — спросила я.

— Змеи их не ели, а план Татьяны был дурацким, поэтому Шерил анимировала несколько механических монстров, и мы запустили их туда. Сначала все работало. Они уничтожили три гнезда, а затем, должно быть, нарвались на эту тварь, потому что чешуерезы вернулись, и Шерил больше не чувствовала своих конструкторов. Я думаю, они погрузились глубже в Дыру и нашли там то, с чем мы сейчас боремся. В итоге чешуерезы убили девушку, одну из наших сотрудниц.

Марат поморщился.

— Знаете, у меня есть пруд. Его нужно аэрировать, но если делать это слишком быстро, то токсичный ил, который собирается на дне, поднимается вверх, и вся рыба гибнет. Я попросил Цзяна провернуть это в Дыре, но этот ублюдок наотрез отказался. Сказал, что это убьет все живое в радиусе мили и будет преступлением против природы. Самое большее, что он сделал — это устроил сильное течение прочь от главного острова, чтобы загнать рыбу поглубже в Дыру. Чешуерезы последовали за запасами еды, и мы начали закрепляться в болоте. Мы решили, что все позади, снова начали заниматься строительством, а потом, однажды утром, тайный круг, питавший течение, исчез, и началось все это дерьмо с кольцами.

— Что вы имеете в виду? — уточнила я.

— Я имею в виду, что чешуерезы стали сбиваться в стаи, и каждая стая являлась с одним из этих колец по центру. — Марат кивнул на гироскопы на столе. — Они вращаются на месте и внутри них сияют цветы.

— Это всегда чешуерезы? — спросил Алессандро.

— Нет. Иногда большой монстр с монстрами поменьше.

— Охотник со своими ищейками.

— Именно. Я думаю, оно делает их из людей, которых убивает. Мы с Феликсом как-то расправились с одним охотником. Внутри был человеческий труп.

Бездна похищала людей, убивала их и использовала их тела и разумы для создания гибридных конструкторов. Это был какой-то кошмар.

— Это катастрофа, — сказал Алессандро.

Марат скривил лицо.

— Думаете? Добро пожаловать в мою жизнь. Мы вложили восемьдесят миллионов в этот проект, пятнадцать из которых мои. Может, для вас это пустой звук, граф Денежный Мешок, но для моей семьи — это все. В этом проекте задействовано четыреста людей, и все они зависят от него, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Я должен сделать так, чтобы он осуществился. Я провожу здесь каждый день. Пока Шерил ходит на свои благотворительные обеды, Татьяна жжет всякую херню потехи ради, а Цзян передергивает на корпоративный логотип своего Дома, я здесь по колено в грязи, пытаюсь уберечь людей от смерти. Здесь были только я и Феликс. Один из нас должен был быть здесь, чтобы давать отпор, иначе еще больше наших людей погибнет. Теперь остался только я.

— Как Феликс относился ко всему происходящему в болоте?

— Это его беспокоило. Как-то раз на площадку пробралась экоактивистка, девчонка лет шестнадцати. Тварь затащила ее в воду, и Феликс поднял целый остров, чтобы сохранить ей жизнь. Он спас ее, отправил домой, но это лишило его покоя. Он все время переживал. Когда исчез геодезист, он хотел все закрыть.

— Вы согласились? — спросила я, уже зная ответ.

Марат рассмеялся, холодно и горько.

— Он созвал экстренное совещание в четверг, за день до своей смерти. Мы провели голосование. Четверо против одного. Я точно знал, что происходит и проголосовал против. Если бы я открыл свой треклятый рот и убедил их прислушаться к нему, он мог бы быть сейчас жив. Они все еще могли проголосовать против нас, но я хотя бы мог попытаться.

Теперь становилась понятной его злость. Марата съедало чувство вины. Он был как загнанный в ловушку зверь. Они бросили его в Дыре, в которую он вложил все свои деньги, и теперь не мог отсюда выбраться. А единственный человек, который его понимал и работал с ним, был мертв, и он ничего не сделал, чтобы это предотвратить.

— Накануне его смерти, мы поссорились. — Марат скривился. — После того, как мы проголосовали против него, он сказал, что если мы не понимаем доводов, то он найдет того, кто поймет. Когда мы вернулись сюда, я поругался с ним. Я сказал ему, что из-за него город нас закроет, мой Дом обанкротится, и он заберет у моей семьи последний кусок хлеба.

— Я знаю, что вы не убивали Феликса. — Я подалась вперед. — Кто его мог убить?

Марат развел руками.

— Не знаю. Любой из них мог. Цзян молчит, как рыба, а если задать ему прямой вопрос, он пять минут будет рассказывать, какой Дом Цзян уважаемый и ответственный. Почтенный и исполнительный. Потому что наши Дома, судя по всему, шлак. Когда он наконец затыкается, вы уже забываете, что хотели у него спросить изначально. Шерил всегда волнует только ее благотворительность. Не знаю, претендует ли она на звание святой или что-то в этом роде, но она жаждет похвалы и признания. А подобное стоит немалых денег, скажу я вам. Хотя одобрение со стороны ей не так нужно, как Татьяне. Ее придурковатый братец поставил клеймо на семейной репутации, и она отчаянно пытается от него избавиться. Мое предложение хотя бы было борющимся за экологию. Она же хотела выжечь все дотла. Что ж, она сможет развести себе костер из горы судовых исков, которыми нас завалят, и греться у него по ночам.

Понятно.

Марат откинулся на спинку стула.

— Ну вот. Я выложил вам все, что о них думаю. Теперь мы закончили?

— Вам не выиграть эту борьбу, — сказала я ему. Ему понравится эта часть еще меньше, чем нож Алессандро, но я должна донести это до него, ведь от этого зависела безопасность других людей. — Пока вы боролись со щупальцами, на меня напал телекинетик.

— Это был не я.

— Я знаю. Я прыгнула в воду и атаковала его разум. Существо в Дыре почувствовало мою магию и вышло рассмотреть меня поближе. Причина, почему вам не удалось преуспеть — потому что оно не в Дыре. Оно и есть сама Дыра. Это огромное, необъятное сверхсознание. Единая сущность, простирающаяся до самых дальних уголков болота. Она злобная и телепатическая. Вам необходимы ментальные щиты.

— Денег нет. Кто станет это оплачивать?

— Я. — Алессандро оттолкнулся от двери. — Я поговорю с Ландером. Найдите каких-нибудь телепатов, и не мелочитесь, иначе у вас не останется рабочих.

— Это ничего не даст, — сокрушенно вздохнул Марат.

От него исходило отчаяние. По сути, Марат был не плохим человеком. Он был неприятным типом, но он заботился о своей семье и о своих рабочих. Смерть Феликса сокрушила его. Он уже пробирался через озеро вины, а это и вовсе грозило утянуть его на дно.

— Феликсу удалось обратиться за помощью, — сказала я. — И помогать вам буду я.

Он устало посмотрел на меня.

— Что вы собираетесь с этим делать?

Я подняла руку и толкнула. Струйка магии перетекла в звезду внутри круга под моей кожей и спроецировала символ в воздух. Глаза Марата распахнулись от удивления.

— Национальная Ассамблея признательна вам за вашу помощь в этом деле, Превосходный Казарян. Мы учтем Ваше содействие. Этот разговор останется между нами. Вы не раскроете мою истинную принадлежность. Если вас попросят, вы поможете мне любым возможным способом.

Он молча кивнул.

Я растворила звезду и встала.

— Все будет в порядке, — заверила я его. — Есть свет в конце туннеля.

Десять минут спустя, как мы покинули главный остров, Алессандро остановил машину и наклонился ко мне.

— Больница.

— Не нужно мне угрожать.

— Еще как нужно. Я везу тебя в больницу. Таким был наш уговор. Выбирай, в какую.

Я дала ему адрес личного терапевта Рогана. Он ввел его в свой телефон, и мы тронулись.

Я принялась разглядывать Дыру за окном.

— Болит? — спросил он спустя какое-то время.

— Немного. — Обезболивание постепенно проходило. Четыре раны у меня в боку горели так, будто кто-то заколачивал в них раскаленные гвозди.

— Скоро будем на месте. — Он взял мою руку в свою, мягко ее пожав.

— Мне не нравится угрожать людям, чтобы получить от них то, что мне нужно. — И мне не стоило этого говорить. У нас не те отношения, чтобы разговаривать по душам, и уж тем более не у него мне было искать поддержки.

— Марат, он как… un mulo… мул. Сильный и упрямый. Он не слушает доводы, а признает только последствия и авторитет. Он не признал тебя, потому что ты женщина и моложе его, а меня он не признал, потому что я молодой и испорченный еврохрен.

— Ну, эта рубашка была явным перебором. Я все ждала, когда же ты ее стратегически расстегнешь, чтобы выставить грудь напоказ.

Он посмотрел на меня.

— Тебя интересует моя грудь?

— Нет. — Зачем я вообще открыла рот?

— Ради тебя я могу снять рубашку, если хочешь.

— Нет.

— Я и не знал, что наличие моей рубашки не дает тебе покоя все это время.

— Алессандро!

Он рассмеялся. Затем его улыбка погасла.

— Демонстрация Марату твоего знака, будет иметь для тебя последствия?

— Нет. Линус позволяет мне раскрывать мою должность, если это крайне необходимо. Такая необходимость была. Это единственный способ заставить Марата держать рот на замке.

— Я так не думаю. Мне кажется, ты просто хотела успокоить его, потому что тебе его жаль.

— Думай, что хочешь.

— У Аркана есть телекинетик на побегушках, — сказал Алессандро.

Я протянула руку и коснулась пальцами его лба.

— Странно. Жара нет.

— С какого перепуга у меня должен быть жар?

— Потому что ты только что поделился информацией без всякого принуждения.

Я убрала руку, и он слегка подался за ней, словно хотел продлить касание, но остановил себя.

— Я прыгнул в вонючую воду ради тебя, а ты все равно мне не доверяешь. Из-за этого у меня наверняка поднимется температура. Кто его знает, что может быть в той воде…

— Если у тебя жар, доктор Даниэла о нем позаботится.

— Не думаю, что доктор Даниэла сможет что-нибудь сделать с подобного рода жаром.

Ага, конечно.

— Расскажи мне о телекинетике Аркана.

— Молодой, очень могущественный. Аркан заботится о нем, как о своем протеже. — Алессандро нахмурился.

— Насколько могущественный?

— Как-то раз он поднял и швырнул полуприцеп.

— Швырнул куда?

— В меня.

Не спрашивай. Не спрашивай как или где. Не искушай себя сочувствием.

— Ты увернулся от него?

— Да.

— Хорошо, — кивнула я и отвернулась к окну.

Алессандро снова настоял на том, чтобы вести машину.

— У тебя какие-то проблемы с тем, как я вожу?

— Нет.

— Тогда почему ты продолжаешь отбирать у меня ключи?

Он глянул на меня.

— Это держит меня занятым. Мои глаза на дороге, а руки на руле.

Я решила, что было бы неплохо заткнуться и отвернулась к окну.

Шерил Кастеллано принадлежал офис в Фелисити Тауэр недалеко от Западного кольца. Офис в современной 35-этажной башне шел в комплекте с привилегиями вроде частных лифтов, услуг чартерного вертолета, бесплатным доступом в стейк-хаус мирового класса и частной курьерской службой. Очевидно, показательная скромность Дома Кастеллано не распространялась на их рабочие помещения.

Я не хотела встречаться с Шерил прямо сейчас. Для этого разговора мне нужно было быть внимательной и бдительной, а вместо этого я все еще чувствовала себя усталой и слегка рассеянной из-за лекарств. Сегодня произошло слишком много всего, и это будет непростое интервью.

Отчет Берна о Шерил получился по его меркам довольно коротким, всего-то на двенадцать страниц. Глава Дома Кастеллано, сорок один год, вдова, двое сыновей и дочь — двадцати, восемнадцати и шестнадцати лет соответственно. Оба ее родителя скончались. Ее единственным живым родственником оставался ее дядя, также Превосходный аниматор. В двадцать лет она вышла замуж за Пола Ренфилда, Значительного аниматора, и он взял ее фамилию. Своего Дома у него не было, он был статистической аномалией, родившейся у Средних родителей, и умер немногим за тридцать от предшествующей сердечной недостаточности.

Дом Кастеллано заработал свое состояние в строительной отрасли, и среди пяти членов совета своими ресурсами Шерил уступала только Феликсу. Она казалась одержимой благотворительностью. Список организаций, в которые она внесла вклад, был длиной в милю: от Красного Креста до местного стипендиального фонда «Выдающиеся умы Хьюстона». Она входила в правления дюжины благотворительных организаций и благодаря своему богатству и безупречной репутации быстро продвигалась в высшие эшелоны элиты Хьюстона.

Если ее Дом и был когда-либо вовлечен во вражду, Берн не нашел никаких следов. Зная моего кузена, это жутко его бесило. Он изрядно потрудился для создания графика ее благотворительных пожертвований, который показал довольно крутой подъем.

Я снова проверила список ее благотворительных взносов. Что-то с ними было не так. Большинство людей выбирали несколько приличных кампаний для отчислений. Она же раздавала деньги всем подряд, всегда значительную, но не крупную сумму, и никогда не делала этого анонимно. Коннор и Невада жертвовали куда больше ее, но никто об этом не знал, поскольку они занимались благотворительностью ради нуждающихся людей, а не ради себя.

Мой телефон зазвонил. Альберт Равенскрофт хотел пообщаться по «Фэйстайм». Он всегда хотел говорить только по «Фэйстайм».

Я приняла вызов. На экране появился Альберт — высокий, улыбающийся и красивый по меркам «старого доброго парня». Идеально симметричные черты лица, мужественный подбородок, прямой нос, ясные голубые глаза, темные волосы, которые были бы волнистыми, если бы они отросли. Все, что свидетельствовало о хорошей родословной, деньгах, здоровом питании и куче свободного времени для занятий спортом. Он был умен и решителен, и хотел жениться на мне во что бы то ни стало, несмотря на ответ «нет».

Еще он был единственным человеком вне семьи, кто знал о Леоне и Одри.

— Я и не думал, что ты ответишь. Сегодня мой счастливый день. — Альберт улыбнулся. — Ты свободна сегодня вместе поужинать?

Мне требовалось больше информации, чтобы ответить на этот вопрос. Если он поделился с кем-то информацией о Леоне, я могла бы поужинать с ним, но ему бы этот ужин точно не понравился.

— Я еще не знаю.

— Значит, может быть? Буду считать, что так.

Рядом со мной, Алессандро пробормотал что-то себе под нос.

— В честь чего ужин? — поинтересовалась я.

— Ничего особенного. Я не видел тебя уже две недели и соскучился.

Скажи что-нибудь нормальное.

— Как мило.

Алессандро повернулся и посмотрел на меня. Я не обратила на него внимания.

— Когда ты будешь знать точно?

— Не знаю. Я работаю. До какого времени я могу тебе написать?

— Каталина, ты можешь написать мне в любое время. Если сегодня в час ночи ты решишь, что хочешь рамен, или бульгоги, или икру — напиши мне, и я за тобой заеду.

Если бы я захотела что-нибудь из этого, я бы заказала это себе сама.

— Леон передает привет.

Никакой реакции.

— Как он?

— Да знаешь, как обычно. Я напишу тебе позже. — Я помахала рукой и отключилась.

Алессандро менял полосы с хирургической точностью.

— Кто это был?

— Альберт Равенскрофт.

— Это из-за него тебе нужен тест на беременность?

— Что? — Его голос был настолько невозмутимым, что смысл его слов дошел до меня через секунду.

— Когда тебя ранили, ты сказала, что пройдешь любые необходимые тесты, включая тест на беременность. Это из-за него?

Да не будь идиотом.

— Я сказала, что сделаю тест на беременность, потому что каждый раз, когда с женщиной что-то не так, врачи заставляют ее делать этот тест. Я могу прийти в больницу с порезанной рукой и меня все равно отправят писать в баночку, прежде чем что-то сделать с самим порезом. Я не сплю с Альбертом, а если бы и спала, то это вообще не твое дело. — Я развела руками. — Я могла бы спать с половиной Хьюстона и это все равно тебя бы не касалось.

— Верно, но если бы ты спала с половиной Хьюстона, как бы ты вообще что-нибудь успевала?

— Я великолепно справляюсь с многозадачностью.

Он свернул на разворот, ведя Носорога под автомагистралью 610 к югу Западного кольца.

— Ты не права.

— Неужели?

— Твои отношения — это мое дело. Я пытаюсь тебя защитить.

— Я уже не первый месяц защищаю себя от Альберта и его предложений руки и сердца без твоей помощи.

Он свернул вправо на короткую улицу, оканчивавшуюся парковкой. Над нами высилось мерцающее здание — сплошной серый камень и окна множества этажей, отражающие голубое небо.

— Еще бы он не хотел на тебе жениться, — ледяным голосом заметил Алессандро.

— Прекращай выдумывать всякую ерунду.

— Он влюблен в тебя. Ты сказала «предложений», а значит, он просил тебя не один раз, и ты ответила «нет».

Уффф. То, что он делал предложения, совсем не значит, что он хочет на мне жениться… Нет, это глупо…

— И к чему ты ведешь? — Ну вот. Мило и ни о чем.

— Аркан связывается с ним и просит подсобить, а взамен Альберт может налететь на тебя, когда все станет совсем плохо…

— Налететь? Он тебе что, гриф-индейка?

— …и сыграть рыцаря на белом коне, когда ты будешь больше всего в нем нуждаться. Хороший план.

— Тебе нужно проверить голову.

— Какого он рода Превосходный?

— Перестань.

— Не важно. Я сам это выясню.

Мы заехали на парковку.

— Алессандро, с чего ты решил, что кто-нибудь стал бы ввязываться в нападение на такой опасный Дом, как наш, просто, чтобы на мне жениться?

Он припарковался и повернулся ко мне.

— Каталина, ты себя видела в зеркале?

— Я тебя умоляю.

— Ты показывала ему свои крылья?

— Зачем мне показывать ему свои крылья? Они-то тут причем?

— Причем, говоришь?… — Алессандро явно не просто удавалось контролировать свой голос. — В этом мире есть мужчины, которых ничто бы не остановило, чтобы быть с тобой. Ты прекрасная, ты одаренная, и если бы они знали, насколько ты опасна, они бы завалили тебя предложениями. Нет такого Дома, который не захотел бы добавить тебя в свой арсенал. А когда появляются крылья, обратного пути уже нет. Я лучший из известных антистази, но увидев тебя, я потерял дар речи и просто пялился, как идиот. Я мог бы простоять там целую вечность, слушая, как ты говоришь.

— Ты бредишь…

— Как думаешь, почему Бенедикт слетел с катушек? Он двадцать лет выживал в бизнесе заказных убийств, был умным и осторожным, а стоило тебе объявиться, как он потерял рассудок и вместо того, чтобы тебя убить, пытался неоднократно тебя поймать. Элитный наемник перестал соображать просто потому, что все мысли в его голове занимала только ты. Мне стало почти жаль этого ублюдка, прямо перед тем, как я его застрелил… потому что я понимал, что он чувствовал.

— У тебя иммунитет к моей магии и крыльям.

— Но у меня нет иммунитета к тебе.

Он должен был прекратить говорить мне подобные вещи.

— Для меня крылья не играют роли. И никогда не играли.

Я не хотела это слышать.

— И для Альберта крылья не важны. Я слышал его голос. Если ты его позовешь, этот парень примчится к тебе сквозь огонь и воду. Если ты позвонишь мне, а я буду по ту сторону океана, я…

— Хватит. — Я закрыла ему рот рукой.

Он умолк.

— Итак. Сейчас будет следующее. Я допрошу Шерил Кастеллано. Она опасна и для этого разговора мне нужны все мои мозги. Меня нельзя отвлекать. Ты можешь пойти со мной или остаться в машине. Хочешь пойти со мной? Да или нет?

Я убрала руку.

— Да.

— Спасибо.

Я вышла из машины и направилась ко входу. У меня не было времени обдумать все, что он только что сказал. Меня ожидала Превосходная и мне нельзя было ударить в грязь лицом.

Вестибюль Фелисити Тауэр блистал превосходными предметами современной роскоши. Акры белого мрамора с мягкими коричневыми прожилками стильно контрастировали с геометрическими колоннами из оникса. Грандиозная люстра с тысячами кристаллов Сваровски освещала со вкусом подобранную мебель. Оригинальные картины в изысканных рамах добавляли красок коричневым стенам. Застройщик нанял Дом гармонизаторов для выполнения дизайна интерьера, и вход в это пространство был похож на шаг в другой мир, место силы, привилегий и исключительности. Он был одновременно элегантным и гостеприимным, и, проходя через него, вы чувствовали себя трансформированными в члена элиты. Ваши плечи расправлялись, ваша походка приобретала уверенность, а когда вы встречались с другими, вы смотрели им в глаза, уверенные в своем праве быть рядом.

Мы прошли через охрану и назвали наши имена консьержу. Нас ожидали, и он провел нас к лифту. Люди останавливались и смотрели на Алессандро. И мужчины, и женщины.

Дело было не только в его красоте, но и в том, как он носил одежду, в его походке и выражении лица, в намеке на улыбку в уголках его губ. Он представлял собой недостижимый идеал, к которому они стремились — власть, достаток, молодость, красота… Идеальный наследник Дома. Я не сомневалась, что если бы мы чуть задержались, его бы завалили кучей визиток, ключами от гостиничных комнат и клочками бумаги с наспех написанными на них телефонными номерами.

Другой Алессандро мне нравился больше. Тот, который не старался притворяться, тот, у кого была смертельная магия и опасный ум. И который ругался, когда я не позволила ему отвезти меня в больницу, а затем латал мои раны на обочине дороги.

Консьерж перепоручил нас лифтеру, который взмахнул своей ключ-картой и доставил нас на шестой этаж. Мы вышли в длинный прямоугольный зал. Перед нами простирался черный мраморный пол в обрамлении стен цвета кофе с молоком. Затемненные окна приглушали свет в мягкое золотое сияние. Повсюду были расставлены пьедесталы из матового стекла с подсветкой из точечных светильников, в паре с цифровыми экранами размерами от планшета до небольшого телевизора. На каждом пьедестале красовался небольшой конструктор в лучах подсветки. Странно.

Алессандро поднял брови.

Мы двинулись вперед. Пьедестал слева вспыхнул, реагируя на наше движение. Конструктор на его вершине закрутился. Вспыхнула магия пурпурного цвета, и маленький механический зверь ожил.

Около фута в поперечнике и восьми дюймов высотой, конструктор казался старым и немного грубым набором металлических зубцов и шестеренок, смутно напоминающих крота с четырьмя передними конечностями, две из которых были нормальными лапами, а две другие, перевернутыми и прикрепленными к спине крота. Все четыре лапы были вооружены длинными изогнутыми когтями.

На стене позади крота включился экран, показав черно-белую фотографию молодого человека. На нем был темный костюм и светлый сюртук, а в руке он держал шляпу-котелок. Рядом с ним возвышалась массивная версия кротового конструктора, высотой в десять футов, с когтями размером с гигантские бульдозерные лопасти. Подпись внизу гласила: «Секондо Кастеллано, 1901 год, Копатель I».

С того места, где я стояла, мне было видно другие пьедесталы с их собственными фотографиями. 1912 год, Ползун I, многоножка со множеством лапок, каждая из которых способна поднять большой контейнер. 1927 год, странный зверь с прикрепленным к нему скребком, своего рода эквивалент бульдозера. 1932 год, причудливый мутант-кузнечик, способный поднимать силовые столбы. 1948 год, Копатель V, обновленный и усовершенствованный, чтобы быть более эффективным….

Мы были в личном музее Дома Кастеллано.

Алессандро обвел взглядом комнату и на его лице отразилась задумчивость.

— Что такое? — спросила я.

— Я никогда еще не стоял внутри чьей-то «американской мечты».

Семья иммигрантов, приехавшая в США, открыла свое дело, вырастив его в Дом стоимостью в миллионы долларов.

— Похоже, в некотором роде.

Мы двинулись дальше.

— Как-то раз мама сказала мне, что американская мечта — это жить лучше, чем твои родители.

— Думаешь, это так? — спросил он.

— Думаю, каждый понимает слово «лучше» по-разному. Кто-то хочет больше денег. Кто-то — больше времени.

— А чего хочешь ты?

Ответ пришел ко мне так быстро, что мне даже не пришлось думать.

— Безопасности. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Я хочу, чтобы они были защищены от атак — физических, магических и финансовых. Я хочу, чтобы у нас было достаточно денег для оплаты счетов, чтобы все могли позволить себе любимую работу и отпуск, если он понадобится. Чтобы наше благополучие не висело на волоске. Чтобы неприятности обходили нас стороной. Я хотела бы, чтобы у нас, как у Дома, была прочная репутация, вызывающая уважение, чтобы все могли вступить в брак, с кем захотят, без преодоления противоречий.

— Все это относится к твоей семье. А как насчет тебя?

Моя мечта о счастье умерла шесть месяцев назад. Вернее, даже раньше, до того, как кто-либо из нас осознал глубину всех схем Виктории Тремейн. Однажды я верну себе то, что потеряла, но для нас с Алессандро будет уже слишком поздно.

— Мое счастье — это моя семья.

Опасная тень промелькнула в его глазах.

— Не говори так.

Должно быть, я случайно задела его больное место.

Перед нами продолжал тянуться ряд пьедесталов. Мы вышли из двадцатого века в новое тысячелетие. Конструкторы уменьшились, становясь более изящными и более специализированными. Паук, чтобы взбираться на здания и доставлять припасы в районы бедствий по пересеченной местности. Мобильная солнечная батарея в форме цветка, ползущего вперед на корнях щупалец.

Фотографии изменились тоже, как и имена. От Секондо к Френсису, затем к Джанет, затем к Шону и Марку, и, наконец, к Шерил. Это было целое путешествие сквозь историю, созданное, чтобы впечатлить. Если бы мы приехали вести дела с Домом Кастеллано, то дойдя до дверей из матового стекла на другом конце, мы были бы приниженны и благодарны за такую возможность.

Но я не пришла сюда унижаться. Я была здесь для допроса Шерил об убийстве, и ни одно из выдающихся достижений ее семьи этого не изменит.

Музей окончился в следующем вестибюле, и хорошенькая секретарша провела нас в кабинет Шерил.

Превосходная Кастеллано улыбнулась нам из-за черного стеклянного стола с золотыми штрихами. На ней была мягкая шелковая блузка цвета индиго и дизайнерская юбка. На ее груди красовалась фарфоровая брошь в виде изящной белой орхидеи. Ее волосы были уложены мягкими женственными волнами.

Справа от нее стоял мужчина лет тридцати. Большие карие глаза и бронзовая кожа явно говорили о его южно-азиатском происхождении. Его взгляд сосредоточился на мне, и едва заметная тень скользнула над моим разумом, наполненная отдаленным эхо вопля. Ментовоцифер, ментальный крикун. Как-то раз Виктория заставила меня бороться с одним таким. Они атаковали, наполняя разум магией, которую мозг их жертвы воспринимал как оглушающий, мучительный крик. Шерил решила не рисковать.

Она встала.

— Приятно снова вас видеть, хотя мне бы хотелось, чтобы эта встреча произошла при других обстоятельствах.

— Это ужасная трагедия, — согласился Алессандро.

Шерил протянула мне руку, и я ее пожала. Ее пальцы были мягкими, рукопожатие слабым. Покончив со мной, она переключила свое внимание на Алессандро. Тот поцеловал ей руку и Шерил улыбнулась ему той улыбкой, которой обычно все женщины приветствовали Алессандро. Он улыбнулся ей в ответ очаровательной плутовской ухмылкой, которая говорила: «Да, со мной можно повеселиться». Я подавила желание дать ему подзатыльник.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Мы опустились в черные кресла. Шерил села обратно за свой стол. Меня поразило, как чуждо она выглядела на своем месте. Кабинет был роскошным, но настолько безличным, что выглядел почти постановочным. Серые стены, панели из каштана, черно-золотая цветовая гамма. Сугубо корпоративное пространство, лишенное личных штрихов.

Зуб даю, что это не ее постоянный кабинет. Часто используемые офисы, как и большинство занимаемых человеком помещений, накапливают личные вещи: фотографии, растения, безделушки, деловые подарки. Должно быть, она одолжила его для нашей встречи, скорее всего, у своего дяди, который отошел от дел и редко вовлекался в дела Дома, если верить отчету Берна.

Шерил не хотела, чтобы я увидела ее личное пространство. Она могла сделать это из соображений приватности, или же потому что этот офис был более удобным и впечатляющим, но я в этом сомневалась. Она поступила так, потому что ее постоянный офис мог многое мне о ней рассказать, а она этого явно не хотела.

Что ты скрываешь, Шерил?

— Это Рахул. — Шерил взглянула на крикуна с легкой улыбкой. — Он будет присутствовать на нашей встрече. Вы ведь уже встречались этим утром с Маратом? Как все прошло?

Она пыталась увести разговор в сторону. Я улыбнулась ей.

— Что вы скажете о мистере Казаряне?

Она поджала губы на полсекунды. Да-да, я проигнорировала твой вопрос и задала свой собственный. У тебя не выйдет рулить этим разговором.

— Чрезвычайно трудолюбивый мужчина, самоотверженный руководитель, прекрасный отец.

— Можете рассказать мне о Стивене Цзяне?

— Целеустремленный, — сказала Шерил. — Он происходит из прекрасной, очень уважаемой семьи с богатыми традициями. Очень умный молодой человек. Я не совсем понимаю, зачем вы задаете мне эти вопросы.

— Это помогает мне понять отношения между всеми вами.

— В таком случае, что Марат сказал обо мне?

— Ему интересно, не претендуете ли вы на причастие к лику святых.

Шерил прикрыла рот рукой и тихо засмеялась.

— Татьяна Пирс? — продолжила я.

— Моя племянница ходила с ней в школу. Они называли ее Татьяна Фирс. Это прозвище подходит ей и сейчас. Татьяна прямолинейна и превосходно справляется со стрессовыми ситуациями.

— А Феликс?

Лицо Шерил погрустнело. Она вздохнула.

— Феликс был всеобщим любимчиком. Он был словно брат, с которым вы мечтали бы повзрослеть. Наш лидер, если хотите. Мне ужасно жаль его детей.

— Можете рассказать мне о вашем дне 15 июля? Начиная с пробуждения.

Шерил нахмурилась.

— Какие-то дни вы помните, а какие-то нет. Это был обычный день. Я проснулась в семь, выпила кофе. Накануне Анна, моя домработница, купила помело, и я позавтракала одним.

Она говорила мягко. Ее тон не был кротким, скорее, вкрадчивым и достаточно тихим, чтобы повышение моего голоса сразу же заклеймило меня как грубиянку и невежду. Интересно.

— Я поговорила с моим сыном, Сандером, перед тем, как он ушел в школу. Он все пытается убедить меня, что тату на шее — это отличный подарок на день рождения. Мой шофер, Эван, забрал меня в половину восьмого и привез в семейную мастерскую. Весь день я провела там. — Она нахмурилась сильнее. — Я не помню, выходила я оттуда на ланч или же заказывала его.

Она заказала клубничный салат с лососем в бальзамической кленовой глазури. Люди Августина подтвердили это у ее секретаря.

— Я оставалась в мастерской до пяти или шести.

Она ушла в 16:42. Мастерская Кастеллано была примерно на том же удалении от Дыры, что и здание Мортонов. Если бы они направлялись в Дыру, она обогнала бы Феликса на двадцать минут. Достаточно времени, что вывести из строя охранное оборудование.

— Куда вы поехали после работы? — спросила я.

Следователь «МРМ», назначенный для расследования этого дела, подтвердил, что Шерил была дома к семи, но «МРМ» не могли объяснить два с половиной часа времени Шерил, начиная с того момента, как она вышла из офиса, и заканчивая тем, как дорожная камера засекла ее, когда она свернула с шоссе Ай-69 по пути к своему дому в Мемориальной деревне.

— Я легко поужинала и выпила парочку коктейлей с подругой в «Машраффс».

— Как зовут вашу подругу?

— Глория Невилл.

Я скрыла улыбку.

Глория Невилл происходила из старого и могущественного Дома. Как и Берн, она была Магистром экземпляриа — магом образцов, но специализировалась на экономике. Она анализировала структуры рынка и предсказывала глобальные экономические сдвиги. Ей было уже за шестьдесят и за свою жизнь она заработала кучу денег для множества людей. В глазах техасских магических тяжеловесов она была безупречным свидетелем. Они доверяли ей свои деньги.

Шерил только что совершила ошибку.

— Куда вы отправились после?

— Домой. — Шерил вздохнула. — Трудно это признать, но, несмотря на все наши усилия, проект рекультивации Дыры застопорился. Это меня сильно беспокоит.

— У всех нас есть такие проекты, — вставил Алессандро.

Она ответила ему благодарным взглядом. На мгновение они остались одни в комнате, два богатых предпринимателя, разделяющих понимание трудностей ведения бизнеса. Что-то укололо меня, и я поняла, что это ревность. Я затолкала ее подальше.

— Вы видели переднюю комнату этого офиса, — продолжала Шерил. — Название нашего Дома синоним надежности. Мы решаем проблемы. Я решу проблему Дыры, но ее решение требует каждой унции моего внимания. После целого дня концентрации в мастерской я едва могла связать два слова. Глория была слишком добра, чтобы не упомянуть об этом во время нашего ужина, но я уверена, что выглядела словно покойница, и, вероятно, говорила так же. Я еле-еле добралась до дома, заснула и проснулась около девяти, потому что мой сын забеспокоился, что у меня будет болеть спина от сна на диване.

Она рассказывала много подробностей.

— Ваша самоотдача достойна похвалы, — восхищенно заметил Алессандро.

— Я делаю все, что в моих силах.

Скромность, Шерил, твое второе имя.

— Это дело касается не только меня, — сказала она. — Это касается нашего семейного наследия.

— Какого рода был конструктор, который вы запустили в Дыру?

Услужливое выражение на лице Шерил приобрело слегка оскорбленное выражение, будто я оскорбила ее, но она была слишком добра, чтобы не заметить этого.

— Это была экспериментальная модель под рабочим названием «Кракен». Он предназначен для оценки окружающей среды и устранения биологических угроз.

— Марат упомянул, что вы потеряли контроль над Кракеном. — Я подобрала свои слова очень тщательно.

Шерил подалась вперед, но ее голос остался спокойным, терпеливым, и чуть ли не покровительственным.

— Нет, я потеряла связь с конструктором. Заверяю вас, ни одно из моих созданий никогда не выходило из-под моего контроля.

Вот оно, легкое, как перышко, прикосновение Рахула. Он был двойственным — не только визгуном, но и телепатом, вероятно, Значительным низкого уровня в обоих случаях. Двойственность делала его опасным. Он пытался уловить мои поверхностные мысли. Шерил только что нарушила протокол. Сканирование разума другого мага было основанием для возмездия. Это было похоже на то, как если бы тебя ощупывал незнакомец.

Я послала свою магию наружу. Она росла из меня, ее усики извивались, как виноградные лозы, тонкие, едва заметные, обвиваясь вокруг Рахула.

— Тогда где же конструктор сейчас? — поинтересовалась я.

— Пропал в Дыре.

— Насколько большим он был? Я не видела его модели в вестибюле.

— Мы выставляем только те конструкторы, которые прошли стадию прототипа.

Щупальца моей магии проскользнули сквозь защиту Рахула. Ментальные маги защищались от того, что знали, особенно от своей собственной разновидности магии. Рахул построил вокруг своего разума оболочку, скрывающую его мысли и защищающую от прямого нападения. Он ожидал увидеть таран. Но виноградные лозы не ломались, они росли, изгибались и находили опору в самых маленьких расщелинах. Они расползались вокруг да около и, в конце концов, проскользнули внутрь.

Шерил щелкнула по клавиатуре ее ноутбука. На стене загорелся цифровой экран, демонстрируя конструктор. У него была длинная, острая голова, покрытая металлическим панцирем, за которым следовало сегментированное тело, как у многоножки, заканчивающееся мощным хвостом с плавником. Это напомнило мне какую-то инопланетную креветку.

— Кракен был двенадцать метров в длину от макушки до конца самого длинного придатка, — сказала Шерил. — Он мог уменьшать свою ширину до полутора метров в окружности, но достигал максимальной эффективности при окружности в два метра.

Тридцать девять футов в длину и шесть с половиной футов в окружности. Монстр.

Конструктор повернул ко мне голову. Металл скользнул в сторону, открывая огромную пасть, усеянную множеством рядов зазубренных металлических зубов.

Побеги моей магии коснулись разума Рахула, но он этого даже не почувствовал, и я добавила чуть больше магии.

— Он имел несколько режимов работы и мог изменять свою форму. — Шерил нажала на клавишу. Конструктор перестроился. Тело свернулось под головой и освободило восемь длинных сегментированных металлических паучьих лап. Кошмар.

— Есть ли у него способности к самовоспроизведению?

Шерил опустила руку на стол.

Если это был сигнал, то Рахул его упустил. Он зачарованно глазел на меня.

— Мисс Кастеллано? — не отставала я.

— У него есть регенеративные способности, — сказала она. — Он может ремонтировать сам себя.

— Может ли он наращивать дополнительные отростки? К примеру, добавлять себе щупальца?

Шерил откинулась назад.

— То, о чем вы говорите, называется порогом Сайто, точкой, в которой конструктор обретает жизнь. Ни один маг-аниматор его не переступал. Это так же невозможно, как достичь скорости света.

— Почему?

— Потому что мы не даруем жизнь своим созданиям. Только анимацию. Наши конструкторы ничего не чувствуют. Они не мыслят в привычном понимании этого слова, а следуют простой схеме «если-тогда». Когда их окружение соответствует определенному условию, они реагируют на него. Хотя это дает им иллюзию свободной воли и рационального мышления, они ни на шаг не выше калькулятора. Они не размножаются, они не изменяют свою структуру, и они неспособны к высшим функциям мозга или ментальной магии, такой как телепатия.

Я не упоминала телепатию. О ней и речи не шло, пока она сама о ней не заговорила.

— Может ли конструктор обладать телепатией? — спросила я.

Шерил изобразила на лице воплощение терпения.

— Нет. Как я уже говорила, конструкторы не способны к самостоятельной магической имплантации. У нас есть возможность сделать их самовосстанавливающимися. Например, вы могли видеть модель Ползуна во внешней комнате. Она напоминает многоножку с многочисленными отростками, выступающими из спины. Ползун XII, последняя модель, имеет запасное вооружение. В случае, если придаток становится неработоспособным, она может отбросить его и установить замену. Но она не может отрастить новую руку или изменить свою конфигурацию.

— Так как вы думаете, что могло случиться с Кракеном?

Шерил вздохнула.

— Проблемы окружающей среды.

Я подождала.

— Когда конструктор насильно разрывают на части, его магия будет стремиться собрать его заново. Однако у нее есть свои пределы. Магический след Кракена исчез, когда он разбирался со стаей чешуерезов. Я думаю, что они разорвали его на части и либо сожрали, либо растащили куски в таком количестве разных направлений, что расстояние стало слишком большим для повторной сборки. Мы использовали эхолокацию и металлоискатели, чтобы найти поле обломков, однако Дыра заполнена металлическим хламом.

— Я уверен, что это было еще тем кошмаром, — поддакнул Алессандро. — В какой-то момент, даже если вы бы его нашли, попытка его извлечения была бы нерентабельной.

О чем он вообще? Изготовленный на заказ конструктор, особенно прототип такого размера, содержал бы титановые сплавы и МПГ, металлы платиновой группы: родий, иридий, палладий. Один только металл стоил бы миллионы. Им следовало бы потратить недели, просто пытаясь достать его, хотя бы для того, чтобы увидеть, что пошло не так.

— Именно. — Шерил снова посмотрела на меня.

— Возможно, вы двое смогли бы меня просветить? — предложила я.

— Пожалуйста, не обижайтесь. У нас с Алессандро…

Мне очень не понравилось, как она произнесла его имя.

— …схожие взгляды на вещи. Мы управляем корпорациями, нанимаем людей, и мы оба знаем, что анализ затрат и прибылей является важным фактором. Вам сложнее увидеть общую картину, — конечно же, не по вашей вине, — а просто потому, что вам не хватает соответствующего опыта.

Перевод: мы с Алессандро особенные, а ты глупая, тупая и бедная. Но почему-то, это мне, а не ей, хватило мозгов не инвестировать в денежную дыру в прямом смысле этого слова.

— Спасибо за ваше время, — поблагодарила я и встала.

Алессандро встал следом.

Рахул шагнул вперед.

— Можно мне ваш номер?

Шерил повернулась к нему с оскорбленным лицом.

— Пожалуйста, извините его, — сказала она, чеканя каждое слово. — Должно быть, он плохо себя чувствует.

Рахул поднял руку, преграждая путь Шерил.

— Я бы очень хотел увидеть вас снова. Я не страшный, честное слово.

Алессандро шагнул между мной и Рахулом, и одарил Шерил обворожительной улыбкой.

— Нам уже пора. Было прекрасно снова с вами увидеться.

Алессандро опустил руку мне на спину и легонько подтолкнул меня к двери.

— Эй. — Рахул двинулся следом.

— Ни шага больше, — предупредила его Шерил.

Мы сбежали в приемную, а затем в музей.

— Ну, ему надо кое-что объяснить, — пробормотал Алессандро.

— Подожди.

Я повернула налево к самой последней секции музея, и стала изучать конструкторы, помеченные именем Шерил. Копатель XXIII, Ползун XXI, Цветение V… Так я и думала.

— Я закончила, — сказала я ему. Мы развернулись и прошли к лифтам.

— Куда теперь? — спросил Алессандро, когда мы забрались в Носорога.

— Домой.

Тень встретила меня у входной двери. Я взяла ее на руки и понесла с собой на кухню. Верхний свет был выключен, но светильник над столом заливал ее ярким желтым светом.

Стол был пуст. Странно. Было еще не поздно.

Я прошла на кухню. Бабуля Фрида стояла у открытого холодильника, изучая его содержимое с кислым видом.

— Я пропустила ужин?

— Сегодня вечер остатков, — сказала бабуля.

— А.

Вечер остатков означал, что проголодавшись, все заглядывали в холодильник и доставали оттуда все, что могли найти.

— Осталось что-нибудь хорошее?

Она покачала головой.

— Половинка курицы гриль без кожи и монгольская говядина, которую ты приготовила два дня назад, правда, мясо уже разобрали и там осталась только луковая подливка.

— Так дело не пойдет. Я нам что-нибудь приготовлю.

— Тебя не было весь день, — отмахнулась бабуля. — Может еще осталась парочка хрустящих пицц?

Я опустила Тень на пол, проверила морозилку и вытащила оттуда пару пицц. Бабулины глаза загорелись.

— Идеально.

Сунув пиццы в микроволновку, я включила таймер, и присоединилась к бабуле за столом.

— Как поживает сломанный танк?

— Я обнаружила проблему, — сказала бабуля Фрида. — Он не работает, потому что он не сломан.

Я удивленно моргнула.

— Видишь ли, я не могла понять, в чем загвоздка. Танк твердил, что с ним все в порядке, вот только фильтровальная система не работала. — Бабуля Фрида выдержала театральную паузу для большего эффекта. — Россияне прилепили на фильтры защиту.

— Каким образом?

— На оригинальных фильтрах есть штрих-код. Я думала, что это ценник. В фильтровальной системе есть маленький сканер, и если он считывает неправильный штрих-код, то блокирует работу всего танка. Чтоб этим затейникам долго икалось.

Я рассмеялась.

— Кто ставит защиту на фильтровальную систему? — возмутилась она.

— Российская имперская армия, судя по всему. Будешь теперь заказывать российские фильтры?

— Фигушки. У меня есть пять фильтров, идущих в комплекте с танком — более, чем достаточно, чтобы Берн смог вычислить последовательность. Завтра утром он напечатает мне штрих-коды на стикерах, я приклею их на фильтры и посмотрю, как это сработает.

Я поставила локоть на стол и подперла подбородок ладонью. Проводить время с бабулей Фридой — все равно что завернуться в мягкое теплое одеяло после холодного дня.

— Что? — спросила бабуля.

— Ничего. Просто рада быть дома.

Ее лицо смягчилось.

— Неважно выглядишь, детка. Тяжелый день?

— Можно и так сказать.

— Как все прошло?

— Я обнаружила, что в болоте обитает неразрушимый конструктор. Мне нужно убить его и женщину, которая его сделала, иначе миру придет конец.

— Я не об этом, — махнула рукой бабуля Фрида. — Как все прошло с Алессандро?

Бабулю Фриду, как всегда, интересовало самое важное.

— Понятия не имею.

— Что значит ты понятия не имеешь? Почему он уезжал? Куда?

— Он преследовал убийцу своего отца.

— И? — Бабуля замахала руками. — Мне нужны подробности! Он его убил?

— Не думаю.

— Что случилось?

— Я не спрашивала.

— Почему нет? — возмутилась бабуля.

— Потому что с ним что-то произошло и это сломало его изнутри. Он уже не тот человек, что был прежде. Он отвечает на все мои вопросы, поэтому, если я спрошу, он мне расскажет.

— Так почему бы не спросить?

— Потому что я изо всех сил стараюсь оставаться к нему равнодушной.

— А если не останешься, то что случится?

— Нам обоим будет плохо.

Бабуля пристально посмотрела на меня.

— С каких пор ты стала такой трусихой?

— Все намного сложнее.

Если Алессандро уйдет, это меня раздавит. Я знала это и уже смирилась. Если он останется, все будет еще хуже. В этом я не сомневалась. Он хотел меня так же сильно, как и я хотела его. В конце концов один из нас поддастся и откроет эту дверь, и что потом?

Алессандро был Сагредо — наследником традиционного Дома, магической династии, насчитывавшей множество поколений. Какие бы ни были у него натянутые отношения с семьей, он никогда не оборвет их полностью. То, как его лицо смягчилось, когда он говорил о своей матери, дало мне понять, что рано или поздно он к ней вернется. Он попытается стать версией своего отца, уважаемым главой Дома с женой и детьми.

Я не смогу стать этой женой.

Алессандро захочет меня заполучить целиком. Я тоже не смогу его ни с кем делить. Он попросит выйти за него замуж, а мне придется разбить ему сердце и ответить «нет». Ради меня он может отказаться от своей мести, которая управляла им и сделала таким, какой он сейчас, но мне пришлось бы его отвергнуть.

Я не могла так поступить. Я не могла причинить ему такую боль. Я сделаю все, чтобы не ранить его.

— Что бы ни случилось, это закончится разбитым сердцем, — пробормотала я.

— Ты этого не знаешь. — Бабуля Фрида постучала указательным пальцем по столу. — Есть что-то между тобой и этим мальчиком. Вы говорите друг с другом, будто состоявшаяся пара. Он вернулся сюда не просто так. Он вернулся сюда к тебе.

И теперь у меня был выбор — разбить свое сердце или его. Я выбирала свое.

— Не закатывай глаза, юная леди. Я знаю мужчин.

Я отмахнулась.

— Слишком много информации.

— Он смотрит на тебя, как Тень смотрит на бекон по утрам. Ты смотришь на него, будто тебе приходится надевать на себя смирительную рубашку каждый раз, когда он рядом. Вы попытались расстаться, но фокус не вышел, потому что даже дикие лошади не смогут оторвать вас друг от друга.

— Бабуля, с его возвращения не прошло и двух суток. Когда ты успела это все увидеть?

— Я подсмотрела через камеры наблюдения, как вы разговаривали на улице.

Как только это все закончится, нам нужно купить новый дом. Там, где у меня будет хоть капелька уединения.

Бабуля Фрида стукнула кулаком по столу.

— Послушай меня, дуреха! Большинство мужчин даже не могут поддерживать с тобой разговор, потому что твоя голова соображает быстрее их. С ним же ты говоришь ему два слова, а он схватывает на лету то, что ты имеешь в виду. У тебя есть достаточно много шансов установить контакт с человеком. Ты всегда можешь уйти, Каталина, это самое простое. Я не хочу, чтобы ты оттолкнула его и потом жалела об этом всю оставшуюся жизнь.

— Бабуля, я уже взрослая. Я сама во всем разберусь. Я люблю тебя, но тебе пора перестать совать нос в мои отношения.

— Ну, я уже пенсионерка. Я прожила долгую жизнь, и когда я оглядываюсь назад, я не жалею о том, что сделала. Я сожалею о том, чего не сделала, о том, что не воспользовалась шансом. Потому что вернуть их не получается. По крайней мере, дай ему шанс.

Звякнул таймер на микроволновке. Я взяла две разделочные доски и переложила на них пиццы.

— Никто не говорит, что ты должна выйти за него замуж.

Я порезала пиццы и поставила разделочные доски на стол.

— Ты меня слушаешь?

— Да, бабушка.

Я поставила на стол две тарелки.

Бабуля Фрида покачала головой.

— И откуда только у меня взялись все эти хитровыдуманные внуки?

— Генетика.

— Но-но, — пригрозила мне пальцем бабуля и взяла кусочек пиццы.

Я подмигнула ей и укусила свой ломтик.

Берн вошел на кухню.

— Пахнет едой.

— Здесь и тебе хватит, — сказала я.

Он направился к шкафчику за тарелкой.

— Я проверил статистику по Дыре. Она стабильно разрасталась, прибавляя от трех до пяти футов в год. Три месяца назад, скорость эрозии выросла в четыре раза и она перестала быть равномерной. Полосы земли исчезают в случайных местах. Это неестественно.

Бездна расширяла свою территорию. Если бы она просто осталась в Дыре, ее можно было бы удержать, но этого не произойдет. Как сказала Регина, Бездна будет расти, потому что она больше не была конструктором. Она стала живой. Жизнь расширялась, поглощала и снова расширялась. Холодная, скользкая волна беспокойства пронзила меня, волоча за собой тошноту. Мы должны были остановить ее, и я понятия не имела, как.

Берн принес две тарелки. Я посмотрела на них.

— Ты же понимаешь, что это глупо, правда?

Берн пожал плечами и потянулся за кусочком бабулиной пиццы. Она шлепнула его по руке.

— Руки прочь от моей пиццы! Возьми себе свою.

Я встала.

— Можешь взять мою. Меня все равно мутит из-за противоядия.

Бабуля непонимающе моргнула.

— Зачем тебе понадобилось колоть противоядие?

— Люблю тебя, бабуля, мне пора.

Я сбежала и направилась в свою комнату. Мое тело отяжелело и было уставшим. Почистить зубы и переодеться казалось практически подвигом. Я все равно заставила себя это сделать, а затем позвонила Марату.

— Казарян, — ответил он.

— Это Каталина Бейлор. Мне стала известна природа существа в Дыре. Марат, вы должны закрыть проект.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал он. — Я дал вам все, о чем вы просили.

— Дело не в расследовании, а в вашей безопасности. Создание в Дыре чрезвычайно опасно. Оно продолжает расширять Дыру и скоро нападет на вас.

— С каждым днем простоя, мы только глубже проваливаемся в финансовую яму.

— Вашей жене и детям нужны вы или гора денег? Мой отец умер, и я сделала бы все, чтобы просто провести с ним еще один день. Пожалуйста, сверните работы. По крайней мере, пока мы не выясним, как его можно убить. Прошу вас.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно. Завтра я выведу оттуда наших людей.

— Спасибо.

Я нажала «отбой» и забралась в постель. Тень запрыгнула следом, три раза покрутилась на покрывале и устроилась у меня в ногах.

— Что нам делать? — спросила я у нее.

Тень забарабанила хвостом по покрывалу.

Как бы мне хотелось, чтобы рядом был Алессандро, и я смогла поцеловать его и почувствовать его объятия. Я скучала по нему так сильно, что это ранило.

Всем позволительна минутка слабости, и я решила не корить себя за это. Вместо этого я закрыла глаза и уснула.

Исправительное Учреждение штата Шенандоа, прозванное Спа, маячило впереди, когда я вела Жука по плавно изгибающейся дороге. Четырехэтажный каменный форт, как роскошный отель, построенный из остинского известняка, возвышался десятифутовой стеной, и предлагал крытый бассейн, теннисные корты, беговую дорожку, тренировочное поле и сад. Богатые и могущественные не любят, когда им причиняют неудобства, даже в тюрьме.

Меня охватил тяжелый, непреодолимый ужас. Сегодня мне совсем не хотелось встречаться со своей злой бабушкой. Каждый раз, посещая шикарный загородный клуб, зовущийся тюрьмой, чувствовался так, словно попадаешь в пасть монстра. Было непонятно, выберешься ли ты оттуда живой. Никто, кроме меня, по-настоящему не понимал величину угрозы, которую она представляла, и пусть так и остается настолько долго, насколько это возможно.

К этому времени детектив Джиаконе должен будет донести все, что можно было сообщить о том, что Леона обвинили в убийстве Одри. Она захочет знать, что я собираюсь с этим делать. Мне придется ответить за разоблачение ее шпиона в полиции Хьюстона. Я так сильно измотана, а мне нужно быть собранной. Из-за этого я настояла на том, чтобы сесть за руль. Это должно было вернуть мне хоть какой-то контроль.

Сказать, что доктор Ариас не была рада меня снова видеть, было бы сильным преуменьшением — все равно, что назвать торнадо четвертой категории легким ветерком. Она сделала перевязку моих ран и прочитала мне серьезную лекцию, которую я по большей части пропустила мимо ушей, поскольку моя голова была занята другими мыслями.

Позвонил Муньос, чтобы удостовериться, что я получила травмы и была вынуждена покинуть место преступления, и сейчас действительно находилась в клинике. Доктор Ариас поговорила с ним, пока Сабрина выполняла роль рефери. В конце концов, Сабрина сама связалась со мной по телефону. Полиция Хьюстона определила, что это столкновение было войной между Домами, и позволила Леону и Арабелле уйти.

Берн привез мою одежду на Жуке — «Тойоте Тундре», которую бабушка Фрида выторговала в какой-то мудреной сделке, когда ее клиент не смог оплатить свой счет. Она немного над ним поколдовала, и теперь Жук был достаточно пуленепробиваемым. Алессандро смеялся целую минуту, увидев огромный черный пикап, но затем позволил Берну отогнать его «Спайдера» обратно к нам домой. Берн был слегка шокирован подобным развитием событий.

Я продолжала прокручивать в голове проблему с Бездной. В памяти всплыли слова Регины: «Вы должны его убить. Целиком».

Мне удалось украсть у Бездны матричный узел. Он не рассыпался, будучи оторванным от него и не перестал функционировать. Он продолжал восприниматься как Бездна, но только более слабой его версией.

Даже если бы мы заявились в Бездну со всей огневой мощью и магией, которые смогли бы собрать, мы бы не победили. На его месте я бы отделила от себя матричные узлы и отправила их в разные стороны. Такой узел легко спрятать где угодно. Он мог быть в конструкторе, его можно было закопать в иле в каком-нибудь укромном уголке Дыры или даже замаскировать под растение.

Одной силы здесь будет недостаточно. Бездна был слишком огромным.

— Я кое-чего не понимаю, — сказал Алессандро.

— Чего именно?

— Если Шерил связывалась с Арканом, и это она убила Феликса, то тогда у нее был доступ к сыворотке. Но я не думаю, что она использовала сыворотку сама. Это слишком рискованно. Если сыворотка дала бы осложнения, она могла бы умереть или стать искаженной, оставив свой Дом без главы, а своих детей — сиротами. Зачем так рисковать? Ее положение уже и так обеспечено.

— Не думаю, что она ее приняла. Скорее всего, Шерил дала ее конструктору.

— Сыворотка Осириса работает только на людях. Ранее ученые пытались давать ее животным и она их просто убивала.

— Да.

Алессандро нахмурился.

— Ты не задумывалась, почему это существо продолжает вытягивать мозги из трупов и встраивать их в создаваемые им конструкторы? Где оно этому научилось?

Твою мать.

— Твоя магия не работает на животных или конструкторах, — продолжил он. — Но она сработала на каком-то уровне на том существе. Хотя ни один конструктор не может обладать телепатией.

— Она вложила человеческий мозг в Кракена, — прошептала я. Только не это.

— Она хотела дать человеческую способность принимать решения, — сказал Алессандро. — Шерил использовала мужчину-телепата, засунула его в свою чертову игрушку, а затем дала ему сыворотку Осириса.

Я проехала на парковку мимо охраны.

— Если это станет известно…

Кто-то другой тоже сможет так сделать. Как бы ужасно и отвратительно это ни было, это работало, и кто-то другой мог попытаться так сделать. Регина была права. Шерил должна умереть, и как можно скорее.

— Я не могу думать об этом сейчас. — Я заглушила двигатель. — Мне нужно пережить следующий час. Ты будешь здесь, когда я закончу?

Глаза Алессандро вспыхнули холодным огнем.

— Даже если бы ты приказала мне уехать, я бы остался поблизости. Это существо зациклено на тебе. Оно снова попытается тебя заполучить, и в этот момент, я буду рядом.

За пятнадцать минут до приезда домой, я позвонила в офис Виктории, чтобы отчитаться, как прилежный маленький солдат. Тревор ответил на втором гудке.

— Пожалуйста, подождите.

Выражение ужаса на лице Кристиана, когда я упомянула свою дьявольскую бабушку, отпечаталось в моей памяти. Неужели я должна стать Викторией, чтобы мы выжили? Я училась думать, как она. Реагировать, как она. Если я буду продолжать в том же духе, наступит время, когда роль внучки Виктории перестанет быть игрой. Я не хотела превращаться в свою бабушку. Я хотела вернуться в то время, когда из-за неопытности я носила розовые очки.

Сейчас был неподходящий момент для слабости. В любой момент Тревор мог вернуться на линию, чтобы принять мой отчет, и я не могла позволить себе расстроенный голос.

Звонок переключился, и резкий, аристократический голос моей бабушки заполнил внутренности Жука.

— И что же ты выяснила?

Вот так сюрприз. У бабушки не было привилегии пользоваться телефоном. Но почему-то я сильно сомневалась, что администрация тюрьмы была бы шокирована таким вопиющим нарушением правил.

— К Кристиану подошли на поле для гольфа в загородном клубе. Белый мужчина, лет двадцати-тридцати, темноволосый, загорелый, с неопределенным акцентом, ищущий любой компромат на Дом Бейлор. У них был короткий разговор, затем мужчина ушел. Кристиан не знает, как тот попал в клуб. До этого он никогда его не видел, а заметил только потому, что незнакомец был телекинетиком и доставал свои мячики не применяя рук.

Загородные клубы, обслуживающие магов высшего уровня, обычно плохо относились к членам, использующим магию на территории. Это несло такое же социальное порицание, как и мелькание то тут, то там больших пачек наличных. Это считалось бестактным и просто не делалось. Незнакомец пренебрег правилом, идентифицировав себя, как мага экстра-класса, тем, кого Кристиан счел бы достойным разговора.

— Что-нибудь еще? Подробности?

— Нет. Старший Равенскрофт немногословный человек. Если бы он повстречал слона, то описал бы его как большое серое животное.

Виктория вздохнула.

— Если бы ты раскроила башку Кристиана, тебе повезло бы найти в ней чайную ложку мозгов. Весь их Дом не обременен ни интеллектом, ни воображением. Он удосужился хотя бы сказать, почему?

— Он не считает меня достаточно хорошей партией для своего сына.

Виктория рассмеялась, и ее смех зазвенел в салоне машины.

— А еще, он боится тебя. Может, с возрастом он стал немного умнее. Позвони мне, как только узнаешь что-нибудь новое.

— Да, бабушка. — Это было проще, чем я думала.

— Твой итальянец приходил меня проведать. — В голосе Виктории слышалось неподдельное веселье.

Что? Он сделал что?

— Он тебе не сказал, — догадалась она.

Черт, я всего секунду промедлила с ответом.

Мой мозг внезапно отметил, что полоса для съезда на которую мне надо, вот-вот закончится. Я перестроилась за фут до ее окончания. За моей спиной красный пикап возмущенно просигналил.

Усилием воли я заставила свой голос звучать невозмутимо.

— О чем вы говорили?

— Он мне угрожал.

О боже.

— Ты же не причинила ему вреда?

— Тебе нужно научиться получше скрывать свои чувства. Я слышу панику в твоём голосе.

— Бабушка, ты навредила ему?

— Его разум остался нетронутым. Мне он показался забавным. К тому же такой красивый мальчик. Столько силы. Было бы опрометчиво превращать его в овощ.

Я его придушу. О чем он думал? Он наверняка даже не понял, как сильно ему повезло уйти оттуда невредимым и в своем уме.

Она развеселилась еще больше.

— Он сообщил мне, что ты способна со всем справиться сама, и мое вмешательство тебе только вредит. А еще он намекнул, что если из-за моего пристального внимания с тобой что-то случится, он отрежет мне голову.

— Он не мог такого сказать.

— Да ладно, он говорил об этом совершенно очаровательно. Безупречные манеры, гордая осанка. Хорошая родословная всегда налицо, даже облаченная в потрепанные джинсы и линялую футболку. Похоже, твой нищий принц искренне тебя любит, бедный дурачок. Такой позор.

Она надо мной издевалась.

— Для тебя низко злорадствовать.

— Каталина, я в тюрьме. Я не могу не повеселиться, когда появляется такая возможность. Ты знаешь, свое и мое положение.

Звонок прервался. Она повесила трубку.

Все в порядке, я сама найду дорогу. Я сейчас развернусь и ткну палкой голодную акулу, чтобы посмотреть, что будет.

Я его прибью. Нет, еще хуже — я наору на него, как только увижу.

Я витала в счастливом блаженстве между сном и бодрствованием, когда Алессандро придвинулся ко мне. Я с трудом открыла глаза. Крыша была пуста, на фоне ночного неба сиял мягкий желтый свет.

— Что не так?

— Все в порядке, — шепнул он. — Ты в безопасности. Спи.

Я поерзала, положив голову ему на руку, и закрыла глаза.

Мой телефон зазвонил.

Алессандро тихо выругался.

Я застонала и перевернулась на живот, ища рукой телефон на полу. Когда мои пальцы, наконец, нащупали трубку, я подняла и уставилась на нее. Баг. Я провела пальцем, чтобы ответить.

— Скажи этому членотраху, что он должен мне нового дрона.

Я подняла голову. Остатки дрона свисали с каменного парапета. Здоровенный нож торчал из ошметков металла и пластика. Я покосилась на Алессандро, тот пожал плечами.

— Почему ты запускаешь дронов над нашей территорией?

— Я проводил проверку безопасности. Откуда мне было знать, что вы вдвоем решите поспать голышом на крыше?

— Тебе не положено проводить проверку безопасности на нашей территории. Мы уже говорили об этом. Наблюдение ведет Патриция. Она этим занимается.

— Каталина…

— Неприкосновенность частной жизни, Баг!

Я повесила трубку. Алессандро вздохнул, соскользнул с дивана, восхитительно обнаженный подошел к искалеченному дрону и сбросил его с крыши.

Телефон подсказал мне, что было 22:39. Мы, должно быть, едва задремали.

Я порылась в куче одежды в поисках нижнего белья. Алессандро натянул брюки. Наконец я нашла белый клочок ткани, надела его и стала искать свой лифчик… который оказался у него. Я потянулась за ним, и Алессандро отдернул его.

— Да ладно? — Я снова потянулась к лифчику, и он отодвинул его.

Я подошла ближе и Алессандро набросился на меня. Только что я была на ногах, а в следующее мгновение мы снова лежали на диване, завернувшись в одеяло, с узлом моей одежды в его руках.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Не уходи.

— Мне нужно идти. Если я не пойду, Патриция и Баг начнут сражение. Будут задеты чувства.

— Они разберутся.

— Нам все равно нужно одеваться. Он никогда не посылает только одного дрона.

Алессандро обнял меня.

— Да пошел он. Останься со мной.

Я сдалась. Мне все равно не хотелось никуда идти или что-то делать. Я просто хотела лечь с ним на эту кушетку и заснуть.

— Отдай мне мою одежду, и я останусь.

Он сделал вид, что задумался, и протянул мне рубашку.

— Это все?

— Да. Рубашка и трусики, на этом все.

Я проскользнула в рубашку.

— Значит, ты не против, что моя задница, едва прикрытая нижним бельем, маячит на всех девяти экранах в комнате слежения Бага?

— У тебя есть одеяло.

— А мой лифчик?

— Он побудет у меня.

— Тебе что, пятнадцать?

— Нет, это безумие. Скорее одиннадцать. Может быть, двенадцать.

Я открыла рот, чтобы ответить.

Закричала Невада.

Я подскочила к перилам. В окне бабуля Фрида лежала на спине на полу гаража, Невада опустилась на колени рядом с ней. О нет.

Алессандро перепрыгнул через перила. Магия вспыхнула оранжевым вокруг него, и он приземлился на улице как ни в чем не бывало, и побежал в гараж.

— Что произошло? — крикнула я.

— Отравили! — крикнула Невада в ответ.

Это слово обожгло меня. Я резко развернулась и побежала к двери и вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Только Не Бабуля Фрида. Нет, нет, нет…

Я ударила в дверь третьего этажа обеими руками, распахнула ее и бросилась по коридору. Передо мной маячила дверь Берна. Я долбанула по ней кулаком.

— Руна! Руна!

Никто не ответил.

— Руна!

Дверь распахнулась, и Берн преградил мне путь, голый, если не считать боксерских трусов.

— Она не…

— Бабулю Фриду отравили!

Ком одеял на кровати Берна взорвался, и оттуда в майке и нижнем белье выскочила Руна, с торчащими во все стороны рыжими волосами.

— Где?

— В гараже.

Мы пробежали по коридору, спустились по лестнице, выбежали из здания, пересекли улицу и оказались в гараже. Бабуля Фрида лежала неподвижно. Алессандро склонился над ней, делая массаж груди. Ее кожа была серой, как старый пергамент. О Боже.

Руна упала на колени и схватила бабулю за руку. Из нее заструилось зеленое сияние, окутывая их обоих. Руна отдернула бабулин рукав и лизнула ее запястье.

— Производное батрахотоксина с синтетической добавкой. Знаю такое. Продолжай делать искусственное дыхание.

Магия хлынула из Руны. Ничего не изменилось. Алессандро продолжал нажимать на бабулину грудь.

Прошло мгновение.

Другое.

Нет. Просто нет. Только Не Бабуля Фрида. Больше никаких объятий. Больше никаких смешных шуток со сверканием ее глаз. Больше никто не дразнит маму, не заставляет меня есть, не пахнет машинным маслом…

Я хотела что-то сделать, закричать, ударить, как-то помочь, но ничего не могла. Я просто стояла и смотрела. Выражение лица Невады разрывало меня на части.

Дверь за нами распахнулась, и мама с Арабеллой вбежали в гараж. Мама ничего не сказала. Она просто остановилась с таким видом, словно ее ударили.

Леон ворвался с черного хода.

— Что…?

Бабуля Фрида не двигалась. Я даже не могла сказать, была ли она еще жива.

Я зажала рот руками и принялась расхаживать взад-вперед. Я не могла больше стоять на месте.

Секунды тикали. В моей голове сам собой начался отсчет. Один, два, три…

Пятнадцать, шестнадцать… двадцать.

Я убила свою бабулю. Мне следовало бы переехать отсюда в безопасное место, но я все ждала подходящего места. Это была моя вина.

Сорок два, сорок три, сорок четыре…

Пятьдесят пять…

Зеленое свечение вокруг Руны потускнело.

— Миссис Афрам, — сказала Руна с упреком в голосе. — Вы должны сказать ему, чтобы он прекратил.

Бабуля Фрида открыла глаза и посмотрела на Алессандро.

Жива. Все силы покинули меня. Я присела на корточки и сжала руки в единый кулак.

Алессандро поднял руки вверх.

— Все к нему плохо относятся, — прохрипела бабушка. — Я хотела, чтобы он почувствовал, что помогает.

Мама выругалась и подалась вперед. Арабелла закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись. Невада побелела как полотно. Леон уставился на бабулю, потом на Руну дикими глазами.

Руна приземлилась на задницу и откинула голову назад. Берн присел рядом, обнял ее за плечи и что-то пробормотал.

Руна кивнула.

— Нет-нет, я в порядке. Мне просто нужна минутка. Мерзкая штука.

Бабуля Фрида покосилась на Руну, потом на меня.

— Кто-нибудь, помогите мне подняться.

Алессандро осторожно усадил ее.

— Что случилось? — зарычала мама.

— Меня укусил паук. — Бабуля покачала головой.

— Какой паук? — спросила Арабелла.

— Металлический паук.

— Куда он делся? — спросила мама.

— Не знаю, Пенелопа. Я ударила его гаечным ключом, он укусил меня за запястье, и я потеряла сознание.

Оставался шанс, что он все еще был здесь. Я развернулась, осматривая пол.

— Насколько он был велик?

— Три дюйма в поперечнике, — сказала бабуля. — Маленький толстый шельмец.

Берн поставил Руну на ноги и огляделся. Мы все стали шарить глазами по сторонам.

Взгляд Невады остановился на чем-то справа над нами.

— Попался, ублюдок.

Ящик с инструментами слетел со стола и врезался в стену под потолком. Восьминогое существо скользнуло по стене. Ящик с инструментами промахнулся на волосок.

Какого черта?

Металлический паук метнулся вдоль стены к выходу.

— О нет, врешь, не уйдешь! — прорычала Невада, ударив кулаком по ладони.

Ящик с инструментами гнался за металлическим жуком, ударяясь о стену в такт ударам кулака Невады.

— Не размажь его! — крикнула я. — Он нам нужен…

Ящик с инструментами раздавил паука.

— … в целости и сохранности. — Поздно.

Высокий мужчина заслонил открытый проход. Он был огромен, темноволос и сложен так, словно каждый день ломал людей пополам. Невада повернулась к нему. Ящик с инструментами и то, что осталось от паука, соскользнули со стены, пролетели по воздуху в направлении ее взгляда и замерли в футе от лица мужчины.

Коннор Роган посмотрел на нас своими голубыми глазами.

Никто не произнес ни слова.

Молчание затянулось.

Коннор посмотрел на Неваду и указал на ящик с инструментами, все еще висевший в воздухе.

Невада выпрямилась.

— Привет, дорогой. Помнишь, как мы переживали, что у нашего сына нет магии? Хорошие новости, нам больше не о чем беспокоиться.

Я стояла у тумбы, греясь в струящихся из окна лучах солнца, пила утренний чай и пыталась свыкнуться с присутствием Алессандро на моей кухне. На нем были потертые джинсы и старая футболка, которые он достал из машины. Его волосы были взлохмачены, а подбородок покрывала щетина. Он выглядел ужасно… обычным? Домашним? Я даже не знала, было ли для этого подходящее слово.

Алессандро налил себе в чашку кофе, попробовал и скривился. Рядом с ним на полу сидела обиженная Тень. Она приклеилась к нему едва он вошел на кухню, абсолютно уверенная, что если будет смотреть на него достаточно долго, он непременно уронит для нее что-нибудь вкусненькое.

— Слабый?

— Горький. Где вы его взяли?

Мой телефон звякнул. Сообщение от Патриции.

«Приехал Альберт Равенскрофт».

Почему? Ну зачем, зачем, зачем?

«Мне его впустить?»

«Да. Я поговорю с ним на улице».

— Сейчас вернусь, — сказала я Алессандро.

Он кивнул.

Я прошла к входной двери, Тень посеменила за мной следом. С неба струился солнечный свет, неся с собой тепло. Будет еще один душный день.

Альберт шел по направлению к дому. Он увидел меня и ускорил шаг.

— Чем могу помочь, Превосходный Равенскрофт?

Позади меня распахнулась дверь и наружу высунулся Алессандро, как ни в чем ни бывало потягивая кофе. Слева из своей штаб-квартиры вышел Коннор, с парящей рядом с ним чашкой кофе.

Как ненавязчиво мои бойфренд и зять решили поучаствовать в разговоре.

— Послушай, — начал Альберт. — Я все обдумал. Ничего не изменилось.

У него было угрюмое, сосредоточенное выражение лица.

Коннор прислонился к стене у двери, рассматривая что-то на своем телефоне, взял кружку из воздуха, сделал глоток и поставил ее обратно, просто намекая, чтобы Альберт не забыл, кто был Бичом Мексики.

— Альберт, — мягко сказала я. — Что ты здесь делаешь?

— Между нами что-то есть, Каталина. Нечто особенное. Даже если у тебя черные крылья или какие-то еще, я не хочу тебя терять.

— Черные крылья? — пробормотал Алессандро и вопросительно посмотрел на Коннора.

— Долгая история, — ответил Коннор, не отрываясь от телефона.

— Альберт, этому не бывать. Ты знаешь, почему.

Он покачал головой.

— Мой отец тебя ненавидит, но это не важно. В следующем месяце я уже стану главой своего Дома. Мои родители собираются отойти от дел и уехать на побережье. Патрик продолжит учиться в университете Флориды. Здесь будем только ты и я. Я очень хочу, чтобы все получилось.

— Я понимаю, но я не люблю тебя. Я не воспринимаю тебя таким образом.

Он сжал челюсти. Этот разговор прошел бы намного проще без незваных зрителей.

— Есть кто-то другой? — спросил Альберт.

— Да.

— Это он? — Альберт посмотрел на Алессандро.

— Да.

Выражение Альберта ожесточилось. Похоже, он принял для себя решение.

— Я не знаю, кто ты такой, и мне это не интересно. Тебе лучше уйти.

Голос Алессандро остался все таким же расслабленным.

— Или?

Альберт казался захваченным врасплох.

— Уходи. Это последнее предупреждение.

Коннор Роган улыбнулся.

Я вложила в свой голос некоторую резкость.

— Альберт, твое приглашение в этот дом отозвано.

Его взгляд впился в Алессандро.

— Нет, я все улажу, а потом мы поговорим.

— В любое время, — ответил Алессандро.

— Хорошо. Я тебя предупреждал.

Из Альберта вырвался направленный поток силы. Он не был направлен на меня, но я почувствовала его отголосок. Страх. Сильный, ослепляющий, всепоглощающий страх.

Даже если бы у меня были к нему чувства, это положило бы им конец.

Ментальный поток ужаса обрушился на Алессандро, но тот лишь невозмутимо пригубил кофе.

— Я все еще жду.

Альберт изумленно уставился на него. Нормальный человек бы уже бился в слепой панике.

Ледяная, мощная магия закружилась вокруг Альберта. Он обрушил на Алессандро шквал яростных ударов. Паника, боль и отчаяние слились в непреодолимое желание бежать. Это был ошеломляющий залп.

Наконец, атака утихла.

На лбу Альберта выступил пот.

— Антистази. — Он выплюнул это слово, словно оно было гнилым.

— Да, — подтвердил Алессандро.

Альберт сощурил глаза.

— Не важно. Я расправлюсь с тобой голыми руками.

— Да пожалуйста. — Алессандро протянул мне свой кофе. — Не подержишь его минутку?

Я выставила вперед руку.

— Альберт, то, что ты делаешь — повод для вражды. Я не люблю тебя, но и не хочу, чтобы тебе было больно. Уважай мои желания и уходи, потому что он тебя покалечит, а я не хочу отправлять тебя домой на карете скорой помощи.

Альберт пошел на Алессандро.

Алессандро чмокнул меня в щеку, подмигнул, вручил чашку и встретил Альберта на полпути. Альберт нанес сокрушительный удар, лихо просвистевший мимо Алессандро. Тот с плавной грацией обошел Альберта и выбил его опорную ногу. Приземлившись на тротуар, Альберт снова вскочил на ноги и бросился на Алессандро.

Я повернулась к Коннору.

— Ты так и будешь стоять и просто смотреть на это?

Он поднял брови.

— Твой бойфренд ведет себя с ним очень аккуратно. Смотри, только что у него был шанс сломать ему ребра, но он им не воспользовался.

Уфф.

Альберт нанес удар, целясь Алессандро в челюсть. Он крутанулся на месте и в последнюю секунду вывернув запястье, чтобы добавить еще больше силы, и если бы удар пришелся точно в цель, то он мог бы отбросить Алессандро. Алессандро отскочил в сторону, сжал левой рукой запястье вытянутой правой руки Альберта, отпихнул его в сторону, шагнул вперед и вывернул вправо, ударив локтем в челюсть Альберта. Удар отбросил голову Альберта в сторону. Прежде чем он успел опомниться, Алессандро развернулся влево и снова ударил его локтем. Альберт отшатнулся, изо рта у него текла кровь.

— Я боролась с мужчиной-телекинетиком в Дыре, — сказала я Коннору.

Зять оживился, будто почуявшая кровь акула.

— Он силен?

— Да, могущественный, но не очень точный. Не думаю, что у него есть богатый опыт, поскольку он испугался, когда я коснулась его разума. Он швырялся шипами.

— Какого рода шипами?

— Металлическими, примерно два фута в длину, с кольцом на тупом конце.

Лицо Коннора стало плоским. Он поднял руку. Что-то хрустнуло в моторном отсеке его штаба. Из открытых дверей отсека вырвалась яркая искра. В его руку прилетел металлический шип.

— Да, — кивнула я. — Точно такой же.

— Внутренняя поверхность кольца была гладкой или ребристой?

— Я не рассматривала его вблизи. Нужно было уносить ноги. — Я постаралась вспомнить шип, торчавший из шеи охранника. — Нет, она была ребристой. Почему это так важно?

— Большинство телекинетиков швыряют шипы, похожие на гигантские гвозди или арбалетные болты. Это модифицированный шип марлина. Я не знаю никого, кто использовал бы его, кроме как в нашей семье.

С американской стороны у Коннора была всего одна родственница — его мать, Арроза. С испанской стороны у него была куча родственников, но никто из них не был достаточно могущественным, за исключением Мии Розы, которой было всего восемь лет.

— Он был Превосходным, Коннор. В этом я уверена.

Судя по его выражению лица, ему это не понравилось.

Алессандро ударил Альберта кулаком в солнечное сплетение. Альберт отшатнулся и неуклюже шлепнулся на задницу. Изо рта у него капала кровь. Его глаза наполнились слезами, лицо распухло и было все в крови. Алессандро присел рядом. На нем не было ни царапинки. Даже его волосы не растрепались.

— Это неравный бой, — сказал Алессандро. — Отправляйся домой.

Альберт попытался встать, со злостью глядя на Алессандро.

Алессандро молниеносно ударил его в подбородок. Глаза Альберта закатились и он обмяк на земле.

— Мог бы сделать это в самом начале, — заметила я.

— Да, но тогда бы он решил, что я его нарочно вырубил, и у него может быть второй шанс. Теперь он будет знать.

Из дверей вышла Невада. Она несла зеленую сумку с крошечными динозавриками. Она даже не взглянула на Альберта.

— Привет, дорогой, — сказала она, ее голос звучал отрывисто.

— Привет, — сказал Коннор, направляясь к ней.

— Мне нужно, чтобы ты отменил все свои планы на сегодня и поручил их кому-нибудь другому, — сказала она. — У меня только что отошли воды.

О боже. О боже. Что нам делать? Нам нужна машина. Нам нужно отвезти Неваду в больницу.

— Стой где стоишь! — скомандовал Коннор своим офицерским тоном. — Не шевелись.

Он влетел в дверь.

Невада посмотрела ему вслед и намеренно сделала два шага вперед.

Мой телефон зазвонил. Секундой позже зазвонил телефон Алессандро. Я ответила не глядя.

— Да?

— Оно затащило Марата в Дыру, — рявкнул Стивен. — Они сражаются с ним сейчас и проигрывают. Татьяна уже в пути. Вы можете туда отправиться?

Я опешила, разрываясь между двумя жизненно важными событиями.

Невада махнула рукой.

— Отправляйся в Дыру. Со мной все будет в порядке. Приедешь в больницу, когда сможешь.

— Уже еду. — Я развернулась и побежала домой, где обнаружила Арабеллу красящей губы в ванной комнате.

— У Невады схватки.

Арабелла уронила помаду в умывальник.

— Существо в Дыре схватило одного из Превосходных и теперь громит стройплощадку. Мне нужно ехать. Вчера Виктория угрожала Неваде и ребенку. Отправляйся с ней и не спускай с нее глаз. Если все полетит к чертям, мне плевать, что ты посреди здания, превращайся и уноси ее оттуда.

Арабелла бросилась бежать.

Я вылетела из ванной комнаты и побежала вниз за своим мечом.

Алессандро пришел за мной, весь в крови, поднял меня, и мы спрыгнули с крыши, в то время как Баг кричал через свой беспилотник. Я закрыла глаза и прижалась к нему, контуженная, с головокружением. Казалось, что все происходит с кем-то другим.

Алессандро погрузил меня в вертолет. Я держалась за него, боясь, что он уйдет, но он остался сидеть рядом со мной, обняв меня.

— Все кончено, — шептал он. — Все, на хрен, кончено.

Вокруг нас целеустремленно двигались солдаты, но убивать было некого. Алессандро собрал кровавую жатву. Никто из людей Аркана не выжил.

Линус появился у вертолета и внимательно посмотрел на меня.

— Ты знаешь, кто я?

Я тупо уставилась на него. Произносить слова было слишком трудно.

Он взглянул на Алессандро.

— Она говорила?

— Нет.

Линус повернулся ко мне с напряженным лицом. Его глаза выглядели… испуганными.

— Каталина, скажи что-нибудь. Все, что угодно. Это очень важно. Издай звук, но не пой. Произнеси хоть слово.

Я открыла рот. Ничего не вышло.

— Только одно слово. Ты можешь это сделать. Скажи «нет». Ты так хорошо говоришь «нет». У тебя было много практики.

Я изо всех сил пыталась выдавить из себя слова.

— Давай, — мягко попросил Линус. — Только одно слово. Вспомни, не пой.

— …

— Ты можешь это сделать.

Что-то щелкнуло у меня в голове.

— Я сказала своей семье, что я заместитель.

Линус выдохнул и привалился к борту вертолета. На мгновение он показался мне старым.

— Не убивайте мою семью.

— Все в порядке. Не беспокойся. Бейлоры в безопасности. Честно говоря, я удивлен, что это заняло так много времени. Я думал, ты расскажешь им еще несколько месяцев назад. Нереально ожидать, что семья заместителя Смотрителя не будет знать своего положения.

Это был еще один из его тестов. Ублюдок.

Я посмотрела на Алессандро.

— Пожалуйста, сделай ему больно ради меня.

— Хорошая работа, — сказал Линус. — Продолжайте.

Он ушел. Я закрыла глаза, уткнулась лицом в плечо Алессандро и отпустила мир.

Я понятия не имела, сколько времени прошло. В какой-то момент мы оказались в воздухе, а потом я снова отрубилась.

Я проснулась оттого, что вертолет приземлился на крышу. Алессандро мягко усадил меня.

— Где мы? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Пойдем, кое-кто хочет с тобой познакомиться.

Мы вышли из вертолета и вошли в здание. Он взял меня за руку, и мы пошли по коридору, спустились на лифте, прошли еще по одному коридору… я просто шла рядом с ним. Я не хотела расставаться с ним. Я так сильно любила его, и какая-то часть меня все еще не могла поверить, что Бездна мертв и что это не сон. Мне нужно было убедить саму себя, что я на самом деле здесь, а не сижу в пузыре магии Бездны, глубоко внутри его холма.

Мы остановились у поста медсестры. Кто-то надел на меня шапочку и халат. Кто-то вылил мне на руки дезинфицирующее средство и вытер лицо какой-то салфеткой. Она пахла спиртом для растирания и жглась. Медсестра велела мне следовать за ней. Я пыталась остаться с Алессандро, но она сказала, что он слишком окровавлен. Я последовала за ней по коридору через дверь с четырьмя охранниками снаружи.

Невада сидела на кровати в большой уютной комнате. Коннор сидел рядом с ней на стуле. Я увидела маму и бабулю Фриду, Арабеллу и своих кузенов. Невада держала в руках сверток из одеял. Я подошла ближе, и она протянула его мне.

— Поздравляю. Теперь ты тетя.

Я посмотрела на своего крошечного краснолицего племянника, и коснулась его маленького кулачка.

Все обрушилось на меня разом. Я обняла ребенка, села на пол и заплакала.

Больничный коридор был окутан тенью. Пожилой почтенный мужчина ждал у поста медсестер, одинокая медсестра нервно расхаживала рядом. Тихо звякнул лифт. Двери раздвинулись, и оттуда вышла пожилая женщина в сопровождении молодого мужчины с короткой стрижкой и в черном костюме.

Пожилой мужчина у поста поднял руки.

— Куда вы запропастились? — прошептал он.

— Избавь меня, — прошипела пожилая женщина. — Это было совсем не просто.

— Поторопитесь. У нас пятнадцать минут, — сказала им медсестра. — Этот ребенок охраняется как Форт Нокс.

Она провела всех троих в комнату и закрыла дверь. Молодой человек в костюме остановился у двери.

Пожилая женщина расхаживала по комнате.

— А что, если он пустышка?

— Он не пустышка. Никто из них ей не был.

Она сжала руки и продолжила расхаживать.

Снаружи послышались торопливые шаги.

Дверь распахнулась, и вошла та же медсестра с новорожденным, а за ней двое охранников. Молодой человек в костюме поднял руку, и оба охранника остановились с пустыми глазами.

Пожилая женщина бросилась к медсестре и осторожно взяла ребенка из ее рук.

— Покиньте нас.

Медсестра взглянула на пожилого мужчину. Он кивнул. Она вышла и закрыла за собой дверь.

Пожилая женщина осторожно откинула одеяло, открыв круглое личико ребенка и крошечные кулачки в анти-царапках.

— Какой красивый мальчик. Какой замечательный, прекрасный мальчик.

Пожилой мужчина ухмыльнулся.

Женщина укачивала ребенка и улыбалась.

— Послушай, Тревор, разве он не самый красивый ребенок, которого ты когда-либо видел?

Молодой мужчина в костюме впервые заговорил.

— Да, мэм. Так и есть.

Заметки

[

←1

]

Прим. переводчика: 100 градусов по Фаренгейту равно 37,7777 градусов по Цельсию.

[

←2

]

Zio (итл.) — дядя

[

←3

]

Tesoro (итал.) — милая

[

←4

]

Porca puttana! (итал.) — Черт побери!

[

←5

]

El Temor (исп.) — страх