rufb2designhttps://traumlibrary.ruFictionBook Editor Release 2.6.618 May 2020EC016DA0-FD6A-4028-A919-B11B9B9B366E2.0Конский сад. Вся бандаИмажинистыМосква1922
<p>Конский сад. Вся банда</p>
<p>Иван Грузинов</p>
<p>Из поэмы «Можай»</p>
Готические шпицы, стрелкиПронзают сумрак лиловатый.У золотых крестов стрижи.Часов старинных хриплый звон.В лощине засветились хаты.Накрапывает дождик мелкий.Туман вечерний свитком серым.Как тень мелькнул НаполеонИ пыль дорожная кружитСледы оставленные Пьером.В кивоте ветхом идол черныйКак пищу в сумеречный часКурений дым, сиянье свеч.На лбу рубцы как складки пашен.Неуязвимый, непокорный,Тиарой жреческой украшен,Столетья не смежает глаз,Столетья держит бледный меч.Пчелы полдня вихрем крыльевС облачных ветвей и травЗернь медвяную стряхнули,Веют розовую пыль.Солнце раскаленный. улейЗнойным острием лучаЖалит мозг лия отравыИ наитья ярых чар.А в полях тропарьИ клекот журавлей.По траве пролегла тропаВ голубой овес.На траве и бабы и платки алеют.Ловит Креститель стрекоз,Дева Мария сбирает гвоздики,ИисусуСладко дремать на упругой девичьей груди.На вспотевших плечахМужики несутМиколу.Идол державныйВ ярых лучахСумрачней брови насупил,Крепче сжалРукоятку меча,Пристально вперяет взор в земные долы.О Русь, о жизнь, о плоть,О дниТекущие и щедро и светлоВ седых равнинах!Стезя моя легка.Господь,И мне дано –Лучом мгновенным просверкав,Песчинкой малою упасть на голубое дно.
1919
<p>Сергей Есенин</p>
<p>Из трагедии «Пугачев»</p>
БУРНОВ
Нет, нет, нет, я совсем не хочу умереть!Эти птицы напрасно над нами вьются.Я хочу снова отроком отряхая с осинника медьПодставлять ладони как белые скользкие блюдца.Как же смерть?Разве мысль эта в сердце поместитсяКогда в пензенской губернии у меня есть свой дом,Жалко солнышко мне, жалко месяц,Жалко тополь над низким окном.Только для живых ведь благословенныРощи, потоки, степи и зеленя.Слушай, плевать мне на всю вселенную,Если завтра здесь не будет меня!Я хочу жить, жить, жить,Жить до страха и боли.Хоть карманником, хоть золоторотцем,Лишь бы видеть как мыши от радости прыгают в поле,Лишь бы слышать как лягушки от восторга поют в колодце,Яблоновым цветом брызжется душа моя белая,В синее пламя ветер глаза раздул,Ради Бога, научите меня,Научите меня и я что угодно сделаю,Сделаю что угодно что б звенеть в человечьем саду.
1921
<p>Рюрик Ивнев</p>
<p>«На почерневших от крови досках…»</p>
На почерневших от крови доскахСырых и душных и горьких слегкаМоя голова как будто из воскаСреди лекарств и зеркал.Там за стеклом, угрюмые воды,Коричневые берега.Это ты, мой последний отдыхНа раскинутых в неге лугах.А смерть в батистовой сорочкеНа легких дамских каблучкахРезвится и стареть не хочет,Как в жемчуге вся в червячках.Она скользит по синей бритве,По жолтым камушкам огня.Узнав, что рубят мясо в битве.Она садится на коня.На тонком блюде золотой луныВоск и стекло. И каменистый воздух.Коня раздувшиеся ноздриЛюдского трепета полны.
Февраль 1921
<p>Александр Кусиков</p>
<p>Квочки</p>
Мне страшно, мне страшно очень,Я глохну, рябится душа,Будто миллионы квочекКудахчут в моих ушах.Это не курник мой на КубаниС гнездами выдолбленных тыкв,Это челюсти спиц в одурелой паникеВыворачивают поршням рты.В этой копоти грая бесглазых воронов,В этой песне раздавленной вишниТот же ль я бедуин непокорныйИ молитвенно строгий дервиш?Я пьянее вина от вина ли паду?Сердце конь не всхрапит на танки,Только знаю, что скоро на костре моих думЯ сожгу и Коран и Евангелие.Оттого то мне страшно и страшно очень,Оттого замедляю я шаг…Но все гуще кудахчут железные квочкиИ рябится, рябится душа.
Содружество поэта с дуракамиВ столетиях грядущихСлавься
ТРЕДЬЯКОВСКИЙ
Когда замыслил Петр ПервыйВоздвичь Российский флот –Славянского могущества опору –Он царский снял кафтанИ на голландских верфяхУчился трудному искусству молотаИ топора.Вожди и братья,Ваш замысел тяжельше во сто крат.Сучкастые кривые дерева и человеки одно и то-ж.Уверены ли вы, что ваша мудростьНарод построит как корабль,Из бревен выстругает доскиГладкие как кости,Из сосен вытешит трепещущие мачты…
1921
<p>Матвей Ройзман</p>
<p>«В емкий, незадетый ничем…»</p>
В емкий, незадетый ничем,В сумрак за окно пролитыДва стальные глаза свечей,Два, – слезящие молитвы.Прячется голубкою рукаПод большой платок в цветочках,Что начнут бутон распускать,Сыпя крапом лепесточным.Только стеарин зашипит,Жаля бронзовый подсвечник,И стучат в поднос тишиныКапли, капли слов неспешных.И напрасно каплю ловлюЗалежи души обрызнуть,Чтоб забил запоздалый ключГолубой, нездешней жизни.Верно радость мне не данаСредь пророчеств балагурныхПовторить: «Ато Адонай!»В неживой, отпалый сумрак.
Воздух прополнен улыбкой и шуткой,Сколько фиалок и розДаже гранит голубой незабудкойИз каменного чрева пророс.
АРЛЕКИН
Воздух проточный. Струны сосенДрожат под смычком ветерка,Словно румянцем десяти весенЗаиграла ее щека.
1919
<p>Николай Эрдман</p>
<p>Автопортрет</p>
I.В зеленой кузнице весныКует Москва кольцо СадовойИ месяца серебряный ухватКотлы ночей вытаскивает позже.Смотрите дерева поклоном пояснымВстречают в ветре сводника и сватаА на хребтах у вздыблившихся льдовТрепещут рек оборванные возжи.Дождям вослед взволнованный павлинВолочит хвост развееренных радугИ города проносят впопыхах в потемок города светильникДеревянный.А над киотом девушкиных бедерКачаются грудей тяжелые лампады.Их розовый фитильПрикосновеньем юноши оправлен.Но мне бродяжному неведом теплый ужинЛюблю канав расползшиеся швыЛюблю когда из под моих подошвСплетает пыль удушливое кружевоПускай другой покорствуяИ льняПлащом расстелетсяНад женщиной разутойА я свой пахВ давильняхВаших телИз кожи девственной не выжимал ни разуИ никогда не изменяла кровьВо мне свою спокойную походку.И только день скача во весь опорУвидит медь сторожевого рогаРог месяца. И жидкая заряОпять зальет клокочущею лавойНа сваях звезд построенную ночь.Одену облаков дырявыеОпоркиИ в одиночествеПойду своей дорогойЖевать стихи упрямой головой.Стань у перил и слушай мудрый болтПока река доверчиво подноситК твоим зрачкам раскрытую ладонь.Пока не тронутся недвижные мостыКак погребальные торжественные дровни.Смотри поэт не закипают дниИ вечера настойчевее стынутСмотри поэт твой царственный стиховникКороной жолтоюУвенчивает осень.II.Только рощ обнищалые плешиТолько покрик и посвист, ватагВижу юноша маятник ляжек вешаетЖенщине под циферблат живота.Не уснет этих бедер голодный алкГруди женщин с просонка горшеНеужели волос моих черную галкуЗаклюют ваших гривищ тяжелые коршуны.Кто же кто же еще не вымятПод пятой городов не вятБросились трубы заре на вымяДавят и ничего не выдавят.Только я целомудренный отрокИ моя непорочная тишьТащим из тела за потрохом потрохОстрыми крючьями четверостишия.Пусть ваш череп на шее тучитсяСловно коршун на белом пнеМне давно мою тень попутчицейПривязала луна к ступнеРазве на плечи взвалят пущиРыжих солнц непосильный ловЕсли листья штанами спущеныС раскоряченных ветром стволовКаждый день не по старому пляшетЧто ни гусли то новый ладТолько также качается маятник ляжекДа блестит фонарем живота циферблат.Все раздам и не буду розданСъем язык и не стану немО мочитесь мочитесь звездыВ золотые лохани поэм.Много раз еще сново и с новоПод галош лягушинный квакОбручальные кольца СадовойРаскует и скует Москва.