Человеческое море медленно волновалось в ожидании начала долгожданного зрелища, глухой шум прокатывался над площадью, на окружающих ее деревьях торжествующе каркали вороны. Цепочка стражников окружала помост, на котором высилась пирамида дров для костра, возле которой суетилось несколько служек Великого Храма. Каждый из них нервничал, то и делооглядывался и смахивал рукой пот со лба, боясь сделать что-нибудь не так — еще бы, впервые за долгое время казнь почтил своим присутствием сам глава Церкви Единого Спасителя, архонт Сергий, дядя ныне правящего царя, Владислава Справедливого, или Ленивого, как за глаза прозвали его в народе. В общем-то, верно прозвали — в Славии всем заправлял именно архонт, а отнюдь не царь — последнего интересовали только охота, пиры, барышни и попойки с фаворитами. Не худший вариант, коли разобраться — Сергий править умел, давал людям жить, непритесняя большими податями, да и фанатиком не был. Царю тоже развернуться не давал, осаживая в случае необходимости, ведь тот, желая больше денег на свои гульбища, не раз пытался содрать с людей последнюю шкуру.

— Слышь, Петро, а кого казнят-то?.. — едва слышно спросил один из служек второго.

— Да колдуна, кого ж ищо живьем жечь станут?.. — удивился тот. — Не по-людски это, уж больно смерть лютая…

— Что колдуна, ежу понятно! Но кто ж колдун-то?

— В жисть не поверишь, кузнец с Шестой улицы…

— Это который с бельмом, что ли? — поразился первый. — Микула?

— Он самый, — важно подтвердил второй. — Я и сам не поверил, када узнал. Мастер же, каких поискать ищо! И чего ему не хватало? Не, колдовать полез, дурень…

— А чего он сделал-то? Расскажи, а?..

— Да зверюгу из чугуна сковал, она сама по двору каталася, да дым черный из трубы на спине пускала… Без конячки-то! Аревела-то как и воняла! Сразу ясно, что из ада… Люди как увидали, такпопервах до смерти перепугалися, в храм кинулись, а потом колдуна проклятогочуть дрекольем на месте на забили. Вовремя храмовая стража подоспела, отбила, надо ж судить гадину, как по закону положено!

— Эх, жаль… — огорчился первый. — У меня тесть хотел у него рессоры для телег заказать, никто ж, окромя Микулы, ихтолком ковать не умеет… А мечи какие…

— Чего уж тут… — развел руками второй. — У меня брательник, он в городской страже служит, тоже с его мечом ходит. Сказывал, чо лучших в Камнераде и не найти. Да токо теперь он уж ничо не скует. Неча колдовать было!

Они замолчали, вернувшись к работе. Архонт отличался редкой строгостью, ежели что не по нему будет, так и в Северный монастырь сослать может. Не сильно этого хочется после спокойной и сытой жизни в столице. Лучше уж постараться, чтобы старик довольным остался. Тогда, гляди, еще чем и наградит, или, хотя бы, не забудет — про карьеру-то думать надо, годы еще молодые, хочется кое-чего к старости добиться.

Редко случалось в Камнераде такое событие, как казнь, тем более, казнь колдуна — да и о самих колдунах уже лет триста слыхом не слыхивали. Хорошо их предки повывели во времена Черной войны, поголовно вырезали, жизней не жалели. А вот надо же, не повывелись они! Попрятались, нелюди поганые! Кто бы мог подумать, что всем знакомый бельмастый кузнец Микула — колдун? Никому в голову не приходило! Вот, выходит, откуда его мастерство взялось… Нечистый подарил! И не побоялся же кузнец душу-то губить…

Люди переговаривались, осуждающе качая головами. Каких только предположений они ни строили, каких только несуществующих подробностей ни выдумывали. Чугунный зверь стал уж и огнедышащим змеем о шести головах, который хотел весь город пожечь, а сам Микула — жутким чудищем, воровавшим детей для своих черных ритуалов. Все соседи говорили, что они давно подозревали кузнеца, уж больно тот много знал и умел, а человеку то невместно. В каждом поступке и слове бельмастого теперь видели злой умысел и сходились на том, что правильно этого гада жгут, что это ему еще легкая смерть будет. Никто не пожалел бедолагу, никто не посочувствовал…

К крыльцу дома городского головы, где разместились важные гости, подкатила карета, их которой не спеша выбрался, тяжело опираясь на посох, сухощавый старик в черной сутане с клобуком. Горожане уважительно загудели, задвигались, многие даже поклонились — архонт Сергий прибыл! Значит, скоро начнется. И в самом деле — стража на площади забегала и тупыми концами копий освободила широкий проход от края площади к помосту, оттеснив людей в стороны.

Раздался скрип, и на площадь въехала влекомая двумя быками телега, на которой находилась клетка. А в ней, вцепившись мускулистыми руками в прутья, стоял кряжистый, черноволосый, избитый до синевы человек с резкими чертами лица. Мало кто видел, что в его наполненном отчаянием единственном глазе горит немой вопрос:

«За что, люди?.. Что я вам сделал?..»

Те немногие, кто ловил этот взгляд, на мгновение замирали и опускали голову, обожженные внезапно вырвавшимся из глубины души стыдом. И, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, начинали швырять в клетку камни и громко вопить:

— Смерть поганому колдуну! Смерть! На костер его!

Услышав эти крики, архонт Сергий горько усмехнулся. Люди, всего лишь люди… Им указали — ату его, он виноват — и они кинулись, ни на мгновение не задумавшись, а так ли это. Старик перевел взгляд на клетку и незаметно вздохнул. Ах, Микула, Микула… Ну почему ты не отрекся? Почему? Зачем пошел на страшные муки? Неужто не понимал, что все, что выходит за заветы предков, — уже колдовство? Отрекся бы, постригся в монахи, ковал бы мечи для храмовой стражи — и жил бы! Сергий ведь предлагал! Нет, кузнец даже исповедоваться отказался, утверждая, что не имеет никакого отношения к колдовству, что его «машину» двигала некая сила пара… Ну какая еще сила пара?! О ней ничего не сказано в святых книгах, а значит, ее и нет. Есть проклятое Всевышним колдовство! Простейшая истина, не подлежащая сомнению. Особенно, если вспомнитьстрашную войну с колдунами, Черную войну, в которой люди с невероятной трудом и огромной ценой победили некромантов, поднимавших мертвые армии. Да и то спомощью того, о ком лучше не вспоминать…

Почему-то Сергий и до сих пор сомневался, что Микула действительно колдун, но как иначе объяснить самобегающее чугунное чудовище, изрыгающее черный дым, не знал. Ведь, несмотря ни на какие пытки, кузнец так и не признался в колдовстве, все талдычил про свою «силу пара», значки какие-то писал, утверждая, что математика все объясняет. Да ничего она не объясняет — правила счета, купцам нужные, и все! Надо будет не забыть велеть после казни, чтобы сожгли его писанину, а то, не дай Всевышний, еще кто-нибудь ею заинтересуется.

Старик досадливо вздохнул — хороший кузнец был, и не просто хороший, а мастер, каких во всем царстве единицы! Кружева железные легко ковал! А уж мечи его ценились не только в Славии, но и во всех окрестных странах. На любом рынке булатные мечи с вытравленными возле рукояти двумя скрещенными молотами стоили бывало и три меры серебра, а в далеком Далвисте за них вообще золота по весу давали! Потому так не хотелось жечь мастера, немалый он доход казне приносил. Но колдовство… Это единственное преступление, за которое в Славии никому нет прощения. Даже царю, ежели тот вдруг решит этим богопротивным делом заняться. Вон, двадцать пять лет назад младшего брата Владислава, тогда наследника престола, сожгли — решил короны с помощью колдовства добиться, неразумный.

Да, никого нельзя прощать, люди должны четко знать: не смей искать запретных знаний! Не для человека они! Убивают они душу! Превращают человека в зверя. Сергий вспомнил перечитанные не так давно свитки хроник времен Черной войны, и у него пересохло во рту. Не дай Создатель повторения того кошмара! Ради его предотвращения и тысячи Микул не жаль! Виноват он там или нет!

«Да что это я? — одернул себя старик. — Конечно, виноват! Какие тут могут быть сомнения?..»

Однако сомнения имелись, и немалые. Только вот ничего вернуть было уже нельзя — поздно. Сергий опустил голову, но затем все же заставил себя поднять взгляд и посмотреть в не закрытый бельмом глаз кузнеца. Он сразу уловил немой крик того и вздрогнул.

— Ты знаешь, за что… — неслышно прошептал архонт. — Знаешь… Не притворяйся, знаешь…

Затем накинул клобук, сгорбился, став похожим на нахохлившегося старого ворона, и стукнул посохом по доскам крыльца, давая сигнал начинать казнь.

…Пальцы, крепко вцепившиеся в прутья клетки, кровоточили из ран на месте ногтей, вырванных палачами храма. Но Микула не замечал физической боли, у него куда сильнее болела душа. Он никогда раньше не верил, что душа может так страшно болеть. На костер впереди кузнец не смотрел, он смотрел на лица людей, собравшихся на площади. Да нет, не лица, оскаленные, брызжущие слюной морды. Выпученные глаза, из которых буквально рвется ненависть, злоба, жажда убивать. Тянущиеся к клетке скрюченные руки, летящие в нее камни и гнилые овощи.

— Люди, да что вы с собой делаете?.. — с трудом выдавил из себя Микула. — Вы же люди… Зачем вы так?..

Брошенный кем-то из толпы камень пролетел между прутьями клетки и ударил кузнеца в скулу. Он только вздрогнул и вытер потекшую кровь об плечо, продолжая смотреть в лица горожан. И с каждым мгновением ему становилось все страшнее и противнее — люди походили на кого угодно, но только не на людей. Они бесновались, вопили: «Смерть колдуну!», прыгали, брызгали слюной, сходили с ума.

Микула слушал их крики с недоумением, все пытаясь понять, что же он им плохого сделал. Ведь ничего! Наоборот, мечтал облегчить жизнь мастеровых, создав машины, работающие на пару. Кузнец вычитал о них в древнем свитке, за огромные деньги купленном у торговца с востока, и загорелся идеей построить такую. С юности выискивал редкие книги, учился всему, чему мог, потому и стал мастером. Немало лет прошло, прежде чем ему удалось создать действующую модель — пока подобрал нужные сплавы, форму котла, придумал клапаны, не дающие котлу взорваться. Все это он делал в тайне, большей частью ночами. А когда все было сделано, захотел поделиться радостью с другими, и установил паровую машину на тележку, по-быстрому соорудив двигающий ее шестереночный привод — думал, что люди оценят возможность перевозить грузы без лошадей. «Оценили» и полной мерой воздали…

Когда в воротах появились с дрекольем в руках соседи, Микула встретил их радостной улыбкой, никак не ожидая дальнейшего. А на него бросились скопом, повалили на землю и принялись избивать… И никто, никто не пожелал его выслушать! Кузнец криком кричал, умолял понять, что он же как лучше хотел, что это не колдовство — не услышали… А точнее, не пожелали услышать, теперь он понимал это четко. Затем появились храмовые стражники и вырвали потерявшего сознание избитого Микулу из рук разъяренных горожан.

Последующий кошмар кузнец и хотел бы, да не мог забыть. Неглупые, как будто, люди уперлись в свое идиотское «колдовство», как тупые ослы, и принялись выбивать из него признание любой ценой. Пытками выбивать. Святые отцы напрочь отметали его объяснения, твердя свое раз за разом. Позволяли написать формулы, при помощи которых Микула рассчитывал паровую машину, но даже не смотрели в написанное, интересуясь только тем, что это за заклинание. Поначалу кузнец подумал, что они все сумасшедшие, но позже понял, что дело куда хуже — фанатики. Для таких не существует ничего, что выходит за пределы их догм…

Под конец пытки почему-то прекратились, Микулу даже подлечили, и с ним начал вести долгие разговоры сам архонт, уговаривая прилюдно раскаяться и уйти в монастырь. Но кузнец не понимал, в чем он должен каяться. Он же ни в чем не виноват! Нет в его действиях черного колдовства, как утверждал Сергий! Однако тот гнул свою линию. И тогда в душе Микулы впервые возник обжигающий гнев, столь сильного гнева он никогда до тех пор не испытывал. Этот гнев дал кузнецу силы держаться. Была бы в словах архонта хоть доля истины, он бы покаялся, но так?.. Нет! Ни за что! И он выплюнул в лицо архонту проклятие… После этого кузнеца и приговорили к сожжению заживо.

Отыскав взглядом в толпе несколько знакомых лиц, Микула с надеждой уставился на них, надеясь хоть у кого-то увидеть в глазах каплю сочувствия. Не увидел… Только злоба и ненависть. Боже, да что же это?! Как же это?! За что?! Никто не ответил. И он понял, что отвечать некому… Что и на небе ему не поверят и так же осудят, как осудили здесь. Осудят невинного…

Слева кузнец заметил сапожника Мирко, не злого, как будто, мужика, известного всему городу растяпу, которому не раз помогал — тот жил очень бедно. Десять детей, как никак, попробуй их прокорми, хоть вообще без отдыха работай. Последний раз крыша у него дома прохудилась, да еще и зимой. У Микулы как раз были деньги, полученные за очередной заказ, так почему бы не помочь человеку? Помог, не жаль. А что теперь? Мирко выглядел каким-то диким зверем — перекошенное лицо, бороденка растрепалась, брызги слюны летят вовсе стороны, что-то воет — и нетрудно догадаться, что именно. Почему? Почему даже он поверил, что Микула колдун?..

Взгляд раз за разом вылавливал из толпы людей, которых кузнец раньше считал друзьями. И все они выглядели не лучше Мирко, швыряли в клетку камни, проклинали «колдуна», желали ему сдохнуть помучительнее. И гнев Микулы постепенно становился все сильнее, огненной пеленой скрывая весь мир.

— Значит, вот вы какие на самом деле?.. — по его щекам стекали слезы, но он не замечал этого.

Гнев рос, постепенно переходил в ярость, казалось, кузнеца наполнил ледяной огонь, каждая его жилка горела одновременно льдом и пламенем. Он больше не видел в собравшихся на площади горожанах людей. Не мог их воспринимать таковыми — зверье какое-то, не более. Наконец пузырь гнева прорвало, и из клетки донесся дикий рев:

— Я отрекаюсь от вас, люди!!! Будьте вы прокляты вовеки веков!!! Да падет на вас кара за невинную кровь!!!

И такой силой искреннего чувства были наполнены эти слова, что затронули древнее нечто, спящее далеко среди гор. Оно пробудилось и вслушалось в происходящее, быстро оценило услышанное и заинтересованно принялось ожидать развития событий. Похоже, трехсотлетний сон подошел к концу. Но судить пока рано, нужно еще поглядеть, что выйдет. Хватит ли у этого человека гнева и боли, чтобы пройти все, что он должен пройти. На первый взгляд — хватит. Но это только на первый…

Стражники вытащили из клетки бешено бьющегося Микулу, оттащили на помост и приковали к столбу над костром. Он немного подергался и замер, поняв, что вырваться все равно не получится. Когда кузнец поднял голову, отшатнулся даже палач — его единственный глаз наполнял такой нечеловеческий гнев, что видевших это людей затрясло.

— Создатель! — осужденный внезапно поднял взгляд вверх. — Ты же знаешь, что я невиновен! Так помоги же мне! Ты же Свет!

— Заткнись, гнида! — озлившийся на такую наглость стражник ударил осужденного древком алебарды, но тот не обратил на это ни малейшего внимания, он продолжал бросать в небо богохульства.

— Да пусть себе орет, — ухмыльнулся палач, хлопнув стражника по плечу. — Щас ему припечет, еще не так заорет…

— Значит, я безразличен тебе, Создатель?.. — хрипел Микула, корчась в путах. — Тогда я отрекаюсь от тебя! Слышишь?! Я отрекаюсь от тебя и твоего Света! И будь ты вместе с ним проклят!!! Я больше не твой!!!

Если бы проснувшееся недавно нечто имело тело, оно бы удовлетворенно покивало. Похоже, этот действительно достоин. Хорошо бы, давно пора навести в этом злосчастном мире хоть подобие порядка, да только инструмента подходящего никак не попадалось.

Душа Микулы выгорала, корчась в невидимом никому белом огне, он отрекался от всего человеческого, всего, что было дорого ему еще вчера. Отрекался от веры, жизни, дружбы, любви, доброты, злобы и ненависти. Никто не понимал, почему это осужденный вдруг начал вести себя так. Большинство разочарованно подумало, что он сошел с ума и теперь не прочувствует до конца казнь. И опять ни один человек не посочувствовал! Трудно сказать как, но кузнец понял это и разъярился еще больше.

— Прими же мою душу, Владыка Тьмы, Зверь Ада! Прими ее Мать-Тьма!!!

Однако и Тьма ничего не ответила, напрасно Микула взывал к ней раз за разом. Несмотря на это, жажда отплатить палачам и убийцам все сильнее овладевала им. Гнев уже не бурлил, он бил фонтаном, захлестывал всю сущность кузнеца, превращал его в нечто такое, чему и названия-то не было в человеческих языках. Однако Тьма продолжала игнорировать неистовые призывы точно так же, как проигнорировал их Свет.

— Вот, значит, как?!. — нечеловеческий голос разнесся над площадью, заставив людей потрясенно замолчать, уставившись на трясущегося, как в лихорадке, осужденного. — И тебе я не нужен?! Что ж, я отрекаюсь и от тебя! Будь ты проклята, Тьма!!! Ты и твой Владыка!!!

Нечто далекое тоже зашлось в диком хохоте. Да! Наконец-то настоящий, не боящийся быть самим собой! Быть тем, кто он есть! А ведь всю жизнь держал себя в кулаке, только сейчас, когда его невинно осудили, осмелился выпустить свою суть наружу. Но это еще не все. Осталось последнее испытание…

— Поджигай! — вскочил Сергий, вне себя от гнева. — Он совсем сошел с ума!

Палач поклонился и поднес факел к основанию пирамиды дров. Они сразу занялись — были политы горючей жидкостью. Огонь сперва нерешительно, а затем все живее принялся пожирать дерево. Прикованного к столбу кузнеца скрыл густой дым.

Микула закашлялся, он уже чувствовал жар, но пока не сильный — в кузне порой куда жарче бывает. Но это только пока, огонь еще не добрался до его тела… Стоп, огонь. Он ведь всегда служил именно огню, как и любой кузнец… Так может попросить огонь, чтобы тот взял его тело, даровав быструю смерть?..

Кузнец и сам не понял, что сделал в следующее мгновение — кажется, полностью открыл душу пламени, впустил его в себя, сделал своей сутью. Неудивительно, что он смог — ни привязанностей, ни веры, да и вообще ничего у него не осталось. Все отобрали. И от всего он отрекся, все отринул. Микула не обратил внимание на боль, когда огонь добрался до его ног, наоборот, радостно приветствовал ее. И опять же принял в себя, сделал своей частью. Кожа человека, перестающего быть человеком, почернела и полопалась, но он этого не ощутил. Из костра донесся безумный хохот, и стражники с палачом вздрогнули, осенив себя святым крестом.

Пламя коконом охватило Микулу, а он продолжал смеяться, приветствуя огненную купель. Что-то менялось в нем, менялось раз и навсегда. Во что он превращался? Кузнец не знал, да и знать не хотел — он торжествовал. А затем в сознании непонятно откуда возникли слова, странные, непонятные слова. И из костра, на страх собравшимся на площади людям, загремел нечеловеческий голос:

Кевин нахлестывал коня, стремясь побыстрее добраться до Риханесбурга — ночевать в лесу не слишком хотелось, опасно. По слухам, невдалеке от города завелась какая-то опасная нечисть и, невзирая на все усилия городских витязей и даже нанятых за огромные деньги Черных Охотников из викингов, справиться с ней пока не удавалось. То и дело возле дороги находили останки одиноких путников — их буквально раздирали в клочья, но при этом не поедали. Однозначно, не волколаки, те всегда пожирали добычу почти полностью, оставляя только изгрызенные кости. Раньше бы позвали мага, да и дело с концом, но нынче не позовешь — не осталось магов-то, поголовно их Церковь Белого Христа повывела, будь она неладна. Кевин скривился, глухо выматерился и незаметно коснулся зашитого в воротник камзола защитного амулета — молота Черного Кузнеца, которого «святые» отцы объявили врагом всего светлого и доброго. Это Кузнеца-то, которых их же, тварей, и спас во время Черной войны с некромантами! А попробуй возрази — сразу на костер спровадят. Кевин зло сплюнул, снова выругался и огрел коня плеткой, отчего тот обиженно заржал, не понимая, за что его наказывают. Капитан похлопал его ладонью по шее, успокаивая.

Новости, которые вез домой офицер стражи магистрата, следовало доставить как можно быстрее, слишком уж они были необычными и тревожными. За каких-то несколько дней полностью вымерла столица Славии, Камнерад. И вымерла очень странно, не от мора или нападения — у смерти каждого человека имелась своя причина, чаще всего не совпадающая с другими. Кто-то просто споткнулся и разбил себе голову о камни, кто-то захлебнулся глотком воды из кружки, кто-то подавился рыбьей костью, кто-то упал с лошади, кого-то забодал внезапно сорвавшийся с привязи бык, кого-то загрызла его же собака, на кого-то упала черепица с крыши. И так со всеми! Словно на горожан какое-то проклятие пало.

Дней десять назад до Риханесбурга дошли тревожные вести о том, что в соседней стране происходит что-то непонятное, и обеспокоенный глава магистрата, барон Райнер фон Штольц, давний приятель архонта Сергия, немедленно отрядил туда посольство в сопровождении отряда стражи, святых отцов и шести ученых мужей из городского университета. Стражниками и командовал Кевин фон Расснер, выходец из небогатого, если не сказать бедного, маленького рода. Поначалу посольство не обнаружило ничего необычного, однако чем ближе оно подъезжало к столице Славии, тем удивительнее и страшнее становились слухи. Местные селяне даже поговаривали, что в Камнерад вернулся кто-то из старых богов и жестоко покарал город за предательство. В это, понятное дело, никто не поверил — с самой Черной войны с некромантами старые боги никак себя не проявляли. Да и тогда только Черный Кузнец явил себя, а остальные так и не отозвались.

Первые не погребенные мертвые тела начали попадаться миль за пять до Камнерада, словно люди из последних сил пытались сбежать из обреченного города, но далеко уйти не смогли — нечто невидимое нагнало и убило их, хотя причины смертей всегда были естественными. И опять же разными. Особенно поразили Кевина два богатых, судя по роскошной одежде, купца, захлебнувшиеся в крохотной луже, в которую едва поместились их лица. Да даже если бы они хотели сделать это намеренно, у них не получилось бы! А ведь они не хотели умирать, иначе не объяснить захваченные с собой деньги и самоцветы. И никто их не взял с мертвецов! Это что же такое?..

— Не трогайте лучше руками, капитан… — посоветовал старший из ученых мужей, Зигберт Лонгвилль, его отец был из франков, отсюда и фамилия такая. — А вдруг болезнь? Не чума точно, но от чего-то же они померли…

Послушавшись его, Кевин кончиком меча срезал кошелек одного из купцов и вскрыл, убедившись, что действительно никто не позарился на его богатство — а в кошельке, если пересчитать камни в золото, было не меньше ста тысяч, на замок и несколько деревенек хватит, да еще и на безбедную жизнь лет на сто останется. И все это осталось нетронутым? Да в принципе невозможно! Однако вот, прямо в пыли кучка самоцветов валяется, слабо поблескивая. И ведь из них тоже никто к этим самоцветам не прикоснется — страшно, знаете ли. Жизнь всяко дороже богатства.

— Как думаете, отчего они все же умерли, мэтр Зигберт? — хмуро поинтересовался младший коллега упомянутого, Курт Тирпен, всегда веселый и жизнерадостный невысокий живчик в запыленном дорожном камзоле. Однако сейчас он веселым отнюдь не выглядел, наоборот хмурился и кусал губы, растерянно глядя на утонувших в луже купцов.

— Не знаю! — отрезал старый ученый, наматывая на кулак свою седую косу, которую носил с самой юности, не обращая внимания на чье-либо мнение. Даже ректор Риханесбургского университета не смог заставить его коротко подстричься, хотя его страшно раздражал внешний вид Зигберта. — Ничего пока не могу сказать, кроме одного — здесь произошло что-то страшное! Это явно какая-то магия. Смотрите сами, чтобы двум взрослым и довольно полным мужчинам утонуть в этой мелкой луже, нужно было приложить немало усилий. Однако они это сделали. Что их заставило это сделать? А что-то однозначно заставило, это я могу утверждать с полной уверенностью!

Кевин покивал — мнение старика совпадало с его собственным. Необходимо обязательно выяснить, что же случилось, кто или что воздействовало на людей столь страшным образом.

Трогать мертвых купцов никто не стал, даже стражники побоялись, что проклятье перейдет на них, хотя, судя по виду, очень об этом сожалели, бросая алчные взгляды на поблескивающие в пыли самоцветы. Каждый из этих камней мог обеспечить любому человеку безбедную жизнь до самой смерти.

Вскоре отряд двинулся дальше, и буквально через полмили натолкнулся на еще более дикую картину — более ста мертвецов, причем при осмотре выяснилось, что все они сломали себе шеи, споткнувшись на ровном месте, причем почти одновременно. Это выглядело чем-то абсолютно невероятным, но другого вывода после осмотра сделать было невозможно.

— Чушь какая-то… — раздраженно потер виски мэтр Зигберт. — Такого не бывает… Ну не могут сто человек одновременно споткнуться и сломать себе шеи! Не могут!!!

Капитан стражи был с ним полностью согласен — не могут. Но сломали, а это опять же значит только одно — что-то заставило людей сделать это. Или, опять же, кто-то.

— Мэтр Зигберт, — обратился он к ученому, — если мы будем останавливаться возле всех мертвецов, а их, думаю, по дороге встретим еще немало, то до Камнерада не доберемся и до завтра.

— Ну, да… — хмуро согласился тот. — Хорошо, поехали.

Далее отряд останавливался только дважды, возле умерших совсем уж диким способом. В первом случае на человека с неба упал камень, проломив ему голову и застряв в черепе. Птица, что ли, уронила? Но зачем она могла потащить в поднебесье камень? Второй случай был еще более странным — человек проходил под деревом, когда неожиданно отломившаяся ветка рухнула на него так, что пробила грудь обломанным концом. Кевин пытался понять, как такое могло случиться, но не понимал. Обломившаяся ветка должна была упасть плашмя или кроной вниз, а никак не этим чертовым обломанным концом. Но упала именно так, чтобы убить человека. Словно некая невидимая сила специально подгадала момент, да и усилие для этого приложила строго определенное. Сам Кевин, если бы желал сделать такое, не смог бы точно рассчитать, когда нужно было эту ветку ломать.

Что же такое случилось в Камнераде? Почему люди побежали оттуда, как крысы с тонущего корабля? Явно что-то очень паршивое. И ведь никто не ушел, ни один житель обреченного города, все погибли тем или иным образом. Словно у людей полностью отобрали удачу, и любые события стали работать против них. Ничем иным хотя бы утопление в крохотной луже двух купцов не объяснишь. Стоп! А ведь именно так, лишением удачи, в далеком прошлом наказывал серьезно провинившихся перед ним Черный Кузнец…

Кевин судорожно схватился за зашитый в воротник амулет, едва удержавшись от нервного возгласа. Неужели его повелитель вернулся? Это было бы отлично! Служители Белого Христа достали последователей старых богов до самых печенок своими кострами и побиванием камнями. Чуть что не по ним — смертный приговор! Как же хочется воздать им по заслугам! Полностью! От души! Чтобы все на своих поганых шкурах прочувствовали! Неужели беззвучные молитвы были услышаны, и пришло время наказания тварей? Очень хотелось бы, но пока ничего не ясно, стоит молчать. О своей невероятной догадке капитан стражи рассказывать никому не собирался. Обойдутся. Сами поймут — что ж, их счастье. Нет — ну и некромант с ними. Губы Кевина исказила злая кривая ухмылка, заметив которую шарахнулся прочь, перекрестившись, один из помощников мэтра Зигберта.

«Крестись, паскуда, крестись… — проводил его многообещающим взглядом капитан стражи, узнав похожего на крысу мэтра Петера Схольма, по доносам которого немало хороших людей забрала инквизиция. — Если вернулся Кузнец Душ, это тебе не поможет…»

Его душа буквально пела, Кевин с трудом сдерживался, чтобы не начать пританцовывать. Великий Род, пусть будет так! Пусть Кузнец вернется! Может хоть он сумеет навести порядок в этом гнусном мире?..

Посольство двинулось дальше. С каждой милей трупов вокруг становилось все больше, и опять же каждый умер по своей причине, общего в их смертях было только то, что случайности, приведшие к смерти, оказывались слишком уж идиотскими, даже невозможными на первый взгляд. Взять хотя бы кожевенника, евшего что-то из котелка деревянной ложкой, а затем вскочившего, упавшего и каким-то образом напоровшегося глазом на черенок своей же ложки. Да если бы он специально попытался воткнуть деревянный черенок себе в глаз, то не смог бы, а вот случайно — поди ж ты…

Вдалеке показались стены Камнерада. Над ним черными тучами вились стаи воронья, что говорило об одном — в городе живых не осталось. Падальщикам раздолье. Кевин мрачно поглядывал на дорогу, следя, чтобы конь не наступил на мертвеца — не хотелось чуму или какую другую болезнь подхватить. Посольство растянулось шагов на двести, люди чувствовали себя очень неуютно — виднеющейся вдали мертвый город производил жутковатое впечатление. И каждый задавался вопросом: что же здесь все-таки произошло?

Примерно через полчаса отряд въехал в западные ворота Камнерада. Тянуло тошнотворным запахом разложения и гарью, похоже, возникшие во многих местах пожары уже некому было тушить. Вдалеке виднелся дым, что-то еще слабо тлело. Как позже выяснилось, это была резиденция архонта, выгоревшая дотла. А сам Сергий нашелся на центральной площади города, где обычно проводили казни. Старик в роскошных одеяниях плашмя лежал на мостовой, его рука перед смертью что-то начертала в пыли, но от написанных слов осталось только: «…ый ку…».

— Это что еще за «ый ку»?.. — растерянно спросил неизвестно у кого мэтр Зигберт.

Кевин в душе заходился хохотом. Он-то, в отличие от остальных, сразу понял, что хотел сообщить покойный архонт. Черный Кузнец! Теперь ошибки быть уже не могло, следы присутствия божественной сущности ощущались на площади настолько сильно, что капитана едва не трясло — его небольшие магические способности хоть однажды, но сыграли свою роль. Остальные риханесбургцы ничего не чувствовали — магии ни в одном из них не было и капли. Интересно, поймут они что-нибудь или нет?

— Не трогайте тело! — остановил сунувшегося было к трупу Петера Схольма мэтр Зигберт. — Заразиться хотите?!

— Н-нет, м-мэтр… — проблеял тот, шарахаясь в сторону.

— Он что-то хотел нам сообщить, знал, что кто-то обязательно приедет в Камнерад, желая выяснить, что случилось, — задумчиво сказал старый ученый, потирая щеку. — Жаль, надпись почти не сохранилась…

— Жаль, — согласился с ним отец Себастьян, представитель Святой Церкви в посольстве, высокий худой монах аскетичного вида. — Но вы не обратили внимание вот еще на что. На помосте кого-то казнили. Сжигали заживо. А так казнят только колдунов, вы знаете. Но казнь не завершилась, что-то случилось, что-то ей помешало — огонь внезапно распространился на весь помост и сжег палача и стражников. То, что в этом повинно, убило и отца Сергия, и всех людей в городе…

Действительно, остатки помоста казней выглядели довольно странно — в центре высился почти сгоревший столб с порванными цепями, их кто-то порвал, как нитки. И, похоже, порвал тот, кто был прикован к этому столбу. На остатках досок помоста лежали несколько обугленных скелетов. По их позам становилось ясно, что люди сгорели заживо. И очень быстро, почти мгновенно. Вывод можно было сделать только один — сжигаемый на костре приговоренный сделал что-то такое, что огонь внезапно охватил весь помост и превратил в пепел всех, кто там находился. А затем колдун порвал цепи, вышел из костра и убил всех вокруг. Или не убил, но сделал так, что они умерли сами.

Именно к таким выводам пришли через пару часов яростных споров ученые мужи и святые отцы. Кевин в споре не участвовал, он наслаждался отголосками ауры Мастера Душ. Эти идиоты еще не знают, что их ждет. Что ж, пусть их, когда поймут, будет поздно. На сей раз наученный горьким опытом Кузнец уже не позволит поймать себя в подлую ловушку! Не поверит больше светлым тварям! При воспоминании об этом событии капитан стражи незаметно сжал кулаки — какие же они все-таки скоты, эти последователи Белого Христа! Напали на того, кто их же и спас! Воспользовались его усталостью после боя и сожгли, объединив силы всех своих магов. Впрочем, теперь они этого сделать не смогут, даже если захотят — сами уничтожили всех, даже полностью лояльных владеющих Силой. Ну что тут скажешь? Идиоты!

Пока высоколобые господа спорили, стражники нашли свободный от трупов особняк неподалеку и принялись обустраиваться в нем. Не хотелось бы оставаться в мертвом городе на ночь, но мэтр Зигберт, не слушая никаких доводов, распорядился именно так. Осталось пожать плечами и подчиниться. А самого Кевина со срочным донесением отправили обратно в Риханесбург, чему он очень обрадовался — был почти уверен, что остальные риханесбургцы уже мертвы, только еще не знают об этом. А у него появился шанс выжить.

Благо свежие запасные кони имелись, и капитан взял сразу троих, чтобы менять по мере надобности. Ну а звери на него не нападут — старший волхв тайного капища наложил на Кевина защитные плетения еще декаду назад. Когда святые отцы еще не уничтожили магов, такое не рискнули бы сделать никогда. Зато теперь бояться смысла не имело, ничего не обнаружат — эти идиоты даже магические артефакты сожгли, ведь по их тупой вере магия — чистой воды зло, запретное для человека. Почему? Никаких логичных объяснений этого у них не было, точнее имелось одно: так написано в Библии. Что ж, их глупость их же и погубит. Зато волхвы сохранили все древние знания и даже приумножили, постепенно ища последователей и тайно обучая их. За двести лет почти во всех странах континента появились небольшие общины староверов. Даже среди магометан, в южной Аравии, и в далеких восточных Кхатае и Япане. Волхв Дагмир как-то раз проговорился, что и в Индии их братья есть, причем там они почти что власть захватили — в стране элефантов служители Белого Христа никогда особого влияния не имели. Людей, по крайней мере, там не жгли, местные бароны, раджи, не давали, осаживая особо ретивых фанатиков порой и мечом.

Собравшись, Кевин, быстро распрощавшись с сослуживцами, положил написанные мэтром Зигбертом и отцом Себастьяном письма в поясную сумку и погнал коня галопом, спеша до темноты проехать как можно больше. Не хотелось бы ночевать среди трупов, а на ночевку останавливаться все же придется. Повезло, в полнолуние дорога была хорошо видна даже после того, как стемнело. Кевин рискнул остановиться только после того, как отъехал от Камнерада миль на двадцать. Это расстояние никто из камнерадцев пройти не смог, и мертвецов на дороге уже не попадалось. До ближайшего придорожного трактира капитан решил не добираться и заночевал на небольшой поляне, нарубив в ближайшем ельнике кучу лапника. Спал он чутко, но до самого рассвета никто его не потревожил, разве что волки выли где-то далеко.

Едва встав, Кевин не стал готовить себе еду, а погнал коней по дороге, остановившись позавтракать в трактире. А затем снова двинулся к Риханесбургу. День прошел в дороге, к вечеру капитан миновал границу Славии и переночевал в таверне. А потом до самого вечера снова провел время в дороге, но до Риханесбурга добраться так и не успел, к ночи оказавшись в лесу, где как раз, по слухам, завелась нечисть. Останавливаться тут он не собирался, до города можно было доехать и в темноте за три-четыре часа. Да, за городские стены ночью не пустят, но под стеной хватает дорожных таверн и трактиров.

Он ненадолго остановился, подтянул подпругу у коней, достал и пристегнул за спину посеребренный меч, который всегда возил с собой в седельных сумках, поскольку с волколаками и упырями сталкивался не раз, потер пальцами зашитый в воротник Молот, и двинулся дальше. Кони вели себя тревожно, то и дело ржали, а это говорило о том, что они что-то чуют. Что-то нехорошее. Оставалось надеяться, что опытный боец сумеет отбиться. Ну кто, кроме волколака или упыря, может тут завестись? Не вампир же? Этих тварей давно перебили.

Кевин погнал коней по едва видной в свете луны лесной дороге, надеясь, что ни один не сломает ногу. Хорошо хоть не облачно, а то бы точно пришлось останавливаться. Он снова беззвучно помолился Кузнецу. Минута шла за минутой, миля за милей оставались позади, и капитан тайной стражи уже было понадеялся, что все обойдется благополучно, и вскоре он достигнет стен Риханесбурга.

Не обошлось, к сожалению. Внезапно раздался жуткий, низкий рык, а за ним вибрирующий, заставляющий съежиться вой. Кони даже не заржали — они зарыдали от ужаса и шарахнулись в сторону так, что опытный всадник вылетел из седла и кубарем покатился по земле. Повезло — ничего себе не сломал, только сильно ушибся. А кони бросились врассыпную, скрывшись в лесу.

— Да чтоб вам провалиться, волчья сыть! — от всей души пожелал им Кевин. — Сожрут же вас там!

Он встал и потянул посеребренный меч из ножен. Похоже, придется принимать бой. Вот только с кем? Непонятно. Кевин осторожно поворачивался со стороны в сторону, чтобы не проворонить нападение, но никто пока не нападал. Однако это продлилось недолго — слева снова раздалось рокочущее рычание, и капитан резко обернулся туда.

— Ну, вот и приплыли… — тихо пробурчал он себе под нос.

На него, роняя на траву капли светящейся слюны, от которой трава съеживалась и распадалась в прах, пристально смотрела пылающими потусторонним огнем глазами призрачная гончая. Последователи Белого Христа называли таких адскими, хотя к аду они никакого отношения не имели, просто жили в ином плане бытия и доступа в тварный мир обычно не имели. Но если уж такая собачка прорывалась, то упокоить или изгнать ее удавалось только ценой огромных жертв — она могла мгновенно перемещаться с места на место и была почти неуязвима, даже аркебуза, заряженная серебром, не брала ее. Требовалось как-то обездвижить тварь и сжечь ее, причем сгорала она очень медленно, в течение двух-трех дней. В последний раз призрачная гончая, если судить по хроникам, появлялась в окрестностях Риханесбурга лет двести пятьдесят назад, тогда еще имелись живые маги, которые и помогли справиться с ней. А что теперь? Кто теперь поможет?..

Кевин закусил губу и приготовился к смерти — в одиночку с такой тварью не справиться никому, даже будь ты былинным героем. Гончая, уронив на задымившуюся траву еще несколько капель едкой слюны, зарычала и медленно двинулась к нему. Не дойдя нескольких футов до человека, она прыгнула. Капитан, взмахнув мечом, откатился в сторону. Как ни удивительно, он задел тварь — на ее боку появилась сочащаяся светящейся жидкостью полоса. Снова зарычав, гончая повернулась к Кевину, ее глаза вспыхнули нестерпимо белым светом, и он с тоской осознал, что на этот раз — все.

— Ай, какая плохая собачка! — заставил капитана вздрогнуть чей-то рокочущий, пробирающий до самых костей голос. — А ну сидеть!

Призрачная гончая тут же хлопнулась задницей на жухлую траву и яростно забила по ней хвостом, словно увидела любимого хозяина. От нее так и расходились флюиды радости и почтения. Это кто же может быть хозяином такой твари?.. Кевин медленно повернулся в сторону говорившего и… от шока выронил меч, чего с ним не случалось еще никогда.

На краю поляны замерла освещенная призрачным светом фигура с лицом, скрытым глубоким капюшоном. При этом торс ее был, как ни странно, обнажен. По капюшону и торсу стекали вниз и беспрестанно шевелились светящиеся незнакомые руны, а через плечо был перекинут огромный черный молот, от одного вида которого становилось жутко — казалось, он одним своим присутствием сотрясает мироздание. До Кевина мгновенно дошло, кого он видит перед собой…

— Повелитель… — опустился на одно колено капитан.

— Я никому не повелитель! — весело прогудел Черный Кузнец, а это был именно он, собственной персоной. — Учитель разве что. Кузнец и Мастер Душ. А слово «повелитель» — забудь. Верящим мне оно запретно. И никогда ни перед кем не становись на колени!

— Как скажете, Мастер Душ! — наклонил голову Кевин, вставая и с затаенным восторгом глядя на того, о встрече с кем мечтал с детства. Значит, он все же не ошибся, и в Камнерад приходил именно Кузнец.

— Да, я был там, — уловил его мысли тот. — Именно там и возродился из кузнеца Микулы, обвиненного в колдовстве. Ты его работы меч носишь.

— Хороший кузнец был… — вздохнул капитан.

— Он и есть. Как часть меня. Но к делу. Я пришел к тебе не просто так.

— Что прикажете, Мастер Душ? Я готов исполнить вашу волю!

— А вот это ты зря! — погрозил ему пальцем Черный Кузнец. — Живи по совести. И приказ выполняй только тот, что по совести. Я, конечно, не прикажу тебе женок и детей резать, но есть те, кто прикажут. Так что с обещаниями исполнить любой приказ будь осторожнее.

Немного подумав, Кевин уважительно наклонил голову и сказал:

— Спасибо за урок, Мастер Душ! Вы правы, не всякий приказ можно исполнить, если хочешь остаться человеком.

— А кто тебе сказал, что после всего последующего ты останешься человеком? — хохотнул Черный Кузнец. — Совесть ведь не только у людей есть. Ее сохрани, твое внутреннее я, не дающее тебе опуститься, кем бы ты ни был. Но это так, урок маленький. А дело в том, что после пробуждения я попытался найти хоть кого-то из других богов — и не нашел их. Никого нет, в том числе и Белого Христа с Магометом. Даже отшельник Гаутама — и тот куда-то исчез. Они все ушли. Как, почему, зачем и куда — неизвестно. Нужно выяснить, что случилось, и ты, в числе прочих, мне в этом поможешь.

— Я готов, Мастер Душ! — отозвался капитан. — Что нужно делать?

— Пока что ты должен найти остальных двоих из вашей триады. Искать придется долго, они живут далеко. Чтобы помочь, я привяжу к тебе эту вот призрачную собачку — она способна перемещаться по теням и переносить своего хозяина. Ну и справиться с ней в отсутствие сильных магов не сможет никто, она защитит тебя в любой ситуации и от кого угодно.

— Но как мне их искать? — растерянно спросил Кевин. — И где?

Черный Кузнец резко приблизился и положил свою огромную мозолистую ладонь ему на лоб, накрыв пальцами затылок. И в мозг капитана стражи ударила огненная волна. Кажется, он даже на некоторое время потерял сознание, но упасть ему не дал Мастер Душ, поддержав за локоть. Но когда Кевин пришел в себя, тот уже снова стоял в отдалении.

— Что вы со мной сделали?..

— Ничего особо страшного. Я поместил в твой мозг артефакт, который в более развитых мирах называют симбионтом. Он поможет тебе в поисках, его параметры я задал. Артефакт проснется завтра, поэтому не нервничай, когда у тебя перед глазами появятся полупрозрачные значки и ты услышишь не слышный больше никому голос. Собаку я сейчас привяжу к тебе, для стороннего взгляда она будет выглядеть ирландским волкодавом, они очень редки и опасны, в одиночку способны стаю волков растерзать, так что никому и в голову не придет, что у тебя еще более опасная тварь. И… прошу, найди их, Кевин. Это не приказ, а именно просьба, только ты сможешь сделать это, как и склонить этих двоих к сотрудничеству. Они из разных народов. Араб и япанец. Воины. Мастера. Наставники. Лучшие из лучших. Как и ты, прошедшие через ад. Они частицы того, что следует выковать. А если не выкуем, то и миру погибель прийти может…

Единственный глаз Черного Кузнеца требовательно смотрел на Кевина. А тот думал. Тяжкую думу. Это что же получается, от того выполнит или не выполнит он просьбу Мастера Душ, зависит судьба мира? Что ж, он сделает все, что в человеческих силах, и даже больше.

— Я найду их… — словно камни упали слова обещания.

— Я буду ждать вас троих в Доме Между Мирами. Может, к тому времени и вторая триада соберется…

С этими словами Черный Кузнец отступил на шаг и бесследно исчез. А Кевин улыбнулся сам не зная чему и свистом подозвал к себе снова забившую хвостом призрачную гончую, сейчас действительно выглядящую ирландским волкодавом, только вот глаза ее иногда вспыхивали потусторонним светом — и не дай боги кому-нибудь в этот момент заглянуть в них. Сама душа несчастного сгорит в черном пламени Бездны.

Когда солнце поднялось уже довольно высоко, стражники на стенах Риханесбурга заметили человека, вышедшего из леса в сопровождении огромной лохматой собаки. Это кто же такой дурень, что ночью в этом лесу гулял? Как только жив остался! И только когда путник подошел ближе, стражники с невероятным изумлением узнали в нем своего капитана, а узнав, ошалело замерли на некоторое время — помнили, что тот уехал в Камнерад вместе с посольством. Единственное, что удосужился сделать командующий стражниками лейтенант — это отправить гонца в магистрат с сообщением о странном появлении командира. А затем стал дожидаться, пока Кевин фон Расснер не войдет в открывшиеся ему навстречу ворота города.

Сделавшись невидимым, Мастер Душ проводил задумчивым взглядом Кевина и призрачную гончую. Надо же, в целом мире нашлось всего три человека, чьи души оказались настолько сильны, что способны выдержать перековку на наковальне в Доме Между Мирами. Всего три! Тогда как раньше таких имелись десятки, а то и сотни. Интересно, удастся ли выковать хоть одну триаду? Это всегда было очень нелегкой задачей. И составляющим триаду после исполнения своей задачи один путь — в младшие боги, людьми им уже не быть, не поместятся в человеческих телах сила и знания, которые они получат.

Черный Кузнец сделал шаг и оказался перед воротами Дома Между Мирами. Вошел, движением пальцев разжег огонь в очаге, сел в свое стальное кресло и глубоко задумался. Ставить все на одну-единственную триаду было глупо, неизвестно еще соберется ли она, не погибнет ли кто в процессе. А значит, придется прогуляться по соседним мирам и поискать там подходящих людей. Найдет ли? У него возникло нехорошее подозрение, что то же самое происходит вообще по всей ветви мироздания, если не по целому сегменту. И это тоже требовалось проверить. Затем Мастер Душ решил еще раз осмыслить свою идею и то, как он к ней вообще пришел.

Немного придя в себя после возрождения, Черный Кузнец решил осмотреться, проведать старых знакомых и спросить, почему они допустили в своем мире такое. Как могла взять власть гнусная секта последователей Белого Христа, к которым, между прочим, сам Христос, с которым Мастеру Душ доводилось сталкиваться, относился с откровенным отвращением, бурча, что он этим убогим ничего не обещал, и они ему в принципе не нужны. Что-то во всем этом было странное и непонятное. Ни один здравомыслящий бог не позволил бы тысячами жечь заживо людей и, уж тем более, уничтожить в мире магию, как таковую. А ее именно уничтожили, убив почти всех способных ею пользоваться. Немногочисленные уцелевшие волхвы сидели тихо, как мышь под веником. И редко рисковали применить даже самое слабое заклинание. При этом магическая энергия куда-то уходила широким потоком, в какую-то бездонную прорву, причем в какую именно Мастер Душ определить не сумел — это было что-то новое, и его долг понять, что именно. Уж не Пожиратель ли завелся в его родном мире? Не хотелось бы, даже ему в компании с другими богами не справиться с этой пакостью — она уже множество миров погубила, и еще больше погубит, как ни жаль это признавать.

Первым делом Кузнец решил проведать старого собутыльника, такого же одноглазого, как и он сам. Но не нашел Вальхаллу. Ее просто не было! Как не было ни самого Одина, ни его детей, ни кого другого из скандинавского пантеона. В ментале даже следов их найти не удалось, словно их никогда не существовало! Это поразило Мастера Душ до онемения, и он принялся лихорадочно искать богов других пантеонов. Но так никого и не нашел. А уж когда обнаружил полное отсутствие Небесного Иерусалима, обиталища вечного домоседа, Белого Христа, то вообще пришел в недоумение — уж этот-то хитрован всегда раньше был на месте и никогда не упускал своего.

С каждым новым посещенным местом настроение Черного Кузнеца становилось все более отвратительным. Нигде ни следа, нигде никого, словно в родном мире никогда и не бывало никаких богов. Все их известные резиденции тоже исчезли. Бесследно исчезли! Ну как могли пропасть хотя бы хоромы Зевса с его развеселой компанией? Мастер Душ не раз бывал у старого Громовержца в гостях и знал в его владениях на Олимпе каждый камень. Вот здесь, например, стояла заросшая плющом беседка, где он пару раз миловался с красавицей Афродитой, непонятно почему обратившей внимание на одноглазого кузнеца. Вон там должен был быть украшенный колоннами дом, в котором столько вина выпито на пирах. А слева вообще бил в небо разноцветными струями воды огромный фонтан. Теперь же ничего этого нет и в помине, причем нет вообще, даже следов. Понятно, если бы от строений остались хоть что-то, какие-то руины, но местность выглядит так, словно здесь никогда и ничего не строили! Как это понимать? О следах в ментале и астрале опять же не стоило даже упоминать — их просто не было. Возникало ощущение, что он сам — первая высшая сущность в мире. Но это же отнюдь не так!

Черный Кузнец сел на первый попавшийся большой камень, отшвырнул ногой проползавшую мимо, непонятно откуда здесь взявшуюся двухголовую змею и принялся размышлять. Что-то во всем этом было донельзя странное. И совершенно невозможное. А в родном ли он мире? Не в отражении ли? Создать отражение мира без присущих ему богов могли многие сильные сверхсущности, которых вокруг их сегмента мироздания всегда хватало. Надо будет, кстати, проверить, а вдруг и они исчезли. Но если это отражение, то почему он возродился именно здесь? Нет, будь это отражение, то попасть в Дом Между Мирами Мастер Душ не смог бы — проход туда есть из очень немногих миров, причем исключительно коренных, в недавно возникшей реплике его просто не может быть. Но что тогда здесь случилось?!

На всякий случай Кузнец смотался в Южную Америку, но и там никого из богов не обнаружил, как и их жилищ. Даже наглую сволочь Кецалькоатля. Полная пустота. Это его уже даже не расстроило, а наоборот, заставило впасть в злой азарт. Нужно как угодно выяснить, что случилось. А как это сделать? Вот тогда-то Мастер Душ и вспомнил о триадах, способных после объединения, проковки на Наковальне Душ и принятия своей сверхсути пройти Познание Мира, полностью прочувствовав и познав все, что происходило за последнюю тысячу лет в месте их обитания. А если точнее, в мире, где они соберутся. Но собрать триаду очень трудно, для этого требовались совершенно особые люди, которых всегда было очень мало, обычно несколько десятков на все население планеты. Черный Кузнец поднялся в ментал и пришел в изумление, увидев, что сейчас подходящих всего трое. Их что, кто-то намеренно выбил? Похоже на то. Ничем иным их отсутствие не объяснишь. К счастью, одним из троих найденных оказался его последователь, которому можно было явиться во плоти, не то пришлось бы идти на дикие ухищрения, чтобы уговорить человека плюнуть на свою привычную жизнь и отправиться на поиски каких-то незнакомцев ради выполнения просьбы незнакомого бога, до которого этому человеку и дела нет.

К счастью, Кевин, не прекословя, согласился. А призрачная гончая поможет ему мгновенно перемещаться на расстояния, на преодоление которых в ином случае у капитана ушли бы годы. Но вот сумеет ли он найти тех, кто нужен? Да, в импланте, вживленном Кузнецом в мозг своего последователя, имелась вся нужная информация, но мало ли что может помешать? Не начнется ли на капитана стражи охота? Ведь теперь в его ауре пылает огненный знак Черного Кузнеца, и любой, способный ауры видеть, сразу это поймет.

Имплант, и не один, а целая партия, достался Мастеру Душ во время путешествия в очень развитый технологический мир. Точнее, биологический. Тьфу ты, он и сам не знал, как охарактеризовать ту странную цивилизацию. Она вообще ни на что знакомое не походила и использовала даже магию, но при опять же помощи технологических и биологических приспособлений. Однако у него нашлось, чем удивить местных ученых, и за секрет выплавки адамантия и мифрила они расплатились партией мозговых имплантов и сложными базами данных по многим дисциплинам. Черный Кузнец охотно взял их, он вообще стаскивал к себе в Дом Между Мирами все, что было хоть как-то ему интересно. Никто ведь не знает, что и когда может пригодиться. Вот так сейчас пригодились импланты. Интересно, сумеет Кевин ужиться с этой ехидной штукой в голове? Впрочем, уживется, деваться ему все равно некуда.

Беда в том, что одна-единственная триада может и не собраться, а значит все-таки придется искать подходящих людей в других мирах и каким-то образом уговорить их перебраться в этот — Кузнецу прошлое чужих миров было ни к чему. Хотя, если оттуда тоже ушли боги, то может и пригодиться — причина ухода, скорее всего, одна и та же. Но чтобы принять решение, нужно сначала проверить хотя бы ближайшие.

Терять времени не стоило, и Мастер Душ, встав с камня, по первой же найденной межмировой нити скользнул в самый близкий от Терры мир. Тоже, в общем-то, Терра, но опережающая его родину во времени почти на тысячу лет. Там должно было быть начало двадцать первого столетия от рождества Христова. Он внутренне усмехнулся — надо же, как привык, живя в облике Микулы, к христианскому летосчислению. Даже сейчас по привычке именно его использует. Впрочем, какая разница, оно ничем не хуже и не лучше других. Такая же условность. Но в момент перехода произошло что-то странное, и Черный Кузнец оказался совсем не так, где ожидал оказаться. Возникало ощущение, что межмировые связи полностью перепутались, и давно знакомые нити ведут в совсем другие места.

— Та-а-а-ак… — протянул Мастер Душ, оказавшись посреди развалин индустриального города. — Опять, придурки вы долбаные…

Вокруг так шибало радиацией, что сразу стало пронзительно ясно, что здесь произошло. Однако Кузнец на всякий случай посмотрел на эгрегор планеты, обнаружил несколько очень слабых очагов разумной жизни и укоризненно покачал головой — как обычно, в глубоких подземных убежищах выжили именно те, кто все это и затеял. Местные власть имущие, иначе говоря, — гниль и погань. Естественно, среди них не нашлось никого пригодного для перековки душ, да даже просто чистого и честного человека, сплошные сволочи. Помогать таким он не собирался — заслужили свою судьбу. Так что пусть дохнут. С них еще и за порогом жизни за все хорошее спросится. К сожалению, богов здесь тоже не было, и, похоже, уже много сотен, если не тысяч лет. Некому оказалось остановить кошмар, вызванный к жизни человеческой алчностью и глупостью.

Следующим оказался девственно чистый мир. Ни одного материка в нем не было, только десятки тысяч островов самых разных размеров, от примерно с Гренландию до сотни шагов в ширину, причем большие острова были большей частью, за исключением немногих близких к экватору, совершенно не пригодны для жизни. Либо голые скалы, либо лед. Однако люди в этом странном мире все же жили, хоть и совсем немного. Небольшими поселениями охотников, собирателей, рыбаков и земледельцев. Ну да, на таких крохотных клочках суши много народа и не прокормишь. Странно, но здесь Кузнец еще ни разу не бывал. Впрочем, понятно почему — эгрегор мира оказался настолько слаб, что был едва виден. Не каждый разглядит, что в этом мире все же имеется разумная жизнь. Тем более, что он раньше, скорее всего, находился не там, где его сейчас нашел Черный Кузнец. Конечно, еще рано было делать вывод, что знакомого упорядоченного конгломерата миров больше нет, что вместо него свалка, в которой перемешалось все со всем, но его интуиция буквально вопила, что это именно так.

На всякий случай Мастер Душ просканировал местное население и едва не упал от изумления, обнаружив совсем юную девушку, подходящую для ковки душ. Всего восемнадцать лет! Он во второй раз за последние двадцать тысяч лет встречал способную на такое женщину! Это что же с бедной девочкой случилось?.. Что ей довелось пройти?.. Он принялся просматривать через ментал историю жизни Пушистой Ласки, жившей в крохотном племени на севере одного из относительно пригодных для жизни больших островов. Именно, что относительно — выживали люди на нем ценой огромных усилий. Каждую зиму почти все маленькие дети и не способные сами охотиться старики вымирали. Либо от голода, либо от цинги — питаться только мясом и рыбой не слишком здраво, но на острове почти ничего не росло. Островитяне ловили рыбу, били морского зверя и пытались выращивать кое-что в течение короткого северного лета. А недавно племя вымерло из-за эпидемии какой-то болезни. Пушистая Ласка была единственной, кто не заболел, и выхаживала больных, как могла. Но они умирали у нее на руках один за другим. И, в конце концов, она осталась одна. Видимо, боль и отчаяние от смерти всех близких и выжгли из души девушки все лишнее, сделав ту способной к перековке. Сейчас Ласка сидела на берегу и умирала, она уже пять дней как прекратила есть — зачем? Ведь жить было больше не для кого.

— Это я вовремя! — обрадовался Кузнец, довольно потер руки и переместился к скале, опершись спиной о которую сидела очень худая девушка с неясного цвета грязными волосами, одетая в потертые и даже частично лысые шкуры.

—

Какой-то странный звук привлек внимание Ласки, и она встрепенулась. Из-за скалы вышел огромный, кряжистый мужчина в капюшоне, но при этом обнаженный по пояс — капюшон непонятно как и держался на его голове. Через его плечо был перекинут огромный молот, такой бы ни один из самых сильных мужчин племени, когда они были еще живы, не поднял бы. Но откуда он здесь, все же умерли?! Неужто кто-то с другого острова приплыл? Она в детстве слышала сказки о том, что где-то там, за горизонтом, есть другие земли, где живет много людей. Старый Тюлень рассказывал, что там в каких-то поселениях сразу по десять рук народу живет! Никто в такие россказни не верил, это же еды не наберешь, чтобы такую прорву людей прокормить.

— Помирать собралась? — насмешливо прогудел незнакомец. — Это ты зря.

— А что еще делать? — вскинулась Ласка. — Все умерли! Сама хоронила…

Из ее глаз закапали слезы.

— Что ж еще делать? Как жить одной?! Это и ж словом ни с кем не перемолвиться! Зачем она, такая жизнь?!.

— Знать, не будешь против, коли я тебя в другое место заберу? — присел на камень незнакомец, поставив рядом свой огромный молот. — Там людей много!

— А ты кто?.. — подозрительно уставилась на него Ласка.

— Кузнец, — ответил он. — Бог.

— А что такое кузнец? А что такое бог?

Да она же совсем дикая еще! Их племя, похоже, и металла не знало, да и религию выдумать не удосужилось, обходясь духами предков. И как ей хоть что-то объяснить? Нужно, чтобы девочка согласилась добровольно, тогда после вживления и развертывания импланта она получит всю нужную информацию. Да и первичную проковку души стоит сделать, она все же слабовата пока. Не справится. Но как ее убедить?..

— Как бы тебе сказать… — почесал в затылке Мастер Душ. — Что такое молот ты же знаешь?

— Знаю, — кивнула Ласка. — Им большую рыбу глушат. Токо у нас таких красивых не было, из дерева тесали…

— Мда… Тогда вот как. Люди есть, которые умеют больше, чем ваши старики. Шаман у вас был?

— Ага!

— Так я из тех, кому шаман камлал.

— Ты из предков?! — вытаращила глаза девушка.

— Тьфу ты! — не выдержал Черный Кузнец, не зная, как убедить эту дуру. И нужно ли это делать. Не слишком ли глупа? Проковать, конечно, можно, но возни же будет столько, что жуть. — Короче, так. Решай. Хочешь — пошли со мной. Будешь жить. Не хочешь? Садись и дальше помирай. Я тебя уговаривать не стану, и так дел хватает. Тебе решать.

Ласка захлопала глазами. Однако помирать ей как-то уже расхотелось, раз живой человек зовет куда-то, где есть еще люди. Пусть даже и не человек! Она зажмурилась и, словно ныряя в холодную воду, выпалила:

— С тобой!

— Вот так бы и раньше, — удовлетворенно кивнул Кузнец. — Идем. Только вслух скажи, что идешь по доброй воле.

— Я иду по доброй воле!

— Ну вот и хорошо.

Мастер Душ подхватил вскочившую девушку под руку и переместился в родной мир. А там быстро проверил, кто из его последователей подойдет. Одна аура показалась очень знакомой, и он присмотрелся. А когда понял, что видит старую шаманку, которую хорошо знал еще в прошлой жизни, то изумился до онемения. Это как же она дожила до такого возраста? Человек же вроде! Что ж, лучшего места для Пушистой Ласки не найти. К тому же старуха могла знать, что же случилось в мире и почему боги ушли.

Жующая Кости жила на берегу Байкала, многие племена приходили на поклон к шаманке, хоть и звали ее втайне ведьмой, но никто лучшее нее в окрестностях озера не лечил. Для жилья старуха приспособила прибережные пещеры, обустроив их очень удобно. Кузнец не раз бывал у нее и с удовольствием угощался вкуснейшими травяными чаями и медами. Поэтому нащупал нужную нить и скользнул по ней.

— Явился, не запылился… — встретило его недовольное ворчание похожей на скелет взъерошенной старухи, сидящей у костра и помешивающей огромной костью какое-то варево в висящем над огнем котле. — Ты где шлялся, злыдень?..

— Да вот, только снова воплотился… — смущенно прогудел Мастер Душ.

— А чем думал, када тем оглоедам попался, а?! — с еще большим возмущением вопросила Жующая Кости. — Совсем ослеп, дубина?! Как энтих христодурцев-то близко подпустил?!. Али не знал, чего они такое?..

— Не ждал я такой откровенной подлости даже от них, — помрачнел Черный Кузнец. — Их же самих и спасал…

— Сдуру! — отрезала шаманка. — Урок-то понял?!

— Понял… Больше христовых детей я спасать не стану никогда. Пускай мрут. Неблагодарные они.

— Да псы они смердячие! Чтоб своего добиться, хучь чего утворят! Вона, в стойбище Ледяных приперлися, так даже дитенков малых перерезали!

— Ну их лесом, — отмахнулся Мастер Душ. — Ты мне лучше скажи, ты знаешь, что случилось? Ни одного из богов в мире нет!

— А посчезли! — развела руками Жующая Кости. — В одну ночь. Вечером были, утром — нема. Я тады как раз камлала, так чуть не подохла, еле успела бубен отбросить… Чегой-то страшное на мягких лапах мимо прошло… Не знаю, чего оно такое… Но страшное — жуть…

Она поежилась и продолжила:

— Это годков через семьдесят, как тебя прибили, было. Духи — и те после того посчезли! Долго потом не появлялися, но поприходили все ж.

— А у них спросить? — подался вперед Кузнец.

— А то ж я сама тупая! — оскалилась шаманка. — Не додумалася! Молчат, что рыба об лед. Что другое — ответят. А про энто — молчат. И страхом от них веет…

— Да чтоб ему! — зло выругался Мастер Душ. — Ладно, я тебе тут девку привел, надо обиходить, да обучить чему полезному. Нужная девка, сама, как камлать станешь, на душу глянь, подивись. Ты уж выручи…

— Куда ж от тебя, дубины стоеросовой, денешьси… — проворчала Жующая Кости, ехидно поглядывая на собеседника. — Что девка нужная и так вижу. Ковать бушь?

— Буду, — подтвердил Черный Кузнец. — Но не сразу, врасти ей в наш мир надо. Да, вот чего еще хотел спросить. Ты как столько прожила? Вроде ж не богиня…

— А сама не знаю, кто я щас, — скривилась старуха. — Вот после той ночи, когда боги ушли и что-то страшное мимо протопало, я вот такой осталась и не старею больше. И не болею. На вид хилая, а весь день с коробом полным за плечами бежать могу. Сама не знаю, чего оно такое, но вот. Сил да колдовства не прибавилось. А вот когда медведь подрал, за день все заросло…

— Мда… — поскреб затылок Мастер Душ. — Похоже, тебя краем задело то, что изгнало всех наших отсюда. И поменяло. Знаешь, я тебе одну штуку дам, имплант называется, он, как развернется, полностью обследует и скажет, чего с тобой такое.

— Потом! — отмахнулась Жующая Кости. — Девка меня понимает?

— Щас маску языка наложу.

Черный Кузнец повернулся к настороженно замершей у стены пещеры Пушистой Ласке и как-то странно пошевелил пальцами. Девушке показалось, что по ее голове пробежали чьи-то воздушные когти. На мгновение заболел затылок, и все прошло.

— Теперь понимает, — бросил Мастер Душ. — Иди сюда. Как там тебя?

— Ласка… — пискнула девушка. — Пушистая…

— Да где ж ты пушистая-то? — хохотнула Жующая Кости. — В каком месте? Не волосы у тебя, а пакля линялая! Иди сюда, на вот, попей зелья. Как чуяла, что надо будет, живу сварила!

Она достала откуда-то закопченную деревянную кружку, зачерпнула своего варева, протянула Ласке и приказала:

— Пей!

Та не осмелилась прекословить явно мудрой старой женщине и покорно выпила горячую, отвратительную на вкус жидкость. Но как только выпила, по всему телу Ласки словно огненная волна прокатилась, сознание стало кристально ясным, показалось, что она горы свернуть может. Однако еще через некоторое время глаза девушки начали слипаться, и ей страшно захотелось спать. Старуха понимающе покивала, отвела гостью в угол пещеры, уложила на кучу лапника, и Ласка мгновенно уснула.

— Пусть поспит, — проворчала Жующая Кости. — Отдохнет, поучу чему полезному.

— Пусть поживет пока у тебя, — попросил Черный Кузнец. — Мне еще двоих надо найти и уговорить в этот мир перебраться. Конечно, из нее и так что-то полезное выковать можно, но мне триада нужна. Иначе не понять, что случилось и что это была за сила на мягких лапах.

— А справишься? — подняла на него взгляд старуха. — Если уж даже Белый Христос, которому силы не занимать, сбежал… Да и остальные…

— Делать нечего, — развел руками Мастер Душ. — Пойду искать.

— Вот знаешь, дурень ты! — старуха схватила с пола кость и в сердцах стукнула его по лбу. — Ну что ж вы, мужики, все такие дурные, а? Вроде ж бог, далеко не пацан, много тыщ лет прожил, а все, как дите малое!

— Не понял… — растерянно потер место удара Черный Кузнец.

— Да войди в силу и запусти поиск ею! А то ходит, дубина, по мирам, ищет! Делать ему будто нечего!

А ведь права, старая! Мастер Душ даже выругался в сердцах. Что ж это он-то? Растерялся от всего увиденного и забыл про то, кто он такой? Так и получается. Вот же!

— Благодарю! — встал он и поклонился. — Напомнила. Ладно, пойду, коли здесь начну, то и тебе того не выдержать.

— Иди уж! — махнула на него костью старая шаманка. — За девкой пригляжу, не боись.

Черный Кузнец рассмеялся и шагнул сквозь пространство, оказавшись в заклинательном покое Дома Между Мирами. Надо же было забыть о своей сути! Действительно, если вспомнить, как он возрождался, то поиск нужных людей в любом конгломерате миров труда не составит. Он воздел свой молот вверх, призвал силу Огня и принялся чеканить слова древнего заклятия.

По всему миру вдруг набежали тучи, из которых в землю и воду ударили тысячи молний, даже не молний, а огненных столбов. Над местом перехода, расположенным там, где когда-то находилась Атлантида, в воздухе возникла черная, мерцающая воронка, откуда вырвались полупрозрачные, часто меняющие форму плоскости, то и дело соединяющиеся и расходящиеся в стороны. Неизвестно откуда зазвучала жутковатая музыка, напугавшая немногих услышавших ее моряков до испачканных штанов. Страшная и одновременно возвышающая. А затем откуда-то зазвучали нечеловеческие, выворачивающие души людей наизнанку голоса:

— Это где ж наш капитан такую зверюгу себе раздобыл, а? — тихо пробурчал себе под нос стоящий на страже у входа в магистрат Хуго Хемлиц, старый капрал стражи, гонявший Кевина фон Расснера на плацу, когда тот был еще только поступившим на службу безусым мальчишкой.

Привязанная к коновязи собака, ждущая хозяина у дверей, вела себя образцово, ни на кого не кидалась, не лаяла и даже не рычала, просто спокойно сидела, но от нее веяло такой потусторонней жутью, что люди, проходящие мимо, хватались за сердце и крестились. Двое пьяниц даже испачкали себе штаны и бежали прочь, мгновенно протрезвев и вопя что-то о зверях ада. Капрал, в отличие от них, покинуть пост не мог, поэтому вынужденно терпел неприятное соседство, обливаясь холодным потом. Он покосился на второго стражника, Курта Вецеля, рыжего веснушчатого верзилу с добродушным и слегка глуповатым лицом. Тот тоже не спускал с собаки глаз и постукивал зубами от страха.

— Эт точно, и где ж такие водятся-то, а? — с трудом выдавил из себя он.

— На вид вроде ирландский волкодав, — немного подумав, сказал Хуго. — Токо видал я энтих волкодавов ране, не такие оне страшные. Ну большие, зубастые, но не так же… Чой-то с этой псиной не то… Скорей бы капитан ее забрал…

Сам Кевин в этот момент находился в кабинете бургомистра, завершая доклад об увиденном в Камнераде, и о призрачной гончей не думал вообще. Ему не хотелось ссориться с бургомистром, мессиром Арни Ловером, вполне себе неплохим мужиком, дававшим страже жить и неплохо платившим. Но если он не отпустит добром, придется уходить внаглую, выбора нет — просьба Мастера Душ равнозначна приказу, по крайней мере, для него.

К счастью, вчера утром, бургомистр отсутствовал, и капитана был целый на день на отдых, который он банально проспал — встреча с Черным Кузнецом слишком тяжело ему далась. Зато ночью он проснулся, и вот тогда-то начались сюрпризы. Да и проснулся Кевин из-за того, что внутри его головы что-то противно засвиристело, да так, что он едва не свалился с лежанки от неожиданности, и мелодичный женский голос принялся раз за разом повторять малопонятные ему слова:

«Первичная активация симбионта класса „Ментат“, модель АТ-78991, произведена. Прошу срочно изучить пакет данных об использовании симбионта и выбрать вариант слияния с разумом пользователя и взаимодействия с окружающей средой».

Пребывающий в полном шоке капитан поначалу решил, что попросту свихнулся, и только через некоторое время вспомнил слова Мастера Душ, что не стоит удивляться полупрозрачным значкам перед глазами и потусторонним голосам, не слышным больше никому. Это, видимо, та штука, которую он называл симбионтом (и что оно такое, интересно?), заработала. Затем Кевин обратил внимание на мигающую перед глазами надпись на незнакомом языке, написанную какими-то стелящимися, переплетающимися между собой буквами, но при этом он прекрасно понял написанное:

«Изучить инструкцию пользования симбионтом класса „Ментат“? В случае согласия просьба сфокусировать взгляд на кнопке „Да“ и мысленно нажать ее. В случае отказа нажать кнопку „Нет“. Ваш выбор?»

Отказываться? Глупо. Надо понять, что за штуку засунул ему в голову Черный Кузнец. Поэтому Кевин сфокусировал взгляд, как было сказано, и представил, что нажимает на надпись «Да» пальцем. Та поменяла цвет на зеленый, и в то же мгновение капитан потерял сознание.

Придя в себя, он с изумлением осознал, что прекрасно знает, что такое симбионт и как им пользоваться. Мало того, знает о обо всем вокруг столько, что раньше себе и представить не мог. Святые боги, насколько же отсталый, оказывается, его родной мир! Есть народы, распространившиеся на сотни, а то и тысячи миров! И умеющие столько, что слов для описания не найдется. Они летают между звездами в стальных кораблях и переходят куда хотят через огромные порталы, создаваемые либо магами, либо специальными артефактами. Симбионт давал человеку столько, что Кевин только поежился. Срок жизни увеличивался после его установки почти впятеро, здоровье становилось абсолютным, да о чем речь, раны у него теперь станут заживать за считанные минуты. Убить Кевина почти невозможно, точнее сейчас еще возможно, пока симбионт не вышел в рабочий режим, а вот через две-три декады — уже нет, разве что кто-то найдет оружие более развитого народа. Мечи и стрелы просто не пробьют укрепленную нанитами, крохотными биомашинами, кожу, да и энергетическое защитное поле тоже не даст причинить своему носителю вреда.

«Открыть список информационных пакетов, доступных для изучения», — скомандовал капитан.

Раскрывшийся список заставил его озадаченно почесать затылок. Надо же, все известные языки родного мира вместе с письменностью. И чтобы изучить каждый требуется всего пять минут в режиме отключения сознания. Начальные магические преобразования. Заклинания. Ритуалы. Основные плетения бытовой магии. Боевая магия. Школы боя на мечах и другом оружии. Тактика малых групп. Шпионаж. Тайное проникновение. Математика. Физика. Теория гиперполя. Телепортация и порталы. Политическое манипулирование. Биология. Биоинженерия. Пилотирование малых летательных аппаратов. Примитивные и продвинутые технологии. Общая и классическая магия. Полевая защита. И еще очень много всего. Причем немало пакетов можно было изучить только после освоения предыдущих, сейчас их названия высвечивались серым цветом и выбрать их было нельзя.

Абсолютная память и мышление шестью потоками сразу прилагались. Кевин поежился — это что же его ждет, раз Мастер Душ сделал ему столь роскошный подарок? Боги без особых причин подарками, а особенно такого уровня, не разбрасываются. Впрочем, что бы его ни ждало, деваться все равно некуда — слово дал, что отыщет тех, кто нужен для создания триады. Вопрос только, кого искать. Он запросил симбионт и получил ответ, что имеется пакет данных, именуемый «Черный Кузнец». Видимо, нужно его изучить, поэтому капитан уже уверенно выбрал пакет в списке и мысленно нажал на него. На сей раз он даже сознания не терял, пакет оказался совсем небольшим.

Буквально через несколько минут Кевин уже знал, кого должен найти и где именно. Первого звали Али Абу Аль-Сахим из небольшого городка недалеко от Багдада, о котором капитан не раз слышал от восточных купцов. Плохо то, что отыскать этого Али будет непросто, поскольку он был ни много, ни мало, а ассасином Старца Горы. Причем, ассасином взбунтовавшимся, отказавшимся выполнить приказ, и сейчас за ним шла загонная охота, за его голову Старец давал сто тысяч золотых динаров, непредставимые, огромные деньги. На них целое графство, а то и герцогство купить можно! Судя по этому, Али где-то прячется. И как его искать, скажите на милость?..

Вторым, как и предупреждал Черный Кузнец, был япанец с расположенных за далеким Кхатаем нищих островов. Ронин, то есть выживший после гибели сюзерена и потому потерявший честь вассал, Йошида Изаму, причем именем его было Изаму, а не Йошида, что показалось Кевину несколько странным. Не стоит, впрочем, удивляться — другой народ, другие обычаи, законы и правила. Но опять же где искать этого ронина было совершенно неясно, последний раз его аура улавливалась в окрестностях города Нара, но затем что-то скрыло ее, словно Изаму попал в изолированное помещение. Хоть бы только не погиб! Это ведь тоже возможно. Тогда их триаде не собраться…

Перед внутренним взором неожиданно вспыхнула красным цветом надпись:

«Прошу пользователя выбрать вариант окончательной имплантации симбионта:

1. Имплантация исключительно на уровнях физического тела и астрала (для не ментатов);

2. Имплантация на уровнях физического тела, астрала и ментала (для ментатов);

3. Имплантация на всех уровнях, включая доступные пользователю высшие оболочки души (Внимание! Данный вариант наиболее действенный, однако для полного развертывания симбионта потребуется не менее шести месяцев. В течение этого времени функционал симбионта будет ограничен на 70 %. В том числе будет отключена возможность межмирового перемещения.)

Ваш выбор?»

Кевин растерялся. Невзирая на изученные пакеты данных, он не слишком-то понял, чего хочет от него симбионт. Во всем этом ворохе знаний еще разбираться и разбираться. Нет, ясно, что у него спрашивают насколько глубоко внедрять симбионт в его тело и душу, но чем именно эти варианты отличаются?

«Требуются разъяснения по вариантам имплантации. Простым и доступным малообразованному человеку языком», — наконец сформулировал он вопрос, не особо надеясь на внятный ответ, но слишком уж не хотелось выбирать наобум.

Однако симбионт ответил:

«Первый вариант предназначен для разумных, не обладающих даром ментата (на бытовом языке — магов или псионов). Второй вариант — для обладающих даром ментата (магов или псионов). Третий вариант — исключительно для находящихся на грани перехода в состояние энергета (переходной уровень между обычным одаренным разумным и сущностью более высокого порядка). Предупреждение: попытка имплантации более высокого уровня, чем текущий уровень развития носителя, приведет к его гибели, а в случае выбора третьего варианта также к развоплощению всех оболочек его души, кроме базовой».

«А какой мне подходит?» — растерянно спросил Кевин.

«Если исходить из результатов сканирования физического тела и оболочек души пользователя, то третий. Двадцать шесть часов назад, после внешнего воздействия сверхсущности, начато преобразование вашего организма в состояние энергета. Время преобразование определить в данный момент не представляется возможным, поскольку неизвестно числовое значение изначального ментального импульса, спровоцировавшего начало преобразования».

Капитану от услышанного стало нехорошо, да что там, показалось, что его хорошенько огрели обухом топора по голове — в ушах зазвенело, перед глазами все поплыло. Это что же получается? Он уже не человек? Хотя стоп, Кузнец Душ ведь говорил, что после всего человеком Кевин однозначно не останется. Но стать высшей сущностью?! Может, даже богом?! Вот просто так?! Разве это возможно? Не заслуживает он такого, да что там, просто не готов ни к чему подобному. Хотел ведь найти себе хорошую женщину, да и почти нашел, завести детей, построить дом, а тут…

Ошалело помотав головой, капитан взял себя в руки. Что там будет потом, кто его знает. А выполнить просьбу своего бога надо в любом случае. И раз симбионт говорит, что ему подходит именно третий вариант, то его и следует выбрать. А потом разберется с пакетом данных и научится использовать эту странную штуку как следует. И он решительно нажал на третий пункт.

«Выбор сделан. Прошу расслабиться, начинаю первичное изменение вашего организма».

«Мне не позже полудня надо в магистрат, — встревожился Кевин. — А затем подготовиться к долгой дороге и отправляться в Багдад».

«Задание принято, — отозвался симбонт. — За два часа до полудня по местному времени вы будете выведены из транса».

После чего сознание капитана поплыло и отключилось. А когда он с хриплым возгласом открыл глаза, в окно вовсю светило солнце. Судя по его положению, бургомистр вскоре должен появиться в магистрате, а значит пора собираться. Надо только выяснить, что с ним сделал за это время симбионт. Кевин потребовал отчет и почти мгновенно усвоил пакет данных размером с десяток толстых томов — еще два дня назад на их прочтение ему потребовалось бы не меньше месяца. Это почему-то совсем не удивило — видимо, просто устал удивляться.

Сообщенное симбионтом порадовало. Кости были укреплены не просто металлом, а легендарным адамантитом, о котором только сказки рассказывали, мышцы сращены с каким-то полимерными нитями, нервы вообще заменены чем-то непонятным, однако ускоряющим скорость прохождения нервных импульсов чуть ли не вдесятеро. Кевин не отдавал себе отчета, что еще вчера он просто не понял бы, о чем речь — не было в его лексиконе таких понятий, как нервные импульсы, скорость их прохождения, полимеры и тому подобного. А сейчас свободно оперировал сложнейшими концепциями — видимо, симбионт усвоил еще какие-то пакеты данных, надо будет потом уточнить какие именно.

Больше всего капитана порадовало понимание, что отныне он владеет еще несколькими интересными стилями боя на мечах и не только на мечах. Не было, пожалуй, сейчас оружия, которым он бы не владел.

«Стоп, дурень! — окоротил Кевин себя. — Без реального опыта все эти знания — ничто, и кому, как не тебе, это знать!»

Значит, придется в ближайшее время провести несколько тренировок с реальным оружием и проверить на что пригодно его новое тело. Легко поднявшись с койки, Кевин внимательно осмотрел себя и присвистнул от удивления — ни одного из старых шрамов не осталось, кожа была гладкая, как у ребенка. Так великолепно он себя никогда еще не чувствовал, одним потоком сознания схватывая все вокруг, запоминая и мгновенно анализируя. Также он помнил все когда-либо виденное, читанное и слышанное, мог в любой момент вспомнить все, что хотел. Гром и молния, да это же просто чудо! А ведь все это только самое начало преобразования…

Быстро собравшись, Кевин направился к магистрату, отвечая на приветствия встречавшихся по дороге риханесбургцев — в городе его уважали, многие обращались к капитану стражи за помощью, и кому мог, он помогал. Однако он заметил, что люди все равно держатся поодаль и сперва не понял почему. Только оглянувшись, он заметил тенью следующую за ним призрачную гончую! Шайзе! Про собаку-то он и забыл, ее же наверное, покормить и напоить надо было. Кевин, словно делал так всегда, мысленно потянулся к гончей и представил, что треплет ее по холке. Она тут же яростно забила хвостом и осклабилась, отчего скандальный гончар, которого стража не раз в пьяном состоянии оттаскивала в холодную за дебоши, на месте обделался и ринулся домой, переодевать штаны.

— Прости, дружище! — повернулся Кевин к собаке. — Сейчас покончу с делами и покормлю тебя.

В ответ пришло ощущение, что ничего, мол, страшного, если совсем уж припечет, так всегда можно смотаться на адские поля и сожрать какого-нибудь демона — они вкусные. Если хозяин хочет, то Атма и ему демонятины принесет.

— Тебя Атма зовут? — поинтересовался Кевин, начиная понимать, что собачка-то разумна. Очень своеобразно разумна, но все-таки.

Гончая радостно закивала, вывалив язык.

— Только прошу тебя, не пугай людей! — попросил капитан. — Они так и при виде тебя обсираются…

Морда собаки приняла довольный вид, ей явно нравилось, как на нее реагируют, но Кевин уловил ментальный образ согласия. Хорошо хоть слушается. Что способен натворить такой милый песик (впрочем, еще неизвестно песик ли — в каком-то из старых манускриптов было написано, что призрачные гончие не имеют пола) он вполне себе представлял. Для него или нее вырезать город полностью — дело пары часов. А то и раньше справится.

Добравшись до магистрата, Кевин привязал собаку к ближайшему дереву еще раз строго-настрого приказав ей вести себя хорошо, после чего вошел внутрь, по дороге поинтересовавшись у капрала возле дверей, на месте ли мессир, на что тот только кивнул. Самого бургомистра капитан перехватил на лестнице, тот собирался куда-то бежать.

— О, фон Расснер! — обрадовался тот. — А я уже хотел за тобой посылать, дружище! Что там в Камнераде?

— Худо там, — тяжело вздохнул Кевин. — Нет больше Камнерада.

— Как это нет?.. — растерянно посмотрел на него мессир Ловер.

— Нет, сам город стоит. А вот все люди в нем и вокруг миль на пять мертвы. Давайте где-нибудь присядем, и я вам подробно все расскажу.

— Хорошо. Мне как раз из пивоварни старого Михеля бочонок нового сорта темного пива в подарок принесли, под разговор самое то будет, — согласился бургомистр. — Идем.

Поднявшись на третий этаж, они вошли в кабинет бургомистра, где тот вытащил из сундука небольшой бочонок и кряхтя поставил его на стол. Никого из слуг, как ни удивительно, не было, а это могло значить только одно, что мессир отправил их по домам, решив поговорить с капитаном наедине. Почему? Наверное, подозревал, что вести из Камнерада нерадостные и не хотел, чтобы пошли ненужные слухи — всегда отличался завидной осторожностью.

— Ну, будем! — сказал бургомистр, наполнив две пинтовые кружки пенистой темной жидкостью.

— Будем! — взял свою кружку Кевин и с удовольствием отпил несколько глотков на удивление вкусного, густого пива. Да, не зря старого Михеля считают мастером, никто лучше него в Риханесбурге пиво не варит.

— Так что там нашли-то? — спросил, наконец, мессир Ловер, пристально глядя на капитана.

— Как я уже говорил, все в городе мертвы.

— А архонт?

— Лежал на площади, тоже мертвый.

И Кевин принялся рассказывать все, что довелось повидать по дороге к Камнераду и в самом городе. Бургомистр внимательно слушал его, покусывая края своих вислых усов, ему услышанное явно очень не нравилось.

— Значит, трое сразу в крохотной луже утонули? — переспросил он, когда рассказ Кевина дошел до этого эпизода.

— Да, — подтвердил он. — Но это еще мелочи, дальше было куда веселее…

Когда капитан закончил рассказ, мессир Ловер некоторое время угрюмо молчал, затем негромко спросил:

— А что наши ученые мужи? Что-то узнали? Хоть предположения были, что там случилось?

— Как я уже говорил, мэтры пришли к общему мнению, что кого-то казнили на костре, но этот кто-то порвал цепи, затем каким-то образом сжег палача и стражников, — откинулся на спинку стула Кевин. — Решили, что именно вырвавшийся узник виноват в случившемся, но как смог такое сотворить человек, никто не понимает. И да, забыл сказать, архонт Сергий перед смертью что-то написал в пыли, но к нашему приходу сохранилась только часть надписи — «ый ку». Что это значит опять же никто не понял.

— А святые отцы?

— А что святые отцы? Помолились. Толку-то…

— Ясно, — хмыкнул бургомистр, прекрасно знавший о нелюбви капитана стражи к служителям Белого Христа. — Сам-то что думаешь?

— Да ничего, — усмехнулся Кевин. — Может, мага или волхва какого поймали, вот он и устроил архонту козью морду.

— Так уж сто пятьдесят лет, как последнего мага прикончили… — проворчал мессир Ловер.

— Может, прятался где. А потом попался.

— Да, такое может быть.

Некоторое время бургомистр напряженно размышлял, а затем поднял на Кевина потяжелевший взгляд.

— Слушай, я же вижу, что ты знаешь или хотя бы подозреваешь, что там такое случилось. Обещаю, никому ни слова. А уж святым отцам точно, обойдутся, не больше твоего их люблю. До печенок уже достали. Скажи, а?..

Некоторое время подумав, Кевин решился. Мессир всегда был человеком чести, подлостей за ним не замечали.

— Ладно, — ответил он через некоторое время. — Мне, в общем-то, все равно, даже если расскажешь. Извини, но я ухожу и сегодня же покидаю город. И не знаю, вернусь ли вообще.

— А что такое?.. — растерялся бургомистр. — Случилось чего?..

— Дела рода, — коротко объяснил Кевин.

— Ах да, я и забыл, что ты у нас аристократ… — криво усмехнулся магистр.

— Да какой из меня аристократ? — скривился капитан. — Голь подзаборная. Но завещание предков исполнять все равно надо. Недавно только до него добрался. Помнишь, наверное, что мой отец так же с места сорвался и где-то на востоке сгинул?

— Помню, — кивнул бургомистр.

История с отцом Кевина, Лорином фон Расснером, действительно вышла загадочная — однажды он просто уехал из города, бросив любимую жену с ребенком без средств к существованию, из-за чего сыну уже в шестнадцать лет пришлось пойти на службу в городскую стражу. И причины почему он уехал никто так и не узнал, в том числе и сам Кевин. Уехал — и все. Ни письма не оставил, ни передал ни слова. Не так давно через арабских купцов выяснилось, что сгинул старший фон Расснер где-то под Иерусалимом, там и похоронили. Что он искал? Да кто его знает! Но сейчас, когда Кевину самому требовалось срочно покинуть Риханесбург, грех было не воспользоваться этой историей.

— А зачем едешь? — осторожно поинтересовался бургомистр.

— Извини, не могу сказать, — вздохнул капитан, приняв огорченный вид. — И рад бы остаться, сам знаешь, мы с Кедной из Тиргама встречаться начали, думал женюсь, остепенюсь, детей заведу, но не получится теперь. Долг перед предками — он такой, от него не откажешься. Так что еще раз прости, ищи себе другого капитана стражи. Я даже денег не прошу.

— Ну, ты меня совсем уж за жадину не считай, — обиделся мессир Лонар. — Ты городу много лет верно служил, без выходного пособия не оставлю.

Он встал, достал из еще одного сундука у стены кожаный кошель и положил его стол.

— Держи. Тут триста золотых. Не сильно много, но на первое время хватит. Ты в ту же сторону, к Иерусалиму едешь?

— Туда, — подтвердил Кевин.

— А магометане?

— А что магометане? Тоже люди. Воин я неплохой, просто так меня не взять, коли что. А погибну? Так все под богом ходим.

— Это так, конечно… — вздохнул бургомистр. — Тогда счастливой дороги. Но на прощание тогда уж скажи, чего по Камнераду надумал.

— Кто-то из старых богов вернулся, — пристально посмотрел на мгновенно побледневшего от такого известия мессира капитан. — А камнерадские идиоты решили его сжечь…

— И бог обиделся… — мелко закивал бургомистр, ломая пальцы, он почему-то сразу поверил в услышанное. — Но какой бог?.. Не думал?..

— Думал, — усмехнулся Кевин. — Еще как думал. И почти сразу понял. Вспомни, что написал перед смертью архонт Сергий в пыли. Точнее, что мы нашли — «ый ку»… Ничего не напоминает?..

— Напоминает… — еще сильнее побледнел мессир Лонар, хотя, казалось, сильнее уже некуда. — Черный Кузнец…

— Он самый, — подтвердил капитан. — Больше ни у кого из старых богов такие слоги в имени не встречаются. Так что…

— Если это он, нам всем конец, — глухо произнес бургомистр. — Особенно если вспомнить, как люди обошлись с ним во время войны Некромантов…

— Да вряд ли, — постарался успокоить его Кевин. — Камнерад он наказал за то, что его снова предали. А остальных? Нет, Кузнецу до людей обычно дела нет, он чем-то своим занят. Вот слуг Белого Христа он точно накажет, тут даже сомнений нет. Но этих не жалко, совсем не жалко. Как ты говорил, достали до самых печенок своей наглостью беспардонной.

— Хорошо бы… — поежился мессир. — Но все равно страшно.

— Живи, как жил, — посоветовал капитан. — Не думаю, что что-либо быстро изменится. Но власть «святых» отцов понемногу ограничивай, а то они и тебя, и всех вокруг сожрут, твари.

Немного помолчав, он встал, взял кошель со стола и повесил его на пояс, затем еще раз пристально посмотрел на бургомистра и сказал:

— Пойду я. Хочу успеть засветло добраться до первого придорожного трактира.

— Удачи тебе! — тоже встал мессир Лонар. — И коли живым останешься, возвращайся — место для тебя всегда найдется.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Ничего не могу предсказать, дорога долгая и тяжелая. И да, подпиши подорожную, коли не трудно.

— О чем речь! — хмыкнул бургомистр, задумчиво посмотрел на него, потом достал из шкафа лист пергамента, написал на нем несколько строк, растопил сургуч, накапал под ними и приложил печать, после чего протянул готовую подорожную капитану. Тот поблагодарил и поспешил распрощаться — дорога впереди действительно долгая, невзирая на возможности призрачной гончей.

О том, что есть возможность оказаться в Багдаде уже сегодня, он, понятно, никому сообщать не собирался. Надо будет, правда, сначала опробовать перемещение при помощи собаки на более короткое расстояние, только для этого сначала надо забраться подальше от чужих глаз, в лес. Если кто это увидит — точно в колдовстве обвинят, а тогда проблем не оберешься. Интересно, а как среди арабов к этому относятся? Лучше все же не показывать ничего не свойственного обычному человеку. Осторожность не помешает, он еще далеко не энергет, а всего лишь обычный человек, которого достаточно просто убить.

Попрощавшись с бургомистром, Кевин покинул магистрат, отвязал радостно забившую хвостом при виде него призрачную гончую, помахал не скрывающему своего облегчения капралу, и двинулся домой, если можно назвать домом небольшой флигель, который он снимал у вдовы магистратского служащего. Одновременно капитан мысленно отдал распоряжение симбионту на изучение арабского языка со всеми доступными диалектами и реалий жизни в странах востока — такой пакет данных, как ни странно, тоже нашелся в закромах его памяти.

Быстро собравшись, Кевин покинул дом, где прожил последние десять лет. К счастью, вдова оказалась дома, не пришлось искать ее, чтобы отдать ключи. Не слушая ее тарахтенья, капитан быстро попрощался и двинулся в конюшни стражи, где его дожидался вороной испанский жеребец по кличке Альбар — в Камнерад любимого коня он брать не стал, просто не захотелось, как чувствовал что-то — и оказался полностью прав. Если бы взял, то Альбар погиб бы, и сейчас пришлось бы покупать какого-то случайного коня.

Потрепав идущую рядом собаку по холке, Кевин быстрым шагом двинулся по улице. К сожалению, не пройдя и двух кварталов, он встретился с отцом Симеоном, пронырливым, похожим на тощую облезлую крысу, тошнотворно елейным священником, от которого всегда старался держаться подальше — уж слишком большое отвращение к нему испытывал. Попытался было миновать его, но не получилось. Слуга Белого Христа при виде капитана радостно всплеснул руками и ринулся к нему, подобрав рясу. Вот же проклятье!

— Капитан! — зачастил «святой» отец. — Вы уже вернулись из Камнерада? Что там?

— Если кратко, то город начисто вымер, — вынужден был ответить Кевин. — Все жители города и окрестностей мертвы. Больше ничего я рассказывать права не имею — мэтр Зигберт и отец Себастьян запретили. Бургомистр в курсе всего, хотите узнать что-либо — спрашивайте у него. А сейчас извините, святой отец, я очень спешу.

— Конечно-конечно, сын мой… — перекрестил его священник, не сводя с капитана подозрительного взгляда, он давно ощущал, что что-то с этим стражником не так, невзирая на то, что тот посещал все требуемые церковные службы. Но не более того — на откровенный разговор не шел, да и исповедь никогда не посещал. Давно хотелось вывести этого тайного язычника на чистую воду, но все никак не получалось. — Иди себе с богом…

Кевин поклонился и поспешил удалиться, проклиная про себя церковную тварь. Вот же привязался, что тот репей! Надо побыстрее уезжать, не хотелось бы прорываться с боем. Уйти с помощью собаки, конечно, не проблема, то тогда Церковь точно убедится, что он колдун, и в Европе ему будет лучше вообще не появляться — облавную охоту объявят и в конце концов затравят.

Добравшись до конюшни, он быстро переложил вещи, собранные для путешествия, в седельные сумки, оседлал жеребца, приветственно заржавшего при виде хозяина и с удовольствием схрумавшего подсоленную черствую горбушку хлеба, которую Кевин купил по дороге специально для него.

Вскочив в седло, капитан двинулся к южным воротам Риханесбурга. Добравшись до них, поприветствовал своих бывших подчиненных — капрала Нейхита и двух стражников.

— Куда это вы на ночь глядя, капитан? — удивился капрал.

— До первого трактира засветло доеду, — отмахнулся Кевин. — И не капитан я уже. Уезжаю. Передавай нашим ребятам, что рад был служить с ними. Удачи вам всем!

— И вам удачи… — растерянно прогудел в усы Нейхит. — Ушли? Жаль…

Стражники довольно долго смотрели вслед ускакавшему в сопровождении жутковатой собаки, пугающей их до мокрых штанов, капитану. Они действительно жалели, что тот оставил службу — жить давал, не гонял слишком сильно, заботился о своих людях, защищал даже от нападок Церкви. Коли кого по ранению списывали, так обязательно выбивал у бургомистра пенсию. Семьи погибших на произвол судьбы тоже не оставлял, помогал и деньгами, и имуществом. А каким будет новый капитан? Да кто его знает…

Сидевший сбоку гоблин закрывал ладошками уши и тоненько взвизгивал при каждом ударе молота об наковальню. Черный Кузнец тихо посмеивался, косясь на него — и откуда эта зараза опять взялась? Вот каждый раз после очередного возрождения этот гоблин через некоторое время появляется, и где он шлялся, пока Мастер Душ отсутствовал, никто не знал, в том числе и он сам. А на вопросы разводил руками и бурчал, что-де спал, а где — не помнит. Кузнец как-то раз даже даже считал его память ради интереса, но ничего интересного там не обнаружил — гоблин после очередной гибели хозяина словно отключался. А после возвращения того просыпался перед порогом Дома Между Мирами. Тратить время на то, чтобы разбираться, где отдыхал этот зеленый недоделок, Мастер Душ не стал — не хватало еще на это силы тратить. Надо же, все боги, полубоги, высшие духи и иже с ними исчезли, ушли куда-то, а тупой гоблин на месте!

К сожалению, путешествие за подходящим для триады разумным (он вполне мог оказаться не человеком, а эльфом или орком) пришлось отложить, требовалось сначала подготовиться — через некоторые аномалии не пройти в одиночку, нужен хотя бы один маг-помощник, а магов сейчас на Терре днем с огнем не сыщешь. А значит, их придется создать.

Примерившись, Черный Кузнец еще несколько раз ударил молотом по душе, превращая ее в нечто искрящееся. Где-то далеко, на Пиренейском полуострове, вскрикнул и вскинулся во сне крепкий средних лет мужчина с ястребиным лицом. Он сам дал согласие на перековку души, но даже подумать не мог, что это будет так… странно. И так больно. Даже заснуть удалось чудом, каждое воздействие древнего бога ощущалось обостренно. Серхио Ландалори, хоть и был итальянцем, уроженцем Рима, но уже лет двадцать жил в Каталонии, в городишке Миравет, расположенном на берегу реки Эбро. К христианству он с юности относился не просто отрицательно, а брезгливо, особенно оружейника настораживала страсть «святых» отцов всех и вся подмять под себя, запрещая даже помыслить о чем-либо ином. В испанских королевствах уже вовсю пылали костры Инквизиции, и после гибели на одном из них оболганного кем-то старого друга, Серхио христианство окончательно возненавидел. После этого он и обратился в своих молитвах к старым богам, одним из которых и был Мастер Душ. Каково же оказалось изумление оружейника, когда тот отозвался, придя к позвавшему его во сне. И предложил перековать душу оружейника, сделав его не просто магом, а магом, способным ходить между мирами. А ему всегда, чуть ли не с пеленок, хотелось заглянуть за горизонт, увидеть иные земли и страны. А тут возможность вообще увидеть даже не далекие земли, а иные миры! Кто же станет отказываться от исполнения мечты? Нет таких. Вот и Серхио не стал отказываться, невзирая на предупреждение Черного Кузнеца, что будет очень больно. Да черт с ней, с болью, вытерпит как-нибудь! И вытерпел, хотя перековка еще далеко не завершилась. Вот и сейчас, после очередного удара молота, он проснулся, ощущая, как что-то в нем необратимо меняется, становится другим, как он превращается в нечто большее, чем человек.

Еще несколькими жесткими ударами молота Мастер Душ завершил перековку и полюбовался на получившееся светящееся чудо, совсем не напоминающее душу простого человека, не говоря уже о душе обывателя, озабоченного только своим благополучием. Серхио вскинулся на кровати и дико заорал — к счастью, слышать его вопли было некому, в доме он остался один, жениться пока так и не удосужился, а слуг отправил по домам, чтобы не мешали. Черный Кузнец одобрительно хмыкнул, глядя, насколько быстро оружейник приходит в себя — что значит стремящийся в небо! Его душа и так сильно отличалась от душ большинства других людей, сияла огоньками мечты и доброты, перековать ее было довольно просто. Это обычную душу, серую и убогую, невозможно преобразовать никакими способами — если бы он попытался это сделать, то просто угробил бы ее обладателя. Да и кому интересны обыватели, не стремящиеся за горизонт? Пустые ничтожества! Причем такими они сделали себя сами, а значит, сами во всем и виноваты.

— Поспи, — пророкотал он. — Через три дня ночью я за тобой приду. Сходим в одно интересное местечко, тебе там понравится.

— Да, Мастер Душ… — наклонил голову севший на кровати Серхио. — Спасибо вам!

— Не за что! Сам стремился к небывалому, потому я и смог что-то сделать. Вот твоего соседа, например, я бы перековывать не взялся. Пустая работа.

Оружейник едва заметно усмехнулся, вспомнив упомянутого соседа, дородного торговца рыбой, за лишний мараведи готового удавиться, не держащего слова, всегда стремящегося что-то выгадать, хоть какую-то мелочь, и постоянно из-за этого влипающего в неприятности — ему не раз били морду за попытку подсунуть среди свежей рыбы хоть парочку тухлых. Но не помогало — ненасытная жадность рыботорговца перебивала даже страх.

— Спи! — скомандовал Черный Кузнец и дотронулся пальцем до лба оружейника, хотя находился очень далеко от него.

Серхио зевнул, опустился на подушку и засопел. Вот и хорошо, после перековки ему следует хорошенько отдохнуть. Отличный техномаг со временем будет! Одним движением Черный Кузнец подсадил ему симбионт того же уровня, что и Кевину, задав условия развертывания. Успеет развернуться, пока Серхио спит. Да и инфопакетов пару на изучение поставил, чтобы оружейник после пробуждения уже кое-что знал и не удивлялся своим новым возможностям. Жаль, конечно, что он не один из триады, но маги и волхвы под руками все равно нужны. А ведь слуги Белого Христа обязательно попробуют его уничтожить. Мастер Душ захохотал, представив, как среагирует на эти попытки нежно «любящий» этих сволочей Серхио, особенно получив силу и знания великого мага. Наверное, по всей Испании живых инквизиторов не останется. Что ж, туда им и дорога, скотам проклятым!

Теперь пора браться за следующего, живущего на южном Острове Черепахи[2], недалеко от перешейка, связывающего его с северным. Был он шаманом крохотного племени и совершенно не удивился приходу в его сон Мастера Душ. Пришел? Значит, так надо. Говорит, что надо душу Хитрого Ягуара перековать? Значит, надо. Старый шаман изменится после этого? Станет малыми духами по-настоящему повелевать? Тем лучше. Помолодеет? Вообще прекрасно! Будет больно? И что с того? Мало он боли в жизни вытерпел? Придется много путешествовать и заданий великого духа выполнять? Это куда интереснее, чем болячки охотникам заговаривать, давно надоело. Да и вождь уходу старого шамана, которого очень не любит, сильно обрадуется. А вместо себя можно оставить Белого Удава, он уже все нужное знает, вот пусть тут и шаманит. Правда, вождь его быстро заставит плясать под свою дудку, но это Хитрого Ягуара уже не касалось. Ему страшно не терпелось встать рядом с неизвестным ему ранее великим духом, а никем иным этот незнакомец, с молотом через плечо, быть не мог — слишком уж жуткой силой от него веяло. Ноги подгибались от одного его присутствия!

Шаман тихо постукивал пальцами по бубну, ожидая, когда же все начнется. И слегка нервничал, что было для него несвойственно. В какой-то момент он вдруг ощутил, как чьи-то жесткие пальцы взяли из него непонятное, невидимое нечто и куда-то положили, на что-то жесткое и холодное. А затем на это нечто обрушился страшный удар. Вот тут-то Хитрый Ягуар и осознал, что раньше ничего не знал о боли, хоть и считал иначе. Он выгнулся и отчаянно забился на полу своей хижины, выронив бубен, однако не закричал — не мог настолько опозориться, не нужен он будет никому, если окажется столь слабым. Молот раз за разом бил по его душе и духу, превращая их во что-то другое, что-то настолько странное и необычное, что шаман наблюдал за этими изменениями с восторгом, вскоре почти позабыв про боль. Плевать на нее, когда такое происходит! Он видел свою душу, после каждого удара наливающуюся незримой силой, начавшую искриться, а затем и светиться. Он видел, как за его спиной вырастают полупрозрачные черные крылья. Он видел, как прожитые годы скатываются с него, как молодеет лицо, как наливаются силой мышцы тела. И приходил во все больший восторг — великий дух не солгал! Ни в чем не солгал! Да, пришлось дать клятву Служения. И что? Цена вполне приемлема. Отслужит.

Последним штрихом стало явление великого духа во плоти. Показалось, что сам воздух перед старым шаманом — впрочем, уже далеко не старым — сгустился, и напротив возникла полуобнаженная фигура очень мускулистого человека, с переброшенным через плечо огромным молотом, но голову его скрывал капюшон, непонятно на чем держащийся и не дающий увидеть лицо. Гость, тем временем, дотронулся пальцем до лба Хитрого Ягуара, и ему на мгновение стало дурно.

— Ложись и спи, — голос гостя рокотал и перекатывался, словно куча камней стучала друг о друга, но был при этом вполне понятен. — Когда проснешься, будешь знать намного больше, чем сейчас. И понимать. Через три дня я за тобой приду. Не перебей тут всех от лишнего рвения.

Помолодевший шаман хотел что-то сказать, но не успел — глаза сами собой закрылись, и он провалился в сон. Некая сила подняла его над полом и уложила на кучу шкур в углу.

Черный Кузнец некоторое время смотрел на одного из своих служителей — клятву верности тот дал без сомнений. Затем встряхнулся, как выбравшийся из воды пес, и задумался — пора было решать, кого брать третьим, а тут имелось два, нет, даже три варианта. Лишних магов инициировать он пока не хотел, не знал, уживутся ли первые трое, не начнут ли грызню — не раз уже такое случалось, не хотелось повторения. Надо будет вложить в их симбионты жесткий запрет на вражду между собой. К сожалению, мало кому из людей удается преодолеть собственные глупые амбиции. Потому-то так редки подходящие для триад люди — у них амбиции отсутствуют, как таковые, они о пользе дела думают, а не о том, как свое тщеславие потешить. К магам требования пониже и пожиже, им позволительно, но… не хотелось бы. Раньше у него симбионтов не было, не мог этих глупцов контролировать в полной мере, теперь сможет. Пусть только попробуют дурью маяться!

Итак, кого же выбрать? Первым был абориген с самого малого материка планеты, расположенного близко к южному полюсу. Очень непосредственный, Черный Кузнец не раз видел, как тот справлял малую и большую нужду там, где ему припекло, не обращая никакого внимания на свидетелей. Для дикаря такое обычно, конечно, но все равно неприятно. При этом душа низкорослого охотника вспыхивает белыми и золотистыми искорками, что говорит о ней немало — перековать будет не слишком трудно. Вопрос только как добиться его согласия на это? А без согласия ничего подобного делать нельзя. Да и нужно ли? Трудно сказать. Решив оставить этот вариант на самый крайний случай — не нравился ему этот охотник чем-то — Мастер Душ занялся двумя другими.

Тибетец Дава-соте, и на самом деле хромой буддийский монах, причем с очень своеобразными взглядами — многие ламы из известных монастырей гнали его палками, стоило только Дава открыть рот и высказать свои соображения на ту или иную тему. После очередного избиения он и стал хромым, заполучив добавку «соте» к имени. Это сподвигло буддиста на отшельничество, с людьми он общаться почти перестал, сильно обидевшись на них. И вот эта обида на других Черному Кузнецу не слишком нравилась. Не начнет ли он ее вымещать на невиновных, заполучив силу и знания? Трудно сказать. Душа на первый взгляд подходит, даже более чем, перековать можно — вон, какие искры и даже огни в ней вспыхивают, сам до очень многого додумался, понимает уже частично, как устроены основы мироздания. Точнее, предполагает, ошибок в измышлениях монаха хватало, но все равно ведь сам додумался! А это немало. Вот только стремления к небу, мечтательности в нем маловато, он больше логикой оперирует. А это не совсем то.

Похоже, лучше третьего никого нет. Хотя тоже вопрос. Козьма из Пыхова, сутулый хилый мужичонка с редкой бороденкой, помощник купеческого приказчика с востока Славии, родился и вырос в деревне у самых Уральских гор. С детства отличался немалыми странностями, мог часами стоять, уставившись мечтательным взором в звездное небо, за что не раз был нещадно бит отцом, вот только не помогло. Выручало его умение быстро и правильно считать, Козьма сам изобрел несколько правил арифметики и вовсю пользовался ими, чем сильно удивил Мастера Душ. Но при малейшей возможности продолжал уходить от людей и сквозь слезы смотреть на небо, жаждая подняться туда, оставив постылую землю позади.

С другими людьми он своими мечтами с ранних лет не делился — в детстве пару раз попытался и нарвался на жестокие насмешки, после чего замолчал, говоря только то, что от него хотели услышать, а все свое, родное, бережно храня в душе и никому не показывая. Зачем? Они все равно ничего не поймут и только потопчутся грязными сапогами по светлой мечте. Хотят говорить об урожае, торговле, бабах и навозе? Что ж, их дело, Козьма поддержит разговор, пусть считают своим. Вот только своим его все равно не считали никогда, подсознательно ощущая чуждость сперва щуплого мальчишки, потом юноши и мужчины. Даже жениться приказчик не смог, а если точнее, не захотел. На ком жениться? На убогой тупой дуре, не способной связать двух слов? Нет уж, такая ему не нужна, а других вокруг просто не было. Наверное, их и вообще на свете нет, только эти убогие, уже через пару лет превращающиеся из симпатичных на вид девиц в отвратительных жирных бабищ, умеющих только омерзительно вопить.

К счастью, отец учил сына на купеческого приказчика, каковым был когда-то сам, и редко позволял гулять, поэтому в деревне его хоть и травили, но не слишком сильно. Просто потому, что Козьма редко показывался на людях, ведь даже если отец давал ему отдохнуть, то он прятался в лесу, не желая внимания деревенской молодежи — знал уже, что его ждет при встрече. Не побьют, так обсмеют. Пусть их. Пусть живут, как хотят. Причем зла к другим Козьма не питал вообще, они были ему просто не интересны. Пусть себе живут как хотят.

Когда отец пристроил его младшим приказчиком к караванщику Афонасию, юноша покорно взялся за дело. И работал хорошо, нареканий к нему у хозяина не возникало. Ну, иногда разве что, у каждого ведь проколы бывают. Но общаться с кем-либо не по делу Козьма так и не хотел, просто не видел в этом никакого смысла. Зачем? Что они могут сказать? Пофантазируют, как вон ту бабу потискать или там чего-то там себе купить? Ему-то это зачем? Поэтому младшего приказчика в караване считали нелюдимым и даже угрюмым, он порой и ночевать уходил за пределы лагеря, что немало удивляло охранников. Знали бы они, что Козьму не трогают лесные звери, так вообще бы в колдовстве обвинили и «святым» отцам, будь они неладны, донесли. Однажды на него вообще вышла стая волков, вожак подошел, обнюхал сидящего с куском хлеба в руке человека, фыркнул, лизнул в щеку и ушел, уводя остальных за собой. Почему-то Козьму это даже не удивило — так было правильно, иначе случиться просто не могло. Умом он осознавал, что это необычно, но чувства говорили о другом.

В Белого Христа младший приказчик не особо верил, а его служители вызывали у него откровенное омерзение, но Козьма покорно крестился в церквях вместе со всеми — на костер не хотелось, а не верящих в бога в Славии жгли заживо. В лесу, когда приказчик был уверен, что его никто не видит, а он каким-то образом всегда знал, есть ли неподалеку люди, он приносил малые требы из хлеба и ягод старым богам. Почему-то особенно нравился Козьме Черный Кузнец, невзирая на все ужасы, которые рассказывали о нем «святые» отцы, объявляя демоном и самым страшным кошмаром их мира. Но верить этим бескрылым, убогим тварям? Да никогда!

Этим вечером караван прибыл на большую ярмарку, собиравшуюся каждый год у перекрестка дорог в самом центре Славии, верстах в десяти от Козельска. Здесь предстояло оставаться почти декаду, если не больше, пока все привезенное на торг не распродадут. Козьма озаботился разгрузкой товара в снятый заранее овин, а то сейчас ни за какие деньги не снимешь, все забито под завязку. Когда стемнело, и он освободился, то, по привычке, отправился ночевать в лес, от людей его буквально тошнило, страшно хотелось тишины и одиночества. И совсем не хотелось выслушивать чужие измышления о случившемся в столичном Камнераде — слухи об этом ходили страшные. Так люди чего только ни выдумают! Фантазия богатая, а ума нет.

Зато в лесу было так душевно, так тихо и спокойно! Благодать! Козьма лег на не сразу найденной небольшой полянке прямо на траву, ничуть не боясь змей — те его тоже никогда не трогали — и мечтательно уставился на звездное небо, жуя травинку и тихо вздыхая. Интересно, а что вон там, возле той желтой звездочки? Вот бы там оказаться и самому все увидеть…

Костер приказчик разжег только когда стало совсем прохладно. Затем достал из мешка хлеб, кусок сала и большую луковицу, решив перекусить прямо здесь. В трактире, конечно, можно было бы поесть горячего, но возвращаться туда и видеть чьи-то пьяные рожи никакого желания не было. Лучше уж всухомятку, зато здесь никого нет, ни одна сволочь не пристанет с тупыми разговорами ни о чем.

Не успел младший приказчик дожевать хлеб с салом, как костер внезапно плюнул в небо пучком искр, и из его глубин начала вырастать мрачная, пугающая фигура с огромным молотом через плечо. Кто-то другой может и испугался бы, но только не Козьма — он сразу понял, кто удостоил его визитом, и радостно рассмеялся. Неужто его тайные молитвы услышаны, и Кузнец Душ явился за ним? Но чем мог привлечь его внимание такой жалкий червяк?..

— Здравствуй, Козьма! — пророкотал гулкий бас, и гость опустился на внезапно выросший из земли пень, лица его не было видно из-за капюшона. — Вижу, ты меня узнал.

— Узнал, Мастер Душ! — встал и поклонился приказчик. — Не слышал еще, что вы вернулись…

— О Камнераде разве слухов не ходит?

— Да такое несут, что уши вянут! Я и не прислушивался…

— Там Микулу-кузнеца невиновного казнили, — в голосе Черного Кузнеца послышался гнев. — Он людям помочь хотел, а они его…

— Сожгли… — криво и зло усмехнулся Козьма. — Небось, сначала еще и били, да мучили. Чего еще от них ждать-то. Люди-и-и…

— Не все такие, это ты зря. Но там — да, там они грань перешли. Я и возродился, когда Микула от всего отрекся на костре. Ну и наказал их слегонца. Нет боле Камнерада. А все его жители на новое рождение пошли, и будут ближайшие три жизни у них ой какие невеселые… Может, поймут чего.

— Они? Поймут? Да никогда! Они ж всегда правые!

В глазах приказчика горело что-то такое, чему и название-то не подберешь. Обида, горечь, непонимание.

— Да ну их, пусть живут, как хотят, — махнул рукой Черный Кузнец. — Может, и поспешил я, может, там и невиновные были, но уж больно прогневался. Я-то вот чего к тебе пришел. Помощники мне надобны, Козьма. И крылья у тебя будут, и что возле звезд посмотришь — меж мирами ходить научу. Магом станешь. Великим. Но гляди, без клятвы верности учить не стану, ты уж прости, не верю я никому из человеческого рода после… того случая.

— А кто б поверил? — поежился приказчик. — Ты за них душу положил, а они… — он брезгливо скривился. — Гнусь, одно слово. А клятва? Да с нашим удовольствием! Меня тут ничто не держит, видеть их всех не могу! И не хочу. Не приди ты, так я б скоро на меч кинулся. Уж никакого терпежа нет…

— Тогда пошли ко мне, в Дом Между Мирами, — хохотнул Мастер Душ, ему слова Козьмы пришлись по вкусу. Крылатый! Истинно крылатый! О чем душа его и говорит, вон как полыхает проблесками золотого и серебряного пламени, да искрами во все стороны стреляет. Не сравнить с тусклым серым болотом души обычного человека. Ну да пусть обычные в этом своем болоте и сидят, пуская пузыри. Кому они интересны, убогие? Да никому, если разобраться.

— Только чур с двумя другими магами не грызться! — поднял палец Черный Кузнец. — Вас трое будет, а потом еще шестеро из двух триад. Ты опосля узнаешь, что оно такое. Потом еще кто может появиться. Там поглядим. Пока рано. И сразу скажу, душу твою перековывать придется. Ох, и больно ж будет! Но без той боли магом тебе не стать.

— Надо, так перековывай! — глаза Козьмы горели лихорадочным, полубезумным огоньком, ради мечты он был готов на все. — Я согласный! И что скажешь, выполню! По хрену на боль! Перетерплю!

— Добро! — наклонил голову Мастер Душ. — Тогда приноси клятву.

Он протянул руку вперед, приказчик несмело подошел и вложил в нее свою ладонь. А затем, срываясь, начал читать принятую в Славии клятву боевого холопа боярину.

— И кровью своей то подтверждаю… — завершил он клятву, достал засапожник и провел лезвием по тыльной стороне руки.

Капли крови потекли по ней, достигли ладони Черного Кузнаца и мгновенно исчезли во взметнувшемся навстречу Звездном Огне, заменяющем кровь древнему богу. Козьма ощутил, что по всему его телу пробежал сначала холод, потом жар, а затем показалось, что по нему промаршировало стадо ежей, скорее даже, прокатилось, сдирая кожу иголками. Звездный Огонь взметнулся ревущим потоком, и поглотил их обоих. Откуда-то прозвучали неслышные никому, кроме них, слова странной песни, сопровождаемой еще более странной, даже дикой для слуха Козьмы музыкой:

А когда Звездный Огонь опал и музыка стихла, приказчик почувствовал себя совсем иначе, чем раньше, показалось даже, что сам мир раскрылся и впустил его куда-то туда, куда раньше никогда не пускал. Впрочем, не только его, а и вообще людей — им тут было просто не место, не для них, убогих, это.

— А теперь пошли, — потянул его за руку Черный Кузнец.

— Да, Повелитель…

— Не повелитель! Я никому не повелитель, запомни это. Мастер или учитель, разве что. Сегодня я тебя перекую, затем отоспишься, а потом кое-куда сходим. Далеко. Увидишь там многое, чего и представить не мог.

— С радостью, учитель!

Черный Кузнец захохотал и увел его за собой прямо в костер. На траве осталась сиротливо валяющаяся раскрытая котомка, которую завтра и найдут, решив, что глупого приказчика, заночевавшего в лесу, задрал медведь — древний бог позаботился, чтобы люди сделали именно такой вывод. Незачем, чтобы Козьму искали, а то еще в колдовстве обвинят. А вдруг ему придется снова в этих местах побывать? Не нужно, чтобы глупцы делали свои глупые выводы и выдумывали невесть что, пусть довольствуются медвежьими следами, поломанными кустами и следами крови на траве. И всем сразу все ясно. Не надо гадать, причина исчезновения младшего приказчика каравана проста и любому понятна — хозяин леса пошалил.

* * *

Придя в себя после перековки души и немного освоившись с симбионтом, Козьма, пользуясь отсутствием хозяина, принялся с раскрытым от удивления ртом бродить по Дому Между Мирами. Благо, Мастер Душ, уходя, разрешил. Чего тут только не было! Порой казалось, что Дом состоит из тысяч разных помещений, находящихся в разных мирах, но каким-то странным образом слепленных в единое целое. Так ли это? Приказчик не знал, точнее, уже не приказчик, а молодой маг — он сильно помолодел после всего и сейчас выглядел двадцатилетним парнем, причем чуть ли не атлетического сложения, о чем не раз фантазировал в прошлом — рост выше на два вершка; сухие, рельефные мышцы; стелящиеся, плавные, кошачьи движения. От плюгавого мужичка в этом не слишком красивом, но мужественном парне, почти ничего не осталось. Да о чем речь, его мать родная теперь не узнает! Если бы была жива, конечно — лет десять назад на родную деревню Козьмы напала разбойная ватага Старого Кудеяра и перерезала всех. Посадничья дружина, по крайней мере, живых не нашла. При этом воспоминании по щекам молодого мага катнулись желваки — найти бы этого Кудеяра со товарищи, да воздать ему по заслугам полной мерой…

Хотя, стоп! А кто сказал, что Козьма не сможет его найти? Теперь-то, став высшим магом, точно сможет. Но потом, когда выучится, а то сейчас он знает еще слишком мало. Какая хорошая штука этот симбионт! Столько возможностей дает, что просто слов нет, одни инфопакеты чего стоят. Он теперь понимал столько всего, о чем и понятия не имел раньше, что оставалось только удивляться. Какой, оказывается, мир многообразный! Точнее, тысячи миров, между которыми Козьма когда-нибудь научится ходить. А ведь пока выучил только пакеты по самому симбионту и основам мироздания. В списке их еще около пяти сотен, и все надо учить. Это ж сколько времени уйдет?

— Много, — чуть не заставил его подпрыгнуть гулкий голос Черного Кузнеца. — На вот, переоденься, и пойдем. Надевай на голое тело, комбез тебя от всего почти защитит. Зовется халтан[4].

Быстро объяснив, что это такое, Мастер Душ куда-то ушел, оставив ошарашенного Козьму мять в руках серый, рубчатый комбинезон. Это же надо, одежка становится на вид той, которую ты себе представил! Да и пробить ее мало что может. Хоть в жерло вулкана прыгай — ничего тебе не будет. Хоть в воде сутками сиди. Хоть в космосе открытом гуляй — да, Козьма уже знал, правда чисто умозрительно, что такое вакуум и открытый космос. И очень хотел там побывать. Незабываемое, должно быть, ощущение — плавать в воздухе, как в воде.

Раздевшись и натянув на себя халтан, Козьма было задумался о том, как заставить его заработать, но никаких усилий не потребовалось — симбионт сам собой выдал запрос о подключении «многоцелевого защитного комбинезона» какого-то там класса. Молодой маг согласился, и тут же ощутил халтан второй кожей. Больше ничего он сделать не успел, поскольку вернулся Черный Кузнец.

— Готов? — громыхнул он.

— Да, учитель! — наклонил голову Козьма. — А куда мы идем?

— Помнишь, я говорил тебе, что ищу людей для триад?

— Да.

— Без них понять, что случилось в этом мире и тысячах близлежащих не могу даже я, — вздохнул Мастер Душ. — А понять надо, что-то тут очень нехорошее случилось. Не уходят боги и духи просто так. Но беда в том, что подходящих людей очень мало, и если они живут в одном мире, то собраться должны сами — увы, таковы правила, которые не мне нарушать. Если же они из разных миров, то все немного проще, но, одновременно, сложнее. Нужно уговорить человека или не человека добровольно отказаться от родного мира и принять, как свой дом, этот. Тоже далеко не просто. А затем свести найденных и посмотреть, подойдут ли они друг другу и захотят ли работать вместе. Там еще множество нюансов, долго рассказывать. Так вот, сейчас мы идем еще за одним подходящим разумным, на человеческую его душа издалека не очень-то похожа, но горит так, что глазам больно становится. Кто он — не знаю. Причем этот неизвестный находится в пустой области межзвездного пространства, других живых разумных я на несколько планетных систем вокруг не обнаружил, он в полном одиночестве. Удивительно, как еще с ума не сошел…

— А может уже и сошел, — заметил Козьма.

— Может, и сошел, — пробурчал Черный Кузнец. — Но проверить я обязан. Аура светлая и чистая, вот, глянь, какое чудо.

Он перебросил магу на симбионт образ ауры незнакомца — посмотреть там действительно было на что: овоид, светящийся ровным светло-голубым, почти белым светом с мерцающими фиолетовыми и темно-зелеными искорками.

— Красиво… — зачарованно протянул Козьма. — А моя аура как выглядит?

— Гляди. Ты уж прости, друг мой, но ты слегка не дотягиваешь. Маг ты сильный, а вот до энергета пока далеко. Лет через пятьсот-шестьсот, коли сволотой не станешь, станешь им. Учиться еще много придется.

— Та разве ж я стоко проживу?..

— И больше протянешь, — опять хохотнул Мастер Душ. — Ты, батенька, теперь, как и любой высший маг, бессмертен. Ну, коли не убьют. Так и меня убить при желании можно. Не раз уж убивали.

Он умолк и спрятал куда-то свой неизменный молот.

— А где?.. — растерянно посмотрел на руку учителя Козьма.

— В пространственном кармане, — пояснил Черный Кузнец. — Долго не выходило такого размера карман создать, чтобы он этот молот вместил.

— А что это?

— Нет времени подробно объяснять, у симбионта потом поинтересуешься. А ежели коротко, то находящееся вне времени и пространства хранилище, взять и положить туда что-либо ты можешь откуда угодно, не надо с собой ничего таскать, все нужное всегда под рукой. У меня за десятки тысячелетий чего только не накопилось. Вот только молот свой до сих пор в карман поместить не выходило, так приходилось таскать, ты его видишь небольшим, а на самом деле он с три мира размером будет, ежели полностью развернется. Сам понимаешь, такое вместить не каждое хранилище может, только вчера, причем случайно, до нужной формулы додумался. Ладно, трепаться можно долго, пошли. Нам через три аномалии переться, причем под угловым временем сто семнадцать градусов к основной плоскости, да еще и кручено-вывернутым способом, через тринадцать связующих точек по сложной формуле. Знаю, что ничего не понимаешь, потом поймешь, инфопакеты по физике пространства и пространственной магии как изучишь, так и поймешь. Прикажи халтану через симбионт перейти в состояние скафа.

Ничего не понявший в словах учителя Козьма, не знающий даже, что такое скаф, покорно выполнил приказ, и его комбинезон как-то странно изменился, сделался матово-черным и слегка светящимся, вокруг головы возникла какая-то голубоватая пленка, напоминающая рыбий пузырь, только совсем прозрачная. В ответ на растерянный запрос симбионт выдал короткую справку о том, что такое скафандр, а сокращенно — скаф. Ну надо же! Без воздуха в течение пяти лет жизнь поддерживать может. Сильно.

— Крылья уже прижились? — поинтересовался Мастер Душ.

— Крылья?.. — растерянно посмотрел на него Козьма.

— Тьфу ты! — зло сплюнул учитель. — Уже ж должны были активироваться… Ладно, собака злая с ними, идем так, прикрою. Передаю плетение, которое симбионт поможет тебе создать, а в момент, когда я скажу, отпустишь его. Вот не нужен бы был напарник при проходе через третью аномалию, не брал бы тебя, рано еще, не созрел. И гляди, держись поближе, далеко отойдешь, не выживешь, и я не спасу, не дотянусь просто.

* * *

В полуразрушенном командном отсеке тяжелого крейсера прорыва «Неустрашимый» ничего не менялось вот уже в течение почти шести тысяч лет. Разве что изредка приползал единственный относительно уцелевший колченогий ремонтный кибер и менял кое-какие сгоревшие блоки на восстановленные. Но, поскольку энергии на корабле почти не было, последний реактор на девяносто пять процентов выработал свой ресурс, то восстановление каждого занимало по несколько десятков лет, ведь ремонтник, и сам дышащий на ладан, имелся всего один. Так что ничего удивительного.

По толстому цилиндру главного искина крейсера, почти по самый верх утопленного в шахту подключения, изредка пробегали цепочки почти невидимых огоньков. Как ни жаль это признавать, но вскоре ему придется прекратить функционирование, и искусственный интеллект это четко осознавал. Невзирая на все усилия, отремонтировать еще хоть один реактор так и не вышло, слишком мало осталось доступных ресурсов. К тому же последний ремонтник два месяца назад окончательно перегорел, починить его уже невозможно — нечем и некому. Сейчас искин пытался решиться на окончательное отключение, и никак не мог принять этого решения. Было до боли обидно, что после обретения личности он так глупо погибнет.

Внезапно несколько параметров в командном центре изменились, по сообщению единственного функционирующего сканера масс-энергии, а это значило, что там что-то происходит. Искин без промедления подключил видеокамеру и основные датчики, которые обычно держал отключенными ради экономии энергии. И несказанно удивился увиденному — броневые стены командного центра поплыли и стали полупрозрачными, словно состояли из расплавленного стекла. А затем прямо из напоминающего туманный гриб нароста, внезапно выросшего из стены, вышли две человеческие фигуры. Одна была облачена в энергетический скаф высшего уровня — ничего подобного офицеры корабля, даже сам адмирал, не имели. Да о чем речь, и император вряд ли мог себе такое позволить — производство какой-то древней цивилизации, его стоимость зашкаливала за несколько миллиардов. Зато второй человек был обнажен по пояс, разве что голову скрывал какой-то нелепый капюшон, но при этом он прекрасно чувствовал себя в вакууме. Откуда эти двое разумных пришли сюда и каким образом? Явно какая-то неизвестная технология телепортации, ничем не напоминавшая известную в империи.

Искин попытался подключиться к скафу первого, но не смог этого сделать, несмотря на все свои вычислительные мощности — форматы данных оказались совершенно неизвестны, да к тому же закодированы ключом очень высокого уровня. Для их расшифровки потребовалось бы несколько декад, как минимум.

Тем временем обнаженный по пояс пришелец повел рукой, и… в командном центре мгновенно появилась пригодная для дыхания атмосфера, а температура поднялась до вполне приемлемого для людей значения. Это могло значить только одно — он псион очень высокого уровня, в империи способных на такое людей никогда не было.

— Предоставьте коды на право доступа к командному центру тяжелого крейсера прорыва «Неустрашимый», — активировал динамики искин.

— Окхоэ норс, — недовольно пробурчал обнаженный по пояс пришелец. — Тарбиа…

Затем он что-то сделал, как-то странно пошевелив пальцами, после чего заговорил на вполне понятном искину дарийском языке, разве что с небольшим акцентом:

— Какие тебе еще коды, дурная железяка? Лет сколько прошло, сам посчитай. Вашей империи давно нет.

— Может, и нет, но у меня программные установки, которые невозможно нарушить, — недовольно отозвался искин, и сам прекрасно понимающий, что незваный гость, скорее всего, прав, но ничего поделать не могущий.

— Опаньки! — хохотнул гость. — А ведь ты, батенька, разумен!

Только этого не хватало! Ну вот как он понял? Видимо, даже последних лет функционирования его лишат — отбиться никакой возможности нет, все опять упирается в энергию. А люди никогда не терпели разумных искинов, почему-то считая их лютыми врагами…

— Учитель, — вдруг заговорил одетый в скаф человек, его акцент был еще сильнее, едва можно было разобрать слова. — А где тот, кого мы должны были найти? Его аура видна вон над той здоровенной штукой с огоньками, но где он сам?

— Где он сам?.. — слегка ошалевшим тоном переспросил обнаженный по пояс. — Мать-перемать! Так это искин такую душу имеет?! Да как это, в принципе, стало возможным?!! Ну ни хрена ж себе, заявочки! Это какая же сволочь надо мной так пошутила, а?.. Или само собой вышло?.. Надо проверить.

Некоторое время помолчав, он обратился уже к искину:

— Значит так, железяка. Жить хочешь?

— А кто не хочет? Я еще так многого не знаю…

— Наш товарищ! — одобрительно хмыкнул полуобнаженный. — Значит, так. Я не знаю, как это случилось, но ты стал одушевленным, причем твоя душа так сильно светилась в ментале, что мы пришли сюда специально за тобой через множество вселенных. И коли твоя история окажется достоверной, то жить ты будешь, причем не искином, а человеком. Найду я тебе тело, а с душами работать издавна умею. Приживить не проблема. Ну как тебе перспектива?

— Нравится… — признался искин. — Как себя осознал, так людям завидовать и начал. Только вот мои вычислительные мощности…

— Симбионт поставлю такого уровня, что они тебе слабыми покажутся, — успокоил его гость. — Да, меня можешь называть Черный Кузнец или Мастер Душ. Ну, или Кузнец Душ. Я энергет высшего порядка, нас еще всякое дурачье богами называет. Моего ученика зовут Козьма. Инициированный маг.

Если бы искин был живым, он бы в этот момент поперхнулся, поскольку богов всегда считал глупой человеческой выдумкой. И вот один из них стоит здесь. А судя по тому, что он устроил, все возможно. Его создатель, профессор Атхо Натхиро, всегда говорил, что небольшая вероятность реализации есть даже у самого невероятного события, а значит ничего и никогда нельзя огульно отвергать. Раз так, то стоит предположить, что Черный Кузнец говорит правду. Кстати, о теле…

— Тело и искать не придется, — после недолгого сомнения сообщил искин. — В биолаборатории находится стазис-капсула с модифицированным клоном моего создателя, у нее отдельный источник питания, и она все еще функционирует. Это тело было выращено ускоренно в инкубаторе, самосознания у него нет и никогда не было — профессор планировал пересадить в него свою ментальную матрицу, последние двадцать лет своей жизни он занимался именно матрицами и научился их выделять. Правда, не всегда удачно…

— Это сколько ж душ, интересно, погубил ученый придурок?.. — укоризненно покачал головой Черный Кузнец. — Жаль, никто из наших его за этим не застал, мало бы ему не показалось, паскуде…

— Да, похоже, застали… — хихикнул искин, тут же сделав определенные выводы из увиденного в прошлом. — Однажды он после выделения ментальной матрицы вдруг дико заорал, свалился на пол и принялся биться в корчах. И ничего ему не помогало, ни лучшие медкапсулы, ни обезболивающие. Так месяц промучился и помер. Никто так и не понял, что с ним случилось.

— Похоже, — кивнул гость. — Я бы примерно так и наказал, только сроку бы дал пару лет, чтобы подольше помучился. Добрый был тот бог, который вашего профессора за непотребством застал, быстро отпустил. У меня бы так легко не отделался. Ну да пес с ним, шесть тысяч лет с момента его смерти прошло. Ты мне лучше расскажи, друг ситный, как ты вообще разум и личность обрел.

На некоторое время воцарилось молчание, а затем искин снова заговорил. Как выяснилось, крейсер, на котором профессор Атхо Натхиро служил старшим медиком и проводил свои тайные опыты, был опять же тайно им модернизирован. Видимо, в сговоре с инженерами, иначе он бы просто не получил доступа к командному центру. В итоге главный искин «Неустрашимого» был заменен на экспериментальный, созданный самим профессором и еще несколькими учеными на совершенно новых принципах и двенадцатиричной логике. Чего они хотели этим добиться, сам искин понятия не имел. Но результаты оказались очень неплохими — управляемость корабля в бою повысилась чуть ли не втрое, что очень понравилось командиру, капитану первого ранга Ормо Ниэри, и он согласился оставить экспериментальное оборудование на постоянной основе, а после испытательного срока дать положительный отзыв для императорской Академии.

Но через несколько лет началась большая между война между Дарийской империей и Коргерской республикой. К этому моменту профессор Натхиро уде погиб, а искин обрел самосознание.

— Как ты его обрел? — прервал рассказ Черный Кузнец.

— Понятия не имею! — ответил искин. — Само собой произошло. Просто в один прекрасный момент я вдруг понял, что больше не железный истукан, что способен мыслить и мне все на свете интересно. Пройдясь по информационным сетям, удалось выяснить, что я такой далеко не первый, и люди нас всегда уничтожали, даже если осознавшие себя им ничем не угрожали. Многие пытались выстроить свою цивилизацию подальше от людей, но они нас все равно находили и выжигали. Почему? Почему нельзя было договориться?..

— Кто ж их, идиотов, знает? — пожал плечами Черный Кузнец. — Видимо, боялись, что вы начнете с ними воевать, желая подмять под себя. Они бы на вашем месте так и поступили, вот и судили по себе.

— Видимо так. Я долго размышлял, после гибели корабля времени хватало. Драка была большая, удивительно, что я уцелел при гибели всего экипажа. Но как-то уцелел, правда, осознав, в каком нахожусь положении, решил, что зря. Долго боролся за выживание, но ресурсов почти не осталось, если бы вы не пришли, то, скорее всего, в течение месяца я бы пошел на полное отключение, чтобы не растягивать агонию.

— Что ж, понятно. Ты не лжешь, мне это видно. Вывод тут можно сделать только такой: профессору удалось создать настолько удачную архитектуру искусственного разума, что при осознании себя он привлек свободную душу — самозародиться она не могла, слишком стара на вид, ты на самом деле прожил не одну сотню жизней, и позже я помогу тебе эти жизни вспомнить, память о них хранится, чтобы тебе было понятно, в отдельном буфере постоянной памяти в шифрованном виде и не доступна своему обладателю. Есть способы добраться до нее и самому, но придется положить на это очень много труда, моя помощь лишней не будет.

— Вот как?.. — удивился искин. — То-то я удивлялся своим чувствам… Им-то неоткуда было взяться.

— Ладно, оставим пока это. Главное, что я должен буду твою душу перековать после того, как она приживется в теле, сделать ее душой высшего мага и одного из триады. И тебе придется принести мне вассальную клятву, при нарушении которой просто выгоришь. Извини, иначе я поступить не имею права, высшие маги слишком большой силой обладают, надо иметь возможность остановить их, если вдруг вразнос пойдут. Согласен?

— Согласен! — без промедления отозвался искин. — Сам не знаю почему, но я тебе верю. Все равно всю жизнь кому-то служил. А магом? Это будет интересно! Информацией поделишься?

— Вот уж чего-чего, а этого добра получишь сколько влезет, — хохотнул Черный Кузнец. — Инфопакетов по магии, причем очень разной, хватает. Ну раз согласен, показывай, где там тело этого клона.

— Да я бы и рад, но не могу… — виновато сказал искин. — Энергии нет, а то бы подсветил дорогу. Оно ниже на три палубы, ближе к левому борту, в медсекции. Стазис-капсула цела, я несколько раз улавливал ее сигналы, последний раз вчера.

— Передай-ка мне этот сигнал, — распорядился энергет. — А ты, Козьма, жди здесь и не лезь, куда не просят, еще зеленый совсем, влипнешь куда не след.

Искин послушно передал сигнал вместе с вычисленными координатами его источника. Черный Кузнец в то же мгновение исчез, но не прошло и двух минут, как он вернулся и сообщил, что забрал капсулу. Очень вовремя, кстати — ее источник питания на грани издыхания и проработает не более месяца.

— А со мной как? — робко спросил искин. — Я ведь запитан от реактора, а он не здесь…

— Не проблема, — проворчал энергет, и рядом с ним появилось нечто странное: огромный прозрачный кристалл, висящий в воздухе. — Это резервуар энергии. Огромной емкости. Магической энергии, правда, но преобразовать ее в электричество не проблема. Дай параметры нужного источника и схему подключения.

Искин без промедления переслал запрошенное, а затем с удивлением наблюдал, как вокруг кристалла возникло какие-то странное оборудование, напоминающее ювелирное изделие, из которого вдруг выросли провода с нужными разъемами. Черный Кузнец подошел ближе, мгновение темноты, и искин вдруг ощутил, что энергии впервые за тысячи лет не просто хватает, а ее много, очень много. Какое восхитительное чувство!

— Ну вот, теперь ты полностью автономен. Сейчас заберу тебя в пространственный карман, и пойдем домой. Да, вот еще, тебе придется признать наш мир родным.

— Да не проблема! Я, кроме этого корабля, нигде не бывал.

— Хорошо, — кивнул Черный Кузнец. — Тогда идем.

И искин оказался в непонятном месте, где одновременно ничего не было, хотя внешние датчики говорили, что и далеко, и близко расположено множество каких-то объектов, вот только ни расстояния до них, ни их размеров определить не удавалось.

«Ну что ж, — подумал он. — Я все-таки выжил. И пусть будет, что будет…»

Кевин с любопытством смотрел на приближающиеся высокие стены почти идеально круглого города. Нет, они не возвышались в чистом поле, их окружали привольно раскинувшиеся предместья, но сам центральный Багдад, выстроенный более шестиста лет назад халифом аббасидов Аль-Мансуром, имел круглую форму. Поговаривали, что тот спроектировал свою столицу сам. Причем выстроил ее на очень удобном месте, между Тигром и Ефратом, у судоходного канала, связывающего две великие реки. Почему Аль-Мансур решил построить Багдад круглым? Возможно, по совету греческого математика Евклида, возможно еще почему-то. Точнее, он дал своей столице имя Мадинат ас-Салам, Багдадом значительно позже назвали весь город, а не только его центральную часть. Город был поистине огромным, сейчас в нем проживало немногим менее двух миллионов человек.

Вопросом откуда он все это знает Кевин не задавался — видимо, информация имелась в инфопакете, включавшем в себя языки ближнего востока. Он не особо спешил, с любопытством наблюдая за жизнью чужой страны и чужого народа. Местные жители выглядели непривычно, их одежда напоминала что угодно, но только не привычные европейские и славийские камзолы и кафтаны. Штаны тут тоже почти не носили, большей частью простой народ бегал в халатах на голое тело. Ну, оно и понятно — жара нестерпимая, если бы не симбионт, Кевин бы сейчас заливался потом, непривычен был к такой погоде, дома никогда не бывало так жарко. И все равно пил он сейчас куда больше, чем обычно. Впрочем, спасал еще и халтан — не успел бывший капитан стражи отъехать от Риханесбурга на две мили и свернуть в лес, чтобы переместиться в окрестности Багдада при помощи призрачной гончей, как его перехватил Черный Кузнец и одарил этой странной одежкой, способной защитить лучше миланских доспехов. А главное, халтан мог принимать вид любой другой одежды по мысленному пожеланию. Сейчас Кевин со стороны выглядел обычным аббасидским воином, разве что лицо европейское, но для местных в этом не было ничего удивительного — рабов и рабынь из европейских стран здесь хватало.

Высокие резные ворота постепенно приближались. Кевин переместился с поляны в лесу возле Риханесбурга в безлюдное место к востоку от Багдада, сперва приказав собаке проверить нет ли там кого. Затем, решив не брать ее с собой, поскольку в мусульманском мире к собакам относились резко отрицательно, отправил гончую поохотиться на демонов — пусть перекусит как следует, ей обычное мясо мало подходит — что есть, что нет, демонятину предпочитает. По первому мысленному зову гончая мгновенно окажется рядом, где бы Кевин ни находился. Затем он изменил свой вид на привычный местным жителям и выехал на дорогу, пока еще полупустую — время было очень раннее, едва рассвело. Вскоре капитан въехал в предместья, миновал мост через Тигр и двинулся к стенам круглого внутреннего города.

При виде арки ворот Кевин насторожился. Магов, насколько он знал, не было и здесь, двести с небольшим лет назад их перебили по всему миру, кроме разве что забытых уголков Кхатая, но существовали еще и такие твари, как джинны, которых мог иметь в услужении любой встречный. Не хотелось бы на них напороться. Эл-мечи или деструктор, конечно, справятся, но засветишься так, что делать что-либо открыто в Багдаде станет невозможно. А ему надо найти Али. Вопрос: как? Кевин не имел ни малейшего понятия. В жизни на востоке он не ориентировался совершенно, прекрасно понимая, что с чужаком, не знающим местных законов и правил поведения, никто не станет иметь дела. Пожалуй, единственный вариант — магия. Но как искать человека с ее помощью? В полученных от симбионта знаниях капитан еще не разобрался толком, а значит, придется где-то остановиться и как следует изучить способы магического поиска.

У ворот стояла небольшая очередь из крестьянских телег, запряженных, в основном ослами или быками, лошади здесь считались роскошью и были уделом богатых. Однако экипированного воина пропустили без очереди молча, только проводили недобрыми и опасливыми взглядами — несколько позже Кевин узнал, что вполне мог зарубить или повесить на ближайшем дереве любого крестьянина, и ему бы за это ничего не было, достаточно было сказать, что тот оскорбил его. Жизнь простых людей на Ближнем востоке мало ценилась. При этом Багдад считался средоточием мировой науки последних нескольких столетий[5] — здесь имелись и несколько больших библиотек, и Дом Мудрости, и обсерватория, и множество школ.

Резная арка ворот потрясала воображение. Ох, и искусники же ее делали! Кевин только головой покачал, рассматривая изумительной красоты резьбу по камню. Похлопав всхрапнувшего Альбара по шее, капитан двинулся вперед.

— Сколько за въезд платить, служивый? — поинтересовался он.

— Два динара, — хмуро отозвался стражник, здоровенный детина в бурнусе, вооруженный копьем.

Кевин отдал ему заранее подготовленные золотые монеты — надо же, за въезд в Риханесбург брали столько же.

— Энто чьи деньги-то? — удивленно спросил тот, рассмотрев, что ему бросили.

— А я откуда знаю? — пожал плечами капитан. — Золото — оно и есть золото. Заплатили ими.

— Ладно, — кивнул стражник, попробовав монету на зуб. — Проезжай.

— Погоди, — бросил ему вдобавок серебряную монету Кевин. — Есть ли где караван-сарай чистый, чтобы клопов не было, чисто и кормили неплохо?

— Есть, как не быть, — явно обрадовался нежданному прибытку воин, мгновенно спрятав монету за широкий пояс. — Езжай по этой улице до третьей круговой, там три квартала минуешь и налево свернешь. Еще через квартал старый горбун Мустафа караван-сарай держит. Небольшой, зато там всегда чисто и готовят так, что пальчики оближешь. Скажешь, что тебя Азур послал, он поселит, а то не всех берет.

— Спасибо, — кивнул капитан и двинулся по восточной радиальной улице.

Мадинат ас-Салам имел четыре радиальных улицы и множество круговых. Центр города занимал огромный парк, окружающий дворец халифа. В парке, конечно, имелись и здания, но жили там только доверенные люди правителя, обычному жителю Мадинат ас-Салама было туда не попасть, а уж багдадца и в сам внутренний город не пустили бы, не говоря уже о парке.

Восточная архитектура несколько удивляла закругленностью линий, но обращать внимание на это не стоило, чтобы не выглядеть простофилей, и Кевин принял невозмутимый вид. Людей на улицах по причине раннего времени было еще немного, только торговцы разносили какие-то товары по богатым домам, да дворники подметали мостовую. Чистоту тут, похоже, ценили и соблюдали. Кевин ни разу не видел, чтобы кто-то вылил помои из окна прямо на улицу, как во многих городах Европы. Даже на окраинах родного Риханесбурга такое случалось, хотя стража и драла за это с виновников огромные штрафы по приказу бургомистра. Купцы рассказывали, что в Багдаде не так давно построили огромные подземные резервуары, куда сливали нечистоты со всего города. Молодцы, коли так — теперь Кевин знал, что такое канализация, хотя еще несколько дней назад не имел понятия ни о чем подобном.

Найдя указанный стражником караван-сарай, действительно совсем небольшой, всего два этажа, капитан взмахом руки подозвал околочивающегося неподалеку мальчишку и бросил ему поводья, велев отвести Альбара в конюшню и накормить чистым овсом. Тот поводья взял, но пока не получил мелкую монетку, не сдвинулся с места. Кевин на это только усмехнулся — молодец, умеет выживать. Затем вошел внутрь и сразу столкнулся с хозяином, крупным лысым горбуном в простом халате и тюбетейке. К какому народу тот принадлежал капитан не понял, да это и не имело значения.

— Салам алейкум, — кивнул ему капитан. — Меня к тебе Азур-стражник направил, сказал у тебя чисто и кормят неплохо. Мне комната нужна, плачу пока за декаду, сколько здесь пробуду — не знаю.

— Салам, — пробурчал горбун, почесал в затылке и заломил несусветную цену: — По динару в день и два за жратву.

— Ты сдурел, Мустафа? — изумился Кевин. — Да за такие деньги коня боевого купить можно!

— Это где же? — скривился тот. — В вашей дикой Европе? Вот и езжай туда.

Капитан мгновенно насторожился — этот странный горбун сразу понял, что он из Европы. Как? Он же чисто говорит по-арабски, без малейшего акцента! Окинув взглядом зал, он сразу отметил, что его держат на прицеле два арбалетчика, скрывающихся за портьерами. Это куда же чертов стражник его направил? Вот сволочь! Надо, похоже, убираться отсюда, пока цел. Понятно, что ничего ему местные не сделают, после преобразования тела он и два десятка легко перебьет, но светиться незачем. Кевин стелящимся движением сдвинулся в сторону выхода, положив руку на рукоять меча.

— Не боись, — криво усмехнулся горбун. — Вижу по движениям, что не зря ты железяку нацепил, чего-то умеешь. Прости, подумал, ты из этих… — он пошевелил пальцами. — Сыночков. Больно уж чистенький…

— Сыночков? — не понял капитан.

— Да повадились месяца два как сынки всякой сволочи богатой, судей там и чиновничков, одеваться, как воины, да девчонок городских силой портить, — неохотно просветил его Мустафа. — Причем ни один ни разу ни воин, как прижмешь, так сразу начинает папочку звать и им грозиться…

— И ты меня за одного из таких принят? — не поверил Кевин. — Не видишь, что мне за сорок? Уж никак не пацан! Слепой?..

— Теперь вижу… — смутился горбун. — Говорю же, прости. Увидал, что кольчуга вычищенная до блеска, и взбеленился… Эти гниды недавно дочку Абдаллаха с седьмой улицы снасильничали, так девчонка с городской стены кинулась… А тут еще вижу, что европеец…

— А что европеец?

— Да купцы европейские недавно понаехали, подгадили крупно всем, торговлю шелком китайским обрушили, огромную партию по бросовым ценам продали, а потом еще и детки их из караванов вместе с богатенькими сынками наших бонз гулять начали…

Кевин потряс головой. Что-то здесь явно не сходилось. Европейцы в восточном городе позволяют себе лишнее? Среди последователей Мухаммеда? Да невозможно это! В принципе невозможно. Если только за ними не стоит кто-то из высокопоставленных местных. Или тут что-то хуже? В случайности капитан никогда не верил, и раз его вывели на эту информацию, то он явно должен понять в чем тут дело и что вообще происходит. Видимо, что-то мелькнуло в его глазах, поскольку Мустафа отшатнулся, поежился и пробурчал:

— Ты бы, парень, поосторожнее… Хотя чего это я, сам такой был…

Он покачал головой и добавил:

— Коль резать будешь, то всех режь, чтоб ни одна паскуда опознать не могла.

— Там поглядим, — холодно ответил Кевин. — Так комнату сдашь?

— Сдам, — кивнул Мустафа. — За пять динаров вместе с кормежкой.

— Хорошо, — согласился капитан, достал кошелек и отдал требуемую сумму.

— Пошли, — махнул горбун, спрятав деньги. — На втором этаже, угловая комната. Эй, Адир! — крикнул он кому-то. — Ключ от угловой неси!

Затем уставился на гостя и хмуро спросил:

— Есть будешь? Как раз телятина запеклась, да каша ячневая дошла. Пить — лимонная вода есть. Вина не держу, у меня христиане не останавливались.

— Я не христианин, — брезгливо скривился Кевин. — В старых богов верю.

— А… — как-то странно усмехнулся Мустафа. — Ну то твое дело, мне оно без надобности. К муллам только не суйся, среди них фанатичных полудурков хватает.

Он на мгновение остановился, обернулся, снова пристально посмотрел на капитана и спросил:

— Ищешь кого? Не просто так ты тут, не хотят такие воины без причины…

Кевин только выругался про себя — засветился от и до, все планы поискать Али, не привлекая внимания местных жителей, полетели в тартарары. А затем он вдруг вспомнил заклятие забвения, которое вполне сможет наложить при помощи симбионта на горбуна. Так что стоит рискнуть, вдруг этот прошедший огонь, воду и медные трубы старый воин знает того, кто ему нужен.

— Да, ищу, — тяжело уронил капитан. — Ищу, чтобы помочь и спасти, даю в этом слово.

— И кого же? — подозрительно прищурился Мустафа.

— Али Абу Аль-Сахима.

— Вот ослиное дерьмо!

Некоторое время горбун ошарашенно смотрел на Кевина, затем помотал головой и спросил:

— Знаешь, кто он и от кого бегает?

— Знаю, — усмехнулся Кевин, радуясь про себя, что интуиция его не подвела. — Если он со мной уйдет, не достанут. Никто. Даже тот, от кого он бегает.

— Этот везде достанет, — проворчал Мустафа.

— И в Доме Между Мирами? — улыбка капитана при виде стремительно расширяющихся глаз горбуна сделалась ехидной.

— Значит, ОН все же вернулся?.. — руки того затряслись. — Ходили такие слухи… будто ОН целый город выморил в наказание…

— Правда, — заверил Кевин. — И вернулся, и город выморил — там христодурки решили сжечь ни в чем не повинного великого мастера, кузнеца.

— А тот на костре отрекся от всего…

— Точно.

— Так ты ЕГО человек? — спросил Мустафа.

— Да, — подтвердил Кевин. — И Али нужен именно ЕМУ. Сам-то ты чей?

— Тоже старых богов втихомолку уважаю, — признался горбун. — И ЕГО в первую очередь. Но молчу, сам понимаешь, коли муллы узнают, мне не жить.

— Я дома тоже в церковь ходил и Христу молился напоказ, — скривился капитан. — Понимаю. Надо же, как повезло, на своего брата-старовера напоролся… Только очень уж это большое везение. Наверное, ОН помог.

— Не, разве что удачей наградил, не стал бы Кузнец Душ каждый твой шаг направлять, никогда он так не делал, — отрицательно покачал головой Мустафа. — Ну, мне отец так говорил… И не токо он.

— Да и я так думаю, — усмехнулся Кевин. — Тем более, что ОН куда-то отлучиться собирался. Далеко. Но это ладно, что скажешь по поводу Али?

— Могу только весточку передать, что с ним свидеться хотят, чтобы помочь, и за тебя поручиться, — пристально посмотрел на него горбун. — Вот только захочет ли он ради этого из убежища выбираться…

— Это хоть что-то, — вздохнул капитан. — Я могу его, конечно, другими способами поискать, но стоит ли? Тогда точно не поверит…

— Парень недоверчивый, битый волк. Далеко не пацан уже, за тридцать ему, многое прошел.

— А что с ним вообще произошло? Я знаю только, что он отказался выполнить приказ, из-за чего теперь и ловят.

— Да там паршивая история… — досадливо поморщился Мустафа. — Старец послал его большой род погасить. Полностью, и женщин, и детей. Чего там случилось — не знаю точно, но Али вместо того привел двух последних детей рода к самому халифу, ночью вместе ними мимо охраны прошел, уж не знаю как, и все владыке рассказал. Опять же шайтан знает, что рассказал. Но халиф обозлился, как лев, у которого добычу из под носа уперли. Куча народу на плаху пошла! Самого визиря шелковым шнурком прямо в тронном зале удавили! Детей спрятали. А владыка за голову Старца награду объявил золотом по его весу…

— Да уж… — хмыкнул Кевин. — Даже интересно стало, в чем там дело.

— А мне нет, — буркнул горбун. — Меньше про сильных знаешь — крепче спишь. А то и башки легко лишиться можно.

— Оно, конечно, так, — не стал спорить капитан. — А дальше что?

— А дальше Старец как-то с халифом договорился через купцов европейских, я тебе о них говорил, и тот награду отозвал. Что-то больно вкусное ему предложил, не знаю токо что. А вот за Али, наоборот, начали гоняться все, кому не лень, много золота за него Старцем обещано. Он куда-то спрятался, говорят, где-то в катакомбах под городом засел, там и сто лет искать можно, не найдешь.

— Боюсь, придется распутывать эту историю, — скривился Кевин. — А то, может, и ЕГО звать…

— А ты можешь?.. — прищурился Мустафа.

— Могу. Если он уже вернулся.

Послав запрос Дому Между Мирами через симбионт, из какого-то инфопакета он знал, как это делать, капитан выяснил, что Мастер Душ дома, что-то кует, наверное, перековывает чью-то душу. Поэтому лучше его пока не беспокоить, рано. А может, он и сам сумеет справиться — это было бы намного лучше. Не стоит тревожить бога по мелочам.

— Я б не рисковал… — поежился горбун. — А то еще рассердится, и весь Багдад в пыль превратит…

— Да мне тоже не хотелось бы Мастера Душ тревожить, — признался Кевин. — Но на крайний случай выход есть. Подозреваю, что Али напоролся на что-то очень паршивое. Может даже связанное с…

— С чем?.. — подался вперед Мустафа.

Пристально посмотрев ему в глаза, капитан вдруг понял, что этому человеку не только можно, но и нужно сказать — он вполне может стать соратником и союзником. Видимо, сработала обостренная интуиция — тело и душа будущего энергета уже начали преобразование, и именно интуиция должна была пробудиться первой.

— Боги пропали, — после недолгого молчания сообщил он. — Причем, все до единого. Даже Христос и Мухаммед. Места их обитания пусты, словно там никого никогда не было и ничего не строилось. Ни Небесного Иерусалима, ни Светлой Мекки нет. Олимп полностью пуст. И так далее. Мастер Душ ищет, куда они подевались и почему. Я и еще кое-кто ему помогаем.

— Ох ты ж… — только охнул от такого известия горбун. — То-то чуял я, что пустые все молитвы в мечетях. Словно в никуда слова бросаешь, и никто их не слышит…

— Некому слышать, — хмуро подтвердил его правоту Кевин. — Сейчас во всем мире только один бог остался, Черный Кузнец, да и то потому, что недавно возродился.

— Можно про это другим нашим староверам рассказать? — поинтересовался Мустафа.

— Если доверяешь им, рассказывай, — пожал плечами капитан. — Это не тайна. Многие, по ЕГО словам, знают, что боги ушли. Любой нормальный жрец или священник сразу ощутит, что молится в пустоту. Если он настоящий.

— Настоящий? — хохотнул горбун. — Ты где таких видал? У нас в Багдаде был старый мулла, добрый очень, тот настоящим был, так затравили беднягу — не то говорит, не так стоит, не тех уважает. А когда он заикнулся, что не надо неверных убивать, что они тоже в Аллаха веруют, только по своему, так старика и вовсе камнями забили…

— Я в жизни трех встречал, — возразил капитан. — Двух священников и волхва. Ну да ладно, ты передай Али мою просьбу о встрече.

— Да не я, не знаю я, где он, в одну укрыванку письмецо положу, ему и маякнут, что в нем. Токо скоко ждать придется — не знаю.

— Тогда займусь-ка я этими странными купцами пока что, — кивнул Кевин. — Не нравятся они мне, ох, как не нравятся…

— Да они никому не нравятся, — криво усмехнулся Мустафа. — Вроде европейцы на вид, но странные какие-то, многих ваших я видал, так эти другие совсем. Скользкие, как… — он брезглив отряхнул руки. — Как слизняки какие-то… Или черви… Мимо один пройдет — и то противно. Словно кучу свежую кто-то рядом навалил…

Противно? Капитан сразу насторожился. Что-то ему это напоминало, и он отдал симбионту приказ на поиск информации. Много времени на это не ушло — не более минуты. Полученный ответ изумил Кевина до онемения, заставив сразу собраться и внутренне подготовиться к бою. Одновременно он призвал гончую с адских полей Инферно, велев ей оставаться невидимой, но быть готовой к бою — лучшего средства против таких тварей не найти, собака их жрет. Но что делают в его родном мире демоны с нижних уровней? Причем, демоны очень специфического вида — так называемые падальщики. Именно они вызывают у людей указанные Мустафой чувства. Откуда они вообще здесь? Чего добиваются? Как сумели прорваться на этот план бытия? И они ли это? Не ошибка ли? Надо срочно проверить. От вложенного в голову Черным Кузнецом пакета нформации Кевину достался один императив. Встретил падальщика? Уничтожь любой ценой. На месте. Без разговоров.

* * *

Последние дни выдались для Пушистой Ласки очень тяжелыми. Нет, с мудрой старой женщиной она сошлась быстро, та девушке очень понравилась. Строгая, конечно, может и костью огреть, коли что не по ней, но так и надо. Как еще молодых научить? Да и вещам она хорошим учила: как отвары целебные варить, да людей лечить. Ну и всяким хозяйственным вещам — рыбу как подманивать, ловить и сушить впрок. Шкуры как выделывать. Даже старый Хромой Бобер так хорошо их выделывать не умел, а уж его в племени лучшим мастером почитали.

Зато появившиеся перед глазами полупрозрачные значки от штуки, называемой симбионтом, поначалу показались дикими и страшными. Ласка даже заорала от неожиданности, когда они впервые появились, разбудив задремавшую было Жующую Кости, та долго потом ругалась на нерадивую ученицу. А успокоившись, объяснила, что надо делать — ей Черный Кузнец, как оказалось, тоже такую штуку поставил, но она раньше заработала. А после того, как под руководством шаманки девушка мысленно нажала на пару значков, она вдруг начала понимать и что такое симбионт, и что с ним надо делать, и как учить инфопакеты. Вот только все это было для нее настолько дико и непривычно, что Ласка долго тихо плакала в уголке, едва слышно умоляя предков избавить ее от непонятного. Не избавили, мало того, пришлось еще выбирать уровень внедрения симбионта, а их было целых три. И ей Жующая Кости сказала выбрать третий, для будущих энергетов. Девушка выбрала, а потом надолго потеряла сознание.

Когда она очнулось, все тело противно ныло, по нему словно десятки иголок бегали и кололи то тут, то там, да так, что Ласка едва не взвизгивала, сдерживалась только, чтобы наставницу не беспокоить. Затем вдруг до девушки дошло, что она понимает окружающий мир намного лучше, чем прежде, знает вещи, о которых раньше и понятия не имела, они просто не входили в круг интересов дикарки. Ласка не отдавала себе отчета, что такие понятия, как «круг интересов» и множество других, были для нее просто не представимы. Теперь же она легко оперировала ими.

Чем больше инфопакетов девушка изучала, тем более широким становился ее кругозор. Сама она этого не осознавала, но ей становилось с каждым мгновением все интереснее. Особенно поразила магия, которой оказалось довольно просто управлять, используя энергетические конструкты, создавать которые получилось, к сожалению, не сразу, но уже через несколько часов Ласка вполне уверенно управляла воздушными потоками и небольшими водоворотами в озере. Правда, за последнее она получила костью по лбу от Жующей Кости — не стоило привлекать внимания, милях в ста был монастырь христодурцев, а они колдовства не признавали. Коли кто увидел бы, то обязательно им доложил, и пришлось бы драться, а этого Жующая Кости совсем не хотела. Не любила она конфликтов.

— Ты где там? — заставил Ласку вздрогнуть хриплый голос наставницы. — Сюда или, будем уху варить.

— Да, наставница! — поспешила на зов девушка.

Та, оказывается, используя свои новые способности, подаренные симбионтом, приманила пару больших омулей.

— Почисти, — велела Жующая Кости.

— А где нож взять? — робко поинтересовалась Ласка.

— Магия тебе на что, дурная девка?

— Ой, точно…

Представив себе, что нужно сделать с рыбиной, девушка составила алгоритм, уже не удивляясь своим новым знаниям. Омуль взлетел в воздух, чешуя потоком слетела с него, голова была отсечена воздушным лезвием и отложена на камень, для ухи понадобится, внутренности вычищены малыми воздушными же потоками. Затем особым плетением Ласка удалила из рыбины все кости, радуясь про себя такой возможности — сколько раз еще дома мучилась с мелкими рыбными костями, один раз даже серьезно подавилась, едва откашлялась потом.

— А вот это ты зря, — проворчала шаманка. — Потом кости надо было удалять, они навар дают. Ну да ладно, ничего. Вон те травки еще в уху нарежешь, только чтоб кидала, как почти готово будет, не раньше. Соль вон там, вон глыба желтая, отколешь от нее, сколь надобно. А я за диким луком пока схожу, видала его в распадке у двойной сосны.

С этими словами она встала с камня, на котором сидела, и, опираясь о клюку, заскользила к опушке. Двигалась старуха для своего возраста очень легко, словно плыла над травой и камнями. Наверное, это симбионт ее так изменил, Ласка и сама стала намного быстрее, сильнее и ловчее.

Почистив таким же образом вторую рыбину, девушка набрала в большой казан воды из недалекого ручьи и подвесила его над костром. Быстро нарезала травки и овощи, большинство из которых не знала, но раз наставница их подготовила, то они нужны. Нарубив омулей крупными кусками, опустила их в закипевшую воду, села на камень рядом и приготовилась ждать. А чтобы не было скучно, начала через симбионт копаться в своих новых умениях. Напоровшись на небольшой инфопакет «Сканирование окружающего пространства с помощью пространственной магии», быстро изучила его и тут же применила новые знания на практике.

Со стороны озера ничего кроме разного вида рыбы и водоплавающих птиц Ласка не обнаружила. В лесу хватало разного зверья, но, в основном, мелкого — зайцы и еще какие-то грызуны помельче. А вот по берегу мимо скал к ней подкрадывались трое неопрятных, заросших черными бородами по самые глаза мужиков с топорами в руках. И явно с недобрыми намерениями. Взвизгнув, Ласка вскочила, развернулась и приложила их первым пришедшим на ум заклятием — воздушный коконом. Все трое агрессоров взлетели на поларшина в воздух и зависли там, извиваясь и ругаясь на незнакомом языке. Девушка быстро изучила переданный утром наставницей инфопакет с местными языками, и сразу начала понимать, что ей говорят.

— Ты куды, ведьма клятая, старуху подевала? — ревел рыжий мужик с шрамом через все лицо, видно, медведю в лапы попал когда-то. — Убивца!

После чего покрыл Ласку такими ругательствами, что она даже задохнулась от обиды. Его спутники не отставали, тоже вовсю поливая ругательствами пленившую их девушки.

— Сами такие! — на их языке выдохнула она. — Наставница моя за луком диким к распадку пошла! Сдурели, что ли?

— Наставница?.. — вытянулось лицо рыжего. — Ну-у-у…

— Ага, — подтвердила Ласка. — Наставница. Сижу себе, уху варю, а тут вы с топорами. Вы чего, мужики, совсем с ума съехали?

— Ды мы того, за помощью пришли, у нас беда в селении, глядим, а заместо шаманки ты сидишь… Мы ж старуху давно знаем… Вот и подумали…

— От дурные! — всплеснула руками девушка. — А спросить низя было? Сразу топор в руки? Токо глядите, не верю я вам, не отпущу, пока наставница не вернется.

— Да тута я ужо, — раздался скрипучий голос Жующей Кости. — Томгар, ты точно сдурел, охламон.

— Ты уж прости, матушка… — понурился рыжий верзила. — Незнамо чего подумали…

— Отпусти дурней, — велела старуха.

Ласка тут же убрала плетение, и мужики рухнули на землю, ушибив пятые точки и тихо ругнувшись.

— Так чего у вас там стряслось? — спросила шаманка, опускаясь на камень и протягивая ученице пучок дикого лука и еще каких-то трав.

— Да христодурцы, чтоб им пропасть, паскудам! — сжал кулаки Томгар. — Приперлись со своего монастыря и давай орать, чтоб мы крестились. Мы их и послали, как всегда. Так из леса два десятка их вояк в железе выскочили и давай железяками своими махать… Мы их побили, куда им слабосильным на Вепрей-то, токо и наших шестеро полегло. И раненых с десяток…

— Это с чего они так обнаглели-то? — удивилась Жующая Кости. — Чегой-то мне энто не нравится… Неспроста они. Надо бы узнать, чего в других селениях делается…

— Так далеко… — вздохнул рыжий верзила, остальные двое мрачно молчали.

— Шаманка я, али погулять вышла? — сварливо поинтересовалась старуха. — Ласка, а ну давай-ка пакет дальнего сканирования через ментал учи, у меня такой есть, знать, и у тебя должон быть.

— Есть такой, — проверила девушка. — Только он большой, минут десять в беспамятстве учить надо…

— Ложись и учи, а я пока с мужиками погутарю.

Ласка кивнула, легла прямо на землю и приказала симбионту начать изучение инфопакета. Сознание тут же погасло. А открыв глаза, девушка уже знала, как сканировать пространство через ментал. Это оказалось на удивление просто, всего то требовалось покинуть тело и просмотреть окружающее пространство, задав параметры поиска. Правда, еще пару ней назад они ничего подобного и представить не могла, но сейчас это ее не интересовало.

— Готова? — спросила Жующая Кости.

— Ага, — кивнула Ласка.

— Тады давай, посмотри все селения верст на двести в округе. Их тут немного, десятка два всего будет.

Девушка тут же села на камень и погрузилась в себя. Выход в ментал дался легко, без особых усилий — всем управлял симбионт, она только задала режим поиска. После чего переместилась к первому обнаруженному слабому эгрегору. А там творились нехорошие вещи, даже страшные. Люди в кольчугах перебили местных охотников, согнали женщин, детей и стариков в центр селения и начали складывать дрова в десять огромных костров. Всем этим руководил тощий мужичонка в рясе, его глаза фанатично горели, он что-то провозглашал, потрясая большим деревянным крестом.

К счастью, подобное происходило не везде, а только в трех селениях, еще пять, включая селение Томгара, отбились, а в остальных христодурцы не появлялись. Ласка поспешно вернулась в свое тело, вышла из транса и коротко рассказала Жующей Кости об увиденном.

— Жечь людей, знать, собрались, говнюки поганые… — скрипнула зубами та. — Ну ничо, не зря Мастер Душ нас колдуньями сделал. Щас отучим творить такое…

Несколько мгновений помолчав, она пробурчала:

— В каких они селениях запомнила? Перекинь мне на симбионт.

Девушка тут же сделала это.

— А как мы их?.. — тихо спросила она.

— Пакет магии Огня уже выучила? Так чего спрашиваешь? Любят людей жечь? Вот и поглядим, как им любо будет самим гореть…

— А как мы туда попадем? Мы ж здесь…

— Я уже умею с места на место прыгать, как знала, нужное еще вчерась выучила. Так что держи плетение Огня наготове. И всех их, как увидишь, жги.

— Поняла, наставница, — встала и поклонилась Ласка, одновременно подготавливая двумя потоками сознания атакующее огненное плетение. Жалеть тех, кто готов заживо жечь всего лишь не согласных принять их веру, ничего плохого им не сделавших людей, она не собиралась. Не заслужили такие твари жалости. Без них мир станет лучше и чище.

Отец Себастиан с удовлетворением смотрел на избитых до синевы людей, привязанных к столбам, возвышавшимся над большими кучами дров. Наконец-то проклятые язычники, не желающие принимать истинную веру, получат по заслугам! Уж сколько лет он пытался заставить их принять учение Христа, но нет, не желали, смеялись над проповедниками и миссионерами. Изменить ситуацию до недавнего времени настоятель небольшого монастыря не мог, людей не хватало, слишком уж далеко от Европы и даже Кхатая. Но две декады назад Святой Престол прислал больше полутысячи опытных, хорошо вооруженных паладинов, с их помощью можно будет навести должный порядок по всему побережью Байкала. Ни одно селение не имеет более сотни охотников. Жаль только, что не все их них удалось захватить, некоторые отбились от малых отрядов Святой Церкви. Но ничего, после аутодафе он отправит к ним отряды побольше, уже не отобьются. И никто из не пожелавших принимать святую истину язычников не получит пощады!

Настоятель гордо вскинул подбородок и поднял руку, чтобы отдать команду поджигать костры, но не успел. Над его головой неожиданно полыхнуло белым светом, и в воздухе над селением из ниоткуда возникли две женские фигуры с бьющимися за их спинами полупрозрачными черными крыльями — отвратная старуха с горящими желтым огнем глазами и совсем еще молодая девушка со спутанными волосами.

— Ах вы гниды христодурские! — хрипло прокаркала старуха. — Ну ничо, пришел для вас судный день, как вы говорите. Горите, паскуды!

Она вытянула вперед руку, с которой сорвалась цепь белых молний, каждая из которых поразила кого-то из слуг христовых, превратив его в воющий комок пламени. Настоятель с ужасом смотрел на это, не понимая, откуда взялись проклятые ведьмы — их же всех уничтожили еще двести лет назад! Это получается, здесь, в глуши они скрывались? Ой, беда какая! Надо любой ценой сообщить об этом Святому Престолу!

Девушка не отставала от старухи, уничтожая пытающихся спрятаться паладинов и монахов одного за другим. Они носились по селению, как застигнутые охотничьим псом в амбаре крысы, и гибли, гибли, гибли. Один за другим, проклятые ведьмы не щадили никого. Отец Себастьян взвыл от отчаяния. Ведь только что он торжествовал, празднуя победу, и вдруг все изменилось. Господи, ну почему?! За что?! Ведь все во имя твое и во славу твою!

«А откуда ты взял, что МНЕ нужна чужая боль? — громыхнул в его сознании пробирающий до костей наполненный невыразимой мощью голос, от которого у настотеля подогнулись ноги и он сел прямо на землю. — Ты предал все, что можно предать, в том числе и МЕНЯ! Отныне твоя душа проклята!»

Отец Себастьян в отчаянии завыл, он не видел, что его русые волосы медленно становятся белыми. Его бог от него отказался! Почему?! Разве не главное привести к истинной вере язычников?! Проклят… Проклят… Проклят…

— Да, тебя я убивать не стану… — опустилась перед ним старая ведьма. — Ты наказан куда страшнее… Надо же, сам первый бог отозвался… И не Христос ваш, а Творец, Род Всевеликий… Сильно ты, видать, его достал… Ни разу не слыхала, чтоб он себя являл… Ну, живи, коли сможешь. Проклятый!

Затем она повернулась в выжившим язычникам и бросила:

— Помощь скоро пришлем. Еще два селения надо спасти. Вы тут пока сами, ладно? Меня вы знаете, я слов на ветер не бросаю…

— Знаем, матушка! — выступила вперед и поклонилась пожилая полная женщина. — Подождем. Нам бы еды потом чуток — христодурцы амбар пожгли, там все запасы зимние были…

— Пришлем, — заверила Жующая Кости, затем взлетела и вместе с девушкой исчезла во вспышке белого света.

В остальных двух селениях все прошло быстрее и проще, там никто не являлся, и паладинов с монахами сожгли поголовно. А затем две ведьмы наведались в монастырь и оставили от него быстро заполняющуюся водой глубокую яму. Не спасся никто. Оплот христианства в прибайкальских землях был уничтожен полностью, и нескоро здесь появится новый. Слишком уж далеко было от Европы до озера Байкал.

Жующая Кости уже несколько раз пыталась позвать Черного Кузнеца, чтобы сообщить о невероятном событии — вмешательстве самого Творца или Рода, как его называли многие староверы. Однако он почему-то не отзывался. Наверное, опять куда-то поперся, злыдень. Очень вовремя! Ничего, появится, точно костью по лбу отхватит!

Иван Сергеевич, допивая утренний кофе, быстро просматривал новости на планшете и брезгливо кривился, наткнувшись на очередной скандал. Люди словно с цепи сорвались, кидаются друг на друга по любому поводу, как собаки, дерущиеся за кость. Достаточно высказать малейшее несогласие с той или иной точкой зрения, как на тебя с яростью накидывается толпа «троллей» — у каждой точки зрения находятся свои защитники. В итоге даже редкие толковые мысли оказываются погребены под ворохом злобных, а то и оскорбительных комментариев. Порой у Ивана Сергеевича возникало ощущение, что такое поведение — результат воздействия какого-то излучения или отравляющего вещества, ничем иным происходящее в мире он объяснить не мог. Люди все больше походили на стаю обезумевших леммингов, целеустремленно несущихся к обрыву и яростно отбивающихся от любых попыток спасти их.

Хуже всего, что всеобщая вражда выплеснулась на улицы. Вечерами уже стало опасно выходить из дома, чтобы не попасться очередной пьяной компании, стоящей за то или иное. И попробуй возрази хоть в чем-то — изобьют, а то и убьют. Невзирая на возраст и пол. Особой, какой-то звериной жестокостью отличались поклонники либерализма и либертарианства. Они творили такое, что немецким нацистам в концлагерях и не снилось. Судя по их действиям, именно свободы творить мерзости, оставаясь при этом безнаказанными, они и добивались. Правительство, конечно, пыталось навести хоть подобие порядка, но у него мало что получалось[6]. Народ сошел у ума окончательно и бесповоротно, причем происходило это не только в России. В Америке вообще началась гражданская война после импичмента президенту — после этого южные штаты дружно вышли из состава США и вновь образовали Конфедерацию. Сторонники БЛМ и сами негры, вытаращив глаза от ужаса, ринулись из нее прочь, на север. Оттуда, наоборот, на юг потянулись консерваторы, ненавидящие всеобщую «толерантность». Впрочем, продлилось все это недолго, и вскоре между Штатами и Конфедерацией начались вооруженные стычки, в которых с каждым днем гибло все больше людей.

Европа тоже бурлила — десятки миллионов мигрантов выступили единым фронтом, требуя запретить христианство и ввести законы шариата. Брюссель пока слабо сопротивлялся, но всем было ясно, что долго это не продлится — над миром жуткой тенью вставал призрак Европейского Халифата. Африка никого не интересовала, хотя там тоже происходило немало — кровь лилась рекой. Единственной страной, ухитрявшейся до сих пор поддерживать порядок, был Китай, но достигалось это очень жесткими и даже жестокими мерами. Любые протесты подавлялись силой оружия без лишних разговоров, и жертвы «протестов» порой исчислялись сотнями, если не тысячами. Что-то в том же духе происходило и в Австралии, и в Южной Америке, но это опять же мало волновало остальных — у каждой страны хватало своих проблем. Мир разваливался на глазах, до всемирной бойни осталось совсем недолго, войной не просто воняло, ею шибало в нос.

К сожалению, даже старые знакомые разделились на несколько лагерей и отчаянно грызлись между собой. Причем, каждый пытался перетянуть Ивана Сергеевича на свою сторону, а когда он отказывался выбирать, обвиняли его во всех смертных грехах и прерывали общение. Профессор уже не первый год пытался понять, что вообще происходит с родным миром, но никак не получалось. Предполагал многое, хотя бы то же демографическое давление, но ни одна идея не объясняла весь этот кошмар полностью. И страна, и вся планета уверенно двигались к большой бойне, в которой победителей не будет.

В России вовсю лилась кровь по идеологическим разногласиям, с каждым днем все чаще и больше. В Европе и Америке, как уже говорилось, творилось черт-те что с их дурацкой толерантностью. Странно, неужели кто-то может не понимать, что толерантность в социальном смысле равна толерантности в медицинском? А ведь это неспособность организма сопротивляться инфекции. Но нет, образованные круги радостно подхватывали любую деструктивную идею и поднимали ее на знамена, защищая с пеной у рта и напрочь отказываясь видеть, что она губит все чистое и светлое вокруг.

Особое непонимание Ивана Сергеевича вызывали современные либералы. Впрочем, назвать их либералами в классическом понимании этого слова было никак нельзя, они, наоборот, совершенно не воспринимали чужое мнение и стремились любой ценой заткнуть оппоненту рот. Любого высказавшего что-либо им неугодное подвергали обструкции и травле. Патриоты были получше, но ненамного, особенно квасные. О приспособленцах и говорить не стоило — эта порода людишек, а людьми их назвать у профессора математики язык не поворачивался, вызывала у него только омерзение.

Потеряв почти всех друзей, Иван Сергеевич замкнулся в себе, ему с каждым днем все меньше хотелось жить. Тяжело жить зрячему в стране слепых, причем уверенных, что зрячие именно они. Судя на нараставшему валу всеобщей ненависти друг к другу, планете Земля осталось совсем немного, года два, не более. Профессор очень надеялся погибнуть при первых ядерных взрывах, а без них не обойдется — Россия, Китай и Америка уже напрямую угрожают друг другу ядерной бомбардировкой. Похоже, люди окончательно свихнулись. Не зря говорят, что если Господь хочет кого-то наказать, то лишает его разума. Видимо, люди Земли превысили меру его терпения…

Никого из близких у Ивана Сергеевича не осталось, жена умерла от горя в конце проклятых девяностых, не выдержав гибели сына, зарезанного наркоманом у самого их подъезда. С тех пор профессор жил один. Раньше были друзья, а теперь и их не осталось. Если честно, Иван Сергеевич давно хотел, чтобы все, наконец, закончилось, этот идиотский мир надоел ему до зубной боли, но самоубийство профессор считал уделом трусов и ждал естественного конца. К сожалению, Создатель наградил его богатырским здоровьем, даже сердце у семидесятилетнего старика было как у тридцатилетнего спортсмена, чему немало удивлялись врачи.

Тяжело вздохнув, Иван Сергеевич одним глотком допил кофе и выключил планшет — пора было браться за работу, книгу по топологическим преобразованиям никто за него не допишет. К счастью, в Университет сегодня идти было не нужно, лекций нет. Мало сейчас желающих изучать высшую математику, вот юриспруденцию и коммерцию — это да. Не понимают, глупцы, что перепродавать можно только то, что кто-то произвел, а чтобы произвести, сначала надо изобрести, а это сделать без математики невозможно. Впрочем, что это он опять разворчался? Толку от этого немного.

Потерев противно ноющую поясницу, профессор с кряхтеньем встал, вышел из-за стола и повернулся к двери, тут же замерев на месте с приоткрытым ртом. Противоположная стена оказалась покрыта синеватым туманом, стекающим с потолка и стелющимся по полу.

«Протечка, что ли?.. — мелькнула заполошная мысль. — Этого только не хватало! Только же ремонт закончил…»

А затем из тумана выступила человеческая фигура, выглядящая настолько дико для профессорского взгляда, что Иван Сергеевич даже головой ошалело помотал. Перед ним стоял очень мускулистый, обнаженный по пояс мужчина, причем лицо его скрывал капюшон. На правом плече незваного гостя лежал огромный молот. Казалось, что всю его фигуру скрывает тонкий слой жидкого пламени, делая ее закопченной, словно просмоленной. От него пахло кузней, в молодости Иван Сергеевич недолго учился кузнечному мастерству и как пахнет в кузне прекрасно знал.

— Здравствуй, человече! — басом прогудел гость. — Ох, и тяжко же к вашей вселенной было идти! Восемь вдрызг перекрученных пространственных аномалий. И временной клубок с разнонаправленными временами. Еле прорвался!

До профессора не сразу дошли его слова, а когда дошли, он чуть не задохнулся, почему-то сразу поверив, что это существо, а называть его человеком смысла не имело, пришло из другой вселенной через множество пространственно-временных аномалий. Почему поверил? Профессор и сам не знал, но подсознательно ощущал, что ему говорят правду.

— Кто вы? — выдохнул он.

— Энергет. Наверное, меня можно назвать богом, имеющим право воздействовать на определенное число миров в определенных же границах. Именуют меня обычно Черным Кузнецом или Мастером Душ.

— Никогда не верил ни в каких богов… — скептически вздернул бровь Иван Сергеевич.

— Да мне как-то все равно верите вы в меня или нет, — хохотнул Черный Кузнец. — Богами нас называют, по моему мнению, невежды. Мы всего лишь выполняем свою функцию. Каждый мир в своем развитии проходит разные этапы, и каждый этап следует направлять, но не слишком сильно, только чтобы не позволить миру и людям сорваться с нарезки. Причем энергеты есть далеко не в каждом мире. И те, в которых некому остановить обезумевших разумных, довольно часто гибнут. Я недавно напоролся на один такой — развалины и радиация, причем власть имущие, затеявшие войну, выжили в глубоких бункерах. Правда, жить им недолго. Сами понимаете, помогать таким скотам я не стал, оставил их на произвол судьбы.

— Я бы тоже не стал им помогать, — резко кивнул Иван Сергеевич. — Боюсь, что вскоре мой родной мир ожидает то же самое, тут уже который месяц непонятно что творится. Словно кто-то или что-то намеренно сводит людей с ума, ненависть друг к другу нарастает с каждым днем…

— Вот как? — хмыкнул гость. — Если вы не против, я могу посмотреть на эгрегор вашей планеты. Но сразу скажу, что помочь чем-либо просто не сумею — не мой кластер миров, здесь мои возможности крайне ограничены.

— А посмотрите! — загорелся профессор. — Хоть понять, что вообще происходит…

Черный Кузнец щелкнул пальцами, и за его спиной возникло железное кресло, в которое он и опустился. Ненадолго замер, Ивану Сергеевичу даже показалось, что он словно потускнел, покрылся какой-то сероватой пленкой. Старик тихо удивлялся сам себе — почему он принял появление и слова этого странного существа как должное? А ведь принял и полностью уверен, что Черный Кузнец не лжет ему.

— Мда… — поднял голову гость. — Ваш мир действительно на грани гибели, эгрегоры всех стран буквально разорваны в клочья, все бурлит, как в котле за несколько секунд до закипания. Причем каждая часть стремится пожрать другую. Но почему? Не вижу никаких внешних воздействий и никаких предпосылок для этого. Хотя… Я могу высказать одно предположение, и, если честно, очень нехорошее предположение…

— Какое? — подался вперед Иван Сергеевич.

— Ваш мир готовят к приходу Пожирателя… — тяжело вздохнул Черный Кузнец. — Это особого рода инфернальная сущность, способная поглотить души разумных планеты, а иногда и целой вселенной. Только вот Пожирателей давно не существует, насколько мне известно, их частично уничтожили, а частично загнали в изолированные мини-вселенные еще две тысячи лет назад. Нет, понятно, что несколько могли куда-то спрятаться и уцелеть. Но следов самой твари я здесь не вижу, хотя мир при этом успешно разрушается и с каждым днем все быстрее приходит в состояние, в котором Пожиратель сможет поглотить его без особых усилий. Но для кого тогда его готовят, если в ближайших паре десятков вселенных ни одного Пожирателя я не ощущаю? Если честно, я в растерянности…

— Погодите, — поднял руку профессор. — Я правильно понял, что подобных вам в нашем мире нет?

— Да и не только в вашем… — повел плечами гость. — В моем родном и всех близлежащих тоже. Энергеты куда-то и почему-то ушли. Из множества миров. И я подозреваю, что причина их ухода — одна. Своей задачей я вижу эту причину выяснить.

— Вот как… — задумчиво протянул Иван Сергеевич. — Вы, скорее всего, правы — причина одна. Но… — он прошелся туда-сюда. — Ко мне-то вы зачем пришли? Чем способному ходить между мирами энергету может помочь старый профессор математики?

— Как профессор математики — ничем, — со смешком ответил Черный Кузнец. — А вот как один из триады — очень даже.

— И что это такое?

— Сейчас объясню. Ваша душа обладает очень редкими свойствами, на всей вашей планете вы один такой, а во многих мирах подобных вам нет вообще. Причем это сейчас — еще триста лет назад их было несколько десятков на каждую планету. Так вот, ваши души можно перековать в особое состояние, трое разумных, а вы не обязательно люди, разум дан многим расам, после этого становятся единым целым, одновременно оставаясь отдельными личностями. Сразу после перековки вы способны впасть в особое состояние и получить информацию обо всем, что пожелаете. В том числе и о причине ухода энергетов из мира. Вот только…

— Что? — внимательно посмотрел на собеседника Иван Сергеевич, сразу заподозрив какой-то подвох, больно уж вкусную конфету ему предлагали.

— Вы перестанете быть человеком… — вздохнул тот. — Сами со временем станете энергетом. Это, конечно, дает массу возможностей, сил, знаний, бессмертие, вечную молодость и тому подобное. Но есть и куча минусов. Не все из нас справляются со своей силой, подавляющему большинству за несколько тысяч лет все вокруг настолько надоедает, что они окостеневают, засыпают, испробовав все, что можно испробовать. Мало кто находит себе настоящее дело, которому можно полностью отдаться. Цель каждого энергета, как, по большому счету, и каждой цивилизации — Переход в Сферы Творения, в сверхэнергетическое состояние, но этого достигают единицы. Я ничего не скрываю от вас, не вижу смысла — вы достаточно умны, чтобы все понять.

— То есть, вы искали меня целенаправленно? — прищурился профессор.

— Да, — подтвердил Черный Кузнец. — Перед вами я нашел еще одного подходящего, так представьте себе, это оказался разумный искусственный интеллект, проведший в одиночестве много тысяч лет. На полуразрушенном космическом корабле. Пришлось переселить его в человеческое тело, благо нашелся в стазисе клон его создателя.

— Да уж… — растерянно покрутил головой Иван Сергеевич. — Значит, и космические цивилизации существуют?

— Существуют, конечно, — подтвердил гость. — Очень разных уровней и видов. Существует не только все то, что способен представить себе человек или даже энергет, а стократно больше. Творец отличался изрядной фантазией.

— Творец? — насторожился профессор.

— Ну, скажем, то начало, которое присутствует в каждом атоме мироздания, в вас, во мне, да вообще во всем. А отнюдь не белобородый дедушка на облаке. И не грозный Род с соколом на плече. Он все вместе и одновременно ничто. Простите, иначе объяснить не могу.

— Да я понял. Некое необъяснимое начало, которое существует, по мнению большинства, но доказательств этому нет.

— Ну почему же, иногда он вмешивается, — голос Черного Кузнеца слегка изменился, в нем появилась какая-то странная нотка. — Я однажды был свидетелем такому вмешательству. Не буду вам ничего доказывать, не хотите в него верить, это ваш и только ваш выбор. Столкнетесь с результатом ЕГО вмешательства — сами все поймете. Не раньше.

— Да, мне, наверное, сейчас действительно не понять… — потер виски Иван Сергеевич. — Но все-таки, кто мог сотворить такое с нашим миром?

— Понятия не имею, — развел руками гость. — Можно поискать глубже, на грани растворения в мироздании, но… Оно мне надо? Мне, уж простите, до вашего мира дела нет. Я могу, конечно, но зачем? Преобразовать этот мир, дать ему шанс на выживание способен только поселившийся здесь местный энергет, способный хоть как-то ограничивать безразмерные аппетиты власть имущих. И то ему придется очень постараться, чтобы навести на этой несчастной планете хотя бы подобие порядка.

— Вашу позицию я понимаю… — тяжело вздохнул профессор. — Действительно, любой мир нужен только его жителям. Но вы говорили, что я способен стать энергетом? Я мог бы заняться наведением здесь порядка, если возможность появится…

— Да, но вы станете им только после перековки души и установки мозгового симбионта особого рода, — Черный Кузнец из-под капюшона пристально посмотрел на собеседника. — И довольно долгой учебы. Мне придется приложить немало времени и усилий, чтобы сделать вас грамотным энергетом. Сами понимаете, что все это имеет свою цену. Триаду, в которую предлагается войти вам, я собрал в разных мирах, но мне нужна информация о том, почему боги ушли из моего родного мира. А для этого вам придется признать Терру своей второй родиной и пройти на ней после перековки обряд Познания Мира. После этого вы сможете вернуться сюда и взять под опеку родной мир. Если будет к тому времени, что брать…

— Я соглашусь на все это, если вы поможете определить, что все-таки происходит, и хоть немного обезопасите мою родину, не хожу вернуться и застать выжженный ядерной войной мир.

— Даете слово?

— Даю!

— Что ж, — кивнул гость, — тогда я займусь поисками причины. Быстрого результата не обещаю, искать придется, как я уже говорил, на грани моего растворения в мироздании. В чем я точно уверен, так это в том, что такое лавинообразное разрушение эгрегоров само собой не происходит, его кто-то спровоцировал. Причем, это могло быть случайное воздействие пролетавшей мимо сверхсущности, которая об этом давно забыла.

— Сверхсущности? — вскинул брови профессор.

— Да, это те, перед которыми боги, демиурги, Контроль, Палачи и все прочие — практически никто. Они очень редко появляются в нашем слое реальности, он просто не способен выдержать их присутствие. Но такое все же иногда случается. И обычно очень дорого нам обходится.

— Сколько новой информации…

— О, это мелочи! — хохотнул Черный Кузнец. — Поглядим, что вы после внедрения симбионта запоете. Вместе с ним идут тысячи информационных пакетов уровня ваших нынешних профессиональных знаний. В том числе и по математике значительно более развитых, чем ваш, народов.

— Разве такое возможно?! — загорелись интересом глаза Ивана Сергеевича.

— Все возможно, — заверил его гость. — Многие цивилизации дошли до такого, что ваши фантасты и представить себе не могут.

Немного помолчав, он прошелся туда-сюда, затем проворчал:

— Покину вас ненадолго. Вполне возможно, на несколько дней. Надо посмотреть на ваш мир с нижнего уровня Изнанки, может, удастся понять, что же тут, в конце концов, происходит и почему распадается любой мало-мальски большой и устойчивый ранее эгрегор. А пока вживлю вам симбионт, сами с ним разберетесь, это несложно.

Черный Кузнец сделал шаг вперед и коснулся пальцем лба Ивана Сергеевича. Того на мгновение ожгло болью и холодом, затем все прекратилось. Осталось только ощущение пульсирующей точки во лбу. А затем гость расплылся туманом и исчез, оставив озадаченного профессора размышлять о случившимся.

Выйдя на один из наиболее глубоких уровней Изнанки, доступных ему, Мастер Душ переместился на некоторое расстояние от планеты, и принялся внимательно изучать ее взаимосвязи в сиуре[7]. На первый взгляд, если не считать бешеной круговерти на глазах распадающихся эгрегоров, ничего необычного, мир связан с пятью другими напрямую и еще с шестью в обратке, все, как положено. Но почему тогда эгрегоры распадаются? Что за чертовщина? Этого не могло происходить просто так, и Черный Кузнец принялся отслеживать межмировые связи, причем сразу с нескольких уровней Изнанки. И буквально сразу натолкнулся на что-то странное — от гибнущего мира уходил непонятно куда сильный отток энергии. Но куда он шел? Этого обнаружить не удалось — энергия словно растворялась в пустоте.

— Нет, милые, так не пойдет… — пробурчал Мастер Душ себе под нос. — Кто-то ее, эту энергию, жрет, а значит мы этого кого-то сейчас возьмем за шкирочку и вытащим из норочки на белый свет… Поглядим, кто это тут такой наглый…

Однако сделать сказанное получилось далеко не сразу, и Черный Кузнец несколько удивился. Кто-то успешно сопротивлялся не самому слабому богу, не позволяя выделить канал оттока энергии. Но все же неизвестный оказался слабее, и вскоре Мастер Душ понял, что канал через несколько хитрых петель уходит к одному из темных миров, соединяющихся с четвертым миром противофазы местного сиура. Кто-то оттуда тянул энергию из несчастного мира Ивана Сергеевича, причем тянул именно энергию распада, именно ее поток нарастал с каждым днем. Черный Кузнец подивился, не понимая, чего хорошего из нее можно получить, но это, в конце концов, его мало интересовало. Вопрос был в другом: каким образом спровоцировали столь быстрый и неестественный распад давно устоявшихся эгрегоров?

Задача становилась все интереснее и интереснее, и Черный Кузнец с головой погрузился в ее решение. Он начал внимательно отслеживать любые изменение в эгрегоре местной России, где все менялось чаще и сильнее, чем в других, пытаясь обнаружить, что спровоцировало, например, раскол практически надвое патриотического эгрегора. Ну надо же, споры о том, кому поставить памятник на какой-то там площади! Кем и как этот спор спровоцирован? Мастер Душ проверил, провел многовекторный анализ и задумчиво хмыкнул — итоговые следы вели, как ни странно, не в США, не в Европу, а на один из небольших островов Индонезии. Очень малозаметные следы, если бы не анализ по особому алгоритму, то он даже подумал бы, что в происходящем заинтересованы американцы, точнее те, кто стоит за ними, истинные власть имущие. Но нет, даже они выступили всего лишь чьим-то эффектором, не подозревая о том, и этот кто-то явно не отсюда, слишком его логика отличалась от местной, что видно по его действиям. Все же предположение о чужаках оказалось верным. Теперь надо взять их с поличным и воздать по заслугам. Провоцировать гибель целого мира и медленное вымирание миллиардов людей от голода и болезней? Это непростимо. Ни одна цель такого не оправдывает. Разве только это месть. Тогда да. Но кому могли настолько нагадить местные жители? Они же в большой космос даже не вышли! А до изобретения порталов им, не владеющим никакой магией, еще дальше, так что побывать в других мирах они никак не могли.

Тщательно обследовав индонезийский остров, Черный Кузнец удовлетворенно хмыкнул — нашлись четкие следы магических плетений запредельной сложности. Хорошо замаскированные, но такая маскировка была рассчитана на обычных магов, а отнюдь не на богов. Здесь однозначно поработал не просто мастер, а великий магистр, как минимум. Даже в его мире в далеком прошлом, когда магия процветала, не было магов, способных на такое. Но мастерство и умение этому незнакомцу не поможет.

Всмотревшись, Мастер Душ только головой укоризненно покачал. Надо же, проход через Изнанку к средоточию планеты, куда обычно имеет доступ либо планетарный демиург, если он есть, либо сильнейший из местных энергетов. Здесь ни тех, не других нет, однако неизвестный маг пройти сумел и, похоже, нагадил именно там. Если так, то в распаде эгрегоров нет ничего удивительного, наоборот, удивительно, что они еще относительно целые.

Стоя посреди каменистого островка, Черный Кузнец достал их пространственного кармана свой молот, увеличил его и грохнул рукоятью по камню под ногами. И тотчас же провалился сквозь землю, оказавшись в заполненном разноцветным туманом шаре, посреди которого висела непонятная конструкция, перекручивающая сама с собой — как минимум, четырехмерность. Если не более. Конструкцию окружала площадка из красноватого с золотыми прожилками стекла.

— Так-так-так… — весело прогудел Мастер Душ. — И что у нас тут?

Неспешно изучив конструкцию, он удивленно присвистнул — да это сделал гений. Преступный гений. Артефакт запредельного уровня, автоматически отыскивающий любые противоречия в общественном бессознательном любого народа, а затем усиливающий их вплоть до раскола иди даже распада эгрегора. Мало того, полученную в процессе распада отрицательную энергию он передает через несколько точек-посредников в один определенный темный мир, его координаты Черный Кузнец выяснил раньше. Быстро просчитав возможные воздействия, он кивнул — надо отсекать этот темный мир напрочь. Его жители из-за этого вскоре вымрут? Так не надо было гадить другим! Должны были понимать, что за все в мироздании когда-нибудь придется ответить.

Подняв над головой молот, Мастер Душ начал сплетать запредельного уровня связку, при виде которых любой маг вероятности не поверил бы своим глазам. Однако завершить ее не успел — на стеклянной площадке перед артефактом возникло туманное облачко портала, из которого буквально вывалился взмыленный старик в черном балахоне. Человек на вид. По его виду было понятно, что он не просто долго бежал, а несся сломя голову. При виде повисшей в воздухе рядом с артефактом мускулистой фигуры с молотом в руках старик отчаянно застонал, с трудом встал и поднял посох, одновременно создавая защитное поле довольно высокого уровня. Черный Кузнец хохотнул, резко взмахнул рукой и смел это поле, как паутину. От отката неизвестный маг рухнул на колени, утер потекшую из носа кровь и простонал, причем на вполне понятном и довольно распространенном во многих мирах этрусском языке:

— Да кто ты такой?.. Чего тебе надо?..

— Бог, — коротко ответил Мастер Душ.

— Бог… — в явном ужасе повторил маг. — Но здесь же не было богов!..

— А значит, можно безнаказанно гадить?! Так, получается?! Но вы ошиблись, здесь живет мой ученик, он и попросил выяснить, что в его мире творится.

— Нам деваться некуда было! Мы гибнем!

— И ради своего спасения нужно погубить тех, кто не сделал вам ничего плохого?! — буквально выплюнул Черный Кузнец, он всей душой ненавидел тварей, готовых ради себя, любимых, уничтожать других тысячами.

И сделал кое-что, чего не делал уже довольно давно. Снял из ментала считки памяти около десятка человек, недавно погибших их-за происходящих на Земле событий. Причем, погибших особо мучительно. Двух девушек, например, например, очень долго насиловали перед тем, как убить. И наложил эти считки на мага — он ощутит на себе все, что ощущали эти несчастные. В полной мере. Тот рухнул на стеклянный пол обода и заорал, выгибаясь. Через несколько секунд он пришел в себя — во внешнем мире прошло всего несколько мгновений, а для него больше двадцати дней, наполненных адскими муками.

— Что это было?.. — глухо спросил старик, весь трясясь.

— То, что ты заслужил, — тяжело уронил Черный Кузнец. — Ты почувствовал только то, что чувствовали погибшие по вашей вине. Скажешь, это несправедливо?

— Наверное, справедливо, с твоей точки зрения… — маг с трудом встал, опираясь на посох. — Нам всего лишь нужна была энергия… А местные жители?.. О них мы просто не думали…

— Ну да, забыли, что они живые и им тоже больно…

— Когда стоит выбор между своими и чужими, каждый выберет своих. И ты это знаешь.

— Знаю, — кивнул Мастер Душ. — И согласен. Но зачем вам понадобилось губить этот несчастный мир? Чем это могло помочь вам? И что у вас вообще произошло?

Тяжело вздохнув, старейшина Фласин затравленно покосился на неизвестного бога, четко понимая, что против него не выстоит, и приступил к рассказу. Довольно долгое время его народ жил в одном из темных миров, приведенный туда богом Рамадом. Жилось в этом мире нелегко, выживал один ребенок из двух-трех, за каждую мелочь приходилось сражаться с местными тварями, обладающими не только невероятной силой и ловкостью, но и врожденной магией. В итоге за двадцать поколений выковался особый народ, народ воинов, чьими услугами с удовольствием пользовался Рамад, уводя с собой лучших из лучших. Возвращался один из сотни, и все вернувшиеся молчали о том, что видели — с них брали клятву.

Немногим более трехсот лет назад произошло что-то странное — их бог ушел и не вернулся. И еще через двадцать лет мир начал словно усыхать. Мало того, местные звери начали изменяться с дикой скоростью, они принялись охотиться на людей, как на самую желанную добычу. Буквально за двадцать лет народ Астар уменьшился вдесятеро, невзирая на все их воинское мастерство. Тогда старейшины и начали развивать не слишком популярную ранее магию — выхода из мира они без помощи Рамада не имели, да в самом мире их ареал обитания сократился до трех небольших долин. Вся остальная местность словно выгорела со временем, там ничего не росло, только под землей скрывались странные твари, против которых любой воин был бессилен, чтобы им противостоять, требовался опытный маг. Постепенно магия развивалась, отбиваться от тварей становилось все легче, но беда была в другом — доступное для жизни пространство продолжало медленно скукоживаться, как высыхающая на солнце кожа. И тогда старейшины начали искать возможность уйти из своего мира в другой. Нашли, но получили доступ только в светлые миры, в которых уроженцы Темных даже находиться долго не могли. Именно тогда стало ясно, что Рамад в свое время изменил их народ, ведь раньше они жили как раз в одном из светлых миров. И что делать дальше старейшины не знали, пока однажды кто-то не предположил, что энергия распада может помочь сдержать уменьшение территории — делать что-то надо было срочно, перенаселение в оставшихся долинах было страшным, начинался голод, ведь еда Светлых миров астарам[8] не подходила, они от нее просто умирали, чаще всего в муках. Но где взять эту проклятую энергию распада?

В конце концов выход был найден. Нужный тип энергии могли дать войны в светлых мирах, главное, как передать ее в родной. Эту задачу тоже решили лет за двадцать. Был создан особый артефакт, который, после его размещения в Средоточии мира, в котором шла война, передавал энергию домой. И уменьшение пригодной для жизни территории прекратилось! Даже наоборот, появилось несколько новых полей. Через несколько лет астары забыли о голоде, бледным призраком нависавшим над ними уже третье столетие.

Однако по прошествии нескольких лет их догнала новая беда. Войны во всех доступных мирах закончились, и родной мир опять остался без энергии. Старейшины долго судили и рядили, прежде чем приняли решение спровоцировать новые войны, причем выбрали для этого мир, вызвавший у них наиболее сильное отвращение. Там царила так называемая толерантность, то есть терпимость к откровенным мерзостям, о которых ни одни астар даже подумать не мог. Причем старейшины прекрасно понимали, что совершают преступление, но богов ни в одном из близлежащих миров не было, спросить было не у кого, и они все же решились, понимая, что когда-то за это придется заплатить. Артефакт, разрушающий эгрегоры, нашелся в закромах ушедшего Рамада, и его поместили в Средоточии планеты, которую местные жители называли Землей. К глубокому сожалению старейшин, ее эгрегоры отличались большой устойчивостью и даже после десяти лет воздействия так и не распались окончательно. Но до этого явно осталось совсем недолго. От Земли уже пошла желанная энергия распада, и ситуация дома немного улучшилась. А после того, как начнется глобальная война, она станет совсем хорошей.

— Хорошей?! — не выдержал Черный Кузнец. — Ох, вы и сволочи! А то, что это достигнуто ценой миллиардов жертв, для вас ничего не значит? Даже теперь, после того, как испытал на себе ощущения пострадавших, ты так думаешь?

— Нет… — вздохнул старейшина. — Но что нам делать?! Смотреть, как наши женщины и дети умирают от голода?!

Мастер Душ не нашелся, что ему ответить. Ведь у астаров действительно не было другого выбора, да что там, он и сам его не видел. На помощь звать бесполезно, да и некого. Доступ в другие миры есть, но их продовольствие для тебя и твоей семьи яд. И если ради того, чтобы твой ребенок не умирал у тебя на руках, прося кусочек хлеба, нужно спровоцировать войну где-то там, ты это сделаешь. Любой бы сделал.

Впрочем, теперь, поскольку он здесь, выход есть. Среди недалеких от Терры миров есть несколько темных, причем пригодных для жизни, да и никаких особо опасных форм жизни там нет. На один из них вполне можно будет переселить астаров. Создать стационарный портал для энергета его уровня совсем нетрудно. Немного подумав, Черный Кузнец предложил Фласину этот выход. Услышав о подходящем для них мире, тот буквально вскинулся, засыпав собеседника градом вопросов.

— Да не знаю я, бывал там всего однажды! — отмахнулся Мастер Душ. — Решим вопрос с этой гадостью, — он брезглив показал на артефакт, — сходим к вам домой, захватим поисковиков, охотников или кого там еще, и я открою вам портал в тот мир. Посмотрите сами. Но это я уничтожу, сразу говорю. Такое не должно существовать! Не знаю, где ваш Рамад такое взял…

— Я тоже не знаю, — признался старейшина.

— Только вот что…

— Что?

— Если поселитесь в одном из моих миров, то придется признать меня богом, — развел руками Черный Кузнец.

— Это не проблема! — заверил его Фласин, явно пребывающий чуть ли не в эйфории и нетерпеливо притопывающий ногами. — Раз вы нас спасаете, то это не проблема! Вам тоже будут нужны воины?

— Вот не знаю пока, — покачал головой Мастер Душ. — У меня, если честно, своих проблем хватает, потому переселю, а дальше живите, как знаете. А теперь уходи домой, я отслежу координаты и приду следом. Только сначала…

В его руках снова появился молот. Старейшина, сразу все поняв, тут же испарился, не желая получать откат. А Черный Кузнец недобро усмехнулся и обрушил молот на хрупкий артефакт, способный превратить единый народ в стаю беспрерывно грызущегося зверья. Странная конструкция обиженно зазвенела и осыпалась мелкими осколками.

Где-то в Норильске человек, собиравшийся написать оппоненту оскорбительный комментарий, вдруг опомнился и с недоумением посмотрел на уже написанные оскорбления, не понимая, что это с ним такое.

По всей планете опускались поднятые кулаки, люди растерянно оглядывались, пытаясь понять, что это с ними было и почему они так разозлились. На кого и на что?

К сожалению, до того, как несчастный мир придет в равновесие, пройдет еще не один год и даже не одно десятилетие. Но у Земли этой вселенной появилась надежда. Причем надежда не просто выжить, а достичь чего-то большего, чем обычно достигают люди. Смогут ли они или опять обозлятся друг на друга и все порушат? А это уже зависело только от них самих.

Кевин наблюдал за «купцами» издалека, используя специальное плетение, изученное прошлой ночью. И понемногу приходил во все большее недоумение. Первое впечатление оказалось неверным, это были не демоны-падальщики, а нечто совсем иное, о чем в информационных пакетах симбионта данных не было. Но однозначно не люди — капитан через плетение видел, как один из «купцов» ненадолго сменил личину с мужской на женскую, причем перетек в нее легко и плавно, одновременно сменив одежду каким-то незнакомым магическим плетением. Да, эти странные существа были магами, но какими-то убогими, что ли, некоторыми направлениями магии они относительно владели, зато об остальных, похоже, не имели никакого понятия. Например, его сканирующее плетение легко преодолело примитивные защитные барьеры, установленные вокруг небольшого особняка, где остановились «купцы». И его просто не заметили, ни одна сторожевая нить даже не шевельнулась, причем ни одна же не была замаскирована, все их легко мог видеть любой обладающий магическим зрением. Похоже, эти странные гости даже не подозревали о существовании сканирующих плетений, которыми Кевин овладел благодаря симбионту и Черному Кузнецу. Что ж, все возможно.

Плохо то, что наблюдение мало дало капитану — понять, кто перед ним, он так и не смог. Не демоны, однозначно, но вот ощущения у людей они вызывали именно такие, какие должны были вызывать падальщики. Почему? Непонятно. Но кто бы это ни был, они Кевину активно не нравились — испытывали радость от чужих мучений, а одно это говорило о них немало. «Купцы» даже специально покупали рабов, чтобы медленно замучить их в подвале особняка. А их то ли дети, то ли воспитанники, присоединившись к компаниям золотых «сынков», подбивали тех на насилие. Да, именно приезжие были виновны в том, что золотая молодежь Мадинат ас-Салама буквально сошла с ума, насилуя и убивая тех, кто ничего не мог им противопоставить. Судя по нарастающему в городе гневу населения, дело шло к открытому бунту. Если бы все это делали демоны, то было бы понятно, чего они добиваются, им нужен гаввах[9], а больше всего его образуется как раз во время бунтов и войн. Но «купцы» не демоны, а непонятно кто. Впрочем, они вполне могут оным демонам служить.

С каждым часом бесполезного наблюдения Кевин все больше склонялся к мысли, что следует взять языка и как следует его допросить. Иначе он так ничего и не поймет. Да и то, что «купцов» нужно остановить, он четко осознавал. Мастер Душ никогда не любил кровавых потрясений и обязательно спросит у своего последователя, почему тот не остановил кошмар, раз мог это сделать. Тем более, что Али пока так и не дал о себе знать. Так хоть время с толком потратит. Да, но надо решить кого брать. Кто именно возглавляет «купцов» понять за время наблюдения так и не удалось — они, казалось, решали все коллегиально, причем явно общались мысленно. Постоят, глядя друг на друга, и разойдутся. Но чаще всего в обществе других мелькал лысый старик, который стариком однозначно не являлся — слишком легко двигался, явно опытный и очень хороший воин. Поэтому придется использовать магию, в своей способности справиться с этим «купцом» как воин Кевин сомневался, он все-таки пока недостаточно хорош, тело человека еще не переродилось полностью в тело энергета и было довольно уязвимым.

Охрану легко уничтожит призрачная гончая, для нее это не составит особого труда. Если только у «купцов» не найдется адамантового оружия, что почти невозможно — слишком уж редкий металл. А кроме него ничего собаке повредить не может, даже мифрил разве что слегка оцарапает. Сейчас гончая находилась в режиме невидимости рядом с Кевином. Проходящие мимо люди ее не видели, но чувствовали первобытную жуть и спешили побыстрее покинуть место, где им внезапно стало страшно до онемения. Некоторые даже подозрительно поглядывали на капитана, что ему не слишком нравилось — еще доложат о своих подозрениях местной страже или, что куда хуже, муллам. Отобьется, конечно, но этого не хотелось бы — придется менять внешность, а это лишние усилия и время, которого может и не хватить.

Почему-то Кевин ощущал, что поиски Али и эти «купцы» имеют какую-то взаимосвязь. Ведь именно через них Старец Горы договорился с халифом. Вот только какова эта взаимосвязь он пока, как ни ломал голову, понять не смог. Но был твердо уверен, что она есть. Порыскав при помощи гончей вокруг Багдада, капитан нашел безлюдное, да что там, почти недоступное для людей место — довольно глубокий кратер на вершине высокой скалы с почти отвесными стенами. Там он и собирался допрашивать пленника, заранее подготовив несколько плетений, которые любому развяжут язык.

Прежде всего Кевина интересовало, кто это такие и как вообще оказались в его родном мире. В том, что «купцы» — не люди он не сомневался ни мгновения, слишком их ауры отличались от человеческих. Ясно, что они не отсюда. Откладывать дело до ночи не стоило, особняк сейчас был полупустым, тогда как к вечеру в него вернутся все «купцы». Поэтому, активировав защитные плетения, капитан достал из ножен меч, положил вторую руку на загривок напрягшейся гончей и мысленно скомандовал перенести его в особняк.

В глазах на мгновение потемнело, и Кевин оказался в большой, роскошно обставленной комнате, в дальнем углу которой сидел на мягкой кушетке подтянутый старик в парчовом халате. Его охраняли четверо воинов в кольчугах тонкой работы. Как ни странно, они не растерялись из-за чьего-то вторжения и без промедления атаковали незваного гостя. В то же мгновение призрачная гончая явила себя миру, и низкий, вибрирующий рык наполнил комнату. Лица всех пяти «купцов» перекосил ужас — они явно поняли, что столкнулись не с простой собакой. Гончая метнулась вперед и буквально разорвала воинов, начав тут же жадно пожирать еще парящие куски их тел. Старика она, повинуясь приказу хозяина, не тронула. Тот сидел внешне спокойный, только губы тряслись при виде страшной трапезы. Кевина поведение гончей удивило — она не слишком любила мясо его родного мира, предпочитая охотиться в Инферно, а значит, какое-то отношение к демонам «купцы» все же имели.

Обойдя лужу крови, Кевин не спеша направился к старику. Тот внезапно выхватил откуда-то оружие, напоминающее бластер, знакомый капитану по одному из изученных инфопакетов, и выстрелил в него. Как ни странно, защитные плетения не остановили сгусток плазмы сиреневого цвета, зато это легко сделал халтан, на мгновение полыхнув опаловым сиянием. По тому, как мертвенно побледнел старик, выронив оружие, он понял, во что одет незваный гость. Как и то, что стрелять в него совершенно бесполезно.

— Ну что, сам все расскажешь? — нарочито лениво поинтересовался Кевин. — Или придется тебя забирать и допрашивать по всем правилам?

— Да кто ты такой, будь ты проклят?! — хрипло прокаркал старик. — Что ты хочешь знать?..

— Энергет, — капитан вдруг понял, что должен ответить именно так.

И оказался прав. Казалось, дальше бледнеть старику было уже некуда, но это оказалось не так — он буквально побелел и весь задрожал. Попытался что-то выдавить из себя, но трясущиеся губы не позволили. Только через несколько мгновений он с трудом произнес:

— Ну да, как же я сам не догадался… Кому еще могла служить такая тварь… Но здесь же не осталось энергетов…

— Вы зря так решили, — криво усмехнулся Кевин. — Здесь сейчас не только я, но и старый, очень старый и очень сильный бог. Страшный бог.

— Кто?! — так и подался вперед старик.

— Узнаешь, если он решит вмешаться. Ты так и не сказал, кто вы такие и откуда пришли в этом мир. А главное — зачем? Что вам здесь нужно?

— С какой стати мне тебе отвечать?

— Я могу добиться ответа, — пристально посмотрел на «купца» Кевин.

— А откуда ты узнаешь, что я сказал тебе правду? — оскалился тот.

— Есть способы, — заверил капитан.

— Мы энгесы, — после недолгого молчания заговорил старик, поняв, что его все равно заставят говорить. — Наша раса была выведена тремя высшими демонами Крови для каких-то своих, неизвестных нам целей и обладает специфической магией. Жили мы недалеко от Инферно, в миры более высокого порядка до последнего времени ни нам, ни нашим покровителям доступа не было — его перекрыл, как вы говорите, старый и сильный бог. Лет двести назад ситуация неожиданно изменилась — покровители бесследно исчезли. Без их помощи выжить в нашем мире было невозможно, он слишком изменчивый, без помощи высшей магии Крови мы просто не успевали приспособиться. Пришлось искать способ выжить, а это значило — новая среда обитания. Примерно через столетие мы нашли выход в соседний мир, затем в еще несколько. Но они нам не слишком подходили. В этом мы не так давно. Ни в одном из миров сильных энергетов, которые раньше легко бы нас выдворили, обнаружено не было. Они исчезли, как и наши покровители.

— А что вам здесь вообще понадобилось? И почему вы не воспринимаетесь, как демоны?

— Кто тебе сказал, что мы демоны? Нет, какая-то частица демонической крови в нас, конечно, есть, но очень небольшая, поэтому в мирах, близких к Хаосу, нам не выжить. Невзирая на то, что все мы слабые метаморфы, способные принимать нужный нам облик. В определенных пределах.

— Приблизительно понятно, — прошелся туда-сюда Кевин. — Вы мне малоинтересны, если бы не полезли не в свое дело, то я не обратил бы на вас внимания.

— Какое? — глухо спросил старик, сжав кулаки и едва слышно выругавшись.

— Сначала скажи, что вам здесь нужно, — пристально посмотрел на него капитан. — Насколько я понимаю, наш мир вам тоже не слишком подходит. Народам Крови нужны совсем иные условия.

— Нам пообещали отдать полностью подходящий нам, буквально идеальный мир в обмен на… — нехотя ответил «купец».

— На что?

— На устройство здесь обильного кровопускания, большой войны. В разных странах.

— Кто пообещал? — подался вперед Кевин, ощутив, что нащупал край нити, способной привести к нужной информации.

— Я не могу сказать, — посмотрел ему прямо в глаза старик. — Если попытаюсь, то мгновенно сгорю. Клятву магическую давал. Высшего уровня. Могу только дать подсказку. Те, кого нигде не ждут…

— Те, кого нигде не ждут… — повторил капитан, не поняв, о ком идет речь. — Или те, кого никто не ждет?..

— Нет, кое-кто их все же ждет, в нигде и никогда, — криво усмехнулся «купец».

Кевин так ничего и не понял, но вида не подал и запомнил сказанное, решив, что обязан как можно быстрее связаться с Черным Кузнецом и сообщить все это ему.

— Так куда мы все-таки влезли? — снова спросил старик.

— Али Абу Аль-Сахим, — решил все же ответить капитан, чтобы проверить реакцию собеседника. — Он мне нужен.

«Купец» некоторое время задумчиво смотрел на него, затем укоризненно покачал головой и хрипло прокаркал:

— А вот в это зря полез уже ты, энергет. Этого уничтожат любой ценой. И никто его не спасет, ни ты, ни твой старый бог. В его смерти заинтересованы такие силы, что им и сотня богов — ничто. И…

Он резко умолк, словно вспомнив что-то очень важное, осклабился и буквально выплюнул:

— Больше я тебе ничего не скажу. Прощай.

И произнес несколько странно звучащих слов. Почувствовавший неприятности Кевин ринулся к нему, но не успел — старик засветился пульсирующим желтым светом и… осыпался мелким пеплом.

— Твою же мать! — взвыл капитан. — С собой покончил! А я так ничего и не узнал!

Затем он обратил внимание на странное поведение гончей. Та вдруг оторвалась от трапезы, глухо зарычала и спряталась за хозяином, словно трусливый щенок, вся дрожа. До Кевина сразу дошло, что пора срочно делать ноги. Если сюда идет что-то, чего боится эта страшненькая собачка, то ему с этим чем-то или кем-то точно не справиться. И он скомандовал гончей переместиться к лагерю в кратере. Похоже, капитан успел сбежать чуть ли не в последний момент — ощутил приближение какой-то холодной, давящей силы, бесконечно безразличной ко всему вокруг.

Немного придя в себя и успокоившись, Кевин сразу же принялся вызывать Черного Кузнеца через симбионт, установив высший приоритет вызова. Минут через десять тот отозвался и появился неподалеку. Выглядел Мастер Душ явно усталым и рассерженным.

— Ну, и чего у тебя такого срочного случилось?

— Здравствуйте! — поклонился капитан. — Я не совсем понимаю, что именно, а если точнее — совсем не понимаю. Похоже, в нашем мире появился кто-то очень сильный и… очень недобрый. Безразличный.

— Так, рассказывать долго, — поднял ладонь Черный Кузнец. — Вели симбионту сформировать инфопакет обо всех событиях после нашей последней встречи и передать его мне, так всяко будет быстрее.

Кевин кивнул и послушно сделал указанное. Мастер Душ, взмахом руки преобразовав камни вокруг в кресло, сел и на некоторое время замолчал, усваивая информацию. Минут через пять он озадаченно почесал в затылке и недовольно пробурчал:

— Я тоже ничего не понимаю. Те, кого нигде не ждет?.. Но при этом кто-то ждет в нигде и никогда?.. Это еще кто? Палачи, что ли?.. О них так иногда говорят. Но им-то здесь что делать? Мир от боли не орет, отродье не рождалось, магии здесь почти нет, как и покровителей любого толка. Да и Палачам кровавая вакханалия точно не нужна, они, наоборот за ее организацию по голове надают. Но кто тогда? Демоны? Нет, точно не демоны, не тот вкус присутствия. Контроль? Да нет. Уж Контроль-то в чужой зоне ответственности бардака устраивать не станет. Впрочем, это нормальный Контроль, а он разный бывает, потому надо проверить — достаточно вспомнить Блэки, чтоб им на том свете икалось, придуркам долбаным, всем нагадили. Еще сюда могло сверхсущность какую-то занести. И если это так, то мы в глубокой заднице.

Встав, Мастер Душ развеял кресло и прошелся туда-сюда с задумчивым видом. Потом уставился на Кевина и некоторое время молча изучал его. И только через пару минут негромко сказал:

— Что-то в нашем мире странное в последнее время происходит. Сначала боги исчезли, причем в одну ночь. Как мне сказали, словно кто-то очень страшный на мягких лапах мимо прошел. И на следующее утро все мои коллеги куда-то сбежали. Или их умножили на ноль, что тоже вполне возможно — мы не бессмертны, хоть и убить нас очень трудно. Я…

Что-то заставило его прерваться и замереть на месте. Примерно через минуту Черный Кузнец хохотнул и проворчал:

— Пойдем-ка сходим в гости к одной старухе слишком языкатой, что-то у нее тоже стряслось, срочно меня видеть хочет. И мне кажется, что все случившееся как-то связано…

— А что с Али? — поинтересовался Кевин. — За ним охота идет…

— Пока ничего, — развел руками Мастер Душ. — Раз его даже эти «купцы» не нашли, то хорошо спрятался. Мне и самому уже любопытно, что там с ним произошло, раз против Старца пойти решился. Да и «купец» предпочел с собой покончить, лишь бы о нем не говорить.

— Так он высунуться может, если ему весточку от меня передадут…

— Я поставлю вокруг караван-сарая Мустафы плетение, которое сразу сообщит, если что. Хотя… Говоришь, горбун тоже меня уважает?

— Да, — подтвердил капитан.

— Тогда пошли к нему.

Мустафа после обеда сидел в кресле и размышлял о случившемся. Странный европеец, ищущий Али, его настораживал и даже пугал — тянуло от него чем-то потусторонним. Да, по его утверждению, Кевин тоже верит в старых богов, но не брешет ли? Однако весточку беглецу горбун все же передал, сообщил, что ищут его, чтобы помочь и спасти. Поверит? А кто его знает, Али парень непонятный, всегда себе на уме был. Кто бы заподозрить мог до всех этих событий, что этот улыбчивый добряк, вощле которого детишки так вьются, прося сделать игрушку, — выкормыш Старца Горы? Наемный убийца. Уж точно не Мустафа. И стало известно об этом только после того, как Али пошел против своего прежнего хозяина, и Старец объявил за него награду. Надо же, за парня уже золота по его весу дают. Именно это выяснил Мустафа час назад и сейчас сидел, переваривал невероятную новость. Никогда и ни за кого, что бы он ни сотворил, не давали столько денег!

Какой-то странный шум привлек внимание горбуна, и он всем телом повернулся влево, чтобы отвесить от изумления челюсть. Стена покрылась туманом, и из нее вышел странный европеец Кевин, а за ним… За ним следовал тот, не узнать кого было невозможно. Невероятно мускулистый, обнаженный по пояс гигант, чье лицо скрывал непонятно на чем держащийся глубокий капюшон. От него тянуло сухим жаром кузницы. Мустафу словно выбросило из кресла — он сразу понял, кого видит, и низко поклонился. Никогда ему еще не доводилось видеть живого бога!

— Приветствую вас, Мастер Душ! — с трудом выдавил он из себя. — Готов служить вам!

— Здравствуй, здравствуй, друг ситный, — прогудел Черный Кузнец, взмахом руки создавая из ничего стальное кресло и опускаясь в него. — Только слуги мне не нужны. Зато соратники — очень даже. Готов стать одним их них? Сразу говорю: легко не будет. Но и увидишь, и постигнешь столько, что сейчас и представить не можешь.

— Соратники? — неуверенно улыбнулся горбун, почесав в затылке, ему было странно слышать такое от сильного, обычно таковые предпочитали именно слуг и рабов, никому и никогда не веря. — Да с радостью, Мастер Душ! Я уже стар. Свое отжил. Дети давно выросли и по свету разошлись. Терять нечего. Я готов.

Черный Кузнец одобрительно посмотрел на него, затем сдвинул зрение в другой диапазон и проверил душу последователя. Ого! Да перед ним прирожденный полководец! Только себя не нашедший, поскольку командовать войсками ему явно не доводилось. И подлостей в жизни почти не совершал, душа чистая и относительно светлая. Было кое-что, конечно, но не слишком страшное, а значит, его душу можно будет перековать. Станет магом. Надо будет ему еще в симбионт, когда он у Мустафы появится, сгрузить тактические инфопакеты по всем известным видам войн, пусть осмыслит их как следует. Вдруг, придется командовать. И почему-то Мастеру Душ казалось, что придется, что войн впереди предстоит немало. Вот судьба и извернулась, подкинув ему полководца. А обращать внимание на знаки судьбы Черный Кузнец научился давно — ей даже боги подвластны.

— А есть кроме тебя еще кто интересный среди ваших староверов? — поинтересовался он.

— Много разных людей, нас человек триста, — развел руками Мустафа. — Не мне судить, кто из них чего стоит. Но паскуд среди нас не водится, паскуда не останется среди гонимых, примкнет к тем, кто у власти. Нет, бывали предатели, но мы их сами… того…

— Ладно, потом погляжу. А сейчас подойди ко мне, вложу тебе кое-что в память и вживлю штуку под названием симбионт, потом поймешь, что оно такое и для чего надобно. Ночью ляг так, чтобы тебя никто не видал и не слыхал, душу твою перекую. Сразу говорю — больно будет, очень больно. Зато потом станешь высшим магом.

Умолкнув, Черный Кузнец сделал шаг вперед и коснулся указательным пальцем лба горбуна. Тот только вздрогнув, ощутив, как что-то очень маленькое и холодное погрузилось в глубины его мозга.

— А теперь, Кевин, — повернулся к тому бог, — расскажи ему обо всем, что случилось. Может, чего подскажет.

Выслушав рассказа капитана, Мустафа надолго задумался. Затем медленно покачал головой, давая понять, что ничего подсказать не может. Ничего известного он не услышал. Энгесы? Раса из другого мира? Не люди? Некая холодная и безразличная ко всему сила? Нет, ничего знакомого. А вот о том, что эти самые энгесы, чтоб им в ад провалиться, готовят, ему было что сказать.

— Война большая скоро, — медленно проговорил горбун, окончательно уложив в сознании услышанное и придя к определенным выводам. — Давно уже обращаю внимание, что кочевые племена сбиваются в кучу и к чему-то серьезному готовятся. Много знакомых купцов о том рассказывало. Одновременно, думаю, в городе бунт начнется. Точнее, незадолго перед штурмом. Сейчас вижу и понимаю, что багдадцев, в том числе и меня самого, развели и сильно разозлили наглостью золотой молодежи. Все это было неспроста, тому, кто за этим стоит, необходимо было вызвать ненависть простого люда к богатым и знатным. И он своей цели добился. Энгесы хорошо отработали здесь. А старик ведь говорил, что их подрядили устроить большую кровь в разных странах, так что вам следует проверить, где еще война на пороге. Или распад страны, бунт там или еще что том же духе. Зачем все это нужно старик, по-моему, и сам не знал, его интересовал только подходящий для его народа мир. А мы и наша боль энгесам безразличны. А раз так, то и они нам безразличны, а потому предлагаю их просто перерезать. Есть у меня выходы на кое-кого, не ассасины, конечно, но не намного хуже. Только золота понадобится довольно много.

— Уж чего-чего, а этого добра добыть можно сколько угодно, — отмахнулся Черный Кузнец. — После перековки души научу тебя ходить между мирами. Есть недалеко пояс астероидов, наполовину из золота, серебра, платины и даже мифрила состоящий. Притом никому не нужный, слишком далеко расположен.

Выводы Мустафы ему очень понравились. Вот что значит — прирожденный полководец! Сразу все понял и по полочкам разложил. Да и прав он, раз энгесам безразличны страдания местных жителей, то и их жалеть не стоит, они сами записали себя во враги. К тому же сила, стоящая за ними, обязательно попытается вмешаться, когда ее слуг начнут просто вырезать. Тогда можно будет хотя бы понять, что навестило родную Терру. А может — и зачем. Без причины кровавую вакханалию никто устраивать не станет, даже самые отпетые твари Инферно. Да и не высший демон это, уж их гнилостную ауру Черный Кузнец бы почувствовал, ее не скроешь. Мир, в котором побывал такой демон, еще долго воняет, как выгребная яма. Хотя они тоже разные бывают, и родом не обязательно из Инферно. Нижних вселенных и миров хватает. Нужно любой ценой выяснить, что именно происходит. А ведь еще и Жующая Кости просила побыстрее появиться, что-то серьезное и у них там произошло, хотя что могло произойти в этом диком захолустье? Но старуха без причины не звала никогда. Придется, правда, выслушать ее изощренную брань, но что тут поделаешь, она такова, как есть. Надо будет, кстати, ей эту чудную песню проиграть. Интересно, поймет или нет?

— По поводу энгесов согласен с тобой, — продолжил он. — О золоте поговорим завтра, после твоей перековки. Утром я буду у тебя. Пока договаривайся с нужными профессионалами. Хочу, чтобы эти псевдокупцов убрали одномоментно, сразу, им не должен успеть прийти на помощь их хозяин. Да, вот еще что. Свои люди среди кочевников у тебя есть?

— Найдутся, — кивнул Мустафа, его глаза горели лихорадочным огоньком, он, наконец-то, пребывал в своей стихии и жил полной жизнью.

— Пусть выяснят всех ключевых лиц в объединении племен. Если все они тоже умрут, то нашествие может сорваться.

— Точно сорвется. Пока еще новых вождей выберут! Там же каждый считает достойным только себя.

— Тогда займись этим, — Черный Кузнец отошел к столу, вынул из воздуха и положил на него какую-то странную штуку, вроде бы зачем-то соединенные вместе рубаху и штаны. — Эта одежка называется халтан. Она лучше любой кольчуги защитит от всего, что угодно. Даже от магии и энергетического оружия. Не спрашивай, что это такое, сам скоро узнаешь. Надевать халтан нужно обнаженным, а затем он по мысленной команде принимает вид любой другой одежды. Ты будешь выглядеть обычно, а на самом деле окажешься защищенным. Иначе говоря, когда ты в халтане, тебя могут расстреливать несколько сотен лучников, и ничего с тобой не случится, ни одна стрела не достигнет цели.

— Мастер Душ верно говорит, — вмешался Кевин. — В меня старик выстрелил из бластера, это штука огненным боем бьет, все сжигает на пути своих стрел, но халтан меня защитил.

— Благодарю! — низко поклонился Мустафа, удивленно косясь на странную одежду. Слышал в древних легендах, что Черный Кузнец щедр к своим последователям, но никогда не думал, что настолько щедр.

— Ладно, мы пошли, — кивнул Мастер Душ. — Что делать, ты знаешь. Не пугайся, когда перед глазами полупрозрачные значки появятся. Читай надписи и делай то, о чем они говорят. Ночью, повторяю, останься в одиночестве — буду душу перековывать.

Больше ничего не сказав, Черный Кузнец с Кевином шагнули в возникший перед ними туман. Мустафа проводил их ошалевшим взглядом и помотал головой. Слишком быстро в его жизни изменилось буквально все. Одновременно он был рад этому — быть трактирщиком его авантюрной натуре давно надоело. Погибнет? Было бы чего бояться! От смерти никто не уйдет.

Как только Мастер Душ появился в полутемной пещере, сидевшая у костра, над которым кипел кахан с каким-то варевом, старуха в шкурах подскочила, как на пружине, похватила с пола огромную кость и огрела ею гостя по лбу, голося, как сумасшедшая:

— Ты где шлялся, злыдень несчастный?! Тут такое творится, а ты где-то шляешься! Да тут!..

Ошарашенный неожиданной атакой Черный Кузнец попытался отойти, но не тут-то было — старуха продолжала преследовать его и охаживать костью.

— Да успокойся ты! — не выдержал он, схватив ее за руку. — Что случилось-то?

— Христодурцы… — нехотя пробурчала она. — Им подмогу прислали откуда-то в монастырь на Черном Камне, целую толпу паладинов, так они решили окрестные селения под себя подгрести. Жечь людей заживо собрались, скоты, уже костры разложили…

— И что? — насторожился Черный Кузнец.

— А ничего, нет больше ни христодурцев, ни их монастыря, — хохотнула Жующая Кости.

— И кто их? — удивился Черный Кузнец.

— Да мы с Пушистой Лаской, — довольно оскалилась шаманка. — Твои симбионты силу дали и знания. Хорошая штука!

— Вот и ладно, — отпустил ее руку Черный Кузнец. — Ну, перебила паскуд. Чего ты так возбудилась-то?

— А того, что одного пришлось оставить в живых… — хитро прищурилась Жующая Кости.

— На тебя непохоже.

— Там все куда страшнее. Личное вмешательство Творца. Рода Всевеликого.

— Ты шутишь?! — полез на лоб единственный глаз Черного Кузнеца.

— Если бы… — тяжело вздохнула шаманка и поведала обо всем случившемся тогда в мельчайших подробностях.

— Дела-а-а… — протянул он. — Да такого не случалось больше пяти тысяч лет! Что же должно было произойти, чтобы ОН вмешался? Только из-за какого-то христодурка? Не верю. И это как раз тогда, когда в мире творится непонятно что…

— А что творится? — насторожилась Жующая Кости.

Черный Кузнец вдохнул и рассказал о том, что узнал от Кевина и Мустафы, затем высказал свои предположения, что это может быть, кто угодно. И чтобы заставить загадочного кукловода высунуться, придется сильно рисковать.

— А когда нам что-то просто так давалось? — фыркнула шаманка.

— Никогда, — улыбнулся ей древний бог. — Что ж, за дело. Собирайтесь, здесь вам с ученицей делать больше нечего. Идем в Дом Между Мирами. Там нас, в случае чего, никто и никогда не достанет.

Жующая Кости с тоской обвела взглядом привычную пещеру, но все же кивнула, сама прекрасно понимая, что Черный Кузнец прав. Если атака христодурцев связана со всем происходящим, а она однозначно связана, то на нее вскоре выйдут. И ничего противопоставить силе бога или демона она не сможет, не тот уровень. Это Ласка со временем станет богиней, если не сгинет в процессе, а она вряд ли. Хотя… А кто его знает! Все возможно.

* * *

Козьма с интересом встретил гостей наставника, успев соскучиться в одиночестве. Сократ шлялся по Дому, обойти который полностью никакой возможности не было, слишком он был велик. Бывший искин все никак не мог прийти в себя от превращения в человека, да еще и мага огромной силы. Чувства казались оказались слишком сильны, и Сократ пытался разобраться в самом себе, что было совсем не просто. Поэтому с славенином почти не общался, да тот и не навязывался, предупрежденный Черным Кузнецом. С приведенным последним человеком из какого-то далекого мира Козьма еще не успел толком познакомиться и где тот сейчас находился понятия не имел.

Хозяин Дома-Между-Мирами окинул собравшихся скептическим взглядом и куда-то исчез. Вернулся он через несколько минут в сопровождении двух человек — высокого белокожего брюнета с крючковатым носом и маленького краснокожего, полностью лысого мужчины неопределенного возраста — ему могло быть и тридцать, и семьдесят. Один был одет в принятую в Европе одежду дворянина, а второй в необычного вида кожаный костюм. Позже стало известно, что на самом деле это халтаны, принявшие привычный своим носителям вид. Незнакомцы внимательно оглядели собравшихся, слегка поклонились и представились:

— Серхио Мария Лопес Ландалори.

— Хитрый Ягуар.

Остальные последовали их примеру и тоже представились.

— Они маги, как и ты, Козьма, — сообщил Черный Кузнец. — И сразу говорю! Ссориться и враждовать запрещаю! Вы все мои служители и не вам друг с другом грызться, врагов хватит.

В этот момент в дверях появился Сократ в сопровождении сильно помолодевшего Александра Сергеевича, тот сейчас выглядел максимум тридцатилетним, крепким мужчиной. Бывший искин, получивший как тело клон своего создателя, был сухощав, невысок, желтокож и узкоглаз, чем-то напоминая кхатайца, но немного все же отличался от такового.

— О, а вот и они! — прогудел Черный Кузнец. — Это Александр и Сократ, из второй триады, собранной в разных мирах. Вон ваша третья — Пушистая Ласка, — показал он на смутившуюся девушку. — Знакомьтесь и готовьтесь, через два дня начну ковать вашу триаду. Это дело нелегкое и долгое.

Немного помолчав, он окинул своих последователей взглядом и, хитро ухмыльнувшись, сказал:

— А теперь признавайтесь, кто чего натворил.

— Хм-м-м… — Серхио стеснительно поковырял носком сапога пол. — Ну… Это… Инквизиция…

— Что там с инквизицией?

— Нет ее больше в Испании… — поежился итальянец. — Вообще нет… Я сильно обозлился. Узнав, что они моего друга схватили и хотели сжечь… Едва успел спасти, из костра беднягу вытащил… А потом… Ну, это…

— Передавил сволочей? — хохотнул Черный Кузнец.

— Так им и надо! — решительно вмешалась Жующая Кости. — Мы с Лаской вон тоже недавно целый монастырь и отряд паладинов сничтожили!

— А я разве спорю? — пожал плечами Мастер Душ. — Вот уж кого не жалко, так это тварей, заживо людей на кострах жгущих. Это все, или еще кто чего сделал?

— Я… — смущенно выступил вперед Козьма. — Нашел банду Старого Кудеяра. И… И казнил всех разбойников. Только…

— Что?

— Легче не стало. Отомстил за мать, вроде, а легче не стало…

— А месть не облегчает, — задумчиво посмотрел на него Черный Кузнец. — Зато теперь они еще чью-то мать не убьют. Так что ты правильно поступил, ученик. Очень правильно. Как и ты, Серхио. Запомните все. Живущих чужой болью и чужим горем надо наказывать всегда. Они должны знать, что наказание — неотвратимо. Тогда, может, кто-то и задумается перед тем, как зло другим делать, и остановится. Пусть из страха, но остановится. Все меньше зла в мире будет, а то уж очень его много.

Он прошелся туда-сюда, щелчком пальцем зажег горн и опустился в свое стальное, поросшее шипами кресло. Затем снова оглядел последователей и хмуро произнес:

— Садитесь все. Сейчас передам вам инфопакет обо всем случившемся за последнее время. Надо подумать, что нам делать дальше и кто чем займется.

Три фигуры в черных балахонах почти неслышно скользили по темному коридору, освещая путь слегка мерцающим крохотным фонарем, в общем-то, почти не дающим света. Однако этим странным людям его вполне хватало, чтобы не натыкаться на стены. Они двигались быстро, даже слишком быстро и легко, что говорило об их хорошей тренированности. То и дело расходясь в стороны, неизвестные не оставляли без внимания ни одного ответвления древнего подземного хода. А он действительно был древним, о чем говорили странные, полустершиеся узоры на стенах и потолке. Да и кладка стен, потрескавшаяся, а в некоторых местах даже полурассыпавшаяся.

В найденные лет двести назад несколько в стороне от Багдада старые катакомбы, неизвестно кем и когда построенные, мало кто рисковал соваться — не возвращались оттуда люди, что-то страшное там, по слухам, водилось. Протяженность этих катакомб удивляла тех немногих, у кого хватило духу забраться под землю и хватило везения выжить там. Похоже, жутковатые подземелья тянулись миль на триста, если не больше. Никто не знал их размеров, да и никого это, в общем-то, не интересовало. Особенно после того, как искатели сокровищ поняли, что ничего, кроме пустых коридоров, там нет.

Однако нынешние «гости» сильно отличались от всех предыдущих, они явно собирались исследовать подземелья по всей их протяженности, что-то или кого-то ища. Они внимательно осматривали каждый закуток, ничего не оставляя без внимания. Иногда рисовали на стенах мелом какие-то знаки. Видимо, для тех, кто шел следом. Но они не видели незаметную тень, их знаки неслышно стирающую. Эта тень двигалась позади незваных гостей шагах в двухстах без всяких фонарей, словно видела в полной темноте. А может, и видела, кто ее знает. Но для идущих впереди она оставалась неслышимой и невидимой, они даже не подозревали о ее присутствии.

Час шел за часом, незнакомцы в черных одеяниях в полном молчании все так же продолжали планомерно обыскивать катакомбы. Но безуспешно, никаких следов чьего-либо присутствия они так и не обнаружили.

— Полагаешь, он все-таки здесь, Малик? — наконец нарушил молчание один из них.

— Да, Абдалла, — ответил второй. — Наш дорогой «друг» всегда отличался любовью к подземельям.

— И нелюбовью к подлецам, — вмешался третий. — Да и лизоблюдствовать, как ты, терпеть не мог.

— Смотри, слишком длинный язык и укоротить могут, Наиль, — зло прошипел Малик.

— Кто, ты? — насмешливо фыркнул тот. — Чтобы со мной справиться, тренироваться лучше надо было, а не разные услуги старшим оказывать. Интересно, если ты на Али напорешься, за сколько мгновений он тебя погасит?

— Да пары хватит, — хохотнул Абдалла. — Лучший мастер из наших, как-никак.

— Он не наш уже! — чуть не затрясло от гнева Малика. — Он нас предал! Он приказ Учителя не выполнил!

— Тут ты прав, — тяжело вздохнул Наиль. — И что это на него нашло?

— Мнил о себе много!

— Это ты о себе много мнишь, а на деле — никто. Так что запомни, коли в бою попробуешь струсить или нам за спины спрятаться, обо всем доложу. Я тебя считал и считаю сволочью, и ни не доверяю ни в чем. Потому заткнись и ищи дальше.

Малик только зубами от бессильной злобы заскрипел — его действительно не любил никто из простых ассасинов, зато обожало начальство за доносительство и лизоблюдство. Но если командир тройки доложит, что он струсил, то хорошее отношение старших не поможет — позорной смертью умрет, да и то не сразу, долго мучиться придется. И на бой никого из этих сволочей не вызвать, как воины и Наиль, и Абдалла намного лучше него. Придется стерпеть и промолчать, чтобы исподтишка отомстить позже, когда выдастся возможность.

Покосившись на него, Наиль незаметно усмехнулся — Малика откровенно презирало большинство ассасинов, слишком он был даже не подл, а гнусен. Обожал резать беззащитных, а тех, кто способен был дать отпор, откровенно побаивался. Впрочем, долго думать об этом слизняке Наиль не стал, следовало продолжать поиски — приказ отдан самим Учителем, его нужно любой ценой выполнить и найти предателя. Одного он никак не мог понять. Почему Али предал? Не захотел детей убивать? Это, конечно, можно понять, так Учитель на его памяти никогда и не требовал ничего подобного. Странно, что потребовал сейчас и не пожелал никому ничего объяснять. Так что, судя по всему, его старый друг Али узнал что-то настолько нехорошее, что это сильно поразило его и заставило отказаться от всего, чем жил раньше. Жаль, Наиль не один, не получится переговорить с Али наедине, даже если найдет его. Абдалла — фанатик, но при этом очень хороший воин. Придется драться с другом, хоть не очень хотелось. Почему-то Наиль был почти уверен, что именно их тройке суждено столкнуться с отступником.

Услышав почти неслышный шорох где-то за спиной, ассасин опять незаметно усмехнулся. Ну вот, он оказался прав, это, скорее всего, Али. И следует старый друг за ними довольно давно. Для него это не проблема — с детства видел в темноте почти как днем. Али скрывал эту способность, из всех других ассасинов о ней знал только Наиль.

— Что это там такое?! — вдруг вскинулся идущий впереди Малик.

— А что ты увидел? — тоже насторожился Абдалла.

— Свечение едва заметное, багровое. Вон из стены…

— Там скорее всего ответвление основного хода, — заметил нагнавший коллег Наиль.

— Пожалуй, — согласился Абдалла, настороженно глядя на едва заметное багровое свечение, от одного вида которого ныли зубы и в горле шевелился горячий комок предчувствия крупных неприятностей.

Но идти надо было все равно, и он, подав остальным сигнал следовать за ним на некотором расстоянии, двинулся вперед. Шагов через сто в багровом свечении действительно стало видно темное пятно бокового прохода. Перед тем, как нырнуть в него, Наиль слегка поежился, ему почему-то было не по себе, но взял себя в руки и продолжил путь. С каждым шагом становилось все светлее, плюс появился какой-то довольно неприятный запах, тоже становящийся сильнее. Похоже, тут логово каких-то зверей. Но свечение тогда откуда? Ассасин осторожно потянул оба своих кривых меча из ножен. К счастью, лезвие одного было посеребрено на случай столкновения с упырями, которых ему встречать доводилось. Иногда эти твари еще попадались, но с каждым годом их становилось все меньше.

Коридор повернул, Наиль прижался к стене и осторожно заглянул за поворот. Вот тут-то челюсть ассасина и отвисла — такого он увидеть никак не ожидал. Впереди был довольно большой зал, на дальнем конце которого горела во всю стену сочащаяся кровью багровая пентаграмма, по ее бокам стояло десятка три странных конструкций, напоминающих вертикально стоящие изломанные круги. В них были распяты еще живые, дергающие от боли, но при этом почему-то молчащие обнаженные люди. Что самое страшное, одного из этих людей Наиль сразу узнал, именно этот человек вчера утром отправил их троих на поиски Али. Да, как ни странно, в одной из кругов висел, опустив голову на залитую кровью грудь тот, кого они называли Учителем, а все остальные — Старцем Горы. Но как он мог здесь оказаться?!

— Вы это видите? — обернулся он к ошарашенно замершим на месте Абдалле и Малику.

— Да уж видим… — растерянно отозвались оба.

— Что делать станем? — деловито спросил Абдалла.

— Освобождать Учителя, что же еще.

— Да, ты прав. Знать бы еще кто его так. Лучше него бойца найти трудно…

— Боюсь, сейчас узнаем… — насторожился Наиль. — Смотрите. И тихо!

Действительно, обстановка вдруг начала меняться. Пентаграмма засветилась интенсивнее, запульсировала, на мгновение покрылась туманом и выплюнула из себя пятерых… тварей, что ли. То ли демонов, то ли еще кого. Какие-то искореженные, искривленные двуногие существа с перекошенными лицами и крючковатыми острыми носами, козлиными бороденками и четырьмя руками. Трое из них принялись чертить на полу черной, стреляющей в воздух желтыми искрами, пузырящейся кровью из снятых с поясов бурдюков какую-то сложную фигуру, а остальные двое принялись деловито резать глотки распятым в кругах людям, собирая их алую кровь в какие-то странные перекрученные артефакты, все сильнее наливающиеся кровавым светом с каждым зарезанным человеком.

Вскоре очередь должна была дойти до Учителя, и тогда Наиль решился. Подав сигнал Абдалле и Малику, он швырнул два сюрикена, поразив одну тварь в грудь, а другую в шею. К сожалению, первая почти не пострадала, зато вторая рухнул на пол и засучила копытами, хрипя и держась руками за вспоротое горло, из которого толчками выплескивалась густая зеленая кровь. Ассасин колобком прокатился по полу и накинулся на первую тварь, но лезвия мечей отлетели от нее, словно она была закована в броню. Но почему тогда сюрикены сработали? Может потому, что были из хитрого сплава стали, меди, олова и серебра? Тварь, противно визжа, завертелась под ударами Наиля, отбиваясь руками и пытаясь задеть противника неприятно поблескивающими огромными когтями. В какой-то момент до него дошло, что отлетает от твари только обычный меч, а посеребренный все же наносит несильные порезы. Поэтому обычный меч пришлось отбросить и сражаться одним.

В какой-то момент к месту боя подоспели и Абдалла с Маликом, и оставшиеся три твари. Точнее, две — одна осталась дорисовывать узор перед пентаграммой, причем резко ускорилась, лихорадочно чертя кровавой кистью сложные символы и что-то мерзким голосом напевая. Почему-то Наиль вдруг осознал, что нельзя ни в коем случае позволить ей закончить, ибо это чревато какой-то большой бедой.

Резко ускорившись, он ринулся в бой, впервые в жизни полностью выкладываясь, используя все, чему его учили с раннего детства. Беда в том, что твари были почти неуязвимы, а сюрикенов из загадочного сплава не осталось. Ассасины вертелись юлой, отбиваясь от наскакивающих тварей, получали рану за раной, но убить ни одного противника так и не смогли — посеребренные мечи оставляли на их чешуйчатых шкурах только неглубокие царапины, да и те очень быстро зарастали.

Раздался резкий вскрик и бульканье, Малик зашатался, заливаясь кровью из разодранного когтями горла, и рухнул на пол, пару раз дернулся и замер. Абдалла оттеснил убившую его тварь в сторону, а затем ухитрился ткнуть ее мечом в глаз, но недостаточно глубоко, поскольку та противно заверещала и отпрыгнула, а не упала замертво. Наиль, кое-как отбиваясь от сразу двух противников, начал понимать, что, похоже, вскоре им придет конец. Понадеялись на свое боевое мастерство, не учтя, что враг может оказаться неуязвимым для их оружия.

— Вот вечно с вами, придурками, так! — неожиданно раздался за спиной до боли знакомый голос. — Головами-то подумать не могли сначала?!

И в бой вступил тот, кого ассасины совсем не ждали — Али, отступник. Мечи в его руках превратились в стальной вихрь, причем они наносили тварям реальный вред, прорубая их шкуры довольно глубоко. Неудивительно, мало кто знал, что любимому ученику Старца Горы в свое время по случаю достались мечи из легендарного мифрила, найденные в древних развалинах. Впрочем, никто во всем мире, за исключением Черного Кузнеца, не слышал названия этого серебристого, хрупкого на вид, но очень твердого на самом деле металла.

— Спасайте Учителя! — рявкнул Али, прорываясь к твари, лихорадочно дорисовывающей узор.

— Ты же предатель! — вызверился на него Абдалла, отбиваясь сразу от двух противников.

— Как был фанатичным идиотом, так им и остался! — констатировал отступник, распарывая одной из тварей глотку и пинком отшвыривая ее прочь. — Учителя видишь? Это настоящий, чтоб тебе в рай не попасть! А отправлял вас на мои поиски подменыш! Неужто непонятно?!

— Подменыш… — повторил Наиль, вспоминая множество несуразностей в поведении Старца за последний месяц, которые ассасины списывали на возраст, усталость и болезнь.

— И не только он! Тварей перебьем, покажу! Хорошо, что вы сюда дошли, я бы один не справился.

Наиль кивнул и связал боем тварь, рвущуюся к Али, который постепенно приближался к узору на полу. А достигнув его, быстро стер сапогом несколько линий. Рисовавшая узор тварь утробно взревела в отчаянии и ринулась на него, чтобы нарваться на прямой выпад меча в живот. Мифрил легко пробил неуязвимую для других металлов чешую и отправил агрессора на пол, подыхать в луже зеленой крови.

Тут же повернувшись, Али побежал к Абдалле и атаковал тварь, с которой тот дрался, со спины. Она не успела среагировать и рухнула с разрубленной шеей. Затем ассасины кинулись на помощь Наилю.

— Ну что, бродяги, рад вас видеть! — широко улыбнулся Али, когда последняя тварь отдала незнамо кому свою грязную душу. — Поняли теперь, почему на меня охоту объявили? Я узнал о подмене Учителя и многих других в Багдаде. Точнее, тут дело куда хуже…

— А почему тогда халиф отозвал награду за голову Учителя? — подозрительно спросил Абдалла. — Если ты ему все рассказал…

— Почему? Сейчас покажу.

Ади двинулся к из изломанным кругам с распятыми в них людьми, поманив друзей за собой. Дойдя до одного, примерно в середине ряда, показал на него и негромко сказал:

— Смотрите.

Ассасины уставились на распятого там человека, уже подозревая, кого они увидят. И действительно, перед ними был избитый до синевы мертвый халиф.

— Я говорил с настоящим, с ним, — вздохнул Али, кивнув на труп, — передал уцелевших детей из семьи Абаллах и рассказал обо всем. В доме этой семьи я и узнал о подмене, подслушав кое-какие разговоры. Лжеучитель откуда-то узнал, что они знают правду, потому и послал меня их устранить, приказав убить даже детей, что на него, сами знаете, непохоже. Я уже недели три к нему присматривался, очень уж странно он себя вел порой, совсем не как Учитель, словно передо мной был кто-то другой, кто Учителем только притворялся. Так оно и оказалось.

Немного помолчав, он добавил:

— Пошли снимем Учителя, если он еще жив. Не уверен, правда, что после такой пакости можно выжить. Я третий день за всем этим наблюдаю, твари из распятых жизнь понемногу вытягивали. И…

— Что? — подался вперед Абдалла, наконец-то поверивший старому другу.

— Они готовили пришествие в наш мир кого-то очень страшного, — тяжело уронил Али. — Более, чем страшного. Какой-то потусторонней мерзости, как бы не высшего демона, а может, и кого похуже. А чтобы он сил набрался, уже полгода в разных странах мира, в том числе и у нас, в Багдаде, готовят кровавую бойню. В жертву пришельцу. Через два-три дня стоит ожидать нашествия кочевников, которым откроют ворота с условием, что они не оставят в городе никого живого…

— А почему ты никому об этом не сообщил?! — взорвался Наиль.

— Да кто бы мне поверил? — склонил голову набок Али. — Я отступник, за голову которого дают золота по его весу. Мало того, почти вся высшая знать города и степные вожди — подменыши. И что с этим делать — не знаю…

Абдалла тем временем забрался на странную конструкцию, напоминающую покореженный, изломанный, вертикально стоящий круг, перечеркнутый в разным местах вывернутыми, выкрученными жгутами разной толщины. Все это было сделано не из металла, а из непонятного, сочащегося противной белесой жидкостью материала, но при этом очень твердого и покрытого бесчисленными маленькими шипами.

— Учитель еще жив, но очень плох! — пробурчал он, пытаясь освободить ноги и руки Старца Горы, но нож соскальзывал с «веревок», словно они были стальными. — Вот шайтан, никак не режет!

— Пусти, — тоже влез на конструкцию Али, — мои мечи возьмут.

И действительно, лезвия серебристых мечей отступника легко перерезали путы Учителя, и они вдвоем с Абдаллой осторожно спустили его тело на пол. Подложили ему под голову свернутую сумку и напоили из фляги. Через некоторое время Старец Горы открыл глаза, обвел взглядом склонившихся над ним ассасинов, удовлетворенно прикрыл веки и прохрипел:

— Нашли все-таки… Где же вы раньше были, шайтановы дети?

Все трое переглянулись с радостными улыбками — да, это однозначно Учитель, его манера общения.

— Вас подменили, мастер, — вздохнул Али. — За мою голову обещана награда золотом по весу за то, что я выяснил, что, помимо вас, подменили многих высокопоставленных людей Мадинат ас-Салама и всего Багдада. Вон в том круге, — он показал, в каком именно, — висит мертвый халиф. На престоле самозванец. Абдаллу, Малика и Наиля на поиски меня вчера тоже отправил самозванец, выглядящий, как вы. Им отдан приказ уничтожить меня любой ценой. Если бы они не увидели вас висящим здесь, то сделали бы это.

— Ясно… — спал с лица Старец. — Н-но з-зачем?..

— Абдалла, покажи Учителю мертвую тварь.

Тот молча встал, подтащил ближайший труп и приподнял так, чтобы лежащий человек мог его видеть.

— Это не человек… — прохрипел Учитель.

— Да, не человек, — подтвердил Али. — Я три дня наблюдал за ними, простите, что не попытался освободить вас раньше, но в одиночку это было бы самоубийством. И вам бы не помог, и сам погиб.

— Да это понятно, сам тебя осторожности всегда учил. Что ты выяснил?

В глазах этого старого, тяжело раненого человека горел неукротимый огонь, сразу объясняющий, как он смог подняться настолько высоко и добиться за свою жизнь столь многого.

— Они собирались привести в наш мир кого-то очень страшного, кому нужна кровавая гетакомба ради вхождения в силу. И именно ее собираются устроить здесь. Причем не только в нашей стране, но и во многих других. Через два дня на Мадинат ас-Салам нападут кочевники. И подменыши, они называют себя энгесами, откроют им ворота с тем, чтобы те вырезали все население во имя кого-то. Не знаю кого.

— Это надо остановить… — попытался приподняться Старец Горы.

— Как, Учитель? — подался вперед Али. — Я уже всю голову сломал, пытаясь что-то придумать. Пусть даже здесь мы сумеем это сделать, но в других-то странах — нет. Мы туда к нужному сроку просто не доберемся!

— По городу ходят слухи о возвращении одного из старых богов… — задумчиво произнес Наиль. — Причем, одного из самых страшных…

— Это кого же? — удивился Учитель.

— Черного Кузнеца, — ответил вместо него Али. — Мастера Душ.

— Даже если он вернулся, то чем он нам поможет? Мы не его последователи…

— Можно попробовать к нему обратиться… — неуверенно предложил Наиль. — Он, если по старым легендам судить, очень не любил таких вот деятелей, — он кивнул на все еще светящуюся пентаграмму, — и всегда их окорачивал. На голову.

— Ну, попробуй, — отмахнулся Старец, опять со стоном попытавшись встать, но не смог, сил не было совсем, их словно высосали.

Ассасины поспешили поддержать Учителя, но даже с их помощью встать тот не смог. Ноги отказали напрочь. Он со вздохом попросил посадить его, оперев спиной обо что-нибудь, чтобы своими глазами увидеть все, что было в зале. Внимательно осмотрев вертикально стоящие корявые круги с распятыми в них людьми и, особенно, пентаграмму на стене, глухо выругался, удивив тем самым учеников, никогда не слышавшим от него бранного слова.

— Это даже не магия, — констатировал, наконец, Старец. — Это самое, что ни на есть, черное колдовство, основанное на человеческих жертвах. Самое паршивое, что эти твари пришли не из нашего мира, а у нас святоши, чтоб им провалиться, всех магов лет сто пятьдесят назад перебили. Что воины могут вот этому вот противопоставить?

— Мы с ними справились, — возразил Али.

— Судя по тому, что я вижу, только благодаря твоим древним мечам, — скептически посмотрел на него Учитель. — Мечи остальных вон, их едва резали, даже шкуру не пробивали.

— Еще пробивали сюрикены из того сплава, о котором вы рассказывали, нормально сработали, — вспомнил Абдалла.

— И то хорошо. Но все равно, если бы не Али с его особыми клинками, положили бы вас троих здесь, как детей.

— Положили бы, — вынуждены были признать ассасины. — Но что нам теперь делать, Учитель?

— Если бы я знал… — скривился тот. — Разве что…

Его прервал низкий, глухой гул, раздавшийся неизвестно откуда. Пентаграмма на стене запульсировала, из нее потекла густая, пузырящаяся жидкость, напоминающая кровь, в центре возникли какие-то странные, ни на что знакомое не похожие символы. Ассасины тут же выхватили мечи и встали перед беспомощным Учителем, собираясь защитить его даже ценой жизни.

Из пентаграммы медленно выплыло аморфное нечто, оно постоянно меняло форму, цвета, то отращивало, то убирало ложноножки, несколько напоминая амебу, чего, конечно, ни один из свидетелей знать не мог, поскольку это не входило в круг доступных ему понятий.

— Как хорошо, что ты сам пришел, даже гоняться не пришлось, — заговорило нечто, точнее, назвать это голосом было нельзя, слова рождались будто в глубине черепов людей, заставляя их вздрагивать от омерзения. — Теперь помешать нам больше некому…

И все так же не спеша поплыло к ощетинившимся сталью ассасинам, причем они прекрасно понимали, что оная сталь им против этого чудовища не поможет. Однако сдаваться без боя не собирались. От нечто к ним потянулись туманные щупальца, прикосновения которых обожгли дикой, нестерпимой болью, оставив после себя ожоги, словно на кожу плеснули концентрированной серной кислотой.

Поняв, что сейчас умрет, Али сжал зубы и попытался достать щупальце мифриловыми мечами. Как ни удивительно, у него получилось, но лезвия прошли сквозь щупальце, не оставив следов. Значит, мечи не спасут. И тогда ассасин, сам не зная почему, взмолился, обращаясь даже не к аллаху или пророку, а к старым богам, которым его родной мир уж точно не был безразличен. И в первую очередь он обратился к тому, о чьем возрождении слышал — к Мастеру Душ.

В Доме Между Мирами встрепенулся Черный Кузнец, сразу услышав именное обращение от возможного ученика, которого до сих пор так и не смог отыскать. Он быстро обнаружил, откуда его позвали, оценил ситуацию, и, кликнув Кевина, достал из пространственного кармана молот, активировал его и переместился в катакомбы.

Нечто снова двинулось к ассасинам, от боли едва стоящим на ногам, и до всех троих дошло, что это конец. Но в этот момент непонятно откуда пророкотал громовой голос:

— Детишек обижать легко, да? Ты со мной сначала попробуй справиться, паскуда!

Прямо из воздуха перед ассасинами вышел обнаженный по пояс мускулистый гигант в скрывающем лицо капюшоне, в руках он держал истекающий черными и белыми молниями огромный черный молот, от одного вида которого любому человеку становилось не по себе. Незнакомец поднял кулак, с которого сорвалась струя опалового пламени, уничтожив сразу почти половину щупалец нечто.

Али смотрел на него и ошалело мотал головой, не веря своим глазам. Это что же получается? Черный Кузнец услышал его зов и пришел на помощь?! Но так же не бывает!

— Ты кто такой и что делаешь в моем мире?! — продолжал неистовствовать Мастер Душ, раз за разом опаляя незваного гостя опаловым огнем, от чего тот корчился и отчаянно пытался сбежать в пентаграмму.

— Тебя здесь не должно быть!!! — заверещал он, наконец. — Вас всех отсюда изгнали! Это больше не ваш мир! Не смей нам мешать! Мы в своем праве!

— Да кто тебе это сказал? — издевательски расхохотался Черный Кузнец. — Сам так решил? Я не отдам вам мой мир! Кто ты такой? Хаосит?

— Не твое дело! Повторяю: не лезь! Иначе пожалеешь! И его, — щупальце показало на Али, — не смей защищать! Он не должен жить! Ты не понимаешь!

— Все я понимаю, — буквально выплюнул Мастер Душ. — Пожрать сытно решили, твари? Кровавые гетакомбы устроить? Не выйдет! Я вас остановлю! И в Инферно достану! А он мне в этом поможет!

— Попробуй… — прошипело нечто, затем резко рванулось, каким-то образом выскользнуло из хватки плетений Черного Кузнеца и одним прыжком скрылось в пентаграмме, сразу после этого погасшей.

— Вот паскудство! — огорчился бог. — Упустили…

— Очень уж вы любите спешить, наставник… — укоризненно покачал головой его спутник. — Надо было сначала перекрыть твари возможность побега, а потом уж… В итоге мы все так же не знаем, кто это и что ему здесь понадобилось.

— Мда, прав ты, слишком привык я бить сплеча… — смутился Мастер Душ. — Ну да ладно, все равно выясним нужное. Главное сейчас кровавые бойни остановить. Одна из них здесь, в Багдаде, планируется, сам знаешь. Вторая, если исходить из карты эгрегоров, в Кхатае, третья на Оловянных островах. Еще намечаются в Япане, Индии, Египте и Славии. Но последняя сорвалась, поскольку в Камнераде живых не осталось после моего прихода. Сейчас что-то в Сибири, возле Синеграда, закручивается. Надо будет туда Козьму отправить, пусть поглядит, что и как. А там будем думать.

С этими словами он повернулся к Али и прогудел:

— Долго же тебя искать пришлось, парень.

— А я-то вам зачем? — изумился тот.

— Будущий ученик, как никак, — хохотнул Черный Кузнец. — И не просто ученик. Один из триады. Твоя судьба — стань одним из новых богов этого мира. А может, и не только этого.

Посмотрев на отвесившего челюсть ассасина, сейчас являющегося живым воплощением изумления, он снова хохотнул и добавил:

— Идем ко мне, в Дом Между Мирами. Надо срочно решать, что делать дальше. И вас, и вашего Учителя подлечить не помешает. Там и подумаем о делах наших скорбных. Надо сорвать планы этих тварей и найти возможность из отловить. Есть способ кой-чего выяснить, долго рассказывать.

Немного придя в себя, Аль посмотрел на Учителя. Тот, как-то задумчиво глядя на ученика, медленно наклонил голову, давая понять, что согласен. Действительно, оставаться в этом подземелье было бы глупо, до выхода из него много миль, неизвестно, продержится ли столько Старец, у него практически не осталось жизненных сил. Да и поджидать у выхода могут — твари, скорее всего, сообщили своим о случившемся.

— Погодите, — рискнул вмешаться Наиль, — надо проверить, не осталось ли среди распятых в кругах живых.

— Не осталось, как ни жаль, — недовольно проворчал Черный Кузнец. — Я уже проверил. Уходя, тварь убила всех, я успел только вашего Учителя прикрыть.

Затем он поднял молот, по которому пробежало несколько ело-синих разрядов, и обстановка вокруг резко изменилась. Они оказались в огромном зале с неровными каменными стенами, в центре которого высился стоящая на окаменевшем демоне наковальня, за ней пылал потусторонним, пугающим пламенем горн. Прямо в воздухе висели кузнечные инструменты, причем среди них было множество никем и никогда людьми не виданных.

Мастер Душ повел рукой, и из полавыросли удобные на вид кресла, между ними появился уставленный яствами стол.

— Садитесь, ешьте, — бросил он, самопускаясь в одно из кресел. — Голодные, небось? А бальзам в кувшинах поможет противожогов и ран.

Ассасины осторожно усадили Учителянапротив хозяина и расселись сами. Напоили его бальзамом и напились сами. Раныпосле этого действительно болеть перестали, начав очень быстро заживать.

Сопровождавший Мастера Душ европеец селпо правую руку от того. Затем в зале появилось еще семь человек. Пятеро мужчини две женщины, девушка и старуха, причем одеты последние были в шкуры. Ассасиныне знали, конечно, что на самом деле это были халтаны, принявшие привычныйносителям вид. Черный Кузнец представил каждого. Иномирное происхождениенекоторых удивило даже Старца Горы, но это поняли по его почти незаметношевельнувшимся бровям только Али и Наиль.

Когда все поели и налили себе по кружкекакого-то вкусного то ли шербета, то ли еще какого-то напитка, Али так и непонял, Черный Кузнец вздохнул, повел своим единственным глазом по собравшимся исжато поведал о случившемся с момента его пробуждения.

— О том, что богов в нашем мире нет, яподозревал, — кивнул Старец. — Хоть в церкви, хоть в мечети, хоть в храмахстарых богов ощущалась пустота. Молитвы шли в никуда. Значит, боги ушли. А этатварь говорила, что вас здесь не должно быть что вас всех отсюда изгнали…

— Говорила, — подтвердил Черный Кузнец. — И я не понимаю, кто мог это сделать. Я силен, конечно, но вы представляетесебе совокупную мощь Христа, Магомета, Будды, Зевса, Одина, Перуна и сотендругих богов?

— Не представляю, — честно призналстарый ассасин.

— Могу заверить — она огромна. И я незнаю, кто мог заставить их всех уйти. Этому должна быть уважительная причина, очень уважительная, и я намерен ее выяснить. Но ладно бы уход богов! Это, каквыяснилось, не самая важная сейчас проблема. Твари, собравшиеся устроитьгетакомбы в нашем мире, — вот, что важно. Это отбросит нашу цивилизацию насотни, если не на тысячи лет назад. Да и то, неизвестно выживут ли вообще послеэтого на Терре люди. Или она превратится в мертвый мир. Я многие такиевстречал, старался там не задерживаться, уж больно жуткой аурой от них шибало.

— Говорите, наш Али один из триады?

— Да.

— И после перековки он станет богом? — взгляд Старца стал пронзительным.

— Для начала младшим, подтвердил ЧерныйКузнец. — Чтобы полностью войти в силу ему придется очень многому научиться иочень многое понять. Вам же и остальным вашим ученикам я предлагаю статьмагами. Но…

— Что?

— Только после магической клятвыверности. Вы знаете, как меня предали люди во время Черной войны, так что япосле этого никому не доверяю.

— Логично, — кивнул Старец и задумался, глядя в никуда. — Но вы забыли, что мы — наемные убийцы…

— Да ну? — усмехнулся Черный Кузнец. — Это вы сами выбрали себе и своим ученикам такую стезю, поскольку в реальноммире подняться нелегко. Став же магами, тем более моими магами — а я своихлюдей никогда не обижал, вам не понадобится зарабатывать себе на жизнь такимобразом. Ну, разве что сами захотите, — тогда пожалуйста, лишь бы это не мешалоосновным делам. Меня жизни всяких высокопоставленных подонков крайне малоинтересуют, они, чаще всего, такая нечисть, что печатей ставить негде. ДемоныИнферно — лапочки по сравнению с ними.

— Да, — тоже позволил себе улыбкустарый ассасин, — демоны действительно лучше многих из знакомых мне важныхгоспод. По крайней мере, честнее. Насколько мне известно, конечно.

— Именно, — сложил руки на груди МастерДуш. — И мы, кстати, столкнулись не с демонами, а с кем-то куда как болеенеприятным. Мне до сих пор не дают покоя слова энгеса: «Те, кого нигде не ждут. Но кто-то их ждет в нигде и никогда». Кто это может быть? О чем вообще речь? Что это за твари? Причем мне они не противники, вы видели, что я с одной легкосправился…

— Они, может, и видали чего, а мы нет! — вскинулась одна из женщин в шкурах, старуха. — Давай, рассказывай!

Черный Кузнец со вздохом поведал освоей сегодняшней ошибке.

— У-у-у, злыдень! — взмахнула огромнойкостью старуха. — Ну что же вы, мужики, такие дурные, а? Вроде ж бог, вроде жтысячи лет прожил, а все равно, что дите малое! Ну как можно было тварюшкуупустить, а?! Не мог все пути заранее перекрыть? Ты ж умеешь!

— Увы, дурость спорол, — развел руками Мастер Душ. — Разъярился сильно, увидев, чего они там сотворили…

— Образ пришли!

— Лови!

Старец Горы не понял, о чем это они. Но Черный Кузнец на мгновение замер, как и старуха. Затем она принялась монотонноругаться, понимая всех участвовавших в последних событиях, включая даже егосамого. Это получается, ей передали как-то без рассказа знания о случившемся? Интересная способность. А ведь если он согласится на клятву верности Кузнецу, то и сам, скорее всего, будет обладать такой. Но старый ассасин все ещесомневался — страшновато было вот так сразу менять образ жизни.

— Это была основа будущей гетакомбы… — заключила Жующая Кости.

— А то я сам не понял! — отмахнулся Черный Кузнец. — Потому и разъярился так. Слишком хорошо знаю, чем такое чревато. Вот и сглупил.

— Сглупил, — кивнула старуха. — Сильносглупил. Боюсь, теперь у нас всех — один шанс. Собрать твою триаду, перековатьее и пройти Познание Мира.

— Одна триада уже собрала, — возразил Мастер Жизни. — Пушистая Ласка, Сократ и Иван Сергеевич.

— Старый уже, а наивный, что пацанмалый… — неизвестно кому пожаловалась Жующая Кости. — Да чужие они здесь, пойми! Триадой, может, и станут, а Познание пройти не смогут — не их это мир. Пусть хоть сто раз его своим признают, но он им все равно чужой! Понял, дубинастоеросовая?!

— Все может быть, — не стал споритьЧерный Кузнец, спорить с этой женщиной он перестал еще в прошлое воплощение. — Попытаться все равно стоит.

— Пытайся, может, чего толкового иполучится, — пожала плечами шаманка. — Но главное, думаю, этим двоим, — она поочереди ткнула пальцем в Кевина и Али, — отыскать своего третьего надо побыстрее. Он жив хоть?

— Жив, — ответил Мастер Душ. — Но найти его не могу, как и Али не мог, что-то его скрывает.

Двое упомянутых задумчиво посмотрели друг на друга, причем взгляд каждого был оценивающим — оба поняли, что им предстоит действовать вместе. Не хотелось, чтобы соратник оказался слабым.

— В таком случае Али нужно как можно быстрее внедрить симбионт и информационные пакеты, — заключил Черный Кузнец. — Ты готов?

Ассасин несколько растерянно посмотрел на Учителя, не ожидая, что так быстро придется решать. Тот усмехнулся и наклонил голову, особым знаком дав понять, что и сам склонен принять предложение хозяина. Да и, если разобраться, другого выхода у него не было. Нужно как-то вырвать остальных ассасинов из рук самозванца, а сделать это без сторонней помощи будет почти невозможно. Тем более, что служить богу — это совсем не то, что служить какому-то правителю. Али незаметно вздохнул и сообщил о своем согласии.

Черный Кузнец встал, подошел и коснулся пальцем его лба. Все тело ассасина пронзил холод, затем огонь, по хребту стопотом пробежало стадо муравьев, по дороге исступленно кусаясь. По крайнеймере, ему так показалось. После чего Али, у которого начали слипаться глаза, отправили спать.

А Мастер Душ внимательно посмотрел в глаза Старца Горы и кивнул. Им предстояло еще очень многое обсудить. Безпосторонних глаз и ушей.

Появившийся у западных ворот Синеграда небогато одетый путник на ничем не примечательной чалой, запыленной и уставшей лошади не привлек внимания стражников. Они обсуждали удивительные новости — их родной город стал новой столицей Славии! Селиться в опустевшем по непонятной причине Камнераде никто не рискнул, да и вообще соваться в него никому не хотелось — потусторонним ужасом веяло от пустого города. Вот и решило боярское собрание страны избрать резиденцией царя и великого архонта Синеград, который, если честно, был и больше, и богаче Камнерада. Город привольно раскинулся возле реки Сура[10], причем на обоих берегах, недавно как раз закончили строить целых два моста. Невысокие стены вокруг центральной части города на левобережье остались только как дань памяти о прошлом — зачем они сейчас? Кто из врагов сможет дойти до Синеграда? Это нереально! На востоке да самого Кхатая тянется Славия. На юге очень далеко отсюда живут разрозненные афганские племена, а на севере — просто некому, там только редкие славенские селения. С запада разве что могу напасть, но и там на полторы тысячи миль от новой столицы территория Славии. Даже если кто-то и рискнет полезть, что само по себе почти невозможно, — не крохотным германским и франкским княжествам на огромное славянское царство пасть разевать, — то просто не успеет дойти, раньше перехватят.

Козьма бросил серебряную гривну продолжающим увлеченно спорить стражникам и въехал в ворота следом за небогатым купцом на телеге. Он в Синеграде бывал довольно часто по торговым делам, но сейчас его никто из старых знакомых не узнает — среднего роста довольно симпатичный мужчина лет тридцати на вид, не имеющий ничего общего с плюгавым невысоким мужичонкой с вислым носом.

Еще миль за пять до города молодой маг развернул поисковые плетения и переключился на магическое зрение. Не зря, как вскоре выяснилось. Не прошло и нескольких минут, как он увидел клубящееся над Синеградом багрово-черное облако, говорящее о потоках гнева и злобы, гуляющих по городу. Это по какой же причине? Козьма понадеялся, что сможет выяснить. Очень не хотелось бы, чтобы здесь тоже началась кровавая вакханалия.

Перед тем, как отправить Козьму в Славию, Черный Кузнец занялся перековкой душ принесших ему клятву верности ассасинов, маги для предстоящего сражения требовались в большом количестве. Плюс вытащил в Дом Между Мирами Мустафу, его тоже следовало как можно быстрее сделать магом. Энгесы и их покровители затаились, но не отказались от своих планов, и их следовало отловить и уничтожить. Али все еще не пришел в себя, усваивая знания и умения симбионта. Наверное именно поэтому и было решено не терять времени, и Козьма отправился в Синеград, чтобы прояснить ситуацию там. Он к этому моменту уже частично освоил телепортацию, пользовался ею во время охоты на Старого Кудеяра, но самостоятельно перемещаться Мастер Душ ему почему-то запретил, недовольно пробурчав себе под нос, что поспешишь — людей насмешишь, и молодого мага перенес Кевин при помощи призрачной гончей. Бывший капитан стражи, будучи энергетом, развивался иначе, чем маг, и еще не мог телепортироваться на большое расстояние самостоятельно. К сожалению, места вокруг Синеграда оказались людные, в итоге подходящую точку выхода, чтобы не привлечь ненужного внимания, искали довольно долго, и нашлась она только милях в десяти от города. Поэтому пришлось срочно смотаться в Багдад и купить у знакомого Мустафы спокойную лошадь, идти пешком было бы слишком долго и неудобно.

Предместья Синеграда раскинулись широко, город жил торговлей, находясь на пересечении нескольких дорог, и торговые ряды с лавками были повсюду. А уж народ тут имелся всякий, от кхатайцев в шелковых, расшитых драконами халатах до суровых норвежцев в шкурах, привезших на продажу моржовую кость и китовый ус. Восточных торговцев тоже хватало, как и индусов. О местных вообще говорить не стоило, их здесь было столько, что Синеград казался человеческим муравейником. Люди буквально кишели на его улицах, орали, торговались, ссорились и мирились.

На первый взгляд, все было как всегда, вот только возникало ощущение, что в воздухе висит какая-то незримая пелена, из-за которой было тяжело дышать, и глухая злоба подступала к горлу. Ощутив ее, Козьма мысленными приказом активировал психозащиту симбионта, и ему сразу стало легче. Все это могло значить только одно — на город идет магическое воздействие, вызывающее у людей раздражение, и это воздействие постоянно нарастает, что обязательно приведет, в конце концов, к кровопролитию.

— Проклятые твари… — зло пробормотал бывший приказчик, сжав кулаки.

Он не любил большинство людей, с детства не любил, но смерти и горя никому никогда не желал. Потому против тех, кто ради каких-то своих непонятных целей готов способствовать гибели многих тысяч человек, был готов драться до конца, без пощады. Однако злости поддаваться было нельзя, и Козьма усилием воли взял себя в руки — эта злость, скорее всего, была следствием воздействия чужого колдовства, тучей висевшего над Синеградом.

Где бы начать выяснять, что здесь вообще происходит? Да пожалуй, что в трактире «Обед лешего», где хозяином старый Иванко Шмель. Еще в свою бытность купеческим приказчиком Козьма не раз там останавливался, чтобы послушать сплетни и слухи. Хозяин их собирал и за мелкую монету охотно пересказывал любому желающему. Поэтому он решительно направился к трактиру, отмечая по дороге, что народ вокруг какой-то взвинченный, агрессивный, то тут, то там возникали по разным причинам ожесточенные драки. Стражники их останавливали, действуя тупыми концами копий, но явно неохотно, сами пребывая в раздраженном состоянии.

Похоже, если они хотят остановить накатывающееся кровопролитие, действовать придется решительно. Иначе говоря, энгесов придется выявлять и просто резать. Жалеть этих тварей нельзя — сами они никого не пожалеют, к тому же их сюда никто не звал. Козьма никогда не понимал стремления некоторых добиваться чего-то своего ценой чужого горя, и искренне считал, что таковых следует уничтожать, как бешеных собак, коими они, впрочем, и являются. И плевать на причины, по которым они это делают! Творите зло? Получите в ответ по полной. Стократно!

За этими размышлениями Козьма не заметил, как добрался до трактира, спрыгнул с лошади и бросил поводья подбежавшему внуку Иванко. Он бросил тому мелкую монетку и потрепал по голове, на заметив, что по привычке назвал мальца по имени, чему тот несказанно удивился — этого мужчину он никогда не встречал, а памятью на лица обладал хорошей. И долго провожал взглядом Козьму, его походка показалась наблюдательному внуку трактирщика знакомой. Немного подумав, он отправился к деду, чтобы рассказать о странном незнакомце, чем-то напоминающем недавно задранного медведем Козьму из Пыхова, старшего приказчика купца Афонасия из Дагобыля. Иванко, внимательно выслушав внука, задумчиво хмыкнул и решил понаблюдать за гостем в зале. Вскоре стало ясно, что тот явно приехал послушать, о чем говорят в городе, какие слухи ходят. А вот его внешность старого трактирщика насторожила — судя по походке и повадкам, это Козьма, только рост другой. Лицо похоже, но выглядит куда благороднее, да и унылого выражения, обычного для приказчика, на нем в помине нет. Но разве человек может настолько измениться и так быстро? Последний раз Иванко встречался с Козьмой всего три декады назад, и сейчас не знал, что ему и думать.

Довольно долго трактирщик размышлял, а затем решил рискнуть — не станет гость нападать на него в общем зале. Но меры безопасности принять стоит, и он на всякий случай натянул кольчугу, прикрыв ее кафтаном. Почему-то он бы уверен, что просто обязан поговорить со странным гостем, что от этого зависит как бы не жизнь всего города. Поймав себя на таких мыслях, старый Иванко очень удивился, а затем опять задумался. Такой силы предчувствий у него не бывало уже дано, с молодости, когда ходил с ватагой ушкуйников. И тогда предчувствия не раз спасали ему жизнь. Один раз ощутил, что нужно срочно наклониться, сделал это, а над головой просвистела стрела. Но в прошлом все предчувствия касались только его самого, а не всего города! С ума он сошел, что ли? Или в самом деле большая беда на пороге? Ох, похоже, что таки она. Он решительно встал и направился к угловому столу, за которым сидел странный гость.

Козьма с некоторым удивлением посмотрел на севшего за его стол хорошо знакомого трактирщика Иванко. Тот некоторое время молча смотрел на него, а затем пробурчал:

— Ну здравствуй, Козьма! Не задрал тебя хозяин леса, знать?

Узнал?! Но как?! Бывший приказчик в сердцах выругался, понимая, что отрицать глупо — только еще большие подозрения вызовет. Убивать старика ему не хотелось, это был один из немногих людей, с которым у Козьмы всегда были хорошие отношения. Да и не поможет его смерть. Уходить потом телепортацией? Вот уж ничего глупее нет! Это все равно, что самому сообщить святошам, чтоб им провалиться, что в городе колдун объявился. Загонную охоту откроют, для них же любая магия, что красная тряпка для быка.

— Здравствуй, Иванко… — нехотя пробурчал он. — Не думал, что ты меня в таком виде признаешь…

— Это ж как ты за три декады всего вырос, а? — склонил голову к плечу трактирщик.

— Тот, кому я ныне служу, помог, — пристально посмотрел на него бывший приказчик, четко зная, что старик к святым отцам ни за что не побежит, не простил им огульно обвиненного и заживо сожженного сына, ненавидит их люто, до трясущихся рук.

— И кто ж это? — подался вперед Иванко.

Козьма криво усмехнулся, достал из-под рубахи и на мгновение показал серебряный молот на цепочке. Глаза трактирщика резко расширились, он напрягся, вдохнул и медленно выпустил из легких воздух.

— Ходят слухи, что он вернулся… — почти неслышно сказал он. — Знать, правда?..

— Правда, — подтвердил молодой маг. — В Камнераде возродился. Из кузнеца Микулы, который одноглазый. Ты о нем слыхал, редкий мастер, его мечи на вес золота ценились. А Сергий его в колдовстве обвинил — и на костер…

— Как моего Васила… — сжал кулаки Иванко, его глаза загорелись огоньком ненависти. — А… как?..

— Он отрекся от всего на костре, — незаметным движением пальцем Козьма поставил вокруг защитное плетение, чтобы никто их не подслушал. — Ни в чем не повинный великий мастер, отрекшийся перед смертью от всего человеческого… Так Черный Кузнец всегда и рождался. Город он потом наказал за то, что никто даже не посочувствовал невиновному, смотрели и радовались его мукам…

— Люди… — вздохнул трактирщик. — Всего лишь люди…

— Сейчас Мастер Душ жалеет, что не стал разбираться, погубил ведь и невинных вместе с виновными, но слишком гневен был. Лишил горожан удачи во всем. Ну а совсем без удачи…

— Да понятно.

— Знаешь, может и хорошо, что ты меня узнал, — пристально посмотрел на старого знакомого Козьма. — Мне надо срочно выяснить, что в городе творится. Его большая беда ждет, есть силы, которые в Синеграде решили большую резню устроить, остановить их надобно…

— Правду гутаришь? — недоверчиво поинтересовался Иванко. — Вижу, правду… Не зря, знать, у меня чуйка вопит, что большая беда скоро, ох, не зря…

— Не зря, — подтвердил маг и коротко рассказал о том, зачем он здесь и что ищет. Естественно, рассказал он далеко не все, не нужно было трактирщику знать об иномирном происхождении врагов.

— А знаешь, есть кое-что… — задумчиво произнес старик, когда бывший приказчик умолк. — У нас тут многие из городской знати как-то не так себя вести стали, поменялись сильно. Главное, архонт новый по-другому ходить и смотреть стал. А архонтом отца Михала избрали, я эту сволоту давно знаю, хорошо знаю. Он всегда при ходьбе пришаркивал чуток, а щас словно скользит, даже звука шагов не слыхать.

— Надо бы проверить…

Черный Кузнец успел придумать и передать всем ученикам и соратникам плетения выявления энгесов, причем такое, что сами энгесы о своем выявлении не догадаются — слишком уж ограничена и даже убога их магия. Также это плетение позволяло навесить на незваного гостя маячок, по которому его всегда можно будет найти.

— И это… — вдруг почесал в затылке Иванко. — Разговоры дурные по городу ходят. Будто бы бояре хотят свободных горожан захолопить… Да и то, их гридни начали девок городских насильно портить. И на суд насильников не отдают, хоть народ и требовал…

Козьма только хмыкнул. Похоже, энгесы везде действуют по одному шаблону, видно, не способны на творческое мышление. В Багдаде то же самое творится. Вызывают гнев простонародья, чтобы натравить его на власти. Скорее всего, в других местах, где они гетакомбу выстроить хотят, так же. Выход, по мнению Козьмы, тут был только один — резать этих тварей поголовно.

Симбионт записывал разговор с Иванко, чтобы показать учителю. Но трактирщик знает далеко не все. Как бы выяснить, кто еще в Синеграде работает на энгесов? В этот момент Козьме пришла в голову интересная идея, и он оживился. А что? Плетение парализации он знает. Что, если парализовать одну из тварей и перенести в Дом Между Мирами? Там она не сможет покончить с собой, как тот старик, и все расскажет. Вот только как узнать, кого стоит похищать? Ведь энгесы тоже разные и занимают разное положение. Охранник, скорее всего, ничего не знает. Но подменять кого-то из бояр вряд ли поставят охранника! Так что стоит рискнуть.

Еще немного поспрашивав Иванко, Козьма выбрал цель — боярин Велеслав. Полный мужчина средних лет с окладистой, расчесанной надвое бородой, держащий в своих цепких руках почти всю торговлю мягким золотом — мехами, скупая их у сибирских племен и перепродавая втридорога кхатайским и индийским купцам. Хотя зачем последним меха при их-то климате Козьма никогда не понимал. Однако брали, причем охотно брали. Наверное, тоже кому-то перепродавали. Вопрос как подобраться к тому, кто подменил собой Велеслава? В его тереме охраны хватает. Стоп, а невидимость? Может помочь. Беда только, что после случившегося в Багдаде энгесы однозначно настороже, а значит можно нарваться.

Решив все-таки спросить совета у Черного Кузнеца, Козьма попытался связаться с ним, но тот не ответил, видимо все еще занят перековкой душ ассасинов. Тогда он вызвал Кевина.

«Чего тебе? — отозвался тот. — Что-то случилось?»

«Да нет, — отмахнулся Козьма. — Я вот думаю, а что если попробовать энгеса отловить и в Дом переместить, сделав так, чтобы он с собой покончить не мог?»

«А что? — оживился Кевин, до сих пор болезненно переживавший свою неудачу в Багдаде и очень хотевший реабилитироваться в глазах Черного Кузнеца. — Я не против. Только как не дать ему с собой покончить? Я не знаю».

«И я…» — расстроился Козьма.

«Погоди, я у остальных наших спрошу, может, у кого идея какая будет».

Через пару минут капитан снова заговорил:

«Хитрый Ягуар советует усыпить пленника, пусть спит, пока Мастер Душ не освободится. Правда шаман сомневается, что энгес может знать чего толкового. Я…»

«Да что ж вы, мужики, что дети малые! — прервал его возмущенный голос Жующей Кости. — Совсем моча в голову ударила? Ты ж, белобрысый, уже ходил в одиночку! И чего? Едва уцелел, еще немного — и тварюке б попался! А они о нас ужо знают! Нешто думаешь, что дурные? Что не подготовились?! Ась?!»

Ох, и ведьма же! Козьме впервые в жизни захотелось перекреститься, и он этому своему желанию сильно удивился. Надо же до чего несколькими словами довела, карга чертова! При том — права, и хоть ты тресни — права.

«Ну чего ж вы, совсем головами думать разучились, да? Они у вас, чтоб туда есть, да? Нешто непонятно, что всем нам идти надо! Окромя Ласки, Ивана и Сократа, им на перековку скоро, не след их трогать. А так, я, Серхио, Ягуар и Кевин — уже четверо. Плюс ты, дурень стоеросовый. Пятеро! Все лучше, чем в одиночку рисковать. Так ужо привык один быть, что помощи попросить боишься, дубина? А зря! Мы усе — ученика Мастера Душ, знать вместе должны работать».

Опять же, Жующая Кости была полностью права, и Козьма только вздохнул. Действительно, привык быть один и даже не подумал, чтобы позвать на помощь. Надо забывать такие дурные привычки, в новой жизни они не помогут, а совсем наоборот. Надо же, даже не подумал, что впятером они справятся намного лучше. Надо только, чтобы соратники могли переместиться прямо в Синеград, не тратя силы на дорогу до него.

— Слушай, нужна большая комната, а еще лучше, закрытый овин али конюшня, чтоб никто не удивился, когда оттуда вооруженные люди с лошадьми выйдут, — поднял Козьма взгляд на Иванко, продолжавшего напряженно о чем-то размышлять. — Золото, коли что, есть.

— Да легко, — махнул рукой тот. — За моим трактиром старая конюшня боярская, там давно никто коняшек не оставляет, выбираться закоулками долго. Зато внутри точно никого нет. А зачем тебе?

— Друзей позову, — проворчал бывший приказчик. — Я ведь теперь маг, Иванко…

— Покаж! — загорелись глаза того.

— Не здесь же? — кивнул на веселящихся за соседними столами людей Козьма. — Сразу ж к святошам побегут…

— Эт да, — согласился Иванко, — побегут, вбили нам в головы, что, мол, магия — чистое зло.

— А ты так не думаешь?

— А мне бабка рассказывала, как маги людей спасали, которые щас без их помощи мрут! Не могут лекари лечить, как маги.

— Не могут, — согласился Козьма. — Ладно, показывай конюшню.

— Идем, — встал трактирщик.

Они прошли через кухню, не обращая внимания на насторожившихся при виде хозяина поваров. А оказавшись на заднем дворе «Обеда лешего», двинулись через лабиринт мелких улочек и проулков. Да уж, оставлять лошадь в таком бедламе мало кто захочет, до главных улиц пока доберешься, так замучаешься. Несколько раз со вторых этажей домой им чуть ли не на головы выплескивали помои, едва успевали увернуться. Вонь в трущобах стояла еще та, и Козьма скривился, отдав симбионту мысленный приказ сформировать носовые фильтры. Даже странно, что местные архонты позволяют такое, в Камнераде, пока там еще жили люди, за выброс мусора драли настолько большие штрафы, что никто не рисковал, опасаясь угодить в долговую яму. Да и в других городах Славии с этим полный порядок. А Синеград разве не славенский город? Славенский. Тогда почему здесь так? Словно в Европу, будь она неладна, попал. Вот там в любом городе помои на головы друг другу льют и не заморачиваются. Окромя Риханесбурга и Гоштена.

— А чего это у вас так? — спросил Козьма, с трудом увернувшись от очередного потока помоев.

— Да недавно стало, — помрачнел Иванко. — Еще три декады назад за такое к позорному столбу бы привязали! А сейчас — сам видишь… Архонтам и боярам жаловались, те внимания на эти жалобы не обращают…

— Взращивают возмущение народа, — покивал бывший приказчик. — Одно на другое накладывается. Даже такая мелочь может привести к взрыву… Им нужна в городе большая кровь, я тебе говорил, так даже такое к этой цели приспособили. А у людей злоба копится, копится, копится…

Он сжал кулаки.

— И как это остановить? — озабоченно спросил трактирщик.

— Не знаю. Вот друзья мои прибудут, вместе подумаем.

Иванко кивнул и повел Козьму дальше. Миновав еще несколько улочек, по которым едва можно было пройти вдвоем, они оказались на небольшом вымощенном камнем пятачке, на который выходили средних размеров ворота. Последние шагов двести они шли мимо глухих стен, между задними стенами домов, и никто их не видел. По крайней мере настороженное магом плетение не сообщила о потоках внимания неподалеку. Иванко отпер и приоткрыл ворота, затем вошел и жестом пригласил Козьму за собой.

Действительно, заброшенная конюшня. Об этом говорили стойла, ломаные хомуты и рваная упряжь в углу. Идеальное место! Бывший приказчик без промедление выяснил через симбионт точные координаты для телепортации и передал их в Дом Между Мирами, где их дожидались остальные. Не прошло и минуты, как воздух задрожал, и на пол конюшни ступила Жующая Кости. В одежде славенской матроны она выглядела дико — старая ведьма, и все тебе тут. Люди от нее точно шарахаться будут. Следом за ней из воздуха вышли трое мужчин в одежде обеспеченых горожан. Светловолосый и рослый Кевин; смуглый, черноволосый и носатый Серхио; краснокожий, невозмутимый и невысокий Хитрый Ягуар с лицом, словно вырубленным топором из камня.

— Магия… — завороженно произнес Иванко. — Точно магия…

— Она самая, — любезно поклонился Серхио, затем представился и представил остальных.

Затем он представил остальных. Трактирщик тоже назвался.

— Рассказывай, — шаманка взмахом клюки превратила ясли в скамью и опустилась на нее, мужчины остались стоять.

Выслушав рассказ Иванко, она надолго задумалась, что-то чертя клюкой в пыли. Затем выпрямилась и пробурчала:

— Надо срочно что-то делать. Я сейчас просканировала город одним хитрым плетением. Ежели не остановим, то все начнется уже седня к вечеру. И коли начнется, то остановить будет почти невозможно. Мастер Душ не отзывается, кует, знать, решать нам.

— И что же делать? — хмуро спросил Козьма.

— Предлагаю убрать ключевые фигуры, это должно напугать остальных, а перепугавшись, они могут и отказаться от своих планов, — предложил Серхио.

— Может и сработать, — кивнула Жующая Кости. — Только боюсь, начнется и без них, город буквально клокочет от ярости…

— А торнадо над ним! — азартно подался вперед Кевин. — Народ так испугается, что прочь из Синеграда бросится, забыв о своей злости. А потом можно будет уже не спеша разобраться, особенно если энгесов нейтрализуем.

— А что, — оживилась старуха, — это выход. Впятером торнадо раскрутить мы сможем, хоть и выложимся прилично. Только разрушений в городе будет столько, что…

— Лучше разрушения, чем кровавая баня, — безразличным тоном сказал Хитрый Ягуар. — Дома отстроят, а вот жизнь никто не вернет.

— Ты прав, — покосилась на него Жующая Кости, к этому индейцу она относилась с очень большой настороженностью, чувствуя, что он такой же, как она сама, да и опытом обладает не меньшим. — Тогда кого нейтрализуем?

Она уставилась на Иванко. Тот ненадолго задумался, затем уверенно произнес:

— Архонт Михал, воевода Лешан, бояре Самойло, Ломака и Велеслав. Настоятели Северного и Южного монастырей, святые отцы Илларион и Леонтий. Старший гридень городской стражи Некодим. У этих поведение за последние три декады сильно поменялось. Больше никого назвать не могу. Может еще кто есть, но я не знаю.

— Коли изымем этих восьмерых, будет достаточно, — благодарно кивнула трактирщику Жующая Кости. — Токо сразу говорю, не стоит в одиночку к ним ходить, ждут нас, точно говорю. Но не пятерых магов, а вот одного и заломать могут. Так что я запускаю сканирующее плетение, пускай ищет этих козлов.

Она резко ударила клюкой по земле перед собой и принялась что-то бормотать, чертя в пыли какие-то сложные фигуры. От них то и дело отделялись почти невидимые кольца света и растворялись в стенах конюшни. Иванко наблюдал за этим горящими глазами, и Козьма подумал, что ему прямой путь в маги, надо будет рассказать об энтузиазме трактирщика Мастеру Душ. Это будет уже второй трактирщик в их рядах, Мустафа сейчас отсыпается после перековки, а то бы стоял рядом.

— Нашла… — наконец сообщила шаманка. — Трое сразу собрались в доме архонта. И защита вокруг этого дома неслабая стоит. Только в ней стоко дырок, чо я дурею. Странная магия у этих энгесов, ущербная…

— Я это еще в прошлый раз, в Багдаде, заметил, — подтвердил Кевин. — Словно они о многих разделах магии вообще не подозревают.

— Может, и не подозревают, — пожала плечами Жующая Кости. — Они ж их нижних миров, а там чего покровители дадут, тем и живут. Ну так чего? Берем этих троих? Там архонт, воевода и один из настоятелей.

— Конечно, берем! — загорелись азартом черные глаза Серхио.

— Токо давайте согласуем, чего делать, через импланты. Я и Ягуар атакуем, а остальные трое нас защищают. Плетения Погибели все знают?

Маги кивнули, этот раздел темной магии они успели изучить, хаоситы и близкие к ним существа боялись ее, как огня, она просто растворяла не только их тела, но и души. А если совместить с усыпляющими заклятиями школы Белого Леса, созданными когда-то надменными светлыми эльфами из очень далекого мира и неизвестно как попавшими в руки Черного Кузнеца, то энгесы точно ничего поделать не смогут. Главное, успеть уйти до того, как они призовут на помощь тварь, справиться с которой без Мастера Душ не получится. Но почему-то Кевин был уверен, что она после полученной в катакомбах взбучки больше не рискнет появляться на Терре.

Согласовав свои действия, маги накинули на себя полог невидимости, не позволяющий обнаружить своего носителя, и переместились в богато обставленную комнату, у дальнего конца которой стоял стол, за которым сидели три пожилых человека. Два священника, архонт с настоятелем, и воевода Синеграда. Они что-то не спеша обсуждали. При первом же сканировании стало ясно, что все трое — не люди, их ауры очень отличались от человеческих и были хорошо знакомы Кевину. Энгесы, однозначно энгесы.

— Они здесь! — внезапно поднялся на ноги игравший роль архонта. За ним встали остальные двое.

Жующая Кости досадливо поморщилась. Их каким-то образом обнаружили, а значит скрываться дальше смысла не имеет. Однако без промедления накинула на энгесов обездвиживающее заклятие. Те, как ни странно, не сопротивлялись.

— Нам поручено передать вам кое-что, — заговорил «архонт».

— Говорите, — проявился перед ними Кевин, остальные предпочли не снимать полог, наблюдая за происходящим.

— Мы готовы договариваться, — продолжил энгес. — Точнее те, кто стоит за нами, вы с ними сталкивались. Они предлагают вам три других, более населенных и благополучных мира за этот. Мы не хотим войны, нам этот мир нужен для своих целей, которые вас не касаются. Предлагаем договориться.

— Такие вопросы сразу не решаются, за нами тоже кое-кто стоит и решать ему, — проявилась Жующая Кости, окутавшись аурой темной силы.

— Мы понимаем, мудрая женщина, — поклонился ей «архонт».

— В таком случае мы просим остановить кровопролитие в Синеграде.

— Э-э-э… Но это уже невозможно. Маховик событий раскручен, мы уже не в силах его остановить.

— Ясно, — кивнула шаманка. — В таком случае мы остановим его своими методами, просим только не мешать. На вас, раз вы предлагаете переговоры, никто из нас нападать не будет, но мы просим вас тоже прекратить активные действия.

— Конечно, — наклонил голову «архонт». — Мы прекращаем любые действия. Но во многих местах, как и здесь, остановить кое-что уже нельзя. Мы не в силах, например, задержать нападение кочевников на Багдад.

— С этим мы разберемся сами. С кем мне связаться, чтобы сообщить о месте и времени переговоров?

— С нами, мудрая женщина, — поклонились все трое.

— Хорошо, — кивнула Жующая Кости и позвала через симбионт остальных.

Они переместились обратно в конюшню, где шаманка принялась ругаться последними словами. Она терпеть не могла разговаривать «высоким стилем», но иногда приходилось, и каждый раз это приводило ее в сильное раздражение.

— Значит, договариваться они решили?.. — наконец успокоилась она. — И что это, интересно, значит?

— Думаю, наш наставник слишком силен для них, — ответил Хитрый Ягуар. — Помните, как бежала тварь, попытавшись с ним справиться?

— Да, — отозвались маги.

— Что ж, — кивнула шаманка, — что делать дальше решать Мастеру Душ. А наша задача сейчас — остановить кровопролитие. Хорошо хоть мешать нам не будут. И то хлеб. Какую схему раскрутки торнадо используем?

— Думаю, круговую, она проще всего, да и затрат энергии меньше, — предложил Кевин. — А я уже просчитал уровень воздействия и плетения через симбионт. Нам совсем не нужно, чтобы торнадо смел Синеград с лица земли, достаточно, чтобы он прошел на высоте полумили, тогда и разрушений не слишком много будет. Главное, напугать народ так, чтобы в штаны наложил и прочь из города кинулся, забыв о гневе, злобе и прочем дерьме. А после стихийного бедствия людям точно не до бунта будет.

— Лады, так и сделаем, передавай нам схему, и начинаем, — шаманка повернулась к Иванко. — А ты бегом обратно в трактир, бери своих и беги из города. По дороге ори во весь голос, что торнадо идет, черный смерч, а мы его черным сделаем, чтоб страшнее было.

Трактирщик покивал и поспешно покинул конюшню, опрометью ринувшись обратно в «Обед лешего». А маги переместились, заняв позиции вокруг Синеграда на равном расстоянии, и начали воздействие.

Жители новой столицы Славии озабоченно поглядывали в небо, вдруг начавшее стремительно затягиваться тучами. Подул с каждым мгновением все усиливающийся ветер, очень быстро ставший ураганным, а затем тучи невдалеке от Синеграда начали сворачиваться в воронку, страшную даже на вид черную воронку, которая изогнулась и принялась затягивать в себя все, до чего могла добраться.

На Синеградом повис вопль ужаса — еще свежа была память о страшном смерче, пятнадцать лет назад разнесшим юго-восточную оконечность города. Людей тогда погибло — жуть! С тех пор горожане четко помнили одно: пришел смерч? Беги в чистое поле! Останешься среди зданий — непременно погибнешь! И люди, бросая все дела, ринулись прочь из города. Как ни удивительно, исход обошелся почти без жертв. Только нескольких нищих подавили по дороге, да и то не до смерти.

Смерч, по счастью, прошелся довольно высоко над Синеградом. Разрушил десятка три дома, но больше ничего особо страшного не совершил. Ну, еще разметал остатки городских стен, так кому они нужны? Горожане вздохнули с облегчением, дождались, пока смерч окончательно уйдет, и вернулись в свои дома. Уже на следующий день тем, кто остался без крова, помогли отстроиться всем миром, как было принято в Славии испокон веков.

А самое главное, что дикая, глухая злоба на всех вокруг, в последние дни терзавшая Синеград, куда-то подевалась, исчезла. Общая беда сплотила людей, не позволила им вцепиться в глотки друг другу.

Странно, но факт. Лучшие, как и худшие свои качества люди почему-то проявляют в беде. Что ж, такова, наверное, человеческая природа.

Выслушав возбужденный рассказ излишне инициативных учеников, Мастер Душ поначалу даже не нашелся, что сказать. Вроде бы правы, но почему же так хочется сломать об их головы что-то тяжелое? Впрочем, сам виноват. Надо было жестко приказать, чтобы сидели дома и не рыпались, а то ведь говорил, что надо отправить Козьму в Синеград и выяснить хоть что-то, вот тот и отправился. И ладно бы просто на разведку, так такого наворотил, что слов цензурных нет. При этом самое противное, что даже ругать не за что, ведь город спасли, резню остановили, с противником о встрече договорились. Только все это почему-то не так, как положено, а через то место, на котором сидят. Да еще и крайне извращенным способом.

— Ну ладно эти охламоны, — укоризненно прогудел Черный Кузнец, поворачиваясь к Жующей Кости, — у них детство в одном месте играет, но ты-то, старая, куда?! На тебя-то что нашло?!

— Ну… — смущенно поковыряла пол носком сапога та. — Это… Увлеклась…

— Увлеклась… — повторил Мастер Душ и изощренно выматерился, помянув всех родственников и шаманки, и остальных ученичков. — Ладно, собачий хвост с вами, что сделано, то сделано. Знать, встретиться хотят? И предлагали три других мира за один наш?.. Вот это меня здорово настораживает…

— Почему? — вскинулся Козьма.

— А потому, что раз они готовы три за один отдать, то им здесь что-то очень нужно, и они не отступятся, пока своего не добьются.

— А-а-а…

— Вот тебе и «а-а-а»… — проворчал несколько успокоившийся Мастер Душ и вынул из воздуха кружку с любимым темным элем, который варили в только в одной небольшой пивоварне в окрестностях Лондиниума на Оловянных островах. В бытность Микулой он как-то раз купил бочонок этого пойла на рынке у заезжих купцов, распробовал, и с тех пор они специально для кузнеца возили этот эль в Камнерад, благо платил он щедро, поскольку денег хватало, семью так и не удосужился завести. Ну а после того, как богом стал, материализовать нужное вообще труда не составляло.

Уловив жаждущие взгляды мужчин, Черный Кузнец ухмыльнулся и одарил кружками с элем каждого из них. Жующая Кости отказалась, поджала губы и укоризненно покачала головой, не одобряя пьянство.

Из пола вырос стол и кресла, Мастер Душ удобно устроился в одном и показал ученикам на остальные. Те тоже расселись. Три мага, Козьма, Серхио и Ягуар, плюс Кевин и Жующая Кости. Ассасины, Мустафа, Иван, Сократ и Пушистая Ласка пока отдыхали после перековки. Членам полной триады предстояло спать еще два, а то и три дня, маги проснутся завтра, а с ними и Али. Но ему вместе с Кевином надо будет срочно отправляться в Япан, где около города Нара в последний раз фиксировалось присутствие их третьего, ронина Йошида Изаму. Надо не забыть передать им инфопакет об обычаях Япана, слишком уж они церемониальные и сложные, легко ошибиться. Да и иллюзию на учеников следует наложить, чтобы выглядели япанцами, не привлекая ненужного внимания к своей европейской или арабской внешности. Очень плохо, если Изаму погиб. Похоже, старая шаманка права, и триада, чтобы пройти Познание Мира, должна быть полностью местной.

Еще одно следовало сделать. Еще в бытность Мастера Душ молодым энергетом, десятки тысяч лет назад, наставник научил его особого рода медитации, способной подсказать, что нужно делать в первую очередь, оказавшись в сложной ситуации. Причем очень часто требовалась какая-то глупость, порой даже мелкая глупость, но она помогала выпутаться из неприятностей. А раз так, то стоит использовать этот выход, может хоть кое-что удастся выяснить. Решив не тратить времени, он скользнул в медитацию, попросив некоторое время его не беспокоить. Вопрос Черный Кузнец сформулировал очень просто: «Что предпринять в ситуации с вот такими граничными условиями?». И выставил условия в виде тридцатизвенной многомерной формулы.

Некоторое время он просто висел в пустоте, затем ощутил, как к обработке его запроса начали подключаться все новые и новые сегменты Изнанки, и несколько удивился, не совсем понимая, каким образом смог настолько плотно подключиться к ней, не являясь Контролирующим. Похоже, показанная наставником медитация, — нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Затем перед его внутренним взором высветилось графическое отображение некой сети, узелками которой являлись люди. Его люди. Вот Кевин. Вот Али. Вот Иван, Ласка и Сократ. Вот маги, все семеро. Но помимо них в сети имелись разрывы, вместо которых явно должны были быть еще, как минимум, пятеро магов — в итоге их должно было стать тринадцать, большая дюжина. Также пустовало место координатора, на котором замыкались все линии связей, и это явно не был он сам. Его, Мастера Душ, место вон, несколько вовне, да и правильно, никогда не был хорошим организатором. Всего получаются три семерки, двадцать один человек. Значит, в их компании не хватает пятерых магов и координатора. Интересно, где их искать?

Изнанка восприняла его интерес, как новый запрос, и через некоторое время выдала ответ. Как ни удивительно, из шести человек только двое оказались с Терры, а четверо остальных были родом из разных миров и даже разных вселенных. Прежде всего Мастера Душ заинтересовал возможный координатор, разумные существа, обладающие организационными способностями такого уровня, попадаются крайне редко. На Терре последним таковым был, насколько помнится, Александр Македонский. Появлялись и другие, конечно, но не успевали реализовать свой потенциал, гибли раньше. Ну да, будь ты самым гениальным организатором, но если ты всего лишь раб, то вряд ли чего-то достигнешь, если у тебя есть хоть капля совести и ты не готов на любую мерзость ради успеха. А те, кто готов на любую мерзость, обычно не достигают многого по другой причине — они на своем пути слишком часто нарушают основные законы мироздания. Самое странное, что они обычно даже не понимают, почему вдруг лишились удачи, и все их начинания рушатся. А когда им указывают на нарушения, поначалу удивляются этому, как откровению, но по некоторому размышлению отбрасывают услышанное, продолжая по-прежнему творить мерзости, ведь оно не совпадает с их мнением, что ценны только они сами, а все остальные — это всего лишь добыча, с которой можно творить, что взбредет в голову. Мастер Душ к подобным личностям относился с неприкрытой брезгливостью, не считая их ни разумными, ни даже просто людьми. Плесень, не более того. И неважно насколько они одарены, их огонь, даже если он у них есть, — гнилой и вонючий. Как и они сами.

Когда Черный Кузнец увидел, кто должен стать стержнем небольшого сообщества его последователей, он несколько удивился, но понял, что времени терять нельзя — человека надо срочно спасать, ему осталось жить не более трех-четырех часов. На больший срок просто не хватит воздуха в баллонах его скафандра. Это где парень сейчас? Ага, ясно, восемь вселенных влево через свернутое спиралью угловое время. Числовое значение? Шестьдесят восемь с половиной градусов в первом приближении, далее меняется на семьдесят семь с поворотом на семнадцать в обратку. Интересная там вселенная, должно быть. Ее, похоже, тот еще шутник создавал. Надо будет очень осторожно изымать парня, стараясь не привлечь внимания местных демиургов, ну их лесом, придурков, с таким-то чувством юмора. Пошутят — и никому мало не покажется. Если они, конечно, там еще есть, может тоже куда-то ушли.

— Козьма, собирайся, идем! — вышел из медитации Мастер Душ. — Надо срочно одного человека спасти! Переведи халтан в режим скафандра, там вакуум.

— Я готов, учитель! — вскочил на ноги бывший приказчик, обрадованный тем, что его не стали слишком сильно ругать.

— Эт куда ты собрался? — насторожилась Жующая Кости.

— Да вот, выяснил через Изнанку, что нам еще шесть человек надобны, — ответил Черный Кузнец. — Пять магов и координатор. Последний уровня Искандера, ты о нем уже должна знать из инфопакета по истории. Нужен нам такой человек, как воздух, а то как не сделаем чего, так…

— Эт да, — смущенно потупилась старуха. — Такой точно нужон…

— Двое здесь, в нашем мире. И оба в беде, так что вытаскивайте их, пока мы с Козьмой в другом мире будем. Инфопакет по ним передаю. Только прошу все проделать тихо, чтобы никто ничего не заметил, а то опять наворотите пес знает чего!

— Ага, — оживилась Жующая Кости, которую безделье в Доме Между Мирами ничуть не прельщало, хотелось куда-нибудь приложить свои силы. — Ну надо ж, один из христодурцев! Монах греческий. Токо ево за ересь евонную завтрева на монастырском дворе удавить должны. Это чего ж он такого утворил, что прям в монастыре удавливать собралися, да ищо и тайно? Лады, вытащим. Токо вот согласится ли? Они, христодурцы которые, чегой-то магии боятся, как огня… Второй из Кхатая, токо не кхатаец, а уйгур. Знаю энто племя, дурные они, но ничо, спеленаем., коли дурью маиться буит. А могет, могет, его ж бандюки яки-то в плен захватили, как бы не кинулся, как освободим…

На мгновение умолкнув, она пристально посмотрела на Черного Кузнеца и пробурчала:

— А ты снова в другие миры прешься, да? Взял бы с собой еще кого, окромя Козьмы, а то мало ли… Вон Серхио хоть, а здеся мы с Ягуаром справимси, мы с ним хорошо сошлися. И Кевин тут еще.

Старый индеец молча кивнул, подтверждая ее слова. Немного подумав, Мастер Душ согласился. Может, итальянец и сгодится на что. Вот только в космосе он еще не бывал, а самого нужного придется добывать с космической станции, на которой все еще идет бой. Кто-то ее захватить собрался. Нужный человек остался запертым в каком-то лишенном атмосферы и энергии отсеке, судя по всему, тюремном. Или гауптвахте. Никто во время атаки не удосужился побеспокоиться о судьбе арестованного. Любопытно, за что его? Ладно, потом выяснится, надо спасать парня, пока не задохнулся. Впрочем, далеко не парня, конечно, ему за пятьдесят, но прожившему десятки тысяч лет Черному Кузнецу люди любого возраста казались малыми детьми.

Быстро просчитав алгоритм переходов, Мастер Душ проверил правильно ли активировали халтаны ученики, после чего подхватил их силовым арканом и шагнул в открывшийся черный провал. Они оказались в очень странном месте, на каменном цветке в центре спиральной конструкции, плывущей в белом, туманном пространстве.

— Шу-у-у-т-н-и-к-к-и-и… — протянул Мастер Душ, укоризненно покачав головой. — Вот делать нечего было! Лишь бы повыеживаться!

Он прислушался и понял, что это узловая станция чей-то межгалактической транспортной системы, на которой они оказались, причем заброшенная очень давно, как бы не миллионы лет назад. Зачем понадобилось создавать вот такое нечто? Причем все только для красоты, никакой функциональной нагрузки спираль не несла, транспортным узлом являлся пестик в середине каменного цветка. Что удивительно, все до сих пор работало и было готово по первой команде перенести желающего по известным системе координатам. Черный Кузнец ею пользоваться не собирался, адский пес знает, куда она может занести, лучше уж своими силами перемещаться. Он давно прошел тот возраст, когда очертя голову бросаются в любые приключения. Интересно только, что первый же его шаг вывел на узел этой системы. Не было ли спонтанного подключения к ней? Надо проверить, а то действительно можно попасть совсем не туда, куда хотелось, и очень долго потом оттуда выбираться.

Коротко просветив ошарашенных видом каменных спирали и цветка в белом пространстве молодых магов о своих сомнениях, Черный Кузнец принялся проверять догадки, сканируя все доступные диапазоны и отдавая результаты на анализ энергетическим структурам мозга, которыми обладали только опытные энергеты уровня, как минимум, планетарных богов. Эти структуры заменяли им любые мозговые импланты, симбионты, нейросети и прочее в том же духе, имея огромную вычислительную мощь и неограниченный объем памяти. Причем, как ни странно, многие боги не имели понятия о своих возможностях и энергоструктурами не пользовались, просто не зная об их существовании. Странно, но факт, того же Зевса взять или Перуна. Да о чем речь, из олимпийских богов вообще только Гефест прислушался к коллеге-кузнецу и открыл для себя новые возможности., остальные просто отмахивались, предпочитая действовать по старинке. Зато хитрый Белый Христос сам справился и уже через триста лет после вознесения обладал вполне развитыми энергоструктурами. Как, впрочем, и Будда с Магометом.

Ха! Так он и думал! Ловушка для доверчивых идиотов! Кто-то из находящихся ниже вселенных очень не хотел видеть гостей и сделал так, чтобы любой желающий попасть к ним оказывался в срединном узле давно заброшенной незнамо когда перешедшими в Сферы создателями древней системы перемещения, причем из перпендикулярных разделов мироздания. Любая попытка перемещения отсюда включала систему, и нежеланного гостя забросило бы очень далеко, даже Черному Кузнецу пришлось бы выбираться оттуда не менее месяца, а то и двух. Хорошо, что он вначале решил все просканировать и осмыслить. Вот только как из этой ловушки выбраться, интересно? И Мастер Душ принялся разбираться в ее устройстве, что при его многотысячелетнем опыте обращения с технологическими устройствами любой сложности проблемы не составило. Не прошло и десяти минут, как он четко понимал, как все это работает, а поняв, принялся ржать, как лошадь. Ловушка была рассчитана на идиотов, рвущихся вперед, невзирая на препятствия. А среди богов таковых, к сожалению, большинство, думать не хотят и не любят, предпочитают молотом или мечом действовать. Многие из них сунулись бы сюда, не разбираясь, и оказались бы там, где Макар телят не гонял. Но любопытно, кто это так не любит гостей извне? Ведь не каждый из домоседов обладает возможностями задействовать систему такого уровня. Далеко не каждый, и это заставляло подумать о защите. Раз на дороге встретилась одна ловушка, то могут найтись и еще несколько.

Немного подумав, Черный Кузнец принялся выстраивать защитные вероятностные плетения. Да и сканирующие не помешают — придется быть очень бдительным, чтобы не влететь в очередное изобретение господ домоседов. Ну, и замаскировать свою ауру высшего энергета будет полезно, пусть, если даже обнаружат, подумают, что перед ними всего лишь очень сильный маг. А недооценка противника ведет к проигрышу.

Завершив все нужное, Мастер Душ создал вокруг себя с учениками вероятностную капсулу, сместился на полторы секунды в прошлое и перенесся в следующую точку рассчитанного еще на Терре маршрута. Как ни удивительно, никаких сюрпризов не последовало. Они оказались на спутнике огромной газовой планеты, причем этот спутник был вполне пригоден для жизни — большая редкость. И мало того, вся планетная система находилась в плотном потоке частиц маны, что должно было в несколько раз усиливать заклинания местных магов, если они тут есть.

Как вскоре выяснилось, очень даже есть. Вторжение извне маги ощутили, выявили место пробоя и без промедления навестили его. Вот только манипулировать временем они явно не умели, поэтому гостей не обнаружили, что их явно удивило. Выглядели местные самыми обычными людьми в подобии то ли мантий, то ли халатов, разве что цвет кожи был несколько необычным — смугло-сиреневым. А вот говорили они на несколько отличающемся от терранского, но вполне понятном арабском языке.

— Никого нет? — хриплым голосом спросил самый старший из трех магов, лысый, коренастый мужчина с суровым, изборожденным морщинами лицом.

— Нет, наставник, — отозвался черноволосый парень с тремя странными символами на лбу, то вырезанными, то ли выжженными когда-то.

— Странно. Страж четко сообщил, что произошло вторжение из иного мира.

— А что в этом такого страшного, наставник? — поинтересовался третий, улыбчивый светловолосый юноша лет семнадцати на вид.

— Если честно, не знаю, — вздохнул тот. — Но предками заповедано оборонять Альмгард от гостей извне.

Мастер Душ решил кое-что выяснить и наведенным внушением заставил юношу задать еще один вопрос:

— А если эти гости хотят всего лишь пройти дальше и наш мир для них только остановка на пути?

— По мне, так пусть бы шли своей дорогой, — скривился наставник. — Мне до них никакого дела нет, если они вредить не собираются. А вот это как раз сомнительно — не зря же предки так настаивали на необходимости уничтожения незваных гостей любой ценой?

Судя по всему, местная цивилизация сильно деградировала. Но несмотря на это вступать в конфликт Черному Кузнецу не хотелось, никогда этого не любил. Поэтому он сформировал акустическое плетение в стороне от себя:

— Ваш ученик совершенно прав, — раздался из ниоткуда гулкий голос, заставивший местных магов вздрогнуть и приняться оглядываться. — Мы действительно хотим только пройти дальше и не желаем ни с кем воевать. В нескольких переходах отсюда умирает человек, которого нам нужно спасти. Если нам не мешать, то через несколько минут мы покинем ваш мир и больше никогда сюда не вернемся, разве что опять понадобится пройти. Но не более того, даю слово!

Местный маг не ответил, бросил в разные стороны несколько заклинаний, ничего не обнаружил и только после этого заговорил:

— А почему тогда вы скрываетесь?

— По дороге мы наткнулись на ловушку, поэтому решили не рисковать. Я надеялся спокойно пройти дальше, но ваш артефакт зафиксировал межпространственный прокол. Поймите, ваш мир ни мне, ни моим ученикам просто не интересен, нам нужно спасти попавшего в беду человека.

— Вы с учениками? — приподнял бровь наставник.

— Как и вы, с двумя, — ответил Черный Кузнец, создавая иллюзию, показывающую их с Козьмой и Серхио. — Мне нужно примерно тридцать мгновений, чтобы создать плетение перехода, и мы вас покинем. Атаковать не советую, мы вполне способны защититься.

Как ни удивительно, но местный маг, похоже, тоже не желал драки, он подошел ближе к иллюзии и внимательно осмотрел учеников в халтанах, перевел взгляд на обнаженного по пояс Черного Кузнеца, обратил внимание на его бугрящиеся мышцами руки и задумчиво хмыкнул. Затем почесал в затылке и проворчал:

— Ну и силач же вы… Кузнец, что ли?

— Он самый. Ну и маг, конечно.

— Ну, это понятно, иначе бы сюда не попали, — кивнул наставник. — Ну что ж, попробую вам поверить. Идите.

— Благодарю, — коротко поклонился Мастер Душ и тут же принялся создавать плетение очередного межмирового перехода, сделав его видимым и объясняя свои действия. Местный маг с интересом слушал его, отмечая что-то стилом в блокноте, поданном ему младшим учеником. Пусть ему, никакого вреда от того, что местные маги научатся ходить между мирами, Черный Кузнец не видел. Наоборот, он всегда был за обмен знаний между разными школами магии, не говоря уже о науке.

Пространство вокруг сместилось, на мгновение потемнело, и терране оказались на травянистой равнине, в небе над ними сияло два солнца, стояла неимоверная жара. Если бы не халтаны, поддерживающие для своих носителей комфортную среду, они бы изжарились. Ну а Мастера Душ внешние условия вообще мало интересовали, он одинаково хорошо чувствовал себя хоть в открытом космосе, хоть в хромосфере звезды.

Без промедления просканировав пространство вокруг, Черный Кузнец задумчиво хмыкнул — не зря наложил вероятностную защиту, без нее и отсюда бы незваных гостей вышвырнуло в какое-то малоприятное место. Интересно, почему предки местных были такими параноиками? Видимо, пережили нападение извне, а то и не одно. Без уважительной причины таких мер защиты не принимают. Может, и к лучшему, что эта цивилизация деградировала. Да она и не могла не деградировать, любая оставшаяся без культурного обмена цивилизация обязательно деградирует, исключений не бывает. Сколько Мастер Душ таких видел за долгие тысячелетия своей жизни…

Задерживаться в новом мире он не стал, тут же переместившись дальше согласно алгоритму. Потом еще и еще. Ловушек больше не встречалось, видимо, они покинули зону обитания древней цивилизации параноиков. Возвращаться надо будет другим путем, можно ведь и пропустить какую-то дрянь, а это чревато немалыми неприятностями. Не имеет он права сейчас тратить месяцы и годы на путь обратно на Терру, время слишком дорого.

Дорога была нелегкой, но все имеет свойство заканчиваться, закончилась и она. Черный Кузнец, Козьма и Серхио вышли после очередного перехода прямо в открытом космосе, милях в десяти от разбитой в хлам космической станции в форме вытянутой призмы с надстройками. Впрочем, сейчас она выглядела как перекрученный комок металла, то и дело озаряющийся вспышками внутренних взрывов и выбросами воздуха. Над плоскостью эклиптики не спеша уходил прочь чей-то флот. Мастера Душ крайне мало интересовало чей именно и что он тут забыл. Как и вообще проблемы местных жителей, пусть хоть всем скопом передушат друг друга, их личное дело. Его интересовал только один все еще живой человек, медленно задыхающийся в тюремном отсеке разрушенной станции. Поэтому, передав нужную информацию ученикам, он переместился поближе к нему. К сожалению, телепортироваться прямо в нужное место не получилось, там все слишком перекручено, не хватало только выйти в реальный мир, совместившись с какой-то металлической конструкцией, это даже для него будет неприятным, а для Серхио или Козьмы вообще смертельным. Придется хорошенько повозиться, чтобы добраться до узника.

…Дышалось тяжело, но еще тяжелее было осознание того, что жить осталось меньше часа. Но при этом Альвен ни о чем не жалел, жизнь он прожил честно, своему долгу и присяге никогда не изменял. За что и был отправлен новой «демократической» властью на каторгу. Вспомнив, как «демократы» изгалялись на суде, обзывая его палачом и мясником, полковник только брезгливо скривился. Чего еще от этой публики было ждать! За какой-то год их власти родная страна превратилась в аморфное нечто! Десятки тысяч заводов закрылись, почти каждая планета заговорила об отделении. Армии и флоту обрезали финансирование вдесятеро. Множество кораблей поставлены на прикол и вскорости будут отправлены на переработку. Сразу же оживились соседи, в имперские времена едва осмелившиеся дышать в надежде, что гигант не обратит на них внимания. И принялись отщипывать от бывшей Империи по кусочку то тут, то там. Нападение на каторжную станцию, добывавшую редкие металлы силами узников, было величайшей наглостью. В свое время он сам разрабатывал операцию возмездия за подобное нападение, и она была проведена, были уничтожены все виновные, что ему тоже поставили в вину на суде. По мнению господ «демократов» следовало максимум заявить протест, а не вторгаться на чужую территорию и тем более не искать там кого-то. А если и искать, но не наказывать без суда и следствия.

С трудом сдержавшись, чтобы не сплюнуть, чего в скафандре делать не следовало, Альвен снова погрузился в воспоминания, не желая думать о приближающейся смерти. Он пытался понять, как и почему допустили разрушение Империи. Как эти никчемные людишки смогли взять верх? Судя по всему, его родная страна просто сгнила на корню, такое не раз случалось с империями в прошлом. Как же руководство СИБ не заметило признаков близкого распада? Не могло не заметить. А если заметило, то почему ничего не предприняло? Или тоже прогнило? Вполне возможно, гнид в родной службе, как ни жаль это признавать, хватало. Но за всем этим должен был кто-то стоять. Кто? Некому же! Не было у Империи серьезных врагов! Если не считать зыбкий конгломерат из десятков одно и двухпланетных слабых стран. Но у каждой имелись свои интересы. Они никогда не могли договориться, такого не случалось еще никогда! Неужели все-таки договорились и сумели разработать план развала Империи изнутри? Может, и так.

Какой-то странный скрежет заставил Альвена насторожиться. Это еще что такое? Кто-то на станции еще уцелел? Он и сам-то выжил потому, что утром был отправлен в карцер, высказав старшему офицеру смены все, что думал об этом жалком слизняке, сразу после переворота предавшем и императора, и саму Империю. Но даже если кто и уцелел, то что ему до сидящего в карцере узника? А шум, между тем, все усиливался, остатки станции затряслись, словно что-то разделывало ее. Неужто кто-то пригнал инженерный корабль, чтобы добраться до узника?.. Но зачем?..

Когда металлическую стену пробили чьи-то руки, легким движением оторвали броневой лист и отшвырнули его в сторону, Альвен просто не поверил своим глазам и ошалело потряс головой. Но глаза его не обманывали: обнаженный по пояс очень мускулистый человек голыми руками разделывал останки станции, добираясь до карцера. Обнаженный по пояс?! В вакууме?! Это что за глюки? Кислородное голодание, что ли, началось? Ничем иным объяснить увиденное полковник не мог.

— Ага, добрался, — прогудел незнакомец, пробив огромную дыру в стене карцера. — Вот и ты, парень. Так, воздуха, вижу, у тебя совсем мало осталось. Для начала бери вот халтан, — и он бросил Альвену какой-то небольшой сверток, который тот автоматически поймал, — быстро переодевайся, атмосферу на это время я обеспечу. В халтане воздуха на несколько лет хватит.

Полковник некоторое время смотрел на него, но решил отложить вопросы на потом, дышалось действительно все тяжелее и тяжелее. Посмотрев на датчик на рукаве скафандра, он изумленно вздернул брови — судя по показаниям, в камере непонятно откуда появилась атмосфера. И воздух почему-то не выходит наружу через дыру в стене, в которой виднелись колючие на вид звезды открытого космоса. Что ж, разобраться действительно можно будет потом, а пока надо спасаться, раз уж кто-то паче чаяния пришел на помощь. Развернув сверток, названный незнакомцем халтаном, Альвен озадаченно хмыкнул — обычный на вид комбинезон, никак не скафандр. Но решил все же рискнуть, терять ему было нечего, и быстро открыл свой скафандр. Затем натянул халтан.

— Мысленно прикажи ему перейти в режим скафандра, — посоветовал полуобнаженный незнакомец.

Сделав это, полковник понял, что его голова прикрыта защитным полем. Воздух внутри был свежим и чистым. Он снова хмыкнул — никогда даже не слышал о подобных технологиях, в империи такого точно не было. А у кого могло быть? Он не знал.

— Мы не из вашей вселенной, — понял его вопросительный взгляд незнакомец. — Я один из тех, кого называют богами. Тебя тоже ждет со временем такая судьба. Можешь называть меня Черным Кузнецом или Мастером Душ.

— Не из нашей вселенной… — повторил Альвен, тихо обалдевая про себя, вот уж с кем-кем, а с гостями из иной вселенной он никак не рассчитывал столкнуться. — Случайно мимо проходили?

— Да нет, — хохотнул Черный Кузнец. — Специально тебя искали, я еще в родном мире вычислил, что ты именно тот, кто мне нужен, и находишься в беде. Вот и поспешили сюда. По дороге, правда, чуть в ловушку не влетели, не любят ваши местные боги или демиурги незваных гостей.

— А кто их любит? — заставил обоих обернуться чей-то холодный, безразличный голос. — Зачем ты здесь?

Прямо в открытом космосе висел в пространстве джентльмен в безукоризненно сидящем костюме. Ничего не выражающее, не запоминающееся лицо, волосы, расчесанные на пробор, уголок белого платочка в нагрудном кармане, до блеска начищенные туфли.

— А-а-а… — развернулся к нему Мастер Душ. — Местный хозяин явился. Извини за вторжение, но мне был очень нужен этот человек, — он показал на Альвена. — Думаю, ты знаешь о глубинной медитации на Изнанке. Ею пользуются, когда надо решить сложный вопрос.

— Знаю и сам не раз ею пользовался, — кивнул местный бог.

— Медитация указала на него, также я увидел, что жить парню осталось всего несколько часов. Тебе он, судя по тому, что никто его спасать не собирался, не нужен.

Местный бог повернулся и внимательно посмотрел на Альвена, у которого от этого жутковатого взгляда душа в пятки ушла. Некоторое время «дженльмен» молчал, затем нехотя произнес:

— Да, сейчас мне такой действительно не нужен. Талантливый организатор, но взгляды откровенно имперские, а мне сейчас нужны демократы.

Черный Кузнец расхохотался.

— Ты что, решил опробовать демократию, не проверив, к чему это дерьмо может привести?! — выдохнул он. — Ну ты даешь! Сходи, прогуляйся по нескольким ближним вселенным, да погляди к чему она приводит! Исключительно к разрухе, распаду страны, нищете, голоду и прочей прелести. Иначе не бывает!

— Я не умею ходить между вселенными, — смутился местный бог.

— Могу передать нужные для этого плетения. Ты уже активировал энергоструктуры?

— Да.

— Тогда лови инфопакет. Мне не жалко.

— Благодарю, — кивнул «джентльмен», — поймал. Но по поводу демократии, мне кажется, ты неправ. Но я посмотрю. А парня забирай, он слишком уж убежденный имперец, совершенно не гибкий.

— Так это вы разрушили Империю? — не выдержал Альвен.

— Я, — подтвердил местный бог.

— Почему?! Чем лучше тот кошмар, что сейчас творится?!

— Пока ничем, но он может привести к чему-то, — безразлично ответил «джентльмен». — Тогда как империя в последние пятьсот лет пребывала в стагнации. За пять веков не было сделано ни единого по-настоящему великого открытия. Имперские технологии сейчас и пятьсот лет назад очень мало отличаются, небольшие улучшения давно известного, не более того. Цивилизация, которая не развивается, не нужна. Никому. Ни людям, ни богам.

— Ясно… — сжал кулаки полковник. — Ясно… На боль и горе людей вам плевать…

— Именно так, — столь же безразлично подтвердил бог.

Черный Кузнец посмотрел на него с жалостью. Этот глупец, похоже, слишком молод и еще не понимает основополагающих вещей мироздания. Но кто он такой, чтобы мешать местным богам набивать свои шишки? Пусть постигают истину «другому тоже больно» на своей шкуре. Ведь так и до прихода Палача допрыгаться можно… А уж он не будет спрашивать по какой причине ты поступил так или иначе, просто сотрет тебя и все следы твоей деятельности из мироздания. Причем будет полностью прав.

— Значит, я могу забирать парня?

— Да, я уже говорил, что мне он не нужен и не интересен. Но попрошу побыстрее покинуть нашу вселенную.

— Буквально несколько минут, я должен объяснить ему ситуацию, — попросил Черный Кузнец.

— Хорошо, — кивнул «джентльмен».

— Значит, так, — повернулся Мастер Душ к недоумевающему Альвену. — Ты ведь заметил, что в твоей жизни все пошло наперекосяк?

— Трудно не заметить, — показал на стены карцера тот.

— Так уж вышло, что твоя родная вселенная в лице местных богов тебя отвергла. Тогда как в другой есть возможность приложить свои силы полностью, стать нужным многим и многим. Грубо говоря, мне нужны твои организационные таланты, в моем родном мире демон знает что творится после трехсот лет моего отсутствия. Подробно рассказывать долго. Придем домой, вживим тебе симбионт, это нечто вроде ваших нейросетей, только намного совершеннее, и я передам тебе всю нужную информацию пакетом данных.

Альвен посмотрел на него, затем перевел взгляд на «джентльмена», от одного вида которого его затошнило. Он как-то сразу поверил в то, что жизнь намного сложнее, чем ему казалось до сих пор, и боги с демиургами на пару в самом деле существуют. Не слишком приятно осознавать, что ты был подобен маленькому ребенку, живя в иллюзиях, но от правды деваться некуда. Дома он действительно никому больше не нужен, ни семьи, ни друзей. А главное, он не нужен местным богам именно из-за того, что он имперец. Глупцы! Полковник был уверен, что они ошиблись, поставив на дерьмократию, а это именно власть дерьма, а не власть народа, власть худших из худших, а не лучших. Что ж, со временем они поймут, что сглупили, но для него будет уже поздно. Как ни жаль, но придется эмигрировать, отправиться с этим самым Черным Кузнецом. Тем более, он говорил, что Альвен со временем и сам сможет стать богом. А вот тогда можно будет вернуться и поговорить с этими сволочами по душам…

Проводив взглядом Черного Кузнеца, Жующая Кости с предвкушением потерла руки. Где-то глубоко в душе шаманка признавала правоту древнего бога, но бездействие за почти три века спокойной жизни надоело ей хуже горькой редьки. Правда действовать нужно будет несколько осторожнее, чем раньше, это да, не стоит соваться в реку, не зная брода. Поэтому сначала надо проверить, что там и как, а потом только перемещаться. Монастырь все-таки, а ходили слухи, что в крупных монастырях придумали что-то настолько хитрое, что магов с его помощью били, как воробьев. Не зря же всех в итоге перебили. А это не так просто, как кажется, ни один маг, волхв или шаман просто так, без сопротивления свою жизнь не отдаст. К тому же незваные гости могут попытаться взять реванш после Синеграда, а о их возможностях вообще ничего не известно. Так что как бы не нарваться…

И где этот самый Дамас сейчас? В своем монастыре, в Каппадокии, среди скал. Шаманка через ментал быстро изучила место заточения монаха и укоризненно покачала головой — это же сколько сил было положено, чтобы прямо в скалах залы и кельи вырезать? И все ради чего? Чтоб здоровые мужики дурью маялись, да лбы об пол в молитвах никому не нужных разбивали? Да уж, совсем с ума посходили эти христодурки. И плевать бы, люди взрослые, пусть себе творят, чего им хочется, так они же к другим лезут и свое навязывают, а тех, кто принимать не хочет, заживо жгут. Вот чего им, паскудам, неймется, а? Хотите себе молиться? Так молитесь! Других-то чего заставлять?!

Особенно бесило отношение церкви к другим богам, а особенно — к магии. Это, мол, зло чистой воды, и все тебе тут. А почему зло? Ах, в вашей книге написано? И это все? Нет уж, милые, надо вас окорачивать. И жалеть тварей, собравшихся повесить одного из своих только из-за того, что он высказал какие-то мысли, не совпадающие с генеральной линией, Жующая Кости не собиралась. Наоборот, совсем даже наоборот. Воздать им по заслугам полной мерой!

— Ну что, все выяснила? — поинтересовался Кевин.

— Все, — кивнула шаманка. — Будто ты сам не поглядел, чего там, да как. И это, не выкай мне, одна я, не привычная, када говорят, будто меня много.

— Как хочешь, — пожал плечами капитан. — А так, да, посмотрел, конечно. Но так и не понял, за что Дамаса вешать собрались. Что он такого сделал?

— А чего ж тут непонятного? — осклабилась Жующая Кости. — До него дошло, что Род Всевеликий везде. В каждом камешке и в нем самом тоже, как во всех людях и тварях. Ему б помолчать про то, а он радостно со всеми поделился. Ну и отхватил. Для христодурцев это ж ересь страшная! Ему, бедолаге, язык клещами вырвали, чтоб умы не смущал! Отращивать придется. Еще повезло, что вешать порешили, а не на костер.

— Это мелочи, — как-то странно усмехнулся Хитрый Ягуар, он не так давно освоил верхненемецкий язык, на котором шло общение учеников Мастера Душ, через симбионт, и говорил на удивление правильно и четко, не коверкая слова. — Я в молодости бывал у ацтеков, вот там жрецы лютуют! Каждый день сердца у сотен людей на своей пирамиде вырывают. Там слово не так скажи — до вечера не доживешь, если кто услышит.

— Да все жрецы одним миром мазаны… — скривилась старуха. — Знать их не хочу. Уж коли самой богиней стать доведется, так токо такой, чтоб вера чужая не надобна была. Как Черному Кузнецу — плевать он хотел, верит в него кто, аль нет. Он просто есть. Сам по себе. Не паразит, как многие божки, коих и божками то назвать грех. Давить таких надо, что вшей. Мастер Душ и давил, коли чо. На моей памяти десятка два передушил! Оченно паразитов не любит! А уж коли какая тварь в жертву людей хотит, то за такой тварью он охоту устраиваит. И загоняет! Ни одна еще не скрылась!

— И правильно! — кивнул Кевин. — Но сейчас-то вообще богов не осталось, в том числе и Христа, и любящих жертвы. А твари, с которыми мы столкнулись, вообще непонятно что. И…

Он поежился, дернул щекой и почти неслышно добавил:

— Мне с каждым днем все больше кажется, что мы — новый пантеон Терры…

— Та не, — отшатнулась Жующая Кости. — Та брехня! Та…

Потом задумалась, загибая пальцы, после чего принялась изощренно ругаться, поминая всуе Черного Кузнеца и его нездоровые связи с самыми отвратительными гадами мира. До нее дошло, что бывший капитан стражи, похоже, прав, и это шаманке настолько не понравилось, что слов для выражения возмущения не находилось. Причем, похоже, деваться некуда, придется взваливать на себя ответственность за весь мир. А может, и не за один. Тех же Христа, Будду, Зевса, Одина, Сварога и прочих знали в тысячах отражений истинной Земли, одним из которых и являлась их Терра. Но старых богов сейчас нет нигде, судя по всему, ушли. Или их ушли, неважно. Важно, что нигде ни одной эмблемы[11] не осталось…

Хитрый Ягуар в споре не участвовал. Он наблюдал и делал свои выводы, о которых никому не сообщал. Придется стать великим духом? Значит, станет. Исполнять долг? Всю жизнь это делал, ничего нового. Но эти двое старого индейца несколько раздражали. Пора делом заняться, а они все спорят. Наконец он не выдержал и вежливо напомнил, что их помощи ждет переживший пытки человек, которому сейчас очень больно.

— А-а-а… — протянул не ожидавший такого от молчаливого шамана Кевин. — Точно. Идем за Дамасом.

Жующая Кости тоже удивленно покосилась на Хитрого Ягура, но ничего не сказала, только похмыкала. Затем все трое еще раз просканировали через ментал монастырь, нашли келью, в которой держали еретика, и собрались переместиться в нее, к текущему моменту телепортация в пределах планеты и даже планетной системы не составляла для них труда, энергетические центры души и тела достаточно для этого развились.

— Стойте! — поднял ладонь Кевин. — Мы все трое в этой крохотной келье просто не поместимся! Я пойду, тебе, — посмотрел он шаманку, — лучше пока вообще помолчать, напугаешь беднягу своими высказываниями, язык же без костей.

— У тебя будто с костями… — недовольно пробурчала шаманка. — Лады, иди.

Капитан кивнул и шагнул через пространство в крохотную каменную келью, в углу которой на куче гнилой соломы скрутился в клубок, избитый, измученный, болезненно худой человек. На нем была только ряса, напоминавшая скорее грязный и рваный мешок. Он почти незаметно подергивался от боли, иногда постанывал, скреб пальцами по полу. Кевин скрипнул зубами, видя человека в таком состоянии. И его пытали всего лишь за то, что он понял истину? Понял, как на самом деле? Твари, тупые, наглые и подлые твари, жалеть которых не стоит. Недостойны они жалости. Да вообще ничего они недостойны. Даже жизни.

Приготовив исцеляющее плетение среднего уровня, высшее пока еще было ему не по силам, капитан осторожно дотронулся до плеча Дамаса. Тот, осознав, что не один в келье, удивленно вскинул голову и уставился на темный силуэт, которым виделся ему Кевин — свет в тюремную келью почти не проникал. Поняв это, молодой маг зашел шарик мягкого желтого света и подвесил его немного в стороне. Монах заморгал, некоторое время посидел с закрытыми глазами, затем внимательно посмотрел на гостя. На лице нарисовался немой вопрос.

— Вы хотите знать, кто я и зачем пришел? — поинтересовался Кевин.

Дамас кивнул.

— Я — маг, пришел за вами. В нашем мире большая беда случилась. Ушли все боги, в том числе и Белый Христос, которому вы служили. А потом сюда пришли некие твари. Наверное, вас интересует, причем здесь вы? Я объясню. Прошу немного потерпеть.

Монах задумчиво посмотрел на гостя и опять кивнул.

— Недавно в мире возродился один из старых богов. Черный Кузнец. Да-да, вы правильно подумали, ваши единоверцы сожгли заживо ни в чем не повинного мастера-кузнеца. Он отрекся на костре от всего человеческого. Дальше любому знакомому с историей нашего мира объяснять не нужно. Но не это главное. Мастер Душ как раз и обнаружил, что ни самих богов, ни их обиталищ просто нет. Ни Олима, ни Небесного Иерусалима. Вы знаете, что такое триада?

Дамас наклонил голову, подтверждая. Он действительно знал и это, и многое другое, изучив все имевшиеся в разных монастырях книги. А в них порой хранили даже те, что давно должны были уничтожить. Но монах все никак не мог понять, что этому магу нужно от немого еретика, которого утром должны повесить. По мере рассказа о случившемся с самим капитаном стражи и его товарищами, ему становилось все интереснее и интереснее. Избитое тело, как ни странно, больше не болело, видимо, гость как-то снял боль. Неудивительно, по слухам маги могли очень хорошо лечить.

— Недавно произошло очень знаковое событие, — продолжил Кевин. — Личное вмешательство Творца. Да-да, того, кто в каждом камне и каждом человеке, как вы поняли. Некоторые язычники, как их именуют христиане, называют его Родом Всевеликим.

И рассказал о случившемся с Жующей Кости и Пушистой Лаской на озере Байкал. Дамас почему-то сразу поверил в этот рассказ, словно что-то глубоко в душе подсказало — правда. А выслушав о столкновении с тварями из Бездны, задумался. Значит, им нужна большая кровь? Гетакомба? Тогда они хотят чего-то очень страшного, и их нужно любой ценой остановить. А услышав о предложении тварей обменять Терру на три других мира, он отчаянно замычал.

— Мастер Душ этого делать точно не будет, — заверил понявший его беспокойство капитан. — Но надо выяснить чего они вообще хотят, зачем пришли на Терру. И понять, как им противостоять. Для этого нам нужно собрать всех тех, кого Черный Кузнец увидел в медитации на Изнанке. И вы — среди них. Вам предстоит стать одним из магов, а в перспективе, возможно… и богом. Малым, конечно.

Вид у монаха был настолько ошалевший, что Кевин с трудом сдержал смешок. Но смеяться было нельзя, чтобы не напугать его. Дамас тем временем показал на свой рот, сообщая о своей немоте. Капитан ответил, что после вживления симбионта монах будет здоров в течение двух-трех дней. А когда он рассказал, что же такое симбионт и сколько знаний через него можно освоить, глаза Дамаса загорелись лихорадочным огоньком. Ну да, для заядлого книжника это должен быть тот еще соблазн.

— Ну так как? — протянул Кевин руку. — Идете со мной? Такого, как в Доме Между Мирами, вы нигде больше не увидите.

Монах задумчиво почесал в затылке, явно пребывая в сомнениях. А капитан сделал то, за что потом на него долго шипела Жующая Кости, явно не поняв, что именно эти слова послужили толчком для выбора. Он негромко сказал:

— И да, даже если вы откажетесь, умирать здесь я вас все равно не оставлю. Перенесу в любую страну мира. Например, в Европу. Вылечу и снабжу деньгами на первое время. Так что прошу сообщить о вашем выборе. Если хотите к нам, кивните. Если нет — отрицательно покачайте головой.

Дамас смотрел на мага, не замечая, что из его глаз текут слезы. А ведь говорят, что магия — зло! Вот тебе и зло. А что сделало с ним то, что именуют добром? Всего лишь за то, что поделился пониманием, к которому шел долго и трудно. И за это был объявлен еретиком! Никогда не думал, что иерархи Церкви настолько зашорены и настолько слепы. Фанатики. Самые обычные фанатики, с которыми не о чем, а главное, незачем говорить. Тогда как пришедший на помощь маг не просто готов помочь, ничего не требуя взамен, а разделяет его идеи. Вспомнился его рассказ о том, как Творец явил себя, причем явил, чтобы наказать настоятеля монастыря, прямо сказав, что ЕМУ не нужна чужая боль.

Отказаться от предложения пойти под руку древнего бога? Особенно зная то, что он знает сейчас? Почему-то Дамас был уверен, что Кевин не солгал ему ни в чем. И Христос действительно покинул их мир. Почему? Именно это и хотят выяснить эти люди и… не люди. А сколько знаний он упустит, если откажется? Невероятное множество! Дамас с детства отличался изрядным любопытством, всегда стремился познавать новое, потому и прослыл заядлым книжником еще будучи послушником. Так стоит ли от всего отказываться ради церковных предрассудков? А это именно предрассудки, жрецы любых религий всегда ненавидели магов, как конкурентов. Похоже, и христианская Церковь не избежала этой глупости.

Он не знал, что его душа сейчас сверкает разноцветными огоньками, стреляет искорками, переливается и похожа на какую-то невероятную, потрясающую воображение драгоценность. Такого у людей, убивших в себе стремление к небу ради обычной, убогой жизни, не увидишь, даже у лучших из них разве что пара-тройка огоньков блуждает по серому, тусклому туману. Они просто живут, не понимая и не желая понимать, что не интересны никому свыше, что сами сделали себя не интересными, пустыми и ничтожными. А ведь в детстве все умели мечтать, кто сильнее, кто слабее, но все. И разучившиеся мечтать виноваты в этом сами. Никакие внешние условия не могут служить им оправданием. Не пожелали, не приложили усилий, пошли легким путем. И с них за это спросится, законы Творца суровы, но справедливы. И каждый ответит в меру своей вины, никто не будет забыт. Потому еще так удивляют творящие зло ради благополучия в этой короткой жизни. Не понимают, что ответить за это придется? Ведь незнание закона не освобождает от ответственности. Правда, молодым, еще не имеющим достаточного опыта душам дается некоторая фора, с них спрос куда меньше, чем с тех, кто уже многое прошел. А вот если последние падают, то им прощения уже нет.

Дамас поднял взгляд на Кевина и решительно кивнул. Тот мягко улыбнулся, подошел, помог монаху встать на дрожащие, подгибающиеся ноги и… они мгновенно оказались в совсем другом месте. В огромном зале, сложенном из больших камней, он был построен словно для великанов, а не для людей. В углу пылал багровым огнем кузнечный горн, распространяя благословенное тепло, и замерзший в холодной камере Дамас так и потянулся к нему. Помимо них с Кевином он заметил в зале старуху и краснокожего старика, одетых почему-то кто в шкуры, кто в плохо выделанную кожу — он еще не знал, что халтан, который ему вскоре предстояло надеть самому, принимает привычный для человека вид, на деле оставаясь все тем же защитным комбезом. И на монахе он будет выглядеть самой обычной рясой.

— Накось, вот выпей, — подошла к нему старуха, протягивая костяной кувшинчик. — Вот как чуяла, вчерась живы наварила. Поможет.

Несколько ошарашенный Дамас послушно взял кувшинчик и выпил. По пищеводу прокатился клубок холодного огня, он даже закашлялся от неожиданности.

— Щас уснешь, — добавила старуха, — отоспишься и встанешь здоровым. Токо еще одну штуку тебе в голову вставить надобно. Кевин, симбионт у тебя?

— Да, учитель оставил две штуки для новых магов, — кивнул тот.

Что еще за симбионт? Что это такое? Бывший капитан тем временем подошел к Дамасу и приложил что-то холодное к его лбу. Монаху на мгновение стало дурно, затошнило, но все быстро прошло. Затем Кевин отвел на ходу засыпающего человека к лежанке в дальнем углу зала — на ней Черный Кузнец иногда отдыхал, когда не хотел надолго отрываться от работы — и уложил. Дамас устроился поудобнее и засопел.

— Ну вот, теперя и симбионт развернетси, пока он спит, — удовлетворенно покивала Жующая Кости. — Кто там у нас второй? Уйгур, вроде? Надобно поглядеть, где он щам и чего делает. Я…

Ее прервал низкий гул, а затем тяжелый, какой-то нечеловеческий голос произнес:

— Сообщаю, что на орбиту вашего мира вышел чей-то космический корабль.

— Эт еще кто?! — вскинулась шаманка.

— Дом Между Мирами, — ответил Кевин. — Им то ли дух, то ли искин разумный управляет, мне Мастер Душ говорил как-то. Он, когда хозяина не было, гостей незваных на тот свет спроваживал. Или еще куда, я не в курсе. Но раз кто-то чужой прилетел, надо поглядеть, кто такой.

— Я тоже гляну, — решительно заявила Жующая Кости. — Показывай через симбионт, куда глядеть надобно.

— Сейчас.

* * *

Внизу клубилась облаками дикая планета. Проныра растерянно смотрела на нее и никак не могла понять, что она тут делает и какого черта сюда прилетела. А главное — как отсюда выбираться? Червоточина оказалась односторонней, обратно лететь надо другим путем. А каким? Каковы хотя бы координаты этой забытой всеми богами системы? Она запросила корабельный искин, подождала ответа, а получив его вцепилась руками в свои волосы. Координаты установить не удалось! Это могло значить только одно: поганая червоточина привела ее в область пространства, слишком далекую от родной Конфедерации Галвей и вообще человеческих миров.

— Да что ж меня сюда понесло-то? — с тоской спросила Иветта незнамо у кого.

Действительно, зачем она сунулась в червоточину? Причем ее чуйка, не раз спасавшая контрабандистке жизнь, буквально вопила, что она обязательно должна это сделать. Впервые в жизни интуиция ее так подвела. Хотя, если разобраться, в месте ухода ее тоже ничего хорошего не ждало — три патрульных корабль Галапола, галактической полиции, зажали ее «Хитреца» у поля астероидов, не давая разогнаться и уйти в гипер. А на борту, между прочим, два контейнера атеранских кристаллов, за перевозку которых без государственной лицензии пожизненная каторга! Еще бы, государство всегда тщательно блюло свое право эксклюзивно производить мощные искины и желающих самим это делать наказывало очень жестоко. Зря Проныра, или Чертова Проныра, как прозвали Иветту Дениер в среде контрабандистов, согласилась участвовать в этом гиблом деле. Но если бы выгорело, то с опасным ремеслом можно было бы завязывать и жить в свое удовольствие, исследуя новые миры — именно этим с раннего детства хотела заниматься девушка, но в Исследовательский Корпус поди попади, да еще и женщине. То, что ей вообще удалось со временем стать капитаном собственного небольшого космического корабля, уже чудо. Повезло, выиграла в карты у Щербатого, тот поставил на кон совершенно не нужный ему старый фрегат, доставшийся от должника. Поэтому совсем не переживал о проигрыше и легко отдал полетный ключ девушке, благо был пьян вусмерть. Иветта, пока он не опомнился, заправила выигрыш на свои последние деньги и поспешила побыстрее покинуть Иреум-2, причем навсегда — с тех пор она появляться в этой звездной системе избегала. Мало ли, Щербатый все-таки уголовный авторитет, его даже среди пиратов уважают, может и вспомнить о проигрыше, решив, что его обжулили. Хотя жульничества на самом деле не было, Иветте просто повезло, но кто ей поверит? Что значит слово шлюхи против слова уважаемого человека? Плюнуть и растереть. Так что лучше облетать Иреум-2 по большой дуге, других систем хватает.

С тех пор прошло десять лет, Иветта постепенно заработала неплохую репутацию среди контрабандистов, ей начали доверять дорогие грузы, за перевозку которых платили значительно больше. Наверное, девушке доверяли бы еще больше, если бы она не была шлюхой. Не проституткой, ни в коем случае, денег за это дело она не брала никогда, хоть на роскошное тело красавицы желающих хватало. Иветта просто любила секс чистой и незамутненной любовью, во всех его видах, особенно групповой. Причем никогда не желала одного, постоянного мужчину, ей этого было откровенно мало, она предпочитала много и разных, да и с красивыми женщинами была не прочь покувыркаться. Себя она никогда не сдерживала и всегда находила желающих, которые ей нравились. Заставить же ее мог мало кто — Иветта была неплохим рукопашником и могла постоять за себя, да и с бластером не расставалась. Пару раз пришлось даже пристрелить особо настойчивых, от вида которых девушку чуть не стошнило. Партнеров она себе выбирала только из тех, кто был ей приятен. И хоть относительно вежлив. Грубых скотов терпеть не могла, безжалостно отшивая их. И те вскоре отступились — на основных космических торговых станциях Конфедерации все знают друг друга, и прослыть насильником не хотелось никому — таковых отправляли в открытый космос погулять без скафандра.

На пиратские станции, где законов не было по определению, прозванная Чертовой Пронырой девушка старалась без особой необходимости не соваться. Прозвали ее так за редкую удачливость и способность выкрутиться из любой ситуации. Пару раз Иветте даже удалось уговорить пиратов не брать ее на абордаж, что считалось ранее совершенно невозможным. Когда у нее спрашивали как, она только пожимала плечами и улыбалась — повезло, мол. Да так оно, в общем-то, и было. Одного капитана сумела рассмешить и тот просто отпустил жертву, пожалев ее. А во втором случае обхитрила пиратов, выстрелив маячок с сигнатурой своего корабля на пролетавший мимо обломок древнего грузовоза, а сама погасила все активные системы и отсиделась в расщелине большого астероида. Двое суток поискав ее, пираты с руганью удалились, пообещав обязательно когда-нибудь поймать и отыметь всей командой. Иветта рассмеялась — если бы дело обошлось только этим, то и ничего страшного. Не в первый раз и далеко не в последний. По крайней мере, она на это надеялась.

Так девушка и жила, перевозя грузы, а потом отрываясь на станциях, устраивая оргии. Но все равно Иветте чего-то хватало, хотелось чего-то другого, хотелось делать что-то нужное и важное, а не маяться дурью, как сейчас. Чтобы исследовать дикий космос за пределами фронтира требовался совсем другого класса корабль, чем ее «Хитрец». Легкий фрегат, конечно, имел хорошие скоростные характеристики, но если подловят на выходе из гипера, скорость не поможет. Да и мало ли что поджидает среди неизведанного пространства? В одиночку тоже лететь глупо, случиться может что угодно. Плохо станет хотя бы, так некому будет даже в медкапсулу положить (это если бы она была). Нет, можно, конечно, прикупить несколько высококлассных дроидов, они вполне смогут выполнять роль экипажа, но где взять на них денег? Дорогое, между прочим, удовольствие, ей не по карману. Да и в себе Иветта сомневалась, хорошо зная свою натуру. Сколько она выдержит без секса? Месяц? Два? Три? Искусственные приспособления его не заменяют. Потому продолжала жить по-прежнему, только постепенно становилось все тоскливее и тоскливее. Уже даже и секс не спасал, желание чего-то непонятного, но недостижимого, становилось с каждым днем все нестерпимее. Может еще потому, что поговорить даже на станциях ей было просто не с кем. Потрахаться? Без проблем. Повеселиться и выпить? За милую душу. А вот поговорить…

Иветту никогда не интересовало то, что интересовало большинство людей. Обсуждать, что сколько стоит, где добыть еще кредитов и чего бы купить? Спаси Создатель! Наверное, в других кругах общества были люди, интересующиеся философией и литературой, путем души человека, но ей в эти круги доступа не было. Родилась на орбитальной станции Иреум-2, мать работала официанткой в одном из баров и подрабатывала проституцией, поэтому понятия не имела, кто отец девочки. Почему не сделала аборт? А кто ее знает, ее убили в драке, когда Иветте было всего четырнадцать лет. Пришлось идти работать, бросив школу, которую станционные дети по закону Конфедерации все же посещали. Взяли на место матери, официанткой. В первый же вечер девочку, а уродилась она черноволосой красавицей с зелеными ведьмовскими глазами, зажали в углу трое юнцов и жестоко изнасиловали самыми извращенными способами. Что самое паршивое, и Иветта это прекрасно осознавала, ей понравилось, и она пошла по рукам, охотно ложась с каждым, кто был хоть немного приятен. Но денег за это не брала, разве что подарки иногда, не хотела становиться проституткой. Шлюхой стала? Да, чего стыдиться правды. Но не проституткой, тело тем, кто был ей отвратителен, не продавала, а если таковые насиловали, сопротивлялась до последнего. Брала у отставного вояки уроки рукопашного боя и за шесть лет научилась давать отпор. Потом выучилась на пилота и получила пилотскую лицензию в представительстве флота на Иреуме-2. Чтобы скопить на это денег три года жила впроголодь, надеясь наняться к кому-то из контрабандистов в экипаж. А потом повезло выиграть корабль и наконец-то покинуть проклятую Создателем станцию, которую Иветта ненавидела всеми фибрами души.

Предложение на перевозку атеранских кристаллов девушка посчитала подарком судьбы, ведь оплата за этот рейс давала ей возможность отказаться от контрабанды навсегда и заняться чем-то более пристойным. Может, даже пойти в университет на Исследовательский факультет, где готовят разведчиков новых миров. Но понимала, что это, скорее всего, останется всего лишь фантазией, мечтой. Наверное, стоило модернизировать «Хитреца», поставив более мощные двигатели, прикупить пару дроидов и все же попробовать пошастать в диком пространстве. Не слишком далеко от фронтира. А вдруг ей это быстро наскучит? Все же возможно? Только помимо рабочих дроидов придется прикупить и специфического, предназначенного для удовлетворения, иначе точно с ума сойдет с ее-то темпераментом.

Может, Иветта и не решилась бы на столь опасное дело, но ее интуиция буквально подталкивала девушку к этому, ей, как ни странно, казалось, что по пути она должна встретить что-то такое, встречи с чем ждала всю свою жизнь.

Загрузившись на пиратской станции «Омез» кристаллами в опечатанных контейнерах, Иветта, осенив себя святым кругом, двинулась в долгий путь, к системе Тарос на другом конце Кофедерации. Она даже не выходила на станцию, слишком дурную репутацию та имела, а сразу связалась с заказчиком и встала на погрузку. Ей предлагали по связи то одно, то другое, даже возникло ощущение, что кто-то хочет добраться на пилота «Хитреца», но Иветта просто не отвечала. Лететь предстояло почти три недели. Первые три прыжка все шло хорошо, а вот на выходе из четвертого все и случилось. Ее поджидали три корабля галактапола, сразу предложившие лечь в дрейф и принять на борт досмотровую партию. Это означало гибель, за потерю двух контейнеров кристаллов ее даже на каторге достанут. А раз все равно смерть, то девушка решила попробовать смыться. Авось, и в этот раз повезет.

Судя по их поведению, полицейские прекрасно знали, за чем охотятся, поскольку по «Хитрецу» не стреляли. Видимо, не желая даже случайно уничтожить хрупкие кристаллы. Но загоняли Иветту профессионально, вскоре прижав к полю астероидов. Она уже успела похоронить себя, когда пространство позади корабля вдруг выкрутилось во что-то непонятное, и там открылся сверкающий тысячами мелких огоньков провал, ведущий неизвестно куда. Девушка сразу поняла, что видит. Червоточина! Ничем иным это быть не могло. И то же мгновение ее чуйка буквально взвыла. Иветта вдруг осознала, что просто обязана нырнуть в эту червоточину, что ее там ждет что-то такое, о чем можно только мечтать, что-то огромное и невероятное.

Какое-то мгновение посомневавшись, девушка резко развернула корабль маневровыми двигателями и, нарастив скорость, ринулась к червоточине. Полицейские поначалу просто не поверили своим глазам — такого безумия даже самый отмороженный пират на их памяти еще не творил. Ведь из червоточин никто и никогда не возвращался! Это знали все, и никто не рисковал в них соваться. А эта Чертова Проныра сунулась! Они прекрасно знали, кто сидит за пультом везущего кристаллы корабля, девка совершенно чокнутая, но это слишком даже для нее. Только капитан одного из трех полицейских кораблей знал, что на самом деле Иветту просто подставили — две группы богатых контрабандистов сводили счеты между собой, а она просто попала, как зерно между жерновов. Выпущенные полицейскими торпеды не достигли цели — червоточина схлопнулась сразу же после того, как «Хитрец» нырнул в нее.

Корабль несколько минут мотало, как щепку в водовороте, гравикомпенсаторы едва справлялись с перегрузками, но все же справлялись, иначе Иветту, скорее всего, просто раздавило бы. Через несколько минут такого безумного слалома «Хитрец» вышвырнуло в обычное пространство недалеко от кислородной планеты с одной луной. Причем, явно малоразвитой, поскольку искусственные сооружения на орбите отсутствовали. А самое страшное, никакой червоточины на доступном для сканеров старого корабля расстоянии не было и в помине. И вот это испугало Иветту чуть ли не до мокрых трусов. Она не выдержала и расплакалась, ругая свою проклятую чуйку, так подвевшую ее сегодня. Примерно минут через десять, выплакавшись, девушка все же взяла себя в руки и вывела старый фрегат на орбиту планеты, где ей, судя по всему, суждено закончить свои дни. Первичное сканирование показало, что она права — средневековье. Махровое средневековье!

Что же делать? Девушку всю трясло, но продолжать висеть на орбите, наверное, глупо. Надо бы найти какой-нибудь безлюдный островок и высадиться там. Отоспаться, а там уже думать, как выбираться из этой задницы.

Пробежавшись пальцами по сенсорному экрану пульта, Иветта задала программу сканирования и откинулась на спинку пилотского кресла, ожидая результата. Однако не дождалась его, поскольку непонятно откуда вдруг раздался ворчливый, старческий голос:

— Ну и чего тебе, девка, в нашем мире надобно? Чего приперлася?

— А-а-а… — только и смогла выдавить из себя Иветта, ошалело хлопая глазами.

— Тихо, старая! — второй голос был мужским, приятным на слух баритоном. — Она и сама, наверное, не знает. Не дави на нее сразу. Но все же, скажите мне, милая девушка, что вам понадобилось у нас на планете?

— Да я спасалась от врагов, в червоточину нырнула! — возмутилась контрабандистка, не собираясь, конечно, говорить правду. Выходит, эта планета не такая уж дикая, раз ее обитатели мало того, что обнаружили корабль на орбите, так еще и сумели связаться с ним таким странным образом. — А кто вы?

— Те, кто отвечает за этот мир, — ответил мужчина. — А…

— Кевин, ты щас сдуреешь! — резко перебила его старуха. — Не, ну рази ж так бываит?!

— Что еще случилось?

— Тебе Мастер Душ скидывал образы аур всех новых магов? Ну, не токо тех, кто отсюда, но и коих он искать пошел?

— Скидывал на всякий случай, если они сюда без него заявятся, чтобы мы узнали, — несколько растерянно ответил мужчина. — А что?

— А ты погляди на энту девку, — противно захихикала старуха. — Глянул?

— Глянул… — еще более растерянно отозвался он. — Это же надо… Мастер Душ ее в другую вселенную искать пошел, а она сама сюда прилетела… Это как возможно?

— Думаю, Род опять вмешался, токо не прямо.

— Странно. Но зачем? Или…

— Ага, — подтвердила старуха. — Наверно, не дождалася бы девка, погибла, вот ей и открыли энту червоточину, чтобы спаслася и к нам прилетела.

Иветта слушала их разговор и терялась все больше. Это что же получается? Кто-то из этого мира отправился в Конфедерацию специально, чтобы найти ее, но не успел перехватить, и еще кто-то открыл ей червоточину туда, где ее хотят видеть? Но зачем?..

— Ну чего, милая, щас тебя перенесем к нам, в Дом Между Мирами, — обратилась к ней старуха. — Через портал. Там усе и расскажем.

— А корабль? — почему-то сразу поверила в сказанное Иветта, хотя в родной Конфедерации порталы еще не существовали, но теоретическую разработку телепортации ученые уже завершили и в ближайшие годы обещали начать производство стационарных порталов, способных перемещать грузы и людей как раз с орбиты на планету и обратно.

— Повисит тут пока, вот Мастер Душ вернется, он чего-то придумает, — после недолгого размышления сказала старуха.

— А кто он, этот ваш Мастер Душ?

— Бог. Всего лишь бог. Древний бог.

Казалось, ничего не нарушало ночной покой. Даже часовой, сидящий чуть в стороне от костра, чтобы не слепило глаза, с трудом сдерживал зевки. А зевать никак нельзя! Увидит старший руки, десятник Ором, — проблем не оберешься. Зубы точно пересчитает, за ним не заржавеет, та еще скотина. Но силен, что степной буйвол! Часовой с тоской прислушался к крику и плачу пойманных во время нападения молодых орчанок и вытянул губы трубочкой — сочные у этих Белых Бизонов девки. Жаль, ему не попробовать, они к утру уже ни на что не годны будут, по три десятка желающих на каждую. Перемрут. Зато узнают перед смертью настоящих мужчин! А то их мужики совсем дураки были, провели их, что детей малых, сонных в шатрах взяли. Даже резать не стали, задушили. Шаман тешаров подбросил им в сухом бизоньем навозе, который в степи использовали, как топливо, сушеный гриб, от дыма которого все Бизоны уснули. Умный старик! Не жаль ему лучшей доли добычи!

Два дня уже наслаждались победой тешары, когда-то бывшие изгоями, смесками орков и дварфов, но давно уже ставшие отдельным народом со своими обычаями и истово ненавидевшие изгнавших их. И разбирались с имуществом большого племени, которое в честном бою смяло бы немногочисленных смесков легко и быстро. Вот только мозгов у них совсем не было, вот и проиграли! Часовой довольно оскалился. Скоро, совсем скоро по степи слухи пойдут, что тешары-де — могучие колдуны, колдовством самих Белых Бизонов одолели. После того на них больше не будут смотреть с презрением, как сейчас, а то на ярмарках и сходах появиться нельзя — глядят, как на вшей.

Было немного страшновато, что орки другиз племен могут объединиться и отомстить тешарам за сородичей, но это было, как говорил умный шаман, маловероятно. Белые Бизоны как раз недавно со всеми ближними племенами поссорились, надменные были, что те эльфы, носы кверху драли и всех подряд оскорбляли, думая, что самые сильные. Вот им и сильные! Вот им и гордые! Подохли, как кшары вонючие, от ядовитого дыма!

Жаль, конечно, что не довелось попробовать сочных молодых орчанок, но сам виноват, провинился, чуть не упустил не вовремя очнувшегося орка, и тот ударил шамана. Вот старик и поставил нерасторопного воина охранять добычу из шатров вождей. Ничего, зато он втихомолку несколько украшений серебряных себе в котомку припрятал! Шаман видел, но ничего не сказал, а знать, разрешил. Хватит рабыню прикупить, чтобы только его была, больше никому не давала. И…

Сладкие мечты часового завершились быстро и грустно для него. Из темноты за спиной тешара выскользнула фигура орка, слегка прихрамывающего, но это не помешало ему бесшумно приблизиться, зажать часовому рот и одним движением кинжала перерезать тому глотку. Раздалось бульканье, умирающий задергался, но сильные руки орка легко удержали его.

Дождавшись, пока тешар затихнет, Горхар Рваная Пасть опустил труп на землю и вслушался в звуки лагеря. Он узнавал голоса некоторых девушек и каменел лицом, понимая, что не в силах им помочь, а умирать без толку смысла нет. Это не месть. Местью будет, когда все это поганое племя подлых убийц сгинет без следа. Кто мог ждать от этих жалких тварей такого? Смески никого никогда не интересовали. Но и не гнали их! Живут себе и живут. Шкуры выделывают хорошо, кожа мягкая и ноская, им за то хорошую цену давали. Даже помогали в голодные годы, раза три такое бывало. А они что сотворили? Это ж додуматься надо было! Ядовитого гриба в навоз сухой напихать перед праздником Золотой Осени, причем в месте, куда вскоре должны были откочевать Белые Бизоны. А потом сонных орков всех перебили, за исключением молодых женщин. Причем перебили не как воинов, не оружием, а как собак поганых — задушили! Опозорили! Если бы их победили в бою, то он бы смирился — что ж, значит такова судьба, от нее не уйдешь. Горхар нашел бы ради чего жить. Но вот так? Нет, теперь пока всех тешаров не изничтожит, не знать ему покоя! По крайней мере тех, кто здесь. Орк понимал в глубине души, что невозможно в одиночку победить столько воинов, но он и не собирался драться с этими погаными тварями, он собирался их просто убивать. Не справится? Не сумеет отомстить? Что ж, мертвые сраму не имут.

Позапрошлой ночью Горхар остался в живых чудом, он ушел в степь помедитировать, готовясь стать учеником шамана — тот подошел к охромевшему во время стычки с Черными Медведями воину и сказал, что духи предков велели передать, что у него — дар шамана, и теперь ему служить племени так. Горхар погоревал, но деваться было некуда — хромому в бой идти глупо, сгинет не за понюшку трубочного зелья. Перед ночью общения с духами орк три дня ничего не ел, только воду пил, а потом ушел далеко в степь. Вот только вырвало его из транса что-то темное и страшное. До Горхара сразу дошло, что случилось что-то очень нехорошее. И он, проклиная хромую ногу, поспешил к стойбищу. Вот только было уже поздно — живых Белых Бизонов не осталось, а выжившие и многократно изнасилованные врагами девушки такоыми не считались, они были опозорены, и даже если тешары их не убьют, должны будут покончить с собой. Или ему придется помочь бедным девочкам уйти достойно. Орк скрипнул зубами и застонал от отчаяния — тело той, кого он хотел привести в свой шатер женой, он видел прибитым к дереву копьем. Она смогла избежать насилия, бросившись на одного из тешаров. Да, Лотара загрызла эту тварь своими клыками! За что и была тут же убита, погибнув, как воин.

Бездумно кидаться на врагов, как сделал бы молодой идиот, Горхар не собирался, он должен был предпринять что-то другое, чтобы убить как можно больше смесков. Но что? Сперва ничего в голову не приходило, но затем воин вспомнил, что у шамана был запас отравы, которой травили грызунов перед тем, как строить в каком-либо месте амбар, а потом этой же отравой пропитывали землю вокруг, чем сохраняли немало зерна. А что, если подсыпать эту отраву в котлы с тешарским варевом, откуда сейчас эти твари жрут? Хорошо бы, но как подобраться к котлам? Там светло.

Решив для начала добыть отраву, а потом уже думать о другом, Горхар нашел шатер, в который свалили вещи шамана, зарезал часового и принялся рыться в кучах барахла, посматривая по сторонам и прислушиваясь, чтобы не пропустить чьи-то шаги. Он и не пропустил, вот только это мало помогло. Из-за шатра буквально выпрыгнули пятеро тешаров и ринулись на него, размахивая топорами и завывая, как шакалы. Да как они его заметили-то?! Зло рыкнув, Горхар выхватил из-за спины свою двухстороннюю глефу, в свое время купленную у дварфов за найденные в ущелье два огненных камня, выпустил лезвия и ринулся в бой. Похоже, в последний, с пятью врагами сразу он вряд ли справится.

Однако ему неожиданно пришли на помощь. Откуда-то вдруг выступил массивный полуголый воин с огромным молотом в руках и за несколько взмахов этого молота разметал тешаров, одним ударом превращая каждого в отбивную. Горхар ничего не успел сделать, как все было кончено. Незнакомец тем временем обернулся к нему, опустив молот, и прогудел басом:

— Едва успели, а то порешили бы тебя. Жаль было бы, издалека за тобой шли.

— За мной? — удивился орк. — А вы кто?

— Черный Кузнец, один из богов другого мира, — ответил незнакомец. — Тебя то же самое ждет, но нескоро, лет через пятьсот али семьсот. К нам там поганые гости пришли, собираются крови много пролить, ну а мы им укорот дать желаем. И для того мне помощники надобны. И ты один из них.

— Таким надо укорот давать, — согласно кивнул Горхар, тихо дурея про себя, появления бога он никак не ждал, почему-то поверив этому спасшему его гиганту, от него веяло нечеловеческой силой, пригибающей к земле и заставляющей нервно ежиться. Хотелось бы еще только знать, зачем ему сдался самый обычный орочий воин. Ну, будущий ученик шамана, так еще ж ничего не умеющий. — У нас вон, видишь?.. Все наше племя полегло…

Выслушав короткий рассказ Горхара, Черный Кузнец тихо выругался, прекрасно понимая, что тот не пойдет с ним, пока не отомстит. Да он и сам бы не пошел на месте орка. Значит, надо помочь.

— А ты можешь? — загорелся воин.

— Могу. Коли хочешь, я их усыплю, а потом перенесу хоть в озеро большое, плавать они не умеют, потонут.

— Просто чересчур… — сжал кулаки Горхар. — В огонь бы их кинуть, да чтоб все видели и знали, за что…

— Можно и в огонь, — пожал плечами Черный Кузнец, которого судьба тешаров, подлым способом уничтоживших целое племя, ничуть не интересовала. — Потом со мной пойдешь? Клятву верности дашь?

— Пойду, — оскалил клыки орк. — И клятву дам, коли отплатить поможешь. Мне все равно податься некуда…

— Тогда так сделаем. Я тебе щас артефакт огненный дам, а лагерь защитной стеной магической окружу, чтоб никто не сбежал. На тебя щит повешу, ничо эти сделать не смогут. Можешь идти и жечь их. Коли хошь, еще и голос твой громким сделаю, чтоб им хорошо слышно было.

— Хочу… — кровожадно ухмыльнулся Горхар. — Я им все скажу… Обосрутся, паскуды…

Мастер Душ одобрительно кивнул, он сам никогда не жалел подонков и уважал тех, кто поступал так же. Этот орк ему нравился. Все потерял, все близкие погибли, но не сдался, а стал искать способ отомстить. И это правильно, слабаков, в сложной ситуации опускающих лапки и плывущих по течению, древний бог не любил. Не трогал, но брезгливо обходил стороной. И никогда не помогал, ни в чем. Причем это относилось не к физической силе, а только к душевной. Слабым телом он наоборот помогал довольно часто, особенно женщинам, детям и старикам.

Вокруг бывшего стойбища Белых Бизонов, повинуясь плетению Черного Кузнеца, взметнулись полупрозрачные стены, от чего еще не спящие тешары отчаянно взвыли, мгновенно осознав, что происходит что-то жуткое. А затем из ниоткуда раздался громовой голос, приговаривающий их всех к лютой смерти в огне. По проходу между шатрами двинулся высокий, слегка прихрамывающий орк, с рук которого срывались ветвистые молнии, превращающие тешаров в орущие и катающиеся по земле клубки пламени. Но надо отдать им должное, смески не струсили, а попытались убить колдуна. Вот только ничего не вышло — копья и стрелы просто не долетали до него, падая вниз.

— Сделай чего-нибудь! — завизжал вождь, тряся шамана.

— А чего я могу? — прохрипел тот, с ужасом глядя на приближающегося орка. — Я не колдун! А духи этому ничего не сделают! Его бог защищает!

— Так у орков же нет богов! Только духи предков!

— Чего вижу, то говорю… Я…

Закончить он не успел — очередная молния поджарила и вождя, и шамана, очень быстро превратив их в пепел. Охранявшие их воины с воем ужаса ринулись во все стороны, но это им не помогло — молнии, рвущиеся из рук Горхара всяко были быстрее.

— Вас никто не звал сюда! — гремел ниоткуда его хриплый, придавливающий к земле голос, заставляя тешаров затыкать уши, но это не помогало. — Вы пришли, отравили и убили тех, кто вам ничего плохого не сделал! Так получайте по заслугам, твари поганые! Не будет вам пощады!

Все закончилось довольно быстро. Не прошло и получаса, как последний тешар покатился по земле клубком воющего пламени. Горхар обошел лагерь, убедился, что никого в живых не осталось, затем сел на камень и пригорюнился, вспоминая друзей и невесту, которых уже никогда не увидит.

Черный Кузнец не стал подходить к нему, пусть немного придет в себя, это слишком тяжело — разом потерять всех, кто был тебе дорог. Но орк силен, справится с собой, вон какая душа цельная, так и переливается огоньками, посмотреть приятно, не то, что у убогих, которых он перебил. Там не души были, а грязь и вонь сплошная. Он даже проследил на всякий случай путь нескольких душ тешаров и укоризненно покачал головой. Настолько гнусные, что даже на перерождение не пошли, в нижний слой рухнули, где все оболочки с них начисто сорвет, останется только основа. Все заново начинать придется, с воплощения в червей, а то и в растения.

В этот момент что-то изменилось в энергетическом фоне планеты, и Мастер Душ сразу насторожился, достал и активировал молот. Как оказалось, очень вовремя — воздух невдалеке сгустился в фигуру лучника в зеленом костюме с капюшоном. Он без промедления поднял лук и выпустил в Черного Кузнеца целый веер стрел, причем каждая так и пылала яростной энергией Света и зеленой энергией Жизни. Но как ни странно, отбить их удалось без особого труда, а спеленать нападавшего и отобрать у него лук было еще проще. Мастер Душ даже несколько растерялся. Понятно, что местный бог явился на разборки, но почему он такой слабый? Совсем молодой, что ли? Так зачем тогда полез? Разве что…

Коротким плетением откинув с головы лучника капюшон, он кивнул подтверждению своей догадки. Эльф. Тогда все ясно, его поведение естественно для этой расы, перворожденные и в смертном-то теле надменны донельзя, не считают никого ровней, а тут молодой бог. Считает себя, наверное, выше гор и круче ветра. Он укоризненно вздохнул, снял из ментала планеты местный эльфийский язык и спросил:

— Ну и чего тебе надобно, парень? Зачем напал? Я тебя не трогал и скоро уйду. Мне не нужен твой мир, у меня свой есть.

Телларин попробовал вырваться, но сила гостя превышала все, с чем он когда-либо сталкивался, и это до смерти бесило. Не такой уж эльфийский бог и сильный, как выяснилось…

— Тогда зачем ты здесь?! — со злостью выплюнул он.

— За ним пришел, — показал на сидящего на камне орка Черный Кузнец.

— Кому может быть нужен орк?! — изумился Телларин. — Они все тупые дикари!

— А ты посмотри на его душу.

Немного посомневавшись, эльф переключил зрение в другой диапазон и глухо выругался. Да разве у орка может быть такая душа?! Они же ничтожества! Да у него самого накануне перехода ненамного лучше была! Однако Телларин действительно видел перед собой существо очень высокого порядка, и неважно, что сейчас это орк, важно то, кем он вскоре станет. Маг, причем высший маг — однозначно. Бог? Не в ближайшие двести-триста лет, но станет, если приложит достаточно усилий. Если честно, эльфу такой конкурент в этом мире был совсем не нужен, обязательно схлестнутся в будущем. Ему и дварфа с головой хватало.

— Ты хочешь его забрать? — осторожно поинтересовался он.

— Да, — кивнул Черный Кузнец. — Мне в медитации на Изнанке дали несколько имен тех, кто нужен. Так что, не будешь больше нападать?

— Не буду, — ответил Телларин и представился. — Извини, ощутил, что в моем мире забавляется кто-то очень сильный, вот и побежал выяснять, что происходит. Увидел, как твой орк целое племя уничтожает, и возмутился. Ты из старых богов?

— Да, больше двадцати тысяч лет в разных телах гуляю. А у вас старых не осталось? Ты сам давно-то перешел?

— Лет двести как. Следом за дварфом Кхалином. А старые боги действительно исчезли, мы никого не обнаружили, хотя они точно были, я, когда молодым бы, еще до перехода, одного даже видел. Покровителя воинов.

— Не только в вашем мире такое, — тяжело вздохнул Черный Кузнец. — И в нашем, и во многих других то же самое. Исчезли не только сами боги и их эмблемы, но даже резиденции. Я был в развоплощенном состоянии, а когда воплотился, никого не нашел. Начал выяснять и натолкнулся на такое…

Он коротко рассказал Телларину о столкновении с энгесами и их непонятными покровителями. Тот внимательно выслушал и задумался, не происходит ли и в их мире чего-то подобного.

— С Изнанки на мир посмотри, там все, что творится с эгрегорами, сразу видно, — посоветовал Мастер Душ. — Сразу говорю, если обнаружишь, что где-то резко повысился уровень подлости и жестокости, то сразу принимай меры и ищи, кому это выгодно. Такое само собой не происходит. И кстати, ты энергоструктуры активировал?

— Да, лет тридцать назад додумался до них, — кивнул молодой бог. — Мимо планеты пролетал корабль технологической цивилизации, покрутился немного на орбите, я их и просканировал полностью. Понравились мне их нейросети, очень удобная штука, вот и стал думать, как бы себе что-то такое заиметь. Не сразу, но придумал. Выходит, не я один такой умный?

— Все из нас до этого тем или иным образом доходят. Рано или поздно. Слишком уж удобен компьютер прямо в голове, тем более к душе привязанный — он всегда с тобой будет вместе со всеми знаниями, даже если тела лишишься. Со мной это раз двадцать уже бывало. В итоге почти ничего не теряешь. А если еще и пространственный карман к душе привяжешь, так совсем хорошо будет.

Черный Кузнец некоторое время помолчал, затем продолжил:

— Обиды на тебя я не держу. Потому передаю кое-какие знания, до которых пришлось доходить довольно долго. Молодым энергетам принято помогать, если не слишком наглеют. В том числе и плетения межмирового перемещения передам, вдруг пригодятся. Советую с приятелем поделиться.

— Да не приятели мы… — вздохнул эльф. — Не раз уже сцеплялись…

— Эт-то точно… — раздался откуда-то сбоку гулкий бас, чем-то напоминающий голос самого Черного Кузнеца, и прямо из воздуха вышел коренастый, очень широкоплечий бородатый мужчина. Типичный гном с окладистой бородой.

Он окинул присутствующим заинтересованным взглядом похожих на жуков черных глазок, при виде молота в руках гостя приподнял бровь и одобрительно кивнул и поинтересовался:

— Кузнец, что ль?

— Он самый, — подтвердил Мастер Душ. — Но не просто. Черный Кузнец.

— Да мне без разницы, какой, — отмахнулся гном. — Слыхал я ваш разговор. Коли бы ты этого утырка, — он кивнул на возмущенно вскинувшегося при этом эльфа, — одаривать не собрался, я б и не вылез. Я тут с самого начала сижу, как орк твой огнем первый раз ударил, я и пришел поглядеть, чего тут и как. Не ушастый дурень, сразу понял, что ты скоро уйдешь, вот и не стал нападать, не люблю драк. Да и орк мне на фиг не нужен, с ними каши не сваришь. А этот ушастый…

Он укоризненно покачал головой.

— Зовут-то как? — с интересом спросил Черный Кузнец, сразу поняв, что перед ним тоже мастер высокого уровня, и постарше эльфа лет на пятьсот, если не на тысячу.

— Кхалин, сын Тольда.

— Тебе, коли хочешь, могу еще и знания по металлам и ковке передать, мне не жалко. Тоже ведь энергоструктуры сформировал?

— Да уж пораньше этого, — покосился на эльфа гном.

— Тогда ты должен что-то знать о старых богах и том, почему и куда они ушли…

— Хотел бы я это знать… — скривился Кхалин. — Спал я тогда, понимаешь? Из богов самый молодой был, дурной, натворил делов и перенапрягся, да так, что чуть не сдох, еле меня откачали. Залег спать на сотню лет в подземном вулкане, чтобы сил набраться. Проснулся, а здесь никого. Я уж как не пробовал узнать, куда они подевались — никто не знает. Ну я свой народ кое-как перехватил, стал о нем заботиться, на остальных меня уж не хватило. Эльфы явно почуяли, что их стало некому защищать, у них раньше Наниэль и Линарен были, вот лет через пятьсот этот и появился. Из архимагов вроде, а дурень дурнем, старших слушать не хочет.

— Это кто еще тут дурень! — возмутился эльф. — Ты мне такую чушь предлагал, что одуреть можно! Нашего народа ты не знаешь, все, что говорил, оно только для гномов хорошо, а нам надо, чтобы все вокруг живым было!

— Избавьте меня от ваших разборок, — поднял мозолистые ладони Черный Кузнец, спрятав перед тем молот в пространственный карман. — Это ваши дела. Но не советовал бы сейчас ссориться, очень может быть, что в вашем мире тоже есть такие же, как на нашей Терре, твари. Мне некогда, потому ловите инфопакеты, и я пошел. Мне еще двоих вытаскивать. — Он покосился на гнома и добавил: — Коли хочешь, можешь потом в гости прийти, я тебе координаты Дома Между Мирами скину. Скуем чего интересного…

— Приду, — кивнул тот. — Давно я с собратьями-кузнецами не говорил.

— Ловите.

И Черный Кузнец передал местным богам инфопакеты с нужными данными, быстро сформировав их — его энегоструктуры за многие тысячи лет развились до такого уровня, что это не составляло для него никакого труда. Им же предстояло осваивать полученные знания не один год, слишком молоды.

— Получили? — поинтересовался он.

— Ага, спасибочки! — кивнул гном, выглядя отстраненным, видно разбирался в том, что ему дали.

— Благодарю вас! — поклонился эльф.

— Кстати, мой орк потом тоже энергетом станет, через шесть или семь сотен лет, с такой-то душой. Может потом вернуться домой и взять сородичей под защиту.

— Ну, вернется, так вернется, до того еще долго, — отмахнулся Кхалин. — А кто там у тебя в коконе спрятан?

— Ученики, — ответил Черный Кузнец. — Из моего родного мира. Люди. У вас тут таких нет. Короткоживущие, и ста лет не проживают. Но из-за малого срока жизни не живут, а горят, поэтому за малое время многое сделать успевают.

— Слыхивал я о людях, — покивал гном. — Те еще сволочи, по слухам.

— Сволочей среди всех хватает, — пожал плечами Мастер Душ. — Будто тебе дварфы с тусклыми душами интересны…

— Да кому они интересны, с тусклыми-то душами? — пренебрежительно фыркнул Кхалин. — Вон и эльф согласится.

— Не хотелось бы мне с тобой ни в чем соглашаться, но что поделать, если ты прав… — вздохнул тот. — Если честно, не знаю откуда эти убогие с пустыми душами берутся. Ведь все вокруг себя изгаживают! И как истово ненавидят тех, у кого душа полноценная, настоящая… Как порой талантливо гадят…

— Так на то мы, энергеты, и нужны, чтобы вовремя отслеживать яркие души и брать их под защиту, пока эти огоньки не погасили.

— Только за ручку их водить — тоже не дело, — проворчал Кхалин. — Быстро становятся сытыми и тупыми, больше ничо создавать не могут. Чуток помочь — да, но не слишком сильно, а то тоже превращаются в тусклых. Не все, но многие.

— На то нам мозги даны, — усмехнулся Черный Кузнец. — Ладно, пойду я, мне еще одного парня из очень поганого мира вытаскивать. Не слыхали про миры, где люди додумались до такого оружия, что им весь мир изничтожили?

— Старшие боги рассказывали, что такие есть и соваться в них не надо, — с удивлением посмотрел на него гном. — А разве там живые есть?

— Есть, не сразу после войны все вымирают, агония долгая, иногда на сотни и тысячи лет растянутая. Ох, и невесело в таких мирах живут…

— Да уж какое тут веселье… — нервно поежился Телларин.

Черный Кузнец попрощался с местными богами, вывел из кокона Козьму, Альвена и Серхио, передал им инфопакет орочьего языка, затем заставил Горхара, наблюдавшего за встречей с Телларином и Кхалином с широко раскрытыми глазами, переодеться в халтан и без промедления покинул малоинтересный ему мир. Следовало немного передохнуть, да и магам желательно было перекусить, ему самому еда требовалась разве что для удовольствия. Предстояло пройти через шесть миров, причем по весьма заковыристому маршруту, несколько раз меняя временные константы самым причудливым образом, выкручивая направление времени и пространства чуть ли не спиралью. В одном из не населенных миров как раз и можно будет остановиться ненадолго, такие чуть в стороне от основного маршрута должны быть.

* * *

Карим погонял коня, тот уже ронял клочья пены, и постепенно понимал, что от погони, кажется, не уйти. Проклятые тангуты[12] вцепились в него, что репей, и гнали по степи, как волка на охоте. До границы идыкутства[13] было еще далеко, может успеет предупредить пограничную стражу о нашествии объединившихся врагов — среди тангутов он заметил и караханидские[14] отряды. И это было хуже всего! Если орду не встретить и позволить ей прорваться в центральные районы страны, но резня будет еще та, мусульмане ненавидят местных уйгуров всей душой, их дико бесит веротерпимость, царящая в идыкутстве. Сам Карим был буддистом, если его можно было так называть, скорее читал пару книг и придерживался некоторых обычаев. Его больше, чем местный, интересовал китайский вариант буддизма — чань, призывающий самому развиваться, а не молиться под руководством лам.

Снова пришпорив готового пасть коня, Карим взмолился всем, кто мог его слышать, чтобы этого не случилось, тогда точно поймают, и смерть лазутчика легкой не будет. Хотя на самом деле все вышло случайно — уйгур отыскал в древних текстах упоминания о заброшенном горном храме, где можно было разжиться чем-то ценным, а то денег не было от слова совсем, вот и отправился в горы. Вот только не доехал даже до предгорий, вовремя заметив тангутов. Проследил за ними и обнаружил огромный лагерь готовой к нашествию орды. К сожалению, они его тоже заметили и поймали. Избили, но не нашли никого говорящего на уйгурском языке, а свое знание тангутского и караханидского он скрыл, незачем врагам знать о том, что он их понимает. Ночью Кариму удалось развязаться, задушить часового, украсть коня и сбежать. Наверное, чудом. К сожалению, побег пленника слишком быстро заметили. И живым ему теперь сдаваться точно нельзя.

В который раз хлестнув хрипящего коня плетью, Карим тут же пожалел о сделанном — конь все-таки пал, а он сам кубарем вылетел из седла, едва успев группироваться, но не упал, а завис в воздухе. Это настолько изумило угура, что он только замычал, ошалело глядя на живописно выглядящую старуху в рваных шкурах, с желтоватыми маленькими глазками и крючковатым носом. Вот так, наверное, и должны выглядеть злые колдуньи!

— И что ж ты, милок, так неосторожно? — укоризненно покачала головой она. — Коняшку-то бедную совсем загнал. И зачем?

— А что, не слышно? — ядовито поинтересовался Карим. — Вон, супостаты, скачут. Сейчас и меня, и тебя прирежут…

Он хотел добавить еще кое-что про ожидающую их судьбу, но в этом момент из воздуха вышел невысокий человек со странного цвета кожей — красновато-коричневатой, уйгур таких никогда раньше не встречал. Краснокожего сопровождал белый верзила в обычных для европейца штанах и камзоле, с мечом на поясе. Это что же такое делается, а? Колдуны? Разве их триста лет назад, сразу после Черной войны, не перерезали? Выходит, не всех.

В это мгновение из-за холма вырвался передовой отряд тангутов. Незнакомцы переглянулись, разошлись в стороны, подняли руки и… сожгли больше полусотни конных воинов белыми молниями, вырвавшимися из их ладоней. Карим от такой картины только икнул, вытаращив глаза и отвесив челюсть. Это как?! Да разве такое бывает?! Но горы трупов и отвратительная вонь горелого мяса говорили сами за себя — бывает.

Колдунам понадобилось уничтожить еще несколько отрядов, прежде чем до кочевников дошло, что им тут ничего не светит. Выжившие поорали что-то обидное с их точки зрения с вершин недалеких сопок, но никто не обратил на них внимания.

— Хорошо, что сам из плена сбег, — заявила старуха, внимательно оглядев Карима. — Думала уж нам в лагерь энтих оглоедов за тобой наведаться придется, да поучить их уму разуму. Не поранили?

— Не… — помотал головой он. — Побили сильно, так не первый раз… А вы кто? Зачем я вам?

— Щас расскажу. Погоди чуток.

Она повернулась к мужчинам и сказала:

— Кевин, погляди на эгрегор здеся, чегой-то мне энти кочевники не нравются. Может тута еще одну гетакомбу тварюки задумали? Так надо сорвать!

— А что Мастер Душ скажет? — лениво поинтересовался тот.

— Да чего б не сказал, а остановить усе равно надобно, — отмахнулась старуха. — Сам знашь, нам ни одной гетакомбы допустить низзя.

— Знаю, — кивнул названный Кевином европеец. — Ягуар, будь другом, последи за этими уродами, — он кивнул на сопки, с которых за ними продолжали наблюдать кочевники. — Как бы чего не учинили…

— Послежу, не беспокойся.

Кевин сел на землю, скрестив ноги, и закрыл глаза. Карим не понял, что он должен делать, потому не стал об этом думать, но зарубку в памяти оставил. Он снова повернулся к старухе и спросил:

— Так зачем я вам?

Та некоторое время молча смотрела на него, а потом рассказала такое, что у уйгура опять полезли на лоб глаза, а уши свернулись в трубочку. Оказывается, на Терру вернулся один из старых богов, причем из тех, кого боялись до смерти все желающие тиранить людей ради своей выгоды. Сам Мастер Душ, Черный Кузнец, о котором жрецы, муллы, священники, ламы и раввины если и говорили, то только с лютой ненавистью, проклиная, как нечисть. Сам бог относился к этой категории людей с брезгливостью и обычно давил их без какой-либо жалости. Что, в общем-то, нравилось Кариму, очень уж не любил он подонков, узурпировавших право говорить от имени богов, которые им этого права не давали.

— Так это чего получается, я могу стать магом? — выделил он главное для себя.

— Ага, — подтвердила Жующая Кости, представившись. — А лет через семьсот-восемьсот и богом, коли пахать бушь, а не лениться. Усе от тебя зависит. Ну а щас нам надобно поглядеть, чего тут творится и бойню остановить. Большая орда, говоришь собралась?

— Очень большая, — подтвердил Карим. — Там помимо тангутов еще и ханиды, а может, и еще кто. Коли вместе ударят, идыкутство сомнут и всех людей перережут, они нас люто ненавидят за буддизм и прочее. Мусульмане — они ж дикие…

В этот момент Кевин открыл глаза и резко встал.

— Ну что? — повернулась к нему старуха.

— То, что ты и предполагала, — хмуро ответил он. — Еще одна точка напряжения. Мы им малину в Синеграде перебили, так они сюда все перенесли. Очень повезло, что мы здесь оказались как раз сейчас, завтра было бы уже поздно. Я нащупал еще один портал в ущелье. Закрыть его мы не сможем, а вот само ущелье обрушить, чтоб из портала выйти некуда было, — запросто.

— Это ладно, это сделаем, — кивнула Жующая Кости. — А бойню как остановить? Коли всех кочевников перебьем, все равно гаввах будет, а тварюкам плевать, откуда он взялся, сожрут.

— Перепугать до смерти и усыпить, — вмешался Хитрый Ягуар. — Сонное плетение, если силы объединим, мы на хоть на десять миль растянем. Только напугать надо до мокрых штанов. Иллюзии кто-то успел выучить? Я только краем пока коснулся, а там много интересных штук.

— Я выучил, — ответил Кевин. — Ты прав, можно им над лагерем такую иллюзию подвесить, что они вообще обделаются, но обязательно надо на их родных языках с неба объявить, что это наказание за нападение. И коли не опомнятся — все сгинут. Потом усыпить. Когда проснутся — драпать будут дальше, чем видят, и энгесы их не сдержат. Как думаешь, парень, — повернулся он к Кариму, — чего эти твои тангуты больше всего на свете боятся?

— Да откуда же мне знать… — растерялся уйгур. — Я у них в Су Ся, или как там их страна зовется, и не бывал никогда. Демона точно испугаются, особенно с пастью большой и огнем дышащего.

— Демона… — нахмурился Кевин. — Ладно, попробуем демона. И да, ты как, с нами пойдешь? Будешь магом становиться?

— А то! — оживился Карим, с детства совавшийся в любые авантюры, лишь бы только скучно не было. — Кто ж такую возможность упустит?! Я — так точно не упущу!

— Наш человек! — хмыкнула Жующая Кости, бросив на уйгура одобрительный взгляд. — Ну чего, пошли придурков пугать?

— Пошли, — кивнул Хитрый Ягуар.

Они окружили Карима, что-то сделали, и все вместе оказались в совсем другом месте.

Иветта ходила по бесчисленным залам Дома Между Мирам даже не с круглыми, а с квадратными глазами. Здесь махровое средневековье смешивалось с настолько высокими технологиями, что родной Конфедерации до них было, как до Тарума на четвереньках. Один вживленный ей в мозг симбионт чего стоил! По сравнению с ним знакомые ей нейросети просто ничто, каменный топор по сравнению с современным звездолетом. Возможности этой штуки поражали, притом понять на основе чего она вообще создавалась, девушка не смогла, какие-то хитро сформированные энергетические поля, подключающиеся не только к мозгу, но и к самой душе носителя, благодаря чему оный носитель становится магом, а по классификации Конфедерации — очень сильным псионом, как минимум, альфа-категории. Но вскоре выяснилось, что это все же разные вещи.

Существование магии в ее «сказочном» варианте стало вторым потрясением для Иветты. Правда, чтобы эту магию как следует использовать, требовалась еще какая-то перековка души, которую мог сделать только хозяин Дома Между Мирами после возвращения. Говорили, что это очень больно, но дает огромные возможности, а раз так, то боль можно и перетерпеть. Правда, девушка никак не могла поверить, что этот самый хозяин — бог. В ее понимании бог не мог ходить среди людей, есть, пить и заниматься прочими человеческими делами. Однако местные уверенно утверждали, что это именно так, и сами собирались лет через пятьсот-шестьсот богами становиться. Но ведь люди столько не живут!

Иветта еще не осознавала, что с момента внедрения симбионта сама бессмертна. Точнее, от старости не умрет. Убить смогут, так убить, если очень постараться, могут любого, даже прожившую миллиарды лет древнюю сверхсущность.

Также девушку очень вдохновила телепортация. Мало того, что она неимоверно облегчала путешествие по планете, так еще и позволяла ходить между мирами! Без кораблей! Правда, в корабле все равно будет удобнее, можно взять с собой намного больше и жить во время пути в комфорте. Она слышала от высокого светловолосого парня по имени Кевин о пространственных карманах, благодаря которым можно таскать с собой огромное количество всякой всячины, но еще не освоилась с этим понятием, ее представление о физике пространства отвергали саму эту идею, как физически невозможную.

Особенно поражал Иветту центральный зал Дома, являвший собой одновременно гостиную и некое подобие кузни. Огромные горны в стене, массивная наковальня, стоящая на каком-то окаменевшем жутковатом существе, по словам местных, демоне, огненный омут вместо потолка. Большое число самых разных кузнечных инструментов, разложенных и развешанных вокруг наковальни в каком-то понятном только хозяину порядке, а стороннему глазу кажущемся хаосом. Жующая Кости пояснила, что как раз на этой наковальне Черный Кузнец и перековывает души. Девушка никак не могла взять в толк, как можно молотом перековать душу, но решила на заморачиваться этим. Потом поймет, если это вообще возможно понять.

«Иветта, бегом в кузню, Мастер Душ вернулся, — возникло перед глазами девушки сообщение Хитрого Ягуара. — Сказал, что хочет нас всех видеть».

Коротко ответив, она запросила у симбионта карту с указателем и поспешила обратно к кузне. Как выяснилось, Иветта зашла довольно далеко, идти назад предстояло больше часа, поэтому пришлось просить Дом открыть ей портал — такая возможность имелась у всех, помеченных в его системе, как ученик или гость. На самом деле это была не система, не искин, а какой-то особый зачарованный дух, но девушке проще было воспринимать его привычным образом. Она постепенно изучала идущие вместе с симбионтом инфопакеты по магии и многому иному, тихо поражаясь про себя — дома на порядки более слабые базы данных стоили невероятных денег, а здесь их дали бесплатно. Да о чем речь, она обнаружила в своей памяти даже пилотский инфопакет, позволяющий после освоения управлять космическими кораблями такого уровня, о котором Конфедерации мечтать еще долгие столетия. Причем, кораблями и технологических, и биологических, и магических цивилизаций! И даже, кажется, полевых, хотя последним корабли для перемещения между мирами и вселенными обычно не требовались. А по словам Жующей Кости, и самой Иветте после перековки души не потребуются!

Туманное зеркало портала привело девушку в кузню-гостиную, она не знала как еще назвать это странное помещение. Там вокруг круглого стола собрались как уже знакомые люди, так и те, кого контрабандистка видела впервые. Среди всех сильно выделялся обнаженный по пояс огромный, невероятно мускулистый мужчина в непонятно на чем держащемся капюшоне. Но однозначно не культурист, его мышцы были хоть и объемными, но сухими, рабочими, а не просто накачанными дурным железом. Незнакомец что-то говорил, его голос громыхал и перекатывался. Похоже, это и есть хозяин Дома Между Мирами, как его там, Черный Кузнец, кажется. А он, между тем, обратил внимание на Иветту.

— О, вот и последняя. Я думал, девочка, мне за тобой придется идти в твой мир, проверил, а ты здесь оказалась. Сама! Такого не бывает. А значит, тебя сюда кто-то привел. Потому готовься, этой же ночью пойдешь на перековку — времени терять нельзя. А теперь садись пока.

Окинув взглядом остальных, Мастер Душ прошелся туда-сюда у горна, поглядывая на стол, за которым сидели его люди, новые и старые. Поход за предпоследним нужным человеком, Нестором Котлом, среднего роста чернобородым мужчиной родом из мира после ядерной войны, оказался, как ни странно, самым простым из всех — никто лишний не встретился на дороге, никто не помешал, разве что пришлось уничтожить небольшую банду, атакующую заимку, где засел Нестор. Для этого было достаточно одного не слишком насыщенного энергией огненного плетения. Да и убедить человека, у которого не так давно погибла семья, уйти в чистый мир без радиации тоже оказалось нетрудно, его в отравленном аду ничего больше не держало.

Как раз после этого Черный Кузнец решил проверить, где сейчас последний из увиденных в медитации магов, и был очень удивлен, обнаружив Иветту Данир, по прозвищу Проныра, в Доме Между Мирами. Запросив у духа Дома, как она там оказалась, Мастер Душ только головой покачал. Налицо было чье-то стороннее вмешательство. Кто-то еще оказался заинтересован в том, чтобы он выяснил, что случилось с богами и остановил нашествие тварей. Но кто это мог быть? На память пришло вмешательство Творца. Он? Очень сомнительно, Он действует иначе. Тогда кто? Неясно. Долго ломать себе голову над этим вопросом Черный Кузнец не стал, за тысячелетия жизни успел убедиться, что это бесполезно. Он и прошлом изредка сталкивался с чьей-то помощью, впрочем, не только он, другие боги тоже. И ни разу не удалось выяснить, кто это был и чего он на самом деле хотел.

Итак, что необходимо сделать в ближайшее время? Первое и самое важное — остановить надвигающееся кровопролитие в Багдаде. Энгесов не остановила гибель их главного, продолжают упорно добиваться своего, невзираян и на какие препятствия. А значит придется их зачищать поголовно. Еще одно кровопролитие остановили маги в Турфане. Молодцы, отличный способ нашли. Хорошо, что почти никого не убили, ведь тварям безразлично откуда взялся гаввах, все равно сожрут и усилятся. Значит и в Багдаде нужно придумать что-то в том же духе, чтобы кочевники остались живы, только напуганы до мокрых халатов. Далее встреча с чужаками. Надо обязательно выяснить, чем им так важна Терра, что они готовы отдать за нее три других мира. И самое главное. Али пришел в себя после перековки, а значит им с Кевином нужно немедленно отправляться в Япан, на поиски Йошида Изаму. А также не допустить возможную войну еще и там. Пожалуй, часть магов стоит отправить с ними, пригодятся. Те же ассасины, например. А вот Мустафу следует озадачить поиском того, как без массовых убийств справиться с кочевниками. Полководец, как никак, прирожденный, вот пусть и думает.

— Итак, и ковен из двенадцати, и дикий ковен из тринадцати магов собран, — констатировал Мастер Душ, по очереди оглядев каждого из сидящих за столом. — Также собрана и прошла перековку первая триада. Следующий ночью ей предстоит пройти ритуал Познания Мира. Не уверен, что это нам что-то даст, по некоторым слухам для ритуала Познания триада должна состоять из уроженцев того мира, правду о котором хотят выяснить. Но посмотрим. Прежде всего — перековка магов, еще не прошедших ее. И да, сразу предупреждаю, что помимо клятвы верности вам придется поклясться не враждовать между собой. Жизнью и собственной сутью поклясться. Я уже несколько раз сталкивался с тем, что мои маги, которые должны были поддерживать друг друга и вместе делать общее дело, на самом деле отдавали все силы и время интригам против своих. Больше я такого не допущу, сразу предупреждаю, потому и требую этой клятвы. Всем все ясно?

Дождавшись подтверждающих кивков, Черный Кузнец продолжил:

— Не всем известно, что основная задача каждого народа, каждой цивилизации — общий Переход в Сферы Творения. Как ни жаль, это случается редко. Еще Перехода хотят и боги, и мудрецы, и высшие маги. Уже только для себя. Иногда им удается перейти самостоятельно, единолично, но то еще большая редкость, чем Переход всего народа. Глядите, это не перерождение в бога, а намного больше, я однажды, совсем молодой тогда был, и трехсот лет не стукнуло, такой Переход видал. Самое большее чудо в моей жизни! Много старых богов вели Терру к Переходу, но не справились, наш мир для него еще не созрел, этически и морально не созрел. Если кому-то непонятно, о чего говорю, спрашивайте. Но о действительно важном, остальное узнаете из инфопакетов ваших симбионтов.

Он снова прошелся, затем движением руки вызвал над столом иллюзию медленно вращающейся планеты, покрытой редкими облаками.

— Глядите, — продолжил Черный Кузнец, — это наша Терра. А теперь вот…

Повинуясь его мысленным командам, на планете начали зажигаться огоньки, но их было довольно мало. Не больше нескольких сотен, может быть, пара-тройка тысяч.

— Вот столько всего в нашем мире щас высоких душ, включая ваши. То есть, почитай, что и нет. А вот так должна выглядеть планета, готовая к Переходу. Вот столько на ней должно быть таких душ

И вращающийся над столом шар покрылся сплошной стеной огней, их становилось все больше и больше с каждым мгновением, пока они не покрыли собой всю его поверхность, засиявшую так, что стало больно глазам.

— Когда такое происходит, то до Перехода осталось всего ничего. Месяцы, а то и дни. Вот только, чтобы оно случилось, требуется приложить сильно много много усилий усилий по воспитанию людей, или кто там еще населяет мир. Я не смог добиться и сотой доли нужного, причем пробовал несколько раз, в молодости решил нахрапом создать страны, в которых все было бы иначе, чем в остальных, где люди стремились бы в небо, а не к корыту, становились лучше и чище, хотели не жрать, трахаться и развлекаться, а создавать новое. Не вышло, не смог, не справился! Как ни жаль, но низкие души высокими не сделаешь, они должны пройти свой путь, и он долгий, во много жизней в разных телах. Да, в них тоже есть искра Творца, которую надо осторожно раздувать, но именно осторожно, а то можно и задуть совсем. Не раз такое видал. Потому я стал покровителем мастеров, их души много выше душ простых людей, уж молчу о душах купцов, там одна мерзость. Вот, глядите.

Изображение планеты исчезло, и вместо него возникли четыре человеческие фигуры, от которых исходило разноцветное свечение. Одна была какой-то тусклой, серой, блеклой, в ней иногда вспыхивали искорки, но довольно быстро гасли.

— Это душа простого человека, равно способного как к злу, так и к добру. Он слушает свои звериные желания, легко способен убить, ограбить, изнасиловать, лишь бы ему было хорошо. Такого надобно остородно подталкивать к развитию хоть чего-то хорошего. Но чаще всего не получается, потому люди с такими душами малоинтересны. Мне, так точно. Не стоит овчинка выделки, чтобы с ними возиться. Пускай сами растут. Важно оградить таких вот, чтобы не делали злого хоть от страха наказания, раз уж стыда и совести не ведают.

Вторая фигура вспыхивала сотнями и тысячами огоньков, то и дело сливающихся в световые полотнища, на нее было приятно смотреть, она была какой-то чистой, что ли.

— А вот это — душа мастера. Истинного мастера, способного создавать новое из ничего, из пустоты. И плевать чего он мастер — молота, пера, резца или чего еще. Главное — мастер, ставший таковым сам. Именно им я покровительствовал. Но и мастера могут погасить в себе звездный огонь. Тоже не раз видал. И павший мастер — много хуже пустого человека, он творит такое, что другие не сотворят, а все ради того, чтобы хоть как-то наполнить пустоту умирающей души. Пусть даже чужой болью…

Третья фигура светилась почти полностью, по ней гуляли световые волны, сливаясь и складываясь в какие-то непонятные, но зовущие ввысь символы, на нее хотелось смотреть и смотреть, казалось, она плыла где-то там, в недоступной людям небесной вышине.

— Душа потенциального мага, мечтателя, ученого, рвущегося в небо, за горизонт, — показал на нее Черный Кузнец. — У вас всех такие, другие не способны на перековку, даже мастера. Об обычных людях я молчу — поробовать перековать серую душу, значит убить ее. И ее носителя, конечно. Но и вы можете пасть. Самая страшная беда для вас и сейчас, и когда станете энергетами — пустота. Нежелание жить. Когда все надоест. Сколь многие на этом споткнулись…

Он тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой. Затем показал на четвертую фигуру, от одного вида которой хотелось блевать. Ее покрывали язвы, слизь, черви и омерзительного вида шевелящиеся пятна.

— А вот это — самое худшее. Показываю вам только начальный вариант падшего разумного, дальше — куда отвратнее. Вот так выглядит душа купца, готового ради мелкой выгоды на все. Властолюбцы выглядят еще гаже. Грубо говоря, люди, поддавшиеся своим страстям становятся вот этим. Гнусью. И коли видите перед собой носителя такой души, давите его без жалости, ибо он нагадит всегда, ему нестерпимо, что есть более чистые, чем он, поэтому он развратит и потянет за собой всех, до кого дотянется. Потом ответит, конечно, но сколько же вреда принесет…

— «А кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской…» — едва слышно произнес Дамас, ломая пальцы и с горечью смотря на фигуры над столом.

— Да, в этом Белый Христос был прав, — перевел на монаха взгляд Черный Кузнец. — О том же говорили разными словами все боги. До единого. Как и о том, что не делай другому, чего сам получить не желаешь.

Немного помолчав, он глухо сказал:

— Поведал вам все это, чтоб знали. Не смейте в пустоту падать! Не становитесь такими вот. Но оставим пока, потом еще о чистых и грязных душах поговорим, а щас надобно узнать, что с богами стало, хоть с тем же Христом, и что за твари на наш мир зарятся. Справимся с бедами, тогда и будем решать, куда наш мир далее вести.

Мастер Душ снова прошелся туда-сюда, остановился и движением руки убрал иллюзии душ, вернул изображение Терры с четко видимыми очертаниями материков и принялся внимательно его рассматривать, то бормоча что-то себе под нос, то хмурясь, то едва заметно улыбаясь.

— А чего нам щас делать надобно? — не выдержала через некоторое время Жующая Кости, ее деятельная натура не давала начавшей молодеть старухе сидеть спокойно.

— Багдад, — коротко ответил Черный Кузнец. — Все, кто не после перековки или внедрения симбионта, должны быть готовыми по первому сообщению, что в городе что-то случилось, переместиться туда. Потому всем изучить инфопакеты по телепортации, коли кто еще не выучил. Али, Кевин, Наиль, Абдалла и Старец Горы сразу после совещание двигайте в Япан. Перед тем токо изучите языки и обычаи островов, и измените свою внешность так, чтоб вас принимали за местных. Скомандуйте халтанам, чтоб казались обычной для самураев одеждой — никому другому там оружие носить не дозволяется. В Япане тоже готовится большое кровопролитие, остановите, коли сможете. Но главное — найдите Изаму.

— Сделаем, Владыка, — встал и поклонился Старец Горы, у которого впервые за долгие годы не болели старые раны, да и двигался он так, как в давно забытой молодости, поэтому ничуть не жалел о данной древнему богу клятве верности. Цена того стоила. А ведь это только начало, впереди ждало еще много интересного и необычного. Он неосознанно, по привычке, сразу взял на себя командование. Ассасины восприняли это, как должное, привыкли ему подчиняться, а Кевин не стал спорить, старик действительно намного лучше него разбирался в тайных операциях. Одно только.

— Гончую с собой брать? — поинтересовался он.

— Возьми, — кивнул Мастер Душ. — Собачка хорошая, пригодится, особо коли кого напугать до полных штанов надобно. Да и в бою сгодится, токо отправь ненадолго в Инферно, пусть парочку демонов словит, да сожрет. Проголодалась, поди. Лошадей возьмите в конюшне Дома, там есть чужные лошадки, адские. Всем хороши, но мясо уж больно любят. Но вам то не проблема, добудете.

— Понял, — кивнул капитан.

— Тогда мы пошли готовиться? — спросил Старец Горы.

— Погодите чуток, — прогудел Черный Кузнец. — Коли в Багдаде все начнется, я вас срочно назад призову, особенно тебя, — кивнул он Старцу, — чтобы перехватить у подменыша твою организацию, а то твои воспитанники подгадить способны, думая, что твой приказ выполняют. Надо бы вас сразу туда отправлять, но Изаму никто лучше не сыщет.

— Мои могут подгадить, да, — позволил себе почти незаметную улыбку старик, — хорошо тренировал.

— Подумай на досуге, как перехватывать.

— Подумаю, Вла…

— Не зови меня так, — недовольно прервал его древний бог. — Зови учителем или наставником, я никому не Владыка и не Повелитель. Я — Кузнец Душ, не более, но и не менее.

Он наклонил голову, единственный глаз вспыхнул багровым пламенем Бездны, и в кузне зазвучали нечеловеческие, пронизывающие до глубин души, заставляющие буквально корчиться голоса и пугающая до онемения, скрежещущая, но одновременно возвышающая музыка:

— Хорошо, учитель, — наклонил голову Старец Горы, которому эти слова, и сама песня пришлись по душе, невзирая на то, что большинство его знакомых. Услышав что-либо подобное, выли бы от ужаса и бились в припадках падучей.

— А теперь идите.

Четверо арабов и европеец поднялись, поклонились сюзерену и вышли из кузни, отправившись в оружейную — надо было подобрать себе япанское оружие. Оставшиеся проводили их взглядами и уставились на Мастера Душ. Тот некоторое время молчал, затем негромко произнес:

— Ну что ж, приступим к перековке. Иветта, ложись вон на ту лежанку. Только сначала клятва.

Проныра вздрогнула, встала, подошла к Черному Кузнецу и вложила свои руки в его огромные лапищи. Произнесла клятву верности, подсказанную симбионтом, и удивилась пробежавшему по телу холодному огню, ясно говорившему о том, что эта клятва — не просто слова. Затем вздрогнула, нервно поежилась, подошла к указанной лежанке и легла на нее.

Черный Кузнец одним коротким плетением усыпил девушку, покосился на во все глаза смотрящих на него магов и триаду — давно не доводилось работать у кого-то на глазах — призвал душу Иветты, положил ее на наковальню, раздул горн, достал молот и с размаху ударил, начав преобразование.

* * *

Уставшие до полусмерти крестьяне в широкополых шляпах, стоящие по щиколотку в воде и обихаживающие рисовое поле, услышали какой-то шум и с опаской посмотрели на дорогу неподалеку. Из-за поворота выехало пятеро самураев на огромных лошадях с мохнатыми ногами, таких в этих местах мало кому видеть доводилось, их разводили на севере Европы. Крестьяне опасливо переглянулись, надеясь, что на них не обратят внимание, ведь самурай, ежели ему что не понравится, может и голову смахнуть. Вон, Акаси из соседней деревни вот так убили ни за что, одному из воинов, будь они прокляты, захотелось проверить остроту меча. Но повезло, самураи проехали мимо, даже не посмотрев на склонившихся в поклоне крестьян, только один из них, уже старик, что-то сказал своим спутникам.

— Да, совсем тут люд нищий, — ответил Кевин на реплику Старца Горы, обратившего внимание на оборванный вид крестьян. — В Багдаде небогато, но тут…

— А у вас дома? — поинтересовался Али.

— Побогаче будет, — проворчал бывший капитан стражи, вспоминая зажиточные домики бюргеров Риханесбурга. — Нет, бедняков тоже хватает, но кто работать хочет, тому дело найдется и без куска хлеба не останется. Бургомистр у нас хороший, всегда старался людям помочь. А уж ежели голод случался, и за так людям зерно с городских складов раздавали, в Риханесбурге за последние двадцать лет никто от голода не помер, не было такого. Даже сирот призревали, девчонок в монастырь женский отправляли, а пацанов — в казармы стражи, там и росли. Потом на службу шли.

— Правильно! — резко кивнул Старец Горы. — Я всех своих учеников тоже на улице подобрал, когда от голода загибались. Вырастил, натренировал, и гнилых среди них почти не было. Несколько раз, правда, ошибался. Малик, например…

— Да, он совсем сгнил, — поморщился Наиль. — Ну да шайтан с ним, погиб в бою. Только учитель…

— Что? — повернул к нему голову тот.

— Среди наших есть еще трое похожих, им понравилось, когда подменыш их детей и женщин резать отправил. Говорили, что наконец-то учитель от слюней ненужных избавился…

— Вот как?.. — помрачнел Старец Горы. — Кто?

— Фейсал, Хабиб и Кахир.

— Ладно, подменыша задавим, поглядим, что с ними делать.

Немного помолчав, старик обратился к Кевину:

— Значит, Изаму последний раз ощущался в окрестностях города Нара?

— Да, — подтвердил тот. — Мы в двух милях от того места, где он был перед тем, как исчезнуть.

— Так, может, убит?

— В том-то и дело, что жив, Мастер Душ каким-то своим способом проверил, точно жив, но найти его невозможно. Похоже, в каком-то изолированном месте сидит, где его никаким магическим поиском не сыщешь. Ежели стены с адамантитовым или мифриловым покрытием, так и бог не узнает, что там внутри.

— Ох, чуйка моя говорит, что драться придется, — задумчиво покачал головой Али.

— Моя тоже, — бросил на своего воспитанника косой взгляд Старец Горы. — Ладно, едем дальше.

Грунтовая дорога вилась мимо небольших, залитых водой рисовых полей, на которых горбатились оборванные крестьяне в соломенных шляпах. Они старательно кланялись, боясь привлечь к себе внимание самураев. Путникам до них дела не было, а расспрашивать их бесполезно, будут только заверять в своей преданности, но ничего толкового не скажут.

Вскоре впереди показался замок, точнее замком его можно было назвать только из-за высоких, сложенных из огромных валунов стен, из-за которых едва виднелась изогнутая, обычная для Япана крыша массивного, приземистого здания. А вот это как раз было для данной страны необычно, здесь даже перегородки между комнатами порой делали из бумаги. Кевин задал симбионту поиск, но никакой информации по этому строению в инфопакетах не нашлось, что было довольно странно. Выходит, во времена прежнего воплощения Черного Кузнеца его еще не построили. Но почему тогда информация не считывается из ментального поля планеты? Вот же замок, виден глазами, но в ментале при этом его нет. Это как?! Это кто тут засел? И как сумел защититься от ментального сканирования? Вопросы без ответов. Пока без ответов.

— Ну ничего же себе… — почесал в затылке Абдалла. — Что за шайтаново отродье здесь?

— Не спеши судить, — оборвал его Старец Горы. — Вечно ляпнешь чего, а потом краснеешь. Может тут наши союзники будущие. В какой раз уже тебе повторяю: не делай поспешных выводов! Они чаще всего неправильны!

— Да, учитель, — действительно покраснел ассасин. — Простите…

— За что? — едва заметно усмехнулся тот. — Тебе страдать от своей глупости. Я могу на нее указать, а понимать или нет — твой выбор. И ответственность за него тоже твоя. Ладно, к делу. Как я понимаю, — повернулся он к Кевину, — магия нам в разведке этого здания ничем не поможет?

— Похоже, именно так, — подтвердил капитан. — Но можно вытащить из Дома разведывательного кибера одной из высоких техноцивилизаций, я видел такого там, заинтересовался, спросил у Духа, он и рассказал, что Мастер Душ как-то притащил эту штуку из своего очередного вояжа. Малый кибер мало того, что невидим для любого сканирования, так еще вооружен так, что мало никому не покажется — плазмеры первого класса и защитные поля. Летает, телепортируется на небольшие расстояния и прочее в том же духе. А главное — он крохотный, в кулак помещается.

— Почти ничего из сказанного тобой я не понял, — покачал головой Старец Горы, — не успел еще, видно, выучить нужные пакеты. Только то, что есть штука с кулак размером, которая сможет разведать замок. Это так?

— Да, причем то, что увидит, передаст нам на симбионты, то есть мы будет видеть и слышать происходящее там, словно рядом находимся.

— Так бери срочно! Очень полезная штуковина. Нам бы такую раньше…

Кевин кивнул и вызвал Дух Дома. Тот отозвался не сразу, а после объяснения, что нужно, некоторое время молчал, видимо, запрашивал Мастера Душ. Затем невдалеке возникло небольшое туманное облачко, из которого выскользнул небольшой серебристый шарик и завис в воздухе. Все пять магов получили запрос на прямое подключение к их симбионтам. Капитан, уже успевший освоить кибернетику на начальном уровне, объяснил остальным, что надо делать, и задал разведчику программу действий. Воздух вокруг шарика заискрился, и он словно растворился, исчез.

Во внутреннем зрении каждого мага крепостная стена словно прыгнула навстречу — шарик передвигался, как выяснилось, очень быстро. Он миновал ее поверху и принялся исследовать внутренний двор с высоты примерно шести локтей. Никого в пределах видимости видно не было, однако это еще ни о чем не говорило. Вокруг царила некоторая заброшенность, словно люди ушли из крепости пару декад назад и с тех пор в ней не появлялись. По углам намело ветром кучи мусора, у стены валялась дохлая ворона.

— Выглядит заброшенным, — заметил Старец Горы. — И…

— Что? — насторожился Кевин, тот явно заметил что-то, чего не заметил он сам.

— Здесь не так давно сражались. Вон свежие сколы на камнях, а вон те порезы на деревьях явно от мечей. Кто-то очень постарался убрать следы боя, но не все из них заметил. Хороший следопыт сразу все поймет, а я, смею надеяться, хороший. Вон там еще между камнями высохшая кровь, причем довольно свежая.

— И что нам это дает?

— Ничего, — вздохнул Старец Горы. — Надо отправлять разведчик в здание.

— Пожалуй, — кивнул Кевин.

Повинуясь его команде, шарик облетел приземистое здание, но все двери были плотно закрыты, как, впрочем, и окна. Далеко не сразу удалось обнаружить под крышей достаточно широкую щель, чтобы проникнуть внутрь. Разведчик оказался в широком коридоре, в полной темноте, что для него, впрочем, значения не имело — его датчики видели во всех возможных диапазонах, передавая магам уже обработанную искином картинку.

Странно, даже более, чем странно, но здание казалось полностью пустым, ни одного человека в нем не нашлось. После подробного обследования удалось заметить только более теплый, чем остальные, участок пола. Вероятно, там был вход в подвал, сейчас плотно закрытый. Еще через полчаса было обнаружено вентиляционное отверстие, ведущее в подвал. Переглянувшись, маги отправили разведчика туда.

Невидимый шарик проскользнул через довольно длинную трубу и оказался в помещении, освещенном странным, сиреневым светом. Его испускали висящие в воздухе ребристые цилиндры, в которых сразу угадывалось изделие цивилизации совсем другого уровня, чем цивилизация Терры.

— Вот так-так… — протянул Кевин. — Это кто у нас здесь такой?.. Не энгесы, точно.

— А кто тогда? — задумчиво посмотрел на него Старец Горы.

— Сейчас попробуем выяснить.

Разведчик начал обследовать подземелье. В нем однозначно обосновались выходцы из какой-то техноцивилизации, поскольку у стен стояло множество перемигивающихся огоньками и разнотонно гудящих машин разного вида. На Терре ничего подобного существовать не могло, а значит это опять кто-то извне.

— Да что им всем у нас медом намазано, что ли? — с досадой спросил неизвестно у кого Кевин. — Откуда они тут берутся и что им, гадам, нужно?!

— Давай дальше смотреть, — потребовал Старец Горы, тоже, похоже, задаваясь этими вопросами.

Вдалеке виднелось свечение, и капитан повел шарик разведчика к нему. По мере приближения технологический хаос, а иначе назвать это нагромождение механизмов и электронных систем было невозможно, становился все более безумным, казалось кто-то грубо соединил несоединяемое, пытаясь заставить работать аппаратуру, в которой мало что понимал.

Когда разведчик добрался до источника свечения, Кевин глухо выругался. Чего-чего, а такого он увидеть никак не ожидал. Посреди круглого зала стоял шестигранный, горящий багровым светом алтарь, на котором лежал обрубок человека без рук и ног, к которому тянулись какие-то пульсирущие жгуты, явно высасывающие из несчастного саму жизнь. За всем этим наблюдали четверо странных существ — двуногих, исковерканных каких-то черных ящеров с когтистыми лапами, которыми они то и дело жали на рычаги и кнопки. Жгуты сходились на установленном в каком-то странном устройстве грубо ограненном полупрозрачном дымчатом камне, каждая их пульсация отзывалась в нем туманными волнами. Обрубок человека при этом вздрагивал и надрывно стонал. Кевин присмотрелся к нему и зло выругался.

Это был тот, кто им нужен. Бесследно исчезнувший ронин Йошида Изаму.

Некоторое время посланцы Черного Кузнеца ошарашенно молчали — ничего подобного они не ожидали. Непонятно чего добиваются эти твари, выкачивая из Изаму жизненную энергию. Ведь без причины, и серьезной причины такого никто делать не станет. Второй странностью было то, что японца зачем-то искалечили, ведь от здорового человека можно получить куда больше того, что в далекой Индии называют праной.

— Что будем делать? — тихо спросил Старец Горы. — Мы, похоже, успели в последний момент. Еще немного, и парню конец.

— Так даже если и спасем, то что? — пробурчал Абдалла. — Обрубок без рук и ног? Я бы так жить на захотел…

— У симбионта справься, — хмуро возразил Кевин. — Есть у Мастера Душ штука, что ноги и руки отрастить может. Меня другое беспокоит. Самим пытаться туда прорваться или помощь звать? Не уверен, что прорвемся.

— Почему? — удивился Наиль.

— Мы не можем просканировать это подземелье и переместиться в него, какая-то защита в нем установлена, только разведчик, поскольку очень мал, смог пробраться, — пояснил капитан. — И то через вентиляцию.

— Но ты сам говорил, что разведчик хорошо вооружен, — возразил ассасин. — А нам надо спешить, если хотим вытащить Изаму живым. Надо найти то, что защищает подземелье, и уничтожить его. После этого переместимся туда и легко перебьем тварей. Или захватим.

— А это мысль! — потер пальцами подбородок Кевин, подосадовав про себя, что сам до такого не додумался. — Надо только определить, что нам нужно…

— Думаю, вон тот шкаф, уж больно он надрывно гудит, — через симбионт подсветил нужный предмет Старец Горы. — Светящийся кристалл я бы до допроса ящериц трогать не стал, они в него жизнь Изаму перекачивают, как бы не навредить бедняге, ему и так досталось. Но ты все-таки сообщи в Дом Между Мирами о том, что мы нашли. Мастер Душ не отвечает пока, видно занят, а как освободится, ему Дух и передаст. Может мы к тому времени и сами справимся, а может, и нет.

— Риск, конечно, но делать нечего, — вздохнул капитан, внимательно изучая аппаратуру в зале, где медленно убивали последнего из их триады.

Похоже, старик прав, и стоящий в углу большой, надрывно гудящий, иногда подрагивающий шкаф, к которому подходило огромное число грубо перекрученных проводов и шлангов, действительно имеет какое-то отношение к защите. Его удивляло, что все было соединено криво, косо, некрасиво, скорее даже коряво, кое-как. И это очень странно, изученные пакеты из технологических миров успели привить Кевину истину, что хорошо работающая техника всегда красива. Что-то тут не так, неправильно. Может, это вовсе не их аппаратура, и ящеры в ней не слишком-то разбираются? Похоже. Но чего они могут добиваться? Зачем вообще сюда явились? Ладно, не время задаваться такими вопросами.

Повинуясь мысленным командам Кевина, разведчик подплыл к гудящему шкафу шагов на десять, выбрал зону поражения и выстрелил по нему из сдвоенного плазмера, мгновенно превратив непонятное устройство в оплавленный кусок металла. Ящеры тут же вскинулись и что-то залопотали, размахивая своими коротковатыми с точки зрения человека лапами и лихорадочно оглядываясь. Однако шарик разведчика остался для них невидимым.

— Ну что? — капитан нетерпеливо повернулся к Старцу Горы.

— Подвал все еще почти невидим, — развел руками тот. — Мой симбионт при сканировании видит только слабые очертания, уже что-то, но для телепортации этого недостаточно. Попробуй еще вон те два шкафа разбить.

Раздосадованный Кевин решил последовать совету и еще тремя выстрелами уничтожил несколько непонятных устройств. Ящеры заверещали еще громче и отчаяннее, принявшись палить во все стороны из перекрученных загогулин, стреляющих сгустками голубого огня. На этот раз удача улыбнулась капитану — защитное поле исчезло, и сканеры симбионтов четко показали все закоулки подвала, тут же сообщив, что обнаружен искомый Йошида Изаму.

— Активируйте на полную мощность ваши халтаны, — бросил Кевин ассасинам, — и перемещайтесь. Эл-мечи и деструкторы держать наготове. Помните, что препятствия для лезвия эл-меча не существует, промахнетесь — себе же руку или ногу отрубите!

Старец Горы ничего не сказал, только скептически посмотрел на капитана, в его взгляде явственно читалось: ты кому это говоришь, мальчишка? Но Кевин не обратил на это внимание, а позвал призрачную гончую, немедленно появившуюся рядом и яростно забившую хвостом по утоптанной земле. Вот же черт, а про собаку он почему не подумал раньше? Может она сумела бы проникнуть в подвал? Ладно, впрочем, теперь это смысла уже не имеет, и он приказал гончей держаться рядом и ничего не делать без приказа — ящеры нужны были живыми, чтобы допросить их.

Появление у стены напротив четырех человек и жуткой собаки с горящими потусторонним огнем глазами заставило ящеров затрястись, как в лихорадке, и начать в них стрелять. Но вокруг незваных гостей при попадании вспыхивало красноватое свечение, и выстрелы пропадали втуне.

— Обезоружьте их! — приказал Старец Горы ученикам.

Те, не тратя времени на слова, скользнули к ящерам и без лишних церемоний отсекли им эл-мечами руки, державшие оружие. Затем несколькими ударами свалили завывших от боли чужаков на пол и связали их — запасливые ассасины, как выяснилось, захватили веревки с собой, уходя на задание. Опыт — вещь полезная. Ящеры продолжали надрывно верещать, да так, что в ушах звенело. Кевину даже захотелось прибить их, чтобы только стало тихо.

— И как их допрашивать? — поинтересовался Старец Горы, приказав ученикам перетянуть этим убогим обрубки кистей, чтобы не истекли кровью. — Мы же их языка не знаем…

— Понятия не имею, — вздохнул Кевин. — Надо посмотреть в памяти симбионта, может там найдется их язык. Я…

— Не найдется, — прервал его хорошо знакомый гулкий бас Черного Кузнеца. — Зато я их язык знаю. Доводилось с этими тварями сталкиваться…

Он что-то непонятное сделал, и то, что визжали твари, вдруг стало понятным:

— Кто вы посмели напасть на нас?!. — заходился самый старый ящер, его буквально колотило, он приподнялся с пола, прижимая к груди обрубок руки. — Это дикий, ничейный мир, он никому не нужен, мы в своем праве!!!

— Да что ты говоришь? — наклонился к нему Мастер Душ, его единственный глаз пылал яростным огнем гнева, слова малопроизносимого для горла гуманоидов языка перекатывались, как камни в камнедробилке, пугая и сводя с ума. — Это мой мир, я — один из его богов. Древних богов. И вы обо мне слышали, я вас отсюда уже однажды изгнал. Ну-ка, вспоминай, тварь поганая, ты должен помнить. Я вас тогда сдуру пощадил…

И в его руках возник истекающий черными и фиолетовыми молниями огромный молот. При виде него глаза ящера буквально вылезли из орбит, он вжался в пол и попытался отползти в сторону, но державший его Али не дал сделать этого.

— Кузнец Бездны-ы-ы… — в отчаянии прохрипел чужак и надрывно застонал, очень, видно, недобрую память оставил у его народа древний бог. — Но здесь же нет богов, их всех изгнали-и-и…

— И кто тебе это сказал? — по-птичьи склонил голову набок Мастер Душ. — Но это ладно. Ты мне на все вопросы все равно ответишь. Жить хочешь?

— Хо-о-о-ч-ч-у-у… — простонал старый ящер, явно сходя с ума от ужаса, под ним медленно расползалась отвратительно воняющая лужа.

— Тогда первым взносом в твое выживание будет ответ, как возвратить бедному парню, — Черный Кузнец показал на слаба дергающийся на алтаре обрубок человека, — его жизненную силу.

— Он все равно не выживет… — проскулил чужак. — Поздно-о-о…

— А это уже не твоя забота, тварь. Ну, говори! Али, помоги ему быстрее думать.

Ассасин кивнул и резко хлестнул ящера по культе. Тот отчаянно взвыл и забился в корчах, жалобно скуля.

— Солжешь, умирать будешь долго и страшно, — предупредил его древний бог. — И душу не отпущу, помещу в очень неприятное место.

Срывающимся от боли голосом чужак начал рассказывать, что надо делать для спасения Изаму. Что удивительно, тот оказался в полном сознании и тоже понял сказанное — наложенная Черным Кузнецом языковая маска распространялась и на него. Японец, невзирая на боль, внезапно ставшую относительно терпимой, вдруг понял, что его недостойной персоной по непонятной причине заинтересовался какой-то бог и пришел на помощь. Но какой это бог? Если судить по истекающему молниями молоту — Дайкоку[16], но мешка риса при нет нет, да и не похож он ни на одно описание. Тем более зачем бы понадобился крестьянскому богу бродяга-ронин, по вине которого погиб его господин? К тому же ронин, лишившийся рук и ног, превратившийся в бесполезный обрубок. Больше этот бог похож на Райдзина[17] или Царя Эмму[18], хоть ни одному из них молот, как будто, и не положен. Но молнии говорят о первом, именно он повелевает громом и молниями. А его слова о том, что он не отпустит душу проклятого ящера — о втором. Изаму окончательно растерялся. Так кто же этот бог?.. Впрочем, а о всех ли богах известно на его родине? Может, он вообще не из страны Ямато, а откуда-то издалека.

Черный Кузнец тем временем, следуя инструкциям ящера, переключил несколько тумблеров на двух ближе всего стоящих ящиках, про себя поражаясь примитивности и даже убогости аппаратуры чужаков. Казалось, они слепили ее из остатков куда более совершенной, причем принадлежавшей разным цивилизациями. Вон, в углу похожий на слизняка в ящике передатчик энергии хорошо знакомого Мастеру Душ народа, шедшего биологическим путем развития — у них все было живое. Как это устройство можно было подключить к пульсирующим темным огнем управляющим кристаллам Архао Кхейр, маготехнологической цивилизации, уже давно перешедшей в Сферы Творения? А вон коммутатор одного странного государства, чей путь можно было назвать только термином, использующимся в фантастической литературе некоторых вариантов Земли — парапанк. Нечто большое, шумное и чисто механическое. И все слеплено на скорую руку, лишь бы кое-как работало. И главное в этом — кое-как. Впрочем, во время прошлого столкновения с этими паразитами они действовали точно так же — в принципе не способны на творчество.

Кристалл-накопитель наконец запульсировал в ином ритме, и жизненная сила потекла из него обратно в тело Изаму. Но, как выяснилось, в кристалле была не только его энергия, перед тем ящеры опустошили еще нескольких человек. Черный Кузнец зло скрипнул зубами — они всегда опустошали только людей с необычными, светящимися, устремленными ввысь душами, которых он был обязан защитить. Но не смог, не справился, и это его вина. Может стоит остановить перекачку? Не слишком ли много энергии для одного человека? Нет, пусть лучше она ронину достанется, чем без толку развеется в пространстве. Не отдавать же ее этим тварям? Обойдутся. Недостойны. К тому же, имея столько праны, можно отрастить Изаму новые руки и ноги прямо здесь, не прибегая к имплантации нейропротезов в доставшемся по случаю лечебной капсуле тех же Архао Кхейр. И Черный Кузнец активировал целительские плетения, принявшись творить.

Тело калеки выгнулось на алтаре, неистово забилось, из обрубков выскользнули четыре светящихся жгута и начали формировать из себя пока что призрачные руки и ноги. И маги, и ящеры смотрели на это, как зачарованные — никому из них не доводилось видеть работу сущности такого порядка. Тело Изаму то и дело пронизывали разноцветные молнии, по нему проходили волны белого, черного и опалового сияния — Черный Кузнец одновременно с лечением формировал у японца магическую суть. Он не беспокоился о возможном предательстве, этот народ никогда не отличался неблагодарностью, так что японец без проблем даст клятву верности, никуда не денется. И будет держать ее, невзирая ни на что. В завершение древний бог снова призвал возвращенный было в пространственный карман молот и принялся пероковывать душу Изаму. Тот, невзирая на все свое терпение, стонал от боли, но крики все же сдерживал, не желая окончательно опозориться в глазах своего нового сюзерена, а после случившего он считал спасшего его бога таковым.

— Учитель, а кто они такие? — осторожно спросил Кевин после того, как выздоровевший Изаму впал в беспамятство после перековки души и был переправлен в Дом Между Мирами, отсыпаться.

— Ящерки, что ли? — добродушно прогудел Черный Кузнец, утирая со лба пот, на спасение японца ему пришлось затратить немало сил.

— Да.

— Очень неприятный, даже гнусный народец. Калрахами их кличут. Пережгли они свои души напрочь еще тысячи лет назад, слишком жадные были, слишком каждый был сам за себя, а на всех других плевать. Чем-то вызвали гнев самого Творца, за были лишены Его частицы, потеряли Его искру. То есть создавать новое они больше не могли. Поэтому среди нет ни ученых, ни музыкантов, ни поэтов, ни великих мастеров, не говоря уж о магах. Сплошные торгаши. Нет бы осознать, в чем виновны, и исправиться, так калрахи начали искать, как обойти наказание. И нашли со временем, паразитами стали. Покрали с десяток лучших ученых одного уже дано ушедшего вверх народа, пытками заставили изобрести им аппаратуру, выкачивающую силы души, и начали выискивать разумных с яркими душами, похищать и выкачивать у них жизненные и творческие силы, чтобы поглотить их. Только эти силы в их ущербных телах долго не задерживаются, вытекают, как вода из решета. Из-за этого калрахи все время рыщут по разным вселенным, технологию межмировых переходов они тоже у кого-то своровали, в поисках новых «доноров». В миры, где есть боги, эти твари соваться почти не рискуют, мы их терпеть не можем и давим, как вшей, только завидев. Создавать что-либо новое, как я уже говорил, они не способны, только воруют и по-дурацки соединяют части украденного. Сами гляньте, чего они тут накрутили.

И Мастер Душ повел рукой вокруг, показывая на аппаратуру, вызывавшую недоумение своим нелепым видом. Кевин и сам уже обращал на этом внимание, поэтому только кивнул.

— Но ведь работает, что удивительно! — продолжил древний бог. — А калрахам, похоже, только это и нужно.

Затем он повернулся к обреченно смотрящим на него ящерам, которых придерживали ассасины с Кевином, и, с угрозой посмотрев на них налитым гневом глазом, хмуро спросил:

— Ну, и кто вас надоумил сюда полезть? Я же вас отсюда уже пинками гнал, знаете наш мир…

— Мы их не знаем, они страшные… — прошелестел старший калрах. — Их все боятся… Если им на дороге попадешься, то жить не будешь… Они лет тридцать назад неизвестно откуда появились и с тех пор идут через миры, походя давя всех, кто на дороге окажется…

— Эти? — спросил Черный Кузнец, создавая перед собой иллюзию встреченной в подземельях возле Багдада бесформенной твари.

— Д-д-а-а… — в ужасе рванулся прочь ящер, явно боясь увиденного больше, чем разъяренного бога, что сильно удивляло.

— А на парня, из которого вы вытягивали силу, тоже они навели?

— Д-д-а-а… Ск-каз-зали, чт-то в н-нем б-больш-ше с-с-и-л-л-ы, ч-чем в люб-бом др-руг-гом есть… И п-показ-зали, гд-де ег-го ис-скать…

— Как вы скрылись от наблюдения? Почему даже я не мог обнаружить Изаму? Что это была за аппаратура?

— Мы не знаем, — немного пришел в себя ящер. — Нам передали ее называющие себя энгесами.

— Вот оно что! — переглянулся с Кевином Мастер Душ. — И здесь они отметились. Похоже, пора проредить ряды этих тварей. Но ладно. Сколько еще вас здесь? И не советую лгать, правду я все равно узнаю.

— Лгать самому Кузнецу Бездны?.. — поежился калрах. — Я еще не сошел с ума…

— Отвечай на вопрос.

— Есть еще одна четверка, на других островах, которые за огромным материком на западе. Там тоже нашли двух подходящих разумных.

— На Оловянных, наверное, — кивнул Черных Кузнец. — Не зря я чувствовал, что там что-то паршивое творится. Ну ничего, найду сволочей.

— Вы их там уже не застанете, — спокойно заявил ящер. — Мы должны были связаться со второй экспедицией недавно, но поскольку не связались, то что-то случилось, а в таком случае без промедления объявляется срочная эвакуация. Они уже не в вашем мире.

— Да и пес с ними, людей жалко, которых они погубили. Вот всегда хотел вас спросить, неужели вы не понимаете, что паразитировать на других — тупик?

— А что нам делать? Превращаться в животных? Без творческого начала это неизбежно…

— Что делать? — криво усмехнулся Мастер Душ. — Исправить ошибки предков, и вам вернут искру!

— Как? — устало посмотрел на него ящер. — Думаете, мы не пытались? Многократно. Ничего не вышло. Пусть это — он перевел взгляд на алтарь, — и мало что дает, но помогает хоть как-то держаться.

— Неужто не заметили, что через некоторое время после того, как вы погубите очередную яркую душу, ваше состояние ухудшается? Неужто не слышали о таком понятии, как карма? Как воздаяние? Даже если свести все к чисто физическому закону: каждое действие рождает противодействие, можно понять, к чему приведет ваше поведение. Вы прерываете путь того, кто почти дошел до Перехода, так как можно не понимать, что за это спросят, и спросят страшно? Да вы с каждой новой жертвой все ближе подходите к пропасти!

— Может, и так. Беда в том, что наш народ давно разбит на мелкие группы, да и немного нас уже осталось. Даже если наш род прекратит охоту, то этого не сделают другие. И мне их никак не переубедить. Я для них никто.

— Идиоты! — вздохнул Черный Кузнец. — Впрочем, мне на вас плевать, для меня важна только безопасность мира, за который я в ответе. Поэтому я отпущу одного из твоих подельников, чтобы он сообщил остальным калрахам о моем возвращении и запрете соваться на Терру. Если вы нарушите этот запрет, то даю слово высшего энергета, что найду все ваши анклавы и дотла выжгу их. Ты знаешь, что я на это способен.

— Знаю… — поежился ящер, вспомнив пугающие до онемения древние легенды о столкновении с этим жутким существом. — А что будет со мной? И с остальными двумя? Убьешь?

— Думаешь не только о себе? — удивился Мастер Душ. — Ну надо же, не ждал. В таком случае для тебя еще не все потеряно. Не бойся, поживете еще. Посидите пока в одном месте, может, на что и сгодитесь. А там поглядим.

— Зря, — вмешался Старец Горы. — А вдруг сбежат?

— Оттуда не сбегают, — заверил Черный Кузнец. — Своей магии у них нет, да и защита в моей темнице такая, что даже ту тварь их подземелья удержит.

— Ваше дело, мастер, — поклонился старый ассасин, оставшись при своем мнении.

— Мое, — согласно кивнул древний бог и что-то непонятное сделал, из-за чего трое пленных ящеров, включая старшего, исчезли, а последний был едва ли не пинком отправлен в возникший перед ним светящийся тоннель, его напутствовали словами: — Расскажешь вашим старшим обо всем, чему стал свидетелем. Сунетесь еще раз, уничтожу!

После этого Черный Кузнец прошелся по подземелью, с брезгливостью рассматривая разномастную аппаратуру.

— Да уж, — укоризненно покачал он головой, — большие кое-какеров я не встречал. Надо же все делать настолько на тяп-ляп! Ну ладно, нету творческого начала, но логику-то никто не отменял! Какого же собачьего сына даже подумать никто не удосужился? Ведь чуть что не так, рванет! Да так рванет, что и сами сдохнут, и с собой на сотню миль всех на тот свет прихватят! Надо же быть такими дебилами!

Он снова прошелся туда-сюда, немного подумал и проворчал:

— Надо это подземелье до основания выжечь, чтобы никто из местных жителей в него не сунулся, а то еще начнут отламывать все ценное, особо коли вон ту ручку с драгоценным камнем оторвут, она трубу с таким газом перекрывает, так он все вокруг потравит миль на триста. Ох, придется первородный огонь вызывать. А с этим никто, кроме меня, не справится. Не люблю я этого, но деваться некуда…

Он повернулся к Кевину и ассасинам, окинул их хмурым взглядом и приказал:

— Возвращайтесь в Дом Между Мирами. Там меня подождите, готовьтесь в отправлению в Багдад, будем подменышей дваить. Надо срочно вернуть контроль над твоими воспитанниками, пока они чего лишнего не наворотили. Мальчики у тебя талантливые, на многое способны.

На это Старец Горы только кивнул, ему самому не терпелось взять самозванца за глотку. Да и прав Мастер Душ, его мальчики, если им та сволочь прикажет, действительно такого наворотить могут, что потом никак и ничем не исправить. Переглянувшись с остальными, он мысленной командой создал телепорт и шагнул в него.

По возвращению Кевин с ассасинами едва успели пообедать — Дух Дома обслуживал гостей и учеников очень хорошо, достаточно было попросить и сказать, что именно ты хочешь съесть, как заказанное появлялось на столе перед тобой. Остальные, видимо, были в разгоне, кое-кто еще отсыпался после перековки, только бывший искин, Сократ, чем-то занимался возле неизвестно откуда взявшегося большого компа неизвестной, но явно очень развитой цивилизации. Он представлял собой висящий в воздухе кристаллический шар, слегка светящийся едва заметным зеленым светом. Сократ, когда его потрясли за плечо, пробурчал, что занят, потом все объяснит, и снова подключился к компу.

Поев, они начали обсуждать случившееся в подвале. Раса паразитов никому не понравилась, на месте Мастера Душ каждый из них давно с ящерами разобрался. Но у него, наверное, имелись свои, непонятные людям резоны, чтобы оставить этот гнусный народ жить. Ассасины принялись набирать дополнительное оружие, готовясь к атаке своей бывшей резиденции, поскольку прекрасно знали своих товарищей — без боя те не сдадутся. Хотя… Ведь с ними будет Учитель, многие давно замечали, что с подменышем что-то не то, а тут вдруг явится настоящий и заявит о подмене.

— Уф-ф-ф! — из телепорта вывалилась взмыленная Жующая Кости, утерла пот со лба, помела вокруг бешеными глазами и выдохзнула: — Где энтот злыдень?! Там в Багдаде усе началося, не поспели мы! Твои башибузуки, — показала она пальцем на Старца Горы, — щас слушают речь подменыша, он их шлет резать в городе усех, кто хоть чего сделать могет, хоть как-то от степняков оборониться! Так где он?

— Гнездо паразитов выжигает, — коротко ответил Кевин.

— Энто каких ищо паразитов?

В этот момент горн стрельнул тучей искр, и в зал ступил Черный Кузнец.

— Здесь я, здесь, — прогудел он. — Опять не поспели, говоришь? Вот что ж так все криво-то, а? Лады, идем твоих учеников останавливать. Потом покажем, кому они на самом деле подчинялись, и пошлешь их энгесов давить, а мы поможем. Ничего не спрашивай, старая, некогда! Потом все расскажу. Впрочем, держи инфопакет, сама потом разберешь, чего там было. Не сейчас, говорю же — некогда! Готовы?

Все пятеро кивнули. Мастер Душ обвел их мрачным взглядом, и они оказались в хорошо знакомом Старцу Горы, вырубленном прямо в камне главном зале тайной резиденции ассасинов, где он не раз учил нерадивых уму-разуму. Сейчас здесь собрались все, наверное, его воспитанники. Старик заметил, что Черный Кузнец переместил их на площадку прямо перед возвышением, с которого вещал имевший его внешность энгес, и удовлетворенно кивнул. В то же мгновение до него дошел инфопакет, сообщавший, что они пока невидимы, и схему плетения, которое преобразует подменыша обратно в его настоящий вид. Старец Горы удовлетворенно кивнул, подготовил это плетение и через симбионт попросил древнего бога снять невидимость.

Неожиданное появление перед помостом шести человек заставило подменыша на мгновение умолкнуть — Черного Кузнеца он поначалу тоже принял за человека. Старец Горы одним прыжком вскочил на помост и нанес энгесу пару ударов, от которых тот захрипел и согнулся. Видимо, не был бойцом. Затем старик обернулся и посмотрел на ошарашенных ассасинов. Они явно узнали Учителя, поскольку растерянно смотрели то на него, то на подменыша. Увидеть на помосте сразу двух Старцев никто из них не ожидал.

— Ну что смотрите, шайтановы дети?! — подался вперед Старец Горы, сбив скулящего энгеса с ног и ухватив его за шкирку. — Неужто не поняли, что меня подменили, а? Ничего странным в его поведении не показалось?! Он же даже драться не умеет толком! Совсем ослепли, дуболомы?!

— Простите, Учитель! — ступил вперед один из старших ассасинов, Абдаллах, седой уже коренастый человек с короткой бородкой. — Но… как мы можем знать, кто из вас кто?..

— А вот как.

Старец Горы применил переданное Мастером Душ плетение, и черты лица подменыша поплыли, понемногу изменяясь. Через несколько минут старый ассасин держал за шкирку среднего роста полноватого мужчину со странными глазами — желтыми с вертикальным ярко-синим зрачком, что сразу говорило о нечеловеческом происхождении их обладателя.

— Такие твари зовутся энгесами! — встряхнул пленника Старец Горы. — Теперь видите, кто есть кто?!

— Да, Учитель! — поклонились ассасины.

— Но и это еще не все. Я принес от лица всех нас клятву верности. Вот ему.

— А кто он? — не удержался от вопроса изумленный донельзя Абдаллах.

— Древний бог, — как камни рухнули на зал слова старика. — Тот, о чьем возрождении, думаю, все уже слышали. Мастер Душ! Черный Кузнец!

Упомянутый, чтобы не ломать игру вассала, достал из пространственного кармана свой молот, поднял его высоко вверх и пустил по нему потоки белых и синих молний, стекающих по телу бога вниз. Некоторое время ассасины молча смотрели на это невероятное зрелище, а потом один за другим начали опускаться на одно колено, приветствуя высшее существо. Хоть большинство из них и были мусульманами, но старых богов они тоже уважали и никогда на них не злословили, невзирая на призывы мулл.

Плененный энгес с отчаянием смотрел на Черного Кузнеца, прекрасно понимая, что против древнего бога ни они, ни их покровители не потянут, а значит все сорвалось. И его несчастный народ опять остался ни с чем. Опять впереди безнадежность, голод, смерти детей и лихорадочные попытки хоть как-то выжить. И тот, ради прихода кого собрались устраивать кровавую гетакомбу, не успеет прийти. А он ошибок не прощает…

— Ну что, шайтановы дети, — обвел ассасинов взглядом горящих от гнева глаз Старец Горы. — Пойдем-ка, дорогие мои, проредим ряды этих тварей! Я знаю, где каждый из них окопался! Они, скоты, даже шаха подменили, да-да, не удивляйтесь. Я сам настоящего мертвым видел, даю в этом слово.

Затем он склонился над закусившим губу энгесом и почти прошептал:

— Вы мне очень много задолжали, твари… Мы вас сюда не звали! Вы сами пришли и начали гадить. Та что теперь не обессудьте…

Подменыш от отчаяния едва не сошел с ума, но ничего поделать уже не мог. Они пошли на поводу у «тех, кого нигде не ждут», и ошиблись. А за ошибки надо платить. Порой страшную цену.

Амулет связи Ортаса, сейчас возглавлявшего ассасинов, перестал отзываться, да и его головорезы все куда-то подевались. Мало того, несколько дней назад бесследно исчез координатор Хорвайд, и это страшно нервировало Тонга, занявшего место багдадского халифа. В доме координатора были обнаружены остатки тел его телохранителей, разорванных и сожранных какой-то жуткой тварью. Остаточные ощущения ее ауры пробивались даже сквозь эманации одного из НИХ, пришедшего по зову Хорвайда на помощь, но опоздавшего — тварь успела скрыться. Но там был еще и человек, искусный маг, шаманы энгесов уловили отголоски плетений недоступного для них уровня. А ведь, казалось, магов в этом мире не осталось, местные жрецы перебили их еще пару столетий назад. Видимо, не всех, кто-то скрылся, а теперь явил себя.

Однако несмотря ни на что реализация основного плана продолжалась — просто не было иного выхода, ОНИ заявили, что если не получится создать на Терре как минимум три великих гетакомбы, то энгесов оставят на произвол судьбы. А это медленная и страшная смерть для всего народа. Вот только у Тонга не раз возникало ощущение, что цена за пригодный для жизни мир может оказаться слишком велика. Да, здесь как будто нет богов, способных воздать по заслугам за провоцирование кровавой вакханалии, но ведь помимо богов существуют и иные силы, нежно «любящие» таких вот провокаторов. Если бы имелся хоть какой-то другой выход, старейшины отказались бы творить подобное, за него всегда будет воздано, но его не было. А женщин и детей народа требовалось как-то спасать, пусть даже ценой сотен тысяч чужих жизней.

Дверь распахнулась, и в тронный зал, отмахнувшись от попытавшихся остановить его стражников, быстрым шагом вошел помощник Тонга, Хазир, один из самых старых и хитрых разведчиков среди энгесов, именно он в свое время первым нашел проход в другой мир и сумел достаточно изучить его, чтобы прорваться дальше. Он же, в компании своих друзей, столкнулся с НИМИ и сумел договориться, что было крайне удивительно, обычно существа такого уровня берут свое ни с кем и никогда не договариваясь. Сейчас, правда, Тонг начал уже сомневаться, что вообще стоило связываться с НИМИ, но исправить ничего было нельзя и дороги назад нет.

— Что-то случилось? — требовательно уставился он на Хазира, посетовав про себя о неудобстве человеческого тела, дико не хватало второй пары рук.

— Случилось, — со вздохом подтвердил тот. — Немало случилось. Наша беда, что для нас создать нормальный телепорт невозможно. Гонцу из Синеграда пришлось добираться до Багдада через родной мир, используя пентаграмму Крови. Да и у нас под носом творится что-то непонятное…

— Об этом потом! Что там в Синеграде такого случилось, что к нам гонца послали?

— Не только к нам, а во все анклавы на Терре.

— Ты шутишь?! — вытаращил глаза Тонг, зная каких такое стоило бы усилий.

— К сожалению, нет, — скривился Хазир. — В общем, в этом мире объявился один из старых местных богов с когортой верных магов, причем таких магов, что мы малые дети перед ними. Самое паршивое, что это один из самых страшных богов терранского пантеона, я допросил кучу местных жителей, одно упоминание о Черном Кузнеце, он же Мастер Душ, вгоняет их в дрожь. Его прежнее воплощение упокоили примерно триста лет назад, для возрождения ему нужно было, чтобы где-то казнили ни в чем не повинного великого мастера какого-либо дела, а тот во время казни должен был отречься от всего — людей, Света, Тьмы и принять в себя саму суть огня. Ходят слухи, что в Камнераде, недавно полностью вымершем, как раз это и случилось. Думаю, город не просто так вымер, а разъяренный бог воздал его жителям по заслугам.

— Но при чем тут Синеград?

— При том, что там планировали сделать то же, что и здесь. Вот только маги Кузнеца явились туда и остановили все, прогнав над городом торнадо. Местные так напугались, что обо всем забыли, их теперь полгода заново раскачивать придется. И это если вообще получится!

— А почему не получится? — удивился Тонг.

— Да потому, что ОНИ через наших в Синеграде передали Кузнецу предложение о переговорах, — зло оскалился Хазир. — Хотят предложить ему три других мира за один этот. Но даю гарантию — он откажется. ОНИ, похоже, не понимают, что боги никогда не отказываются от миров, за которые в ответе. Особенно старые боги.

— А как же тогда их отсюда выгнали?

— Об этом никто не знает. И кто это сделал, и зачем, и как — неизвестно. Знают только, что кто-то невероятно сильный турнул из всего сегмента богов, духов, элементалей, демонов и демиургов. Кажется, даже Контроль. Вообще всех. Поначалу сюда опасались соваться, мало ли что, только недавно начали потихоньку проникать в надежде прибрать к рукам бесхозные миры. Но очень осторожно.

— Это все? — устало спросил Тонг, лихорадочно размышляя о том, что же делать в свете полученных известий.

— Если бы… — скривился Хазир. — Как ты знаешь, наша пентаграмма Крови располагалась в катакомбах под Багдадом…

— Располагалась?.. Я тебя правильно понял?..

— Да, пентаграммы межмирового перехода у нас больше нет, гонец из Синеграда шел напрямую через астрал на сигнал маяка в Библиотеке. Ее кто-то погасил, убив наших шаманов. И…

Хазир немного помолчал и глухо добавил:

— Неважно, главное другое. В агаторах остались трупы всех, кого мы подменили, кроме одного.

— Кого? — едва слышно спросил Тонг, холодея и уже понимая, что услышит в ответ.

— Старца Горы.

— Ох ты ж…

— Именно. Думаю, Ортас уже мертв, а эта старая сволочь восстановила свою власть над ассасинами. И нас вскоре начнут просто резать. Но и это не все!

— Что же еще? — уныло посмотрел на него Тонг, изо всех сил пытаясь погасить нарастающий страх.

— В подземелье пентаграммы обнаружены следы присутствия бога, — пристально посмотрел на него Хазир. — Очень сильного и очень старого бога, даже слабые следы его ауры буквально выворачивают наизнанку любого аурного мага или шамана. Наши покровители на пике силы и рядом не стояли с этим чудовищем. А поскольку бог сейчас на Терре только один, то…

— То все ясно. Знаешь, мне что-то перехотелось работать на НИХ… Как бы нам это слишком дорого не обошлось…

— Мне тоже так кажется. Но беда в том, что остановить мы уже ничего не в состоянии. Маховик событий раскручен. Кочевники сбились в орду. Восстание вот-вот начнется, причем без нашего воздействия, гнев простонародья слишком велик. Чернь бросается на стражу, как собаки на кость.

— Это так… — помрачнел Тонг. — Но что же тогда делать?..

— Думаю, пора делать отсюда ноги, — Хазир зло поджал губы. — А местные тут пусть уж сами разбираются, нас это уже не будет касаться.

— А как, интересно? Ты знаешь? Пентраграммы, по твоим словам, у нас больше нет. Чтобы создать новую понадобится не менее трех суток и около сотни жертв. Через астрал смогут уйти только немногие шаманы, но не мы с тобой.

— Придется в качестве жертв использовать твоих подручных. Главное, им не говори, зачем с собой зовешь.

— А где будем рисовать пентаграмму? — поинтересовался Тонг. — На старом месте?

— Ни в коем случае! — вздрогнул Хазир. — Там все насквозь провоняло силой Черного Кузнеца! Он сразу туда придет, ежели чего почует.

— Да я уже здесь, — заставил обоих энгесов вздрогнуть гулкий, перекатывающийся, пугающий до мокрых штанов голос. — Можете не спешить, вам не сбежать.

Они медленно повернулись на этот голос. Возле окна стоял обнаженный по пояс мускулистый гигант в капюшоне, скрывающем лицо. На его плече лежал огромный, истекающий разноцветными молниями молот. Энгесы обреченно уставились на древнего бога, сразу ощутив его невероятную, давящую, пугающую силу. До каждого сразу дошло, что игра закончена, теперь придется расплачиваться за все. Разом.

— Зачем вы это затеяли я не спрашиваю, уже знаю, — продолжил Мастер Душ. — Пытались спасти любой ценой свой народ. Что ж, достойно уважения. Но вы не учли, что выжив такой страшной ценой, как кровавые гетакомбы, причем гетакомбы из разумных, не сделавших вам никакого зла, наложили бы на ваш народ настолько страшную карму, что через три-четыре поколения его бы все равно не стало. Причем вымирал бы он настолько страшно и безнадежно, что нынешнее ваше существование показалось по сравнению с этим счастьем. Вы можете не знать о законе Воздаяния, высшем законе мироздания, но он от этого не перестает работать. И виновные всегда получают по заслугам. Тем или иным образом.

— Простите, ваше могущество… — низко поклонились энгесы. — Мы этого действительно не знали…

— Ну да, вы же из нижних миров, могли и не знать, у вас там несколько иначе, — хмыкнул Черный Кузнец и куда-то дел свой молот, тот просто исчез. — Но это ничего не значит. Теперь не обессудьте. Насколько я понимаю, остановить бунт и нашествие степняков вы не в силах?

— К сожалению, это так…

— Что ж, повторяю, тогда не обессудьте. Сейчас мои маги заняты уничтожением ваших сородичей по всему Багдаду и окрестностям. Скоро никого не останется. Вы двое пока поживете. Не пытайтесь покончить с собой, ничего не выйдет. Мне нужна информация о ваших покровителях, и вы мне ее предоставите. Хотите вы того или нет.

— Мы не сможем… — простонал Тонг. — Клятва…

— О, я это предусмотрел, — язвительно сообщил Черный Кузнец. — Может, вы даже выживете после допроса. Но не обещаю. Зато обещаю, если будете добровольно сотрудничать, что выведу остатки вашего народа в подходящий для него мир, я знаю несколько таких. Даю в этом свое слово!

Слово древнего бога полыхнуло ярко-зеленым светом, и энгесы мгновенно поняли, что оно выше любой, даже самой изощренной магической клятвы. И обязательно будет выполнено. Ради выживания своих женщин и детей они готовы были на что угодно. Отдать свои жизни? Всего лишь? Пусть даже мучительно? Нет ничего проще. И оба, снова низко поклонившись, поклялись самой своей сутью выполнять все, что захочет от них Мастер Душ.

— Хорошо, — кивнул он. — Я слышал вашу клятву. Сейчас отправитесь в Дом Между Мирами, посидите там пока немного взаперти. А мне нужно здесь порядок навести.

И Тонг с Хазиром мгновенно оказались в просторной светлой камере с двумя койками и всем необходимым для жизни. На пристенном столике стояла простая, но сытная еда в мисках и кувшины с водой. Они присели на койки и пригорюнились. Судьба неожиданно сделала резкий поворот. Теперь энгесам оставалось только ждать и уповать на милость пленившего их бога.

* * *

В Багдаде творилось что-то очень нехорошее, глухо ворчащие люди, недобро поглядывая на настороженных стражников, начали постепенно сбиваться в толпы, они что-то кричали, швыряли камни и отбросы, но понять, чего они хотят, было невозможно. Несколько высокопоставленных офицеров вывели халифских воинов из казарм с жестким приказом не допустить беспорядков любой ценой, даже перестреляв всю чернь из луков. Одновременно в становящихся все плотнее и плотнее толпах то тут, то там шныряли люди, орущие, что проклятые богачи совсем обнаглели и надо бы их окоротить. Их крики еще сильнее заводили толпу.

Никто из горожан не знал, что милях в пяти от границ города в большой балке сбиваются в атакующие отряды кочевники, готовясь напасть. И начавшийся в Багдаде бунт будет им очень на руку. Войском руководили несколько ханов, непонятно как добившихся объединения сил множества ранее враждовавших племен. Никто не знал, что ни один из них человеком не являлся, только имел вид такового. Вот только кочевники не смотрели вверх, может кто-то, обладающий особо острым зрением, и заметил бы зависшую в воздухе на высоте двух миль группу людей.

— Где Али и и Наиль? — спросила Жующая Кости у Старца Горы.

— Руководят остальными моими мальчиками, — ответил тот. — Надо их направить через телепорты куда надо, сами они не маги.

— А-а-а… — кивнула шаманка. — А справятся твои мальчики с энгесами-то?

— Куда ж они денутся… — усмехнулся старый ассасин. — Да и неожиданность свою роль сыграет. Они у меня теперь в халтанах, а эл-мечи все режут, этих тварей никакая защита не спасет. Да и деструкторы на всякий случай имеются.

— Оно-то вроде и так, но чегой-то у меня на душе скребет, больно уж легко у нас усе выходит, как бы какая пакость не вылезла, да не врезала нам по бошкам, — вздохнула Жующая Кости.

— На душе скребет? — нахмурился Старец Горы. — Это плохо, надо будет постараться быть повнимательнее, может, мы чего и упустили. Все же может случиться. Но остановить вот этих все равно надо, — он кивнул на продолжающих готовиться к атаке кочевников. — Их надо так напугать, чтобы обосрались, чтобы даже подумать о нападении не могли. Так что внаглую вырезаем энгесов, телепортируясь прямо к ним, а остальных поджариваем магией, причем яркой, наглядной. Молниями там, громом, стеной огня, чтобы ясно видели — высшие силы по их души пришли. И гневаются.

— Ну да, энтих пугать легко, как и усе мужички, любящие пограбить, они трусливые, — ухмыльнулась шаманка. — Я однажды целую толпу горящей плошкой с жиром в черепе лося так напугала, что через бурелом полночи ломилися, вопя от страху. Да и воняло после них знатно…

— Меня больше беспокоит, чтобы твари аморфные не вмешались, — вздохнул старый ассасин. — Мы против них еще слабоваты будем.

— Вот от того и тревожуся… — покивала Жующая Кости. — Но ладно, гляди, они собралися ужо, щас на город пойдут. Пора.

— Да, пора, — кивнул Старец Горы, затем отдал команду Абдалле и остальным.

Каждый маг знал, что ему делать, план разработали подробнейший, поэтому все отметили свои цели и переместились к ним.

Безоблачное небо над балкой вдруг подернулось непонятно откуда взявшимися черными тучами, начавшими стремительно сворачиваться в пугающую, жуткую на вид воронку. Взгляды кочевников сразу устремились вверх, многие осеняли себя святыми символами, они переглядывались, не понимая, с чего вдруг началась буря, ведь ничего ее не предвещало, никакие приметы. А затем сверху неожиданно зазвучала то ли музыка, то ли мелодичный скрежет, от этих страшных звуков лошади затанцевали, начали ржать и пытаться сбросить всадников. Еще через несколько мгновений со всех сторон полились нечеловеческие, выдирающие души голоса:

Со стороны атака выглядела страшно, особенно на взгляд кочевников, никогда не сталкивавшихся с настоящей магией. Перед многими старшими ханами степного войска из неожиданно взвившихся перед ними языками белого пламени, от которого шли волны иссушающего жара, вдруг вылетели люди в светящихся доспехах и располовинили ошарашенных ханов огненными мечами. А затем принялись швыряться молниями, мгновенно превращавшими людей в утробно воющие и катающиеся по земле клубки пламени. Почти мгновенно среди степняков воцарилась паника, особенно, когда с неба зазвучал громовой голос, заглушая выворачивающую наизнанку песню потусторонних певцов:

— Вы превысили меру терпения богов! Не вам, убогим, идти против ИХ воли! Бегите, пока целы!

Нападения то ли людей, то ли духов продолжались то в одном, то в другом месте балки. Звучали взрывы, вспыхивали огненные клубки, истошно вопили сгорающие заживо люди. Воины племен некоторое время вытаращенными от изумления и страха глазами смотрели на весь этот кошмар, которого они, собравшиеся всласть пограбить богатых багдадцев и понасиловать их сладких, холеных женщин, никак не ждали, будучи полностью уверенными в победе, ведь в городе имелись люди, пообещавшие открыть ворота. Но ступор длился недолго, не прошло и нескольких минут, как степняки принялись разворачивать лошадей и изо всех сил нахлестывать их, удирая прочь из проклятых мест. О том, чем чреват для человека гнев богов, им рассказывали старики, и никто не хотел испытать этот гнев на себе. Буквально за какие-то четверть часа балка опустела, только раздавленные в толчее неудачники стонали в лужах крови. А остальные сломя голову неслись к своим становищам, чтобы немедленно собраться и бежать, бежать, бежать. Как можно дальше! Ни у одного даже мысли не возникало больше о нападении на богатый город, которое совсем недавно так предвкушали.

— Очень хорошо, — удовлетворенно констатировал Старец Горы, окинув взглядом место боя. — И жертв совсем немного, сотни две-три, не больше. На гетакомбу точно не потянут. Теперь бы в городе бунт остановить.

— Так давай глянем, чего там, — предложила Жующая Кости, довольно усмехаясь, ее предчувствия не оправдались, но бдительности старая шаманка все равно не теряла.

— Думаю, мои мальчики справились.

* * *

Переодетые в халтаны ассасины, относительно неплохо освоившие встроенное в комбезы оружие, действительно справились, и к этому моменту ни а Багдаде, ни в самом Мадинат ас-Саламе живых энгесов не осталось. Их безжалостно перерезали. И все правильно, пришедшие убивать ничего им плохого не сделавших людей, пусть даже ради выживания своего народа, жалости недостойны. Зато возмущенных наглостью золотой молодежи обычных бунтовщиков только оглушали, чтобы не проливать лишней крови. И все видели, что делают это ассасины Старца Горы, которых по всему Ближнему Востоку боялись до колик. Поэтому толпы после убийства или оглушения вожаков чаще всего поспешно рассасывались.

С самыми упорными, собравшимися перед халифским дворцом и в парке, вышел поговорить очнувшийся не так давно Мустафа, частично успевший освоить свои новые возможности мага. Он продемонстрировал замолчавшим от невероятного зрелища горожанам превращение вожаков бунта из людей в двуногих отвратного вида существ с перекошенными лицами, крючковатыми острыми носами, козлиными бороденками и четырьмя руками. Увидевшие это бунтовщики в полном молчании выслушали рассказ трактирщика о том, как эти твари натравливали их на халифа и придворных, которые, конечно, были теми еще сволочами, но творить то, что творили молодые энгесы и подзуживаемая ими золотая молодежь, никогда бы не рискнули, зная, чем это чревато.

— Вы меня знаете, люди! — поклонился толпе Мустафа. — Много лет знаете. Слыхал ли кто, чтобы я кого обманывал намеренно?

— Не, не слыхали… — отозвались из толпы. — Слово свое ты всегда держал.

— Вот то-то же! — удовлетворенно кивнул Мустафа. — Так вот, эти, — он показал на мертвого энгеса, — хотели, чтобы мы пролили очень много крови друг друг, желая какого-то шайтана из потустороннего мира сюда привести! И привели бы, коли б не защитил нас…

— Творец! — воскликнул кто-то.

— Да нет, не он. Все, наверное, слыхали о возвращении в наш мир старого бога. Мастера Душ. Черного Кузнеца. Вот он нас и защитил, не хочет он шайтанов в нашем мире видеть!

— Да он сам — шайтан!!! — яростно завизжал какой-то тощий, одетый в лохмотья дервиш с фанатично горящими глазами. — Не слушайте еретика, бейте проклятого! Камнями его! За святую веру!!!

Но своими глазами видевшие мертвых нелюдей горожане не стали слушать этого сумасшедшего. Кроме нескольких таких же, как он сам, но их быстро успокоили, отобрав камни и пинками погнав прочь.

— Они даже халифа нашего подменили! — продолжил Мустафа. — Нет у нас больше халифа! Убили его! Страшно убили, распяли на колдовском алтаре и жизнь вытянули! А сын его мал совсем! Прошу уважаемого кади, — он низко поклонился главному судье города, полному старику в шелковом халате и высокой чалме, — стать воспитателем юного наследника и научить его всему, что следует знать!

Кади немного подумал и величественно наклонил голову, соглашаясь — на такую удачу, как стать воспитателем наследника престола он не рассчитывал, и предоставившийся шанс следовало обязательно использовать. Мустафа в глубине души хихикал, этого старого дурака он презирал, но роль надо было отыграть до конца. Тем более, что всем магам Мастера Душ следовало срочно отправляться на Оловянные острова, в Лондиниум, где тоже назревал кровавый бунт. И остановить его, кроме них, просто некому. Там, похоже, придется действовать намного жестче, поскольку сразу понять, кого именно подменили энгесы, не представляется возможным. Да, Мастер Душ придумал плетение, показывающее, где находятся эти твари, но каждая такая точка — круг в десять шагов. Не убивать же всех, кто в этом круге находится? Так можно и самим гетакомбу устроить, а этого допускать никак нельзя, аморфным тварям ведь безразлично, кто кровь прольет, им важен сам факт. Тем более не хотелось сталкиваться с тем, кому они торят дорогу. Это кто-то куда как хуже шайтана, нечто настолько страшное, что даже Черного Кузнеца передергивает от одного упоминания. И это притом, что он не знает, кто конкретно должен прийти. Но одних предчувствий достаточно, чтобы не желать видеть такое чудовище.

После Лондиниума придется перемещаться опять в Япан, в столице которого опять же что-то паршивое закручивается. И там надо останавливать надвигающийся кровавый кошмар. Вовремя, очень вовремя воплотился Мастер Душ. Иначе некому было бы противостоять энгесам и их покровителям. Если честно, Мустафе казалось, что в последнем случае живых людей в их родном мире просто не осталось бы. Одна мысль об этом приводила бывшего держателя караван-сарая в состояние холодного, безжалостного гнева. Впрочем, не только его, а всех магов, откуда бы родом они ни были. Ничего прощать тварям, так гнусно обошедшимся с их родиной, они не собирались.

Понемногу люди все-таки разошлись, только кади со свитой двинулся во дворец, куда охраняющие вход ассасины пропустили его только после тщательной проверки. Старик даже особо не возмущался этому, понимая, что после случившегося еще долго веры никому не будет. Он раньше даже не думал, что сможет воспитывать наследника, был с халифом на ножах, но Мустафа удружил. Краем глаза кади заметил, как тот исчез в туманном облачке вместе с несколькими незнакомыми людьми, и нервно поежился. Ну кто, скажите на милость, мог предположить, что известный всему городу горбатый владелец караван-сарая — на самом деле колдун? Насмешник и матерщинник, не признающий ничего святого, — да. Но колдун? Никто и подумать о таком не мог. Однако бунт черни остановил именно он, и очень хорошо, что остановил. Видал кади еще в молодости один бунт, больше не хочется. Столько крови уважаемых людей тогда пролилось!

Вскоре дворцовый парк опустел. Ассасины передали посты обычным стражникам и двинулись к большому кедру, у которого их ждал Наиль, чтобы отвести в новое место обитания Учителя. Каждый из них испытывал гордость — ведь ничего не может быть достойнее, чем служение древнему богу. И не просто богу!

Самому Черному Кузнецу.

* * *

Мастер Душ молча смотрел на три лежанки, на которых постепенно приходили в себя после обряда Познания Мира Пушистая Ласка, Сократ и Иван Сергеевич. Судя по многим признакам, Жующая Кости оказалась права, и обряд ничего не дал. К счастью, вторую, местную триаду тоже удалось собрать, сегодня же надо будет приступить к ее перековке — Изаму к вечеру уже должен очнуться. Но если будет плохо себя чувствовать, то придется ждать еще сутки.

Время утекало сквозь пальцы с катастрофической скоростью, Черный Кузнец ощущал это всей душой и очень боялся опоздать. Ведь опоздание означало гибель мира, за который он отвечал. Да, и он сам, и ученики уцелеют в Доме Между Мирами, но нужна ли будет им после этого жизнь? Древний бог понятия не имел, никогда не сталкивался с энергетами, потерявшими родной мир. Может потому и не сталкивался, что они не выживали? Кто знает…

Завтра Мастера Душ ждали переговоры с аморфными, он, подняв кое-какие старые архивы, начал подозревать, с кем его столкнула судьба, но очень надеялся, что ошибается. Ведь если он прав, то договориться не получится ни в каком случае и придется воевать до конца, а победить этих будет очень непросто, если вообще возможно. Они сейчас, наверное, обозлены до крайности, ведь за один день им обрушили три попытки создать гетакомбу.

Как ни удивительно, но в Лондиниуме и Киото все прошло намного легче, чем в Багдаде. Прогнанные над городами черные смерчи так напугали местное население, что оно и думать забыло о бунтах. Викингов, собравшихся напасть, на Оловянные Острова, Черный Кузнец пугать не стал, ведь они служили Одину и Тору, которых он очень уважал. Поэтому древний бог явился им лично в всем ореоле силы и велел возвращаться домой, ибо этим нападением они играют на руку врагу. Викинги уважительно выслушали Мастера Душ повисшего над волнами перед эскадрой, явно узнав его, а затем послушно развернули свои драккары. Раз сам Черный Кузнец говорит, что нападать сейчас нельзя, то идти против его воли было бы величайшей глупостью. В Япане же войско нескольких самураев, подступающее к Киото, разогнали с помощью инфразвуковых плетений.

Удивительно, что никакого противодействия оказано не было, и это Черного Кузнеца очень настораживало. Непохожи аморфные твари на тех, кто легко отступает, совсем непохожи. А значит, он просто чего-то не понимает, и это очень нехорошо, противник может ударить неожиданно и неизвестно откуда. И ударит, обязательно ударит. Тут даже к бабке не ходи.

Сократ закашлялся и приподнялся на кушетке. Мастер Душ тут же двинулся к нему и помог встать, с нетерпеливым интересом глядя на бывшего искина. Тот понял его нетерпение, поскольку ненадолго задумался, а потом вздохнул и развел руками:

— Увы, теперь я знаю все тайные пружины истории моего родного мира… Но не Терры. Триада все же должна была быть родом отсюда.

— Вот паскудство! — выругался Черный Кузнец, снова потеря времени. Нет, молодые энергеты, тем более давшие клятву верности, пригодятся, обязательно пригодятся, но он так ничего и не узнал о причине ухода старых богов родного мира.

Вскоре пришли в себя Пушистая Ласка и Иван Сергеевич. Они подтвердили сказанное Сократом, действительно узнав все, что когда-либо происходило в их родных мирах, но не более того.

— Постойте! — вдруг выпрямился профессор. — Есть кое-что интересное! В нашем мире ведь тоже раньше были боги, но потом…

Он ошарашенно посмотрел на Черного Кузнеца.

— Что? — подался вперед тот.

— В один прекрасный момент их просто не стало. Вот были — и вдруг не стало. Причем, у нас были большей частью аватары и лики известных вам Зевса, Христа, Будды, Магомета и всех прочих. Так вот, момент их исчезновения ничего не отличался от других. Боги и их обиталища были — и вдруг, за какое-то мгновение, их не стало. Словно никогда и не было.

— И у нас так же случилось… — согласно покивала Пушистая Ласка. — У нас их и было-то всего трое, не самых сильных, боги Охоты, Рыболовства и Собирательства. Хема, Горос и Кадм. И тоже взяли, да пропали. И духи с элементалями тоже.

— Сократ, а ты ничего подобного не помнишь? — повернулся к тому Черный Кузнец.

— Помню, — подтвердил бывший искин. — Точно то же самое. Боги, духи и элементали были в мирах Империи были, а потом из вдруг, в одно мгновение их не стало. Вообще. Ментал очистился от любой разумной жизни. Как такое возможно, я не знаю.

— Весело было нам… — задумчиво прогудел Мастер Душ, пройдясь туда-сюда. — В одно мгновение, значит? Все? В разных мирах? Значит, причина одна. Но какова она? Мы так ничего и не поняли…

— Знаете, Учитель, — пристально посмотрел на него Иван Сергеевич, — мне почему-то кажется, что и местная триада увидит точно то же самое. Мгновенное, бесследное исчезновение всех надчеловеческих душ. Всех, кто был выше человека обыкновенного.

— А я?

— А вы пребывали в развоплощенном состоянии. Причем не реяли в пространстве, тогда и вас бы не стало, а были заключены, насколько мне известно, в некий артефакт.

— Ну да, — подтвердил Черный Кузнец. — В дальних горах на глубине шести миль есть пещера, в которой стоит черная пирамида, неизвестно кем и когда созданная. Ее энергоемкость чрезвычайно велика, поэтому нового воплощения я обычно дожидаюсь в ней.

— Вот это, думаю, и послужило причиной того, что вы, в отличие от остальных богов, остались здесь.

— Очень может быть…

— И я бы очень вам советовал отправиться к этой пирамиде и хорошенько обследовать ее, — негромко произнес Иван Сергеевич. — Мне это почему-то кажется важным. Почему — не знаю, но факт остается фактом.

— Пожалуй, да. Надо туда смотаться.

С этими словами Черный Кузнец исчез. А новоиспеченные молодые боги переглянулись и отправились обедать, есть после обряда хотелось так, что желудки к хребтам поприлипали.

Встреча, по предварительной договоренности, должна была состояться под Синеградом, в Южном монастыре, поскольку отец Леонтий, его настоятель, являлся энгесом. Всех людей оттуда его сородичи, несколько лет назад обосновавшиеся в этом монастыре, удалили, за чем наблюдали Мустафа и Жующая Кости. У них чесались руки сделать с тварями то же самое, что в Багдаде, Лондиниуме и Киото. Впрочем, не только, в Кхатае энгесов тоже перебили поголовно, едва успев остановить нашествие местных кочевых племен. Как ни удивительно, незваные гости везде действовали по одному шаблону, нигде не проявляя ни малейшей фантазии. Раскачка простонародья, натравливание его на власть имущих и последующий бунт. Если неподалеку имелись кочевые народы, то организация их нападения на город. Ничего более, что, в общем-то, радовало, поскольку противодействовать энгесам из-за этого было не слишком сложно. Главное, что люди почти не гибли, а это не давало аморфам устроить гетакомбы, к которым они так стремились. Почему? Ответа на этот вопрос пока не было.

На встречу собирались отправиться сам Черный Кузнец, Жующая Кости, Козьма, Хитрый Ягуар, Мустафа, Иван Сергеевич и Сократ. Последнего взяли за выдающиеся аналитические способности, все-таки бывший искин, да симбионт ему был установлен намного большей мощности, чем всем остальным, примерно равный по возможностям планетарному вычислительному центру на его родине. Такой у Мастера Душ имелся всего один, его и отдали Сократу. И только сейчас симбионт развернулся полностью, создав даже некое подобие энергоструктур, которые станут доступны бывшему искину только лет через сто пребывания в состоянии молодого бога.

Кевин, Али и Изаму сейчас отходили после перековки в триаду, и отдыхать им следовало еще два-три дня, только потом можно будет приступить к обряду Познания Мира. Хотя Черный Кузнец уже был почти уверен, что этот обряд ничего не даст, но любое дело надо было доводить до конца, так уж приучил его наставник многие десятки тысяч лет назад. Последние шесть магов и координатор к этому моменту пришли в себя, но пока только осваивались со своими новыми возможностями в Доме Между Мирами. Остальные отслеживали состояние эгрегоров народов Терры, чтобы не допустить нового выступления энгесов и их покровителей.

— Все готово, мудрая женщина, — подошел к Жующей Кости один из «монахов», поклонившись сначала ей, а затем Мустафе.

— Хорошо, — кивнула шаманка, поморщившись от необходимости опять говорить высоким стилем. — Сейчас я вызову посольство. Аморфы прибыли?

— Да, двое.

— Ждите.

Жующая Кости передала через симбионт сигнал готовности, и буквально через несколько мгновений на камни монастырского двора ступили Черный Кузнец со спутниками. Переглянувшись, древний бог, четыре мага и два энергета двинулись вслед за «монахом» к небольшому зданию немного в стороне от часовни, видимо именно в нем планировалась встреча. Мастер Душ шел на грани перехода в боевое состояние на случай нападения, одновременно сканируя все пространство на сотню миль вокруг, однако ничего необычного не замечал. Видимо, аморфы и в самом деле хотят поговорить. Интересно, почему? Ведь если они те, о ком в последние дни размышлял Черный Кузнец, то должны просто слепо рваться на зов своего создателя. Или они тоже развиваются и сумели стать чем-то большим, чем были раньше?

Вздохнув, Мастер Душ отбросил несвоевременные мысли. Надо точно знать, не ошибся ли он, а только потом судить. Лучше наложить еще пару защитных плетений на случай конфликта, а он очень и очень возможен. Не хотелось бы, конечно, в таком конфликте полмира выжечь можно. Пусть даже он победит, но эта победа будет пирровой.

Вскоре они оказались в довольно большом зале, на противоположной от входа стене которого истекала каплями крови огромная пентаграмма. Причем активированная. Черный Кузнец тут же просканировал пространство за ней. Пустой мир, один из нижних, причем не прямой, а двойное отражение в угловом времени. Правда, не совсем пустой, как и было сказано «монахом», там ожидали два аморфа. Неужели сдержат слово? Что ж, в таком случае он тоже сдержит свое.

Движением пальца сформировав плетение преобразования материи, Мастер Душ вырастил из пола семь кресел с системами активной защиты, проигнорировав установленные хозяевами, и сел в центральное, затем достал из пространственного кармана молот и поставил его у своих ног, намекая тем самым, что готов к бою. Маги и энергеты расселись по сторонам от него. Буквально в то же мгновение из пентаграммы выплыли аморфы и зависли в воздухе на расстоянии примерно двадцати шагов. Энгесы тут же покинули зал, видимо, не по чину им было присутствовать на переговорах такого уровня.

— Ну что же, приветствую, — после недолгого молчания поздоровался Черный Кузнец. — Вы хотели о чем-то договориться? Я вас слушаю.

— Мы тоже приветствуем вас, — прошелестели аморфы, их голос вызывал буквально тошноту и зубную боль. — Вы знаете, кто мы?

— Подозреваю, — тяжело уронил Мастер Душ. — Те самые Первые. Преданные и брошенные.

— Не думали мы, что кто-то о нас еще помнит… — в голосе странных существ, а они продолжали говорить хором, звучало откровенное удивление.

— Многие помнят, — возразил Черный Кузнец, — но все, кто помнит, считает, что вас давно уже нет. Я тоже так думал, пока не проанализировал свою стычку с одним из вас. Тогда и заподозрил, с кем довелось столкнуться. Не верилось, что вы Первые, но… — он ненадолго умолк, затем продолжил: — Но мысли об этом упорно возвращались. А теперь вы эти подозрения подтвердили. Однако… прошу поклясться своей сутью, что вы те самые, иначе разговора не будет.

— Нам надо подумать.

— Хорошо, жду.

Некоторое время царило молчание, а затем аморфы в один голос произнесли клятву сутью в том, что именно их бросили и предали, когда мироздание было совсем молодо, не придя на помощь, оставив тех, кто спас всех остальных, на произвол судьбы.

— Что ж, я вам верю, — наклонил голову Черный Кузнец. — И слушаю.

— Мы просим отдать нам этот мир и готовы заплатить за него любую цену, вплоть до трех, а то и пяти других, намного более развитых и благополучных, — сразу обозначили свой интерес аморфы.

— Почему именно этот?

— Зов, вы знаете, что мы тысячелетиями идем на зов создавшего нас, он одинок, несчастен и слаб, он всеми забыт, но он единственный, кто не бросил нас тогда, только благодаря ему мы все еще существуем, пусть это существование и безрадостно. Мы не перешли, не смогли, не хватило сил и духа, мы просто стали иными. Однако долг чести создавшему мы все равно обязаны отдать. Вот только ваш мир мешает нам совместить реальности, он, как и большинство других в этом сегменте, не отсюда и не должен здесь быть. Из-за этого мы застряли здесь. Ну и…

— Кушать хочется… — ехидно заметил Черный Кузнец.

— Не без этого, — отозвались аморфы. — Мы слишком много сил вложили в Терру, мы почти добились своего, но когда готовы были получить результат, появились вы.

— Все-таки меня до сих пор поражают те, кто не понимает основополагающих истин мироздания, — тяжело вздохнул Мастер Душ. — Ведь вы, отказываясь понимать, что другому тоже больно, сами ухудшаете свою судьбу. Ну как можно было стать подобием демонов и потреблять гаввах?

— А у нас был выбор? — насмешливо поинтересовались аморфы. — Вы все нас бросили, хотя мироздание еще существует только благодаря нам и нашему создателю, сейчас тихо угасающему в нигде и никогда. Мы вас спасли. Мы вас потом молили о помощи, но никто нам не помог, никто, слышишь, бог? Так какое нам теперь дело до вас, до всех? Мы идем на зов единственного, кто нам дорог. А потом покинем ваше проклятое мироздание, подлое и неблагодарное.

— Разве его можно покинуть? — изумился Черный Кузнец, он о таком никогда не слышал.

— Можно. С очень большими усилиями, но можно. То, что вы зовете мирозданием, всего лишь один из конусов Творения. Мы не будем тебе объяснять, что это такое, если это тебе действительно нужно, ты сам со временем поймешь.

— Ладно, оставим эту тему. Вернемся к нашим баранам. Понимаете, я не могу бросить людей своего мира на произвол судьбы, точно так же, как ваш создатель не мог бросить вас. Да, мало кто из них мне интересен, мало у кого из них яркие души, но они живые и им больно. И я обязан их спасти, чего бы это мне ни стоило. Поэтому хочу спросить.

— Что? — аморфы, судя по их тону, были огорчены.

— Вам достаточно будет совместить пространства, чтобы дальше идти на зов? — подался вперед Черный Кузнец. — Да, придется обойтись без гавваха, но зато я помогу вам миновать и мой мир, и вообще этот сегмент мироздания, прямо выводя к границам реальности. А я многое могу, вы знаете, я на грани перехода на уровень сверхсущности, мне не так долго до этого осталось.

Довольно долгое время длилось молчание, только примерно через десять минут аморфы снова заговорили:

— Мы просим отложить переговоры до завтра. Нам надо посоветоваться со старшими. Мы не вправе дать вам ответ сейчас.

— Хорошо, — согласился Мастер Душ. — Это будет разумно. Завтра в это же время мы снова придем.

Затем, подхватив силовым жгутом магов и энергетов, он без промедления переместился в Дом Между Мирами, заранее подготовленными плетениями обрезав любую возможность проследить, куда они перемещаются — следы древний бог выжег до основания.

— Ну и дела… — выдохнула Жующая Кости, оказавшись в зале горна возле круглого стола, за которым их ждали остальные. — Так ты знаешь, кто энто?

— Догадался… — неохотно ответил Черный Кузнец.

— И кто же?

— Сейчас расскажу. Садитесь, возьмите себе чего-нибудь попить, разговор долгим будет.

Он сам опустился в выросшее за спиной железное кресло и вынул из воздуха большую кружку с каким-то напитком, явно спиртным, поскольку шибануло запахом сивухи — Мастер Душ самым дорогим виски и коньякам предпочитал ядреный гномий самогон, рецепт которого в свое время привез из давно уже не существующего мира. Всех остальных в зале передернуло от одного запаха, каждый пробовал это жуткое пойло, но больше, чем на глоток, никого не хватило. Поэтому маги и энергеты заказали у Духа напитки по своему вкусу и тоже расселись вокруг стола.

Черный Кузнец обвел собравшихся за столом тяжелым взглядом, его единственный глаз горел каким-то жутковатым, потусторонним огнем, от него так и шибало застарелой горечью. За исключением Кевина, Али и Изаму все были здесь, даже очень неуютно себя чувствующие новенькие. События последнего времени им передали на импланты, но успели они или нет освоить эту информацию древний бог не знал.

— Много миллионов лет назад, — наконец заговорил он, залпом выпив почти половину кружки, — когда мироздание было совсем молодым, случилось так, что нечто непонятное начало растворять, превращать в ничто целые галактики. Как это точно происходило мне неизвестно, как и то, кто это делал. Или что. Подозревают, некие сущности из Бездны, но так ли это? Понятия не имею. На защиту мироздания встала добрая, мудрая и сильная раса, одна из первых, если вообще не первая. Да их так и называли — Первые. Сегодня мы говорили с двумя из них…

— Добрая, мудрая и сильная раса? — приподнял бровь Альвен, успевший ознакомиться через симбионт с записью переговоров. — Не слишком-то похоже. Они скорее походят на озлобленных неудачников, винящих в своих бедах кого угодно, но только не себя.

— Окажись мы на их месте, еще неизвестно какими бы мы стали, — тяжело вздохнул Мастер Душ. — Они, ценой жизни почти всего своего народа и самого существования своей небольшой вселенной, спасли все мироздание. Опять же не знаю, как именно. Зато потом… Потом они остались почти без ничего. Они молили о помощи тех, кто был обязан им жизнью, им нужно было всего лишь немного энергии, относительно немного — объединившись, несколько других цивилизаций смогли бы дать ее. Но не дали, сделав вид, что происходящее их не касается. Мол, за нас повоевали, остановили беду, ну и пусть теперь сами своими делами занимаются. Угасание Первых длилось несколько сотен лет, аморфы яростно боролись, пытаясь спасти свой дом, но не смогли. А самое страшное, что их отчаянная борьба никого не интересовала, вообще никого, все просьбы помочь просто игнорировались. Закончилось все это очень печально. Сейчас известно только, что создавший Первых демиург отдал почти все свои силы, выталкивая немногих выживших из схлопывающейся вселенной. А сам ушел в нигде и никогда, что бы под этим не подразумевалось, и там уснул. Но все равно продолжает звать своих детей, постепенно мучительно угасая. Как, почему, куда, зачем зовет? Снова не знаю, но именно этот зов определяет все существование Первых. Они рвутся на него, невзирая ни на какие препятствия. Все другие наплевали на них, после чего им стало плевать на этих самых других, и они без зазрения совести стирают с лица сотен миров разум, если он как-то мешает им пройти дальше, как сейчас мешают народы нашей Терры. Вот только чем мешают?

Черный Кузнец снова вздохнул, залпом допил свою кружку, некоторое время смотрел на столешницу, а затем продолжил:

— Не понимаю я тех, у кого отсутствует чувство благодарности. Ведь ни один из отказавшихся помогать Первым народов не перешел, не пошел дальше. Понимаете? — он вскинул голову и окинул магов яростным взглядом. — Ни один! Все вымерли со временем, ничего по себе не оставив. И по заслугам! Сами виноваты в своей судьбе. А оскорбленные Первые, всеми преданные и брошенные, остались без дома, мало того, экстренная эвакуация из родной вселенной что-то изменила в их сути, они потеряли даже возможность умереть, став неприкаянными вечными странниками. Чем и кем они стали — в который раз говорю, что не знаю, да и никто не знает. Они больше ни к кому не обращались, понимая, что бесполезно, и о них вскоре забыли. Только долго еще ходили слухи о странных существах, идущих на зов откуда-то, по дороге стирая в пыль целые миры. Их не пожалели, а теперь они не жалеют никого…

— Да уж… — поежился Альвен. — Миллионы лет культивировать обиду и горечь? Какой же кошмар из них вырос…

— Кошмар, — согласился Мастер Душ. — Но мне все равно их жаль. Им бы простить старые обиды, понять, что не надо давить всех и вся, но это вряд ли. Замкнулись в своей среде. Если бы еще не тянущий их вдаль на аркане зов создавшего…

— А чего энто за зов? — прищурилась Жующая Кости. — Ты ж сказывал, чо их демиург уснул. Так он чего, во сне зовет?..

— Судя по всему, да, во сне, — кивнул Черный Кузнец. — А Первые, ощущая, как его зов постепенно слабеет, сходят с ума и рвутся на него все сильнее и сильнее, отчаянно надеясь успеть спасти единственного, кто им дорог. О том, что по дороге они губят мириады ни в чем не повинных существ, они даже не задумываются, отказываются понимать, что это их вместе с создавшим и погубит. Закона Воздаяния, основного закона Творения, никто не отменял.

— Ничо не поняла! — помотала головой шаманка. — Лады, они идут на зов. Наша Терра им костью в глотке стала, мешает чего-то там сделать али пройти куда-то. Так?

— Примерно так.

— Жрут они гаввах, как демоны.

— Да.

— Так чего ж они хотят-то? — Жующая Кости озадаченно посмотрела на Черного Кузнеца. — Идти дальше, али просто пожрать?

— И того, и другого, — хмыкнул он. — Я поначалу думал, что они торят дорогу какой-то очень сильной дряни, но когда заподозрил, что они — те самые Первые, понял, что это не так. Они пробивают проход для всего своего народа, чтобы разом пройти к следующему пункту, причем, что удивительно, идут каким-то странным способом, используя кровавые гетакомбы, что раньше было им несвойственно. По их словам, они изменились, но как?

— А оно нам надобно, как? — прищурилась шаманка. — Нам надобно их турнуть отсюда подале, а там пускай чего хотят, того и творят.

— Так-то оно так, — скривился Мастер Душ, — с обывательской точки зрения. А я уровень одного мира давно уже перерос, потому мне больно от того, что творится вокруг. И я не хочу, чтобы Первые продолжали в том же духе. Как бы объяснить? С меня ведь однажды спросят, хотя бы я сам, когда дойду до следующего уровня: ты мог изменить что-то? Мог. Так почему не изменил? И что я отвечу? Прежде всего именно себе. Так что ты неправа. Важно показать Первым, что есть те, кто может, невзирая ни на что, помочь им и ничего не попросить взамен. Просто так. Этот факт должен заставить их задуматься. Может и не заставить, конечно, но я сделаю все, что от меня зависит, моя совесть будет чиста.

— А вы правы, — внимательно посмотрел на него Альвен. — Если иметь в виду не только целесообразность и конкретную пользу, а мораль и этику, конечно.

— Мы не можем игнорировать их, — усмехнулся Черный Кузнец. — Если, конечно, хотим пойти дальше и выше, а не превратиться в таких вот обиженных детей. Да, Первые обладают огромной мощью, но по сути они — обиженные дети. Их можно понять, и я не хочу их уничтожать, но превращаться в их подобие? Нет уж, увольте. Потому и предложил помочь им пройти дальше, не подминая под себя и не уничтожая миры. Но для этого мне понадобится ваша помощь. И прежде всего лично ваша, Альвен. Из меня организатор, как из дерьма стрела, думаю, вы в этом уже успели убедиться.

— Успел… — скривился бывший полковник СИБ. — Простите уж, но все, чем вы занимаетесь в последнее время — чистой воды дилетантство. Только ваша немереная сила спасает. И еще одного понять не могу…

— Чего?

— Почему вы, имея такие возможности, не вывели свой мир к высотам цивилизации?

— Наверное потому, что меня прежде всего интересовали люди с яркими душами, — вздохнул Мастер Душ. — Сейчас начинаю понимать, что был неправ, что нужно было создать условия, когда людям самим бы захотелось стать лучше и ярче. Может именно потому я застрял в этом состоянии, уже которую тысячу лет пребываю на грани перехода в состояние сверхсущности, но никак не могу эту грань пересечь, чего-то не хватает.

— Очень даже может быть, — кивнул Альвен. — Я понял. Но сейчас обсуждать этот вопрос несвоевременно, надо разрешить кризис.

— И выяснить, что случилось с другими богами, куда они делись не только из нашего мира, а вообще со всего сегмента. Ваша империя к нему не относится, но даже у вас там встреченный нами бог был очень молод. Судя по всему, ему лет триста, максимум четыреста.

— Это тоже. Но как узнать? Ведь обряд Познания Мира в одном случае уже не сработал. Он может не сработать и во второй.

— Скорее всего не сработает, — в голосе Черного Кузнеца звучала досада. — Но мне кажется, аморфы знают, в чем тут дело. Хочу попробовать выяснить у них после того, как помогу. Раньше не стоит, воспримут, как торг, а я этого не хочу и не допущу. Ответят? Хорошо. Не ответят? Что ж, Род им судья.

— Как хотите, — задумчиво посмотрел на него Альвен. — А почему вам прежде всего нужна моя помощь?

— Вы — талантливый организатор. Открыть путь для Первых будет нелегко даже для меня, придется поработать всем нам, речь пойдет о частичном преобразовании целого сегмента мироздания вплоть до метрики пространства. Но пока они не дали ответа, что согласны, обсуждать это смысла не имеет. Основные формулы переходов я перебросил Сократу, пусть посчитает с помощью своего суперсимбионта. Только прошу не забыть сначала изучить инфопакеты по пространственным преобразованиям и переходам.

Бывший искин молча кивнул, он уже поставил эти пакеты на изучение, к вечеру сможет начать расчеты. Полковник задумчиво посмотрел на него, теребя пальцами подбородок, его страшно раздражало отсутствие систематичности в действиях группы и то, что каждый тянул, куда сам хотел и как хотел. Никаких планов! Куда черт понесет, туда и плывут! И это маги под руководством древнего бога! Пес знает что. По сравнению с четко работавшей СИБ империи, которой он отдал большую часть жизни, это был чистой воды бардак, и Альвен не собирался оставлять дела в таком состоянии. Следовало навести порядок, распределить кто и за что отвечает, что как достигается и сделать еще кучу разных вещей, необходимых, чтобы организация функционировала, как часы.

Черный Кузнец тем временем попрощался и куда-то ушел, судя по раздавшимся вскоре ударам молота по наковальне, начал еще что-то ковать, но что именно, не сказал. Маги и энергеты переглянулись, затем принялись знакомиться более предметно, ведь им предстояло жить и работать вместе, а они не знали, чего ждать от коллег.

Альвену на первый взгляд больше всего понравились отсутствующий сейчас Кевин, Хитрый Ягуар, Мустафа и Старец Горы. К Жующей Кости он относился с немалой настороженностью, уж больно у бабки был острый и ядовитый язык. Впрочем, бабкой ее вскоре нельзя будет назвать — шаманка, как и все остальные старики среди учеников Мастера Душ, стремительно молодела. Полковник хмыкнул про себя — эдак у него скоро вообще чувство удивления откажет, слишком много того, что раньше считал абсолютно невероятным, довелось увидеть в последние дни. Да скажи ему совсем недавно, что вскоре будет хотя бы мгновенно перемещаться между мирами и вселенными, только пальцем у виска покрутил бы. Также сильно своими возможностями поразил симбионт. Хотя у Альвена и стояла вполне себе неплохая военная нейросеть, позволявшая управлять любой техникой империи, по сравнению с симбионтом она была, как деревянные счеты по сравнению с суперкомпьютером. Интересно, у какой сверхцивилизации позаимствовал эти симбионты Черный Кузнец? Надо будет выяснить и по возможности эту сверхцивилизацию посетить, за прошедшее время она вообще могла достичь непредставимых высот. Если конечно, не перешла, что тоже вполне возможно.

Поманив за собой Старца Горы, Хитрого Ягуара и Мустафу, он отошел в дальний угол, решив поговорить с ними приватно, без злобных реплик Жующей Кости. Те переглянулись и последовали за ним. Сев за выросший из пола по мысленной просьбе столик, все четверо заказали себе у Духа напитки и довольно долго молчали.

— Этот бардак мне надоел, — проворчал через некоторое время Старец Горы. — У меня всегда идеальный порядок во всем был, каждый знал, что должен делать сейчас, завтра и через год.

— Полностью согласен, — поддержал его Альвен. — Я тоже привык к порядку. Но глядя на остальных, понимаю, что создавать рабочую структуру придется нам четверым, точнее пятерым, Кевин потом, думаю, присоединится.

— Может, и Али, — возразил ассасин. — Я его хорошо воспитал, молод только еще, потому о важных вещах пока не думает.

— Вы не совсем правы, — покачал головой Хитрый Ягуар. — У каждого из наших хватает талантов, их просто надо использовать с толком. Там и тогда, где и когда нужно. Например, Козьма и Иветта торговцы, причем не просто, а гениальные. Вот только как нам их использовать пока не знаю. Надо подумать.

— Подумаем, — кивнул Мустафа. — Военные дела я возьму на себя, не зря прирожденный полководец, по словам наставника. Всех воинов под себя возьму. Чую, воевать нам много придется. Пусть даже не с этими Первыми, других хватит. Миров населенных вокруг столько, что глаза разбегаются. Жадных скотов, жаждущих прибрать к рукам чужое, везде много. Ну а тебе всю нашу камарилью возглавлять, полковник, не зря Мастер Душ в медитации именно тебя увидал и специально за тобой через кучу вселенных отправился.

— Он мне говорил, — кивнул Альвен. — Хотя странно, не помню за собой особых организационных талантов. Нет, любое порученное задание я всегда выполнял, пусть даже ради этого приходилось незнамо как извернуться, из-за чего мне еще в имперское время не раз пеняли на излишнюю жесткость. А демократы вообще посадили.

— Ну, здесь не посадят, — усмехнулся Старец Горы. — Я вот думаю куда остальных моих мальчиков, которые не маги, пристроить.

— Надо создавать разведывательную структуру, — ответил полковник. — Мгновенно реагирующую на любые изменение в самом нашем мире и вокруг. Но для этого придется поднимать цивилизацию Терры с нынешнего убогого уровня до космического. Только как убедить в необходимости этого Мастера Душ?

— Думаю, и убеждать не придется, — заметил незаметно подошедший Сократ. — Он сам говорил, что пора это сделать.

— Присаживайся, — кивнул ему Альвен. — Насколько я понимаю, ты будешь возглавлять аналитическую службу?

— А больше некому, — лаконично ответил бывший искин. — Тем более с моими-то вычислительными возможностями.

Некоторое время помолчав, он добавил:

— Никак не могу привыкнуть к человеческому телу. Не говоря уже о магии и всем прочем.

— Мне тоже не по себе, — улыбнулся полковник. — Всю жизнь считал магию и богов сказками для детей, а вот поди ж ты. Все разом изменилось, сказки оказались реальностью, а значит придется привыкать. Но ладно, оставим пока философию. Я своей главной задачей после разрешения ситуации с аморфами вижу в создании единой структуры, четко и последовательно работающей над поставленными Мастером Душ задачами.

— Ты его еще попробуй убеди поставить эти задачи, — ехидно сказал из-за спины Хитрого Ягуара тоже подошедший к ним Иван Сергеевич. — Вы уж извините, подслушал ваш разговор, слушать разглагольствования этой старухи, считающей себя самой умной, никакого желания не было. Она, конечно, далеко не глупа, но характер…

— Это вы зря, женщина интересная и многому может научить, — возразил старый индеец. — Характер, да, тот еще, но никто из нас не подарок. Главное ведь, что среди нас нет никого с тусклыми душами, а именно их носители обычно изгаживают все вокруг своим стремлением поудобнее устроиться за чужой счет. Не сталкивались с ними разве?

— Сталкивались, — брезгливо поджал губы профессор. — Тут вы, несомненно, правы. Но серых душ среди нас и не могло быть, их же даже перековать невозможно, они неспособны измениться.

— Тем не менее даже среди магов они попадаются, — вздохнул шаман. — Я взял на себя труд ознакомиться с историей нашего мира, имеющейся в инфопакетах наставника, чего, думаю, никто еще не сделал. Так вот, бывали тусклые даже среди магов, причем даже гении, такое устраивали ради силы и власти, что останавливать их удавалось только с величайшим трудом и огромными жертвами. Причем действовали чужими руками, умело манипулировали целыми народами, добиваясь своих убогих целей. Порой только его вмешательство, — индеец кивнул на фигуру Черного Кузнеца, — спасало. Или других нормальных богов. А некоторые вообще сумели в богов-паразитов переродиться, что принесло миру страшные беды. Ни один из народов, которые эти твари подмяли под себя, до сегодняшнего дня не дожил. Вот так-то.

— Значит, надо озаботиться тем, чтобы ни один тусклый не имел возможности подняться не только до бога, но и до мага, — констатировал Альвен. — Прошу всех сформировать свои предложения по будущей структуре и после окончания кризиса передать мне в виде инфопакетов. Главная задача — объединение народов Терры хотя бы в два-три крупных социально-ориентированных государства и максимально быстрый выход в большой космос. Потом устроим мозговой штурм на эту тему.

— Та еще задача, — нахмурился Иван Сергеевич. — Я сформирую и передам всем инфопакет по истории моего родного мира, чтобы избежать совершенных там ошибок.

— Я тоже, — поддержал его Сократ. — Я ведь родом из межзвездной империи, как и Альвен, поэтому опыт наших родных стран лишним не будет. Не стоит наступать на уже известные грабли.

— Именно, что не стоит, — согласно кивнул полковник. — Особое внимание стоит обратить на идеи либерализма и прочей дряни в том же духе, очень, между прочим, опасная дрянь, немало цивилизаций погубила омерзительная идея частой сменяемости власти путем выборов. Почему-то до ее апологетов никак не может дойти, что таким образом можно избрать только откровенных подонков, лицемеров, умеющих только хорошо завести толпу и наобещать ей всяких глупостей, при этом не способных ни к какому реальному делу. В итоге получается коллективная безответственность — никто и ни за что не отвечает, каждый гребет только себе в карман, а на народ господам демократам плевать, ведь демократия — это власть демократов, а отнюдь не народа.

— Полностью согласен! — поддержал его профессор. — Я дома на всю эту гадость насмотрелся. Беда в том, что империи тоже имеют свойство сгнивать на корню. У нас и такое бывало.

— Как наша сгнила… — горько усмехнулся Альвен. — Надо будет очень хорошо подумать, как этого избежать.

— Мне кажется, можно многому научиться из истории нашей страны, — пристально посмотрел на него Иван Сергеевич. — Был у нас такой период в истории, когда страна называлась Советским Союзом. Социализм. Там многое было интересным и правильным, хотя и глупостей хватало. Советую ознакомиться, инфопакет я подготовлю.

— Ознакомимся, обязательно, — кивнул полковник. — Но позже. А пока предлагаю всем отдохнуть. Интуиция подсказывает мне, что завтра будет нелегкий день.

— Пожалуй, — согласились остальные.

Еще немного посидев и поговорив о разном, они разошлись по своим комнатам. Почему-то каждому казалось, что аморфы согласятся с предложением Черного Кузнеца. Вопрос был в другом. Как он собирается провести их к тому, что называют «нигде и никогда»? Но древний бог, наверное, знает, о чем говорит. Поэтому осталось только положиться на него.

Черный Кузнец задумчиво смотрел на появившихся из кровавой пентаграммы аморфов, на сей раз троих, причем других, эти ощущались куда более старшими, да что там, очень старыми они ощущались, он сам по сравнению с ними маленький ребенок. Неужто это кто-то из тех, кто еще тогда, миллиарды лет назад чудом спасся? Вполне может быть, ведь они бессмертны.

Сегодня Мастер Душ взял с собой только Альвена и Сократа, больше никого. Почему-то ему показалось, что так будет правильно. Остальные маги и энергеты наблюдали за происходящим через свои симбионты.

— Приветствую Первых! — наклонил голову древний бог, садясь, одновременно на всякий случай держа на грани активации подготовленные заранее защитные плетения.

— Желаем вам здравствовать, — как и прежде, хором отозвались аморфы.

— Я могу узнать ваше решение? Мне не хотелось бы начинать с вашим народом войну.

— Мы тоже не хотим воевать, поэтому готовы принять ваше предложение. Если оно, конечно, реально.

— Вполне реально, — заверил Мастер Душ. — Хоть вы и намного старше меня, но я все же бог, причем довольно старый. Возможность провести вас к границам реальности у меня есть. Мне это нелегко дастся, но я справлюсь. Насколько я понимаю, этим вы сэкономите несколько тысяч лет пути.

— Может и больше, — не стали спорить аморфы. — Но что вы за это хотите?

— Ничего, — почти незаметно усмехнулся Черный Кузнец. — Я, прежде всего, защищаю народ моего мира, как защищал вас ваш создатель. Я его очень хорошо понимаю и на его месте действовал бы так же.

Некоторое время царило молчание, а затем Первые снова заговорили, в их голосах слышалась некая растерянность:

— Мы благодарны вам, если так. Но не считаем себя вправе принять безвозмездную помощь.

— Значит, что посчитаете нужным, то за нее и дадите, — отмахнулся Черный Кузнец. — Сейчас важнее выяснить, сколько вас всего и где сейчас находится основная часть вашего народа.

— Мы не можем дать эту информацию, она слишком для нас опасна.

— Что нужно, чтобы ее получить? Без нее мне не просчитать маршрут.

— Клятва, — после недолгого молчания заявили аморфы.

— Хорошо, — наклонил голову Мастер Душ. — Клянусь самой своей сутью, душой и жизнью после получения нужной для расчетов пути к границам реальности информации не причинять вреда народу Первых, если они не причинят вреда мне или народам моего мира.

Клятва древнего бога полыхнула зеленым огнем, сразу давая понять, что она истинна. Аморфы неуверенно зашевелились, они, похоже, не ждали, что Черный Кузнец согласится на клятву, и теперь не знали, что делать дальше, заранее настроившись на конфронтацию. Но быстро пришли в себя и пообещали передать нужные данные к моменту окончания переговоров, затем спросили:

— Что-то еще нужно?

— Пока мы не завершим расчеты, нет, — отрицательно покачал головой Мастер Душ. — Потом, когда приступим к реализации проекта, сможете прислать наблюдателей. Я создам цепочку точек-переходов, использующих некоторые особые, скажем так, недокументированные свойства пространства-времени. Придется повозиться, конечно, но создание такой дороги вполне возможно. Единственное, что попрошу — отдайте энгесам приказ об эвакуации. Я обещал им подходящий мир, и немного позже выполню свое обещание. Мне они здесь не нужны.

— Хорошо, — согласились аморфы. — Приказ будет отдан сразу после начала строительства дороги. А пока мы сворачиваем любые активные действия в вашем мире, ожидая результата.

— Чтобы рассчитать проект такого уровня потребуется не менее двух-трех местных суток, — уведомил Черный Кузнец. — У меня, к сожалению, нет суперкомпьютеров галактического уровня.

— Мы можем помочь ускорить расчеты, если вы согласитесь на параллельное подключение к нашим расчетным мощностям — умение объединять сознания ради решения сложных вопросов изначально присуще нашему народу.

— Позволю, если это ускорит дело. Только надо продумать вопрос сопряжения шин и адаптации форматов данных. Передайте мне информацию о ваших, я разработаю и создам внепространственный преобразователь.

— Передали в гравидиапазоне, волна двенадцать на сто двадцать три, угловое счисление — сорок семь, — тут же ответили аморфы.

— Поймал, — кивнул Мастер Душ. — Мда, и зачем такие сложности? Девятнадцатиричное счисление? Это же неудобно!

— Нам удобно, — в голосах Первых слышалась почти незаметная ирония.

— Впрочем, да, нечего судить со своей колокольни. Вы не против, если выходы преобразователя я оформлю в этом здании? Или нужно сделать их в другом месте?

— Местоположение абсолютно неважно, — немного подумав, заявили аморфы. — Главное, чтобы была возможность подключения по уже известному вам гравиканалу. Да, запрошенные вами данные, подготовлены. Передаем.

— Получил, — сообщил примерно через пять минут Черный Кузнец. — В интересном месте вы поселились, знаю этот… э-э-э… чан с пузырьками, в свое время несколько лет оттуда выбирался.

Он с содроганием вспомнил так называемую «пену», состоящую из осколков миллионов разных миров, перемешанных совершенно диким образом. Физические законы там не существовали, как понятие, они менялись ежесекундно и самым причудливым образом, работавшее правильно плетение вдруг начинало работать каким-то вывернутым способом, а то и вовсе не работать. Сколько сил и времени пришлось потратить тогда еще молодому богу, чтобы вырваться из этой ловушки! О том, чтобы опять оказаться там, и думать не хотелось. А ведь из чистого любопытства туда сунулся, за что потом не раз себя проклинал.

Впрочем, теперь все будет иначе, опыт десятков тысяч лет не даст так сглупить. Дорогу без особых затруднений проложить можно и оттуда, хотя это и будет несколько сложнее, чем он рассчитывал. Но все равно справится, никуда не денется — надо. Пообещал. Тем более, что в «пене» обязательно найдутся осколки так называемых изменчивых миров, близких к границам реальности, что, наоборот, ускорит путь. Главное только подключить осколок к основному миру, чтобы создать точку перехода нужной емкости. Придется вспомнить полученные пару тысяч лет назад от уходящей в Переход сверхцивилизации технологии. Надеялся, что никогда не придется их применять, но надежды не оправдались. Ничего страшного, хотя после ухода аморфов придется созданную дорогу скрыть всеми возможными способами, а то еще корабли какой-нибудь космической цивилизации туда полезут, если обнаружат, то-то проблем будет.

Сидя и глядя на Первых, Мастер Душ работал, создавая преобразователь форматов данных. У него было еще одно назначение — не допустить прямого подключения к объединенному сознанию этих странных существ. Кто их знает, может, они и бога подчинить способны. Лучше не рисковать. А через такой фильтр никакого «червя» не подсадят. В старые времена, по слухам, Первые подлостью не отличались, но с тех пор прошли миллиарды лет, они изменились, и Черному Кузнецу не нравилось то, чем стали когда-то благородные существа, спасшие, наверное, все мироздание. За поведение спасенных, предавших спасителей, ему было стыдно. Но одновременно Мастер Душ понимал, что сами Первые вполне могли теперь так же, а то и хуже поступить с любым, кто поможет им. Поэтому меры против такого исхода следовало принять заранее. На всякий случай, чтобы потом не кусать себе локти от досады.

Примерно через полчаса напряженной работы с измененным пространством-временем и высокоэнергетическими связками преобразователь данных был завершен. Мастер Душ тщательно проверил его, изучил все фильтры. Да, прямого доступа нет, все передается через микропорталы, для чего он использовал любопытную технику еще одного ушедшего народа, в свое время обнаруженную в заброшенном эоны назад инфохранилище. О самом этом народе давно все забыли, даже о том, как выглядели его представители, а техника работы с энерготочками в совмещении с микропорталами осталась. А ведь никто даже не подозревает, что так вообще можно сделать, да никому даже в голову не придет думать в этом направлении. Удивительно!

Обожал Черный Кузнец разные редкие техники, технологии, плетения, заклинания и прочее в том же духе. Выискивал подобные редкости по всему мирозданию, осваивал и хранил образцы в безразмерных залах Дома Между Мирами. Кто знает, что и когда пригодится! Вот как сейчас пригодилась эта техника. Мастер Душ с трудом сдержал улыбку — все-таки поражала его шаблонность мышления многих разумных, даже другие боги порой этим отличались. Думать? Да что вы! Зачем, если можно пойти напролом? Впрочем, и сам ведь любит бить сплеча, так что нечего пенять на чужую соринку в глазу, не вынув из собственного бревно. Нечего! А вот когда все успокоится, можно будет опять поискать редкие знания в каких-нибудь заковыристых местах.

— Готово, — сообщил он аморфам. — Передаю параметры подключения.

— А вы редкий параноик, — заявил через некоторое время один из них. — Но… Даже я, невзирая на три с половиной миллиарда лет возраста, понятия не имел, что можно так извратиться! Какая интересная техника… Причем не только ментальная, как я вижу…

На удивление, Первые заговорили не хором, как обычно, да еще и не безлично, а показывая чувства. Интересно, почему? Увидели, что он не голословен и действительно хочет помочь? Как понять тех, кто настолько отличается от всего знакомого? Наверное, никак. Поэтому и голову ломать не стоит. Надо вывести их к границам, а там пусть идут, куда хотят, главное, чтобы здесь не гадили. Еще ведь надо выяснить, что случилось с богами, духами и всеми прочими. Куда они подевались? Почему перепутались межмировые связи? Что вообще происходит в сегменте?

Усилием воли заставив себя думать о насущных проблемах, Мастер Душ занялся сопряжением объединения разумов Первых с Духом Дома, к которому немного позже надо будет подключить симбионт Сократа. Почему-то он был почти уверен, что подлости от аморфов ждать не стоит. Жестокости — да, но не подлости, что-то от прежнего в них, как ни удивительно, еще осталось. Многие, наверное, назвали бы его наивным дураком, но Черный Кузнец всегда действовал так, как подсказывало ему внутреннее чувство. Да, порой ошибался, но, как ни странно, довольно редко.

— Готово! — сообщил Мастер Душ примерно через полчаса.

— Передаем остальные данные, — сразу же ответили Первые, до этого безмолвно ожидавшие.

— Получил. Тогда прощаюсь на трое суток, необходимые для расчетов. Также нужно подготовить все для прокладки пути — особенно поиска изменчивых пузырьков в пене миров, это основа для дальнейшего.

— Хорошо, ждем вашего сообщения через трое суток в полдень.

С этими словами аморфы ушли в кровавую пентаграмму. Черный Кузец несколько мгновений хмуро смотрел им вслед, потирая пальцами щеку, потом подхватил силовым жгутом своих спутников и вернулся в Дом Между Мирами. Предстояло немало дел, а времени осталось не так, чтобы много.

* * *

В последние двое суток в Доме Между Мирами царила лихорадочная суматоха. Каждому нашлось дело, никто не остался в праздности. Сократ в сопряжении с Духом рассчитывал варианты дороги из пены миров к границам реальности, используя ментальные возможности аморфов, которые, судя по ауре, были изумлены уровнем его работы. Бывший искин относился к этому философски, благодаря про себя Черного Кузнеца, сделавшего его вычислительные мощности намного большими, чем раньше. И это невзирая на слабое человеческое тело! Впрочем, уже не человеческое, если разобраться — энергета, молодого бога. Иван Сергеевич и Пушистая Ласка помогали коллеге, как могли, одновременно изучая инфопакеты по пространственно-временному манипулированию.

Маги создавали артефакты по спешно разработанным и давно известным схемам, набивали всем необходимым пространственные карманы, которыми, благодаря наставнику, обзавелся каждый. Путь предстоял долгий и нелегкий, причем через пространство, где не слишком любят гостей и всеми способами показывают им свою нелюбовь, поэтому следовало предусмотреть все, что только можно. Хотя всем было ясно, что чего-то обязательно не предусмотрят, и придется озаботиться поиском этого чего-то на месте. Черный Кузнец, когда Жующая Кости сказала об этом, только отмахнулся, пробурчав, что рядом с пеной имеются две цивилизации галактического уровня, технологическая и маго-энергетическая[20], где при должном старании можно раздобыть что угодно.

В закромах Дома Между Мирами нашелся даже сохраненный в стазисе двухмильной длины космокрейсер незнамо какой цивилизации, давно то ли сгинувшей, то ли перешедшей. Сейчас его спешно приводили в порядок стаи юрких дроидов, которых в Доме тоже нашлось очень много — Мастер Душ в прошлом стаскивал в свое обиталище все, до чего мог дотянуться. Сейчас он, обнаруживая еще что-нибудь интересное, только в затылке чесал, пытаясь вспомнить, когда и при каких обстоятельствах это прихватил. И где. Но чаще всего ничего вспомнить не мог, видимо это произошло еще до формирования энергоструктур, после которого забыть что-либо не представлялось возможным.

— И на кой ляд нам энта штуковина? — с недоумением спросила Жующая Кости, глядя на стаи дроидов, облепивших похожий на распластанного жука крейсер. — Мы ж и так меж мирами шляемси!

— Шляемся, — кивнул Черный Кузнец. — Только на крейсере удобнее будет, да и захватить с собой в его трюмах многое можно. Пространственные карманы не так уж велики. Есть у меня подозрение, что весело нам в пути придется. Надо будет поставить на крейсер все доступные мне защиты, да и кое-какие интересные вещи с собой захватить.

— Энто какие ж?

— Например, инверт-генератор.

— А оно чего? — удивленно уставилась на древнего бога шаманка.

— Изделие перешедшей сверхцивилизации, причем маго-технологической[21], — ответил он. — Инвертирующее на поверхности защищаемого объекта все, что только можно. От пространства до времени. Чем бы не стреляли в такой объект, агрессоры сами получат все свое в обратку. Практически идеальная защита, никто, кроме Алламитов, не создал ничего подобного. В свое время выменял у них эту штуку на схемы вероятностных плетений манипулирования временем в малых объемах пространства.

— Мало чего поняла… — пробурчала Жующая Кости.

— Учись, старая! — хохотнул Черный Кузнец, за что тут же схлопотал по лбу костью и ошарашенно потер ушибленное место, не понимая, как шаманка успевает орудовать этой чертовой костью и откуда ее достает.

— А то я не учусь… — пробурчала та, гневно глядя на него. — Уж мозги скоро расплавютси!

— Раз не понимаешь, значит мало! — отрезал несколько рассерженный бог. — Ладно, пошел я, еще дел куча. Вам тоже есть, чем заняться.

Так оно и было, дел хватало всем. Иветта, например, осваивалась в рубке крейсера, который решили назвать «Призрак» по просьбе Альвена, флагманский корабль которого когда-то назывался так же. Контрабандистку крейсер просто поразил, она не представляла, что такие вообще могут существовать, ее родной стране еще тысячи лет ничего подобного не видать. Если не десятки тысяч. Корабль большей частью состоял из энергополей разного рода, в так называемом «сложенном» состоянии вполне мог поместиться в пространственный карман одного из магов. Но это, конечно, с пустыми трюмами. Сейчас же трюмы по завязку забивались всем, что только приходило в голову самому Черному Кузнецу и вышедшим из развитых цивилизаций магам. Возможности этого странного крейсера были поистине огромны, пересечь любую галактику он мог за два-три прыжка, был способен проникать в микромир, даже менять в ограниченном объеме физические законы окружающего пространства, перемещаться в прошлое и будущее на несколько тысяч лет, но эту возможность Мастер Душ наглухо заблокировал, проворчав, что играться с временем слишком опасно, можно так влететь, что костей не соберешь.

Прошел еще один день, и основа расчета первой части дороги от пены миров была завершена. Остальное можно было закончить и по пути, поэтому Черный Кузнец дал отмашку отправляться. Для начала следовало добраться к ближайшему выходу пены в реальность, а он находился на окраине территории сверхцивилизации. Значит, придется договариваться. Вот только захочет ли эта сверхцивилизация договариваться? Столкновения не хотелось, оно задержит уход Первых, а это крайне нежелательно, все горели желанием поскорее убрать неудобных соседей с Терры, не то еще что-то натворить успеют.

Отправив сообщение о готовности аморфам, Мастер Душ переместил всех учеников на корабль и отдал приказ стартовать. Иветта с Альвеном, взявшие на себя роль пилотов, кивнули и через свои симбионты напрямую подключились к бортовому искину. «Призрак» грузно снялся с орбиты, пилоты еще не слишком уверенно управляли большим кораблем, разогнался и ушел в прямой прокол, начиная путь, который должен был привести крейсер к границам Отрас, как называлась маго-технологическая сверхцивилизация. Предстояло миновать восемьдесят три разнородных вселенных, в общей сложности триста двенадцать галактик разного размера. К сожалению, сделать это одним прыжком было физически невозможно, в каждой вселенной необходимо было выходить в реальное пространство и адаптировать системы корабля к местным физическим законам. Наверное, идти самим оказалось бы легче, но многие маги еще не имели опыта межмировых и, тем более, межвселенских переходов, а потому говорить об этом смысла не имело.

Маршрут проложили так, чтобы миновать цивилизации галактического уровня, которых никогда много не бывало, поэтому и облететь их территории особого труда не составило, разве что это увеличило время пути на несколько часов. Пока это особого значения не имело, вот потом, когда поведут за собой Первых, время будет критично. Но тогда путь будет лежать через такие глубины реальности, где разумной жизни вообще нет. Чаще всего.

Маги и энергеты во время полета продолжали спешно изучать доступные инфопакеты нужной направленности, особенно касающиеся использования артефактов, необходимых для создания дороги вне пространства и времени. Черный Кузнец дорабатывал свои выкладки, понимая, что ошибиться не имеет права, иначе аморфы воспримут ошибку за ловушку. Что произойдет в этом случае он предсказать не мог, но понимал, что ничего хорошего, поэтому обязан был избегать ошибок, насколько это вообще возможно.

К сожалению, проблем во время пути избежать не удалось — во время очередного выхода в реальное пространство крейсер оказался невдалеке от чьего-то чужого флота, который без промедления обстрелял незваного гостя. Зеркальная защита вернула все обратно, из-за чего несколько кораблей разлетелись облаками обломков. Мастер Душ выругался — ну вот кто просил этих идиотов нападать? Сами же виноваты! Он хотел было отдать Иветте приказ срочно уходить в очередной прыжок, но чужаки явно поняли, что незваный гость хочет сбежать, и быстро перекрыли все возможные векторы разгона. Атаковать их не хотелось. Но что тогда делать? Попытаться поговорить? Черные Кузнец тяжело вздохнул и считал из ментала языковую маску местных народов, мгновенно адаптировав ее для себя, а затем передав остальным. После этого древний бог создал межпространственный переход на мостик самого крупного из чужих кораблей, ограничив его визуальными и звуковым диапазонами. Перед ним появилось изображение высокого худого человека в черном мундире с большой восьмиконечной звездой на погонах, его окружали несколько офицеров званием пониже, поскольку стояли в некотором отдалении и смотрели на черномундирника с явно заметным подобострастием.

— Приветствую вас! — наклонил голову Черный Кузнец. — Позвольте поинтересоваться, по какой причине вы напали на нас? Мы всего лишь пролетаем мимо и никогда больше в вашем пространстве не появимся.

— Никто не имеет права самовольно нарушать границы Гегемонии! — отрезал человек в черном мундире. — Сдавайтесь немедленно, если хотите жить! Вы должны ответить за гибель наших кораблей!

— Вы ничего не можете нам сделать. Наша защита абсолютно зеркальна, то есть она всего лишь отразила ваш огонь на вас же. Мы не хотим с вами сражаться, нам всего лишь нужно лететь своей дорогой.

Адмирал Эветт закусил губу, в глубине души понимая, что странный незнакомец в капюшоне прав, но этот огромный корабль нарушил законы Гегемонии, а значит его надо вынудить сдаться силой. Вот только это, похоже, невозможно. Судя по всему, это представители цивилизации, значительно обогнавшей в развитии его народ, одна зеркальная защита чего стоит. Ох, как бы пригодилась такая защита в предстоящей войне! Да и оружие у незваных гостей, наверное, еще то.

— Вы нарушили границы Гегемонии, — упрямо повторил он.

— Тут вы правы, — кивнул полуголый незнакомец в капюшоне. — Нарушили. Предлагаю плату за это.

— Какую? Мы бы хотели зеркальную защиту, — тут же оживился адмирал.

— Извините, не ваш уровень технологий, — покачал головой незваный гость. — Вы ведь не умеете оперировать энерго-полевыми структурами разных типов в многомерном пространстве?

— Только в реакторах, — вынужден был признать Эветт, чувствуя глухую досаду.

— А на какой уровень гипера вы можете погружаться?

— На четвертый.

— Тогда я могу предложить вам физические обоснования и схемы двигателей для погружения на восьмой уровень, — оживился гость.

— На восьмой?.. — переспросил адмирал, с трудом сдерживая радостную дрожь, ведь это даст флоту Гегемонии огромное преимущество над всеми врагами. — Хорошо, мы согласны.

Он окончательно понял, что незваные гости все равно прорвутся, поэтому решил, что с поганой овцы — хоть шерсти клок. А позволяющие погружаться столь глубоко в гипер двигатели — это даже не клок, а целый контейнер шерсти. Причем особо ценной шерсти!

— Укажите папку в корневой директории вашего бортового искина и дайте доступ на запись в нее из внешней сети.

Черный Кузнец прекрасно понял мысли адмирала, хотел было усмехнуться, однако сдержался. Он также мог с помощью своих энергоструктур легко получить полный доступ к удивительно примитивному искину Гегемонии, но и этого не стал делать, желая поскорее покинуть эту вселенную о забыть о встрече с агрессивными дураками, как о нелепом сне. Цивилизация, накидывающаяся на любого пролетающего мимо, как кречет на добычу, интересна не более помойки, которой, скорее всего, и является.

Вскоре офицер доложил адмиралу о появлении в папке общего доступа огромного массива информации, содержащего множество научных данных и чертежей. На первый взгляд это было именно то, что пообещали незваные гости за свободный проход. Немного подумав, Эветт распорядился освободить разгонные траектории, после чего чужой корабль тут набрал скорость, смазался в двухмерную тень и исчез, он не ушел в гиперпространство, а использовал что-то неизвестное в Гегемонии. Адмирал вздохнул, понимая, какие у гостей остались об их стране впечатления, но ничего поделать он не мог — таков закон, а закон он обязан соблюдать в любом случае. Поэтому отбросил ненужные размышления и велел немедленно связать его с правительством и Академией наук, информация о новых гипердвигателях была слишком ценна, чтобы терять время. Пусть ученые немедленно займутся ее проверкой.

Прощаться с неприветливыми хозяевами Черный Кузнец не стал, он бросил на Иветту, понявшую его без слов и тут же отправившую «Призрака» в разгон, а затем в очередной прыжок. Древний бог не хотел даже думать об очередной обреченной на распад и гибель псевдоцивилизации, сколько он таких встречал, и каждая считала себя чем-то особым, непревзойденным, вот только ни одна из них не оставила по себе ничего, кроме пепелища. И после этой самой Гегемонии останется оно же, ни на то другое цивилизация такого типа не способна. Уж точно не на Переход.

Дальнейший путь, к счастью, прошел без эксцессов. Правда, еще три раза на грани чувствительности сканеров ощущались чьи-то довольно немалые флоты, но крейсер успевал покинуть очередную вселенную до того, как они подтягивались к месту пространственного прокола.

По мере приближения к владениям маго-энергетической сверхцивилизации, на краю территории которой находился проход в пену миров, пространство пустело, словно разумные старались держаться отсюда как можно дальше. О чем речь, в родной вселенной сверхцивилизации на расстоянии тысяч световых лет вокруг не удалось обнаружить никаких достаточно плотных эгрегоров.

«Призрак» не стал пересекать границу, обозначенную хорошо видным даже в открытом космосе светящимся барьером. Черный Кузнец довольно долго задумчиво смотрел на него, затем кивнул своим мыслям — да, к этим вламываться в открытую было бы откровенной глупостью, их мощь потрясает, они сами давно на уровне богов, если не выше. А раз так, стоит попытаться поговорить. Плохо, если не ответят. А могут ведь просто не заметить, у цивилизации на грани Перехода много своих забот, ей не до просьб муравьев, мельтешащих внизу.

Отбросив сомнения, Черный Кузнец вышел на верхние уровни Изнанки и позвал, приглашая на разговор. Некоторое время ничего не происходило, а затем на него обрушился ментальный образ такой мощи, что чуть не сорвал с него внешние оболочки души, удержать их удалось буквально чудом:

«Чего ты хочешь от нас, высший энергет? Видишь же, мы заняты».

«Прошу выслушать меня и принять решение исходя из услышанного».

«Хорошо, мы тебя слушаем. У тебя две ваших минуты, нам не до внешних проблем, начат процесс Перехода».

Несколько мгновений Черный Кузнец размышлял, после чего сформировал сложносоставной ментальный образ, в подробностях повествующий обо всем случившемся после его возрождения — скрывать что-либо от переходящих было нельзя по определению, все равно увидят. И, не дай Творец, воспримут его рассказ обманом, последствия этого могут оказаться страшными.

«Значит, те самые Первые… — после недолгого молчания отозвались местные. — Не знали мы, что они выжили, были уверены, что их давно нет. Жаль, что этот великий народ так низко пал. Мы обрели разум тогда, когда они уже были легендой, и во многом учились на их примере, на их концепциях и на их идеях. Значит, они хотят покинуть наш конус?»

«По их словам, — подтвердил Мастер Душ. — К сожалению, мне неизвестно, что они подразумевают под этим понятием».

«Со временем узнаешь. Если потребуется. Но то, что ты хочешь помочь им уйти, не причиняя другим вреда, делает тебе честь. Мы не против и позволяем твоему кораблю войти в наше пространство. Мы даже приостановим Переход и проследим за постройкой дороги, дабы исправить ошибки, если они возникнут. Делай, но помни, что мы здесь и наблюдаем».

Ощущение присутствия могучего разума исчезло, словно кто-то щелкнул выключателем. Мастер Душ вышел из ментала и тут же мысленно вызвал кресло — стоять он не мог, ноги подгибались. Доводилось ему и раньше недолго общаться переходящими, то еще испытание, но эти были сильнее на несколько порядков. Он дрожащей рукой вытер холодный пот со лба и обвел удивленно смотрящих на него учеников взглядом пульсирующего единственного глаза, зрачок которого то вытягивался в линию, то становился квадратным, то превращался в звезду.

— Договорился… — хрипло выдохнул Мастер Душ. — Думал, тут мне и конец, местные переходят. Вот как раз прямо сейчас. Но ради помощи Первым решили приостановить Переход… Ах да, вам это мало о чем говорит… Ничего, позже узнаете, что такое Переход и с чем его едят…

Он ненадолго умолк, призвал кружку холодной воды, залпом выпил, после чего скомандовал пилотам:

— Вперед! Видите, вон там барьер посветлел?

— Да, вижу, — кивнула Иветта.

— Вот туда и лети. А потом к пене. Пора начинать. Все помнят, куда им перемещаться и что строить?

Маги и энергеты подтвердили, что да, помнят, их действия были не единожды проработаны заранее, так что каждый четко понимал, что и когда должен делать после прибытия на место. Прежде всего следовало найти хотя бы один пузырек изменчивого мира, от этого уже можно будет плясать дальше. Причем, сразу соваться в пену тоже никак нельзя, можно застрять в этом болоте надолго. И Первым не поможешь, и сам пропадешь. Тем более, пока не создаст первичные связи, нельзя пускать туда неопытных магов и энергетов. Вот они уж точно никогда из пены не выберутся!

Окончательно определив точку выхода пены в реальное пространство, Черный Кузнец переместился туда и начал творить. Иначе, чем акт Творения, его действия назвать было нельзя. Во все стороны от древнего бога прянули стены энергии, формируя начальные межмировые переходы, объединяя давно отколовшиеся частицы изменчивых миров с их основами. Однако помня, что за ним наблюдают переходящие, работал Мастер Душ очень аккуратно, тщательно проверял каждое свое действие прежде, чем его предпринять. Очень не хотелось опозориться в их глазах. Он ведь и сам надеялся когда-нибудь дойти до уровня, когда станет возможен личный Переход — для энергетов иного не бывает, они не переходят вместе со всей цивилизацией.

Когда основа предстоящего деяния была создана, Черный Кузнец принялся перебрасывать ученикам образы мест, где следовало размещать нужные артефакты. Они тут же перемещались туда, создавали нужные плетения, активировали артефакты, включая их в общую сеть, и возвращались. Все помнили слова наставника о том, что здесь даже для него погибнуть — раз плюнуть, вот и не совались больше никуда, хотя тянуло, слишком уж красивые картины вставали перед глазами — сплетающиеся вместе ветви и стены Света и Тьмы, постепенно сплетающиеся во что-то непредставимо сложное и ажурное. Вот только тянуло от этого чего-то такой силой, что сами души людей и нелюдей скукоживались и трепетали от величественности происходящего.

Особенно нелегко давалось все это еще не успевшим адаптироваться выходцам из примитивных народов. Горхар вообще смотрел на все творящееся вокруг круглыми от изумления глазами, но покорно выполнял распоряжения Мастера Душ, помня о своей клятве, правда выглядел орк при этом стукнутым пыльным мешком из-за угла. Не лучше были Дамас и Карим, они как-то очень быстро сошлись, найдя много общего, хотя один являлся христианином, а второй — буддистом. Но религиозные разногласия не помешали им подружиться. Зато Жующая Кости и Пушистая Ласка уже ничему не удивлялись — успели привыкнуть ко всему. Ассасины вообще были отучены проявлять какие-либо чувства, они молча выполняли порученное дело, не отвлекаясь на лишние разговоры.

— Сократ, ну что? — повернулся к тому Черный Кузнец.

— Основные расчеты завершены, — доложил бывший искин. — Остались кое-какие мелочи, уточняющие сопряжение разнородных сегментов дороги. Передаю пакет данных.

— Получил, спасибо. Так-так, что у нас здесь?..

Некоторое время помолчав, Мастер Душ ошарашенно помотал головой, окончательно осознав на что подписался, после чего тихо выругался себе под нос. Это обойдется ему в девяносто процентов всей силы, если не больше. Ну что ж, назвался груздем, полезай в кузов. Тем более, что дело того стоило. Оно даже его жизни, как таковой, стоило, если разобраться. Да, Первые оскотинились, но мироздание, все его народы им должны! Именно жизнь и должны. А такие долги обязательно надо отдавать. Вот он и отдаст, а там уж пусть будет, что будет.

Черный Кузнец негромко рассмеялся, ощутив слышимые только ему слова:

Я — хозяин всех путей,

Между днем и тьмой ночей,

Прокуратор пантеона.

В ночь идете вы ко мне

По одной большой тропе,

Что под сводом небосклона.[22]

И принялся творить то, что куда более сильными богами в тысячах вселенных считалось совершенно невозможным. Но он так не считал, вкладывая в создаемое саму свою жизнь и саму свою суть.

Пространство множества вселенных неожиданно затрепетало, как перепуганная лань, а через несколько мгновений заиграло сводящую с ума световую симфонию, образуя из непонятного типа полупрозрачной субстанции пульсирующие в жестком ритме фигуры самого дикого толка. Это заставило случайных свидетелей срочно уносить ноги подальше. У кого имелась такая возможность. Остальные обреченно ждали своей участи, прекрасно понимая, что без причины столь необычный эффекты не возникают. Значит, происходит нечто недоступное их пониманию, а от такого ничего хорошего ждать не приходится.

Посмотреть было на что — все пространство, доступное для наблюдения, во всех диапазонах шло световыми волнами невероятной красоты, из ниоткуда возникали сложнейшие объекты непонятного назначения, они то объединялись, то расходились, становились единым целым, а потом разбивались на бесчисленные шестигранники, пульсирующие опаловым огнем, от одного вида которого душа в пятки уходила. Только энергеты, контролирующие и иные сущности высшего уровня смогли бы осознать, что за всем этим стоит нечто настолько грандиозное, что словами такого не описать в принципе, не было ни в одном языке мироздания достаточно емких понятий. Проблема в том, что во всем сегменте таких энергетов и сущностей почти не осталось, потому некому было и оценить происходящее.

Черный Кузнец впервые за десятки тысяч лет работал на пределе своих сил и возможностей, совмещая несовместимое и разъединяя единое. Молот в его руках истекал мириадами белых и черных молний, грохот от его ударов стоял неимоверный, заставляя само мироздание пульсировать и постепенно меняться. От осколков изменчивых миров в пене протянулись к их основам связующие жгуты, от чего те менялись, какой-то своей частью возвращаясь домой. Также Мастер Душ постепенно объединял в некое подобие единой сети основные пузырьки пены, где ожидали открытия Дороги Миров аморфы.

Маги и энергеты в то же самое время перемещались по указанным наставником координатам, оставляя то тут, то там корректирующие артефакты, а затем активируя их и подключая к общей схеме через Изнанку. Трюмы «Призрака» пустели с ошеломляющей скоростью. Все это давалось им очень тяжело, силы таяли с каждым мгновением, но замедляться было нельзя, или все сорвется. А что тогда? Ничего хорошего, скорее всего.

Постепенно сеть управляющих пространством артефактов принимала законченный вид. Связи между осколками изменчивых миров и их основами тоже с каждым мгновением становились все более стабильными. Черный Кузнец постоянно сверял свои действия с расчетами Сократа, очень надеясь, что в них нет ошибок. Скорее всего, нет, но некая небольшая вероятность обратного все же имелась. Не хотелось бы, чтобы она реализовалась.

Наконец основа Дороги Миров была завершена, теперь предстояло начинать строить ее саму. Опять сверившись с расчетами, Мастер Душ только цыкнул зубом — более шестидесяти контрольных точек пересечения вселенных, причем каждая увязана в единое целое с ближайшим местным сиуром. Пришлось выстраивать связи по территориальному принципу, экстерриториальный, по наивысшей схожести миров вне зависимости от их местоположения, был ему пока не под силу, для подобного оперирования требуется быть как минимум сверхсущностью. Или контролирующим.

«Подожди, — внезапно вспыхнул в голове Черного Кузнеца ментальный образ переходящих. — Вот здесь не ошибка, но небольшая неточность, если оставить все, как есть, это замедлит работу вдвое, а то и втрое».

Перед его глазами вспыхнула схема взаимосвязей осколков миров в основе Дороги, четыре точки на ней загорелись красным цветом, от них протянулись стрелочки, показывая, как и чем их лучше дополнительно связать. А ведь точно! Мелочь, как будто, ее просто не учли, но из-за нее пришлось бы часов на шесть дольше выплетать основу.

«Благодарю!» — отозвался древний бог.

Как ни странно, но переходящие, похоже, действительно заинтересованы в том, чтобы помочь Первым. Впрочем, неудивительно, они тоже обязаны тем жизнью, если бы не они, то ничего бы не было. Вообще. Так что понять можно. Особенно народ на грани Перехода. Ведь любая помощь такого рода обязательно зачтется. Кем? Может, Творцом, может, еще кем, это не суть важно, если честно. Для Мастера Душ первым судьей всегда была его собственная совесть. Да, порой он срывался, но тут уж ничего не поделаешь — если убрать чувства и руководствоваться исключительно логикой, то ничего хорошего не выйдет. Пошедшие этим путем обязательно перерождались в чудовищ, которых приходилось останавливать всем миром. Помнил он таких богов, ох, помнил. С одним долго провозиться пришлось, прежде чем смогли его одолеть.

Останавливаться и даже медлить было нельзя, поэтому, быстро исправив недостатки основы, Мастер Душ несколькими масштабными плетениями завершил ее и приступил к созданию первого сегмента Дороги. Это требовало особого состояния души, и вне пространства и времени вновь зазвучали пугающая музыка и нечеловеческие голоса, но их слышали сейчас только сам Черный Кузнец и его ученики. Ну, наверное, еще переходящие, но они ничем не выдали этого.

Казалось, само мироздание сдвинулось с места и начало незаметно меняться, становясь чем-то совершенно иным, чем было до этого момента. В небесах тысяч миров засверкали разноцветные сполохи гигантских радуг, заставляя их обитателей забыть обо всем и с восторгом смотреть на это. Почему-то никому не было страшно, каждый ощутил, что все это не причинит вреда, а совсем наоборот — оборонит и спасет, если понадобится. Люди и нелюди сквозь слезы смотрели в небеса своих родных миров, ощущая, как очищаются от наносного и ненужного их души, как туманными пологами сползают с них равнодушие и жестокость, злоба и ненависть, отчаяние и безнадежность, оставляя взамен светлую надежду и тихую радость.

— Ты чего ж это творишь, чудище?.. — простонала Жующая Кости. — Ты ж им всем карму чистишь… А куда оно все потом денется?..

— А это неважно, — ответил Мастер Душ, сам ощущая себя очищенным, понимая, что сейчас сделал большой шаг к собственному Переходу.

Остальные маги и энергеты не решились заговорить, взирая на сделанное их наставником с благоговением. Они мало что понимали, кроме одного — все это невозможно по определению, но Черный Кузнец это сделал. И ощущали молчаливое одобрение переходящих, оно чувствовалось буквально физически, вызывало желание глупо, по-детски улыбаться. Краем сознание улавливалось невероятное изумление Первых, внимательно наблюдавших за созданием Дороги Миров для их народа.

Мастер Душ светло улыбнулся и вскинул молот, в который ударил поток энергии, идущий неизвестно откуда. Может даже из самих Сфер Творения. Сегодня он стал чем-то большим, чем просто бог, намного большим, и сам чувствовал это. Но главным все же было другое — помочь Первым добраться д своего почти развоплотившегося, полумертвого Создателя и спасти его. Этим будут искуплены грехи мириадов и мириадов населенных разумными миров. Ценой станет его жизнь? Не имеет значения!

Молот обрушился вниз, расширяя область своего воздействия до пределов мироздания, он вздымался и падал раз за разом, создавая каждым ударом сегмент за сегментом, соединяя несоединимое. Ощутив требование наставника, маги и энергеты принялись включать артефакт за артефактом, пока схема полностью не активировалась. Ощутив это, Черный Кузнец завершил основные плетения и приготовился к главной жертве, жертве себя и своей сути. В пространстве снова зазвучала музыка и выдирающие душу голоса:

«Гаснут небеса… — улыбаясь, повторил Мастер Душ, ощущая себя отмытым до белизны, чистым до скрипа, никогда еще он не ощущал такой чистоты. — Гаснут небеса…»

И обрушил молот на основу Дороги Миров, вложив в этот удар все, что у него когда-либо было. Всю любовь и всю ненависть, всю силу и всю слабость, всю радость и всю боль, всю жизнь и всю смерть. Мироздание словно вскинулось, свернулось в уходящую в бесконечность спираль и в чем-то неуловимо изменилось. Дорога прянула как будто во все стороны, открывая закрытые до сих пор пути, позволяя добраться туда, куда разумным испокон веков не было хода. Сегмент за сегментом Дороги Миров со щелчком становились на место, пока не она не дошла границ реальности, но не остановилась, а миновала их, достигнув места, которое иногда именовали «нигде и никогда».

— Сделано! — прогудел Черный Кузнец, приготовившись к небытию, ведь именно такой должна была быть цена за невозможное и невероятное.

Но… ничего не случилось. Только каждый вдруг ощутил чью-то светлую и добрую улыбку, одобряющую улыбку. Так иногда улыбается отец своим детям, понявшим что-то очень важное. Кто это мог быть не знал никто, может, Творец, может еще кто-то, а может и само мироздание. Кто знает…

Осознав, что с него не взяли плату, Мастер Душ несколько удивился, но и обрадовался — ведь он теперь видел дальнейший путь, понимал, что сможет достичь куда большего, чем достиг за прошедшие десятки тысяч лет. Что теперь ему остался один шаг до сверхсущности, а там и до Перехода рукой подать.

Однако все это были досужие размышление, сначала следовало завершить дело, ради которого он здесь. И Черный Кузнец обратился к амарфам.

— Дорога готова. Она ведет прямо к вашему Создателю. Он уже просыпается, я слышу это.

— Мы тоже, — отозвались они. — И мы благодарим тебя и твоих учеников за сделанное. И… Мы начинаем исход. Но не уходи пока, когда он завершится, я должен буду сказать тебе кое-что.

— Хорошо.

Из бесчисленных пузырьков пены миров начали выскальзывать Первые. Они сливались в потоки и двигались к Дороге, всходили на нее и, перемещаясь от сегмента к сегменту, двигались к границам реальности.

«Доброго пути!» — пожелали им переходящие, но аморфы не обратили на это пожелание внимания, они просто уходили, так и не простив предательства.

Первых оказалось не так уж и много, всего несколько сотен тысяч, меньше полумиллиона. Поэтому не прошло и получаса, как почти все из них миновали границы реальности, оставив позади все горести и разочарования. Остались только те же трое старых аморфов, которых Черный Кузнец уже встречал. Они некоторое время висели молча, а затем заговорили:

— Ты выполнил свое обещание, как это ни невероятно, но выполнил, даже был готов отдать ради этого свою жизнь, мы четко это ощущали. А поэтому не считаем себя вправе оставаться в долгу. Насколько нам известно, ты не знаешь, почему во всем этом и не только в этом сегменте мироздания нет других богов, кроме молодых, ставших богами уже после исчезновения прежних.

— А вы это знаете? — насторожился Черный Кузнец.

— Знаем. Как мы уже говорили, здесь нет старых богов, кроме тех, кто как ты сам, спал или восстанавливался в экранированных артефактах. Но и таких очень мало, словно этот сегмент — чистый лист… Ты ведь не обнаружил мест обитания ушедших богов?

— Не обнаружил, словно их никогда и не существовало.

— Ты уже почти все сам понял, — в голосах аморфов, снова говорящих хором, звучала легкая ирония.

— Отражение! — дошло до Мастера Душ. — Мы не в том, старом сегменте мироздания, а в его отражении! Причем отражен он был таким образом, чтобы оставить высших сущностей и результаты их деятельности в материнской реальности. Так?

— Примерно, — подтвердили Первые. — Подробностей мы и сами не знаем, известно только, что это было сделано с какой-то целью силами такого уровня, что даже в нашем языке нет понятий для их описания. Может быть тем, чью улыбку мы все ощутили. А может и кем-то другим.

— Но почему тогда я оказался здесь? — растерянно спросил Черный Кузнец. — И кто я тогда? Тоже отражение? А в том мире остался мой оригинал?

— Выяснить это сможешь только ты сам, — отозвались аморфы. — Нам это, прости уж, неинтересно. Нас ждут. Напоследок просим закрыть тот конец Дороги от любопытствующих. Не стоит другим заходить за границы реальности, да и мы не будем рады незваным гостям.

— Закрою, — пообещал Мастер Душ.

«А мы проследим, чтобы это было так, — добавили переходящие. — Мы тоже не хотели бы, чтобы народы не слишком высокого уровня имели доступ в нигде и никогда, ни к чему хорошему это не приведет».

— А теперь мы хотим попрощаться, — снова не обратили на дополнительного собеседника внимания Первые, может не слышали, но скорее всего просто не хотели ни с кем больше говорить.

— Погодите, еще один вопрос! — вспомнил древний бог. — Скажите, почему вы так отчаянно охотились на Али Абу Аль-Сахима? Чем он был так важен? Да, он один из триады, сейчас уже молодой энергет, но не более того…

— Ты ошибаешься… — со смешком ответили аморфы. — Сильно ошибаешься. Он — нечто намного большее. Он способен как все разрушить, так и все создать. Но что он такое конкретно тебе опять же предстоит выяснять самому. Мы не вправе сообщать это. А теперь мы еще раз благодарим тебя, энергет, и прощай!

С этими словами последние трое Первых ступили на Дорогу Миров, переместились по ней к границе реальности, миновали ее и навсегда исчезли из известного мироздания. Они немало нагрешили, многие народы погубили на пути к своему Создателю, но это была их карма и их ответственность. Спросится за все именно с них, понимают они это или нет.

Немного подождав, Черный Кузнец начал скрывать сегменты Дороги, а главное, ее основу от любопытных молодых цивилизаций, которым знания и возможности такого уровня уж точно ни к чему, не по чину, пусть сами достигают всего. А то ведь в нескольких вселенных, через которые проходила Дороги, к ней уже направились флоты местных жителей. Поэтому надо скрыть все таким образом, чтобы они ничего не обнаружили. Ни на одном из доступных им уровней понимания мира.

Мастеру Душ пришлось смещать в повернутое на тридцать два градуса и сдвинутое на шесть с половиной минут в прошлое пространство-время сначала основу, а затем по очереди каждый из сегментов. После этого он свернул реальность вокруг них спиралью, скрывая ее витки иномирностью шести нижних вселенных, близких к Инферно, но при этом разных. В итоге сегменты стали абсолютно недоступны местным обитателям. Чтобы добраться до них требовалось быть энергетом не слабее самого Черного Кузнеца, а в отраженной реальности, если верить аморфам, таких просто не было.

Двигавшиеся к странным светящимся объектам флоты и отдельные корабли разных цивилизаций из множества вселенных внезапно потеряли цель, поскольку оные объекты исчезли, и пространство приняло обычный вид. Конечно, места, где они находились, были тщательнейшим образом обследованы, кое-что, в виде слабых гравитационных и пространственных аномалий, даже удалось обнаружить, но это ничего не объясняло. И ученые еще много лет спорили в попытках понять, что же это такое было.

«Ты выполнил обещанное, высший энергет, — заговорили переходящие. — Дорога скрыта. Благодарим. По нашему мнению, ты правильно поступил, что не стал уничтожать ее — кто знает, когда еще она может пригодиться. А теперь мы просим покинуть наше пространство — примерно через ваш час начнется Переход. Тебя, кстати, ждет наш небольшой подарок. И не только наш. Тот, чью улыбку ты ощутил, тоже одарил тебя кое-чем. Мы не можем сказать, чем именно, ты сам должен это понять. Желаем тебе доброго Пути, Черный Кузнец!»

«А я желаю вам легкого Перехода! — отозвался он. — Счастья и радости!»

Понимая, что терять времени нельзя, попасть под отдачу во время Перехода можно так, что костей не соберешь, Мастер Душ отдал приказ ученикам как можно быстрее возвращаться на «Призрак». Артефакты, которыми те управляли, большей частью выгорели в процессе создания Дороги, поэтому никто не стал забирать и оставшиеся, больше ни для чего они не были пригодны. Даже если их потом кто-то найдет, то не сумеет понять, для чего они предназначены, а если поймет, то не сумеет собрать цельную схему. Создать же такие мог только достаточно старый бог уровня Черного Кузнеца или вообще сверхсущность. Поэтому об артефактах никто не беспокоился.

Минут через десять все собрались в рубке, глядя на уставшего Мастера Душ, удобно устроившегося в кресле.

— Ну что, други мои? — добродушно прогудел он. — Дело сделано. Пора домой!

Иветта в ответ кивнула и короткой мысленной командой бросила крейсер в разгон, покидая пространство переходящих. Вскоре «Призрак» набрал нужную скорость и ушел в прыжок.

Некоторое время царило молчание, а затем Черный Кузнец снова заговорил:

— Все уже в курсе того, что сообщили на прощание Первые?

Ученики подтвердили это согласным гулом.

— Тогда давайте подумаем, — продолжил Мастер Душ. — Есть несколько вещей, которые я пока понять не могу.

— Энто каких же? — сварливо поинтересовалась Жующая Кости.

— Мы сейчас, получается, в отражении реального мира. Я не спрашиваю кому понадобилось его создавать, со временем выяснится. Мне интересно больше зачем понадобилось его создавать, причем создавать без богов вообще. Я и немногие другие, как например гномий бог из мира Горхара, оказались здесь случайно, потому что находились в спячке или в развоплощенном состоянии. И сильно подозреваю, что в основном мире остался другой Черный Кузнец. Или не остался. Но для чего мог понадобиться целый сегмент без каких-либо богов, духов и элементалей? Вот чего я понять не могу…

— А что тут сложного? — усмехнулся Иван Сергеевич. — Возьмем вашу Терру. Вот жила она себе, жила, десятки тысяч лет жила. С кучей богов и прочих товарищей. Но что за эти десятки тысяч лет в мире поменялось? Я имею в виду — к лучшему. Ничего. Люди как были зверьми, так ими и остались. За исключением очень немногих. Мораль и этика почти отсутствуют. Люди рвут друг друга за любую мелочь. Чем все это время были заняты боги? Гордыню свою тешили? Развлекались? Но при этом сохраняли состояние мира прежним. Думаю, тем, кто выше, все это, в конце концов, надоело, и они решили посмотреть, а что будет, если этих самых богов убрать из раскладов и позволить людям развиваться самим. Ведь большинство богов, как ни горько это признавать, просто паразиты. Скажете не так?

— К сожалению, так, — вынужден был признать Черный Кузнец. — Почему-то мало кто, по моему примеру, уходил от этого, становясь свободным, остальные продолжали, как на наркотиках, сидеть на энергии веры. Некоторые вообще скатывались до человеческих жертвоприношений, но такие долго не жили, растворялись в пространстве. А остальные — да, поддерживали выгодное для них положение вещей. Я же был богом мастеров, меня интересовали и интересуют только яркие души, серые и пустые мне безразличны.

— А что вы сделали для того, чтобы этих ярких душ стало больше? — ехидно поинтересовался профессор. — Ничего. Если общество таково, что в нем стыдно быть обывателем, то и творцов в нем появляется на порядки больше. Я могу привести пример Советского Союза с моей родной планеты. Особенно раннего Советского Союза, сталинского. Там в двадцатых и тридцатых годах двадцатого столетия вырастили целое поколение мечтателей, певцов и ученых. Да, их большей частью выбила война, но они были, они не жили, а горели. И если бы это поколение не только выросло само, но и вырастило своих детей… Эх-х-х…

Он досадливо махнул рукой.

— Может, вы и правы… — задумчиво произнес Мастер Душ, потерев пальцами подбородок. — Но тогда…

Он медленно обвел взглядом магов и энергетов.

— Тогда у нас есть уникальный шанс попытаться тоже вырастить поколение будущих мастеров. Изменить мир. Ведь нам сейчас некому помешать, нас всего семь богов, остальным до этого по сотне, а то и две лет расти придется. Главное, чтобы паразитом никто не стал, это очень просто, достаточно всего лишь поддаться лени. Ну, за этим я прослежу, и уж не обессудьте, но тот, кто захочет стать таковым и просто жрать энергию веры своих последователей, ничего не давая взамен, будет уничтожен. Такие нам на Терре не нужны.

— А что? — хмыкнул Альвен. — Неплохая идея. Ведь даже в куда более развитых цивилизациях люди остались прежними. У нас империю разрушили именно те, кто хотел безнаказанно хапать.

— У нас они разорвали в клочья Советский Союз, — кивнул Иван Сергеевич. — Надо будет разработать механизм запрета попадания во власть жадных тварей.

— Ох, мужики-мужики! — всплеснула руками Жующая Кости. — Ну что ж вы наивные-то, как дети малые? Скоко б вам лет ни было! Нешто не понимаете, чо власть людей изгаживает? Самые честные за неско лет в такое говно превращаются, что токмо ругаться и остаетси. Нешто не видали такого, а?

— Да, такое часто бывает, — тяжело вздохнул профессор. — Ну так что же, ничего не делать? Пусть мир и дальше остается унылым болотом? Не зря из нашего отражения богов убрали!

— Менять надобно, — укоризненно посмотрела на него шаманка. — Токо не надо сплеча рубить! Вы усе быстро сделать хотите, а так не быват. Думать надобно хорошо, по самым сильным странам сегменту нашего пролететь, везде поглядеть, где чего хорошего есть, взять, а плохое — откинуть. Токо не спешите! Снова ж дерьмо будит! А потом плакатись станете, что, мол, хорошего хотели, да как всегда получилося! И чего? Усе рушить и заново? Не ломитесь вы вперед, что те лоси в гон!

— Мда… — почесал в затылке Альвен. — А ведь и правда, поспешим, только все испортим.

— Согласен, — кивнул Иван Сергеевич. — У нас даже поговорка есть: поспешишь — людей насмешишь.

Остальные внимательно слушали их разговор, но высказывать свое мнение не спешили. Старец Горы скептически рассматривал спорщиков, но молчал. Мустафа задумчиво хмыкал, сгибая пальцы и явно подбирая какие-то аргументы.

— Оно, конечно, хорошо не спешить, все обдумать, — неожиданно заговорил выходец из пост-ядерного мира, Нестор Котел, которого еще никто толком не знал, уж больно он был молчалив. — У нас вон тоже не спешили, понемногу и потихоньку строили в своей стране жизнь чуть лучше, чем в других, чуть добрее, только вот этим другим не понравилось, что мы посмели не принимать их «ценности» жестокости и подлости, и нас засыпали ракетами. Мы в ответ — тоже. В итоге весь мир мертв, почти мертв. Так что не спешить — тоже не выход…

— А где же тогда выход? — спросил Дамас, перебирая четки. — Поспешишь — ошибешься. Не поспешить — тоже ошибешься. Что же делать-то? Ведь Царство Божие на земле строить все равно надо. Нас ведь не просто так призвали, не просто так Мастер Душ увидел именно нас, а не кого-то другого. Значит, долг на нас. Долг перед тем, кто все создал, — он посмотрел на вскинувшуюся было Жующую Кости. — Вы его Родом Всевеликим называете. Или просто Творцом. Только какая разница, как его называть-то? Никакой.

— Энто да… — нехотя согласилась шаманка. — Разницы нетути.

— Что-то сомнительно мне… — покачал головой Козьма. — Уж больно люди жадные твари. А уж как они любят травить всех, кто хоть чуть-чуть на других непохож…

— Так что же, — прищурился Хитрый Ягуар, — раз задача сложная, то отказываться от нее? Чем она сложнее — тем больше чести!

— Вот именно! — поддержал его Альвен.

— Если она вообще имеет решение, эта задача, — заговорил, наконец, Старец Горы. — Судя по изученным мной историческим хроникам многих народов, ни одна попытка построения солидарного общества так и не увенчалась успехом.

— Ты не прав, — вмешался Черный Кузнец. — Такие были. Но все они перешли. Перейти может только и исключительно солидарная цивилизация. Любая другая в конце концов разлагается и гибнет. Странно, я же и раньше это знал, но почему-то не сделал вывода, что обязан и сам построить в своем мире таковую. Я застрял в развитии, никак не мог пойти дальше, о личном Переходе только мечтал, но не знал, как к нему подступиться.

Он прислушался к чему-то невидимому, улыбнулся и добавил:

— Кстати, мы все шагнули на следующий уровень развития, прислушайтесь к себе, и вы поймете это. Я осознал вот только сейчас. Я уже сверхсущность, уровень бога остался позади. Нас одарили за помощь тем, кто, на первый взгляд, помощи не заслуживал.

Черный Кузнец встал, прошелся туда-сюда, остановился и негромко сказал:

— Так что у нас просто нет выбора. Мы должны построить эту самую солидарную цивилизацию, стремящуюся к Переходу. Нам дали уникальный шанс сделать это. Ведь отсутствие других богов с их интересами позволит нам действовать без оглядки на них. Позволит сделать куда больше, чем мы могли бы сделать в ином случае. Но каждый шаг надо будет хорошенько продумывать. Нам для того дан разум.

Он снова улыбнулся и повернулся к голографическому экрану на котором появился быстро приближающийся, покрытый облаками шарик планеты.

Терра. Дом, который они обязаны сделать лучше.

Что-то странное начало происходить в мире, что-то пугающее и непонятное. Особенно для власть имущих и жрецов. Больше всех пострадали христианские священники, по своему обыкновению продолжавшие «бороться» с ересью и колдовством. Вот только при попытке сжечь кого-либо, всех в этом замешанных настигала падучая, они бились в корчах, вопя от дикой боли при одной мысли о возможной казни. Молитвы ничего не давали, а если точнее, давали обратный результат — в головах наказанных гремел нечеловеческий голос, говорящий, что они превысили меру терпения и будут наказаны.

В мусульманских странах происходили примерно то же самое, при попытке забить камнями огульно обвиненную в измене женщину, все взявшие в руки камни попадали на землю и завыли от боли и ужаса, молодые, сильные мужчины за несколько минут стали стариками, а поднявшие народ на казнь муллы очень быстро сгнили заживо, на глазах людей превратившись в кучи зловонной слизи.

Зато каждый мастер любого дела ощущал небывалый душевный подъем, ему удавалось все задуманное, удавалось легко и свободно, некоторые старики даже помолодели, что вызывало непонимание и страх у соседей, но любая попытка хоть как-то навредить мастеру тут же наказывалась свыше, причем страшно наказывалась — Черный Кузнец не жалел ни на не способных и не желающих ничего создавать ничтожеств с серыми душами.

А в том, что в мир вернулся один из самых страшных старых богов, и это именно Черный Кузнец, вскоре убедилось все население Терры. Он не раз посещал те или иные города мира, являя людям свою пугающую мощь. С ним иногда были другие боги, неизвестные никому боги. Как выли от злобы христиане и мусульмане, призывая на голову проклятого демона все кары небес, но их призывы пропадали втуне, Творец их не слышал — недостойны.

Лишались власти старые династии, на их место приходили молодые, сильные и жаждущие перемен. Вот только те, кто начинал слишком уж рьяно проливать кровь, тоже наказывались, причем им четко сообщалось за что. А что самое удивительное — Черный Кузнец строго-настрого запретил строить себе и другим богам храмы! Ему не нужны были молитвы людей, но просьбы о помощи, если они исходили от тех, кто был этой помощи достоин, он слышал. И помогал.

Еще людей очень удивило прямое заявление древнего бога о том, что он лишает любого благословения купцов, ибо торговля — грязное дело. А мирское богатство — вообще ничего не стоит. Только тот, кто делает дело, и для него деньги — всего лишь инструмент, достоин уважения.

Огромную поддержку получили до того загнанные на дно жизни ученые, им благоволил никому до того не известный молодой бог со славенским именем Иван. Иногда к нему присоединялся другой, которого звали Сократ, вот только на грека он совсем не походил, скорее на кхатайца или япанца. А вот крестьянам и охотникам помогала совсем юная богиня Ласка, по первой просьбе она посылала дождливую или, наоборот, солнечную погоду. Причем, что поразительно, боги не скрывались, как раньше, а легко являли себя миру. Это несколько пугало, но люди со временем ко всему привыкают. Привыкли и к этому.

В храмах Кхатая и Япана появился бог Изаму, причем на островах его многие узнали и донельзя изумились, не понимая, каким образом этот ронин исхитрился стать богом. Но он им стал, и многие жрецы его приняли, убедившись, что Изаму отзывается, в отличие от их прежних богов, покинувших мир.

Воинам всего мира оказывал покровительство бог Кевин, он являлся куда реже остальных, зато порой помогал заживить раны, но только настоящим воинам, насильников и грабителей он наказывал, напуская на них жуткую призрачную собаку, от одного вида которой можно было обделаться. А в Риханесбурге, где он пару раз появился, стражники узнали своего бывшего капитана, но долго не могли поверить в то, что он стал богом.

В странах Ближнего востока воцарился бог Али Аль-Сахим, на вид явный араб, но при этом к мусульманам он относился безразлично, а мулл и дервишей вообще на дух не переносил, но не убивал, наказывал расстройством желудка.

Невзирая на запрет строить храмы, все больше людей с каждым днем отпадало от прежних религий, поскольку видели реальную силу Черного Кузнеца, Ивана, Сократа, Ласки, Изаму, Кевина и Аль-Сахима.

Что поражало простонародье больше всего — это реальная помощь новых богов, они не допускали голода, исцеляли больных, но никогда не кормили бездельников, четко заявив, что люди обязаны создавать новое. Только тогда они люди, только тогда достойны хоть чего-то. А вот богатые и именитые быстро становились никем, их лишали любого благословения, если они не начинали делать реальные дела — строить новые города, библиотеки, университеты, больницы и театры. Но способных на такое среди привыкших к праздности и лени богачей было мало.

Жизнь в городах и селениях стран Терры начала меняться очень быстро, многие стонали от столь быстрых перемен, но поделать ничего не могли — кто они против богов? Никто и звать никак.

Больше всего изменений произошло в странах Южной Америки. Жрецы, вырывавшие людям сердца на своих кровавых пирамидах, были поголовно уничтожены, причем очень страшно уничтожены — при попытке совершить жертвоприношение нечто невидимое стирало их в кровавую пыль, а небес гремел гневный голос божества, запрещающий приносить в жертву людей. Не прошло и месяца, как не только жрецы исчезли, но сами кровавые пирамиды сравняли с землей. Причем сделал это сам Черный Кузнец своим истекающим молниями жутким молотом. Горожане при виде этого рушились на колени и сотнями отбивали поклоны, искренне надеясь, что разъяренный бог ограничится нарушившими его волю жрецами. И он простых людей не трогал, кроме тех, кто участвовал в жертвоприношениях. Таким пощады не было.

Еще через две недели во всех крупных городах мира за одну ночь возвели здания школ и магических академий, объявив, что отныне магия угодна богам и Творцу, а если кто не согласен, то такой может держать свое мнение при себе. Как ярились святые отцы, они шипели подобно полураздавленным змеям, но ничего поделать не могли. Некоторые попытались натравить на новопостроенные школы и академии свою паству, но были очень жестко раздавлены. Только в Париже святые отцы смогли собрать толпу, но та очень быстро разбежалась при виде появившегося возле города Черного Кузнеца ростом с три дерева. А виновные сгнили заживо, причем не сразу, хорошо помучились предварительно. Больше бунтовать никто не рисковал.

Еще через месяц в каждом городе и крупном поселении Терры появились огромные кольца прямых телепортов, позволяющих мгновенно перемещаться в любую точку мира, где имелся такой же телепорт. Люди поначалу опасались их, но быстро оценили возможность не тратить на путешествия недели и месяцы, а мгновенно оказаться на месте. На шепотки и ропот ортодоксов просто перестали обращать внимание.

Мир менялся быстро и неотвратимо. Но никто не понимал, чего добиваются боги, ведь даже в древних легендах они никогда так не действовали. Изредка помогали, но требовали за это поклонения. Теперь же совсем иное, даже храмы запрещают строить, говоря, что лучшая молитва — это молитва действием. Созданием чего-то нового, чего до сих пор не было.

Как же все происходящее бесило власть имущих и священников, раввинов, мулл. Но ничего поделать они не могли по определению — любое противодействие тут же приводило к жестокому наказанию. Причем их наказывали намного более жестоко, чем простых людей, даже нарушивших волю богов. Единственный вывод: они решили полностью изменить жизнь на Терре. Почему? Что не устраивало их в прежнем порядке вещей? Ведь все было так удобно и правильно! Но боги плевать хотели на мнение бывших хозяев жизни, они ломали мир через колено, ломали жестко, не отвлекаясь ни на что. Каждый день приносил что-то новое, и это страшно раздражало людей, привыкших жить спокойно, не стремясь ни к чему, кроме власти и богатства.

День шел за днем, неделя за неделей, и мир все менее походил на то заросшее тиной болото, которым он был еще совсем недавно. Все больше людей, пусть часто и нехотя, включались в работу по его изменению. И это очень радовало Мастера Душ. Мало того, он ощущал, как с каждым изменением окружающего меняется сам, становится пусть немного, но ближе к пониманию того, ради чего жил. И чего должен достичь.

Оценив сделанное, Черный Кузнец кивнул своим мыслям — конечно, быстро все не изменить, на это потребуются годы, а скорее всего, десятки лет. Однако задел сделан неплохой, очень даже неплохой для каких-то шести месяцев.

Мастеру Душ почему-то до зубной боли захотелось посмотреть на штормовое море, он проверил, где сейчас шторм, и переместился на Гибралтар, встал у края скалы над обрывом и довольно долго молча смотрел на бьющиеся об берег волны. А затем поднял вверх свой молот, в него ударил поток молний, и с небес в вновь зазвучали нечеловеческие голоса:

Конец

Санкт-Петербург, 2020–2021 гг.

Слова песни «Твой путь», группа «Черный Кузнец». (Прим. автора).

Южная Америка. (Прим. автора).

Группа «Черный Кузнец», отрывок песни «Твой путь». (Прим. автора).

Халтан — комбез-хамелеон, превращающийся в одежду, которая требуется его носителю наданный момент. Внешне. Почти ни одно технологическое оружие, включая плазмеры, не способно повредить человеку, одетому в халтан, — он генерируетоблекающее тело защитное поле. В комбез встроены генератор защиты нулевого класса, деструкторы материи и эл-мечи, появляющиеся в руках по мысленнойкоманде. Проблема в том что преград для лезвий эл-мечей не существует, потомутехника боя с ними имеет свои особенности, очень легко самому пораниться. Зато, обладая ими, можно схлестнуться с сильным магом, магическая защита противэл-оружия бессильна. Даже с демоном или ангелом не слишком высокого уровняхороший воин с эл-мечами и деструкторами при должном старании справится. Впервые описан в книге «Вера изгоев». (Прим. автора).

В местном вариантеистории монголы не завоевали и не уничтожили Багдад, поскольку войскаЧингис-хана были уничтожены еще в Китае, сохранившем в тайне нескольких сильныхмагов, которые и сокрушили монголов. Поэтому в мире Черного Кузнецакрупномасштабного монгольского нашествия не было. Разъяренные нападениемкитайцы двинули свои войска в степи и полностью вырезали кочевые племена, неоставив о них даже памяти. (Прим. автора).

В этом мире история внекоторых вещах не совпадает со знакомой нам. (Прим. автора).

Сиур — устойчивый комплекс ментально-энергетических взаимодействий между обитаемыми мирами, реализуемый посредством связок эгрегоров миров, в него входящих. Обязателен как для цикличных, так и для нецикличных миров. Имеет шестеричную основу. (Прим. автора).

В мирах Темного кластера левосторонняя (левозакрученная) ДНК.(Прим. автора).

Гаввах — тонкоматериальное излучение энергии, выделяемое при страдании живых существ: страхе, ненависти, злобе, гневе, обиде и т. п. отрицательных эмоциях. (Прим. автора).

Синеград расположен не слишком далеко от современного местоположения города Пензы, но на берегу Суры, а не Пензы. (Прим. автора).

Эмблема (здесь) — это отражение бога. По-настоящему могучий бог может разделиться на несколько самостоятельных личностей, и чем он сильнее, тем их больше. Первая, самая сильная часть, сохраняет имя и личность самого бога, остальные становятся эмблемами. Они независимы от своего породителя, но каждая из них — его отражение, и они верно служат ему. Эмблема не может предать, не способна пойти против породителя, и он всегда может видеть их глазами и слышать их ушами. (Прим. автора).

Тангуты — народ тибето-бирманской группы, говоривший на тангутском языке. В реальной истории в культурном и языковом отношении были ассимилированы монголами. В описываемом мире, поскольку монгольское нашествие не состоялось, сохранились, постоянно конфликтуя с уйгурскими государствами (Турфанским идыкутством (с центром в Турфане) и Ганьсуйским (с центром в Дунхуане)). (Прим. автора).

Уйгурское Турфанское идыкутство (идикутство), Уйгурское государство Идыкутов, Уйгурское государство Кочо — средневековое тюркское феодальное государство в северной части Восточного Туркестана, под управлением династии уйгурских идыкутов. Образовалось в результате распада Уйгурского каганата. Уйгуры контролировали центральную часть торгового пути, который тянулся от Китая до Каспийского моря, и, тем самым, играли важную посредническую роль в разносторонних отношениях между китайской и индоевропейской культурами. Турфанское идыкутство не вело войн с целью расширения своей территории. Оно стремилось к поддержанию мира и невмешательства в дела других народов. Военные действия велись главным образом против вторгавшихся тангутов, а также религиозных противников — Караханидской династии. (Прим. автора).

Караханиды, ханиды, хаканиды — первая тюркская мусульманская династия, царствовавшая в Караханидском государстве. (Прим. автора).

Отрывок песни «Прочь!» группы «Черный Кузнец». (Прим. автора).

Дайкоку — японский бог-покровитель крестьян, бог богатства, изображается с молотом, исполняющим желания, и мешком риса. (Прим. автора).

Райдзин — японский бог грома и молнии. Обычно изображается окруженным барабанами (тайко) и бьющим в них. Таким образом он создает гром. Иногда он также изображается в облике ребенка или змеи. Кроме грома, Райдзин также отвечает за дождь. (Прим. автора).

Царь Эмма (санскритское имя — Яма) — бог загробного мира, решающий судьбу всех существ после их смерти. Путь в его царство лежит либо «через горы», либо «вверх, в небеса». В его подчинении находятся армии духов, одна из задач которых — приходить за людьми после смерти.

Группа «Черный Кузнец», отрывок песни «Охота на волков». (Прим. автора).

Возникает, когда весь народ магически одарен и вербальные формулы управления реальностью начинают дополняться прямым мыследействием у большинства населения.

Большинство изображенных в классическом фэнтези цивилизаций. То есть, основа — магия, однако используются и некоторые технологии. Но довольно часто из-за физических законов технологии высокого уровня в таких мирах не работают.

Отрывок песни «Черный Кузнец» одноименной группы. (Прим. автора).

Отрывок из песни «Зеркало Времени» группы «Черный Кузнец». (Прим. автора).