Уже почти рассвело, когда мы выбрались из беспилотного такси перед лофтом Лулу в Ближнем Норт-Сайде. И мы несли пакет с остатками закусок и кувшином пива, от которого мы не смогли отказаться.

— Насколько она разозлится? — спросила Лулу, когда мы вошли в здание, и она вытащила ключи, чтобы отпереть дверь.

«Она» — это наша третья соседка. Элеонора Аквитанская[5], элегантная кошка с черным мехом, отказывающаяся откликаться на что-либо короче своего полного имени.

Насколько нам известно, технически она не демон, но у нее такой же характер и поведение.

Отперев дверь, Лулу медленно ее открыла. Мы посмотрели вниз и обнаружили, что в коридоре, ведущем в лофт, кошки нет.

— Вот дерьмо, — пробормотала Лулу. — Это плохой знак.

— Вовсе нет.

— Что ж, пора в бой.

Мы осторожно зашли внутрь, закрыли и заперли дверь, а потом заглянули за угол — вампир и дочь двух колдунов, проверяющие поле битвы на наличие врага.

Мы обнаружили ее на выступе рядом с поперечной полосой окон, растянувшуюся и томящуюся в свете лампы, которую мы для нее оставили.

Элеонора Аквитанская открыла один зеленый глаз, сочла наше прибытие ничем непримечательным и снова его закрыла.

— Нам дали от ворот поворот, — сказала Лулу, пересекая лофт, чтобы убрать закуски в холодильник.

— Кувшин? — спросила я.

Она посмотрела на него и скривилась.

— Я не хочу это пить. Я признательна за выпивку — как в тот раз, когда выпила порцию пастернакового супа — но больше не хочется.

— Аналогично, — произнесла я. — По крайней мере, относительно пива. Я никогда не пробовала пастернакового супа.

— Ты не много упустила.

Я поставила сосуд на стойку.

— Может, смешаешь его с краской? Сделаешь что-нибудь креативное для Стаи?

— Что-нибудь, пахнущее кофе, выпивкой и старыми комнатными растениями, обзаведшимися ребенком?

— Кажется, это камень в мой огород?

Лулу вытащила из-под стола табурет и плюхнулась на него.

— Я с ног валюсь. — Она провела рукой по волосам, и я увидела у нее под глазами тени. — Я рада, что роспись закончена. Рада, что довольна Стая. Рада, что вечеринка завершилась.

— Она великолепна, разумеется, они довольны, и ты всегда радуешься по окончанию вечеринок.

— Я лучше поработаю, чем буду вести пустые разговоры с незнакомцами. — Она зевнула и посмотрела на окна. — У тебя не так много времени до рассвета. Тебе бы лучше паковать шмотки. Или укладываться в постель.

Горизонт только начинал краснеть.

— Глупо ехать, верно? Проехать на мотоцикле тысячу километров с вероятно будущим Апексом Северо-Американской Центральной Стаи и вторгнуться на церемонию Стаи?

— Ты не упоминала, что у тебя будет первая вылазка на выходные с парнем, в которого, по твоим словам, ты «влюбляешься».

— Именно так, — призналась я. — Я не беспокоюсь о том, что проведу с ним время. Наверное, стоило бы, поскольку выезд из города — серьезный шаг, а нам, вероятно, его делать еще рано. Да мы в одном-то штате вместе прожили совсем ничего.

— Вы знакомы уже двадцать лет. Ваши родители — друзья.

— Да, но это подразумевается, как свидание? Или, поскольку он хотел узнать мое мнение, это какое-то детективное задание?

— Разве это имеет значение? То есть, вы совместите и то, и другое.

— Верно.

— Ты хочешь поехать?

Я обдумала это.

— Да. Но это не значит, что это хорошая идея.

— Кого волнует, хорошая ли это идея? То, что ты этого хочешь — достаточная причина. Он поедет на чертовом байке, а ты бессмертна. Ты будешь гостем вероятно будущего Апекса. У тебя диплом по социологии Суперов, и ты станешь свидетельницей священной церемонии Стаи. И да, из-за поездки это будет не совсем свидание.

Лулу нахмурилась и, задумавшись, прикусила губу.

— Это не значит, что тебе не следует быть осторожной. Иметь отношения с оборотнем будет непросто. Тебе придется остерегаться Стаи. Соображать, что к чему. Да, ты вампир, а он оборотень, и ты ступаешь на его территорию. Миранда уже тебя ненавидит.

— Ее не было на вечеринке.

— Я заметила. Я уже несколько дней не видела ее в здании. Может, она на Аляске, так что она — проблема Джеффа и Фэллон. — Фэллон — тетя Коннора, а Джефф ее муж. Они повели стаю в Аврору, на Аляску, когда Коннор решил остаться и сражаться с нами.

Лулу нахмурилась.

— Может, она и уехала, но было еще несколько оборотней, которые бросали на вас с Коннором злобные взгляды.

— Заметила, да?

— Сложно было не заметить. Но ты чертов вампир, и не испугаешься мужчину, который в тебя влюблен, из-за незнакомцев, нервничающих по этому поводу.

Я поморщилась.

— Я представила себе волосатых, голых байкеров в кружевных трусиках[6].

— Волки в трусиках. Волчишки в трусишках. — Она махнула рукой. — Дело в том, что ты бессмертна, и, я думаю, ты должна этим воспользоваться. Что самое худшее может случиться?

— Меня могут заколоть.

— Это маловероятно. Но мы до сих пор не выяснили истинную причину, по которой ты должна поехать.

— Мы приближаемся к окончанию обратного отсчета?

— Я создаю драматическую напряженность. Ты должна поехать, — она замолчала, по-видимому, для большей драмы, — потому что это, черт возьми, оно. Выбраться в люди и потусоваться. А не сидеть в чертовом офисе и быть сверхъестественным бюрократом.

— Эй, — произнесла я, немного обиженная этим замечанием. — Моя жизнь перевернулась с ног на голову, и через несколько дней я получила работу в своей области. И Команда Омбудсмена — хорошие ребята. — Хорошие, исполнительные ребята.

— Я знаю, — сказала Лулу. — Ты сделала все, что могла, когда Дюма бросил тебя на произвол судьбы, и я все еще из-за этого злюсь. Ты не раскисла. Ты получила работу, вносишь вклад в свое сообщество и помогаешь оплачивать аренду, что мне очень нравится. Но стол в ОМБ — не твоя судьба, Лиз.

— Моя судьба? — спросила я, немного удивившись, что она размышляла над чем-то таким… сверхъестественным. Лулу работает с оборотнями, а ее соседка вампир. И как правило предпочитает оставлять все суеверия нам.

— Твоя судьба. Мне не суждено быть бухгалтером. А тебе не суждено быть бюрократом.

— А кем мне суждено быть?

— Понятия не имею, — ответила она. — Ты все еще развиваешься. Ты была подростком Элизой, Парижской Элизой, промежуточной Элизой, а теперь… — Она пожала плечами. — Посмотрим. Но ты будешь чертовски ближе к выяснению этого там — в лесу с волком — а не в офисе, строча отчеты о поведении Речных нимф.

— Это был очень хороший отчет. Там было восемьдесят семь примечаний.

— И график, — произнесла Лулу, а потом подошла к дивану и легла на спину, закрыв глаза. — Лес, волки, виски и приглашение от самого принца. Это то, от чего ты не можешь отказаться.

— Может быть, — неуверенно сказала я. И встала. — Я пошла спать, пока солнце не взяло на себя работу кола.

— Если ты завтра поедешь, я съем остаток твоего йогурта. Ты покупаешь дорогие вещи.

— Думаю, это вполне справедливо. Но я, наверное, не поеду.

Лулу была права — насчет поездки, а не рисования. В этом по-прежнему не было необходимости.

Я приняла душ и оделась, бросила несколько вещей в рюкзак, взяла свою зачехленную катану и вызвала Авто до дома родителей.

Дом Кадогана располагается на роскошной и покрытой растительностью территории в районе Гайд-Парка в Чикаго, в роскошном доме из белого камня, в котором с конца восемнадцатого века живет почти сотня вампиров. Я жила там, пока в девятнадцать лет не переехала в Париж, исследовав десятки комнат и коридоров, каждый сантиметр холмистых лужаек и садов, и даже несколько туннелей, которые проходят под Домом и ведут в разные точки Чикаго.

Авто высадило меня перед внушительным черным забором, и я подошла к воротам, улыбнувшись охранникам.

— Элиза Салливан, приехала навестить родителей.

— Родителей? — спросил охранник справа, бледный молодой мужчина, который усомнился в моем заявлении. Он был молодым и человеком, какими часто бывают охранники Дома, и, возможно, был не в курсе.

— Серьезно, Курт? — сухо спросила другая охранница, соблазнительная женщина с темной кожей и короткими волосам. — Она ребенок боссов.

— Вампиры не могут иметь детей, — сказал Курт.

Женщина извиняясь посмотрела на меня и нажала на кнопку, чтобы открыть ворота.

— Пожалуйста, прости его. Он будет лучше знаком с историей семьи, когда ты отсюда выйдешь.

— Что ты… — начал он, но женщина оборвала его.

— Спасибо, — крикнула я и проскользнула в открывающиеся ворота. Тротуар и лестница вели к арочному портику, который ограждает входную дверь, и я прошла внутрь к стойке приема посетителей, добавленную моими родителями после слишком большого количества нарушений безопасности.

— Я…

— Конечно, вы, — произнес мужчина за столом, прежде чем я успела ответить. — Вашим родителям уже сообщили о вашем прибытии, мисс Салливан. Они в его кабинете. — Он величественно махнул рукой в сторону коридора.

Очень деловито, но из-за этого Дом Кадогана стал похож скорее на отель, чем на дом. И это укрепило мое решение жить вне Дома. Я люблю родителей, но в Кадогане просто страдаю от удушья.

Я зашла в папин кабинет, готовая пропихнуть идею моего присутствия на инициации а качестве своего рода дипломатического атташе, и увидела, что он разговаривает с Роджером Юеном, у обоих в руках бутылки, а также на обоих надеты шорты для бега, майки и кроссовки.

— Эй, — произнесла я, встретившись с ними взглядом, потому что это было менее травмирующим.

— Лиз, — произнес мой папа. Он высокий и стройный, со светлыми волосами, почти доходящими до плеч, сейчас завязанными сзади. У него такие же зеленые глаза, как у меня. — Я бы обнял тебя, но мы только-только закончили пробежку.

Юен поднял руку.

— Привет, Лиз.

— Привет, — произнесла я, а потом снова, когда в помещение зашла моя мама с бутылкой крови в руке и гораздо более одетая — в майку, обрезанные леггинсы и кроссовки. Она стройная, как и мой папа, ее длинные темные волосы были собраны в конский хвост, что является частью ее униформы. У нее бледная кожа и светло-голубые глаза.

— Никаких обнимашек, — сказала она, указывая на себя. — Я воняю.

— Я поняла. Тренировочная пробежка?

— Мы собираемся участвовать в Чикагском Марафоне, — ответил мой папа. — Появилась новая Сверхъестественная группа.

«Хорошая идея, поскольку Суперы — в том числе вампиры — могут легко обогнать людей».

— Круто. Как сегодня прошла пробежка?

— Не так быстро, как мне хотелось бы, — ответил он, и скользнул взглядом по маме.

— Я обогнала его на четырнадцать секунд, — сказала она с ухмылкой. — Четырнадцать восхитительных секунд.

Больше двадцати лет вместе, а мои родители все еще очень влюблены друг в друга, с юмором и конкуренцией, которые всегда были частью их отношений.

— Они оба меня сделали, — произнес Юен. У него смуглая кожа, темные волосы, темные глаза и, как и у моих родителей, телосложение бегуна на длинные дистанции. — Но я буду в человеческой группе, — по-философски сказал он.

— И у тебя все получится, — произнесла моя мама, делая глоток крови. Потом она посмотрела на меня. — Как прошла вечеринка?

— Хорошо, — ответила я. — Лулу закончила роспись, и, кажется, все хорошо провели время. Собственно поэтому я здесь.

— Ты слишком хорошо провела время? — спросил папа, изогнув бровь.

— Нет. Коннор пригласил меня в Гранд-Бэй, штат Миннесота, чтобы принять участие в инициации Стаи.

В помещении воцарилась тишина, и реакция была бесценной. Мама выглядела довольной. Папа выглядел рассерженным. Юен выглядел счастливым.

— На настоящую инициацию? — спросил он.

Я кивнула.

— Его родственника. Этот клан базируется в Нортвуде, поэтому он пригласил меня поехать с ним.

— Я разрываюсь между тем, чтобы указать на то, что ты уже взрослая, — произнес мой папа, — и тем, чтобы поехать к нему домой и хорошенько припугнуть его волчью задницу.

Мама прыснула со смеху.

— Это не очень-то поможет отношениям Стаи с Домом.

— Это не те отношения, из-за которых я переживаю.

— О, Боже мой, — пробормотала я и почувствовала, как у меня загорелись щеки. — Я здесь только для того, чтобы поговорить о политике. Я не собираюсь обсуждать остальное.

Мама ухмыльнулась мне.

— Я хочу обсудить остальное. Ты и Коннор! Отправляетесь в поездку! Мне нужно позвонить Мэллори.

Мэллори — это мама Лулу.

— Ни в коем случае, — проговорила я. — Слушайте, то, что вампир собирается на мероприятие Стаи — очень важное событие, поэтому я сперва хотела посоветоваться с вами, получить ваше согласие. — Я улыбнулась Юену. — Очень удобно, что вы уже здесь. Не придется ехать.

— Я тоже ценю эффективность, — сказал он с улыбкой.

— Рискуя поставить вас в затруднительное положение, вы не против? Мне придется пропустить несколько рабочих ночей. Не уверена, сколько, но, думаю, как минимум три — две на дорогу, одну на мероприятие.

— Мы будем скучать по тебе в офисе, — произнес Юен, — но это фантастическая возможность укрепить наши отношения и узнать больше о Стае и церемонии. Я слышал, она великолепна.

— Она будет прекрасна, — сказала мама с улыбкой. — Так всегда бывает.

Юен посмотрел на моего папу.

— В том районе есть вампиры?

Папа нахмурился.

— Около Гранд-Бэя? — повторил он, а затем задумался. — Кажется, там недалеко есть небольшой клан. Насколько я знаю, его Мастер — Ронан.

Кланы — это общины вампиров Бродяг, которые живут вместе, но не входят в состав официальных Домов, признанных Ассамблеей Американских Мастеров.

— У него будут проблемы из-за моего пребывания в том районе? — спросила я.

— Я так не думаю. У него репутация честного человека, который принимает обдуманные решения. Но еще он особо заботиться о репутации своей общины, о людях, окружающих его. Поэтому, пока ты не начнешь устраивать хаос, у тебя все будет хорошо.

— Устраивать хаос не совсем в моем стиле, — сказала я. — Но Коннор говорил, что в клане есть какой-то конфликт, и он хотел услышать мнение постороннего.

Мой папа, кажется, заметно расслабился.

— Так это рабочая поездка.

— Конечно, — ответила я, прекрасно понимая, что это то, что ему нужно услышать. Мама просто похлопала его по руке.

— Это будет действительно хорошая возможность для тебя, — произнесла она. — Вы с Коннором сможете получше узнать друг друга, — папа откашлялся, громко, — и у тебя будет прекрасная возможность получить новые знания. Мое мнение — дерзай.

— Я неохотно соглашаюсь, — сказал мой папа, но в его глазах читалась насмешливость.

— Согласен, — произнес Юен. — Как твой работодатель, — добавил он с улыбкой.

Я посмотрела на часы на стене.

— В таком случае, мне пора идти. До восхода осталось всего несколько часов, а еще нужно доехать.

— Будь осторожна, — сказал Юен. — И при случае отчитывайся.

— Хорошо. — «Кроме того, со мной будет оборотень».

Интерьер дома был приятным. Дом был перестроен, маленькие комнаты заменили открытая гостиная и столовая, вместо ковров были деревянные полы, тяжелая кухонная мебель была выкрашена в белый цвет. Он был живым и веселым, и этому способствовали две хихикающие маленькие девочки, которых сжимал в объятиях мужчина, по моим догадкам, являвшийся их отцом.

— Я Арне, — произнес он, высокий мужчина с квадратными плечами, светлой кожей и короткими волосами настолько светлыми, что они казались почти белыми. В его руках визжали дети. — А это Мэдди и Рокси.

Они смеялись, пока он раскачивал их туда-сюда.

— Элиза, — представилась я. — Приятно познакомиться.

— Меня ты знаешь, — сказал Коннор, наклонив голову, чтобы посмотреть на девочек. — Привет, леди.

Они перестали шевелиться, чтобы посмотреть на него.

— Ты принц, — произнесла девочка постарше, которой, как я догадалась, было лет шесть или семь. У нее была смуглая кожа и вьющиеся волосы, собранные сзади в хвостик.

— Что-то вроде того.

— Я волк! — сказала та, что помладше, ей было ближе к трем или четырем, и угрожающе оскалила зубки. Кожа у нее была такой же, как у сестры, но волосы темнее и обрамляли ее личико.

— Очень страшный волк, — произнес Арне и осторожно опустил их. — А теперь идите играть.

Младшая девочка сунула большой палец в рот и на автомате протянула руку сестре. Старшая девочка взяла ее, и они побежали по коридору в другую комнату.

— Мы только доели суп, — сказала Мэриан. — Жирная курица и дикий рис, конечно же, потому что мы в Миннесоте. Не хотите перекусить?

— Я бы с удовольствием, — ответил Коннор, а потом взглянул на меня.

Я умирала с голоду, поэтому с готовностью кивнула.

— Если это вас не затруднит.

— Не затруднит. Присаживайтесь, — произнесла она, указывая на стол и направляясь к плите, на которой ждала синяя эмалированная кастрюля. Она достала миски из верхнего шкафчика, вытащила поварешку из глиняного кувшина возле плиты и начала наполнять миски.

— Пахнет изумительно, — сказала я, когда в помещение, подобно дыму, начал проникать запах курицы.

Она принесла нам миски — из керамики темно-синего цвета — со сложенными льняными салфетками и серебряными ложками.

— Что хотите выпить? — спросила Мэриан. — Кофе, воду, чай? Еще у нас полный холодильник газировки для гостей.

— Вода подойдет, — ответил Коннор. — Езда на мотоцикле всегда вызывает у меня жажду. — Он поглядел на меня.

— Мне тоже будет достаточно воды. Спасибо.

— Легко. Я приготовлю чай, а вы ешьте. Арне?

— Мне ничего не нужно. Тебе нужна помощь?

— Нет, — ответила она, рукой отогнав его к столу. — Посидите и поболтайте. Я все сделаю.

— Она предпочитает этот изысканный чай, — прошептал Арне, когда мы принялись за суп. — Она привезла его из Великобритании и не позволяет мне к нему прикасаться.

— Я оборотень, — крикнула Мэриан, наполняя красный чайник. — И слышу, как ты шепчешь.

— Я тоже оборотень, — ответил ей Арне. — И знаю, что слышишь.

Мэриан закатила глаза, но уголки ее губ тронула улыбка.

— Суп превосходный, — сказала я, дуя на ложку. Курица была нежной и не сухой, бульон почти неприлично маслянистым, дикий рис — идеальной консистенцией между жестким и мягким.

— Спасибо, — поблагодарила она, отрегулировав газовое пламя под чайником, капельки воды зашипели от огня. — Это рецепт бабушки Арне.

— Твоя бабушка гений, — сказал ему Коннор.

Арне согласился, кивнув.

— Как доехали?

— Хорошо, — ответил Коннор. — Погода была хорошая, копов было мало, а вампирша вкрикнула всего один раз.

— Ничего я не кричала, — сухо произнесла я. — Ему удалось не опрокинуть байк, хотя пару раз было близко к этому.

— Ничего такого не было, — сказал Коннор, одарив меня лукавой улыбкой, от которой у меня в груди вспыхнул жар.

— Откуда вы знаете друг друга? — спросила я, переводя взгляд с Арне на Коннора.

— Мэриан — одна из детей Джорджии, — ответил Арне. — У Мэриан есть сестра, Кэсси, вот ее ребенок завтра будет проходить посвящение. Поэтому они родственники.

— А сын Кэсси — это Уильям, — добавила Мэриан.

— Большая семья, — сказала я, и Арне улыбнулся.

— Полностью согласен. Все друг друга знают и выбор небольшой. Вероятно, не сильно отличается от Дома Кадогана.

— Только понапыщенней, — согласилась я.

— Мы увидимся на инициации? — спросил Коннор.

— К сожалению, нет, — ответила Мэриан. — У девочек завтра танцевальные выступления, и еще до того, как запланировали инициацию, мы обещали им, что оба придем.

— Похоже, у девочек все хорошо, — сказал Коннор.

— Они приспосабливаются, — произнес Арне. Он поглядел на меня. — Раньше мы жили на курорте, но уехали, когда девочки были помладше. Решили, что им нужно другое воспитание. Меньше жестокости и больше честности.

— Честности? — спросила я.

Арне посмотрел на меня.

— Оборотни в Гранд-Бэй все еще выдают себя за людей.

Я приподняла брови. Сверхъестественные уже больше двадцати лет как раскрылись.

— Почему?

— Отчасти привычка, я думаю, — ответила Мэриан, когда засвистел чайник. Она выключила конфорку и налила в кружку воды. — Клан уже много лет живет на курорте, и они никогда не, думаю, вы бы сказали так, сводили счеты с местным обществом. Они на протяжении десятилетий были его частью, и это относительно тесные отношения. И те, и другие болеют за школьную хоккейную команду. Дети оборотней ходят в школу вместе с людьми…

— Что нарушает всем режим сна, — произнес Арне.

— Полностью, — согласилась Мэриан. — Я хочу сказать, что они влились в общество, даже если люди этого не знают.

— Не понимаю, зачем им столько сложностей, — сказала я. — Местные настроены против Суперов?

— Не в открытую, — ответила Мэриан. — В этом районе обитает клан вампиров, хотя они держатся особняком.

— Группа Ронана, — произнесла я.

Мэриан кивнула.

— Ты его знаешь?

Я почувствовала любопытный взгляд Коннора.

— Только то, что он держится особняком. Мой папа его знает, но не очень хорошо. Я не думала, что клан скрытный. — «Или ничто из сказанного папой не навело меня на такие мысли».

— Они не скрытны. Но это небольшая группа, и они живут в нескольких километрах от города. По моему опыту, — произнесла Мэриан, — люди просто мало о них думают. Более странные соседи, чем Суперы. И если честно, это во многом похоже на то, как люди видят курорт — странное сообщество.

Кивнув, я съела последнюю ложку супа, дочиста облизав ложку.

— Еще? — спросила Мэриан, подойдя и сев за стол со своей кружкой.

— Нет, спасибо. Он был изумительным. — И я не хотела употреблять слишком много жидкости перед следующей частью поездки.

— Оборотни, естественно, не признают, что причина в этом, — сказал Арне. — Что они хотят сохранить свое положение среди людей. Они говорят, что проблема заключается в уединенности. Если люди не будут знать, что они оборотни, то не будут следить за ними, зацикливаться на их магии, пытаться использовать их из-за нее.

— Вероятно, тут дело и в том, и другом, — сказал Коннор и поглядел на меня. — Около трети Стаи все еще выдают себя за людей.

— Так много, — тихо произнесла я. Так много неспособных быть честными. Связанных обстоятельствами или решениями, выдающих себя за кого-то другого. Это беспокоило меня больше, чем я могла подумать, вероятно, отчасти потому, что я могу быть «открытым» вампиром. Нет никакой необходимости прятаться — и это было бы невозможно, учитывая известность моих родителей.

— Они тратят много времени, пытаясь скрыть то, кем являются, — тихо сказала Мэриан. — Мы не хотим, чтобы наши девочки росли так, чтобы им приходилось беспокоиться о каждой мелочи, которую они сделали или сказали, не раскроет ли это секрет. Поэтому мы уехали, нашли новое сообщество и ведем себя абсолютно честно.

Арне кивнул.

— Нам казалось, что если кто-то из родителей будет беспокоиться о том, что их дети дружат с оборотнями, то проще быть честными. Чтобы родители приняли осознанное решение.

— На нас это работало, когда мы росли, — сказал Коннор. Думаю, он хотел подключить и меня. И хотя он был отчасти прав — мое детство было настолько «нормальным», насколько его могли сделать мои родители — у людей к вампирам совсем другое отношение, нежели к оборотням. Оборотни интригующие; вампиры опасные.

— Здесь это хорошо сработало. Несколько родителей отказались, но у девочек действительно куча друзей. — Мэриан выудила из своей кружки чайный пакетик и отложила его в сторону. — Здесь мы счастливы. И если нам нужно быть с кланом, со Стаей, мы можем поехать в Гранд-Бэй.

— А Гранд-Бэй? — спросил Коннор. — Что слышно оттуда?

Брови Мэриан приподнялись.

— Вы должны знать, раз едете туда, или нет?

— Да, — ответил Коннор. — Но всегда кажется разумным проверить.

— Вы слышали о Пэйсли? — спросила Мэриан.

Он нахмурился.

— Кто такая Пэйсли?

— Молодая девушка-оборотень, которая погибла. — Мэриан перевела взгляд на Арне. — Сколько прошло, уже пару недель?

— Что-то около того, — ответил Арне.

Мэриан кивнула.

— Сбили и уехали, — произнесла она, а потом глотнула чая. — Она шла или бежала — мы точно не знаем — по главной дороге около курорта, и ее сбила машина. Машина не остановилась.

— Как они ее нашли? — спросила я.

Мэриан глотнула еще чаю и кивнула.

— Один из старейшин клана, мужчина по имени Лорен, пошел в кофейню вверх по дороге и обнаружил ее посреди нее. Это была ночь субботы, и Лорен подумал, что кто-то из местных жителей слишком много выпил, а уехал потому, что был пьян и знал, что за это придется дорого заплатить.

— Что сказал шериф?

— Он пришел к такому же выводу, — ответил Арне, — насколько нам известно. Никто не видел и не слышал машину, и если кто-то из местных что-то и знает, то они молчат.

Мэриан кивнула.

— Она была одной из самых младших оборотней — можно сказать, еще зеленой. Молодое поколение пытается дистанцироваться от старейшин клана.

— Каким образом? — спросил Коннор.

— Например, они выступают за то, чтобы народ узнал, кто они такие. Они хотят быть честными в отношении того, кем являются, а старейшины в этом не заинтересованы. Еще они недовольны курортом; они хотят вдохнуть жизнь в территорию, а старейшины и в этом не заинтересованы.

— Мы не знаем, есть ли там на самом деле какая-то вражда, — сказал Арне, глядя на Мэриан в ожидании ее подтверждения. — Но там определенно есть напряженность.

— Происходит все больше изменений, — философски заметил Коннор. — Как ко всему этому относиться Джорджия? В конце концов, она старейшина.

— Мама не любит перемен, — ответила Мэриан. — Если придется, она справится с изменениями, но по большей части она спокойна.

В ее голосе слышалось легкое порицание, как будто Мэриан не была согласна с позицией матери.

Некоторое время мы сидели молча, потягивая напитки и слушая оживленную болтовню девочек из соседней комнаты.

Если честно, это не совсем то, что я ожидала увидеть в этой поездке. Счастливая семья оборотней ведет себя, как любая другая счастливая семья, и позволяет мне — очевидному постороннему человеку — дружески сидеть в их доме.

— Знаете, из Гранд-Бэй доходят и более интересные слухи, — сказал Арне.

— Какие слухи? — спросил Коннор.

— О каком-то йети, — ответил Арне. — Предположительно.

— Чудовище Оватонны[15], — произнесла Мэриан. — Или так они его называют.

Коннор выгнул бровь.

— Что еще за Чудовище Оватонны?

— Ответ Миннесоты Йети, — с ухмылкой ответила Мэриан. — Большое и волосатое существо, которое якобы охотится в Нортвуде.

— А мы уверены, что люди видели не просто оборотней в естественной форме? — спросила я.

— Это был бы самый простой ответ, — с улыбкой сказал Арне. — И логичный. Но его видели члены клана, а не люди.

— Они нашли какие-нибудь доказательства? — спросил Коннор. — Отпечатки ступни, экскременты?

— Насколько мне известно, нет, — ответил Арне, взглянув на Мэриан в поисках подтверждения.

— Неа, — произнесла она.

— Бог его знает, что там в Нортвуде происходит. Возможно, молодые хулиганы валяют дурака, наверное, надеясь, что их поймают люди. В любом случае, это может привлечь внимание, а клан этого не хочет.

Из комнаты в конце коридора донесся визг, и послышался быстрый топот маленьких ножек. Старшая девочка подбежала к своему отцу.

— Я не била ее, — тихо промолвила она и положила голову на руку отца.

— Мамочка! — В комнату притопала младшая девочка, в ее глазах стояли слезы. — Она ударила меня своей куклой.

— Нет, я этого не делала! — Старшая девочка замолчала. — Она первая меня ударила!

— Я не била!

Мне вспомнились похожие сцены двадцать лет назад, когда мы с Коннором были детьми примерно одного возраста и дрались из-за игрушек, бегая к своим отцам, чтобы те решили наши споры. Я взглянула на него и обнаружила, что он понимающе улыбается мне в ответ. Кажется, он подумал о том же.

— Девочки, — произнес Арне достаточно жестко, чтобы остановить нарастающую истерику. Послышалось сопение, но крики прекратились. — Мы не бьем друг друга, не так ли?

В ответ маленькая девочка разрыдалась.

— И я думаю, пора спать, — сказала Мэриан, отодвигая свой стул. — Девочки, тихий час, сейчас же.

Это вызвало очередную волну криков, когда они драматично потопали в заднюю часть дома.

— Прошу прощения, — произнесла Мэриан и пошла за ними.

— Бедные дети, — сказал Арне. — Взрослеть тяжело, но я ни за какие деньги не хочу снова стать ребенком. Все эти гормоны, все еще познают мир. — Он покачал головой. — Безумие в том, что дай им пятнадцать минут тишины, и они снова станут лучшими друзьями. Биология — капризная дама.

— Не будем вам мешать, — произнес Коннор, поднимаясь со стула. — В любом случае, нам пора отправляться в путь. Спасибо, что накормили и поделились новостями.

— Пожалуйста, не думайте, что вам пора уходить, — сказал Арне. — Это небольшое столкновение в Войне Дочерей.

— Да нет, нас время поджимает. Восход, — произнес он, кивнув в мою сторону.

— Точно, точно. — Арне с любопытством посмотрел на меня. — По-моему, ты первый вампир, которого я когда-либо встречал. — Он ухмыльнулся. — Ты выглядишь вполне нормально.

— Пожалуйста, прости моего мужа, — сказала Мэриан, возвращаясь в комнату. — Бег окончательно повредил его рассудок.

— Для вампира она вполне нормальная. — Коннор посмотрел на меня, его улыбка была такой нежной и теплой, что мое сердце затрепетало в груди, подобно крыльям.

— Как мило, — пробормотала Мэриан, беря Арне под руку. — Вам в дорогу что-нибудь нужно?

— Ничего не нужно, — ответил Коннор. — Но спасибо за предложение.

Они проводили нас до двери, и мы обнялись на прощание.

— Ты мне нравишься, — прошептала Мэриан, обняв меня. — И мне нравится, что с ним ты, — сказала она, когда отстранилась, встретившись со мной взглядом. — Берегите друг друга.

Вернувшись в хижину, я разложила свои вещи в спальне. Когда вернулась в гостиную, я обнаружила, что Коннор положил на диван подушку и одеяло, но в хижине я была одна. Спустя мгновение он вошел в парадную дверь.

— Я просто закрывал ставни, — сказал он и запер за собой дверь.

— Ты уверен, что на диване тебе будет нормально?

— Со мной все будет в порядке. Я тоже ночевал в палатке в горах. В Скалистых[17], а не Пиренеях, но, думаю, что спать на скале под ледяным ветром одинаково в любой точке мира.

— Наши несчастья нас объединяют, — сказала я.

Он фыркнул, снял часы, положил их на кухонный стол вместе с содержимым карманов и снял ботинки.

— У тебя все получилось с Бет.

Он поднял взгляд и выгнул брови.

— Я имею в виду, ты хорошо справился. Ты был внимателен и вежлив, и старался ее успокоить. Но делал это с авторитетом.

— Неплохо для бывшего балбеса.

Я сдержала улыбку.

— В тебе все еще есть что-то от балбеса.

— У меня будут проблемы, если я снова назову тебя негодницей?

— Да. Их было двое — тех, кто на нее напал. Она этого не поняла, но их должно было быть как минимум двое. Один ее ударил, второй передвигался. Потому что тот, который ее ударил, находился позади нее.

— Да, я тоже так думаю.

Наступила тишина.

— Тебя это беспокоит? — спросила я, прерывая ее.

— Что меня беспокоит?

— Тот факт, что разговоры прекращаются, когда оборотни видят тебя.

Он замолчал, какое-то время наблюдая за мной.

— Да. Это часть того, кто я есть. Часть того, кем я хочу быть. Но это меня…

— Выделяет, — произнесла я, и он кивнул.

— Кажется, мы поменялись местами, — сказала я. — Ты всегда был принцем, но когда был ребенком, это не имело значения. Габриэль все контролировал. Но теперь ты стал старше. Думаю, ты пришел к своей власти. Люди тобой интересуются. Возможно, опасаются тебя. И задаются вопросом, станешь ли ты новым Апексом. Следующим вожаком Стаи.

— Ага, — произнес он. — Они наблюдают за мной из-за того, каким я могу быть. Некоторые из-за того, какой я на самом деле — эти из хороших. Но большинство из-за того, что я могу сделать в будущем. Из-за возможности того, что я могу сделать для них лучше или хуже.

Я кивнула и перевела взгляд на окно и темные деревья, видневшиеся за ним.

— Для меня все наоборот. Когда я была ребенком, то была новым явлением. Новизной. Чем-то первым. Когда я вернулась из Парижа, это еще немного ощущалось, но теперь новизна несколько поистерлась, потому что я вампир с настоящей работой. Это не так интересно, по крайней мере, для людей. Но я все еще… выделяюсь. Я знаю, каково это.

— Ага, думаю, знаешь.

Я внимательно посмотрела на него.

— Знаешь, ты сильно изменился. Очень повзрослел. Для меня странно это видеть. Но хорошо.

— Потому что тебя бы здесь не было, если бы я все еще дергал тебя за косички?

— Я бы не стала. — Я оскалилась. — Но ты можешь попробовать, если хочешь.

— О, есть кое-что, что я хотел бы попробовать.

— И это тоже немного странно.

— Что с тобой флиртуют?

— Что со мной флиртуешь ты. Как правило, за тобой бегала толпа девушек, которые надеялись заполучить следующего Апекса.

— А ты встречалась с вампирами.

Я указала на себя.

— Так-то я вампир.

— И тем не менее, — произнес он, жестом обведя комнату, — мы здесь.

Наступила тишина, и поскольку мы все еще привыкали друг к другу, она ощущалась чем-то средним между спокойной и неловкой, и на грани того и другого.

— Это будет сложно, — сказала я.

— Нет, — произнес Коннор, делая шаг вперед. — Не думаю, что это будет так сложно. — Он положил руку мне на талию и прижал наши тела друг к другу.

И вот они мы. На пороге чего-то, даже не принимая во внимание, какого черта происходит в этом поселении. Но когда он меня поцеловал, остальное уже не имело значения.

Десять минут спустя я уснула под вой волков. На этот раз они выли не от страха или тревоги, а в знак солидарности. Поскольку близился рассвет, ночь почти закончилась, и настало время отдохнуть.

На курорте было тихо, когда мы шли к главному домику. Вдоль дорожки горели фонари, но костры еще не разожгли. Эти оборотни, судя по всему, не ранние пташки.

— Давай я буду говорить со старейшинами, — сказал Коннор. — Они знают, что ты приедешь; их проинформировали. Но это не значит, что они не будут вести себя сдержанно и уязвленно.

— Что ж, — произнесла я, — это будет веселая побудка.

Мы поднялись по лестнице на крыльцо главного домика, магия усилилась, когда мы вошли в здание. Мы прошли на звуки разговора в фойе, где на потертой кожаной мебели развалившись сидела дюжина оборотней. На одной стороне комнаты был камин, на другой — книжная полка, и к ним примыкала третья стена с окнами, выходившими на большую лужайку.

Магии было очень много. Она просачивалась в трещины дерева и мебели и витала в воздухе, пока оборотни общались, шевелились, наблюдая, как мы идем.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь сохранился винтажный стиль Нортвуда с золотистыми бревенчатыми стенами, узорчатым ковром и старыми рыболовным и охотничьим снаряжениями на стенах. Мы прошли по коридору с проименнованными комнатами — «Руководитель», «Мичиган», «Эри», «Онтарио» — и направились в последнюю комнату справа.

Она была похожа на бывший актовый зал: сводчатый бревенчатый потолок, камин из гальки и множество окон. По краям комнаты стояли потертые складные стулья, а по центру еще более потертые кожаные диваны и складные карточные столы. Повсюду были рассредоточены оборотни, но я не видела Лорена, Джорджию или других членов ее семьи. В помещении пахло дымом и сигарами, а воздух был пропитан магией.

К нам подошел подтянутый мужчина, а остальные уставились на нас. На нем были джинсы, ботинки и футболка, все в одинаковой степени поношенное. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, а волосы представляли собой блестящую смесь черного и серебряного и доходили до шеи.

Мы встретились в центре комнаты.

— Киин, — произнес он. В отличие от Лорена, он не протянул руку.

— Кэш.

Он перевел взгляд на меня, быстро оценил угрозу, а потом снова посмотрел на Коннора.

— Добро пожаловать на курорт, на территорию клана. А это кто? — спросил Кэш, хотя, очевидно, и так знал.

— Элиза Салливан, — ответил Коннор. — Дочь Этана Салливана и Кэролайн Мерит.

— Вампир, — произнес Кэш.

— Воспитанница Дома Дюма, — сказал Коннор. — Сотрудница ОМБ. Дочь двух союзников Стаи. Искусно обращается с катаной.

Мне стало интересно, это он оправдывает мое пребывание в комплексе — или свой интерес ко мне? Возможно, и то, и другое. Каковы бы ни были причины, выражение лица Кэша не изменилось. «Кажется, он не очень любит вампиров».

— Как Бет? — продолжил Коннор, не дожидаясь комментариев относительно моего профессионализма.

— Она в порядке. Перекинулась, исцелилась.

— Хорошо, — произнес Коннор. — Что насчет того, кто на нее напал? Вы нашли в лесу какие-нибудь улики?

— Улики в лесу? — Тон Кэша был сухим, и другие оборотни в комнате засмеялись себе под нос. — Какие улики? Есть голодные животные, оборотни, которых мы знаем, оборотни, которых не знаем. Ни больше, ни меньше. Вероятно, это был кто-то, кого Бет разозлила, но он еще не сознался. Ее поколение разводит много… конфликтов.

— Так ли это? — мягко спросил Коннор.

— Слушай, — начал Кэш. — Клан становится моложе. Здесь много молодняка, и они проводят много времени, разговаривая и думая. У них много разных взглядов.

— Они поделились с тобой своими взглядами?

— Некоторые. — Его глаза потемнели. — Ничего такого, что должно касаться Чикаго.

Коннору удалось сделать удивительно властное выражение лица.

— Думаю, об этом может судить Чикаго.

Кэш закатил глаза.

— Они жалуются на то, что людям о них неизвестно, но они не знают, что такое настоящая жизнь. Какие люди на самом деле.

— А черные повязки? — спросил Коннор.

Как и у женщин прошлой ночью, на некоторых из молодых оборотней были черные повязки. И их не было ни у кого из старших оборотней. «Потому что они были не особо близки с Пэйсли или потому что скорбели по-другому?»

— В память об оборотне, которая недавно погибла. — Тон Кэша был неодобрительным.

— Пэйсли, — произнес Коннор, и Кэш не смог скрыть своего удивления.

Он кивнул.

— Ты ее знал?

— Не знал. Тебе не нравятся повязки?

— Мне не нравится демонстрация траура. Жизнь начинается и заканчивается. Таков цикл, и он совершенно естественен, в полной мере гармонирует с природой. Я не одобряю сентиментальность или тот факт, что они носят что-то, предназначенное для того, чтобы отличать их от других. Смерть Пэйсли была трагедией. Но на этом все. Нельзя возлагать вину на каждое деяние бога. Ради всего святого, мы же оборотни.

— Так ты думаешь, что на Бет мог напасть один из молодых оборотней, — сказал Коннор.

— Это самое логичное объяснение. Полагаю, это мог быть кто-то вне клана. Бродячий оборотень.

— Их много в этих краях? — спросил Коннор, но, учитывая его тон, только для проформы. — Бродячих оборотней?

— Немного то тут, то там. Они не являются частью общины. Они не очень-то тянутся к другим.

Коннор издал неопределенный звук. Он подошел окнам и окинул взглядом темный курорт.

— Ты слышал о проблемах по дороге?

Кэш подошел к дивану, сел и раскинул руки на спинке. Он демонстрировал высокомерие, что ему нечего скрывать. Но в его глазах была какая-то напряженность.

— На Аляску? — спросил он, как будто ответ его не интересовал.

Коннор оглянулся на него.

— Стая возвращается домой. Никто с курорта не присоединился к каравану.

— Выгляни в окно, — сказал Кэш, повернувшись к нему. — Нам не нужно никуда ходить, чтобы подпитаться. У нас здесь есть все, что нужно.

— Подпитка связана не с лесом. А с Авророй, и я уверен, что ты это знаешь.

— Без разницы. Никто мне не сказал, что идти обязательно, поэтому мы и не пошли. Если у вас и были проблемы, то мы тут ни при чем.

— И я так понимаю, ты не считаешь, что в этих слухах про зверя что-то есть? — спросил Коннор.

Кэш закатил глаза.

— Нагнетание волнения и дикое воображение.

Коннор с минуту смотрел на него.

— Ладно, — произнес он. — Спасибо, что выделил время, и за разговор. Мы придем на инициацию.

— Мы? — спросил Кэш.

— Я и Элиза, — сухим голосом ответил Коннор, потому что ответ был очевиден, и Кэш определенно знал об этом заранее.

Все взгляды в комнате обратились на меня.

— Вампиры не присутствуют на инициации, — проговорил Кэш, наклонившись вперед.

— Меня пригласили, — мягко сказал Коннор. — Она моя «плюс один».

— Ни хрена подобного. — Оборотень, произнесший это, был старше, примерно возраста Кэша, с грудью колесом и седыми волосами и бородой. Его кожа была загорелой, глаза голубыми и холодными. На нем были джинсы, рубашка на пуговицах с закатанными рукавами и темные мотоциклетные ботинки с цепями на подъеме.

— Эверетт, — предупреждающе произнес Кэш.

Губы Эверетта сжались в тонкую, недовольную линию, но он промолчал.

— Как тебе сообщили перед нашим приездом, — сказал Коннор, — мы будем присутствовать вместе, с благословения Джорджии и Апекса. Если у тебя с этим какие-то проблемы, ты можешь обсудить это с Апексом. Или, если тебя не прельщает поездка в Чикаго, со мной. Сейчас.

В комнате поднялись напряжение и магия, кружась невидимыми водоворотами.

Кэш снова откинулся назад.

— Я не знаю ни тебя, ни твоего старика так, как некоторые. Не так, как твоя тетя. Ты часть Стаи, и это дает тебе право находиться здесь. Мы не ищем неприятностей. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое, чтобы мы жили своей жизнью. Нам здесь нечего скрывать.

— В том числе и от людей? — поинтересовалась я.

Кэш посмотрел на меня, сжав челюсти.

— То, что мы делаем на нашей территории, людей не касается. — «Или вампиров» — было его безмолвное дополнение.

Коннор пропустил эти слова мимо ушей, видимо, не посчитав нужным отвечать на них.

— Мы ценим твое гостеприимство. Если захочешь поговорить со мной о чем-нибудь еще, то мы пробудет здесь как минимум пару дней.

Мы не обсуждали такую долгую поездку, поэтому по выражению лица Коннора я догадалась, что он проверяет клан, наблюдает за их реакцией на то, что мы пробудем здесь какое-то время.

— Вы останетесь после инициации, — произнес Кэш.

— Я не вижу необходимости торопиться, — начал Коннор, переводя взгляд на окна. — Как ты и сказал, у вас здесь есть все, что нужно оборотню.

Мы ехали на северо-запад, удаляясь от Верхнего озера в глубь Миннесоты. Дорога становилась все более извилистой и крутой, лес уступал место скалистым холмам и склонам. Мы заехали в туннель в скальной породе, вдоль стены вспыхивали оранжевые фонари по мере того, как мы проносились мимо.

Через пятнадцать-двадцать пять километров мы съехали с автострады, и Коннор сбросил скорость, чтобы заехать на гравийную дорогу, по краям которой находились вечнозеленые деревья и серые валуны.

Он остановился в конце линии транспортных средств — мотоциклов, грузовиков и внедорожников — припаркованных вдоль обеих сторон дороги. Мы слезли с байка, сняли шлемы и пробежали пальцами по спутанным волосам. И без грохота байка сквозь шелест стали слышны звуки веселящихся детей и болтовни взрослых.

Там было несколько мускулистых мужчин и женщин в черных рубашках и брюках, которые бросили на нас подозрительные взгляды, а потом отвернулись.

— Охрана? — спросила я.

— Это частное мероприятие, — сказал Коннор. — Тем более, люди не знают, кто они.

— Куда мы идем? — спросила я. Я ожидала увидеть шатер с холодильниками и баллонами, или обзорную площадку, где оборотни развесили гирлянды и пили пиво. Вместо этого деревья образовали ущелье по обе стороны дороги.

— Увидишь, — с улыбкой ответил он и протянул руку.

Я взяла его за руку, наслаждаясь удовлетворением, вспыхнувшим в его глазах, когда я сцепила наши пальцы.

Коннор шмыгнул в лес, и мы пошли по протоптанной тропе, которую я, скорее всего, не увидела бы, если бы была не с ним. Мы прошли около полукилометра, и я была рада, что надела сапоги без шпилек, в которых было бы не очень удобно на неровной земле и гниющих листьях. Когда звуки торжества стали громче, мы миновали березы с курчавой серебристой корой, валуны с острыми краями, которые выглядели так, словно их извергли из вулкана, и изящные белые цветы, растущие на свободных местах в подлеске. А за всем этим был мягкий шум, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это вода.

По тропинке скользило нечто длинное и темное, и я резко остановилась, едва удержавшись, чтобы не завизжать.

— Что? — спросил Коннор, сжав мои пальцы. — Что случилось?

— Змея.

— Она неопасная. Это всего лишь садовый уж[18].

— Без разницы. Я не люблю змей.

Он посмотрел на меня.

— Почему ты не любишь змей?

— Биологические требования, — ответила я. — Они скользят. Я не люблю то, что скользит.

— Но и у них, у вас есть клыки.

Я перевела взгляд на него.

— И у оборотней, и у скунсов есть мех.

— Справедливое замечание.

— У тебя нет проблем с животными?

— Я не боюсь никаких животных, рептилий или кого-то еще. — Его улыбка была дерзкой. — Я волк и человек. Это два хищника высшего порядка по цене одного.

— Или вдвое больше проблем в одной упаковке, зависит от того, как на это посмотреть. И я вполне уверена, что если бы за тобой охотилась большая белая акула, ты бы немного испугался.

— Есть одно решение: не купайся в океане.

Я не могла поспорить с этой логикой и пошла вдоль края тропинки, где исчезла змея.

Звук становился все отчетливее по мере того, как мы приближались к реке, вода, подобно крошечным колокольчикам, билась о камни, уносясь вперед.

И вдруг земля исчезла.

Мы буквально дошли до конца тропы — и открылся целый мир. Лес уступил место камню — красновато-бурое нагорье размером в половину городского квартала. Коннор сошел с тропинки, протянув мне руку, когда я спустилась к нему и прошла вперед, с разинутым ртом окидывая взглядом открывшуюся картину.

Не просто нагорье, а водопады. Река заканчивалась позади нас, ниспадая с каменного утеса водопадом, а потом продолжала свой путь уже узким ручьем через нагорье. По краям были зажжены бамбуковые факелы, отбрасывая мерцающий свет и тени на воду и каменные утесы вдоль дальней стороны нагорья, черные, красные и оранжевые камни, отмеченные деревьями и чем-то похожим на высокую тропу. Даже с темным куполом неба над нами, это было похоже на пребывание в каньоне цвета.

Во второй раз за сегодняшний вечер я потеряла дар речи.

— У меня нет слов, — промолвила я, направляясь к скалистому ручью. Тут и там виднелись лужи воды, собравшиеся в ровных углублениях в скале, появившихся благодаря времени, дождю и самому ручью. Вода исчезала за краем нагорья на другой стороне.

Я прошла вперед и посмотрела, как он спадает вниз по еще одной группе водопадов, свет от большого количества факелов сверкал, как бриллианты.

— Что думаешь?

— Тут… невероятно, — произнесла я, оглянувшись на него. — Просто невероятно.

— Наверное, тут должен быть национальный парк, — сказал он. — Но он находится в частном владении, а владелец — друг клана.

Я обернулась и увидела Алексея, стоящего прямо за моей спиной.

— Господи, — проговорила я, почувствовав, как меня пробрала дрожь до костей, когда я вздрогнула. — Да что с тобой такое?

Он ухмыльнулся.

— Я тебя напугал?

— Ты побеспокоил меня.

— Я тебя напугал.

— Нет, это совсем не то чувство.

— Вероятно, тебе следует посмотреть вниз, — посоветовал Коннор Алексею.

Он так и сделал, увидев небольшой кинжал, который я вытащила в мгновение ока и приставила к его паху.

Коннор наклонился вперед.

— Она тебя напугала? — спросил он Алексея, лицо которого было мрачным.

Он поднял руки.

— Инициация — не самое подходящее время для того, чтобы нацеливать нож на оборотня.

— А тебе не следует пугать вампира, когда она окружена оборотнями на чужой территории. — Но я все таки убрала нож.

— Перемирие, — произнес Алексей и сделал шаг назад, чтобы между нами было чуть больше пространства. «Парень учится».

— Я думал, что ты не вооружена, — прошептал Коннор.

— Это очень маленький кинжал. Кто знает, когда он может тебе понадобится.

— В целях сохранения мира, — произнес Коннор, — постарайся его не показывать.

— Сделаю все возможное.

— Ты уже познакомил ее? — спросил Алексей Коннора.

— Да. Кэш вел себя как мудак.

— Ну, как и ожидалось. — Он посмотрел на меня. — Похоже, ты выжила.

— По большей части я стояла там и старалась выглядеть суровой.

— Мудрый выбор, — сказал он со слабой улыбкой.

— Что ты нашел прошлой ночью? — спросил Коннор.

— Ничего полезного. На земле в лесу следов не было. Ни меха, ни запаха крови необоротней.

— Другими словами, — произнес Коннор, — никаких следов животного.

— Ничегошеньки.

Воздух вокруг нас прорезали аплодисменты и свист, и мы, как и остальные, перевели взгляды на движение на верхнем ярусе водопадов.

На камнях и воде начали мерцать тень и свет, когда оборотни, несущие свечи и факелы, начали двигаться по нагорью, направляясь к среднему водопаду. На руках у улыбающейся брюнетки с поцелованной солнцем кожей сидел улыбающийся малыш. Его щеки пылали румянцем, а волосы были светло-русыми. На вид ему было около девяти месяцев, и он грыз свой кулак, как будто это его любимая закуска. За ним шел мужчина с загорелой кожей и такими же светлыми волосами, что и у ребенка, только его волосы были длиннее и более лохматыми, доходя до плеч в классическом, по моему мнению, стиле оборотней: нечто среднее между «волосатым металлистом» и «моделью одеколона».

— Это Кэсси с ребенком, — сказал Коннор, указывая на них. — Ее муж Уэс, и ее мать Джорджия. Все они МакАллистеры.

Джорджия была высокой и бледной, с длинными ногами, крепким телосложением и копной черных волос с серебряной прядью прямо над глазами. Ее лицо можно было бы назвать «красивым». Резкие черты лица, с пронзительными голубыми глазами и широким ртом с родинкой у левого уголка.

— Значит, Джорджия одна из кузин твоих родителей? — спросила я.

— Кузина моей матери, — ответил Коннор. — Их матери были сестрами.

— Большая семья.

— Моей маме нужно вести список.

— Готова поспорить. — Я взглянула на него и увидела радость и гордость, пока он наблюдал, как собираются его собратья, готовясь принять в Стаю еще одного. — У тебя же была инициация?

— Была. На ней присутствовали мои родители, дяди и тети. Именно там Джефф впервые выступил против моего отца. Думаю, ты тогда еще не родилась.

— Бывалый, — произнесла я.

— Возможно. Но мне пришлось надеть корону.

Я прищурилась, глядя на него.

— Серьезно?

— Ну, технически это был венец, — признался он, пожав плечами. — Но это довольно близко.

— Я завидую.

— Конечно, завидуешь, негодница. Ты всегда любила короны. — Он переплел наши пальцы, сжал мою руку и направил свой взгляд и удовлетворенную улыбку на тех, кто собрался на нагорье рядом с журчащим водопадом.

Я слышала бормотание вокруг нас, изумление и шепот, проносящиеся сквозь толпу, подобно волне, когда они замечали своего принца, своего будущего короля и вампира, которую он публично привел с собой на церемонию. Если их магия была каким-то признаком, то их эмоции были смешанными. Некоторые были сбиты с толку, другие удивлены. Некоторые были рассержены, но поскольку я не знала здесь никого, кроме тех немногих, кого мы встретили прошлой ночью, это могло быть предубеждением или предвзятым мнением.

Я задалась вопросом, стоит ли мне беспокоиться, взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на меня, с развлечением выгнув бровь.

— Ты очень громко думаешь, — сказал он.

Он не мог знать, о чем я думаю, но когда я поняла, что напряглась, то подумала, что об этом было легко догадаться.

— Если собираешься сосредоточиться на оборотнях, — с легкой улыбкой произнес он, — сосредоточься на мне.

Воздух прорезал свист, высокий и пронзительный, как клинок. Мы посмотрели вверх на водопад, откуда на нас, сцепив руки, смотрел мужчина с загорелой кожей, седыми волосами и густой, но аккуратно подстриженной бородой того же оттенка. Он был невысоким и плотным; из-под коротких рукавов рубашки на пуговицах, которую он надел вместе с брюками хаки, виднелись сильные руки. Это была практически торжественная одежда оборотней.

— Форма команды по боулингу, — прошептал Коннор, и я подавила смешок.

— Еще один старейшина? — спросила я.

— Его зовут Патч, — сказал Коннор. — Он их, скажем так, духовный лидер.

— Это значит, что он выбирает самый лучший виски. — Это прошептал голос Алексей рядом со мной, и я, черт возьми, снова прозевала, как он ко мне подкрался.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

Он пожал плечом.

— Мы волки. Мы выслеживаем добычу. Это не должно быть сюрпризом.

Я закатила глаза и потребовала у своих хищных чувств работать лучше.

— Мы собрались здесь, — произнес Патч, когда толпа затихла, — чтобы поприветствовать Уильяма Эйвери в объятиях этой территории, в объятиях этого клана и в объятиях этой Стаи.

Послышались одобрительные возгласы и несколько громких хлопков.

— Я очень давно знаю Кэсси и Уэса, и конечно же Джорджию. Все мы знаем. Они — часть семьи, которую мы тут образовали. Мы наблюдали, как Кэсси училась готовить — и иногда из-за этого боролись с огнем.

«Сестра по несчастью», — подумала я.

— Мы видели, как росло мастерство Уэса в обращении с луком и стрелами. И в те времена он был не такой уж искусный. А теперь они создали этого прекрасного мальчика.

Он протянул руки. Кэсси поцеловала малыша в лоб, а потом передала его Патчу. Ребенок широко раскрыл глаза, вцепившись в бороду Патча.

— Пусть твоя жизнь будет долгой, — сказал Патч. — Пусть твоя любовь будет глубокой. Пусть твой смех будет громким. Желаю тебе быть сильным, гордым и счастливым. Оставаться членом клана, членом Стаи, волком до конца своих дней. Желаю обрести покой в окружающем тебя мире, успокоение в лесу, и чтобы твоя семья ждала твоего возвращения.

Он наклонился, прошептал что-то ребенку на ухо, а потом снова выпрямился.

— У вас есть предмет?

— Есть. — Уэс протянул что-то длинное и серебряное. Патч взял это и повесил на шею ребенку.

Уильям тут же сунул это в рот.

— Военные жетоны, — прошептал Коннор. — Отец Уэса служил в армии и погиб при исполнении служебных обязанностей.

— Оборотень?

— Да. Подкупил врача, чтобы тот позволил ему пропустить медосмотр после того, как он пробежал полкилометра в рекордное время. Уэс хотел поступить на службу, пойти по его стопам, но к тому времени оборотни были отстранены, и нельзя было дать взятку.

Какая жалость, учитывая, что оборотни сильнее и быстрее людей, могут исцелять себя, по крайней мере, при определенных обстоятельствах, и имеют довольно хорошую маскировку. «Отстранение принесло меньше вреда», — подумала я, — «нежели человеческие предрассудки и ревность».

— Сим я объявляю тебя, Уильям Эйвери, членом клана Гранд-Бэй. И с признанием и одобрением Апекса, членом Северо-Американской Центральной Стаи. Благословляю тебя и твою семью и поздравляю.

Когда в темноте раздались аплодисменты и крики, отражаясь эхом от скал и воды, он вернул ребенка родителям. Малыш хлопал в ладоши и дергал за жетоны, а его родители, улыбаясь, со слезами на глазах смотрели на него.

Спустя мгновение Патч снова поднял руки.

— У нас тоже есть обязанности, — сказал он, снова переводя взгляд на клан. — Мы должны заботиться об этом ребенке. Защищать его и беречь. Наша обязанность — сохранять клан сильным для маленького Уильяма и дать ему дом, в который он всегда сможет вернуться.

В толпе раздалось еще несколько криков согласия.

Затем Патч закрыл глаза, поднял руки и начал скандировать:

— Охранники так далеко не заходили? — спросила я, когда Алексей присоединился к нам, и мы отошли на несколько метров от толпы.

— Сомневаюсь, — ответил Коннор. — Они дежурили вокруг водопада, поскольку там проводилось мероприятие, но не так далеко за его пределами.

— Тот, кто оставил его здесь, считал, что его кто-то найдет.

Они оба посмотрели на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Коннор.

— Его убили не здесь, — сказала я. — Его оставили здесь, чтобы кто-нибудь нашел.

— Экстрасенс? — спросил Алексей, как и Коннор недавно.

— Наблюдательная, — поправил Коннор, прищурившись и задумчиво глядя на меня. — Что ты видишь?

— Выглядит так, будто на него напало дикое животное — что-то с зубами и когтями — а не кто-то с ножом, пистолетом или кулаками. Он потерял много крови, но там, где его оставили, крови нет. Ни на земле, ни на растениях нет брызгов крови. Он высокий и в хорошей физической форме, и, надо полагать, оказал бы сопротивление, но трава вокруг него не примята. Его убили не здесь.

Коннор кивнул.

— Дикие животные, конечно, прячут еду, но мы бы увидели следы, если бы они протащили кого-то через такую большую поросль. И ты права — здесь нет никаких следов.

— А это значит, что напал не дикий зверь, — мрачно произнес Алексей. — Это сделали люди или Суперы.

— Кто именно? — спросил Коннор. — И зачем оставлять его здесь, чтобы мы его нашли?

— Те, кто хотели испортить инициацию? — спросил Алексей. — Или сделать заявление?

— Может быть любой из двух вариантов или оба вместе, — сказал Коннор. — Именно это мы и должны выяснить.

Мы вернулись к водопадам и обнаружили, что там почти никого нет, лишь несколько разбросанных то тут, то там кучек одежды. Оборотни, закончившие поиски, очевидно, оделись и ушли.

— Полагаю, Кэш не торопится обсуждать улики, — сказала я, когда Коннор оделся. — Может, он пошел с Эвереттом в похоронное бюро?

Коннор оглядел окрестности, выражение его лица стало мрачным.

— Как минимум, он должен находиться здесь и руководить расследованием. Ожидая, когда все отчитаются. Если бы убили члена моего клана, я бы искал вместе с ними.

— Кэш — не ты, — сказала я. — Может, ему не нравился Лорен. Это бы объяснило безразличие.

— Ага, — произнес Коннор. — Объяснило бы. Но нас ждет ужин у Джорджии. Если мы до завтра не расскажем ему, что нашли, то это его потеря.

— Потому что мы будем продолжать поиски, — предположила я. — И мы более благонадежны.

Его улыбка была теплой.

— Мне нравится, что мне никогда не приходиться объяснять тебе дважды.

На ужин было одно изумительное блюдо за другим. Курица была сочной и идеально сдобрена маслом и специями. Еще были теплые дрожжевые булочки, морковь и спаржа, а также запеканка с сыром и картофелем, посыпанная хрустящими картофельными шариками.

«Если это горячее блюдо, то я в деле». И я в полной мере почувствовала себя ребенком своей матери.

Разговор тек плавно, от новостей Гранд-Бэй к известиям от Стаи из Чикаго, к весьма вежливым вопросам о моих родителях и Доме Кадогана.

— Идея жить в гигантском общежитии всегда казалась мне неблагонадежной, — сказала Джорджия, накалывая спаржу на вилку.

— У Мастеров и Послушников особые отношения, — произнесла я. — Своего рода связь, которая делает их больше похожими на семью, чем на соседей.

— От этого лучше? — спросил Уэс. — Это все равно, что жить дома с родителями. — Он одарил Джорджию широкой улыбкой.

— Очень смешно, сынок. Может, тебе стоит съездить в гости к вампирам. Посмотреть, как они живут.

Он посмотрел на меня.

— Это возможно?

— Наверное, да. Если только ты не боишься клыков.

Когда ужин подошел к концу, а Карли извинилась и вернулась в пекарню, Коннор отодвинул свою тарелку и задумчиво сделал глоток «Альфа Стаута», попробовать который он наконец-то сумел уговорить некоторых из них. Только чикагские оборотни — Миранда и Алексей — поддержали его, а Алексей осилил лишь полстакана.

— Не хочу портить прекрасный вечер, — произнес Коннор, — но я хотел бы поговорить о Лорене.

— Поговорим, — согласилась Джорджия, взяла с тарелки картофельный шарик и сунув его в рот. — Кто-то же должен.

Коннор посмотрел на Кэсси и Уэса.

— Мне жаль поднимать этот вопрос, но его оставили на инициации. У вас ни с кем не возникали разногласия?

— Мы уже это обсудили, — ответил Уэс, положив руку на спинку стула Кэсси. — И ответ — нет. У нас ни с кем не было разногласий, и никто не имел претензий к нам, по крайней мере, насколько нам известно. Мы семейные люди. Стараемся держаться особняком.

— Мы думаем, что они скорее всего хотели сделать заявление, — сказала Кэсси, глядя на Уэса. — Клан собрался вместе. Мероприятие было особенным. Они оставили там тело, тем самым сделав заявление.

Коннор кивнул.

— У кого-нибудь были особые разногласия с Лореном?

— Мне неизвестно ни о каких настоящих разногласиях, — ответила Джорджия, и в ее голосе прозвучала убежденность. Но Кэсси и Уэс обменялись взглядами, говорившими о том, что есть что-то еще, что следует принять во внимание.

— Что насчет Кэша? — спросил Коннор. — Похоже, он очень хотел, чтобы расследование проходило как можно тише.

— Это Кэш, — ответила Джорджия. — Он не любит людей, не доверяет им. Не доверяет практически никому, кто не из Стаи, — сказала она, с некоторой досадой глядя на меня.

— Кэсси? — спокойно спросила я. — Уэс? Вам известно о каких-нибудь конфликтах с Лореном?

Кэсси поморщилась и виновато посмотрела на Джорджию.

— Не хочу говорить плохо о мертвых.

— Нельзя оценивать это как что-то плохое, если это правда, — сказала Джорджия. — Так что выкладывай.

— Просто было несколько коллективных жалоб, — произнесла она. — На то, что он на самом деле не прислушивался к проблемным вопросам, которые ему излагали. То же самое касается Эверетта и Кэша. Молодые оборотни хотят перемен. Они хотят оживить клан, курорт. У них создается такое ощущение, будто их не слышат.

— А я? — спросила Джорджия, выпрямляя спину. — Есть недовольные, которые хотели бы высказать мне все в лицо?

— Нет, — ласково ответила Кэсси и положила руку на руку своей матери. — Ты заботишься о клане, и все это знают. А Эверетт, Кэш и Лорен… консервативны. Их волнует только то, чтобы держать все под контролем. И иногда это происходит клану во вред.

Джорджия откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, давая себе время успокоиться.

Кэсси с беспокойством в глазах посмотрела на меня.

— Мне неизвестно ничего конкретного, но…

Она посмотрела на Уэса, который кивнул и произнес:

— Скажи им.

— Лорен был с Пэйсли перед ее смертью.

В комнате воцарилась тишина.

— Откуда ты знаешь? — спросил Коннор.

— Я их видела. Они шли вместе по главной дороге. Примерно в километре отсюда есть кофейня. Место хорошее, поэтому я предположила, что они идут туда. Я ехала в город. Помахала им рукой, но не думаю, что кто-то из них меня заметил. Или они меня просто не узнали. Я заехала кое-куда по делам, потом вернулась. И тогда узнала, что произошло.

— Я думал, что Лорен нашел ее уже мертвой, — повторил Коннор слова Мэриан.

— Я тоже слышала именно это, — произнесла Джорджия, нахмурившись и поерзав на стуле, будто эта информация в буквальном смысле причиняла ей неудобство.

— И все же это может быть правдой, — сказала Кэсси. — Но это не вся история. И не похоже, чтобы они хорошо проводили время.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Кажется, они о чем-то спорили. В смысле, я их не слышала. Лишь видела, что они разговаривают… возбужденно, наверное. Ни один из них не выглядел особенно счастливым. Я просто подумала, что они расходятся во взглядах.

— Ты кому-нибудь рассказывала? — спросил Коннор.

— Нет, — ответила она. — В этом не было никакого смысла. Кэш, шериф и Лорен решили, что произошло ДТП.

— Это могло быть ДТП, — сказала Джорджия. — У Пэйсли не было врагов. Она была молодой, милой. Наивной, но доброй. Полной жизни. Нет причин, по которым кто-нибудь хотел ее смерти — Лорен или кто-нибудь еще.

«Может, и не было. Но причин для убийства много. Месть лишь одна из них. Она могла увидеть что-то, чего не должна была видеть. Или у нее было что-то, чего хотел кто-то другой».

— Это было кошмарное ДТП, — произнесла Джорджия, — и никаких доказательств чего-либо другого нет. У нас и так достаточно трагедий, на которых нужно сосредоточиться, не создавая себе лишних проблем.

Коннор долго смотрел на нее.

— В лесу мы нашли след, — сказала он. — Крупного животного. Похож на волчий, но гораздо больше всех, что мы видели.

Я чуть не достала экран, чтобы показать ей фотографию, но Коннор нежно сжал мое колено. «Знак сохранить это в секрете», — поняла я, поэтому просто поправила свою салфетку.

— Больше? — спросила Джорджия, наклоняясь вперед. — Кто может быть больше?

— Мы надеялись, что у тебя будут какие-нибудь идеи, поскольку ты здесь живешь, — добавил он.

— Нет, — ответила она и посмотрела на остальных, которые выглядели такими же озадаченными — и обеспокоенными — как и она.

— Кто бы ни оставил эти следы, он пах Стаей, — сказал Коннор, нанося завершающий удар.

— Никто в клане не стал бы убивать Лорена, — проговорила Джорджия. — Мы беспрерывно живем с кланом. Мы бы знали, если бы кто-то был способен на… на что, что с ним сделали. Мы бы знали, — повторила она, ткнув пальцем в стол, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

— Ладно, — произнес Коннор. — Ты знаешь больше, чем я. Но ты расскажешь Кэшу о том, что мы нашли? Просто чтобы он тоже знал?

Джорджия кивнула.

— Расскажу. — Но она отодвинула стул и встала и, не сказав больше ни слова, ушла на кухню.

— Комикс в идеальном состоянии, — сказала Петра. — Тео коллекционирует.

— Удачи ему, — произнес Коннор. — Хорошее дополнение к любой коллекции.

— Значит, Тео и Юен сейчас заняты, — снисходительно сказала я. — Ты сказала, что у тебя две новости — какая вторая?

— Вторая — у меня есть информация о вашем криптиде, — ответила она.

— Поделись со мной, детка.

— Чудовище Оватонны, — сказала она, растягивая слова, как рассказчик у потрескивающего костра.

— Ха! — вырвалось у меня и я ткнула Коннора в руку.

Лицо Петры осунулось. Она выглядела разочарованной тем, что мы не отреагировали замешательством и удивлением.

— Вы уже об этом знаете? Тогда зачем ты мне позвонила?

Коннор закатил глаза.

— Мы знаем, что это бредни. Местная байка.

— Оборотень предположил, что здесь замешано Чудовище Оватонны, — объяснила я. — Но мы даже близко не стояли с Оватонной.

— И следы были оставлены настоящим существом, — пробормотал Коннор.

Петра закатила глаза.

— История лишь начинается в Оватонне. Но она там не заканчивается.

— А парочка хороших историй заканчивается, — сказал он.

Я положила руку ему на плечо.

— Чисто теоретически, почему ты думаешь, что это Чудовище Оватонны?

— Потому что ноги совпадают, — ответила она. — Или, во всяком случае, следы. Как вы уже догадались — след был оставлен не кем-то из известных домашних или диких животных, и уж точно не кем-то, обитающим в этом районе. Слишком длинный, слишком широкий.

— Но они соответствуют следам, оставленным Чудовищем? — спросила я.

— Технически, — ответила она, — мы этого не знаем, потому что нет никаких подтвержденных следов Чудовища. Но, — произнесла она, подняв палец, — Чудовище похоже на волка, но крупнее. Выслеживает добычу в северной и центральной Миннесоте, обычно ночью. Добычей обычно является домашний скот. Овцы, коровы, куры. И, барабанная дробь, есть несколько сообщений о нападении на людей.

— Какого рода нападения? — спросила я.

— По большей части люди сообщают, что на них напали большие, волосатые существа из рода псовых. В некоторых отчетах у них четыре ноги. В некоторых две. Преследование, рваные раны, порванная одежда, укусы. И один предполагаемый случай межвидового флирта.

— Кого-то домогалось Чудовище Оватонны? — спросил Коннор.

— Так гласит история. Милдред Фармингтон из Элберт-Ли, штат Миннесота, говорит, что когда она возвращалась домой из соседнего дома, подошло Чудовище и начало с ней флиртовать. — Петра посмотрела вниз и нахмурилась, глядя на что-то за кадром. — Цитирую: «Оно добивалось ее расположения регулярно в течение примерно семи недель, после чего она сказала Чудовищу, что не желает брать на себя никаких обязательств, и Чудовище ушло», конец цитаты.

Коннор присвистнул.

— А люди еще считают Суперов ненормальными.

— Люди самые странные из всех, — сказала я. — По крайней мере, у нас есть магическое оправдание. Расскажи нам больше.

Возможно — ладно, почти наверняка — это было не Чудовище Оватонны. Но не исключено, что как и многие другие байки, эти истории действительно имеют какое-то происхождение. Может, мы сможем найти в этих историях какую-то разгадку.

— Это хищник. Любит кур — они чаще всего пропадают, когда Чудовище выходит побродить. Летом оно более активно. Зимой вообще не проявляет активности.

«Подобно медведю в спячке», — подумала я.

— Предпочитает охотиться после часа ночи, в так называемый «колдовской час».

— Это что-то вроде глухой ночи?

— Опасной, — произнесла Петра, — как и в случае с Чудовищем, которое избирательно в том, что оно ест.

— Что значит «избирательно»? — спросил Коннор. — Оно ест только самых толстых и мягких людей?

— Проверенный план нападения, но нет. Оно избирательно с моральной точки зрения. Жертвы Чудовища всегда совершали какие-то злодеяния. Среди них браконьер, убивавший оленей, страховой мошенник, женщина, которая управляла финансовой пирамидой и обманом лишила десяток миннесотцев их пенсий.

Коннор лишь закатил глаза.

— Выходит, Чудовище наказывало за экономические преступления.

— Ты говоришь скептически, — сказала она вполне разумным тоном. — И я это понимаю. Но если вы готовы поверить в питающихся людьми чудовищ из Нортвуда, лучше, чтобы они заодно творили добро, избавляя мир от злодеев.

Хотя я все еще была на 90 % уверена, что Чудовище Оватонны — это сказка, но в ее словах был смысл.

«Возможно, нападение на Лорена было случайным, результатом действий какого-то животного, которого мы еще не определили. Но если это была не случайность, не просто нападение, значит, кто-то его выбрал. Кто-то специально на него напал. Почему? Из-за чего-то, что он сделал? Чего-то, что знал? Из-за страха нападавшего, что он может сделать?»

Я подумала о насилии, совершенном над его телом. Это выглядело как наказание. «Так кто же захотел наказать Лорена? И за что? И имеет ли Пэйсли к этому какое-то отношение?»

— Спасибо, что поискала, — через мгновение сказала я. — Мы очень признательны.

— Если найдете еще какие-нибудь улики, шлите их сюда. И, Элиза?

— Да, Петра.

— Остерегайтесь парней из правительства в плохо сидящих черных костюмах. Мало ли кто еще может искать Чудовище.

Потом она завершила звонок, такой себе драматичный жест в стиле «Секретных материалов»[28]. Я убрала экран обратно в карман и, прочистив горло, посмотрела на Коннора. И увидела на его лице ожидаемое выражение всезнайки.

— Нам нужно было спросить, — сказала я. — И если не брать во внимание Чудовище, она исключила всех местных животных. Так что это уже прогресс. И мы будет следить за федералами, мало ли что.

Он лишь закатил глаза.

Я спросила у Данте, как найти хижину Трэйгера, потом вышла на улицу, вдохнула свежий воздух и попыталась прочистить разум.

По дороге я размышляла о том, что за убийством Лорена может стоять Трэйгер. Возможно, о том, что они с Пэйсли встречались, знали не все, но это кажется странным в таком маленьком сообществе. С другой стороны, в клане, похоже, многие страдают равнодушием.

Я пересекла площадку с песочницей для игры в «подковки»[34], горсткой ржавых шезлонгов и детским игровым комплексом. И тогда они преградили мне дорогу.

— Так, так, так, — произнесла Миранда. — Похоже, мы ее нашли.

Мэйв и Джэй — женщины, которые помогали Бет после нападения — стояли позади нее. Все трое носили свой гнев, как боевые доспехи. Все трое выглядели готовыми к драке.

«А что это будет за драка?» — задалась вопросом я и осторожно проверила магию в воздухе. «Не такая сильная, как у Коннора», — прикинула я, «но здоровая и невредимая. Среди них нет испорченной магии».

— Привет, Миранда.

— Что ты здесь делаешь, вампирша? — спросила Миранда. — Снуешь вокруг нашего лагеря? Копаешься в том, что тебя не касается?

Моя кровь воспламенилась, начала нагреваться. Миранда выбрала не ту ночь, чтобы заманить меня в ловушку. И не я одна была раздражена. Монстр зашевелился, пробудился, почти лениво предложил присоединиться, разобраться с проблемой. Напомнил мне об обещании, которое я дала. Предоставлении воли, которое я обещала.

«Пока не твоя очередь», — сказала я ему.

— Это не твоя территория, — произнесла я. — И как тебе прекрасно известно, мне здесь разрешено находиться, так что мне не нужно сновать тут вокруг.

— Что ты делала в доме Данте? — спросила Джэй, и я перевела взгляд на нее.

Я хотела было ответить саркастически, но поняла, что это не самый мудрый ход. И по крайней мере одной из нас нужно обдумать свои решения.

— Он согласился поговорить со мной о смерти Пэйсли.

— А что насчет нее? — спросила Миранда.

Я подумала о том, что Коннор говорил об уликах, и решила не раскрывать свои карты.

— Разобраться, что к чему, — загадочно ответила я.

Она прищурилась и сменила тему:

— Ты устроила настоящее шоу в домике. Прямо небольшой спектакль.

— Я не считаю поцелуй с Коннором спектаклем, — спокойно ответила я, но, конечно, так оно и было. И это явно задело ее за живое, подтвердив мою теорию, что Миранда хочет не только Стаю — она хочет и его тоже.

— Ладно, значит, это тактический ход, да?

Я мгновение наблюдала за ней, отметив надменный наклон подбородка, покалывание раздраженной магии, задор в ее глазах.

— Тактический ход? — спросила я.

Ее глаза засветились.

— Ради большей известности. Ради острых ощущений. Чтобы разозлить папочку. Встречаясь с оборотнем. Так рискованно. Так опасно.

Я ничего не могла с собой поделать; я расхохоталась, отчего выражение ее лица стало еще более кислым, а Мэйв и Джэй подошли ближе.

— Ты думаешь, что мой отец — который организовал союз между Домом Кадогана и Стаей, и которого Стая выбрала в качестве личной охраны на созыве — стал бы злиться из-за того, что я встречаюсь с оборотнем?

Ее взгляд не изменился, оставшись твердым и холодным, как стекло.

— Скорее, виснешь на нем. Его маленькая принцесса, растрачивающая всю эту магию. Растрачивающая все эти политические возможности.

Это задело сильнее, и мне это не понравилось.

Миранда сделала шаг вперед.

— Ты не останешься с ним, ты же знаешь, что не можешь. И ты знаешь, что он не может быть с вампиром. Не в том случае, если он хочет Стаю, а он хочет. А это значит, что ты просто тратишь его время.

Она ничего не знает о моей семье, о вампирах. Честно говоря, очевидно, знает не так уж много о Конноре. Но ей удалось нанести еще один удар в то место, о слабости которого я даже не подозревала.

Я не думала, что вздрогнула, но ее улыбка говорила об обратном.

— Ты же знаешь, что он просто немного развлекается, верно? Небольшой бунт, потому что он не может позволить себе тебя. А это значит, что ты временная. Отвлечение. Так почему бы тебе не вернуться в Чикаго, в свой шикарный домик, и перестать совать свой нос куда не следует?

«Если она уверена, что моя сущность вампира настолько важна, то я могу этим воспользоваться». Я позволила своим глазам посеребриться — и мне пришлось сдерживать красноту, которая хотела проявиться, которая хотела сама сражаться, думая, что заслужила драку — и увидела, как она сглотнула. Воздух наполнила ее собственная магия, паранормальный эквивалент меха, вздыбившегося на ее спине. Реакция на угрозу.

«Хорошо. Лучше угроза, чем насмешки».

— Я не принцесса, — сказала я низким и угрожающим голосом. — Может, ты и привыкла к добыче, которая крадется в темноте, или к людям, которые избегают тебя, потому что в глубине души знают, кто ты. — Я наклонилась вперед, глядя ей в глаза. — Но я не человек, и не добыча, и прекрасно знаю, кто ты и кто я.

— Хочешь со мной подраться? — проговорила Миранда, каждое слово было выплюнуто, словно что-то мерзкое. Что-то гнилое.

— Если тебе нужно увидеть меня в действии, чтобы проверить, какие у меня есть навыки, то я готова. Если ты думаешь, что я отступлюсь только потому, что у тебя могут вырасти когти, то ты ужасно ошибаешься. Честно говоря, не думаю, что ты с пользой тратишь свое время, учитывая, что клан, судя по всему, преследует убийца.

— Никто клан не преследует.

— Лорен бы с тобой не согласился, — ответила я. «Резко, но правда». — Если ты действительно хочешь меня испытать, то можешь выбрать время и место. Если у тебя какие-то проблемы с выбором Коннора, то тебе следует обсудить это с ним. Я ему не хозяйка и не пытаюсь управлять его жизнью. Можешь тоже попробовать эту стратегию. Потому что та, который ты следуешь сейчас, довольно недалекая.

Ее глаза вспыхнули.

— Что ты сказала?

— Ты сказала Коннору, что хочешь Стаю, — произнесла я и перевела взгляд на Мэйв и Джэй, заметив в их глазах проблеск неуверенности. — Если это действительно так, и ты думаешь, что Коннор не сможет стать Апексом, пока встречается со мной, разве ты не должна хотеть, чтобы он встречался со мной?

— Я не…

— Потому что это очистит тебе путь к Апексу, да?

— Все не так просто.

— Потому что тебе нужна Стая, — произнесла я, — но его ты хочешь больше. Дело не во мне, Миранда, и не в Стае. Ты просто бесишься, потому что ты его не интересуешь. — Я не сводила с нее глаз, но заметила, как Джэй и Мэйв неловко переминаются с ноги на ногу. Должно быть, она заманила их на это маленькое дело, напев, как я использую Коннора, использую Стаю. Они знают ее недостаточно хорошо, чтобы догадаться, что это все зависть.

— Я заслуживаю его, — сказала она высоким и немного паникующим голосом. — Я. Я из Стаи. Я — волк. И я много лет была рядом с ним. Где была ты, черт возьми? В долбанном Париже, живя в свое удовольствие.

Я жила в Париже, пытаясь спрятать монстра, пока истекала кровью от катаны и тренировок Крав-мага[35], не то чтобы ее волновала правда. Но мое терпение было на исходе.

— Вот в чем дело, Миранда. Никто тебе ничего не должен. Ни Коннор, ни Стая, ни весь мир. Хочешь сразиться с ним за Стаю? Тогда сражайся. Перестань цепляться ко мне, к нему, и сражайся. Может, тебе повезет, и ты победишь. Может быть, Стая выберет тебя. Но даже если ты победишь, это не закончится тем, что вы оба сядете на трон вместе. Ты не можешь выбирать ему партнеров.

Миранда минуту кипела от злости, пока Джэй не коснулась ее руки.

— Давай, Миранда. Пойдем.

Но Миранда еще не закончила:

— Попомни мои слова, — процедила она сквозь зубы. — Стая принадлежит оборотням. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты не станешь ее частью.

Сказав это, она развернулась и ушла.

— Игра началась, — пробормотала я в темноте. — Игра началась.

Мы решили, что еда — это выход. Мы сделаем перерыв, подкрепимся и разработаем план решения. Кто-то в клане знает, кто убил Лорена; тело, следы — все пахло кланом, а не кем-то чужим. Нам просто нужно выяснить, кто из членов клана в этом замешан.

Я забыла про остатки курицы с завтрака, но она прекрасно сочеталась с пивом и, в моем случае, с бутылкой крови. Даже если нам обоим было немного неловко пользоваться щедростью Джорджии после того, как мы расстались на плохой ноте.

— Пойдем к костру, — сказал Коннор. — Посидим снаружи. Насладимся вечером. Там очень красиво, а огонь будет расслаблять. И, возможно, мы даже сможем поговорить с какими-нибудь оборотнями.

Я слабо улыбнулась.

— Ты предлагаешь мне допросить твоих товарищей по Стае?

— Нет, — непреклонно ответил он. — Я приглашаю нас обоих присоединиться к чужому разговору — а это не совсем одно и то же. — Но он не выглядел полностью убежденным своими аргументами.

— Хорошо, — произнесла я и допила бутылку крови. — Пойдем к костру. Но я оставляю за собой право задавать неуместные наводящие вопросы.

Он лишь закатил глаза.

Я бежала так, словно гналась за самим адом, а не наоборот. По крайней мере, по следу чудовища было идти легко. Оно прорубило путь между деревьями, оставив след темной крови и испорченной магии, который было невозможно игнорировать.

Я отталкивалась сильнее, бежала быстрее. Мои рваные раны ныли, голова все еще кружилась из-за полученного удара. Но боль ничего не значила. Не по сравнению с ее жизнью.

«Я должна вернуть Карли. Без вариантов».

Я слышала чудовище впереди, прерывистое дыхание и замедляющиеся шаги. Оно тоже было ранено и несло человека. Маленького человека, но все же.

То, что я не слышала ее воплей, не слышала криков о помощи, вселяло в мой живот страх. «Принадлежит ли часть пролитой крови ей? Неужели зубы чудовища пронзили что-то жизненно важное? Не опоздаю ли я?»

— Нет, — проговорила я и заставила себя двигаться быстрее, пока деревья и листья вокруг меня не размылись, и я едва могла чувствовать тропу под ногами.

Впереди меня в узком луче лунного света, которому удалось пробиться сквозь деревья, двигались тени. Я увидела очертания чудовища, темные и неповоротливые, и поняла, что нужно сделать.

Я должна была его остановить. Должна была освободить Карли, а учитывая расстояние между нами, мне придется использовать свой кинжал.

«Я не могу промахнуться».

Они находились в двадцати метрах от меня, и я снова поднажала, сокращая расстояние до пятнадцати, десяти, семи, пока сердце в груди не превратилось в поршень, а легкие не начали гореть почти так же сильно, как царапины на спине.

Семь метров.

Я не могла больше ждать. Взяла кинжал за острие, замахнулась и запустила. Он пролетел сквозь деревья, как стрела, прямо и точно. Я услышала звук попадания, кряхтение от боли и звук чего-то тяжелого, упавшего на землю.

— Бинго, — произнесла я и побежала к нему.

Я добралась до небольшой просеки, образованной его упавшим телом.

Но чудовище исчезло, вместе с моим кинжалом.

Карли лежала поперек гранитного валуна, ее лицо и руки были перепачканы кровью. Ее маленькое тело было искалечено, кожа серая, а из раны на животе сочилась темная кровь. Ее рот был приоткрыт, глаза распахнуты.

— Нет, — вскрикнула я, — Нет, нет, нет, — и рванулась вперед, нащупывая ее сонную артерию.

Пульс прощупывался, но на этом хорошие новости заканчивались. Он был слабым и неровным, и с каждым ударом ее сердца все больше крови заливало землю вокруг нее.

Она истекала кровью.

Я снова выругалась, стянула с себя куртку и прижала ту к ее животу, пытаясь остановить кровотечение, хотя знала, что это бесполезно и не поможет. Не тогда, когда чудовище разорвало ее плоть, как будто хотело порвать на куски.

Я не могла закричать. «Если я это сделаю, чудовище может вернуться. Я могу поднять ее, понести, но куда?» Я была посреди леса; курорт и ферма находились где-то по разные стороны от меня. Даже если я найду место, куда ее отнести, она не переживет этого путешествия.

— Твою мать, — проговорила я и надавила сильнее, и сквозь мои пальца потекла теплая и влажная кровь. Ее было так много.

Вылезли мои клыки, не от жажды, а в ответ на огромное количество крови. Даже мой монстр не интересовался ею, этой смертью, потерей и страданием.

— Давай же, Карли, — сказала я. — Держись. Будь сильной ради Джорджии, ради Коннора. — Но она не собиралась держаться. «Если я что-нибудь не сделаю, то счастливого конца здесь не будет».

Я подняла голову, огляделась, рискнула крикнуть:

— Коннор!

Я прислушалась, надеясь уловить звук лап, ступающих по земле, звук спасения. Но не было ничего, кроме биения моего сердца в ушах, капанья крови на камень. Жизни, утекающей на камень.

Был другой способ. Я знала это только в теории, по этапам, которые мне объясняли мои родители, мои профессора… потому что я — единственный вампир, который никогда их не проходил.

Время, проходившее между ударами ее сердца, увеличивалось, удары становились мягче, уже не пульсация мышц, а трепет. Высвобождение. Больше не было времени ждать спасения. Сейчас ее никто не собирается спасать. А это означало, что мне придется это сделать, хочет она того или нет.

— Прости, — сказала я ей, убирая волосы с ее лица.

И вонзила клыки ей в шею.

Ее кровь была подобна сладкой песне, и я разрывалась между жаждой, потребностью и чувством вины. Но последнее не имело значения; я должна была это сделать, и должна была надеяться, что это сработает.

Принцип действия был прост: укус, распространение компонента, который препятствует свертыванию и вызывает изменение. Откачать человеческую кровь и заменить ее моей, которая будет питать превращение. А потом ждать, пока завершится физическая трансформация — три дня боли и ужаса, пока человеческая биология трансформируется в вампирскую.

Если все выйдет как нужно.

Только Мастера-вампиры — те, кого проверила и признала Мастерами-вампирами ААМ — официально считаются достаточно сильными, чтобы гарантировать успешную трансформацию — а не просто убийство человека. Они также единственные вампиры, которых считают достаточно опытными и мудрыми, чтобы справиться с эмоциональной и психической связью, которая связывает Мастера и созданного им вампира.

Мне двадцать три года, и я едва могу управлять собственной жизнью, не говоря уже о чужой. Но тут уже ничего не поделаешь, как нельзя избежать и риска.

Чудовище забрало жизнь Карли. Здесь, в одиночку в лесу, для нее это был единственный реальный шанс снова жить.

Она еле шевелилась, пока я пила, не приходя в сознание и будучи недостаточно сильной, чтобы сопротивляться. И я подумала, что так будет лучше. Она видела и пережила достаточно ужаса за эту ночь. Не было смысла увеличивать то бремя, которое она уже несла.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы напиться, мое тело было голодным и истощенным после сражения. Она была безвольной куклой у меня на руках, кожа прозрачная, щеки впалые, темные полумесяцы теней под глазами.

— Прости, — снова сказала я. Наполненная кровью и силой, не обращая внимания на боль, я вонзила клыки в собственное запястье, и кровь хлынула двумя темными струйками. Я поднесла к ней окровавленное запястье, позволив каплям упасть на ее губы, и стала ждать.

Но она все еще была как камень, алебастровая копия женщины, которую я встретила у Джорджии. Женщины, которая напала на чудовище с палкой, чтобы спасти меня.

— Ну же, Карли, — произнесла я и капнула еще несколько капель на ее губы, контраст между яркой кровью и бледными губами был таким очевидным, таким ужасающим.

Еще с минуту ничего не происходило. Ни движения, ни звука, ни попытки принять кровь, которую я предложила. Меня, подобно одеялу, накрыло отчаяние. Из-за возможности того, что я не спасла ее, а ускорила ее смерть.

А потом ее губы приоткрылись, и она слизнула кровь. Надежда воспарила, и я снова протянула запястье.

Ее глаза распахнулись и уставились на меня. Она впилась пальцами с окровавленными ногтями в мою руку, прижала ее ко рту и начала пить. Ощущение было странным — не плохим, не хорошим — но странным. Мою собственную силу, жизненную силу, брали, использовали, чтобы завершить трансформацию. И буквально всасывали.

— Ой, — произнесла я, когда ее зубы начали заостряться и впиваться в мою кожу, но я была рада боли. Это было наказание и лишь небольшая цена за тот хаос, который я принесу в ее жизнь.

Поднялась магия, холодная, но животворящая, поскольку она приступила к первым этапам своей работы — чинить то, что было сломано. Свободной рукой я отодвинула куртку, которой зажимала ее рану, наблюдая, как неровные края срастаются, пока кожа снова не стала целой. Все еще болезненно-серой, но целой.

Она больше никогда не увидит солнца, но будет быстро исцеляться. Если, конечно, переживет остальное.

Послышались шаги, движение среди деревьев, и я обхватила ее свободной рукой, защищая, взгляд метался от дерева к дереву в поисках угрозы.

На поляну вышел Коннор в грязных джинсах и ботинках, его рубашка была свернута и заткнута за пояс. Должно быть, он подобрал свою одежду, пока искал нас. Его торс был в крови, по рукам и животу тянулись следы укусов и порезы.

Сначала на его лице отразилось облегчение — благодарность за то, что я жива. А потом он присмотрелся и увидел Карли, мою руку, ее губы на моем запястье.

Его рот открылся, но он ничего не сказал, просто смотрел на нас, пока, как я догадалась, не понял, что видит. Я знала, что это был шок. Ужасно, наверное, видеть у меня на руках окровавленную девушку, которую он считал младшей сестрой.

И смотреть, как она пьет.

Но время утекало, так что сейчас было не до этого. Так что мне пришлось добавить досаду к ранам и надеяться, что мы найдем выход из сложившейся ситуации. Потому что, хоть я и понимала процесс, но Мастером не была, а Карли заслуживала большего, чем моя неопытность.

К счастью, теперь я знакома с вампиром, Мастером, врачом. Я нуждалась в его помощи и надеялась, что он готов ее оказать.

— Мне нужен Ронан, — сказала я Коннору. И понадеялась, что он увидел в моих глазах извинение.

Лесные утесы сменились пологими холмами, и наконец затененным домом, который на вершине холма ждал возвращения своих вампиров.

Дом выглядел потрясающе даже в темноте. Светло-золотистый камень, симметричный с белыми окнами, высокие белые дымовые трубы с каждого края и портик с колоннами. Поскольку поблизости не было других зданий, он выглядел как кукольный домик, оставленный ребенком. Или, например, место из готического романа ужасов.

Две общины Суперов на этом маленьком клочке сельской Миннесоты, но их дома не могли быть более разными. Раскинувшийся и стареющий курорт, скрытый среди деревьев у озера, против этого замка на холме, яркой и неоспоримой отметины на ландшафте.

Лимузин проследовал по подъездной аллее к крытому портику сбоку от дома с белыми колоннами и лепниной. Один из вампиров Ронана выскочил первым и открыл дверь. Мы с Коннором вылезли из машины, а затем Ронан вынес Карли и направился к дому.

Тихо, как призраки, мы последовали за ним внутрь.

Дом был обшит темным деревом — пол, потолок, панели — а в гостиной была огромная лестница из того же дерева. Сквозь непрозрачный купол цвета слоновой кости в верхней части лестничной площадки просачивался свет, а над окнами широким шлейфом свисал темно-красный бархат.

По лестнице спустилась вампирша. Она была стройной, с бледной кожей и длинными волосами цвета воронова крыла, заплетенными в свободную косу, которая свисала с плеча. На ней было облегающее красное платье и черные туфли на каблуках. Она подошла к нам, бросив на нас быстрый взгляд, прежде чем посмотрела на Ронана.

— Я подготовила комнату.

Ронан кивнул и понес Карли наверх. Когда он прошел мимо нее, женщина оглянулась на нас.

— Я Пайпер, — сказала она, не спрашивая наших имен. — Ванная там, если хотите помыться.

Я кивнула, чувствуя нервозность и эмоциональное оцепенение. Я оглянулась на Коннора, обнаружив, что он смотрит на меня, в его глазах отчетливо читалось беспокойство.

— Я скоро вернусь.

Он кивнул и скрестил руки на груди, демонстрируя свои мускулы. Напрягши ноги, он выглядел как мужчина, готовый к очередному сражению. Но поскольку два вампира последовали за мной по коридору, я не думала, что ему придется драться.

Я нашла ванную, закрыла дверь и на мгновение закрыла глаза в темноте. Монстр притих, изнуренный, пресыщенный насилием и кровью.

Когда мое сердцебиение начало замедляться до более нормального ритма, я включила свет, а затем посмотрела на себя в зеркало. Я с трудом узнала ту, кого видела. Мои щеки покраснели, губы распухли, кожа была бледной, если не считать уже заживающих после сражения царапин. Мои глаза все еще были серебристыми, а в волосах были ветки, листья и, возможно, кое-что похуже.

Я вымыла руки и лицо, расчесала пальцами волосы. И почувствовала себя почти нормально, когда снова открыла дверь — если бы не слишком много думала о вампирах, только и ждавших, чтобы придушить меня, и о человеке где-то наверху, которая может не пережить этот вечер.

К тому времени, когда я вернулась в центральную комнату, Ронан стоял с Пайпер, они тихо разговаривали. Коннор стоял точно там, где я его оставила, все еще держа руки скрещенными на груди. «Альфа есть альфа», — подумала я и присоединилась к нему.

Выражение его лица по-прежнему оставалось непроницаемым, но в глазах мерцал гнев. Это был мужчина, который еле сдерживал ярость. Я просто не была уверена, на кого он собирается ее направить.

Ронан повернулся к нам и подошел поближе, заложив руки за спину.

— Расскажи мне еще раз, — попросил он.

Так я и сделала, шаг за шагом. От костра до криков, от территории клана до фермы Стоунов, от адской битвы до агонии, когда обнаружила Карли, одинокую и искалеченную. А потом я рассказала ему о своем решении и о том, что сделала.

— Кто напал на людей? — спросил он.

— Я не знаю, — ответил Коннор. — Они члены клана, подверженные воздействию какой-то магии, превратившиеся в волкоподобных существ, которые нападают на двух ногах. Они не похожи ни на каких диких зверей или Суперов, о которых мы знаем.

— Почему они напали? — спросил Ронан.

— Этого мы тоже не знаем, — ответил Коннор. — Ферма Стоунов находится на окраине территории клана. Может, они посчитали, что люди подобрались слишком близко. Может быть, на них повлияла магия. А, может, они просто одержимые убийствами ублюдки.

— Они мертвы?

— Мы этого не знаем, — ответил Коннор. — Мы ранили их, но они выжили. Они убежали с курорта, вглубь суши, в лес.

Долгое время все молчали.

Наконец, Ронан нарушил тишину.

— Это окажет давление на общины. Наши и их. Потенциально ваши. Ее превратили без ее согласия. Ее превратили рядом с людьми. И ее превратили без моего разрешения.

— Это была не твоя территория, — сказала я. — Это была территория клана.

— И, как наверняка заметит Кэш, у тебя не было и его разрешения.

Жар снова начал подниматься, ускоряя мое сердце и призывая монстра, который сегодня уже повеселился. Которого становилось все труднее и труднее подавлять.

— Я не собиралась оставлять ее на земле истекать кровью.

— Не тебе было выбирать.

— Ошибаешься, — произнесла я. — Это был единственный выбор.

— Ты вампир. У тебя были обязательства.

— Перед кем? У меня нет никаких обязательств перед кланом, а даже если бы и были, я сегодня не дала клану убить человека. Тебе я ничего не должна.

— Ты на моей территории. — Голос Ронана был низким и опасным. Его глаза посеребрились, выступили клыки, а в воздух поднялась магия, едкая и острая. Я подобралась перед грядущим ударом — и приготовилась встретить его.

Я люблю и ценю правила. Мне нравится порядок. Но даже я знаю, что правила иногда приходится нарушать. Приходится делать исключения, иначе правила поглотят цель, намерения.

— Я был лучшего мнения о твоих родителях, — сказал он, — думал, они воспитали тебя так, чтобы ты не нарушала обещание, данное другими вампирами.

— И как же я нарушила обещание?

— Она — друг клана, а у тебя не было их разрешения. Еще раз повторяю, ты находишься на моей территории и не получила моего разрешения. Может, богатство твоих родителей, их статус, испортили тебя. Избаловали. Но ты не в Чикаго, и в реальном мире дела обстоят иначе.

Теперь я злилась за себя и за своих родителей.

— Меня воспитывали поступать правильно, и именно это я и сделала. Политика стоит на втором месте — всегда будет на втором месте — после спасения жизней.

— Она — одна жизнь. Ты потенциально подвергла опасности всех нас. Что важнее?

Я просто вытаращилась на него.

— Ты же не серьезно. Ты не можешь говорить, что оставил бы ее там, отказался бы помочь, позволил бы умереть.

Ронан просто посмотрел на меня в ответ.

— Я не могу позволить себе беспокоиться об одном человеке. Мне нужно думать о своем клане.

— Отлично, — произнесла я. — Ты можешь свободно растрачивать свое бессмертие, если хочешь — не пользоваться дарами, которые тебе даны. Я этого не планирую. — И это включало в себя гарантию ее безопасности от его упертости. — Ты позаботишься о Карли, или мне нужно найти другие способы?

— Я забочусь о своих вампирах, — ответил он. — Именно это я и имел в виду. — Он подошел ближе. — Ты больше не будешь подвергать опасности мой народ. Ты не прикоснешься к другому человеку.

Его слова были пропитаны гламуром, натиск — магией. И все это сквозило оскорблением. Может, он думал, что я превратила ее ради забавы, как возможность основать свое собственное королевство на севере Миннесоты.

— Я спасла ее, — снова сказала я, и мне потребовалось усилие, чтобы произнести эти три слова, продвинуться сквозь гламур, призывающий, чтобы я уступила. — И я не собираюсь больше тратить время на споры с тобой. У нас есть проблемы посерьезнее.

— Ты больше не будешь подвергать опасности мой народ, — повторил он, требование повиновения становилось все сильнее и настойчивее. И хотя оно могло повлиять на меня, на монстра не влияло. Он поднялся на поверхность сквозь мою слабость, сквозь магическое подчинение моей воли и вышел на первый план, и мои глаза покраснели.

— Убирайся на хрен с моей дороги, — сказала я ему, мой голос был низким, хриплым и столь же полным гнева, как и его приказ. Монстру не терпелось подкрепить свои слова действиями, и он двинулся вперед.

Коннор положил руку мне на плечо и внимательно посмотрел на мое лицо. А в ответ на него посмотрел монстр.

— Вот дерьмо, — произнес он и крепко сжал мою руку, чтобы я не могла броситься на него. — Убавь магию, — сказал он Ронану. — Ты не помогаешь ни ей, ни себе.

— Она не…

— Убавь долбанную магию, — снова приказал Коннор. И на этот раз Ронан не стал спорить.

Гламур отступил, подобно отливу, и я снова вздохнула, снова обрела контроль… и обнаружила, что Ронан с чистейшим ужасом уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Даже монстр пристыдился.

— Что с тобой такое? — спросил Ронан.

Коннор повернулся к нему так быстро, что я едва заметила его движение. Он схватит Ронана за рубашку и прижал к стене.

— С ней все в порядке. И если ты еще когда-нибудь снова используешь на нас гламур, то не проживешь достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

— Предлагаю, — произнес Ронан, его глаза были подобны ртути, — тебе убрать от меня свои руки.

Грудь Коннора вздымалась, глаза были холодными, как лед, но он поднял руки и отступил.

— Как скоро мы узнаем, выживет ли она?

— Вы узнаете только после завершения трансформации. Или если она не произойдет.

— Мне нужно ее увидеть, — сказала я.

Ронан перевел взгляд на меня.

— Думаю, ты сделала достаточно. Если она захочет увидеть тебя, когда очнется, мы с тобой свяжемся. Лимузин ждет вас снаружи.

И на этом мы были свободны.

Во второй раз я проснулась в темноте, свернувшись калачиком на полу в изножье кровати. Я поднялась, поморщившись от резкой вспышки боли, и обнаружила яркую красную полоску на бедре. Она заживет, но я никогда не забуду этого ощущения. Я получала порезы от катаны, царапины от когтей чудовищ. Но обжигающий эффект солнечного света был чем-то совершенно иным.

Я встала и подошла к окну, все еще закрытому наружными ставнями, по крайней мере, насколько я могла видеть отсюда. Но что-то было не так. Что-то повредило один из них, разрушив сооружение, предназначенное для моей безопасности.

И я серьезно сомневалась, что это совпадение.

Я оделась и, учитывая развитие событий, пристегнула меч. Хижина была пуста; я вышла наружу и обнаружила, что Коннор смотрит на ставень.

Он оглянулся.

— Привет.

Сегодня было прохладнее, и на нем была черная мотоциклетная куртка поверх рубашки, завершали наряд джинсы и ботинки. Его глаза были затуманены, как будто он спал плохо или недолго. И я все еще чувствовала между нами стену, тяжесть сказанного… и нет.

— В мою комнату проник солнечный свет, — сказала я.

— Что? — Он оглядел меня. — Ты в порядке?

— Я в норме. Он разбудил меня, и я перебралась в угол.

— Он разбудил тебя, — медленно повторил он, внимательно наблюдая за мной. — Потому что обжог.

— Очень маленький ожог, — сказала я. — Только на ноге, и, скорее всего, он уже прошел. — Я попыталась улыбнуться, но улыбка казалась чем-то странным на моем лице.

А потом я посмотрела на ставни, которые он разглядывал, и поняла, как сквозь них проник свет. Они были искорежены и изогнуты по краям, металл погнулся — как будто кто-то пытался оторвать их и выставить меня на солнечный свет. У них не получилось ни то, ни другое, лишь сделать щель в металле, которая пропустила эту единственную частицу солнечного света.

— Мне жаль, — произнес он.

Я снова посмотрела на него, в его глазах боролись вина и извинение, и попыталась поднять настроение.

— Почему? Это ты сделал?

Он проигнорировал шутку.

— Около двух или трех часов я слышал шум снаружи. Я вышел на улицу, чтобы проверить, и увидел, как кто-то уходит вдоль стены хижины. Он убежал к дороге.

Я приподняла брови.

— Человек, оборотень или существо?

Он указал на землю.

— Ты мне скажи.

Землю пересекало множество следов — отпечатков ног людей или оборотней, следов животных. И я уже собиралась попросить Коннора показать, что он видит, когда поняла, что это не группа следов; это был один след из нескольких частей. Не такой, как у существа — с его вытянутым следом. Не как у человека или оборотня в человеческой форме, с более длинной и широкой подушечкой. Но смесь того и другого. Длинная подушечка с углубленным следом лапы сверху.

— Наполовину оборотень, наполовину существо? — спросила я, оглянувшись на него.

— Не уверен, но, думаю, он перекинулся не полностью. То, что я видел — нечто высокое, худощавое, с жидкими волосами — не было оборотнем, и это был не человек. Он скрылся прежде, чем я успел его рассмотреть.

— Так что, возможно, магия, которую они используют, влияет на превращение — меняет то, в кого они превращаются, или как они это делают.

— И это не очень хорошо работает, — сказал он. — Я думаю, что это какой-то гибрид.

— Разве оборотни не гибриды?

— Нет, мы и люди, и волки. Наше превращение похоже на подбрасывание монеты — либо волк, либо человек.

— Но существа похожи и на человека, и на волка одновременно, — заметила я. — Волки, которые ходят на двух ногах.

— И более мощные, — сказал Коннор. — Нечто большее, чем и то, и другое. — Он покачал головой и посмотрел на меня с извинением в глазах. — Я не осмотрел ставни. Лишь проверил, на месте ли они. Мне жаль, что они причинили тебе боль. И мне жаль, что я это допустил.

Что бы ни происходило между нами, я могла его утешить.

— Ты не должен передо мной извиняться, и ты ничего не допускал. У тебя не было причин изучать ставни под микроскопом. Нелогично, что они попытались их снять.

Чувство вины сменилось замешательством.

— Что?

— Это нечестно и безалаберно. Может, они думают, что если навредят мне, то это причинит тебе боль. Они явно не понимают, что вампиры не впадают в коматозное состояние днем; мы спим. Боль будит нас. Они бы гораздо больше преуспели, напади на меня или на тебя вдали от курорта. Здесь шансы на то, что их заметят или поймают, выше.

Коннор моргнул и снова посмотрел на ставни.

— Они поступили безалаберно.

— Да, так и есть. — Но так как это явно было для них чересчур, я на всякий случай накрыла окно одеялом.

И кое-что еще было интересно…

— Он убежал.

— Ага, — произнес он, уперев руки в бока. — Я его спугнул.

— Верно, но это что-то новенькое или, как минимум, отличается от прошлой ночи. Прошлой ночью они рвались в бой.

— Ты права. Это больше похоже на нападение на Бет.

— Нервничают неподалеку от курорта, — предположила я и почувствовала себя лучше оттого, что мы, кажется, снова вошли в свой ритм. — Итак, — начала я, обдумывая это, — они разозлились из-за прошлой ночи, решили отомстить, но они ранены, утомлены, и, возможно, с превращением что-то пошло не так. Они не могут действовать на полную мощность, но все равно возвращаются сюда, чтобы попытать счастья со мной, и за компанию с тобой.

— Нам нужно найти их.

— Да. Нужно. Пока они не причинили вреда кому-нибудь еще. — Я огляделась. — Алексей нашел какие-нибудь следы, ведущие от фермы Стоунов? Какие-нибудь намеки, куда они направились? Может, удобную тропинку, ведущую к хижине Трэйгера?

— Нет, — ответил он. — И никакой испорченной магии на курорте. Либо они сюда не возвращались, либо вернулись, и магия рассеялась слишком быстро, чтобы он ее почувствовал.

— Если они сюда не возвращались, куда бы они пошли?

Он открыл рот, чтобы что-то добавить, но тут же закрыл его, услышав шаги.

Мы обернулись и увидели идущую к нам Мэйв, а за ней — трех здоровенных мужчин-оборотней. Все они были одеты в кожу, к поясам пристегнуты пистолеты. На Мэйв же, наряду с леггинсами, ботинками и кожаной курткой, была самодовольная улыбка.

Она проигнорировала меня, посмотрев на Коннора.

— Вас ищут. Вас обоих. — Теперь она скользнула по мне взглядом с таким пылом, что я почувствовала себя немного уязвленной.

— Ищут? — невозмутимо спросил Коннор.

— Кэш и старейшины. И Ронан со своими людьми. Они хотят поговорить с вами о вчерашней ночи. — Она скользнула по мне взглядом. — О том, что она сделала. Пойдемте.

Оборотни подошли ближе. В ответ на очевидную угрозу Коннор встал передо мной. Хоть я и оценила этот жест — может, для нас еще не все потеряно? — но не хотела, чтобы он подвергал себя опасности вместо меня.

— Навредив ей, вы навредите Апексу. Поняли?

По выражению их лиц, суровым и нетерпеливым, было понятно, что они хотят драться. Но хотя они, возможно, и следовали приказам клана, зато, по крайней мере, были достаточно умны, чтобы не бросать вызов Апексу, пока его сын за всем этим наблюдает.

— Тогда вам лучше пойти с нами добровольно, — сказала Мэйв.

Если она и заметила, что у меня при себе меч, то не обмолвилась об этом. Может, она думала, что вампир с мечом не сравнится с комнатой, полной оборотней. Серьезная ошибка с ее стороны.

Коннор мгновение наблюдал за ней, глядя ей прямо в глаза, пока она не отвернулась.

— Что произошло? — спросила она, указав на ставни. Нахмурив брови, она казалась искренне озадаченной и удивленной увиденным. — В них что-то влетело?

— Что-то — кто-то — пытался оторвать их, — ответил Коннор.

Она нахмурилась.

— Серьезно?

— Серьезно. Где они хотят с нами поговорить?

— В главном домике.

— Тогда давайте покончим с этим.

Трэйгер сел за стол, сцепив пальцы вместе, волосы упали ему на лоб. Теперь он выглядел более измученным, чем в хижине. Под глазами у него были круги, а кожа выглядела желтоватой и стянутой.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила я Трэйгера.

Он посмотрел на меня, нахмурившись, словно был удивлен вопросом, и покачал головой.

— Нет. Спасибо.

Коннор выдвинул стул с другой стороны стола и сел. Алексей стоял в углу, сердито хмурясь.

— Это правда насчет ставен? — спросил Трэйгер. — Что существа их повредили?

Выражение лица Коннора не изменилось, и я отдала ему за это должное.

— Да. Существа, или одно из них, пытались оторвать их и подвергнуть Элизу воздействию солнечного света.

Трэйгер выругался и запустил руки в волосы.

— Думаю, я знаю, почему это происходит. Или кое-что из этого. Возможно, кто это.

— Начни с самого начала, — сказал Коннор, когда я села рядом с ним.

— Мы с Пэйсли, как вы и сказали, встречались. Нам было весело. Мы тусовались. Общались. Однажды ночью она вернулась из леса в волчьей форме; я собирался встретиться с ней позже. И я увидел, как он ждет на опушке леса, как бы вышагивая взад и вперед. Как будто он тоже ее ждал.

— Лорен, — догадалась я. — Ты говоришь о Лорене.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Да. Он ушел, когда заметил меня, но я видел, как он с ней разговаривал, ждал ее и тому подобное несколько раз. Думаю, она его интересовала.

Увидев фото молодой и милой Пэйсли, я поняла почему. Но Лорен был на десятки лет старше, а она была связана с Трэйгером. Не похоже на взаимный интерес.

— Она не чувствовала того же, — предположила я.

— Даже близко нет, — ответил он. — Он был старше ее дедушки, и у нас были отношения. Он не действовал подло или что-то в этом роде. Но продолжал заискивать, находился там, где она должна была быть.

— Он преследовал ее, — голос Коннора был холодным, слова источали в воздух яростную магию.

— Не знаю, было ли это так, — произнес Трэйгер. — Но он… я бы сказал, она думала, что он ее домогается.

Это могло бы объяснить, почему Бет и Джэй казались настороженными, когда к ним подошел Лорен.

— Она кому-нибудь рассказывала? — спросил Коннор.

— Она бы даже не призналась в этом мне. Я спрашивал ее, не беспокоит ли он ее, и она ответила, что нет. Сказала, что он просто безобидный старикашка, немного забавный. Пэйсли была спокойной, и ей все нравились. Но можно было сказать — мне казалось — что он иногда заставлял ее чувствовать себя неловко. — Он с трудом сглотнул. — А потом она погибла.

Его голос ожесточился, и когда он поднял взгляд, то же самое произошло и с его глазами.

— Я думаю, что ее убил Лорен.

Нахмурившись, Коннор наклонился вперед.

— У тебя есть доказательства?

— Я точно это знаю, — ответил Трэйгер, но отвел взгляд. — Нет. У меня нет чертовых доказательств. У меня есть предчувствие. У меня есть то, что я видел — выражение ее лица.

И тот факт, что Лорен был последним, кто видел ее живой. А она явно злилась из-за того, что они обсуждали.

— Как он мог ее убить? — спросил Коннор. — Они шли вместе по старой главной дороге, верно?

— Может, они поругались, и она сказала ему держаться от нее подальше. Он разозлился и толкнул ее под машину. Или, может, это был несчастный случай, не знаю. Я лишь знаю, что он заставлял ее чувствовать себя неловко, а потом она погибла. Ей следовало об этом рассказать, — добавил он. — Но она бы не стала.

— Но ты это сделал, — подтолкнул Коннор. — Ты рассказал кому-то, что злишься. Что Лорену что-то сходит с рук.

Губы Трэйгера сжались.

— Я должен быть преданным.

— Клану, — произнес Коннор. — Стае. А не тем людям, которые подвергают их опасности.

Трэйгер двигал челюстью, пока обдумывал, как будто пережевывал слова, в произнесении которых он не был уверен.

— Я рассказал Кэшу.

Коннор откинулся назад. Быстрый взгляд мог заставить подумать, что он просто устраивается поудобнее, расслабляется. Но его рука была сжата в кулак на столе, костяшки пальцев практически побелели, а выражение его глаз было отнюдь не расслабленным.

Он был зол. И старался держать себя в руках.

Я понимала это чувство.

— И что сказал Кэш? — спросил Коннор.

— То же, что и ты. Ему нужны были гребаные доказательства. Хотел доказательств того, что Лорен сделал что-то еще, кроме того, что оказался не в том месте, не в то время. У меня ничего не было. И на этом все закончилось. Нет доказательств преступления, значит, нет и наказания.

Видимо, нет ничего удивительного в том, что Кэш довольно небрежно отнесся к расследованию смерти Лорена. Устроил ему хорошие поминки, хорошие проводы, но не слишком беспокоился о деталях, потому что тот, кто его убил, оказал ему услугу. Избавил клан от проблемы.

— И это тебя напрягло.

— Черт возьми, да, меня это напрягло. — Он хлопнул ладонью по столу. — Это, блин, неправильно. Здесь постоянно происходит одно и то же дерьмо. Старейшины здесь главные, а мы не задаем им вопросов. Старейшины поступают нечестно и чертовски плохо. Им сходит это с рук.

— Ты рассказывал Джорджии? — спросила я.

Воинственная поза Трэйгера не изменилась, но его взгляд смягчился.

— Нет. Что она могла сделать? Все знают, что всем заправляет Кэш.

— Неужели? — Коннор произнес это слово едва слышным шепотом. И мне стало немного жаль Кэша и остальных старейшин.

— Это правда, чувак. — Трэйгер поднял голову и встретился с ним взглядом. — Может, в Чикаго, Авроре или Мемфисе у вас все по-другому, но мы не в одном из этих мест. Мы здесь, в глуши, где у руля стоят Кэш и остальные. Они поступают по-своему и никак иначе. А куда еще нам податься?

Коннор не ответил, просто наблюдал за ним.

— Здесь, — продолжал Трэйгер, — мы изображаем людей, в то время как окружены дикой природой. Какая ирония, тебе так не кажется?

— Ну так что? Ты думал, что вызовешь немного дикости? — спросил Коннор. — Устроишь немного хаоса?

Казалось, Трэйгер немного побледнел.

— Не я, чувак. Я не имею к этому никакого отношения. — Но он отвел взгляд, избегая зрительного контакта и правды.

— Ты еще не лгал мне Трэйгер. Не начинай сейчас.

Трэйгер пристально смотрел на холодильник, обдумывая, как решить дилемму, с которой он столкнулся.

После доброй минуты молчания, пока Коннор наблюдал за ним, он снова повернулся.

— Все началось с Зейна Уильямса. Одного из моих друзей. Я был зол и в сердцах рассказ ему, что, по-моему, Лорен подкатывает к Пэйсли. Сказал, что с удовольствием бы парочку раз ему врезал, но не могу. Потому что он из клана, потому что он старейшина. — Трэйгер откашлялся. — Зейн сказал, что что-то нужно менять. А я сказал, что он чертовски прав. — Он посмотрел на Коннора. — И это по-прежнему так.

— Это было несколько месяцев назад, — продолжал Трэйгер. — А потом погибла Пэйсли, и Зейн сказал, это чертовски плохо, что клан изначально не остановил Лорена. — Он снова с трудом сглотнул. — А потом погиб Лорен.

В хижине воцарилась тишина, тяжелая и полная магии. Трэйгера: нервной и неуверенной. Коннора: едва сдерживающей гнев.

— И ты думаешь, что его убил Зейн.

— Да.

— Ты помогал?

— Что? Нет. Конечно, не помогал.

— На ферме Стоунов было четыре существа, Трэйгер. Четыре. Это значит, что Зейн действует не один.

— Я не один из них, — сказал Трэйгер с горечью в голосе. — В смысле, я один из его друзей, но не единственный. Меня не посвящали в план.

— Тогда кто? — спросил Коннор.

Трйэгер с трудом сглотнул, словно стараясь избавиться от чувства вины за предательство своих друзей.

— Ближе всего он общается с Джоном, Бейо и Маркусом. Вроде бы у него в городе есть друзья-люди, которые продают ему, когда он хочет словить кайф, но я не знаю их имен.

— И он не сообщил тебе никаких подробностей о том, как они это сделали? Во что они превращаются?

— Нет. Он не распространялся по этому поводу.

— Вы были друзьями в достаточной степени, чтобы ты подумал, будто он мог убить Лорена, потому что Лорен навредил твоей девушке, — сказала я. — Но он не позвал тебя поиграть с ним? Не рассказал тебе, как собирается это сделать?

— Из-за Джорджии, — тихо произнес Алексей, и Трэйгер кивнул.

Коннор откинулся назад, глядя на Трэйгера.

— Они не были уверены, что тебе можно доверять.

— Ага, — с горечью произнес Трэйгер, и его щеки залил румянец.

— Тогда выскажи нам свое лучшее предположение, — сказала я.

— Я не знаю. Я даже не видел этих существ. Только слышал о них. — Казалось, он и этого стыдился. Что он даже сюда не попал, даже при том, что помог спровоцировать их поведение. — Зейн сказал мне, что нашел способ поквитаться с Лореном, запугать его, чтобы он сказал правду. Нечто, что сделает их сильными.

— При помощи магии? — спросила я.

— Он не сказал. Думаю, да, потому что я бы сказал, что их магия была… другой… когда они вернулись.

— Кто-нибудь из них знает, как колдовать? — спросила я.

— Колдовать? — переспросил Трэйгер, и его лицо казалось искренне озадаченным. — Типа заклинания и все такое? Нет. Мы не колдуны. — Он перевел взгляд на Коннора, словно ища помощи в объяснении новичку, что из себя представляют оборотни.

— Это редкость, — сказал Коннор. — Но есть оборотни, которые умеют колдовать. Но не очень хорошо.

— Серьезно? — Трэйгер казался искренне удивленным. — Хм. Не думаю, что Зейн что-нибудь об этом знал. Он просто говорил что-то о том, как они смогут полностью раскрыть свой потенциал. Сначала я подумал, что он треплет языком, что, возможно, он нашел какой-нибудь энергетик. Но потом напали на Бет, погиб Лорен, ферма Стоунов, а потом ставни. И я не видел их уже несколько дней.

— Почему они напали на Бет? — спросил Коннор.

Трэйгер потер руку.

— Они выходили из леса и подумали, что она их видела. Хотели вырубить ее, надеясь, что кто-нибудь просто подумает, будто она споткнулась или что-то в этом роде, и не поверит ей, если она что-то вспомнит.

— Она не разглядела, — сказал Коннор. — Так что они ударили ее впустую.

Трэйгер лишь пожал плечом.

— Ты знаешь, почему они напали на ферму Стоунов? — спросила я.

Трэйгер покачал головой.

— Вероятно, потому что люди всегда пересекали нашу территорию. Кэшу было все равно, потому что Карли — практически семья, но Зейну не понравилось, что их не наказали.

— И они попытались отодвинуть ставни, потому что я превратила человека без разрешения — человека, находящегося под защитой клана — и меня мгновенно не наказали.

Он снова потупил взгляд.

— Это мое предположение, да.

«Значит, они строят из себя поборников справедливости — вершат правосудие над грешниками, которые, по их мнению, не получили того, что заслужили».

— Где нам их найти? — спросил Коннор.

— Зейн живет со своими мамой и сестрой. Джуд и Эвелин. В одном из домой на окраине курорта, недалеко от дороги. Бейо, Маркус и Джон делят хижину. По другую сторону дороги от дома Зейна. Вы ее не пропустите — там на передней террасе стоит диван. Я проходил мимо — никого из них там нет.

— Ты знаешь, где они еще могут быть?

— Думаю, у них есть другое место — что-то типа клуба.

— На курорте? — спросил Алексей, оттолкнувшись от стены и подойдя ближе, готовый действовать.

— Нет, где-то в лесу. Они всегда были в грязи, когда возвращались.

Коннор отодвинул стул и встал.

— Иди к Джорджии и оставайся там. Не уходи, пока мы не вернемся, и не пытайся их найти.

Трэйгер выгнул брови.

— Почему?

— Потому что ты обладаешь информацией, — ответил Коннор. — Которую только что передал посторонним. А Зейн и его друзья, похоже, любят приводить в исполнение свои приговоры.

Лицо Трэйгера побледнело.

— Ты поступил правильно, — сказал Коннор, ставя стул на место. — Возможно, сейчас тебе так не кажется, но, рассказав нам, ты поступил правильно. Возможно, сегодня ты спас чью-то жизнь. Вот о чем тебе следует думать.

Дом Зейна был немного увеличенной версией хижины, и сходство в стиле и декоре начинало меня пугать. Я понимала группу, желающую жить вместе на курорте; как-никак, вампиры живут в домах. И, может, им всем настолько нравится стиль, чтобы не менять его, или их просто не интересует эстетика. Но было жутко входить и выходить из одинаковых-но-немного-отличающихся построек. Как будто каждая была разбитым отражением предыдущей.

Джуд была женщиной с загорелой кожей и несгибаемым взглядом. Ее волосы представляли собой ореол светлого цвета, макияж был ярким, а одежда украшена стразами и вышивкой. Эвелин, вероятно, было около двадцати пяти, она обладала копной прямых светлых волос, ее одежда была простой, а макияж легким. Намеренно или нет, она дистанцировалась от стиля своей матери.

— Мы ищем Зейна, — сказал Коннор. — Вы его видели?

— Уже как пару дней не видели, — ответила Джуд. Ее голос был хриплым и грубым, как у заядлой курильщицы.

— Обычно вы видитесь каждый день? — спросил Коннор.

— Само собой, он обычно заходит. Но это же может происходить раз в несколько дней? Да. У него своя жизнь.

— Как мы поняли, он живет здесь с вами, — сказала я.

— Живет, — ответила Джуд и не стала вдаваться в подробности. Поэтому я догадалась, что это все, что мы узнаем об организации сна ее сына.

Она села на диван, наклонившись вперед.

— Каково это — быть вампиром?

— По большей части мрачно.

— А каково жить в одном из этих вампирских домов?

— Мам, — промолвила Эвелин. — Я уверена, что тебе не следует об этом спрашивать.

— Не понимаю, почему. Она вампир. Она этого не скрывает. Вчера создала нового, разве нет?

— Нам нужно поговорить с Зейном, — сказал Коннор, пытаясь вернуть нас к теме, от который мы начали отступать.

Серьезность его тона, казалось, заставила ее — наконец-то — понять, что это не просто вежливый дружеский визит.

— Зачем?

— Мы думаем, что у него может быть полезная информация о проблемах, с которыми недавно столкнулся клан.

Джуд фыркнула.

— У него есть информация только о том, как быть занозой в моей заднице. Вытаскивает деньги из моего кошелька, потому что у него появилась какая-то новая цель. Какая-то новая одержимость. Заложил часть моего хорошего фарфора, чтобы раздобыть немного налички. Он это перерастет, — произнесла она, в ее голосе звучала убежденность, — но сейчас у него такой период.

Она драматично закатила глаза и, похоже, не понимала, что сообщив нам, что ее сын сорвиголова, мы станем только пристальнее присматриваться к нему. Или, может, это именно то, чего она хотела: чтобы кто-то разобрался с ее сыном.

— Как мы понимаем, он дружит с Джоном, Бейо и Маркусом.

— Да, — ответила она.

— А что насчет Трэйгера? — спросил Коннор.

Она с горечью рассмеялась.

— Да, когда он не бегает по поручениям Джорджии. Она постоянно его занимает. — В ее голосе звучало неодобрение. — Детям нужно время, чтобы побыть самими собой.

«Хммм», — было все, что сказал Коннор.

— Кажется, я оставила свой экран в машине, — промолвила Эвелин, поднимаясь с табурета у кухонной стойки. — Схожу за ним. — Она бросила взгляд в сторону двери, давая понять, что нам следует пойти за ней.

— Спасибо за уделенное время, — сказал Коннор, вставая. — Если увидите Зейна, мы бы хотели с ним поговорить.

— Конечно, конечно.

Мы прошли за Эвелин на улицу и вокруг дома к семейному кострищу в нескольких метрах от берега озера.

— Я люблю свою маму, — тихо произнесла она, скрестив руки на груди и глядя на воду. — Но материнство — не ее сильная сторона.

— Похоже, Зейн вам обеим доставляет неприятности, — сказал Коннор.

— На Зейна правила не распространяются, — произнесла она. — По крайней мере, такова его позиция. Он приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, берет то, что хочет. — Она покачала головой и снова посмотрела на нас. — Я работаю в городе и у меня свое собственное жилье. Я заезжаю проведать ее.

— Ты делаешь ей одолжение тем, что не доставляешь проблем, — сказал Коннор.

Она пожала плечами.

— Вы здесь из-за Лорена, не так ли? Из-за прошлой ночи?

— Почему ты так говоришь? — спросил Коннор.

— Потому что если бы вы сказали мне, что мой брат в этом замешан, что он кому-то навредил, я бы не удивилась. То есть, я бы не назвала его жестоким. По крайней мере, раньше он таким не был. Но он делает то, что хочет, и всегда так поступал.

— Трэйгер говорит, что он мог злиться на Лорена.

— А на кого он не злится? — спросила Эвелин. — По утверждению Зейна, он всегда умнее всех. И позиция моей матери «мальчишки есть мальчишки» не помогает.

— Что насчет Кэша? — спросил Коннор.

— Кэшу все равно, что здесь происходит, пока это не привлекает внимание людей.

— Звучит весьма досадно, — тихо сказала я и обрадовалась, что она смогла найти способ немного дистанцироваться от драмы.

— Это отстойно, — произнесла она. — Они семья, но это отстойно.

— Ты знаешь, где мы можем найти Зейна? — спросил Коннор.

— Нет. Она говорила правду — он порой исчезает. Иногда они уходят вверх или вниз по берегу. Как она и сказала, он становится одержимым. Какой-нибудь идеей, хобби или еще чем. В последнее время он стал скрытным, что для него в новинку. Обычно он любит поболтать. — Ее голос был сухим. — У меня было такое чувство, что он увлекся каким-то новым проектом. Не знаю, каким — потому что он это скрывал. Но когда был здесь, он зависал в своем экране больше, чем обычно, говорил, что проводит «исследование».

— Что насчет его друзей?

— Джон, Бейо и Маркус, — произнесла она. — Его собственная маленькая банда.

— Он у них главарь? — спросила я, истолковав ее тон.

— О, да. Зейн плохо следует указаниям; он принимает решения. А остальные в основном зета-самцы[42]. Они сделают все, что скажет Зейн.

Коннор на мгновение отвел взгляд, глядя на воду, нахмурив брови, будто обдумывая… или принимая решение, прежде чем снова посмотрел на нее.

— Эвелин, буду с тобой честен — я считаю, что твой брат причастен к нападениям на Лорена и на вечеринку. Нам нужно его найти, пока еще кто-нибудь не пострадал.

Она лишь посмотрела на него, ее лицо ничего не выражало.

— Не могу сказать, что удивлена. Но я правда не знаю, где он. Вы можете спросить у его друзей, но если они и знают, то не скажут.

«И это если они здесь», — подумала я, «а не с Зейном». Учитывая, что в нападении участвовало несколько существ, последнее казалось более вероятным.

— Как ты думаешь, твоя мама позволит нам осмотреть его комнату? — спросила я.

— О. Эм, наверное, нет. — Эвелин улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего радостного. — Но я плачу за жилье, и я позволю.

Она открыла дверь с кухонным полотенцем в руках.

— Как раз вовремя. Заходите. Присаживайтесь. Мы как раз собираемся есть.

Мы обменялись взглядами, Коннор пожал плечами, и мы прошли за ней в столовую. Стол был накрыт на четверых, но единственным в помещении был Трэйгер. Ужин, по всей видимости, состоял из стейков с маслом, запеченного в фольге картофеля и изумительного багета, который был бы идеально уместен в Париже.

— Ты ждешь компанию? — спросил Коннор.

— Да, — ответила она. — Тебя и Элизу. — Она выдвинула стул во главе стола. — Я думала, что вы заскочите. В кризисной ситуации семья нуждается в семье. И союзниках. Полагаю, мы — и то, и другое. Садитесь, и давайте поедим, пока не остыло. А потом поговорим.

Мы обнаружили, что Алексей все еще сидит на ступеньках, жуя кончик веревки лакрицы. И глядя на стену из сверкающего белого алюминия.

— Что… — начала я, осматривая двенадцатиметровый автомобиль. — Почему перед нашей хижиной припаркован дом на колесах?

— Он прибыл два часа назад, — ответил Алексей, откусывая еще один кусок. — И с тех пор, как прибыл, ничего не происходило.

— Значит, это, вероятно, не прямая угроза? — сухо спросила я, пока он жевал, задумчиво глядя на дверь.

— Да, если только ты не ждешь нападения пенсионеров.

Дверь открылась, и мы посмотрели в зеленые глаза выглядящей весьма взбешенной кошки.

— Вот дерьмо, — пробормотал Коннор, вставая за мной. — Дьявольская кошка.

Элеонора Аквитанская зашипела, увидев его. Благодаря чему я почувствовала себя немного лучше из-за наших напряженных отношений, но меня не меньше удивило, что она сидит там.

— Она открыла дверь? — Вопрос Коннора был спокойным, и в нем чувствовалась осторожность. «Умный парень».

— Сомневаюсь, что она справилась бы с этим без противопоставляемых больших пальцев, — сказала я. — Однако, она, кажется, злится на тебя. Что ты сделал?

— Я существую. Кажется, этого достаточно.

Словно соглашаясь, кошка взмахнула хвостом, а Лулу встала за ней. На ней была белая футболка с красной окантовкой на воротнике и рукавах и надписью спереди «Влюбленные любят Миннесоту».

— Привет, Миннесота! — радостно провозгласила она, а потом посмотрела вниз. — Пардон, — произнесла она, а кошка развернулась, взмахнула хвостом в воздухе и потрусила вглубь фургона.

— Твоя кошка? — спросил Алексей.

— Ах, он соизволил со мной заговорить. И нет, Элеанора Аквитанская не признает себя собственностью. Это она позволяет нам жить в ее лофте.

— Ты привела кошку на территорию оборотней, — сказал Коннор.

— Она сама себя привела, — ответила Лулу, выйдя на асфальт. Она раскрыла объятия, и я обняла ее.

— Я очень рада тебя видеть, — произнесла я. — Но почему ты здесь?

В дверной проем шагнул Тео.

— Мы передвижной офис Омбудсмена.

— Еще кто-то есть в этой клоунской машине? — спросил Коннор.

— Только мы, — ответил Тео, выйдя на асфальт. Он кивнул мне и Коннору, а потом Алексею.

— Алексей, Тео, — представила я их. Они обменялись кивками. — И почему здесь офис Омбудсмена?

Тео глянул на Коннора.

— Это была его идея.

— Да? — спросила я.

— Я подумал, что нам могли бы пригодиться союзники, — сказал он. — Просто не думал, что они приедут на… этом.

— Доме на колесах, — произнесла Лулу.

Мое сердце сжалось от его участия.

— Спасибо, — промолвила я, и Коннор в ответ улыбнулся. — Но безопасно ли им здесь находиться? Учитывая все обстоятельства.

— Не безопаснее, чем нам. — Коннор улыбнулся и пожал плечом. — Но и не менее безопасно. В этом деле мы — одна команда. И нам бы не помешала парочка детективов.

— Это я, — сказал Тео, поднимая руку. — Хотя во время поездки я рассказал основные моменты Лулу и Элеаноре Аквитанской.

— Что тебе и следовало сделать, — сказала Лулу, слегка хлопнув меня по руке. — Много драмы.

— Вот почему я не сказала тебе, — произнесла я. — А раз ты не любишь драмы, то почему ты здесь?

— Это транспорт для отдыха, — снова сказала Лулу. — Я приехала отдохнуть. Или, по крайней мере, совместить отдых с работой. Я привезла свои принадлежности и собираюсь немного позаниматься пленэрной живописью[46]. Не хочу участвовать в твоей магической драме. Но я готова к сыру во фритюре и жареному.

Я была рада ее видеть, но и переживала тоже.

— Ты должна быть осторожна. Большая часть округа злится на нас.

— Я подойду к этому со всей ответственностью, — ответила она, переведя взгляд на Коннора. — И я отношусь серьезно к нему. Он не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Да, — ответил Коннор, словно она задала ему вопрос. — Не допущу.

Я подавила раздражение, потому что знала, что она это из добрых побуждений.

— Мне не нужна защита.

— Два Супера лучше, чем один, — сказала она, а потом перевела взгляд на Алексея. — Обычно.

Она вперилась в него взглядом. Он молча смотрел на нее в ответ.

А я просто очарованно наблюдала за ними.

Находящийся рядом со мной Коннор, произнес:

— Алексей.

— Да?

— Ты знаком с Лулу?

— Конечно.

Прошла еще одна минута молчания.

— Классно, — произнесла Лулу.

— Продолжим, — сказала я, глядя на Тео, — у тебя есть новости?

— Подожди, — произнесла Лулу и подняла руку. — Это сигнал мне удалиться. — Она указала на восток. — Озеро в той стороне?

— Да, — ответил Коннор. — А это наша хижина, если тебе что-нибудь понадобится. Держи ухо в остро.

— Хорошо.

Но когда она проходила мимо Алексея, он взял ее за руку.

— Тебе не следует идти туда одной.

Она посмотрела вниз на его руку, затем медленно перевела взгляд на его лицо.

— Я иду туда, куда хочу. И предлагаю тебе убрать от меня руку.

Алексей долго смотрел на нее, тлеющее мгновение, прежде чем поднять обе руки вверх, как бы показывая свою невинность.

— Мои извинения, — промолвил он, и все мы выдохнули.

— Я иду туда, — сказала Лулу и указала на береговую линию. — Если в темноте появятся какие-нибудь большие монстры, я разрешаю тебе спасти меня.

Алексей смотрел, как она уходит.

— В чем ее проблема?

— Для начала, ты предположил, что она не может постоять за себя, — сказала я. — Потому что поверь нам — она может.

Когда он открыл рот, чтобы возразить, я подняла руку.

— Я знаю, что ты хотел как лучше, но пока мы не выясним, что происходит, мы все можем подвергнуться нападению. Тео рассказал ей, что здесь творится, и она сама о себе позаботится. Но она не станет сидеть в хижине и ждать этого так же, как и мы.

— Тебе это сражение не выиграть, — сказал Коннор и хлопнул Алексея по спине.

— Она нелогична, — промолвил Алексей.

— Она художница, — сказала я ему с улыбкой. — Привыкай. Если хочешь стоять на страже — дерзай. Но я бы не стала давать ей себя увидеть.

Алексей оглянулся.

— Может, я просто постою в патио.

— Удачи и да поможет тебе бог, — произнесла я, сжимая его руку.

— Раз уж эта тема закрыта, — с надеждой сказал Тео, — вам следует зайти. — Он поднялся по лестнице обратно в машину.

— Клан станет доставать тебя из-за дома на колесах? — спросила я Коннора, когда мы последовали за ним.

— Наверное. Но мы с этим разберемся. Я хочу, чтобы они были рядом.

— Потому что ты хочешь за ними присматривать?

— Можно и так сказать, — ответил он с улыбкой. — Они услужливые, доброжелательные и способные. Но они не оборотни. Условно говоря, мы все находимся на вражеской территории. Мне жаль, что до этого дошло, но такова ситуация.

Мне тоже было жаль. Не только из-за нас, но и из-за него, того, кто любит Стаю, Кэсси и Уэса, чья инициация всегда будет омрачена воспоминаниями о том, что произошло позже, и из-за тех, кто не согласен с Кэшем, у кого, очевидно, нет возможности гнуть свою линию или исправить их положение.

— Здесь пахнет грязными носками и «Читос»[47], — сказал Коннор.

— В доме на колесах уже пахло грязными носками. «Читос» — мое топливо для вождения, — ответил Тео. — А Элеанора Аквитанская крала их и прятала по всему фургону.

Если не считать запаха, салон машины был располагающим. Обшитый древесиной с наплывами и светлой кожей, и более вычурный, чем, по моему мнению, мог позволить себе город Чикаго.

Гораздо более вычурный.

Я посмотрела на Тео, прищурившись.

— Он входит в бюджет ОМБ?

— А что такое?

Я стала прищуриваться еще сильнее, пока мои глаза не превратились в подозрительные щелочки.

— Тео, за этот дом на колесах заплатили мои родители?

— Нет, — ответил он. — Разумеется, они за него не платили. Они просто, знаешь ли, внесли свой небольшой вклад.

Я лишь посмотрела на него.

— Немного, — поправился он.

Я выгнула брови.

— Ладно, большую часть. — Увидев мой прищуренный взгляд, он поднял руки. — Это не моя инициатива. Твой отец пообщался с Юеном. А потом я поговорил с Коннором и передал информацию дальше, и все было решено.

Я вздохнула, одновременно благодарная за то, что мои родители захотели помочь, и раздраженная тем, что, по их мнению, ввязалась в нечто, что требовало спасательной команды.

— Думаю, сейчас самое время показать, чего мы стоим, — сказал Тео. Он прошмыгнул в маленький обеденный уголок и взялся за планшет. — Ты здесь, Петра?

— Я здесь! — Сначала мы услышали ее голос, затем в воздухе перед столом начал мерцать ее туловище.

— Функция дополненной реальности[48], — сказал Тео, указывая на ее парящую голову. — Фургон с примочками.

— Петра — технический гений, — сказала я и помахала ей рукой. — Привет, Петра.

— Привет, Элиза, Тео, Коннор и Элеанора Аквитанская.

Кошка запрыгнула на стойку напротив обеденного уголка, пытаясь ударить лапой изображение Петры.

— Знаю, красотуля. Я тоже скучаю.

Элеанора Аквитанская застенчиво мяукнула.

— Вы друзья? — спросила я, переводя взгляд с одной на другую.

— Само собой, — ответила Петра, переведя взгляд обратно на нас. — А вы нет?

Я еле сдержалась, чтобы не обнажить клыки.

— Ладненько, — произнесла Петра. — Сегодня вечером у меня назначено досудебное урегулирование — седан не пережил падение в реку Чикаго — так что давайте начнем.

— Вы нашли что-нибудь об этом символе? — спросил Коннор.

— Конечно. Его происхождение и, возможно, объяснение тому, что вы видите. — Она посмотрела на Тео. — Не поможешь?

— А как же, — ответил он и повернул планшет на столе экраном к нам. На нем было изображение символа, который я обнаружила на ставнях, неровные линии, вырезанные на чем-то похожем на золото.

— Гравировка? — спросил Коннор.

— Кольцо с печаткой, — ответила Петра, и изображение уменьшилось, показывая золотое кольцо к круглым плоским верхом, на котором был выгравирован символ. Кольцо выглядело старым, но не древним.

— Насколько оно старое? — спросила я.

— Это кольцо шестидесятых годов девятнадцатого века, — ответила она. — Из культа под названием «Сыновья Энея», Эней[49] был предком-героем Ромула и Рема[50], близнецов-основателей Рима.

— И выкормленных волчицей, — произнес Коннор, и она кивнула.

— И во время этого процесса они якобы вобрали в себя всю силу волка, — сказала Петра.

— Это объясняет «РР» на кольце, — произнесла я, садясь на диван напротив стола. — Чему был посвящен культ?

— Группа была основана в сороковых годах девятнадцатого века во время Второй мировой войны. Четверо друзей из Нью-Йорка собирались отправиться на страшные бои[51] во Францию. Кто-то пошутил, что нужно быть рискованными и сильными, как волки, и они основали клуб. Все, кроме одного, пережили войну, а когда вернулись, сформировали группу.

— И как она превратилась в культ? — спросил Тео.

— Эволюция, — ответила Петра. — Первоначальные основатели умерли, добавьте немного бандитских разборок, немного кокаина и клуб для встреч превратится в нечто намного более мрачное. Вместо того, чтобы просто использовать волка в качестве символа, они начали поклоняться волкам. И это распространилось по всей стране. Начали открываться местные прибежища. Они притворялись просто очередным братством, чем-то вроде масонов, и делали вид, будто занимаются благотворительностью и общественной деятельностью, и, может, в некоторых прибежищах так оно и было. Но не во всех.

Она отвела взгляд, глаза забегали, как будто она читала из источника.

— Они очень серьезно относились к мифологии, создавали свои собственные трактаты о волках и их особенных любимцах — оборотнях.

— Волки-иллюминаты[52], — произнес Тео.

— Типа того, — согласилась Петра. — Культ увлекся мифологией Ромула и Рема, решив, что оборотни — это идеальное объединение человека и волка — шоколад и арахисовое масло царства людей и животных, так сказать.

— Гибриды, — сказала я, и она кивнула.

— Эти люди не были волками или чем-то близким к этому, а они хотели таковыми быть. Значит, они глубоко погрузились в римскую историю и записи и нашли заклинание, предназначенное для того, чтобы переносить силу волка в человеческое тело, как это теоретически сделали Ромул и Рем.

— Бинго, — произнес Коннор. — Зейн с дружками нашел заклинание, и они разыскали продавца заклинаний, которая была более чем счастлива немного поколдовать, никому не сказав.

— В Миннесоте есть прибежища СЭ, — сказала Петра, — и я нашла все это в Интернете без особого труда, так что вполне вероятно, что ваши оборотни тоже могли это найти.

— Они это нашли, — произнес Коннор, — и решили, что догма[53] имеет смысл, и захотели попробовать.

— Догма, — промолвила Петра с улыбкой. — Мило.

Я посмотрела на Коннора.

— Как так получилось, что Стая не знала об этом культе?

— Понятия не имею. Это когда-нибудь срабатывало? — спросил он Петру. — Когда-нибудь были доказательства того, что заклинание сделало то, что должно было сделать?

— Не в открытых источниках, — ответила она. — Некоторые члены СЭ утверждали, что все прошло успешно. Они использовали заклинание во время закрытых собраний, утверждали, что Кит или Карл превратились в оборотня, но это никогда не подтверждалось вне собраний культа.

— Наверное, поэтому они и не знали, — сказал Коннор. — Если предположить, что магия вообще сработала.

— Нам нужно вернуться в лавку, — сказала я. — Мы знаем, что Зейн с друзьями не творили магию, а она колдует. Должно быть, она сотворила для них заклинание. Если мы сможем выяснить, как была сотворена магия, то, возможно, сможем придумать, как это исправить. Или остановить их.

— В прошлый раз она отказалась с нами разговаривать, — заметил Коннор.

— Думаю, тут могу помочь я, — сказал Тео. — Я разговаривал с архивариусом Ордена. Они знают о Паломе, но она не зарегистрирована, как практик. Это все равно что быть в списке командного запаса. И, что интересно, в этой части Миннесоты нет других колдунов — зарегистрированных или нет.

— Значит, заклинание могла сотворить только она, — произнесла я.

— Значит, заклинание могла сотворить только она, — подтвердил Тео, кивнув.

— Хорошая работа, — сказал Коннор и похлопал его по спине.

— Спасибо очень разговорчивому архивариусу. Она новенькая, и не думаю, что она уже понимает, насколько мало Орден любит делиться информацией.

— Полагаю, Палома быстро станет намного более сговорчивой, — напророчила я, — особенно после визита Омбудсмена Чикаго.

— Мы можем немного отдохнуть перед отъездом? — спросил Тео. — Мы провели в этой машине десять часов, и мне бы очень хотелось размяться. И не нюхать запах грязных носков. Она не давала нам останавливаться.

— Лулу?

— Элеанора Аквитанская.

Дверь фургона открылась. Тео, Коннор и я потянулись к оружию. Но это была Лулу, несущая три банки тунца.

— Ты довольно быстро прогулялась, — сказала я.

— Береговая линия примерно в двадцати метрах отсюда, и там темно. Можно сказать, негде разгуляться.

— Значит, вместо этого ты совершила набег на нашу кладовую? — спросил Коннор.

— Она недовольна моим выбором блюд для путешествий, — непреклонно ответила она. — За исключением «Читос». А у вас тут как?

— Предположительно, — начал Тео, — говнюки — и это специальный термин — узнали о культе, посвященном концепции гибрида волка и человека и позаимствовали заклинание, которое те придумали.

— Мы собираемся поговорить с заклинательницей и, будем надеяться, шантажом заставим ее рассказать нам правду, — радостно сказала я. — Но сначала отдохнем.

— Отлично, — произнесла Лулу. — Это даст нам шанс наверстать упущенное.

— Будете обсуждать что-то интересное? — спросил Тео.

— Менструации, феминизм и чаши асаи[54].

— Пойду-ка я, — сказал Тео и направился к двери.

— Неплохой деловой центр, — сказал Тео, когда Коннор припарковался, и мы пошли вдоль кирпичных фасадов магазинов. — Миленько так, с клумбами, вывесками и счастливыми парочками.

— В Гранд-Бэй все идеально, — произнес Коннор. — Пока не вспомнишь о Сверхъестественных мудаках.

Мы свернули за угол, чтобы добраться до улицы, где располагался магазин — и уставились на одного из этих Сверхъестественных мудаков.

На черного гибрида.

Мое сердце заколотилось, кровь побежала быстрее от перспективы сражения и воспоминания о том, как я в последний раз столкнулась с этим конкретным монстром. Мой монстр настороженно наблюдал за происходящим, но еще не решил, хочет ли какую-нибудь часть этого конкретного чудовища.

— Как мы их теперь называем? — прошептала я.

— Думаю, терминология — не самая важная тема для обсуждения, — сказал Тео. — И я просто воспользуюсь этой возможностью, чтобы сказать «ни фига ж себе».

— Меня устраивает Сверхъестественный мудак, — произнес Коннор, и я получила небольшой эмоциональный отклик от того, что подумала точно так же.

— Он один, — сказала я. — Интересно, направляется ли он туда же, куда и мы.

— Похоже, ему не помешала бы еще одна доза тех конфет, которые раздает заклинательница, — промолвил Тео. — То есть я знаю, что я тут относительный новичок, но он выглядит… больным?

На нем все еще были порезы и царапины после сражения, и он все еще соответствовал описанию «жилистый». Но Тео был прав — он выглядел более худым, чем у костра, кости и сухожилия резко выделялись.

— Магия не приносит ему пользы, — догадался Коннор. — Она разрывает его на части.

У магии была неприятная особенность делать это с непосвященными. Это была сила, и любой, кто не уважал ее, обычно страдал от последствий. Я задалась вопросом, объясняет ли это, почему мой монстр еще не поднял свою голову. Его тянуло к силе, а здесь была деградация.

— А где, черт возьми, остальные трое? — спросил Коннор.

Мы немного подождали, наблюдая за другими дорогами, чтобы понять, не приближаются ли к нам другие чудовища.

Их не было, но люди, только что вышедшие из бара на другом конце улице, закричали. Одна пара побежала обратно внутрь; другая достала свои экраны, чтобы записать происходящее для потомков.

Чудовище обернулось на звук, махнуло рукой и подкинуло скамейку так, что та покатилась по улице, как игрушка.

— Вот дерьмо, — произнес Коннор. — У кого-нибудь случайно нет идеи, что это за оборотень?

— Не-а, — ответила я.

— Давайте перебирать их всех. Зейн! Бейо! Джон! Маркус!

Он делал паузу между каждым именем, и чудовище, казалось, вздрогнуло, когда он произнес «Бейо», но снова взревело, на этот раз смахнув вазон, отбросив его в окно бара. Стекло разбилось вдребезги, и закричало еще больше людей.

«Вот-вот станет очень-очень скверно».

— Я обойду переулок, — предложил Тео, — и подойду к нему с другой стороны.

— Давай, — произнес Коннор. — Но сначала заведи людей внутрь.

Тео кивнул, затем оббежал вокруг здания и скрылся из виду.

— Сюда! — крикнул Коннор и замахал руками, пытаясь заставить чудовище отойти подальше от бара, от людей внутри.

Оно подняло голову, оскалило на нас свои клыки и начало двигаться в нашу сторону.

— Все твои отпуска такие веселые? — спросила я, обнажая свой меч.

— Только те, которые я провожу с горячими вампиршами, — ответил он и достал собственный клинок — зловещего вида штуковину с зазубренными краями. Теперь, по другую сторону от монстра, Тео заводил людей в бар.

— Заходи снизу, — сказала я Коннору. — Я зайду сверху.

— Заметано, — ответил он, и когда расстояние между нами стало сокращаться, мы подняли клинки, готовясь к бою.

Существо задрало морду, и я присела, ожидая, когда раздастся вой, предшествующий его нападению.

— Готов, — тихо сказал Коннор, и я кивнула.

Вой был неземным, от него у меня по позвоночнику пробежал электрический холодок. Это был не зверь на охоте, и даже не ярость члена клана, жаждущего мести. Это был крик раненого животного — и пойманного в ловушку человека.

Чудовище начало драть когтями свою грудь, свои руки, все еще завывая, с его губ капала слюна.

— Какого…? — спросил Коннор и двинулся вперед, но я схватила его за руку, не желая, чтобы он подходил слишком близко к магии.

— Подожди, — произнесла я.

Вспыхнул свет — не яркое свечение при перекидывании оборотня, а резкий и изломанный импульс, от которого в воздухе запахло чем-то химическим. С каждой вспышкой происходил толчок магии, по мере того, как тело парня напрягалось, вытягивалось, кожа сменяла мех, пока свет в последний раз не вспыхнул, и он не упал на землю перед нами, бледный, обнаженный и худой, как скелет.

— Помогите мне, — выдавил он и свернулся в позу эмбриона.

— Господи, — промолвил Коннор, и мы побежали вперед.

Я уловила движение в окне заклинательницы, увидев, как она наблюдает за нами и не делает ни единого движения, чтобы помочь.

— Сволочь, — пробормотала я и перехватила удивленный взгляд Коннора.

— Что?

Я указала на окно, заметив, как помрачнело его лицо. Он пробормотал проклятие, которое было гораздо менее мягким, чем мое.

— Как тебя зовут? — спросил он, поворачиваясь обратно к парню, как раз когда Тео вернулся к нам.

— Бейо… — было все, что он успел сказать, прежде чем потерял сознание.

Коннор поднялся, когда вдалеке завыла серена.

— Нам нужно увезти его отсюда. Я подгоню сюда машину. Скоро вернусь.

— Не думаю, что мы куда-нибудь уедем, — сказал Тео.

Буквально через минуту перед нами с визгом остановился внедорожник. Коннор вылез наружу, оставив дверь открытой, а мотор заведенным, и обошел машину, пока Тео открывал заднюю дверь.

— Я его возьму, — произнес Коннор, подняв парня на руки, словно он ничего не весил, потом положил его на заднее сиденье и закрыл дверь. — Я отвезу его обратно на курорт, — сказал он. — Попрошу Джорджию присмотреть за ним.

— Мы поговорим с заклинательницей, — сказала я. — Может, увиденное немного освежит ее память.

Коннор кивнул и посмотрел на Тео.

— Не бойся показывать свой значок. Я вернусь, когда отвезу его.

— Будь осторожен, — произнесла я и поцеловала его в губы.

— То же самое касается и тебя, негодница.

Он уехал, а мы повернулись к женщине, которая стояла у окна, все еще заламывая руки.

«Довольно неплохая метафора», — печально подумала я.

— Пойдем испортим ей вечер.

Палома побледнела, увидев, что мы приближаемся, а затем попыталась вести себя непринужденно, перевернув табличку с «Открыто» на «Закрыто».

— Ну и ну, — произнес Тео. — Вот не знаю, стоит ли нам теперь заходить, раз она перевернула эту табличку.

— Ага, — согласилась я, толкая дверь. — Это настоящее препятствие.

В магазине была горстка людей, большинство из которых стояли возле окон и экранов, рассказывая о том, что они видели — или пытаясь выяснить, что именно это было.

— Я за ней присмотрю, — сказала я. — Можешь позаботиться о них?

— С удовольствием. — Тео достал свой значок и поднял его. У него здесь не было никакой юрисдикции, но не похоже, чтобы кто-то собирался читать мелкий шрифт. — Простите за беспокойство, произнес он, — но нам нужно, чтобы все покинули помещение, пожалуйста. Если не трудно, просто выйдите наружу и отправляйтесь своей дорогой.

Услужливо придержав дверь, он подождал, пока они выйдут, и снова ее закрыл. Затем он защелкнул замок и повернулся к нам.

— Что вы делаете? — спросила Палома, метнувшись за прилавок, пока мы шли к ней.

— Мы здесь, чтобы узнать правду, — ответила я, беззаботно подняла жеоду, осмотрела кристаллы внутри, а потом положила ее на место. — Потому что нам очень надоело, когда нам врут.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Палома, но руки у нее дрожали. Когда поняла, что мы это заметили, она скрестила руки на груди, спрятав кисти.

— Я не представился, — произнес Тео, доставая свой значок. — Я из офиса Омбудсмена. Ты знаешь, кто они?

— Да, знаю. У тебя здесь нет никакой юрисдикции.

— Верно, — согласился он, — нет. Но что у меня есть, так это информация. У тебя тоже есть информация, Палома. И ты поделишься ею с нами.

— Я ничего не знаю.

— О, но ты знаешь. Потому что ты единственная, у кого есть такая возможность. — Тео посмотрел на меня. — Ты знала, что я сегодня разговаривал с Орденом?

— Да ты что, — произнесла я, изображая удивление. — И как дела в Милуоки?

— Продуктивно. Они ведут весьма хорошие записи, и наша Палома в этом районе единственная колдунья — зарегистрированная или нет. — Он снова повернулся к Паломе. — Все начинается и заканчивается на тебе, Палома. Теперь-то не хочешь выложить все начистоту, или нам нужно просто позвонить в Орден и позволить им разобраться с тобой?

Она перевела взгляд на окно, выглядя при этом совершенно несчастной.

— Я не знала, что они превратятся в… это, — сказала она, а потом снова посмотрела на меня. — Это абсолютная правда.

— Прости, но я тебе не верю, — сухо произнесла я. — Тем более, что, несмотря на свои силы, ты стояла там и смотрела. Даже не пыталась помочь.

— Я ничего не могла сделать.

Тео посмотрел на меня, нахмурив брови в притворном замешательстве.

— Она ничего не могла сделать, Элиза. Разве это не кажется странным?

— Действительно кажется, — согласилась я, наслаждаясь подколкой больше, чем, вероятно, следовало бы, учитывая, что поставлено на карту.

— Вы не обязаны мне верить, — сказала она. — Наверное, на вашем месте я бы тоже себе не поверила. Но опять-таки, это правда.

— Мы поверим тебе, если ты расскажешь нам правду, — промолвила я.

Палома потерла лоб.

— Давайте… давайте присядем? У меня чертовски болит голова. Это магия. Она вызывает у меня мигрени.

Она прошуршала через завешанный бусами дверной проем вдоль задней стены.

Мы прошли за ней по коридору, ведущему к уборной и небольшому кабинету. В кабинете стоял письменный стол и два стула для посетителей. На столе был порядок, хоть он и был заставлен коробками, документами и коллекционными товарами. С потолка свисал китайский фонарик, а к кирпичной стене был прикреплен плакат, демонстрирующий позы для йоги. И помещение было пропитано старой магией, едкими слоями, которые, казалось, пронизывали воздух и мебель и оставляли в воздухе след маслянистости.

Она села за стол, закрыла глаза и потерла лицо руками. Потом тяжело вздохнула, словно хотела сжаться, и снова опустила руки. Она выглядела усталой и несчастной. Жаль, что эти чувства не подтолкнули ее найти нас раньше.

— Он пришел ко мне, потому что у него была проблема.

— Он — это кто? — спросила я.

— Зейн. Он был один, и он был расстроен. Однажды он пришел около полуночи, бродил по магазину, выглядел нервным или расстроенным. Я наблюдала за ним, потому что думала, что он собирается что-то украсть. Он был в своего рода нервном напряжении. Но потом он подошел к прилавку. Дал мне листок бумаги и сказал, что ему это нужно.

— И что было указано на бумажке? — спросил Тео.

Палома сглотнула.

— Заклинание. Ингредиенты для зелья, инструкция по применению, магическая формула.

— И для чего было это заклинание?

— Не знаю, — ответила она и дернулась, когда Тео наклонился вперед. — Я не знаю, — повторила она, но не встречалась с ним взглядом. — Я знаю, как следовать указаниям, но у меня, вроде как, нет степени по теории заклинаний. Исходя из ингредиентов, я подумала, что оно должно сделать их сильнее.

После этого заявления мы погрузились в молчание.

— Ты в это веришь? — спросил Тео, взглянув на меня.

— Еще не уверена, — ответила я и пристально посмотрела на Палому.

Она положила руки на стол и наклонилась вперед, словно старалась убедить нас.

— Богом клянусь, это все, что я знала.

— И что ты ему сказала? — спросил Тео.

— Сначала я отмазалась, сказала, что не занимаюсь настоящей магией, а потом сказала, что у меня нет лицензии. Он не поверил. Сказал, что чувствует мою магию. Я сказала: хорошо, даже если я занимаюсь магией, то не занимаюсь темной магией. Что я не стану творить заклинание принуждения. Что не могу этого сделать, потому что у меня даже нет таких ингредиентов. Поэтому я спросила его, в чем проблема, и есть ли другой способ справиться с ней.

— Потому что ты хотела продать ему настоящую магию, — проговорила я, мое раздражение росло.

— Потому что я хочу платить за квартиру, — парировала Палома. — Он сказал, что кто-то причиняет вред его семье, и он хочет это остановить. Поэтому я приготовила зелье, сказала ему следовать инструкциям и произнести заклинание.

— Так ты дала ему зелье тем вечером? — спросил Тео.

— Нет, он должен был вернуться за ним. Ингредиенты были у меня под рукой, но в приготовлении все же следует быть осторожным. Есть шаги, которые нужно предпринять, этапы, которым необходимо следовать. Нельзя просто вывались все в кучу и рассчитывать на хороший результат.

— Сколько времени заняло его приготовление? — спросил Тео.

— Может, неделю? — На ее щеках выступил слабый румянец. — Я приготовила его быстрее, но он не смог собрать нужную сумму денег, так что придержала его.

— Ты знаешь, откуда он взял деньги, чтобы заплатить за него?

— Нет. А что? Должна?

«Нет, если уж ты намеренно ни на что не обращаешь внимание», — подумала я.

— Значит, ты дала ему оружие.

— Я дала ему магию, за которую он заплатил. Я не могла проконтролировать то, что он сделал с ней потом.

Но она отвела от меня взгляд, сосредоточившись на стопке бумаг на углу ее стола. Она говорила неправду или, как минимум, не всю правду. Но мы к этому придем…

— Как он его забрал? — спросил Тео.

— Он вернулся в магазин с тремя своими друзьями. Бейо и, — она зажмурила глаза, словно пыталась вспомнить, — я не уверена, как зовут остальных.

— Джон и Маркус? — подсказала я.

— Наверное.

— Что ты знаешь о «Сыновьях Энея»? — спросила я.

Ее глаза расширились.

— Культ? У меня был трактат о них — небольшая книга в мягкой обложке. У меня хранятся кое-какие материалы по оккультизму — что-то вроде «криминальной документалистики», только паранормальная версия. У нас на них большой спрос в преддверии Хэллоуина. В основном от детей, которые хотят развлечься.

В ее голосе звучала такая абсолютная уверенность в этом, что я одновременно и жалела ее, и презирала. Она вооружила Зейна и Бог его знает кого еще оружием, столь же острым, как любой клинок, столь же мощным, как любой пистолет.

— Мы можем на него взглянуть? — спросил Тео.

— О, конечно, — ответила она. — Пойду принесу. — Затем она протиснулась между столом и нашими стульями и вышла в коридор.

— Каковы шансы, что его нет? — спросил Тео. — Что его стащили Зейн и остальные?

— Высокие, — ответила я. — Славненькая подготовочка для его растущей одержимости.

— Ага, — произнес он и поднял голову, когда она вернулась.

— Он пропал, — сказала она, вернувшись в помещение. Она заламывала руки, снова и снова сжимая и разжимая пальцы, как будто это могло решить ее проблемы.

— Боже мой, вот это шок, — пробормотал Тео.

— Скорее всего, его забрал Зейн или еще кто-то, — произнесла я. — Что ты о нем знаешь?

— Практически ничего, кроме того, что изображено на обложке. — Она снова протиснулась за свой стол. — Это небольшая книга в мягкой обложке, но довольно тонкая. На обложке сине-желтая кайма. Напечатана в Северной Каролине. В конце семидесятых была напечатана целая серия о культах и паранормальных группах, и с тех пор ее переиздают. Думаю, «Сыновья Энея» были примерно в тот период времени, потому что на книге была одна из тех наклеек типа «вырвано из заголовков». Типа: «Эй, смотри. Это происходит прямо сейчас. Вы только услышали об этом в новостях» или что-то в этом роде.

— Но ты не знаешь, чем они занимались?

— Нет. Я его не читала.

Очередная ирония — женщина, управляющая магической лавкой, похоже, очень мало понимает, как она на самом деле работает.

— Зейн говорил с тобой о СЭ? Или кто-нибудь еще?

— Со мной нет и, насколько я знаю, ни с кем другим.

— Ты знаешь Лорена? — спросила я.

Она сглотнула и начала складывать бумаги в аккуратную стопочку.

— Лидера клана, который погиб? Почему вы спрашиваете?

Я взглянула на Тео, и тот слегка кивнул. Он тоже видел, что она говорит неправду. Я наблюдала за ней, пока тишина не стала напряженной и натянутой, как проволока. У меня возникло искушение выпустить немного магии в воздух, использовать свой гламур, просто чтобы подтолкнуть ее. Но в этом не было необходимости.

— Я его знала, — произнесла она.

— Да что ты говоришь, — сказал Тео тоном ровным, как бумаги, которые она только что разложила.

На этот раз ее взгляд ожесточился.

— Вы меня не знаете. Вы не знаете ничего ни обо мне, ни о том, кто я.

— Ты права, — сказала я. — Мы просто знаем, что ты без разрешения продаешь магию, и из-за этой магии один оборотень мертв, а другие получили ранения.

— Я не знала, что они превратятся в монстров.

— Это ты так говоришь, — произнес Тео. — Но ты знала, что они злятся, что хотят стать сильнее, что хотят кому-то навредить. И ты продала им оружие, которое они использовали.

— Это было всего лишь зелье.

— Это было зелье, которое использовалось в качестве оружия, — сказала я. — Ты точно знала, для чего они собираются его использовать. Может, ты и не понимала механизм процесса — что они станут монстрами — но была в курсе, что они хотят кого-то наказать.

У нее потекли слезы, и она отвернулась, лицо исказилось от гнева.

— Несколько лет назад, — произнесла она, — у меня в лагере был друг. Мы ужинали каждые пару недель, играли в карты или ловили рыбу. Однажды вечером я возвращалась к своей машине и столкнулась с Лореном. Он сказал, что увидел меня через двор и хотел убедиться, что я благополучно добралась до машины. А когда я подошла к ней и попыталась отпереть ее, он прижал меня к двери. Сказал, что я красивая и заслуживаю лучшего, чем тот, кто заставляет меня разгуливать в одиночестве после наступления темноты. «В лесу волки», — говорил он.

Она прикусила краешек губы, словно подбирая слова, а потом посмотрела на нас. На этот раз по ее щеке скатилась слеза.

— Он прикоснулся ко мне, придвинулся, чтобы поцеловать. Скользнул рукой мне под юбку и… — Она прочистила горло. — Он домогался меня. Мне удалось отпереть дверь, я сказала ему, чтобы убрал от меня свои руки, иначе я закричу. Он поднял руки и отошел, все время улыбаясь. Я уехала с курорта, мне пришлось остановиться на старой главной дороге, потому что меня вырвало.

Она вытерла глаза.

— Я вернулась домой и забыла про это. И с тех пор больше не возвращалась на курорт.

Тео наклонился вперед.

— Мне очень жаль, что с тобой такое произошло. Он не имел права этого делать, и должен был быть наказан за свое поведение.

— Что ж. Я рассказала шерифу. Он обещал поговорить с Лореном и поговорил, а Лорен сказал ему, что это просто недоразумение. Он сказал шерифу, что беспокоился обо мне, и у него есть свидетель, готовый подтвердить, что он проводил меня до машины, пожелал спокойной ночи и на этом все. Шериф посоветовал мне забыть об этом.

— И об этом я сожалею, — сказал Тео.

— После этого на протяжении месяца люди смотрели на меня косо. Я просто сказала, что мне приснился кошмар, и я запуталась, что ничего такого не произошло. После этого я с ним больше не разговаривала. Но до меня дошли слухи, что я не единственная, кого он домогался. Зейн рассказал мне, что он сделал с Пэйсли. Что он убил ее. Поэтому я дала ему то, что он просил.

— И ты не рассказала нам об этом в прошлый раз, потому что не хотела, чтобы у них были неприятности? — догадалась я.

Она выдохнула, сделала еще один вдох, а потом расправила плечи и посмотрела на меня.

— У меня нет разрешения на использование магии, и я не особо огорчилась, узнав о смерти Лорена. Вы хотели, чтобы я в этом призналась?

— Мы не отпускаем грехи, Палома. Мы просто пытаемся узнать правду. — «И решение проблемы», — подумала я. — Есть какой-то антидот?

Она просто посмотрела на меня с пустым выражением лица.

— Антидот?

— Разве обычно не существует способа обратить эффект вспять? Вернуть оборотней в их нормальное состояние, нормальную форму?

— Возможно, теоретически. Но как я уже сказала, я не практикую. Я просто балуюсь время от времени. Я не храню здесь гримуары или книги заклинаний. Просто подгляжу что-нибудь то тут, то там — заклинание на электронной доске объявлений или еще где — и работаю на основе этого.

— У тебя осталось что-нибудь от зелья? — спросила я. Если есть хоть какой-то шанс исправить магию, то нам оно, вероятно, понадобится.

— Нет, — ответила она и снова, казалось, пришла в замешательство от вопроса. — Зачем мне его хранить? Я сделала его для них.

Такой озадаченности я вынести уже не могла.

В моей крови забурлил гнев, выталкивая на поверхность монстра и заставляя его собственный гнев выплеснуться на мой. Но мой был сильнее, горячее, более острым.

Через несколько секунд я вскочила со стула и направилась к двери.

— Ты знаешь, как с нами связаться, если вспомнишь что-нибудь еще, — услышала я голос Тео позади меня. — Вот моя визитка. Если они вернутся, запрись здесь и позвони мне, хорошо?

Я не услышала ее ответа и вышла на улицу, на двери звякнул колокольчик, когда я позволила ей закрыться за мной.

Оказавшись снаружи, я закрыла глаза и вдохнула свежего воздуха. Даже шепот испорченной магии здесь был лучше, чем миазмы печали внутри.

Я с опозданием поняла, что стою одна, что на улице больше нет ни людей, ни правоохранителей. Если шериф и удосужился взяться за расследование инцидента, то он уже упаковал вещички и свалил.

Колокольчик на двери снова зазвонил.

— Ты в порядке? — спросил Тео, подойдя ко мне.

— Буду, — ответила я и открыла глаза. — Прости, что ушла. Я достигла своего предела, и там было душно. Это магия, — добавила я, видя его растерянный взгляд. — Она лжет о том, что только балуется ей. Там старая магия, наложенная слой за слоем. Я не чувствовала ее, пока мы не оказались в задней комнате, так что я предполагаю, что она работает именно там.

Тео присвистнул.

— Темная?

— Я так не думаю, но это не совсем моя компетенция. В любом случае, Ордену есть о чем с ней поболтать. Она пострадала, и Лорена нужно было наказать. Но не таким образом. И не выстраивая ложь на лжи. Ты сдашь ее?

— О, да, — медленно ответил он, словно смакуя слова. — Мне не нравится быть стукачом, но в данном конкретном случае я с нетерпением пойду на этот контакт. Собственно…, — начал он, затем достал экран и напечатал сообщение. — готово, — спустя мгновение произнес он, снова убирая экран. — Думаю, очень скоро она получит известие от Ордена.

— Она может сбежать.

— Может, — сказал он. — Но такого рода магию можно отследить, по крайней мере, согласно заявлениям Ордена. Она больше не сможет притворяться.

— Хорошо, — произнесла я. — И я забыла спросить. Ты выиграл аукцион на комикс?

— Выиграл, — ответил он. — В целом, довольно интересная идея.

Подъехала машина, и мы оба повернулись, готовые противостоять атаке. Но это был Коннор на внедорожнике. Мы забрались внутрь.

— Есть успехи в прочесывании окрестностей? — спросила я.

— По словам Джорджии — нет, — ответил Коннор, а потом указал на стаканчики, вставленные в подстаканники. — Я привез вам обоим кофе. Решил, что вам не помешает подзарядка. Еще есть маффины.

— Не стану возражать, — сказал Тео, вытаскивая один стаканчик из подстаканника и взяв завернутый в пищевую пленку маффин размером больше моего кулака.

Я сделала глоток кофе, а потом откинула голову на сиденье.

— О, да. Это как раз то, что нужно.

— Без комментариев, — произнес Тео с заднего сиденья. — Но таки да. Спасибо, чувак.

— Не за что.

Мы немного посидели в машине, попивая свои напитки.

— Это лучший кофе, который я пил за последнее время, — сказал Тео.

— Аналогично. — Я бросила взгляд на Коннора. — И чтобы получить его, потребовалось всего лишь подвергнуться атаке, клевете и угрозам. Самое меньшее, что ты мог сделать, это достать его для меня три дня назад.

Его глаза заискрились юмором.

— Не знал, что ты настолько неразборчива, что тебя можно подкупить стаканом кофе.

— Это потрясающий кофе, — сказала я. — Так что не совсем неразборчива. Но таки да, — произнесла я, повторяя фразу Тео и готовясь к небольшому блаженству.

Я взяла с собой не много одежды, но мне и не нужен был полный шкаф.

Черные джинсы. Черная майка. Черные ботинки. Просто, мрачно, мощно. Я расплела косу, тряхнула головой и встряхнула волосами. Когда я откинула волосы назад, они образовали длинный и волнистый ореол светлого золота вокруг моих плеч. Темно-красная помада и мой меч в руке. Ни ножен, ни пояса. Просто сверкающая сталь.

Остальное зависело от меня.

Когда я вернулась в комнату, меня уже ждали Тео, Лулу, Коннор и Алексей.

— Самое, черт возьми, время показать тебе твой клычки, — сказала Лулу, кивнув, когда осмотрела меня. У Тео и Алексея были одинаковые одобрительные взгляды.

Выражение лица Коннора я бы охарактеризовала одним словом: «Да».

— Это произведет сильное впечатление, — произнес Тео.

— В этом и задумка, — ответила я, обведя пальцами шнуровую оплетку рукоятки катаны, примеряя ее в руке. И ощутив удовлетворение, когда пальцы оказались на нужных местах.

Я надеялась, что мне не придется ей воспользоваться, чтобы пролить кровь в помещении с соплеменниками Коннора из Стаи и его родственниками. Но это не заставило меня хоть немного сожалеть о том, что я вообще могу ей воспользоваться.

Еще одна хижина, очередной потрепанный декор. Когда вошли, мы увидели Алексея, стоящего перед открытым холодильником спиной к нам.

— Сомнительная охрана, — сказал Коннор. — Ты даже не удосужился запереть дверь?

— Это я позвал тебя сюда, — произнес он, закрыв дверь и повернувшись, после чего открыл бутылку газировки. — И я знал, что это ты открываешь дверь, потому что ее магия другая.

Коннор лишь хмыкнул, потому что не мог с этим поспорить.

— Как он?

— Выглядит дерьмово. Выпил спортивный напиток, немного аспирина.

— Что-нибудь вспомнил?

— Пока нет. Но мы не позволим ему перекинуться.

— Вы можете это сделать? — спросила я, изогнув брови.

Алексей сделал глоток и кивнул.

— Для превращения требуется магия. У нас есть способ заблокировать ее.

— Апекс может сделать это в одиночку, — сказал Коннор. — Но без Апекса потребуется несколько человек.

— И в настоящее время по крайней мере некоторые из нас на стороне правосудия и справедливости.

— Еще кто-нибудь заходил? — спросил Коннор.

— Чуть раньше приходили Эверетт с парочкой приятелей, похоже, они были в боевом настроении. — Он указал на дробовик на столе. — Я сказал им, что они могут войти, если хотят.

— Они хотели с ним поговорить? — поинтересовалась я. — Или Кэш сказал им прийти?

— В том-то и вопрос, — согласился Алексей. — Кэша тут еще не было.

— А мы тут, — произнес Коннор.

Алексей указал в сторону коридора.

— Он в спальне. Я останусь тут.

Коннор сжал его плечо, и мы направились в сторону коридора. Книжным шкафом перегородили заднюю дверь, видимо, поэтому Алексею оставалось охранять только одну дверь. Дверь слева была открыта, и мы заглянули внутрь.

Бейо лежал на голом матрасе в пустой комнате, если не считать груды коробок в углу. Его руки были вытянуты по бокам и прикованы наручниками к стальным опорам каркаса кровати.

Алексей был прав. Если не считать того, что его кожа стала немного менее серой, он не выглядел здоровее, чем прошлой ночью. На нем были джинсы и футболка, которые мешковато сидели на его исхудавшем теле, на местах, которые не покрывал хлопок, виднелись ссадины и синяки.

Его глаза были открыты и смотрели в потолок. Он дернулся, когда Коннор постучал в дверной косяк, поднял голову и снова опустил ее.

Но его лице было страдание, смешанное с чувством вины. Чувство вины, вероятно, было его первым правильным решением за очень долгое время.

— Бейо, — произнес Коннор. — Ты знаешь, кто я.

— Да.

— Я так понимаю, ты один из «Сыновей Энея»?

Голова Бейо снова поднялась, в его глазах было удивление.

— Ты знаешь.

— Нам кое-что известно, — ответил Коннор. — «Сыновья», заклинательница, Лорен. Но полную историю мы не знаем. И ты прямо сейчас мне ее расскажешь, иначе у нас возникнет еще большая проблема, чем уже есть.

Бейо сглотнул и снова лег.

— Все началось с Пэйсли. Или с ней мы впервые начали действовать серьезно.

— Начали действовать серьезно в отношении чего? — спросил Коннор.

— В отношении внесения изменений. Улаживать тут все. С Кэшем, Лореном, Эвереттом и остальными. Мы долго злились и пытались привлечь внимание, сделать то, что нужно было здесь сделать. Но они живут прошлым. А потом этот случай с Пэйсли. — Он снова поднял голову, и в его глазах горел гнев. — Он убил ее.

— У вас есть доказательства этого?

Бейо что-то пробормотал.

— Как, блин, мы должны были получить доказательства? Думаешь, Лорен не прибрал все? Не устроил все так, чтобы замести следы? Он был последним, кто видел Пэйсли живой, а потом она погибла. Он здесь пользовался репутацией, знаешь ли. Того, кто получает все возможное от женщин клана и берет то, чего не может получить добровольно.

На этот раз Коннор не стал требовать доказательств, вероятно, потому что ожидал такого ответа.

— Значит, вы решили отомстить.

— Мы решили стать сильнее, — сказал он. — Кэш, Эверетт, Лорен, они все старые. Их время подошло к концу. Мы собирались действовать вместе, взять лидерство на себя.

— Потому что никто из вас не был достаточно силен, чтобы сделать это в одиночку. Никто из вас не является альфой в достаточной степени, чтобы бросить ему вызов ради клана. Поэтому вы решили схитрить.

Бейо поднялся, натянув наручники с такой силой, что металл протестующе заскрипел.

— Что, черт возьми, ты об этом знаешь? Ты живешь в Чикаго, веселишься на полную катушку. А мы здесь. Состоим в Стае, но не по-настоящему, верно? Едва справляемся.

— Мы — Стая, — произнес Коннор, кусая каждым словом по мере того, как его гнев и разочарование росли. — Стая заботиться о Стае — если мы знаем, что есть чертова проблема. Вы могли бы прийти к нам. Вы могли прийти ко мне.

— Пофиг, — произнес Бейо. — Мы сделали то, что должны были сделать.

Коннор провел рукой по подбородку, явно стараясь сохранить контроль.

— Вы узнали о «Сыновьях Энея».

— Зейн рылся в Интернете, пытаясь найти способ сделать нас сильнее. Он узнал о СЭ, о том, что оборотни произошли от Ромула и Рема. Они основали Рим. Это как раз доказало, что мы сильны. Что мы должны быть лидерами. Что мы не должны прятаться, черт возьми. Мы еще немного покопались и обнаружили, что у них было заклинание, которое передавалось из поколения в поколение и превращало людей в волков. Гибридов. Поскольку мы и так оборотни, то решили, что это просто сделает нас сильнее. Поэтому мы вернулись в магазин. Сообщили ей, что нам нужно. Сначала она не хотела нам помогать. Сказала, что такого не делает, не обладает магией, но мы знали, что это чушь собачья. Она колдунья, так? И у нее даже была книга о СЭ. В конце концов, она все подготовила.

— Она знала, зачем вам это? — спросила я, любопытствуя, сколько из того, что она нам рассказала, было правдой.

Бейо замолчал.

— Ответь ей, — сказал Коннор.

— Она знала, что мы злимся на Лорена. Вот почему Зейн выбрал ее — почему мы пошли к ней. У них есть общая знакомая. Она рассказала, что однажды вечером он пытался навредить ей. Поэтому он упомянул, что у нас есть кое-какие проблемы с Лореном, и мы хотим иметь возможность поставить его на место. Она дала нам зелье, и мы его выпили.

— И обернулись, — произнес Коннор.

Бейо закрыл глаза.

— Это было чертовски потрясно. В первый раз, когда обратились, бум! Мы стали огромными. Сильными. Сокрушительными. У нас было столько энергии, столько силы. Это случилось несколько недель назад. Каждый раз требовалась всего капля зелья, поэтому мы были осторожны.

— И вы задумали убить Лорена.

— Мы уничтожили его, — без смущения сказал Бейо. — Оставили его тело у водопада, чтобы его нашли. Чтобы Кэш, Эверетт и остальные знали, что они не неуязвимы. Что есть кто-то сильнее их.

— Мы уже знаем, что вы напали на Бет, потому что она вас видела.

— Мы не хотели ей навредить, — произнес Бейо. — Она не сделала ничего плохого. Но у нас были планы, и мы не хотели, чтобы кто-нибудь о них знал.

— А ферма Стоунов? — спросил Коннор.

— Зейн рассказал нам, что они делают — вторгаются на нашу территорию. Пытаются забрать наш лес метр за метром. Он услышал, что они веселятся, и потерял контроль. Мы решили, что ему виднее, поэтому пошли с ним. И он слетел с катушек.

— Да неужели? — Тон Коннора был ровным, безэмоциональным.

— Сначала мы собирались их напугать. Потушить костер. Убедиться, что в следующий раз они оставят нашу землю в покое. Но в воздухе витал запах крови, и он просто слетел с катушек. Джон и Маркус тоже вышли из-под контроля.

— И ты потерял контроль, Бейо? — Коннор сделал шаг вперед. — Поэтому Карли разорвали в клочья? Потому что ты не мог себя контролировать?

— Это сделал Зейн.

Смех Коннора был жестким и безрадостным.

— Вы все чертовы трусы.

— Мы не трусы. Мы делаем то, что нужно сделать. — Бейо перевел взгляд, теперь уже разъяренный, на меня. — Мы узнали, что ты укусила Карли. Вернулись в лес и смогли распознать кровь на земле. Ты изменила ее и до сих пор не понесла за это наказания. Тут все то же, что и раньше — еще больше дерьма со стороны клана, который отказывается бороться. Поэтому мы пошли к ставням. Это не сработало, и на следующий вечер клан обошелся с тобой чертовски мягко. Я собирался вернуться в магазин, запугать ту женщину, чтобы дала нам еще зелья, подправив его, чтобы превращение проходило легче. А потом увидел тебя.

— И увидел возможность, — догадалась я. — Но не смог контролировать трансформацию, слишком быстро вышел из гибридной формы.

— Да.

— Трусы, — повторил Коннор. — Вы чуть не убили Карли, а Элиза спасла ее, и вы хотите, чтобы ее за это наказали? Какой, нахрен, в этом смысл, Бейо? А потом — помимо этого — из-за того, что вы трусы, вместо того, чтобы вызвать Элизу и сразиться с ней, вы попытались убить ее во сне. А когда увидели меня, то просто убежали. Со мной тоже не стали иметь дело.

— Мы единственные, кто может исправить клан, — сказал он, но без особой убежденности.

— Вы убийцы, — произнес Коннор с отвращением в голосе. — Вы вредите людям, потому что слишком слабы или трусливы, чтобы бросить вызов, призвать к проведению голосования или вызвать Апекса.

Он снова двинулся вперед, пока его голени не коснулись края кровати, после чего наклонился над Бейо.

— Лорен был злодеем и позорником. Я бы хотел, чтобы он попался мне в руки, объяснить ему — очень ясно — что значит быть Стаей. Теперь я не могу этого сделать. Стая не может этого сделать. Его нужно было заставить понять, что он натворил. Заставить загладить свою вину, выгнать из Стаи и передать людям. Из-за того, что вы строили из себя судью, присяжных и палача, он не получит заслуженных лет наказания. Знаешь, что я чувствую из-за этого, Бейо?

Бейо лишь отвел взгляд.

— Злость, — произнес Коннор. — Очень-очень сильную злость. — Он отошел, оставив пространство между собой и кроватью.

— Где Маркус, Джон и Зейн? — спросила я.

Тишина.

— Если ей придется спросить еще раз, — сказал Коннор, — мы оба об этом пожалеем. — В его словах была угроза — опасность — которую я раньше от Коннора не слышала. Безжалостность, говорящая о том, что он понимает, какие неприятные вещи иногда приходится совершать лидеру, чтобы защитить коллектив.

— Бейо, — спокойно произнесла я, — ты сегодня помог нам, потому что знал, то, что они делают — строят из себя народных мстителей — неправильно. Ты знаешь, что вредить Карли было неправильно. Не позволяй им навредить кому-то еще. Позволь нам найти их до того, как они навредят кому-то еще и зайдут слишком далеко, чтобы оправиться от этого. Скажи нам, где они.

Бейо сглотнул.

— У водопада есть пещера. Нужно идти по тропинке, которая проходит мимо ручья. Когда тропинка закончится, нужно некоторое время идти вдоль ручья, и там за валунами располагается пещера. У местной ячейки СЭ есть сайт, и на нем рассказывается о пещере — так мы ее и нашли. Они использовали ее для каких-то своих ритуалов. Мы сказали, что легализуем пещеру. Это будет не просто клуб, не просто культ. А что-то существенное. «Сыновья Энея», как встреча с нашей судьбой. — Он тяжело вздохнул, его грудь поднялась и опустилась, он был настолько худым, что я видела очертания его ребер сквозь рубашку. — Если они думают как люди, то пойдут туда. Залягут на дно, пока опасность не минует. А если их там нет, то я не знаю. Перекидываться обратно становится все труднее.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Каждый раз, когда мы перекидываемся, становится все труднее вспомнить, кто ты. Труднее не чувствовать себя просто волком. Только волком.

По моей спине пробежал холодок. Это чувство мне очень хорошо знакомо, и было слегка тревожно слышать, как оно так хорошо описано.

— Испорченная магия, — тихо произнес Коннор, и я кивнула. — На кого они нападут следующим? — спросил он.

— Я не знаю.

— Они снова поставят своей целью Элизу? — спросил Коннор. — Они уже дважды потерпели неудачу.

— Тебя и Элизу, — сказал Бейо, и глаза Коннора расширились. — Она под твоей ответственностью. Зейн сказал, что вас обоих нужно наказать.

Взгляд Коннора был смесью жалости и гнева.

— Кого еще?

— Не знаю, — ответил Бейо. — Того, кому клан не воздал по заслугам.

«Назначенного», — подумала я, — «кучкой самовлюбленных и магически извращенных двадцатилеток с комплексом спасителя».

Коннор с минуту молча смотрел на Бейо.

— Еще что-нибудь хочешь мне рассказать?

Бейо покачал головой.

— Сейчас я хочу спать. Я просто хочу спать.

У меня не было маминого пристрастия к еде, но нельзя было отрицать, что запах оставшейся пиццы был опьяняющим, когда мы вернулись в хижину. Тео, Алексей и Лулу уже сидели за столом, уплетая ароматные ломтики.

— Спасибо, что подождали, — сказала я и взяла ломтик пепперони из почти пустой коробки.

— Пустяки, — произнесла Лулу. — Я написала Тео, который раскинулся, как древний бог.

Я жевала сыр и мясо, задумчиво глядя на него.

— Серьезно?

— Нет. — Тео глотнул газировку. — Я поговорил с Орденом — который едет в Гранд-Бэй, чтобы провести очень долгий разговор с Паломой.

— Хорошо, — сказал Коннор. — За ней нужен чей-то надзор. Сама по себе она очень опасна.

— Что вы узнали? — спросил Тео.

— Мы ищем пещеру, — сказала я и изложила группе краткую версию истории Бейо. — Предположительно, за водопадом есть пещера, которую использовала предыдущая группа «Сыновей Энея». Бейо с дружками нашли ее в Интернете, используя информацию, полученную от заклинательницы, и сделали ее своей штаб-квартирой. Возможно, они все еще там.

— О, — произнесла Лулу, проглотив кусок. — Я ее видела.

Мы все посмотрели на Лулу.

— Видела? — спросил Коннор.

— А то. Я провела кое-какие исследования, пытаясь понять, где хотела бы рисовать. Я рассматривала водопады, потому что в Интернете есть фотографии троп, и они выглядели круто. Еще было несколько видео, и среди них я видела то, что с пещерой. Она похожа на змеиный город. Прости, — добавила она на мой невольный всхлип.

— Уверена, что все в порядке, — солгала я.

— Она даже не хочет есть удон[59], — сказала Лулу с ноткой жалости в голосе.

Я посмотрела на Коннора.

— Это частная собственность, верно? Водопады и прилегающая территория.

— Верно, — ответил он. — Но я очень сомневаюсь, что они спрашивали разрешения. И мы сейчас не будем этого делать. Проще просить прощения, чем получать разрешение.

— Если мы их там найдем, — спросила я, — то как их вытащить оттуда?

— Вырубим? — предложил Тео. — С Бейо хорошо сработало.

Коннор улыбнулся.

— Я бы так и предпочел поступить. Легче двигаться. И, если судить по Бейо, они будут не очень тяжелыми. — Его голос был мрачным, но решительным.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь или отправился туда? — спросил Алексей.

— Тебе лучше остаться здесь, — ответил Коннор. — На случай, если они объявятся раньше нас. — А потом он незаметно кивнул в сторону Лулу, получив ответный кивок от Алексея.

Поскольку я оценила то, что Алексей будет за ней приглядывать, то не стала спорить с данной методикой.

— Как думаешь, сможешь нас направить? — спросила я Лулу.

— Я не собираюсь охотиться на монстров.

— Ага, — произнесла я, — не будешь. Но ты видела это место и, по-видимому, виртуальный тур. Ты можешь провести нас. — Я подняла свой экран. — При помощи электроники. При условии, что ты нашла свой экран?

— Нашла. И я не хочу вдаваться в подробности. Дашь мне знать, есть ли там какие-нибудь живописные места?

— Конечно.

— Скажешь Кэшу до или после того, как пойдете туда? — спросил Алексей.

Коннор откинулся на спинку, сцепив руки за головой.

— Не знаю. Честно говоря, мы, скорее всего, в любом случае получим один и тот же результат.

— Отрицание, — предположила я.

— Ага, — согласился Коннор. — Но, думается мне, что наши шансы на успех возрастут, если мы вернемся с Зейном и остальными.

— Тогда приступим, — сказала я.

Ронан с Коннором ждали меня внизу, в пяти метрах друг от друга. Верными друзьями они не стали.

Коннор посмотрел на меня, и я кивнула.

— У нас все хорошо, — сказала я.

Он улыбнулся с таким же облегчением, какое чувствовала и я.

— Прежде чем вы уйдете, — произнес Ронан, — мне нужно кое-что сказать. Наедине.

Я выгнула бровь.

— Все, что хочешь сказать мне, ты можешь сказать при нем.

Коннор коснулся кончиками своих пальцев моих — легчайшее прикосновение, но полное эмоций. Обещания.

— Пожалуй, я этого ожидал, — сказал Ронан.

— Как минимум, — произнес Коннор.

Ронан не удостоил его взглядом.

— Я недооценил тебя. Или, возможно, мне следует сказать, что я преждевременно составил о тебе мнение. Мне казалось, я понимал, кто и что ты, кем ты будешь. И мне казалось, я понимал, что произошло с Карли. Я во всем ошибался.

— Неужели? — Мой вопрос прозвучал не очень искренне.

— Я думал, что ты обратила ее, не задумываясь. Возможно, потому что тебя воспитали брать то, что ты хочешь. Или, скажем, потому, что ты просто хотела иметь собственного вампира. А потом я поговорил с ней.

— И она сказала тебе то же самое, что и я. — Мой тон был сухим, как пустыня.

— Да, — произнес он, его глаза затуманило чувство вины. Он подошел к окну, отодвинул пальцем занавески и выглянул наружу. — Как бы то ни было, она выжила, и это главное.

— Карли сказала, что ты предложил ей остаться здесь. Ты позаботишься о ней?

— Теперь она одна из нас, — просто ответил он с уверенностью, из-за которой у меня отлегло от души в связи с возвращением в Чикаго.

— Если ей что-нибудь понадобится — если ей понадоблюсь я — ты можешь обращаться ко мне.

— Хорошо, — ответил он.

И это была лучшая разрядка политической напряженности, которой мы могли достичь в данный момент.