— А теперь, сирра Брентор, рассчитайте количество праха, необходимое для упокоения умертвия земноводного… скажем, среднего размера.

Слова магистра Аберардуса гулко прокатились по пустой аудитории и эхом отразились от стен.

Это я точно знала!

— Минутку… — я схватила перо и приготовилась записывать формулу.

Однако магистр Аберардус, окинув меня насмешливым взглядом, добавил:

— При условии, что поднял его маг, чьи силы существенно превосходят ваши.

Я тихо ойкнула. Тут нужна была совсем другая формула, и вот ее-то я помнила плохо. Впрочем, при желании можно вывести самой. Формула упокоения и формула силы. Значит, так…

Я сосредоточенно выводила цифры и знаки на листке и боялась даже поднять взгляд, потому что не сомневалась: черные глаза преподавателя некромантии смотрят на меня с откровенной насмешкой, а его лысый череп зловеще поблескивает в лучах раннего зимнего заката.

Каждому в Школе чернокнижников известно: с магистром Аберардусом шутки плохи. Даже тех, кто нечаянно исковеркал его имя, он безбожно гонял на экзамене по всем темам, а я совершила кое-что похуже: пыталась следить за ним, дважды. И оба раза попалась. Так что мои шансы сдать этот экзамен буквально стремились к нулю.

Я уже без малого час сидела напротив преподавателя, а он задавал всё новые и новые вопросы, один сложнее другого. И вот на последнем я, кажется, срезалась.

— Вот, — тихо прошептала я и несмело двинула по парте листок с расчетами.

Магистр Аберардус взял его длинными узловатыми пальцами и стал вчитываться. Его губы кривила недобрая усмешка. Ну всё, провалилась…

— Нужную формулу вы не знаете, — произнес он. — Но при решении проявили некоторую смекалку и находчивость.

Смекалка и находчивость — это же хорошо? Или нет? Я уже совсем не понимала, доволен он или не особенно.

— Но ответ же верный? — несмело спросила я.

Он неопределенно шевельнул пальцами.

— В принципе, верный.

— И?.. — я с надеждой подняла на него взгляд.

Преподаватель ухмыльнулся.

— И в ситуации, когда маг, превосходящий вас по силе, направит на вас умертвие, вы погибнете раньше, чем успеете приступить к подсчетам.

Мне было что ему на это сказать. Например, что я вовсе не собираюсь оказываться в такой странной ситуации. А еще — что даже окажись я в ней, ни за что не стала бы упокаивать чужое умертвие, а метнула бы в некроманта проклятие, да посильнее. Или даже не проклятие, а…

— Что ж, сирра Брентор, я разочарован. Могу сказать, от вас я ожидал куда большего.

Я вздохнула. Неужели всё? Экзамен завален, и, вполне вероятно, меня отчислят. Неужели впереди монастырь? Жуткое место, куда заточают недоученных тёмных магов, чтобы те не могли никому навредить… Магистр Линард не позволит! Или… позволит? И даже будет рад, что запер меня в охраняемом месте, откуда я точно никуда не денусь.

— Средне, — буркнул магистр Аберардус и начал вписывать что-то в сияющую книжицу-ведомость.

И лишь когда он ее захлопнул поняла, до меня дошло, что «средне» — это оценка. Не слишком хорошая, но, демоны побери, это не «плохо». И уж точно не «никак».

— Средне… — эхом повторила я, все еще не веря своим ушам.

Магистр Аберардус приподнял бровь.

— А вы рассчитывали на «хорошо»? Или, может, на «великолепно»?

— Нет, конечно, нет! — быстро ответила я.

— И напрасно. Вы весьма неплохо одарены. И приложи вы чуть больше усердия в изучении наук, а не… — он недобро сверкнул глазами, но затем захлопнул журнал, — ступайте. И удачи на экзаменах.

Я вышла из аудитории и глубоко выдохнула. Снаружи меня ждали Рилан и Филая.

— Ну?

— Как? — два голоса слились в один. Впрочем, как всегда — эта парочка давно уже все делала синхронно.

— «Средне», — выдохнула я.

— Вот и отлично! — заявила Филая.

— Ну, вообще-то не «отлично», а «средне», — с улыбкой поправила я.

— И это отлично! — с нажимом закончила она. — Тебе что, так необходим черный диплом?

— Скажешь тоже! Это мне точно не светит.

На плохом счету у магистра Аберардуса была не только я, но и мои друзья тоже, но они сдали свои экзамены еще на прошлой неделе. Рилан на четвертом курсе, Филая на втором. Филая получила «средне», как и я. А вот Рилан умудрился ответить на «великолепно», и как сам он утверждал, совсем чуть-чуть не дотянул до «превосходно».

— Что у тебя осталось? — спросила Филая.

— Зельеделие у магистра Малони Калмин.

Как ни странно, последнего экзамена я совсем не боялась. Зельеделие давалось мне легче, чем остальные предметы. Да и магистр Калмин ко мне в последнее время как-то подобрела. Уж не знаю, связано ли это с тем, что совсем недавно и на нее, и на меня наложили одно и то же проклятие[1]. Но она больше не придиралась по мелочам и не пыталась выставить меня тупицей перед всем курсом.

— Значит, пора задуматься о платье для зимнего бала! — напомнила Филая.

Платья для зимнего бала у меня не было, и денег на то, чтобы его купить, тоже. Но меня это не слишком огорчало. Блистать на балу я точно не планировала. В последнее время к моей скромной персоне и без того было слишком много внимания. А мне, как выяснилось, это совершенно ни к чему. Затеряться в толпе студентов Школы чернокнижников было бы для меня лучшим вариантом, но Филая продолжала:

— Надо выбраться в Архон. Я нашла там портниху, которая делает чудесные наряды, хотя ткани берет не самые дорогие. Но творит с ними буквально чудеса. Вот увидишь! — воодушевленно говорила она.

— Вам вовсе незачем творить чудеса из ничего, — проворчал Рилан, — я мог бы…

— Не мог бы! — отрезала Филая. — Мы справимся.

Филая никак не желала принимать помощь от Рилана. Он единственный из нашей компании принадлежал к древнему благородному семейству темных магов. Хотя нет, уже не единственный.

Совсем недавно нам удалось выяснить, что мои родители, оказывается, мне никакие не родители. На самом деле все гораздо сложнее. Мои настоящие родители погибли незадолго до того, как отец должен был взойти на престол. А Рилан — мой кузен. Хотя мне, конечно, больше нравится слово «брат». Впрочем, называть его так я могла лишь наедине, да еще в присутствии Филаи. Кто я на самом деле, не следовало знать никому. Ведь тем, кто жестоко расправился с моими настоящими родителями, ничего не стоит убить и меня.

— Здравствуйте, магистр Линард! — голоса Филаи и Рилана снова слились в один.

Я подняла взгляд. Нам навстречу шел ректор Школы чернокнижников. Я увидела именно то, что ожидала: чуть взъерошенные темные волосы, резкие черты красивого лица, синие глаза, которые скользнули по мне совершенно равнодушно.

Мне пришлось сделать нечеловеческое усилие над собой, чтобы распрямить плечи и проговорить ровно и холодно:

— Здравствуйте, магистр Линард.

Кажется, получилось. И даже голос не дрогнул.

Ректор поприветствовал нас кивком и, не замедляя шага, прошел мимо. А у меня внутри все перевернулось и понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.

Последние пару месяцев мы не сталкивались с магистром Линардом. Он не вызывал меня к себе в кабинет, да и сама я ни разу не приблизилась к тяжелой дубовой двери. Мы не виделись после того, как я открыла свои чувства и получила в ответ резкую отповедь… После такого общаться с ректором мне не очень-то хотелось.

Хотя нет, вру, хотелось.

Хотелось отчаянно — до темноты перед глазами — видеть его, слышать его голос. Ловить каждое слово в глупой надежде уловить хотя бы намек на чувства, поверить, что я ему не так уж и безразлична. Сколько раз я придумывала вполне веские причины, чтобы постучаться в дверь ректорского кабинета, но всегда себя останавливала. Представляла его взгляд, в котором явственно читается забота и… жалость. И понимала, что не переживу этого, просто рухну замертво в его холодном, мрачном кабинете.

Вместо этого я с головой ушла в учебу. К счастью, на носу была сессия и то, что огорчало и пугало других студентов, для меня стало просто спасением.

Я с отчаянной одержимостью штудировала толстые тома учебников, зубрила формулы, а затем бежала на морозный полигон отрабатывать практические навыки. Мне уже казалось, что боль притупилась и даже появилась надежда, что пройдет какое-то время — и я его забуду. Ну не то чтобы совсем забуду, все-таки потеря памяти — это вовсе не то, чего бы мне хотелось. Но по крайней мере, избавлюсь от этой щемящей, разъедающей душу и терзающей сердце боли.

Я ошибалась. Стоило мне увидеть ректора, охватить его взглядом — в одно мгновение всего, с его широкими плечами, хмурыми бровями, жесткой линией губ, — как все вспыхнуло, словно те чувства, которые я старательно давила и прятала в дальний уголок души все эти долгие недели, нахлынули разом и затопили меня с головой.

— Эй, ты в порядке? — с тревогой спросила Филая. — На тебе лица нет!

— Все хорошо, — я выдавила из себя улыбку. — В выходные поедем к твоей портнихе. Красивое платье для бала мне точно не помешает.

— Ну как, сдала? — призрак робко высунулся из шкафа.

В вечернем полумраке он был едва виден, и я скорее угадывала, чем могла рассмотреть всклокоченные волосы, жидкую бороду и длинный белый саван. Понимает свою вину, негодник! В конце концов, он тоже приложил руку к тому, что преподаватель некромантии на меня разозлился. Я хотела из вредности промолчать — пусть помучается, но вид у призрака был такой непривычно несчастный, что мое сердце дрогнуло.

— «Средне», — снисходительно буркнула я.

— Вот и славно, — он растянул рот в радостной улыбке.

Перемена оказалась настолько разительной, что я сразу заподозрила, что раскаяние было не таким уж и искренним.

И он не преминул подтвердить мои подозрения, заговорив бодро и с поразительным энтузиазмом:

— Теперь, надеюсь, ты перестанешь корпеть над учебниками и наконец-то найдешь себе достойного жениха! Я тут немного изучил ситуацию и обнаружил среди местных шалопаев несколько отпрысков весьма благородных родов.

Я закатила глаза. Начинается! То упорство, с каким призрак пытался найти мне подходящего жениха, явно было достойно лучшего применения. Впрочем, я его уже не слушала, как переставала слушать всякий раз, когда в его речах появлялось слово «женихи».

Я распахнула окно. На ветке сидела Карла, мой верный фамильяр. А рядом, смешно махая крыльями, порхали пять новых фамильярчиков — птенцы Карлы, которых я наконец-то смогла пересчитать. Я достала из сумки пирог и раскрошила его на подоконник. И уже через минуту вся эта свора радостно стучала клювами.

Карла смотрела на них с гордостью, а ее большой крепкий клюв, казалось, довольно улыбался. Думаю, только казалось, вороны ведь не умеют улыбаться. Хотя моя — самая умная в мире, от нее и такого можно было ожидать.

Из окна тянуло холодом и морозной свежестью. Я зябко поежилась и прикрыла створки. Сколько я ни уговаривала ворону переселиться в мою комнату, она оставалась на улице, и птенцы тоже. Морозоустойчивые они, что ли? Впрочем, это ведь не обычные птицы, а фамильяры. Наверняка магия защищает их от холода или от чего угодно еще.

Мои размышления прервал стук в дверь. Я привычно насторожилась. Еще совсем недавно моя комната была весьма оживленным местом, но в последние недели кроме Филаи ко мне никто не заглядывал. Однако с ней мы только что расстались, да и вряд ли она стала бы стучать. Сердце забилось гулко и часто. А вдруг это он, ректор? Увидел меня в коридоре и вспомнил, что должен сказать мне что-то важное или… Я отогнала эти глупые мысли.

Он мне уже сказал все, что хотел. Он сказал, я услышала, и на этом можно поставить точку.

Я открыла дверь. На пороге стояла кастелянша. В руках она держала большую коробку, перевязанную серебристой атласной лентой.

— Вот, посылочка для вас, сирра Аллиона, — ее лицо светилось любопытством.

— От кого? — растерянно проговорила я.

— Пришло вместе с дневной почтой. Отправитель не указан, но коробочка не из простых.

Я присмотрелась. Плотный тисненый картон, ни один уголочек не помят, а это значит, даже упаковка магическая.

— Я посмотрю, — сказала я, приняла коробку и торопливо закрыла дверь, явно разочаровав этим кастеляншу.

Сердце, казалось, застучало еще громче. Я знала только одного человека, который мог прислать мне столь дорогой подарок.

Я быстро сорвала ленту. В коробке было платье, самое красивое из всех, что я когда-либо видела. Белое с серебристым отливом, лиф, расшитый серебром и камнями и замысловатые узоры, спускающиеся на пышную юбку.

Я пошарила в коробке в надежде найти записку хоть с каким-то указанием на отправителя, но ничего такого там не было. Только платье. Я аккуратно повесила его на резные деревянные плечики, зацепила их за дверцу шкафа какое-то время просто молча любовалась. Ткань струилась, играла, искрилась. Камни загадочно мерцали.

Я снова взяла в руки коробку в надежде найти в ней хоть что-то от отправителя. Но не обнаружила ничего кроме наклейки на внешней стороне — «Столичный салон мод «Магия». Столичный салон мод? Ну надо же!

Сердце пропустило удар. Не ужели магистр Линард на этот раз не просто вытащил из огромного гардероба своей почившей супруги первое попавшееся бальное платье, а подобрал его для меня? Интересно, о чем он думал, выбирая… Наверняка же обо мне.

И снова мне пришлось себя одернуть: хватит тешить себя иллюзиями, гораздо проще предположить, что он зашел в салон и велел подобрать что-нибудь поприличнее. Ну конечно, вся моя ценность для него заключается в том, что я наследница престола. Видимо, наследнице негоже появляться на балу в обносках.

В комнату влетела Филая и замерла на пороге, разглядывая платье.

— Ух ты! — восхищенно ахнула она. — Откуда такая красота?

Я равнодушно пожала плечами. Платье было прекрасно, но меня совершенно не радовало. наоборот, от него становилась горько, а в ушах снова звучали жестокая фраза: «Тебе следует выбрать кого-то более подходящего».

Я с деланным равнодушием пожала плечами.

— Полагаю, подарок от опекуна.

— Вот это да! Подарок просто королевский! — Филая подошла к платью и осторожно коснулась ткани. — Магия так и струится, — прошептала она. — И какая тонкая работа! — она, едва касаясь, провела рукой по вышивке. — А он молодец, позаботился, чтобы защитить тебя на балу. Интересно, от чего?

Впрочем, мы обе знали от чего. Те, кто не желает, чтобы на престол вошли темные маги, уже доказали, что способны на все, когда жестоко расправились с моими родителями.

— А сейчас, — деловито сказала Филая, — нужно заговорить твое пальто. Не хватало еще, чтобы ты замерзла и заболела. Заклинание простое, — она уже доставала из сумки книги и пузырьки с эликсирами, — но лучше делать его вдвоем.

Обрадовавшись перемене темы, я быстро достала из шкафа тонкое пальтишко. Для того чтобы перебежать из общежития в здание школы его вполне хватало, а вот выезжать в город в нем действительно не следовало.

— Ну что, готова? — спросила Филая.

И мы принялись колдовать.

Какая все-таки отличная штука магия! Утренний мороз ощутимо покалывал лицо, да так, что горели щеки. А под заговоренное пальто забраться никак не мог.

Магическая повозка до Архона запаздывала. Мы добрых четверть часа стояли на остановке, и я совсем, ни капельки не замерзла. Мы тихо переговаривались с Риланом и Филаей, и нас было почти не слышно на фоне радостного щебетания «королевы» нашего курса Селесты Эльтид и ее подружек.

Когда мы только начали учиться, она меня невзлюбила. Не упускала случая, чтобы выдать язвительное замечание, поставить в глупое положение или даже нажаловаться на меня ректору. Потом вбила себе в голову что я родственница ректора, и от ненависти вдруг перешла к пугающему дружелюбию.

К счастью, в последнее время она оставила попытки привлечь меня в свою свиту и остановилась на подчеркнутом равнодушии. В нашу сторону они даже не смотрели, громко обсуждая последние сплетни и хихикая. Не могу сказать, что меня это не устраивало. По мне, так лучше всего, если Селеста не просто продолжит делать вид, будто меня нет, но и на самом деле забудет о моем существовании.

— А вы слышали, что Его императорское высочество принц Дженард подыскивает невесту? — сказал вдруг кто-то.

— Не может быть, — заахали все. — О боги, ну и повезет же ей!

— О да, наследник престола и такой красавчик!

— Ах, Дженард!

Услышав это имя, я зябко поежилась. И дело было вовсе не в том, что сам принц меня пугал. Я с ним даже не была знакома. Просто вспомнила, как стояла, обездвиженная, в комнате студенческого общежития, где со всех стен на меня смотрели портреты принца[2]. И знала, что вот-вот погибну…

— В последнее время император постоянно зовет во дворец самые благородные семьи, у которых есть юные дочери. Видимо, чтобы принц мог присмотреться. Полагаю, мы тоже получим такое приглашение, — громче, чем это было нужно, заявила Селеста, и мне показалось, что эта фраза предназначена не столько для ее свиты, сколько для нас.

Подружки Селесты восхищенно заахали.

— Но как же… — робко подала голос одна из них, — разве император позволит, чтобы его сын женился на темной магессе? Это же неслыханно!

Все испуганно замолчали. В конце концов, она была права. А перечить Селесте — плохая идея.

Селеста окинула свою свиту высокомерным взглядом:

— Да, такое случается. Редко, но все-таки случается! — объявила она. — К тому же в последнее время отношение к темным магам меняется. С нами вынуждены считаться, и если помните, если бы не одно трагическое происшествие, темный маг мог даже унаследовать престол. Так что, — она напустила на себя загадочность, — все может быть!

Я снова поежилась. «Трагическое происшествие», вот как она это называет. А ведь тогда убили моих настоящих родителей и всех, то был в родовом замке. А сам замок разрушили почти до основания.

Селеста бросила на нашу компанию быстрый взгляд. И на мгновение я похолодела: она о чем-то догадывается? Но тут же поняла: смотрела она не на меня, а на Рилана. Похоже, весь этот разговор затеян только для того, чтобы произвести на него впечатление и заставить ревновать… Чертовски глупо.

— О, это было бы так здорово, — пропел кто-то из свиты Селесты и другой голосок подхватил:

— Ты ведь не забудешь своих подружек, когда станешь императрицей?

— Да-да, — раздался третий голос. — Из меня выйдет отличная фрейлина!

— Посмотрим, — бросила Селеста так царственно, словно она уже была хозяйкой императорского двора.

Как раз к этому времени подъехала магическая повозка и все стали занимать места. Селеста с компанией уселись впереди, а мы забрались подальше.

— Как думаете, — тихо шепнула я, — принц Дженард и правда может жениться на темной?

Рилан только хмыкнул:

— Когда ад остынет.

Магическая повозка неслась по заснеженной дороге. Я рассматривала в окно покрытые инеем деревья да изредка мелькающие села. Мне не терпелось скорее добраться до города, чтобы наконец узнать как можно больше о том, что случилось с родителями.

Рилан мне в этом никак бы не помог, он тогда был совсем маленьким. Призрак, наверное, мог, но замыкался всякий раз, когда я пыталась его расспросить.

Так что надежда была только на городскую библиотеку.

Городская библиотека находилась на окраине Архона, так что добираться до нее пришлось магическими повозками с пересадкой.

Филая и Рилан отправились к портнихе, и в хитросплетениях маршрутов я разбиралась сама. Справилась. Пропустила нужную остановку, немного попетляла по запутанным улочкам и наконец очутилась перед приземистым зданием с нужной табличкой.

На входе почему-то замедлила шаг.

Неужели я боюсь того, что могу сейчас узнать и увидеть? Но в конце концов, именно за этим я и пришла! Отбросив сомнения, я вошла в ярко освещенный зал.

Здесь было непривычно тихо и пусто. Если в библиотеке Школы чернокнижников всегда толпились студенты, а огромное помещение было плотно заставлено стеллажами с книгами, то здесь книг было куда меньше. Стеллажи стояли на приличном расстоянии друг от друга. Десяток столов для чтения были совершенно пустыми и лишь за одним сидела старушка и деловито переворачивала страницы.

Я подошла к стойте библиотекаря и растерянно оглянулась. Там никого не было. Ну и к кому мне теперь обращаться?

Старушка поднялась из-за стола и подошла ко мне.

— Ты за книгами, деточка? Скажи, что тебе надо, и я попробую найти.

Понятно. Я ошиблась, решив, что в библиотеке всего один посетитель, похоже, их здесь и вовсе нет.

— Там читать удобнее и свет лучше, — не дожидаясь моего вопроса, пояснила библиотекарь. — Ну так, чего бы тебе хотелось? По учебе или так, для развлечения? Выбор у нас небольшой, но что-нибудь подберем.

— Мне нужны газеты восемнадцатилетней давности.

Старушка удивленно вскинул брови, но нечего не сказала.

— Пойдем, поможешь. Подшивки тяжелые, сама не справлюсь.

Спустя четверть часа я листала пожелтевшие от времен страницы и почти сразу обнаружила то, что искала. С первой полосы на меня смотрели два портрета.

Темноволосый мужчина с жестким подбородком и внимательными умными глазами. А рядом с ним женщина, миловидная, с мягкими чертами лица и гордо вскинутым подбородком. На ее шее — кулон из темного камня. Я нащупала свой кулон под платьем. Это он, тот самый, что носила моя мать…

Седрик и Камилла Дарктаун.

Я покрутила на языке незнакомые имена. Аллиона Дарктаун… Вот как меня бы звали, если бы… Если бы не случилось то, что случилось. Или мои настоящие родители дали бы мне другое имя?

Какое-то время я жадно всматривалась в их лица, пытаясь уловить фамильное сходство. На кого я похожа, на мать ли на отца? И пришла к выводу, что каким-то странным образом унаследовала черты одного и другого.

Наконец я сделала над собой усилие, отвела взгляд от портретов и стала вчитываться в строчки, набранные мелким шрифтом. Листала страницу за страницей, переходила от одного издания к другому до тех пор, пока в глазах не начало рябить.

Я обессиленно откинулась на спинку стула.

Вряд ли я узнала что-то новое, везде одно и то же: жестокое убийство, родовой замок разрушен, императорские расследователи сбились с ног, но так и не нашли виновников. Я хмыкнула, вспомнив, как быстро императорский расследователь разгадал, кто поставил темную метку и даже обнаружил в Школе чернокнижников еще одну преступницу.

А тут не какая-нибудь темная магия, сделанная студенткой. Целый замок превратили в руины! И не оставили никаких следов, чтобы расследователи могли зацепиться? Как-то не верилось. Может, императорской службе безопасности следовало посмотреть в зеркало, чтобы найти виновника?

Высказывалось даже предположение, что Седрик и Камилла Дарктаун сами случайно разрушили свой замок и погибли, не справившись с каким-то чудовищным темным ритуалом.

Я снова вернулась к одной из подшивок. Страницы этой газеты пожелтели больше других, было видно, что она издавалась на дешевой шершавой бумаге. А некоторые слова так затерлись от времени, что их было трудно прочитать.

Статьи здесь немного отличались от остальных. Нет, они давали ту же информацию, но были полны намеков, многие из которых я не понимала. Я зацепилась взглядом за строчки: «Почему-то достопочтенные расследователи проявляют чудеса бестолковости. Взять только это нелепое предположение, что Дарктауны сами уничтожили свой замок. Неужели им даже не пришло в голову задуматься, не связано ли это трагическое происшествие с пропажей железной короны и загадочной смертью ее хранителя? Похоже, что-то мешает нашим расследователям в этот раз работать в полную силу».

Эти мысли были так созвучны моим, что я заглянула в низ статьи, чтобы посмотреть имя автора.

Герант Магфрид.

Надо же, какой смелый, и, пожалуй, безрассудный. Вот бы с ним поговорить!

Наверняка он знал гораздо больше, чем мог написать.

Я стала листать подшивку дальше и обнаружила еще несколько его статей, но они выходили все реже и реже, а затем его имя и вовсе пропало со страниц газеты. Похоже, уже лет семнадцать как он там не работает. И все же я выписала его имя в блокнот, а затем снова вернулась к той же статье, надеясь найти хоть какие-то зацепки.

От чтения меня оторвал звонкий голос Филаи:

— Я тебя не узнаю! С каких это пор тебя интересуют газеты и сплетни? Неужели и ты заинтересовалась грядущей женитьбой принца?

Стоявший рядом с ней Рилан бросил быстрый взгляд на страницу и увидел изображение разрушенного замка.

— Ты уверена, что тебе нужно на это смотреть? — тихо спросил он.

Теперь и Филая заметила, что именно я изучаю. Улыбка тут же сошла с ее лица и на нем появилось озабоченное выражение.

— Действительно, это дело прошлое…

— Мне нужно было знать, — твердо сказала я. — И у меня появились кое-какие вопросы.

Я поблагодарила старушку библиотекаря. Мы вместе помогли ей уложить тяжелые подшивки на место и вышли на улицу. После того, как я весь день отсидела в душном помещении, морозный воздух казался свежим и сладким.

— Так вот, я хотела спросить… — начала я, но Рилан меня остановил:

— Лучше не здесь. Дальше по улице есть небольшое кафе, там и подкрепимся, и поговорим.

Что ж, идея мне нравилась, с утра маковой росинки во рту не было. Я так торопилась к повозке, что не успела позавтракать.

— Как твое платье? — задала я Филае совершенно безобидный вопрос.

— О, оно будет прекрасным! Мы перебрали сотни фасонов, прежде чем остановиться на том, что будет смотреться идеально.

— Сотни? — не поверила я.

— О, да, — тяжело вздохнул Рилан. — Если не больше. Это было просто…

— …великолепно, — закончила за него Филая. — Зато теперь у меня будет потрясающее бальное платье. А еще я нашла заклинание, чтобы его зачаровать. Оно мне пока не очень удается, но до бала ведь есть еще время.

В этот момент мне показалось, что на меня налетела черная туча. И эта туча была весьма неприятна на ощупь: она больно колола плечи, шею, хлестала по лицу. Я отскочила на несколько шагов назад, сбив с ног Филаю, и только тогда поняла, что никакая это не туча. На меня набросилась моя собственная ворона, Карла. И не одна, а с целым выводком птенцов.

— Эй, ты что! Карла, прекрати! — вскрикнула я.

А в следующий момент раздался лязгающий грохот. Огромная железная вывеска над одним из магазинов рухнула на землю. В том самом месте, где только что стояла я. Лед брызнул во все стороны, эхо прокатилось по узкой улочке, отражаясь от хмурых стен.

Я оцепенела на несколько долгих мгновений и только потом до меня начало запоздало доходить: если бы Карла с птенцами на меня не набросились, эта вывеска шарахнула меня по голове.

Рилан помог Филае подняться и тут же направился к вывеске. Быстро осмотрев ее, он быстро сказал:

— Она упала не случайно. Цепь, на которой она держалась, оплавлена магией.

Карла с птенцами все еще кружили над нами, громко и тревожно крича.

— А ведь они тебя спасли, — тихо проговорила Филая. — И кажется, меня тоже.

На весь этот шум стали стягиваться прохожие, жильцы испуганно выглядывали из окон ближайших домов.

— Уходим! — коротко бросил Рилан.

— В кафе? — не очень уверенно спросила я.

— В какое еще кафе? — возмущенно воскликнула Филая.

— Ну как же, мы ведь собирались обсудить…

— Никакого кафе, — отрезал Рилан поднимаясь на ноги и оглядываясь. — Нам сейчас же нужно вернуться.

Он достал из кармана артефакт, послышался глухой щелчок и посреди тротуара засиял огромный голубой портал. Прохожие, которые уже начали собираться возле упавшей вывески, испуганно шарахнулись в стороны.

— Боги, но это же ужасно дорого! — воскликнула я.

— Не дороже жизни, — ответил Рилан, и тон его был настолько серьезным, что у меня мурашки пробежали по коже. Только сейчас до меня начало доходить, что опасность действительно была очень серьезной. И мне чертовски повезло, что я все еще жива.

— Ну же, поторопись!

Я сделала шаг в портал и через мгновение оказалась в просторном холле Школы чернокнижников. Тут же из него вышла Филая, а следом за ней и Рилан.

— Необходимо сейчас же сообщить об этом ректору. — Кажется, Рилан был настроен очень серьезно.

— Нет! — вырвалось у меня так поспешно, что Филая смерила меня удивленным взглядом. — Вовсе не нужно… Сегодня выходной, его наверняка нет на месте…

— Уверен, он в кабинете, — твердо сказал Рилан. — А если нет, то в общежитии для преподавателей. В любом случае мы его найдем.

— В этом нет никакой необходимости, — продолжала настаивать я. Мысль о том, чтобы встретиться с магистром Линардом лицом к лицу пугала меня, пожалуй, даже больше, чем мысль о смерти.

— Да тебя же чуть не убили! — вышел из себя Рилан.

— Но мой фамильяр этого не допустил, значит все в порядке, — возразила я, впрочем, не слишком уверенно.

Рилан лишь покачал головой, взглянул на меня и зашагал в сторону высокой лестницы.

— Ну и ладно, ну и пожалуйста, — пробурчала я себе под нос и пошла так же быстро и решительно, но в обратном направлении.

Вернувшись в свою комнату, я выглянула в окно. Моя Карла сидела на ветке. Птенцы расположились вокруг нее.

— Спасибо, — тихо прошептала я. — Огромное спасибо вам всем.

Из шкафа тут же высунулся любопытный призрак.

— За что это ты их благодаришь? — с подозрением спросил он.

Все-таки услышал! Но рассказывать ему о случившемся я не хотела. Слишком уж эмоционально он реагировал на любую опасность, которая мне могла грозить.

— Просто за то, что они есть.

— Я, между прочим, тоже есть, — недовольно буркнул он.

— И тебе спасибо.

Сейчас уж точно было не время с ним спорить.

Сердце громко стучало в груди. То ли запоздалая реакция на только что пережитое, то ли тревожное предчувствие того, что сейчас неизбежно случится. Разумеется, Рилан отыщет ректора, будь тот в преподавательском общежитии или даже на краю земли. А значит встречи не избежать.

Да, мне удалось сохранить самообладание в те несколько мгновений случайной встречи в коридоре, но получится ли у меня сделать это еще раз на протяжении целого разговора, который, уверена, будет долгим.

Предчувствие меня не обмануло. Не прошло и четверти часа, как в комнату, постучавшись, заглянула кастелянша.

— Сирра Аллиона Брентор, вас вызывает ректор.

Она замерла на пороге, словно ожидая от меня каких-то объяснений.

— Благодарю, — вежливо, но холодно произнесла я, давая понять, что разговор окончен.

Закрыла комнату и зашагала по коридору.

Каждый шаг давался мне с таким трудом, словно к ногам привязали пудовые гири.

Если мне доведется когда-нибудь узнать, кто пытался уронить на меня тяжеленную вывеску, уж я ему устрою. Отыщу и применю самое страшное проклятие. И не за то, что пытался меня убить, а за ту самую встречу, что мне сейчас предстоит.

Кабинет ректора показался мне совсем холодным и мрачным. Этот интерьер и раньше нельзя было назвать веселеньким, но сейчас, переступив порог, я поежилась. Возможно, дело было в самом магистре Линарде, который сидел за столом мрачнее тучи. Он бросил на меня такой взгляд, что мне тут же захотелось убежать. Но, разумеется, я не стала этого делать.

Дверь громко стукнула, закрывшись за моей спиной. Сквозняк или магия? Как бы то ни было, мне показалось, будто захлопнулась дверь мышеловки. А я маленькая мышка, оставшаяся наедине со страшным хищником, который, того и гляди, меня сожрет…

Так, стоп! Никакая я не мышка. Я, между прочим, будущая императрица и уж точно не собираюсь сейчас дрожать от страха. Я распрямила плечи, подняла подбородок и уверенно сказала:

— Здравствуйте, магистр Линард. Вы меня вызывали. Что-то случилось?

И мысленно себе поаплодировала: вышло очень даже уверенно. Надеюсь, так пойдет и дальше, и ректор не догадается, какая буря сейчас бушует в моей душе.

— Что случилось? — ледяным тоном переспросил ректор тихо. И тут же рявкнул: — Ты еще спрашиваешь, что случилось? — только сейчас я поняла, что он был не просто зол, он буквально клокотал от ярости. — Тебя чуть не убили!

Я потупила взгляд. Вряд ли стоило спорить с ректором, когда он в таком настроении. А еще в голову совершенно некстати лезли всякие глупости, например, что, когда он злится, выглядит еще привлекательнее.

— Я ведь не знала, что на меня нападут… Я не виновата…

— Не виновата? Ты поехала в город, не спросив у меня разрешения.

Я подняла на него удивленный взгляд.

— Но ведь это не нужно. Разрешение требуется, только если хочешь уехать куда-то на несколько дней. А в Ахрон все студенты ездят сами, и я просто…

Но он меня даже не дослушал:

— Ты не «все студенты». И с тобой ничего не может быть просто. Мне казалось, ты должна была это понять. Ты хоть понимаешь, глупая девчонка, что могла погибнуть?

Он вышел из-за стола, в несколько шагов оказался рядом со мной и теперь нависал с высоты своего роста. Я инстинктивно сжалась. Никогда я еще не видела ректора в такой ярости, и уж точно никогда его гнев не был направлен на меня. Я снова почувствовала себя маленькой мышкой, на которую собирается напасть хищник, и снова этот образ заставил меня разозлиться. Я вскинула голову и посмотрела прямо в его синие глаза, которые сейчас казались черными, как море во время шторма.

— Вы не говорили, что мне нельзя покидать школу. Откуда мне было знать?

Какое-то время магистр Линард молча сверлил меня взглядом. Больше всего мне хотелось отвести глаза, отвернуться, но я этого не сделала.

— Дай мне руку, — велел он.

Я недоверчиво покосилась на него. Это еще зачем? Но ослушаться не посмела и осторожно протянула ладошку. А через мгновение на запястье с сухим металлическим щелчком захлопнулся браслет.

— Что это? — вскрикнула я, подскочив в места. — Как его снять?

То, что оказалось на моей руке, было уж слишком похоже на наручник, какой надевают преступникам, чтобы заблокировать их магию.

— Вы хотите лишить меня сил? Думаете, это меня защитит?

— С чего ты взяла? — его брови удивленно взметнулись вверх.

— Это наручник?

— О боги, конечно же нет.

Я присмотрелась к украшению, охватившему мое запястье. Ну разумеется, это был не наручник, никто бы не стал делать наручник таким красивым. На моей руке сверкал серебряный браслет. Синий камень обвивали две змеи. Удивительно тонкая работа. Смотрелось жутковато и красиво.

— При помощи этого браслета я всегда смогу тебя найти, — пояснил ректор.

— Вы поставили на меня магическую метку? Вроде маячка? — возмущенно воскликнула я, но ректор проигнорировал мое возмущение.

— Если посильнее надавишь на этот камень, я пойму, что ты в опасности. Попробуй.

— Сейчас? — растерянно спросила я.

— Да, сейчас, — по тону ректора было видно, что он теряет терпение.

— Но я же не в опасности.

Я прикусила язычок. Вряд ли мне стоило сейчас с ним спорить.

— Я бы на твоем месте не был в этом так уверен, — ректор сверкнул глазами, и я поняла, что буря хоть и утихла, но в любой момент может разразиться снова. И больше не споря, изо всех сил нажала на камень.

Ректор вздрогнул и поморщился словно от боли.

— Работает, — сказал он.

Ну вот, меня заперли в академии, на меня повесили следящий артефакт. Великолепно!

— Ты чем-то недовольна? — в голосе магистра Линарда все еще слышалась угроза.

— Что вы, я рада, — ответила я. — Ведь вы могли нацепить на меня ошейник, а так всего лишь браслет.

— Просто не пришло в голову, — впервые за нашу сегодняшнюю встречу он улыбнулся, и улыбка эта мне ой как не понравилось. — Но если ты будешь продолжать вести себя безрассудно, получишь и ошейник.

Вот же… Вот же гад! А мне стоило помалкивать и не подбрасывать ему идеи.

— На этом все? Мне можно идти? — я постаралась, чтобы в голосе не звучал вызов, но не уверена, что получилось.

Ректор снова не удостоил меня ответом. Вернулся за стол и какое-то время молчал, а потом кивнул мне на стул:

— Садись, — тихо сказал он и я поняла, что буря миновала. — С этого дня тебе запрещается покидать территорию школы, — как о чем-то, не подлежащем обсуждению, сказал он.

Я хотела возразить, но он одарил меня таким взглядом, что я сочла за лучшее промолчать.

— Еще кое-что.

Он открыл стол и достал оттуда кошель с монетами.

— Вот, — он подвинул кошель по столу. — Скоро будет зимний бал, полагаю, тебе нужно платье.

Сердце упало куда-то в живот.

Платье… Он считает, что мне нужно платье для бала.

А это значит, что тот великолепный наряд, купленный в дорогом столичном салоне, не от него. Я как последняя идиотка представляла себе, что он сам выбирал мне платье и непременно думал, как оно будет на мне смотреться, а значит вспоминал меня. И хоть какое-то время я занимала его мысли. Но нет. Ему бы все эти глупости и в голову не пришли.

— Благодарю, — холодно сказала я. — Это очень щедро, но я все равно не смогу купить себе платье.

— Это еще почему?

— Вы же запретили мне покидать Школу чернокнижников. А я не нашла здесь ни одного модного салона.

Он поморщился.

— Это как раз не проблема. Портниха приедет прямо сюда, я распоряжусь.

— Благодарю, не нужно, — я подвинула кошель с деньгами к нему, — у меня уже есть платье. Если на этом все, то я бы, пожалуй, пошла. Нужно готовиться к экзамену.

— Разумеется, — сказал ректор и склонился над бумагами так, словно меня уже не было в кабинете.

Не слишком-то вежливо! Впрочем, чего еще можно было ожидать.

— До свидания, магистр Линард, — церемонно сказала я, повернулась и медленно вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

И лишь дойдя до конца коридора и завернув за угол, я остановилась, чтобы перевести дыхание.

Меня душили рыдания, готовые вырваться наружу. Хотя, казалось бы, с чего мне рыдать? Я не узнала ничего нового.

Магистр Линард совершенно равнодушен ко мне. Единственное, что ему нужно, это чтобы наследница престола осталась жива. И не потому, что он питает ко мне хоть какие-то теплые чувства, а потому что темным магам выгодно, чтобы императрицей стала темная магесса.

Просто политика, и ничего больше.

Филая и Рилан ждали меня возле комнаты. Вид у обоих был виноватый.

— Ты же понимаешь, что мы должны были ему рассказать? — твердо сказал Рилан.

Сил на то, чтобы спорить, не было, да и в глубине души я была согласна с тем, что он прав. К тому же мои друзья не знают, чего мне стоит встреча с ректором. И хорошо, что не знают.

— Понимаю, — устало кивнула я.

— И ты хотела о чем-то поговорить, — напомнила Филая.

Действительно хотела, и никакие душевные терзания не должны сбивать меня с толку.

— Заходите, — я распахнула дверь.

Платье так и висело на плечиках на дверце шкафа и Рилан удивленно застыл на пороге.

— Ничего себе, какая красота!

— Это подарок опекуна, магистра Линарда, — бодро проинформировала Филая, явно радуясь смене темы.

— Вовсе нет.

Она посмотрела на меня удивленно.

— Он только что хотел дать мне денег на платье, так что подарок явно не от него.

— А от кого же? — с тревогой спросил Рилан.

— Понятия не имею. Просто прислали. В коробке из модного салона.

— И ты собираешься его надеть? — тихо спросил Рилан.

Его тон мне не понравился.

— А что ты предлагаешь, выбросить его на помойку?

— Нет, конечно, но по крайней мере, его должен осмотреть ректор. Вдруг там какое-то проклятие. Аллиона, нельзя же быть такой беспечной.

О боги, снова ректор. Да сколько же можно!

— Филая его уже осмотрела, — стараясь скрыть раздражение в голосе, сказала я. — И не обнаружила ничего кроме защитных артефактов. Если хочешь ты осмотри.

— Я могу что-то не заметить, пропустить. А ректор…

Только не это!

— Ты же уже выпускник, практически готовый образованный маг. С чего вдруг ты что-то не заметишь?

— На платье может быть какое-то очень хитрое проклятие, — не сдавался Рилан.

А в следующее мгновение из шкафа высунулась всклокоченная полупрозрачная голова призрака.

— Никаких проклятий в этом платье нет! — сердито произнес он. — Если девушка будет разбрасываться такими чудесными нарядами, как, скажите на милость, она найдет себе жениха?

Филая громко завизжала и отпрыгнула назад.

— Призрак? У тебя тут живет призрак?

Черт! Я посвятила Филаю в свою тайну, а вот рассказать о призраке как-то забыла. И Рилан, похоже, ни разу о нем не упоминал. Призрак выплыл из шкафа теперь уже полностью, галантно поклонился и проговорил:

— Простите, сирра, я не хотел вас напугать.

Но вид у него при этом был такой довольный, что и сомнений не оставалось: хотел. И теперь счастлив, что это удалось.

— Н-ничего страшного, — проговорила Филая. Она была бледнее обычного, хотя, казалось бы, это невозможно.

Призрак расплылся в улыбке И продолжил говорить с несвойственной ему учтивостью.

— Мы с сиррой Аллионой столкнулись в замке ее родственников, где я коротал свои дни в тоске и безделье. Но встретив ее, я решил переселиться поближе. Чтобы лично позаботиться о ее благополучии.

— Это… очень мило, — проговорила Филая.

Она все еще была бледна, но кажется, потихоньку привыкала к моему новому жильцу.

— Вы ведь ее подруга? — спросил призрак.

Филая кивнула.

— Тогда я должен обратиться к вам с просьбой. Моя подопечная никак не хочет заняться поисками жениха, а ведь это так важно! Повлияйте на нее как-нибудь!

Ну началось! Я по опыту отлично знала, что о женихах он может говорить бесконечно. И чтобы это прекратить, почти выкрикнула:

— Железная корона!

Все взгляды тут же обратились ко мне.

— Что за железная корона?

— Я прочитала о ней в газете…

— А ведь точно, железная корона, — тихо проговорил Рилан. — Вот бы ее найти. Тогда все стало бы гораздо проще.

— Да, действительно, — подхватила Филая.

— Да как ее теперь найдешь? — вставил призрак.

Ну отлично! Похоже, все, кроме меня, знают, о чем речь. И никто не спешит просветить меня.

— И все же, что это? — спросила я.

Филая и Рилан явно собирались ответить, но призрак их опередил:

— Железная корона — главный артефакт империи. Был выкован еще во времена пяти королей и стал символом сменяемости власти. Всякий раз, когда наступало время смены правящего клана, корона передавалась от прежнего императора к следующему.

— То есть это такая чисто символическая штука? — разочарованно протянула я.

— Нет же. Надев эту корону, истинный император или императрица становятся практически неуязвимым. Во всяком случае, на него не действуют ни яды, ни оружие, ни большинство видов магии, тогда как самозванцу или тому, кто полезет править не в свою очередь, корона совершенно бесполезна. Так пять королей защитили своих потомков от будущих распрей.

— Тоже мне, защитили, — фыркнула я. — Если истинных наследников можно убить еще до того, как они взошли на престол.

— Ну да, — легко согласился призрак, — это они как-то не продумали.

— И, насколько я понимаю, корона пропала?

Призрак пожал полупрозрачными плечами, отчего его саван колыхнулся.

— Этого я не знаю.

— Незадолго до гибели дяди и его семьи, — вступил в разговор Рилан, — хранителя короны убили, а сама она исчезла.

— Император, — сказала Филая. — Я уверена, что это император. Он же понимал, что правит не в свою очередь, а значит корона ему без надобности. Вот и обезопасил себя.

— А ты что думаешь? — спросила я у Рилана.

— Согласен, больше никому это было не нужно.

— Явно спрятал где-то во дворце, — добавила Филая.

Я вздохнула. Ну, во дворец мы никак не попадем, а если бы и попали, как там ее найдешь? Я читала, что только по императорским подвалам можно ходить пару месяцев и ни разу не пройдешь по одному месту.

— К тому же, пока эта корона пока тебе ничем не поможет, — заявил призрак.

— Это еще почему?

— До твоего восемнадцатилетия ты никакая не императрица.

Я вздохнула. Восемнадцать мне исполняется через три месяца. Не так уж и много, а потом дополнительная защита не повредила бы.

Что ж, если корону мы не добудем, нужно, по крайней мере, заняться тем, что я могу сделать прямо сейчас: подготовиться к завтрашнему экзамену по зельеделию.

В кабинет зельеделия я входила с опаской. Странное дело: я хорошо подготовилась, уверена, что все выучила, да и магистр Калмин пугала меня куда меньше, чем тот же Аберардус. И все равно оробела. Может, так и должно быть на последнем экзамене? Надо будет спросить у Филаи с Риланом. Я-то сдаю экзамены впервые.

Здесь все было как обычно. На партах булькали котлы, взбивая под потолок клубы пара. Вдоль стен стояли ящички с порошками, эликсирами и высушенными травами. Магистр Калмин стояла у учительского стола. Она уже совсем оправилась от проклятия, которое чуть не стоило ей жизни. Все тот же безупречный цвет лица, сияющие рыжие кудряшки. Только вот взгляд ведьмовских зеленых глаз, кажется, стал чуть мягче.

— Смотрю, все в сборе, — мелодично проговорила магистр Калмин, когда в класс вошли последние ученики. — Значит, пора рассказать, как будет выглядеть наш экзамен. Вы по очереди подходите ко мне, отвечаете на вопросы по теории и тащите билет, где будет написано название зелья, которое вам следует приготовить на практической части. Те, кто завалит теорию, к практической части допущены не будут. И напоминаю главное: все зелья вы сегодня готовите по памяти. Пользоваться конспектами, колдовскими книгами и шпаргалками запрещается. На первом курсе мы проходим самые простые зелья, те, которые любой уважающий себя темный маг должен уметь приготовить с закрытыми глазами. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не было, и магистр Калмин стала по очереди вызывать к себе студентов. Когда очередь дошла до меня, добрая половина курса уже колдовала над своими зельями. В воздухе висело густое облако ароматного пара. Впрочем, далеко не у всех зелья были ароматными. Проходя мимо одного из котлов, я едва удержалась, чтобы не зажать нос руками. Что же там варится? Я что-то не припомню таких гадких зелий в списке к экзамену.

— Аллиона, — с легкой улыбкой кивнула магистр Калмин, и мне на мгновение стало не по себе. Слишком уж странно было слышать свое имя из ее уст без привычного надменного холодка в голосе. — Расскажи мне о порошке белого камня. Какими магическими свойствами обладает, в каких зельях используется и предпочтительные дозировки.

Это я знала отлично, так что, набрав в грудь побольше воздуха, затараторила ответ. Я еще не успела перейти к дозировкам, как она меня остановила:

— Вижу, знаешь. Следующий вопрос: сушеные хвосты ящериц. Условия хранения и для каких типов зелий может применяться.

О, это было еще проще. Я снова с легкостью ответила.

— Хорошо. Назови мне великие исключения.

Я бросила на магистра Калмин удивленный взгляд. Это был совсем уж простой вопрос. То, с чего начинается любой учебник по зельеделию, а именно, что невозможно приготовить зелье бессмертия, зелье вечной молодости и вообще любое зелье, в описании которого так или иначе используется слово «вечный». Срок действия зелий всегда ограничен. Единственное, что можно сделать при помощи зелий навсегда, так это убить. Но тогда это будет уже никакое не зелье, а яд.

Неужели магистр Калмин мне подыгрывает и нарочно задает простые вопросы? Вот уже чего я от нее не ожидала. Это было даже немного обидно, я ведь действительно хорошо подготовилась.

Я уже была готова протянуть руку к мешочку с экзаменационными билетами, когда магистр Калмин вдруг сказала:

— Погоди, еще один вопрос.

Я бросила на нее испуганный взгляд. Всем остальным она задавала по три вопроса. Неужели это какой-то хитрый план? Начать с легкого, а потом в конце припечатать чем-то на самом деле трудным, да так, чтобы я не получила допуск к практической части, а значит пробкой вылетела из школы чернокнижников.

— Какое главное правило безопасности для первокурсников на экзамене?

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Правила безопасности я знала назубок. Их было ровно два десятка, и ни в одном пункте не говорилось совершенно ничего о первокурсниках и об экзаменах. Ужас пронзил меня от макушки до самых пяток. Смогу ли я в случае чего пожаловаться, что меня спросили о чем-то таком, чего не было в программе? И поможет ли это, когда меня будут отчислять?

— Я… не знаю, — мой голос был едва слышен.

— Тогда я тебе скажу, — улыбнулась магистр Калмин. — Ни в коем случае не пробовать, не брать в руки и не намазывать на себя ничего из того, что ты приготовишь.

С соседних парт раздался смех, и только тогда до меня дошло, что магистр Калмин пошутила. Пошутила, демоны побери! Ее точно не подменили?

— Так мне можно вытащить билет? — робко поинтересовалась я.

— Разумеется. Твое знание теории выглядит безупречным.

Я несмело потянулась к мешочку, вытянула пергамент, перевязанный бечевкой, и вздохнула: зелье забвения. Одно из самых сложных. Масса ингредиентов, да еще и варить надо по-особенному, с каждым новым ингредиентом немножко убавляя огонь. Кажется, везение — это не мое.

— Уверена, у тебя все получится, — проговорила магистр Калмин и позвала следующего студента.

Я вернулась к своему котлу и стала сосредоточенно отбирать и взвешивать ингредиенты, раскладывая их кучками в нужном порядке. Даже когда все было готово, мне понадобилась пара минут, чтобы решиться начать забрасывать травки и порошки в свой котел и шептать заклинание. Заклинания в зельеделии играют важнейшую роль, ведь это не только магическое воздействие. По ним еще и отсчитывается время варки. Запнешься, собьешься — и придется все начинать сначала. Я была так напряжена и сосредоточена, что по лбу скатились даже две капельки пота, но я решилась стереть их рукавом только тогда, когда забросила последний пучок трав.

Ну все, вроде справилась.

Пока зелье получилось неплохо. Цвет янтарный, запах пряный, кипение медленное. Засечь десять минут, прошептать последнее заклинание — и все готово.

И едва я с облегчением выдохнула, вдруг раздался вскрик, а затем по партам волной прокатились ахи, охи и сдерживаемый смех. Сквозь пар мне не сразу удалось рассмотреть, что происходит.

Магистр Калмин быстрой походной подошла к котлу, клубы пара немного развеялись, и я смогла увидеть: Селеста. Та стояла пунцовая и прикрывала руками нижнюю часть лица.

— Что случилось? — строго спросила магистр Калмин.

Селеста ответила не сразу.

— Я варю зелье для усиленного роста и густоты волос, — едва не плача проговорила она. — И наверное, немного испачкала пальцы. А потом потерла подбородок… и…

— Покажи, что у тебя там, — велела преподавательница.

Селеста убрала руки от лица и тут же все прыснули от смеха. Впрочем, ее подружки изо всех сил пытались сохранять сочувствующее выражение на лицах.

На безупречно красивом личике Селесты выросла козлиная бородка. Всклокоченная, растрепанная и… совершенно зеленая.

Еще совсем недавно порадовалась бы такому происшествию, и даже не чувствовала бы за это вины. Случись такое со мной, издевок Селесты было бы не избежать. О, ей этого хватило бы на несколько недель. Но странно, сейчас ничего такого не было. Я лишь подумала, что с ее с зельем явно что-то не так: рост волос понятен, но зелеными они уж точно не должны быть!

— Прекратили галдеж! — голос магистра Калмин вдруг стал непривычно громким и резким. — Смотрите в свои котлы!

И тут же воцарилась тишина, прерываемая тихим бормотанием. А магистр Калмин обратилась к Селесте:

— Отправляйся к лекарям. Ничего страшного не случилось, они с этим справятся. А экзамен передашь после каникул.

Ого! Селеста окончила первый семестр с пересдачей.

Я вспомнила нашу первую встречу в этой самой аудитории. Тогда королева нашего курса вела себя со мной весьма надменно и тогда это меня больно ранило. Но с тех пор произошло столько всего. Наверное, такие мелочи просто перестали быть важными. Эх, хорошие были времена!

Впрочем, я отметила про себя, что обязательно перескажу эту историю Рилану и Филае.

Селеста выбежала из аудитории, а я прошептала финальное заклинание и затушила пламя под котлом.

Мое зелье было готово.

Когда пришла моя очередь сдавать работу, магистр Калмин придирчиво осмотрела зелье в котле.

— А ведь неплохо. Я бы даже сказала, превосходно.

Превосходно? Вот уж чего я не ожидала. Или это не оценка, а просто слово такое? Я напряженно замерла в ожидании.

— Расскажи мне, как работает зелье забвения.

— Строго говоря, — начала я, — название не очень точное. Это зелье не отбивает память, оно всего лишь притупляет болезненные ощущения от каких-то событий, которые помнить… — я запнулась, — не очень хочется.

Я вдруг вспомнила, что совсем недавно размышляла о чем-то похожем.

— Знаете, сирра Брентор, — задумчиво проговорила магистр Калмин, — а ведь это тот самый случай, когда правилом безопасности для первокурсников можно пренебречь.

Она достала из кармана небольшой пузатый флакончик и ловко зачерпнула зелье из моего котла. Заткнула его пробкой и протянула мне:

— Вот, на память. Это отличное зелье и ваша оценка «превосходно».

Ничего себе! Я осторожно взяла из ее руки флакончик, словно опасаясь, что он меня укусит. А потом несмело спросила:

— И… никаких замечаний?

— Абсолютно никаких. Желаю хорошенько повеселиться на балу и волшебно провести каникулы.

— Спасибо, — пробормотала я, подхватила сумку и вылетела из аудитории.

Кто знает, вдруг в последний момент вернется прежняя магистр Калмин и все отменит. И только пробежав несколько шагов по пустому коридору я окончательно осознала: все экзамены сданы, я справилась.

Ура мне!

— «Превосходно»? Да не может быть!

Недоверие во взгляде Филаи меня даже немного задело.

— Нет, нет, — замахала руками она. — В том, что ты выучила все на высокую оценку, я не сомневаюсь. Но вот в том, что магистр Калмин тебе ее поставит…

— Кстати, о магистре Калмин, — задумчиво произнесла я. — Ты не знаешь, что у нее за особый дар?

— Понятия не имею, — пожала плечами Филая. — Дар всех бесить?

Я рассмеялась.

— Просто я вспоминаю эту историю с темными метками. Их накладывали, чтобы снять особый дар. У меня прорицательство, у Ингаретты — способность получать наилучший результат из того, что есть, у сирры Аглиссы — дар внушения. И у магистра Калмин тоже что-то есть. Но ректор мне не сказал.

— Не забивай голову ерундой. Сейчас есть вещи поважнее.

Я бросила на Филаю усталый взгляд.

— Дай угадаю: моя безопасность?

— И это тоже. Но в первую очередь бал. Портниха прислала мне платье. Хочешь взглянуть?

— Ты еще спрашиваешь! Конечно, хочу.

Портниха Филаи и правда оказалась кудесницей. Платье глубокого синего цвета смотрелось прекрасно. Юбка спадала атласными волнами, а благодаря замысловатому крою казалось, что платье перетекало и искрилось, словно живое. И, конечно же, главный штрих. Филая осторожно открыла коробку и достала оттуда синюю, в тон платью, расшитую камнями и стразами маску с прорезями для глаз. Приложила к лицу.

— Ну как?

Теперь из-под маски виднелся только кончик носа, губы и подбородок.

— Очень загадочно, — проговорила я растерянно. — А зачем она тебе?

— Это ведь бал-маскарад.

— Понятно, — протянула я.

Значит, все придут с закрытыми лицами. Все, кроме меня. Вот уж действительно отличный способ не выделяться.

— Наверное, мне не стоит идти. У меня ведь маски нет.

— Кто сказал? Очень даже есть!

Филая открыла другую коробку и достала из нее еще одну маску. Белая, расшитая серебром с камнями. И уже сейчас я понимала, что она идеально будет смотреться с присланным мне платьем.

— Но как? — ахнула я.

— Очень просто. Описала портнихе, в чем ты будешь, и она сымпровизировала.

— Но это должно быть дорого?

— Вовсе нет. Видишь эти камни? Обыкновенные стекляшки. Смотрятся не хуже, а после маскарада ты все равно ее выбросишь. Не будешь же носить на каждый день. Значит, так гораздо практичнее.

— Спасибо!

Я бы и дальше продолжила рассыпаться в благодарностях своей практичной и предусмотрительной подруге, но в этот момент в дверь постучали. В комнату заглянул Рилан.

— Аллиона, — позвал он меня. — Нас с тобой вызывают к ректору.

Что?

Хорошее настроение тут же улетучилось. Почему ректор решил нас вызвать и почему вместе с Риланом? Не хочет оставаться со мной наедине или случилось что-то ужасное, что касается нас обоих?

— Поспеши, мне сказали, это срочно.

С моего прошлого визита в кабинете ректора ничего не изменилось. Впрочем, здесь никогда ничего не менялось, разве что настроение магистра Линарда. Если в прошлый раз он был в ярости, то сейчас хмур, деловит и сосредоточен.

— Закройте дверь поплотнее, — велел он, едва поздоровавшись.

Выполнив требуемое, мы застыли у порога, как нашкодившие школьники. Впрочем, мы, похоже, и были нашкодившими школьниками, только вот пока не знали, что именно натворили.

— Да подойдите поближе, я вас не съем и даже не покусаю.

Кажется, если он и зол, то не очень. Мы приблизились к столу, но все же, не сговариваясь, остановились на почтительном расстоянии. Магистр Линард хмыкнул.

— Насколько я понимаю, сир Рилан Огелен уже в курсе твоей небольшой тайны?

Он вперился в меня осуждающим взглядом. Откуда узнал? Впрочем, трудно было не догадаться, когда Рилан рассказал ему о покушении. Я сначала молча кивнула, а потом, вспомнив, добавила:

— Я ему ничего не говорила, он сам додумался.

— Сейчас это неважно, — отмахнулся ректор. — Просто постарайтесь, чтобы посвященных было как можно меньше.

То есть он не будет меня ругать? Тогда зачем вызвал?

— Я хочу поговорить с вами о послезавтрашнем мероприятии.

— А что с ним не так? — не поняла я.

— С ним не так все, — вздохнул ректор. — Начиная с того, что, по традиции, на зимний бал могут приехать выпускники Школы чернокнижников. И с удовольствием приезжают. И заканчивая тем, что это бал-маскарад, то есть все присутствующие скрыты под масками, а многие еще и накладывают иллюзии. Так что разобраться, кто есть кто, иногда довольно сложно. В общем, Школу наводнит толпа неизвестно кого. И твои враги, — ректор снова удостоил меня своего пронизывающего взгляда, — могут этим воспользоваться.

— И… что же теперь?

Неужели он запретит мне идти на бал? Еще несколько дней назад меня бы это не напугало, но сейчас, когда у меня было прекрасное платье и сияющая маска, а все экзаменационные заботы остались позади, я уже хотела туда пойти.

Очень хотела!

— Я думал даже о том, чтобы отменить бал, ну или хотя бы эти дурацкие маски. Но это было бы слишком подозрительно. Традиция, не нарушавшаяся со времен основания школы. Поэтому все остается как прежде.

Я напряженно вслушивалась в его слова ожидая услышать: «Но только ты на бал не пойдешь». Слова возмущения были уже готовы вырваться из моей груди.

— Поэтому тебе надо быть очень осторожной, ты все время должна находиться в зале. Никаких прогулок по темным коридорам, никаких уединенных бесед в зимнем саду.

Всего-то? Я с облегчением выдохнула.

— Но поскольку на тебя в этом рассчитывать нельзя, и ты наверняка отыщешь какую-нибудь вескую причину, чтобы не выполнить запрет…

Он что, считает меня совсем бестолковой? Нет, ну это ни в какие ворота! Я хотела возразить, но ректор остановил меня жестом:

— Я хочу обратиться к тебе, — он серьезно посмотрел на Рилана. — Присмотри за своей кузиной. Ни на минуту не выпускай ее из виду. И не позволь ей впутаться во что-нибудь глупое и опасное.

— Конечно, — с серьезной готовностью согласился Рилан, и мне захотелось его стукнуть.

Мог бы и сказать что-то в мою защиту! Например, что я не такая уж идиотка.

Впрочем, это я и сама могу сказать.

Я снова набрала в легкие воздуха и снова не успела даже вставить слово.

— Можете идти, — сказал ректор. — И будьте осторожны.

В день бала призрак был взбудоражен как никогда. Он то появлялся посреди комнаты с озабоченным видом, пугая Филаю, то снова исчезал. И в те короткие промежутки времени, что метался по моей комнате, успевал сообщить мне новости.

— Потрясающее событие! Ты должна подготовиться. В замок прибывают довольно приличные люди, не местные шалопаи, а вполне себе взрослые маги из хороших семей.

За окном в ранней зимней темноте и правда то и дело вспыхивали яркие отблески порталов.

— Это твой шанс! — торжественно объявил призрак.

Я не успела ответить, и он растворился в воздухе. Чтобы в следующий раз вернуться через четверть часа, когда Филая колдовала над моей прической.

— Среди гостей есть настоящие красавчики. Я успел посмотреть, пока они не успели напялить маски. Впрочем, за красотой гнаться не надо, главное, чтобы человек был хороший и надежный.

— И богатый, конечно, — с ехидцей вставила я.

— Ну это-то разумеется, — кажется призрак не уловил сарказма в моем голосе. — Но тут можешь быть спокойна: все приличные темные маги — люди состоятельные.

Он снова исчез, а Филая захихикала:

— Похоже, он всерьез озабочен твоим замужеством.

Я закатила глаза:

— Ты себе не представляешь, до какой степени.

— Понимаю, — согласилась Филая. — Но, может быть, он немного прав? Самую малость.

Я вскинула на нее удивленный взгляд.

— Что значит прав? Я пока что замуж не собираюсь.

— Это понятно. Глупо думать о замужестве до конца учебы. Но вот найти себе кавалера не мешало бы.

— Наверное, — я пожала плечами.

Говоря откровенно, последнее, о чем я сейчас думала, — это кавалеры.

— Ну, будем надеяться, — делая последние пассы над моей головой, заключила Филая, — что кто-то из блестящих красавцев сегодня растопит твое ледяное сердце.

Я постаралась сдержать горький вздох. Мое сердце вовсе не было ледяным. Но похоже в этот раз подруга права. Хватит страдать о несбыточном. И раз уж сегодня я иду на бал, мне следует хорошенько повеселиться и потанцевать с прекрасными незнакомцами.

Призрак снова проявился в центре комнаты.

— Я тут пролетел по комнатам студенток, и надо сказать, они во всеоружии. Так что, дорогие мои сирры, удвойте свои усилия: вы должны выглядеть безупречно.

Филая звонко рассмеялась:

— Мы и так лучше всех.

Но обнаружив, что призрак готов разродиться очередной тирадой, смиренно добавила:

— Но, конечно, мы будем стараться.

Я уже не первый раз была на балу в Школе чернокнижников, но все равно изумленно замерла у двери. Такого я точно еще никогда не видела. Зал и до этого был большим, но сейчас стал просто громадным. И безумно красивым.

Стены были украшены объемными узорами в виде заиндевевших веток, в которых то тут, то там блистали белые, голубоватые и синеватые камни. Скорее всего, тоже обработанное стекло, но смотрелось потрясающе.

С высокого потолка свисали люстры, словно сотканные из тонких ледяных игл.

Но интереснее всего были наполнившие огромный зао люди. Боги, сколько тут людей! Дамы в прекрасных нарядах и изысканных масках, кавалеры в расшитых камзолах и масках, не менее замысловатых и изысканных. И ни одного знакомого лица.

На мгновение я оробела и схватила Филаю за руку. Она легонько пожала мне пальцы.

— Впечатляет, да?

— Не то слово! — восхищенно прошептала я.

Музыка лились отовсюду. Красивая, ритмичная, она заставляла сердце радостно биться. Хотелось кружиться в танце и смеяться.

— Полагаю, нам следует поискать пунш, — предложил Рилан.

— Отличная идея, — подхватила Филая, и мы влились в водоворот пышных юбок, запахов духов и веселья.

Пунш был хорош на вид и приятен на вкус. Я осторожно отпила глоточек, чувствуя, как пузырьки покалывают язык.

— Что-то магическое? — спросила я.

— Разумеется. По личному рецепту магистра Калмин. С добавлением веселья и легкомысленности, — отрапортовала Филая. — Не знаю как вы, а я планирую хорошенько повеселиться.

— И я тоже.

— Что-то не верится, — покачала головой она.

Я хотела ответить «вот увидишь», но не успела. Один из бокалов с пуншем, что стоял на краю стола, вдруг опрокинулся прямо мне на юбку. По прекрасной светлой ткани растекалось малиновое пятно. Вот и повеселилась.

— Вот же гадство! — нахмурилась Филая. — Его ведь нарочно кто-то зачаровал.

— И что теперь делать?

Многие вокруг остановились и смотрели на меня. Кто-то хихикал. И казалось, незнакомые глаза из-под масок смотрели на меня кто с ехидством, а кто с жалостью. Мне не нравилось ни то, ни другое.

— А мне еще из зала выходить нельзя, ректор запретил! — в отчаянии пролепетала я.

— Ты как маленькая, — покачала головой Филая. — Бытовая магия, забыла, что ли?

Она провела руками над расползающимся пятном, прошептала заклинание, которое казалось мне смутно знакомым, и пятно исчезло как ни бывало.

— Кто бы это ни сделал, — сказал Рилан, — он прекрасно понимал, что ничего ужасного не случится. Просто хотел испортить настроение.

— И если ты сейчас же не начнешь улыбаться, — подхватила Филая, — он будет думать, что ему это удалось.

Я послушно улыбнулась. Сначала натянуто, а потом вдруг поняла, что опрокинутый на платье пунш меня вовсе не заботит. Глупая детская выходка. После падения вывески, которая едва не размозжила мне голову, эту неприятность можно было с уверенностью назвать ерундовой.

— Потанцуем? — Рилан протянул руку Филае, и вскоре они уже кружились в танце.

А я стояла с пуншем и рассматривала пеструю толпу незнакомцев. Впрочем, кое-кого мне все же удавалось угадать.

Например, вон та девушка с рыжими кудряшками, в изумрудном платье и в маске лисички. Это Ингаретта. Ее я узнала по звонкому голосу и заразительному смеху. А высокий блондин с гордо вскинутым подбородком, что стоит рядом с ней, наверняка Эльтид. Его заносчивый вид не скрыть никакой маской.

Я буквально ощупывала взглядом разряженную толпу, выискивая хоть кого-то знакомого. И тут же наткнулась на высокую фигуру. Магистр Аберардус. Вот уж кто не скроется ни на каком маскараде. Лысый череп, темный строгий костюм без лишних украшений и такая же черная маска делали его похожим скорее на разбойника с большой дороги, чем на галантного кавалера, каких обычно можно встретить на балах.

Однако, если быть честной с самой собой, я искала взглядом совершенно конкретного человека — ректора. Его, я уверена, узнала бы в любом наряде и в любой маске. Узнала бы по тому, как перехватывает дыхание, а сердце стучит так, словно пытается изнутри сломать мне ребра и вырваться наружу.

Но его не было. Неужели он решил не присутствовать на балу в этот раз? Видимо, так и есть. Я снова бросила взгляд на магистра Аберардуса. Он стоял, мрачный и суровый, на том самом месте, где на прошлом балу был ректор, и внимательно следил за всем происходящим. Похоже, именно ему сегодня выпало следить за порядком.

На душе сразу стало тоскливо. У меня прекрасное платье, я несколько часов потратила на прическу, макияж и магические заговоры для красоты, а он этого даже не увидит. Впрочем, если бы и увидел, что бы это изменило?

Я задумчиво рассматривала магистра Аберардуса, когда заметила, что он переменился. Как-то весь подобрался, расправил плечи, а на его губах появилось некое подобие улыбки. Причина этого сразу же стала ясна. В бальный зала вплыла красавица в ярко-алом платье. Алая маска с черными перьями украшала его лицо. Но не узнать ее было невозможно. Такой легкой походки, такого изящества в движении в Школе чернокнижников не был они у кого. Сирра Аглисса, наш библиотекарь.

Я не совру, если скажу, что взгляды всех, абсолютно всех мужчин в зале тут же обратились к ней. Но она совершенно неожиданно остановилась возле магистра Аберардуса, улыбнулась ему, что-то сказала, и он улыбнулся в ответ.

Улыбнулся, боги! Совсем как обычный человек, а не жуткий некромант, сам вид которого нагоняет ужас.

Между ними завелась оживленная беседа. И по тому, как сирра Аглисса склоняла к голову, как Аберардус осторожно касался ее локтя, становилось ясно: этих двоих что-то связывает. Что-то большее, чем просто работа.

Я во все глаза смотрела на эту пару, не в силах поверить. Кто бы мог подумать, что такая красавица, как сирра Аглисса, может обратить внимание на такого жуткого и мрачного типа, как магистр Аберардус!

Догадки вспыхивали одна за одной. Так это для нее он устраивал свидание, которое мы приняли за подготовку к какому-то мрачному ритуалу, и именно его она ждала, когда я явилась в преподавательское общежитие, чтобы попросить о помощи.

Я еще раз взглянула на эту пару. Они были разные, но все-таки каким-то непостижимым образом подходили друг другу. А воздух вокруг них, казалось, наэлектризовался. Я отвела глаза: и так слишком долго на них пялилась, это уже неприлично.

И тут же наткнулась взглядом на Ингаретту с Эльтидом. Они весело болтали с другой парочкой — рыжеволосый парень и яркая брюнетка. Орлен и Катрина, с легкостью угадала я. Катрина цепко держала Орлена за локоть, словно не желая выпустить из рук. А тот, как обычно, рассказывал что-то явно веселое, потому что вся компания смеялась.

Сердце тоскливо екнуло. Как так получилось, что практически все мои знакомые сами собой разбились по парочкам, а я стою совершенно одна у столика с пуншем? Впрочем, я знала ответ на этот вопрос. Все потому, что я так и продолжаю мечтать о человеке, которому безразлична, вместо того, чтобы обратить свое внимание на кого-то, кто рядом. На кого-то, кто не станет ранить мои чувства.

— Этот пунш совершенно безобиден, но в больших количествах и он может привести к нехорошим последствиям, — раздался незнакомый голос.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд.

Рядом стоял высокий молодой человек. Его светлые волосы лежали в той подчеркнуто небрежной прическе, которая выдавала тщательно подобранное заклинание. Белый камзол был расшит тонко и изящно. Из-под маски, такой же белой и украшенной камнями (наверняка настоящими, а не стекляшками, как у меня) был виден прямой нос, красивый, словно выточенный из мрамора подбородок и четко очерченные чувственные губы. Из прорези маски на меня смотрели внимательные серые глаза.

Я не сразу нашлась что ему ответить. Но кажется, ответ и не требовался.

— Может, лучше потанцуем? — он протянул мне руку ладонью вверх.

Я хотела отказаться. А потом вдруг подумала: какого черта? Стоило ли наряжаться ради того, чтобы весь вечер простоять в углу?

— С удовольствием, — улыбнулась я и вложила руку в его ладонь.

Мы закружились в танце. Вначале я немного нервничала, боялась, что споткнусь. Но партнер вел меня уверенно, и танцевать с ним было очень легко. Мне почти удалось отдаться во власть музыке и кружить, кружить, кружить. И все-таки было немного неловко. О чем вообще разговаривают с незнакомцами?

Набравшись смелости, я спросила:

— И как вас зовут?

Он рассмеялся:

— Если все будут представляться, зачем тогда нужны эти маски? Нет, в том-то и смысл маскарада — ты должен сам угадать, кого встретил.

— Ну и как — угадали? — улыбнулась я.

— Думаю, вы учитесь в Школе и недавно поступили… — начал незнакомец. — Да, определенно, первокурсница. И я бы сказал — мир магии для вас в новинку и все тут кажется чудом.

— И как вы догадались?

— Я вообще проницательный, — улыбнулся он. — Но тут все просто: я видел, с каким живым любопытством вы разглядывали все вокруг. К старшим курсам это проходит.

Кажется, пришла моя очередь высказывать предположения.

— А вы, похоже, выпускник.

— Что-то вроде того, — улыбнулся незнакомец. — Что еще?

Я задумалась, но ничего, кроме «Думаю, без маски он очень красив», в голову не приходило. А это говорить вслух я точно не собиралась.

— Полагаю, вы не очень любите балы? Предпочитаете книги, тишину библиотек и загадочные истории.

Он снова угадал. Но признавать это почему-то не хотелось. Так что я лишь пожала плечами.

— Это мой второй бал, так что не могу сказать точно. Но, пожалуй, тут шумно и многолюдно, а в этот раз кругом одни незнакомцы.

— Не беда. Если смотреть внимательно, даже о незнакомце можно многое сказать.

Музыка стихла, и я разочарованно выдохнула. Мне нравилось танцевать и вот так непринужденно болтать с этим молодым человеком. И уж точно это было лучше, чем стоять в одиночестве.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Ну вот, например, посмотрите на эту сирру, — он кивнул в сторону дамы с ярко-желтом платье, которая степенно проплывала мимо нас в обществе кавалера.

— Посмотрела. И?

— Она замужем, но, полагаю, ее скоро ждет развод.

— Это еще почему? — я вскинул взгляд на незнакомца.

— Очень просто. У нее кольцо на пальце, однако, она явилась сюда без супруга. А этот тип, что увивается вокруг нее, явно адвокат. Нет, скорее, владелец адвокатской конторы. Эти хищники всегда знают, когда намечается развод, и теперь он пытается убедить бедняжку, что она должна обратиться именно к ним.

— С чего вы взяли, что он адвокат?

— А вы взгляните на его маску. Вот этот темный узор — не просто узор, а эмблема адвокатской конторы. Этим акулам палец в рот не клади, они даже зимний бал используют для работы.

— Ну, допустим, он адвокат, а она действительно пока еще замужем… Может быть, она ему просто нравится?

— О, нет. Их беседа носит чисто деловой характер. Он держится на почтительном расстоянии, даже не пытается к ней прикоснуться. Например, взять под локоть, — рука незнакомца легла мне на предплечье, — или заглянуть в глаза.

Я поймала взгляд серых глаз, внимательный и чуть насмешливый, и тут же смутилась. Незнакомец оказался слишком близко.

— Интересно, — я сделала небольшой шаг назад. — А что вы скажете, например, про того юношу?

Я кивнула в сторону первого попавшегося парня, лишь бы перевести беседу в другое русло.

— Ну-у, полагаю, это студиозус. Скорее всего, с выпускного курса.

Я бросила на незнакомца быстрый взгляд, требуя объяснений.

— Посмотрите, как вальяжно он держится. Так, как будто бы все здесь ему принадлежит.

— А может, он давно уже выпустился?

— Нет, слишком молод. И к тому же выпускники держатся иначе. Они оставили школу в прошлом и сейчас чувствуют себя здесь гостями. Еще полагаю, что для темного мага у него слишком мягкий характер. А его фамильяр — белый кот.

— А это вы как угадали? — беседа с незнакомцем меня действительно увлекала.

— У него темный костюм и на нем отчетливо видны белые шерстинки. А это значит, что он не смог удержаться и позволил коту буквально ползать по себе незадолго до бала.

— Да вы не только догадливы, но и наблюдательны.

Я увидела в толпе знакомую фигуру. Селеста Эльтид. Ее легко было угадать: тонкая маска почти не скрывала благородные черты лица. Наверняка Селеста решила, что такую красоту прятать под маской просто ни к чему. Да и ее свита была на месте. Никто не посмел надеть наряд лучше, чем у королевы.

— А что скажете про эту сирру?

— О, это просто, — улыбнулся незнакомец. — Весьма стервозная дамочка.

— И по каким же признакам вы это определили?

Он наклонился ко мне и почти прошептал на ухо:

— Я видел, как она зачаровала тот кубок, который опрокинулся на ваше платье.

— И ничего мне не сказали? — я вскинула на него удивленный взгляд.

Он пожал плечами.

— Моя помощь не требовалась, вы с друзьями отлично справились.

На мгновение мне стало не по себе.

Значит, прежде чем подойти, он за мной наблюдал? С самого начала бала? Я еще раз внимательно посмотрела на своего кавалера. Он совершенно не выглядел подозрительным. Милый парень, неглупый, уверенный в себе, интересный, веселый. А может быть, это и подозрительно? Слишком уж хорош.

Надо заканчивать наше общение!

— Еще один танец? — он снова протянул мне руку.

И я сама не поняла, как сказала:

— Да, конечно.

И мы закружились в вальсе. Музыка окрыляла, делала меня легкой и радостной. Вечер пролетел незаметно. Мы танцевали, болтали, и несколько раз мне даже удалось угадать что-то о людях, проносящихся мимо. Игра, предложенная моим кавалером, оказалась чертовски увлекательной.

Когда пришла пора прощаться, незнакомец проговорил:

— Предлагаю встретиться завтра в Архоне, — он назвал один из самых дорогих ресторанов. — Мне кажется, нам стоит узнать имена друг друга.

— Ничего не выйдет, — проговорила я тихо.

— Почему? — кажется, он не был готов принять отказ.

— Мне запрещено покидать территорию школы.

— Почему? — повторил он.

Надо же, какой настойчивый!

Ответ нашелся не сразу. Не говорить же правду — что на меня уже было одно покушение и запрет связан с тем, что запросто может случиться еще одно — на этот раз более успешное.

— Я… провинилась. Наказана, — соврать почему-то оказалось очень легко.

— Жаль, — незнакомец нахмурился на мгновение, но почти сразу же улыбнулся. — Не сомневайтесь, я что-нибудь придумаю.

— Да что тут можно придумать? — рассмеялась я.

А он не только настойчивый, но и крайне самонадеянный.

— Ну, раз вам нельзя выходить, значит, мне придется проникнуть на территорию школы.

— Завтра это будет невозможно. Школу открыли для посторонних только на один день…

— Не сомневайтесь, я обязательно что-нибудь придумаю.

Только вернувшись в свою комнату, устало стянув с лица маску и бухнувшись на кровать, я вспомнила, что весь это вечер почти не думала о ректоре. Не искала его взглядом среди танцующих, не терзала свое сердце бесполезной болью.

Неужели меня начало отпускать?

И в следующее же мгновение поняла, что это не так. Тоска словно встрепенулась и схватила мое сердце когтистыми лапами.

Но толком пострадать я не успела. Дверь распахнулась и в комнату влетела Филая. Похоже, она так торопилась, что не разобрала пышную прическу, лишь сменила бальное платье на домашнее, из темной шерсти.

— Ну рассказывай, кто этот прекрасный юноша?

— Понятия не имею, — улыбнулась я.

— Ты шутишь? Вы весь вечер провели вместе, танцевали, разговаривали. Не говори, что вы не познакомились. Ты его узнала?

— Нет. Он был в маске, а имени своего не назвал.

— О боги, это так романтично! — всплеснула руками Филая. — Наверняка он выпускник, и видно же, что красавчик. Ты бы видела вас со стороны, такая красивая пара!

— Эй, эй, — осадила я ее, — попридержи повозку. Мы просто потанцевали и даже не познакомились. Пока еще рано представлять, какие красивые у нас будут дети.

— А они и будут красивые! — сбить Филаю с намеченного курса было невозможно.

Из шкафа медленно выплыл призрак. И Филая, видимо, решив, что со мной разговаривать бесполезно, обратилась к нему:

— Ты знаешь, у нас отличные новости. Кажется, у Аллионы появился кавалер, и выглядит он очень достойно.

Но призрак не спешил разделять ее радость.

— Видел, — хмуро буркнул он.

— И? — Филая вопросительно уставилась на него.

— И он мне не нравится.

— Да ты должно быть, шутишь. Как он может не нравится?

— Что-то с ним не так. Не могу понять, что. Магия странная и вообще, — он наконец обратился ко мне, — лучше подыщи себе другого жениха.

Ну надо же! Как только в моем поле зрения появляется мужчина, сразу выясняется, что нужно подыскать кого-то получше.

— Это никакой не жених, — устало проговорила я. — Я его даже знакомым назвать не могу. Мы просто потанцевали. А сейчас я хочу переодеться и спать.

Филая ушла, призрак скрылся в шкафу, а мне еще долго не удавалось уснуть. Думала обо всем сразу: о ректоре, о вывеске, которая едва меня не убила, и о незнакомце, который почему-то не нравится моему призраку.

Весь следующий день я провела как на иголках, ожидая чего-то. То ли того, что магистр Линард вызовет меня к себе и строго поинтересуется, что это за тип крутился возле меня весь вечер, то ли какого-то послания от самого этого типа. Он действительно собирается проникнуть на территорию школы? Или это одно из тех обещаний, которые парни с легкостью дают глупым девушкам, даже не собираясь их выполнять. Впрочем, может быть, он и собирался, да только задача оказалась слишком сложной.

Никто не появлялся, меня никуда не вызывали. И все же я особенно тщательно подбирала заклинание для прически, а из всех моих повседневных платьев выбрала самое симпатичное. Но уже давно стемнело, часовая стрелка уверенно двигалась к девяти, а никаких новостей не было.

Что ж, кажется, праздник закончился, и все, что остается, — просто сидеть в одиночестве в своей комнате.

Я достала первый попавшийся учебник и стала рассеянно его листать. В окно что-то стукнуло. Ну конечно, за всеми этими переживаниями я совсем забыла принести вкусняшку Карле и ее птенцам. Вот они и требуют внимания.

Я выглянула в окно, но Карла сидела на ветке и дремала, спрятав голову под крыло. Вглядевшись в темноту, я рассмотрела и птенцов. Никто из них вроде бы тоже не стучался в мое окно, все они безмятежно спали. Может, ветер, или сосулька упала с крыши.

Я снова взялась за книгу и снова услышала тихий стук. И еще один, и еще. Я распахнула окно, посмотрела по сторонам, а затем вниз. И увидела темную фигуру на белом снегу. В неярком пятне окна было отчетливо видно светлые волосы, но лицо рассмотреть я не могла.

— Эй! — окликнул меня тихий голос, который я тут же узнала. Вчерашний незнакомец. — Встретимся в зимнем саду, — проговорил он, — пока меня тут не заметили.

Он отступил в сторону из пятна света от окна и растворился в темноте.

Он все-таки пробрался! Не обманул. Я не могла решить, хорошо это или плохо. Если я действительно ему понравилась настолько, что он готов смести любые преграды, лишь бы встретиться со мной, наверное, хорошо.

Но если дело не в этом? Если это тот, кто задумал в отношении меня нечто дурное? Тогда, наверное, не очень…

Сомнения разрывали меня.

Ректор сказал, что мне нельзя ни в коем случае уединяться с кем-то в коридорах замка или в том же зимнем саду. Но он говорил про вчерашний день, день зимнего бала. А про сегодня ничего не говорил.

Я набросила пальто и вышла из общежития. Было неприятно признавать, но решающим аргументом в пользу того, чтобы пойти на это свидание, стало мое любопытство. Мне было чертовски интересно взглянуть на этого парня без маски и узнать, наконец, его имя.

Я вошла в пустой холл академии, стараясь шагать тихо, но предательское эхо разносило звук моих шагов, многократно усиливая. Крадучись как мышь, я по проследовала по коридору и открыла дверь в зимний сад.

Кусочек лета под стеклянной крышей. Тропические цветы, необычные деревья, привезенные из других краев, несколько резных скамеек, на одной из которых сидел мой вчерашний незнакомец и улыбался.

Впрочем, он точно не был незнакомцем.

Я очень хорошо помнила это лицо…

— Принц Дженард! — изумленно ахнула я.

Я остановилась, не в силах сказать больше ни слова.

Светлый принц, наследник императора…

Это был последний человек, которого я ожидала увидеть в зимнем саду. Как вообще ему удалось пробраться в Школу чернокнижников? Светлый маг, который наверняка никогда раньше тут не бывал…

Теперь понятно, почему этот кавалер не понравился призраку и не был объявлен завидным женихом. Он ведь так и сказал: «с магией у него что-то не то».

И правда не то — она светлая!

И все же, несмотря на растерянность и шок, я успела отметить, что в жизни принц Дженард гораздо симпатичнее, чем на портретах — в нем совершенно не было никакой надменности и высокомерия. А в его серых глазах плясали лукавые огоньки.

Принц поднялся со скамейки и с улыбкой сделал шаг мне навстречу:

— Хорошо, что вы меня узнали. Это избавит нас от долгой процедуры знакомства… сирра Аллиона Дарктаун.

Я собралась было его поправить — меня вовсе не так зовут! А потом поняла.

По моей спине пробежал холод.

Принц здесь, мы наедине, и он знает, кто я такая.

Кажется, случилось именно то, от чего меня предостерегали ректор и друзья: я снова влипла в неприятную историю, которая может плохо закончится. Несколько секунд я смотрела на принца. Серые глаза, приятная улыбка, расслабленная дружелюбная поза. Да только я не должна обманываться. Сейчас между ним и будущим престолом стою только я. И наверняка он явился сюда для того, чтобы избавиться от этой незначительной преграды.

Демоны! Стоя в оцепенении я потеряла несколько драгоценных секунд, и не раздумывая больше, развернулась и побежала к выходу.

— Не уходи, пожалуйста, нам нужно поговорить! Нам обоим это нужно, — крикнул принц мне вслед.

И что-то такое было в его голосе, что я остановилась и повернулась к нему.

Кажется, наше знакомство продвигается очень быстро. Не прошло и трех минут, а мы уже на «ты».

— О чем нам говорить после того, что твои родители сделали с моей семьей?

Принц сделал несколько шагов ко мне.

— О многом. И еще. Нам вовсе не обязательно кричать так громко. Если сюда кто-то явится… В общем, я рискую.

Немного поколебавшись, я поняла, что он прав. Раз уж я пришла сюда, раз уж мы все равно разговариваем, надо, по крайней мере, выяснить, что он хочет. А если сюда сейчас кто-нибудь нагрянет, разговора не получится. Поэтому, сдавшись, я прошла вглубь зимнего сада и опустилась на одну из скамеек.

Принц уселся рядом, но на почтительном расстоянии от меня. Он двигался медленно и осторожно, словно я была какой-нибудь дикой косулей, которую он пытается не спугнуть.

— Мне жаль, что так случилось с твоей семьей. Но ты же понимаешь, что не я это устроил? Я для этого был слишком мал, — он горько усмехнулся.

— Не ты, но твоя семья!

Его сожаление и раскаяние меня вовсе не убеждало. Тот, кто расправился с моими родителями, сделал это в том числе и в его интересах. Так что какая разница, приложил принц к этому руку или просто готов воспользоваться результатами чужого злодейства.

— Я не раз спрашивал об этом родителей. Оба, и отец, и мать уверяют, что непричастны.

— И ты им веришь? — я сама удивилась тому, каким ледяным и насмешливым был мой голос.

И почему-то вспомнила магистра Линарда. Именно так говорил бы он.

— Я не знаю, — сокрушенно признался принц. — Выглядит так, как будто они говорят правду.

Ну конечно, он будет выгораживать родителей! Что ему еще остается?

— С другой стороны, — добавил вдруг принц, — я уверен, что оба они вполне способны на такое.

Или не будет выгораживать. Я посмотрела на принца уже с интересом.

— Но это и не важно, — продолжил говорить он. — Кто бы это ни сделал, сейчас, когда при дворе узнали, кто ты такая, ты в опасности.

— Спасибо, что сказал, — хмыкнула я. — А то я не догадывалась.

— Ты имеешь право злиться, — он снова не стал со мной спорить. — Но я пришел не для того, чтобы ругаться.

— А для чего? Предупредить меня об опасности? Так я, знаешь ли, и так догадывалась. Я не так проницательна, как ты, но после того, как тебе на голову чуть не падает железная вывеска, волей-неволей начинаешь что-то подозревать.

— На тебя уже кто-то покушался?

На языке уже вертелась очередная колкость, но принц смотрел на меня так серьезно и требовательно, что я лишь тихо ответила:

— Да.

— Тогда у нас мало времени.

— Мало времени на что?

— Ты мне нравишься. Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда. А еще я знаю, как все решить.

Ну надо же, он знает! Никто на свете не знает, а он придумал. Все это почему-то ужасно раздражало. Я была уверена, он говорит искренне и действительно хочет помочь. Но почему-то это злило еще больше.

Наверное, потому, что я хотела на него злиться.

Хотела ненавидеть, хотела кричать, обвинять его в том, как сложилась моя жизнь, в том, что я не видела родителей живыми. В том что до этого я пять лет драила полы в доме тетки, а в академию явилась как последняя неумеха, неспособная совладать со своей магией.

Если бы не его семья, моя жизнь была бы совсем другой, и уж точно она была бы намного лучше. Но он не оставлял мне ни малейшей возможности злиться, и это злило еще больше.

— И что ты предлагаешь?

Мне на удивление быстро удалось справиться с чувствами и спросить об этом совершенно спокойно, по-деловому.

Принц немного замялся, затем достал что-то из кармана и опустился на одно колено.

Что, черт возьми, происходит? Я увидела в его руках открытую бархатную коробочку, а в ней кольцо с громадным сияющим камнем.

Нет, он же это не всерьез… Чушь какая-то!

— Аллиона Дарктаун, — серьезно и даже торжественно проговорил принц Дженард. — Согласишься ли ты выйти за меня замуж?

— Да иди ты к черту! — я вскочила со скамейки, словно обжегшись, и отступила на пару шагов. — С какой стати мне выходить за тебя замуж? Да мы знакомы-то всего ничего. Что за глупость пришла тебе в голову?

— Сядь, пожалуйста, — сказал принц совершенно спокойно.

Да он, похоже, с ума сошел!

— Нет, серьезно, сядь. Я чувствую себя глупо, когда делаю предложение пустой скамейке.

— Ты и выглядишь глупо. С чего ты решил, что это выход?

— Расскажу, когда ты сядешь.

Он был непреклонен.

Вот же упрямый осел! Я вернулась на скамейку и вперилась в него сердитым взглядом:

— Ну! Излагай!

— Все очень просто. Если мы поженимся, так или иначе у власти окажется истинная императрица. И при этом у моей семьи или у тех, кто действует в их интересах, чтобы оставить их у власти, больше не будет поводов с тобой расправиться. Наши дети так или иначе станут наследниками.

Боги, о чем он говорит?

— Какие еще дети? Ерунда какая-то… — пробормотала я, заливаясь краской.

— Вовсе не ерунда.

— Хорошо, ты очень толково объяснил, зачем это тебе. По сути, ты никакой не наследник, а так сможешь остаться у власти. А мне-то это зачем? Ну, кроме того, что так появляется вероятность, что меня не убьют до того, как я взойду на престол.

— Допустим так и случится. Предположим, что ты доживешь до этого счастливого момента… — он усмехнулся. — Ты знаешь, как люди относятся к темным магам. Как только ты станешь императрицей, начнутся волнения, паника. Народ может взбунтоваться!

Я хотела что-то на это возразить. Но возразить было нечего…

А принц продолжал говорить, и каждое его новое слово приводило меня в еще большую растерянность.

— Ты знаешь, как управлять государством? Может быть, разбираешься в экономике? Владеешь хотя бы основами дипломатии? Меня этому учили с детства.

Я молчала. Теперь и возражать не хотелось.

— Ты представляешь, сколько врагов у империи? И темная императрица — это именно то, что им нужно, чтобы начать войну во имя добра и света, как ты понимаешь. Ты к этому готова? И еще вопрос: подчинится тебе армия или обратит оружие против тебя?

Я только сейчас поняла, что до этого момента не имела ни малейшего представления, что такое быть наследницей престола. А картина, которую он нарисовал, была слишком похожа на правду. И полагаю, он перечислил далеко не все сложности, с которыми мне придется столкнуться.

Если, конечно, я доживу до восемнадцатилетия.

Принц Дженард выдержал долгую паузу, словно давая мне осознать услышанное. А затем снова заговорил, тихо и вкрадчиво:

— Но если рядом с тобой буду я, все будет иначе. Нас примут и темные, и светлые маги. Не сразу, но примут. И для империи смена власти пройдет почти незаметно.

— А народ сразу полюбит темных магов! — хмыкнула я.

— Я думал об этом. Для них мы сочиним романтическую историю о том, как светлый наследник встретил темную магессу, как они полюбили друг друга с первого взгляда и поняли, что не могут жить друг без друга. Как через трудности и препятствия они все-таки смогли быть вместе. Все будут рыдать от умиления, уверяю тебя. Люди любят такие истории.

Да уж, кажется, он все продумал.

— Император никогда не позволит тебе жениться на темной! — я вспомнила слова Рилана. — Прежде ад остынет!

— Он уже согласился. Он тоже считает, что это лучшее решение.

— Но я совсем не знаю тебя, — воскликнула я в отчаянии, потому что аргументы закончились. И тут же сама поняла, как беспомощно и даже глупо это прозвучало. Красивый парень, который сейчас преклонил передо мной колено, вовсе не предлагал мне любовь до гроба. Он предлагал мне союз, основанный на общих интересах.

Принц Дженард посмотрел мне в глаза и улыбнулся:

— У нас будет возможность узнать друг друга получше. Приглашаю тебя на каникулах в императорских дворец в качестве своей невесты. У тебя ведь нет никаких планов на каникулы?

А он хорошо осведомлен, планов у меня действительно не было. Мать Рилана приглашала меня к ним в замок, но ехать туда я не хотела. Ежедневные завтраки, обеды и ужины всей семьей, когда семья состоит не только из Рилана, но и из его заносчивых братцев — нет уж, увольте. К тому же она явно о чем-то догадывалась, и мне совсем не хотелось, чтобы догадка переросла в твердую уверенность.

Так что я планировала оставаться в академии и словно призрак бродить по пустым коридорам общежития.

И вдруг мне в голову пришла одна очень интересная мысль. Если подумать, каникулы в императорском дворце — это очень заманчиво.

Я постаралась скрыть свое внезапное воодушевление за маской задумчивости. Словно я и правда сомневалась в том, стоит ли соглашаться.

— Хорошо, я согласна, — холодно проговорила я и протянула руку.

Принц Дженард надел мне кольцо на палец и задержал мою ладонь в своей.

— Я рад.

Почему-то мне вдруг стало очень обидно. Возможно потому, что в своих мечтах я не раз представляла, как мне будут делать предложение, и там, в этих фантазиях, был совсем другой человек. Но главное, в мечтах было совсем иначе. Горячие чувства, слезы радости, любовь — все то, чего это лощеный красавчик меня сейчас лишил…

Я попыталась высвободить руку, но принц Дженард удержал ее.

— И еще кое-что.

Я бросила на него тревожный взгляд.

— Что?

— Ты очень красивая, — он улыбнулся. — И ты мне действительно нравишься.

От этих его слов стало еще горше. И все-таки я высвободила руку.

— По поводу каникул, — сказала я. — Мне бы хотелось пригласить кого-то с собой. Мы ведь еще не женаты, и если я перееду к тебе до свадьбы, это может навредить моей репутации.

— И кого ты хочешь взять? — в глазах принца снова заплясали насмешливые огоньки. Казалось, будто он видит меня насквозь, и любая моя хитрость для него совершенно очевидна.

— Свою подругу Филаю и своего кузена Рилана.

Я была уверена в том, что он с легкостью разрешит мне взять подружку, но ни за что не согласится на кузена.

Но он вдруг сказал:

— Рилана — да, он член твоей семьи и может за тобой присматривать. А подругу… Она ведь не из числа благородных дам… При дворе это могут счесть вызовом. Лучше не стоит. Разве что… — он задумался на мгновение. — Разве что ты возьмешь ее как свою горничную.

Я вздрогнула. Как бы я ни нуждалась в Филае, но пригласить ее в качестве обслуги я не могла. Да у меня язык бы не повернулся!

— Хорошо, я поинтересуюсь у Рилана насчет его планов, но думаю, мы приедем вдвоем.

Я поднялась со скамейки и направилась к выходу. Все необходимое был оговорено, а для теплых прощаний не было ни малейшего повода.

И лишь у входа я остановилась. Оставался еще один невыясненный вопрос. Он вовсе не был важным, но меня сжигало любопытство.

— Как ты меня узнал на балу? Там был много девушек, а я в маске…

— Разумеется, по платью, — он улыбнулся.

— Так это ты его прислал?

Впрочем, могла бы и сама догадаться.

Надо же! Когда я с восторгом думала, что это поистине королевский подарок, я была куда ближе к истине, чем могла себе это представить.

Несмотря на поздний час, я постучалась в комнату Филаи.

— Мне нужно с вами поговорить. С тобой и с Риланом.

Филая удивленно взглянула на часы, но ничего не сказала. Натянула домашнее платье прямо поверх ночной сорочки, застегнула поплотнее пуговицы и мы отправились в другое крыло общежития. К счастью, Рилан еще не спал. Он сидел за столом и что-то писал. На его лице появилось то же удивленное выражение, что и у Филаи. И их удивление выглядело настолько похожим, будто за это короткое время они успели стать зеркалом друг друга.

— У Аллионы какая-то важная новость, — ответила она на его немой вопрос.

Я подняла вверх руку, которую до сих пор прятала в складках платья. На руке сияло кольцо. Расставшись с принцем, я уже успела его рассмотреть. Старинная оправа и огромный прозрачный камень. По комнате сразу же расплескались брызги бликов.

— Ничего себе! — ахнула Филая.

— И что это значит? — с тревогой поинтересовался Рилан.

— Очевидно же, я помолвлена.

— Бьюсь об заклад, это вчерашний незнакомец, — хихикнула Филая. — А говорила, что не очень-то он тебе и понравился. Эта история становится все романтичнее и романтичнее.

Удивительно, как все, что связано со свадьбами, действует на девушек. Даже на таких серьезных и практичных, как моя подруга.

— Но почему так скоро? — Рилан явно не разделял ее радости. — И кто он вообще?

— Он… — я набрала в грудь побольше воздуха. Сейчас мне придется огорошить моих друзей уже во второй раз за какие-то пару минут. — Его императорское высочество принц Дженард! — выпалила я на одном дыхании.

Вот теперь на лицах моих друзей вместо удивления, отразилось настоящее изумление.

— Так это был он? Вчера?

— Какого демона? Что ты задумала?

Впервые за последнее время Рилан и Филая сказали что-то разное.

Но оба они так и не уловили суть. Я с воодушевлением продолжила:

— Принц сделал мне предложение. А заодно пригласил провести зимние каникулы в императорском дворце. Понимаете?

— Честно говоря, не очень, — Рилан хмурился, и ему явно эта история не нравилась.

— Железная корона! Она ведь где-то там. А сидя в Школе чернокнижников, я ее точно не найду.

— Ладно, давайте присядем и ты расскажешь все по порядку. Кто-нибудь хочет чаю?

Чаю никто не хотел. Но отказаться мы с Филаей не успели. Из-за портьеры пулей вылетел прозрачный комок и только посреди комнаты оформился в привычного мне призрака. Он выглядел еще более взъерошенным, чем когда-либо раньше.

— Глупая девчонка, как ты могла! Ты что творишь? Решила сунуть голову тигру в пасть? Какой тебе императорский дворец! Они там только и ждут, чтобы ты явилась. Сами убьют, сами прикопают и скажут, что так и было.

Я вздохнула. В том, что придется объяснятся с призраком, с самого начала не было никаких сомнений. Как и в том, что эта новость вызовет у него форменную истерику. Слишком уж хорошо я успела его изучить.

Однако разбираться с ним при друзьях — этого я не планировала. Я себе представляла задушевную беседу в тишине комнаты, где он немного побушует, а потом я сумею убедить его железобетонными аргументами. Но, как обычно, приходится иметь дело с тем, что есть.

Стараясь говорить ровно и уверенно, я начала:

— Не убьют, им этот брак тоже выгоден. Ну и сам подумай, какая из меня императрица: в экономике я не разбираюсь, в законах тоже, а вдвоем с принцем мы…

— Ой, пожалуйста! — скривился призрак. — Не надо пересказывать то, что этот сопляк вешал тебе на уши! Я сам прекрасно все это слышал. И он меня не убедил!

— Ты… подслушивал? — я бросила на призрака гневный взгляд, уперев руки в боки. — Да кто тебе позволил?

Но вызвать у негодяя чувство вины мне не удалось.

— Разумеется, я подслушивал. Если ты помнишь, я должен за тобой присматривать. Ну а если ты посреди ночи идешь с каким-то… — он попытался подобрать слова, но видимо, его мнение о принце было настолько ужасным, что нужного слова в его лексиконе не обнаружилось. — Так что да, я проследовал за тобой. И по прежнему считаю все это чистым безумием, которое может закончиться твоей гибелью.

— Ничего они мне не сделают. Принц хороший парень. А им сейчас выгодно, чтобы я вошла в их семью. Так на троне окажется истинная императрица, а они при этом сохранят власть.

— И ты… ты готова войти в семью, которая убила твоих родителей? — гневно выкрикнул призрак.

— Разумеется, нет.

Гневное лицо призрака тут же сделалось удивленным. А из-за спины раздался удивленный возглас Филаи и Рилана:

— Что-о?!

Снова один на двоих.

Я повернулась к ним.

— Это всего лишь помолвка. Ее в любой момент можно расторгнуть. Я и расторгну, потом… Наверное… Зато сейчас в качестве невесты принца я смогу провести две недели в императорском дворце! Вы хоть понимаете, какая это возможность? Ее никак нельзя упустить.

— Но все равно, это опасно, — не сдавался Рилан.

Мне было что на это ему сказать.

— Поэтому ты поедешь со мной как мой кузен. В конце концов, это даже неприлично, если юная девушка отправится в дом жениха одна.

Я повернулась к Филае.

— Я бы очень хотела взять и тебя, но не получится. Принц сказал, что ты можешь поехать только в качестве моей горничной. Но я не хочу. Ну, то есть…

— Послушай, какая ерунда, — сказала Филая. — Я запросто могу притвориться горничной. Мою гордость это никак не заденет.

— Ты сможешь, а я нет. За мной будут пристально наблюдать, и они быстро заметят, что ты никакая не служанка. И ты ведь так хотела поехать домой, навестить маму и сестер…

Я напряженно смотрела на Филаю. Мне ужасно не хотелось, чтобы она обиделась.

— Аллиона права, — сказал вдруг Рилан. — Даже гораздо больше, чем сама думает.

Я посмотрела не него удивленно.

— По старой традиции, для уборки, готовки и прочих хозяйственных целей в императорском дворце нельзя использовать магию. Так что все помещения надраивают вручную, одежду стирают вручную. Только для самого дорогого платья можно пригласить бытового мага. И то, это послабление ввели лишь недавно и с условием, что ни один такой маг не должен работать во дворце и даже являться туда может лишь трижды в год. Чтобы никому и в голову не пришло, что традиция нарушена. Так что взять магессу в качестве служанки — это вызов устоявшимся порядкам. Разумеется, тебе как гостье и невесте принца это позволят, но друзей у тебя от этого не прибавится. И к тому же, — он посмотрел на Филаю, — ты с самого детства все бытовые вопросы решала с помощью магии. Представь, что тебе часами придется взбивать перины для своей госпожи.

Филая вздохнула.

— Ты прав. Аллиона и пяти минут не выдержит, бросится помогать или показывать, как надо.

А ведь она права! Из нас двоих именно я умею делать домашнюю работу руками. Несколько лет в доме Гресильды — и вот я уже в этом почти что профессионал.

Филая вдруг улыбнулась.

— Да, пожалуй, мне не стоит отправляться во дворец в качестве служанки Аллионы. Да и по родителям я соскучилась, по сестрам. Отправляйтесь вдвоем.

Я посмотрела на нее с подозрением, как-то уж слишком легко она согласилась. Впрочем, Рилан так убедительно все объяснил. А ведь он ее возлюбленный. Так что, должно быть, она прислушивается к его словам.

Для меня вот тоже каждое слово ректора становится весомым и значимым. Я вслушиваюсь в них, ловлю их. Они с легкостью могут повергнуть меня в пучину отчаяния или наоборот, вознести на вершину радости.

Видимо, у всех влюбленных так. Я украдкой вздохнула.

— Значит, мое мнение никого не интересует, вы все уже решили без меня? — обиженно проговорил призрак.

— Как же без тебя? — я сделала удивленный вид. — А кто, по-твоему, будет рыскать по дворцу, осматривать подвалы, забираться туда, куда ни одному человеку даже не заглянуть? Без тебя мы никак не справимся.

На лице призрака мелькнуло самодовольное выражение, но лишь на мгновение. А потом он сложил руки на груди, важно произнес: «Я подумаю» и медленно выплыл из комнаты.

Впрочем, вряд ли кого-то здесь обмануло его представление. Сомнений не оставалось: он уже согласен. Просто хочет, чтобы его поуговаривали.

Но праздновать победу было рано. Для реализации этого плана нужно получить согласие еще одного человека. И это будет куда труднее, чем договориться с друзьями и убедить призрака.

Ректор Школы чернокнижников магистр Линарад, мой опекун.

Утро выдалось хлопотным. Я решила навести порядок в своей комнате. Нет, конечно, благодаря бытовой магии уборка в комнате — минутное дело. Несколько заклинаний — и пол сияет чистотой, постель ровненько заправлена, а на столе нет ни пылинки. Да только разве магия поможет, например, разобрать все школьные записи, повыбрасывать ненужные бумажки с расчетами, а нужные конспекты сложить ровно, по порядку? Нет, лучше по цветам. Да и учебники надо пересмотреть. Где-то страничка помялась, надо ее разровнять, где-то обнаружилась капля чернил. В общем, работы хватало.

Закончив с учебниками, я переместилась в умывальную комнату. Здесь у меня тоже были немагические занятия. Например, перебрать бутылочки и пузырьки, выбросить пустые, а оставшиеся расставить ровно и красиво.

После этого я перешла к шкафу. Кое-какие из платьев тоже следовало привести в порядок, да и вообще, они висят неправильно, без всякой системы. А это неудобно, наверное. Надо домашние платья развесить отдельно, выходные отдельно. Или все-таки тоже лучше по цветам?

Пока я раздумывала, между вешалками появилась ехидная физиономия призрака.

— Я смотрю, ты не очень спешишь встретиться со своим опекуном.

— Это еще почему? — фыркнула я. — Вот сейчас тут закончу и сразу пойду.

— Да ну? Неужели сразу? А может еще раз учебники переложишь?

В тоне призрака отчетливо слышалась насмешка. Казалось бы, я уже давно привыкла к этой вредине и научилась не обращать внимание на его ехидство. Но сейчас почему-то это ужасно разозлило. Я с шумом захлопнула дверцы шкафа и громко заявила:

— Вот прямо сейчас и пойду!

А потом, немного подумав, добавила:

— В столовую. Еще немного и завтрак закончится, придется до обеда ходить голодной.

Ни Рилана, ни Филаи в столовой не оказалось. Даже поболтать не с кем. Да и я вовсе не была голодна. Одиноко сидела за столиком и задумчиво ковыряла кашу в тарелке. Неужели призрак прав? И я так боюсь этого разговора, что готова придумывать себе любые занятия, лишь бы его отсрочить.

Я отодвинула почти нетронутую тарелку и решительно поднялась из-за стола. Нечего мне бояться, вот сейчас пойду и все скажу. Сразу, с порога!

Уже подходя к заветной двери, вдруг подумала: а может, не стоит вываливать все сразу? Может, надо как-то по-хитрому составить разговор? Все продумать… Что я ему скажу, что он может ответить. Беседа-то будет не из простых. Точно! Надо отрепетировать. А еще лучше — посоветоваться с Филаей и Риланом. Да-да, это отличная мысль! Вместе мы сможем все продумать до мелочей.

Я остановилась посреди коридора, уже почти готовая развернуться и пошагать назад в общежитие.

Вот уж нет, я не трусиха! Ну разве что немного…

Тут совершенно некстати я вспомнила, как магистр Линард отреагировал, когда я собралась поехать на выходные в замок к Рилану. А ведь это был далеко не императорский дворец! Но я не собиралась откладывать неизбежное и смело распахнула дверь.

— Добрый день, магистр Линард.

Смелости на то, чтобы прийти, у меня хватило. А вот на то, чтобы посмотреть ему в глаза, уже нет. Так что я говорила с ним, разглядывая узор на подоле платья.

— Здравствуй, Аллиона!

Я несмело подняла взгляд. Голос ректора звучал как-то уж слишком дружелюбно. Он отложил свои записи и теперь внимательно смотрел на меня, словно разговор со мной был самым важным из его дел. Эй так нечестно! А где же обычное «быстро выкладывай что там у тебя и выметайся, я занят».

— Что-то случилось?

И снова его голос звучал непривычно, будто он хотел сказать: какие бы у тебя ни были проблемы, мы их сейчас решим. Ох, не к добру это. Больше всего мне сейчас хотелось сказать: «Нет, нет, все в порядке. Я просто ошиблась дверью». И исчезнуть.

Но вместо этого я выставила вперед руку с кольцом и объявила:

— Я помолвлена.

— О, поздравляю, — с улыбкой сказал магистр Линард, и от этой улыбки мне почему-то сделалось нехорошо. — Отличная новость. И кто же счастливчик?

Ох, как же мне не хотелось это говорить. Представляю, в какую ярость придет ректор, когда все узнает.

— Принц Дженард, — выпалила я и понимая, что хуже уже не будет, добавила: — Он приглашает меня на каникулы в императорский дворец в качестве своей невесты.

Я зажмурилась. Вряд ли это было хорошей идеей, но получилось как-то само собой.

— Принц Дженард? — задумчиво произнес ректор. — Хороший выбор.

Я удивленно распахнула глаза.

— Что-о?

— Кажется я сказал довольно ясно: принц Дженард — это хороший выбор. Полагаю, ваш брак решит много проблем. И для императорского двора, и для тебя лично.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой растерянной, как сейчас. А где же гневные возгласы: «Ты что, с ума сошла? Тебя там убьют! Это опасно!» и все такое?

Но вместо этого ректор продолжил:

— Он вырос при дворе и всегда знал, что унаследует трон. Его с детства учили тому, как управлять империей. А ты истинная императрица. По крайней мере, скоро ею станешь… Так что все логично и разумно.

Я слушала его и не верила своим ушам. Он буквально повторял то, что принц говорил мне. А может, тогда, в зимнем саду, за нами подглядывал не только призрак, но и ректор? Воображение тут же нарисовало картину: магистр Линард, согнувшись в три погибели, прячется за кадкой с пышным кустом. Я нервно хихикнула.

— К тому же, мне кажется, между вами есть некая взаимная симпатия.

— С чего вы взяли? — на этот раз я почти не удивилась. Кажется, мой лимит на удивление был исчерпан.

— По крайней мере, на балу вы прекрасно проводили время.

— Вас не было на балу, — возразила я, — и вы не можете знать…

— Разумеется, я там был.

Как был? Я бы точно его заметила! Впрочем, возможно, он создал иллюзию, чтобы присматривать за всеми… Шпионил.

— И вы сразу догадались, что это принц Дженард?

— Разумеется. Я не раз видел его при дворе. У меня очень хорошая память на лица.

— Его лицо было скрыто под маской.

Странно. Когда я шла сюда, собиралась спорить и доказывать, что мне просто необходимо отправиться в императорский дворец. А теперь, когда выяснилось, что доказывать ничего не нужно, желание спорить никуда не пропало.

Ректор только хмыкнул:

— Обычная маска, даже не магическая.

— Вы его узнали и ничего не предприняли? Это же посторонний, светлый маг. Это могло быть опасно.

— Если бы вдруг стало опасно, — нахмурился ректор, — я бы сразу что-нибудь предпринял. Поверь мне, я держался неподалеку.

Вот теперь я во все глаза смотрела на магистра Линарда. Он был рядом, слышал, как мы смеялись, видел, как принц касается моего локтя, как мы обмениваемся заинтересованными взглядами. Неужели ему совсем, совсем все равно? Но никаких следов ревности или даже недовольства на лице ректора я не обнаружила. Он был спокоен, абсолютно спокоен. Выглядел почти довольным, как бывает доволен человек, когда сложная проблема решается сама собой.

Сердце привычно сжалось от боли. Если я хотела получить ответы на свои вопросы, я их получила. Впрочем, не в первый раз. Что за глупость, продолжать на что-то надеяться!

— Но если вы его узнали, почему не сказали мне? — упавшим голосом спросила я просто для того, чтоб просто что-то спросить.

— Принц Дженард — неглупый молодой человек. Я полагал, он сам решит, когда тебе открыться. И судя по кольцу на твоем пальце, он все сделал правильно.

— Значит, как мой опекун вы разрешаете мне отправиться во дворец?

— Разумеется. Не стану же я мешать счастью молодых.

На какое-то мгновение мне показалось, что в его тоне проскользнула горькая усмешка. Но когда я снова подняла на него взгляд, никаких признаков горечи на лице не было. Все именно то, чем кажется. Магистр Линард считает этот брак отличной идеей и ничуть, ни капельки не огорчен.

— Благодарю вас, магистр Линард, — улыбнулась я. — Если вы позволите, я пойду. Мне нужно собираться.

— Да-да, собраться необходимо. Тебе понадобятся наряды и прочие ваши женские штучки. Все-таки это дворец. Я сегодня же пришлю портниху и ювелира.

Я вернулась в свою комнату и тихо опустилась на стул. Меня не душили рыдания, душа не рвалась от боли. Было лишь ощущение невозможной, невыносимой пустоты внутри.

На этот раз призрак появился не из шкафа, а возле двери.

— Ты тоже удивлена? — он нахмурился и сложил руки на груди. — Вот уж не думал, что он так легко тебя отпустит.

— Опять подслушивал, — вздохнула я. — Это, между прочим, некрасиво.

Призрак посмотрел на меня так, будто я сказала несусветную глупость.

— Вообще-то я надеялся, что хотя бы он тебя отговорит. Но, похоже, в этом замке все дружно сошли с ума, даже самые разумные люди.

Портниха явилась в мою комнату через пару часов. Впрочем, назвать ее простой портнихой ни у кого бы язык не повернулся. Это была высокая, холеная, чуть полноватая женщина на вид чуть за тридцать. Встретив ее у входа в комнату, я даже вытянулась по струнке, решив, что ко мне явилась какая-то очень благородная сирра. Она с порога окинула меня оценивающим взглядом и протянула визитку.

— Столичный салон мод «Магия», — объявила она. — Меня зовут сирра Нарисса.

Эту эмблему я уже видела. Принц подарил мне платье из того же салона. Ну ничего себе, магистр Линард расстарался. Неужели и правда так хочет поскорее выдать меня замуж за принца?

— Наш салон по праву считается лучшим в империи. И у нас, — она понизила голос, — заказывает наряды сама императрица.

Сирра Нарисса смотрела на меня выжидающе. Я не сразу поняла, что она ждет моей реакции.

— Надо же, — ахнула я, хотя никакого восхищения не испытывала.

— Именно! — сирра Нарисса решительно захлопнула дверь и раскрыла небольшой саквояж.

А через несколько минут моя комната буквально наполнилась отрезами тканей, застежками, кружевами и боги ведают, чем еще. А сирра Нарисса стала деловито обмерять меня лентой, прикладывать то один материал, то другой. Кое-что сразу отшвыривала в сторону, чем-то обматывала меня, отходила подальше, присматривалась, снова подходила. Со мной она больше не разговаривала. Не задавала никаких вопросов, не интересовалась пожеланиями и предпочтениями и вообще, обращалась со мной так, словно я не живой человек, а манекен, чья единственная задача изображать из себя истукана.

Прошло не меньше часа, а она лишь дважды на меня шикнула, когда я попыталась повернуться или встать поудобнее. Через час она сгребла ткани и кружева в саквояжик и я, хотя уже отлично знала принципы пространственной магии, не могла не удивиться тому, как эта огромная уйма вещей туда поместилась.

— Итак, — наконец заговорила она со мной, — к завтрашнему дню я успею подготовить шесть платьев. Три бальных: бирюзовое, цвета слоновой кости и алое, а также три наряда поскромнее, для завтраков: молочно-белое, пыльной розы и туманная дымка.

— Только не красное, пожалуйста! — выпалила я, невольно вспомнив воздушное алое безобразие, в которое меня нарядила Гресильда, когда хотела продать замуж за барона.

Красивое холеное лицо тут же обезобразила недобрая гримаса.

— Да что вы говорите, милочка! Я уже десять лет владею лучшим ателье в империи. И вы полагаете, я не знаю, какой цвет идет моим клиенткам?

— Нет-нет, — торопливо заговорила я. — Я уверена, что вы знаете. Просто не люблю этот цвет.

— Ну надо же! — она рассматривала меня сквозь прищур так зло и холодно, что я невольно поежилась. — И какой же цвет вы бы предпочли?

— Ну, например, бледно-голубой, — растерянно проговорила я, искренне удивляясь тому, что моя обычная просьба вызвала у нее столько негодования.

— Бледно-голубой? — фыркнула она. — Поразительное дурновкусие.

— Но мне к лицу этот цвет!

— Возможно. А известно ли вам, милочка, что в императорском дворце в бледно-голубой одевают прислугу? Клянусь, если бы заказчицей были вы, я бы непременно сшила такое платье, чтобы на балу вам совали в руки бокалы с недопитым шампанским и возмущались, почему это вы ходите без подноса. Но к счастью, платите не вы. А заказчик велел мне ориентироваться исключительно на мой вкус. Так что платье будет красным.

Она развернулась и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты. Я устало упала на кровать.

Вот взойду на трон — тут же велю ее казнить.

Я вздохнула.

Ну ладно, не велю. Но уж точно найду себе другой салон мод, и она больше никогда не сможет сказать, что у нее заказывает наряды сама императрица.

Я б еще долго придумывала всякие кары для гадкой сирры Нариссы, но в дверь тихо постучали.

— Входите, — не поднимаясь с кровати, бросила я.

Наверняка это была Филая. Очень кстати. Мне безумно хотелось в красках расписать ей, какая отвратительная мымра эта портниха. Но в комнату вошел совсем другой человек. Невысокий, с длинным крючковатым носом и с таким же саквояжиком в руках. Я быстро подскочила с кровати и, запинаясь от неловкости, проговорила:

— Д-добрый день.

— Я сир Пауль, ювелир, — отрекомендовался он и, не сказав более ни слова, начал доставать из саквояжика свои сокровища.

Мне оставалось только покориться судьбе…

Я без труда захлопнула маленький чемоданчик, в который поместилось столько нарядов, сколько не войдет ни в один шкаф — разве что в большую гардеробную комнату, с усилием попыталась его приподнять, ожидая, что уж весить-то он будет немало! И… едва устояла на ногах. Да он же легче перышка! Невероятно!

Я подцепила чемодан за ручку одним мизинчиком и с легкостью…

Наверное, я никогда не привыкну к этим чудесам…

В комнату постучали — громко, требовательно — и, не дожидаясь ответа, распахнули дверь. На пороге стояла Селеста. Что же, удивляться не стоило. Мало кто мог посоревноваться с нею в бесцеремонности.

— Это правда? — дрожащим от возмущения голосом спросила она.

Сегодня первая красавица академии выглядела неважно. Горящие глаза, растрепанные волосы, а в руках — газета. Странно, раньше она вроде бы предпочитала глянцевые журналы с красавцами на обложках.

— Что «это»? — я все еще не понимала, что же так вывело Селесту из себя.

— Вот! — Она сунула мне газету так резко, что умудрилась больно хлестнуть ею по руке.

Я рабзвернула и пробежалась глазами по строчкам. И с каждой новой прочитанной фразой сердце начинало стучать все сильнее. В газете писали про меня… И как писали!

Там была трогательная и красочная история о том, как принц Дженард, проспорив друзьям желание, прокрался на зимний бал в Школу чернокнижников. Журналист слегка пожурил его за безрассудный поступок, а потом в самых восторженных и романтических выражениях рассказал, что на этом балу принц встретил прекрасную незнакомку, которая кроме несравненной красоты отличалась острым умом и была невероятно мила (в этом месте я покраснела: что-то не припомню, чтобы я демонстрировала какой-то там особенный ум).

В общем, принц влюбился без памяти и, вернувшись в императорский дворец, объявил родителям, что просто умрет, если не женится на этой прекрасной девушке. Императора и императрицу это, конечно, не привело в восторг: темная, да еще и не особенно родовитая невеста — совсем не то, чего они желали бы для наследника престола. Однако принц был так отчаянно влюблен, так настойчив, что родительские сердца в конце концов дрогнули. И вот уже она — официальная невеста принца.

О прекрасной незнакомке редакции известно мало, только то, что зовут ее Аллиона Брентор.

Я закончила читать и перевела дух.

Надо же, мой жених времени не теряет и не бросает слов на ветер: о нашем знакомстве действительно придумали великолепную историю. Даже меня она тронула, хотя в ней не было почти ни слова правды. Ну, кроме того, что принц пробрался на зимний бал.

А все остальное…

Он точно знал, зачем он туда идет. Ничего между нами не вспыхивало, а главное, не такая уж я и безродная. И его высочество точно знал, кто я такая, когда делал мне предложение.

— Так это правда? — пронзительно-тонким голосом напомнила о себе Селеста.

Я подняла на нее взгляд и осторожно проговорила:

— В какой-то мере правда… По крайней мере, в той части, где принц сделал мне предложение, я согласилась, и теперь я его невеста…

Она прожигала меня ненавидящим взглядом.

— Ну почему, почему?! Почему все тебе? Я ведь тоже была на том балу и выглядела великолепно. Он должен был заметить меня, а не тебя!

Я вздохнула. У меня был ответ на вопрос «почему», но озвучивать его точно не стоило.

И вдруг я кое-что вспомнила.

— А он и заметил.

— Что? — глаза Селесты широко распахнулись. — Правда? Он действительно меня заметил?

— Ну да. Он видел, как ты зачаровала бокал, который опрокинулся мне на платье.

Селеста переменилась в лице, а я вдохновенно продолжала:

— Он ведь и подошел ко мне именно из-за этого. Так что, наверное, я должна благодарить тебя. Если бы не ты, мы бы не были сейчас так счастливы.

Я понимала, что это нечестно и неправильно, но не могла остановиться.

Лицо Селесты перекосило от ярости.

— Ты!.. Ты!.. — она явно не находила слов. А затем развернулась и в слезах выбежала из моей комнаты.

Странно, но меня совсем не мучила совесть из-за этой маленькой лжи. Может быть, в следующий раз Селеста трижды подумает, прежде чем кого-то гнобить, унижать или устраивать пакости тем, кто не вышел благородным происхождением.

Но долго раздумывать о Селесте я не могла. Пора было отправляться в императорский дворец.

Я подхватила чемодан и спустилась на улицу. Рилан уже ждал меня на ступенях общежития.

— Волнуешься? — спросил он вместо приветствия и легонько сжал мой локоть.

— Вовсе нет, — храбро соврала я, хотя пальцы предательски подрагивали, а сердце так и норовило пропустить удар.

— И правильно! — он посмотрел на часы. — Ну что, пора?

— А ты не замерзнешь? — торопливо спросила я. Нет, я вовсе не пыталась тянуть время. Наверное… Мой сопровождающий действительно был одет не по погоде. Всего лишь расшитый серебром и шелком камзол, и никакого пальто или шубы сверху. Белые снежинки тихо садились на темную ткань, и даже мне становилось зябко от этого зрелища.

— Не должен, — улыбнулся он.

Рилан активировал артефакт портала. Да-да, дорога в императорский дворец обещала быть недолгой и нетрудной. Всего-то сделать один шаг. В неизвестность.

Я лишь на мгновение задержалась перед порталом, вдохнула побольше воздуха и решительно вошла в мерцающее голубоватое марево. А как только оказалась на той стороне — ахнула от неожиданности и восторга.

Здесь было лето. Демоны побери, настоящее лето!

Меня тут же окутало теплом и сладким цветочным ароматом. Я растерянно огляделась по сторонам. Передо мной высился дворец из белого мрамора. Вокруг простирался парк с высокими зелеными деревьями, цветущими кустами, статуями и фонтанами…

— Но… Как так? — прошептала я тихо.

— В императорском дворце всегда лето, — со смешком пояснил Рилан. Теперь понятно, почему он не особенно заботился о том, чтобы одеться потеплее.

— Это такая магия? — я попыталась представить, сколько магических сил нужно, чтобы поддерживать такую погоду постоянно, но тут же сбилась. Это было невозможно, немыслимо. Даже если бы все погодные маги империи с утра до вечера занимались этой проблемой, они бы не справились.

— Не совсем, — сказал Рилан. — Древнее колдовство, абсолютное.

Я важно кивнула. После истории с артефактом я уже знала, что это такое.

— Рассказывают, что кое-кто из древних очень не любил зиму.

Я сбросила теплое пальто, очень уж в нем было жарко, и мы стали подниматься по мраморной лестнице.

Принц Дженард встречал нас в просторном широком холле. Сам.

— Здравствуй, Аллиона. Сир Огелен, — он протянул руку Рилану. Тот ее пожал. — Рад вас видеть. Сейчас вас проводят в ваши комнаты, чтобы вы могли отдохнуть с дороги.

Я хихикнула. Да уж, действительно. Такая долгая дорога, что мы просто обязаны были смертельно устать!

— Завтра утром будет традиционный завтрак. С императором, императрицей и целой уймой придворных дам и кавалеров, все очень официально. А сегодня, — глаза принца Дженарда хитро блеснули, — устроим небольшую пирушку, так сказать, в неформальной обстановке. Что скажете?

Он почему-то смотрел не на меня, а на Рилана. И Рилан ответил за нас обоих:

— Скажем, что это отличная идея.

— Тогда прошу! Ваш камердинер, сир Огелен, — он указал на мужчину в светло-голубой униформе. — И твоя горничная, Аллиона.

Мы уже собирались уходить, когда в конце холла появился мужчина в придворном костюме. Его светлые волосы выглядели слегка растрепанными и взъерошенными, и весь его вид, взволнованный, почти испуганный, никак не вязался с величественной и спокойной роскошью дворца.

— Ваше высочество, ваш брат… ему стало хуже. Будьте любезны, позовите его величество и ее величество.

И в нарушении всех мыслимых и немыслимых правил дворцового этикета, он, не дождавшись ответа принца, скрылся в одном из коридоров.

Принц Дженард нахмурился, от его веселья не осталось и следа.

— Ступайте в свои комнаты, — сказал он нам. — Возможно, пирушка отменяется.

И быстрым шагом покинул холл.

Я растерянно смотрела на Рилана.

— Кто это был?

— Главный королевский лекарь.

— А что с братом принца? — спросила я.

— Он болеет. Какая-то неведомая хворь с детства. Лучшие лекари империи ничего не могут сделать.

— Так может надо поискать других лекарей, если эти не справляются?

— Зря ты так, — Рилан посмотрел на меня укоризненно. — Сир Гильям — лучший лекарь королевства. Между прочим, он вовсе не благородного происхождения. Стихийный маг.

— И оказался при дворе? Да еще в такой должности? — удивилась я.

— Вот-вот, — кивнул Рилан. — Так что поверь, он здесь работает не по протекции, а исключительно благодаря собственным талантам и знаниям. И то, что брат твоего жениха, его высочество принц Дамин дожил до своих двенадцати лет, считается исключительно его заслугой.

Двенадцать лет… Я явственно представила бледного светловолосого мальчишку с не по возрасту усталыми и грустными глазами… испарина на лбу, синеватые губы.

— Ну а сейчас ему совсем плохо?

— Похоже на то…

Разговаривая так, мы поднялись по лестнице, прошлись по длинному коридору, и камердинер Рилана остановился у одной из дверей. А моя горничная двинулась дальше.

— Ну что, увидимся позже?

Я помахала Рилану рукой, и он скрылся в своей комнате. Впрочем, мы с горничной далеко не ушли. Принц решил поселить нас рядом. Горничная принялась шустро развешивать мои платья, а я уселась в мягкое кресло, изо всех сил борясь с желанием сорваться с места и начать ей помогать.

Как только дверь за горничной закрылась, а может, даже в тот самый момент, когда она захлопывалась, в центре комнаты материализовался призрак.

— Боги, как можно столько копаться, — проворчал он и огляделся по сторонам. Роскошь мой спальни, видимо, не произвела на него ровным счетом никакого впечатления, потому что он недовольно буркнул:

— Ужасное место. Магия, светлая, — он поежился, — щиплет. А еще и артефактов-ловушек понаставили.

— Разве они на тебя действуют?

— Разумеется действуют. Ловушки-то на призраков.

— И как же ты пробрался?

— Поискал хорошенько и нашел лазейку.

Я ни капельки не удивилась. Насколько я знаю своего призрака, он бы нашел лазейку где угодно.

— Ладно, некогда мне с тобой болтать. Пойду осматривать подвал. Ну и так, по комнатам пролечусь по случаю.

И он исчез так же неожиданно, как появился.

На столике стояла ваза с экзотическими фруктами, большинство из которых я в жизни не видела, и пользуясь случаем, решила перепробовать их все. За этим занятием меня и застал стук в дверь.

— Входите, — сказала я, но никто не отозвался.

Тогда я подошла и сама приоткрыла дверь. На пороге стоял принц Дженард.

— Боюсь, мне не стоит заходить в твою комнату, это будет неприлично, — улыбнулся он и сделал приглашающий жест.

Я вышла в коридор.

— Как здоровье принца? — обеспокоенно спросила я.

— Ему стало лучше. Сейчас он спит. Так что через час встречаемся в малой обеденной зале.

— Договорились. Только вот я не знаю, где эта зала находится.

Он улыбнулся:

— Ты думаешь, я заставил бы тебя одну плутать по коридорам? Ни о чем не беспокойся. Конечно же, тебя проводят.

А мне сразу подумалось, что я была бы и не против поплутать по коридорам. Но, пожалуй, не сегодня.

Сборы не заняли много времени. Девушка-горничная, хоть и косилась на меня испуганно, быстро справилась и с моим нарядом, и с прической. Так что, когда явился провожатый, я была уже при полном параде. Рилан уже ждал меня возле распахнутых дверей.

— И это малый зал? — шепнула я ему. — Какой же тогда у них большой?

Мы вошли в огромное помещение, щедро украшенное лепниной, позолотой, картинами, колоннами и еще боги знает чем. Эхо тут же разнесло мои слова.

Принц рассмеялся:

— Да уж, маленьким его не назовешь. Но большой еще грандиознее.

Стол был накрыт преимущественно холодными закусками. И никого кроме нас троих в зале не наблюдалось. Принц пояснил:

— По этикету мне должны прислуживать минимум двое слуг. Но я их отпустил. Так что имейте в виду: наша пирушка ужасно неприличная, и никто об этом не должен знать.

— О, не беспокойтесь, ваше высочество, мы умеем хранить секреты, — улыбнулся Рилан, и я недоверчиво на него покосилась. Странно, он ведь был категорически против того, чтобы я отправлялась во дворец. А сегодня ведет себя так, словно принц ему даже симпатичен. Надо будет расспросить у него что к чему.

— Прошу! — принц указал нам на стол, и мы чинно расселись на высоченных резных стульях. Он щелкнул пальцами и бутыль с вином приподнялась над столом и поплыла в сторону моего бокала. Наполнив его, она медленно поплыла к бокалу Рилана, а затем к принцу.

— Да тебе не нужны никакие слуги, — воскликнула я.

— Они здесь никому не нужны, — сказал принц. — Дворец набит магами под завязку. Но что поделать, традиции. Их надо чтить неукоснительно.

— Так уж и неукоснительно! Вот что будет, если я, к примеру, в своей комнате смахну пыль при помощи бытовой магии?

Принц нахмурился.

— Ну во-первых, это ни к чему, для этого есть прислуга. А во-вторых, лучше не пробуй. Этот дворец зачаровывали древние. Отсюда и погода, да и много всякого прочего. Он работает как часы. Если в это вмешаться, может занервничать. Была такая история, лет сорок назад. Королевский маг решил поменять обивку дивана, а на мастерах хотел сэкономить, так что применил магию. Так в его комнате потом еще два месяца шел дождь, не переставая. Диван пришлось выбросить, а его самого переселить.

— Ну и?

— Дождь стал идти уже в его новой комнате. Причем любые навесы, которые он пытался установить над кроватью, тут же ломались.

— И чем все закончилось? — с интересом спросил Рилан.

— Ему пришлось сложить с себя полномочия и выехать из дворца.

— А как же это? — я кивнула на бутыль, которая только что прекрасно летала над столом.

— Ну, это ведь касается личного обслуживания. На такие вещи дворец смотрит сквозь пальцы. Почистить платье, приготовить зелье, разогреть еду — все это, в принципе, можно. Но упаси тебя боги трогать мебель, картины, зеркала, в общем, все то, что дворец считает своим.

— Надо же, как интересно! — ахнула я.

Мне и правда было интересно, и я отметила про себя, что принц Дженард — отличный собеседник. И в нашу первую встречу, и сейчас в его обществе было легко. Никакого снобизма или чванливости.

— Ну хорошо. Мебель, ковры, картины — это понятно. Но вот зеркало. Оно же немножко и мое? В нем ведь я отражаюсь?

— Не советую проверять, — сказал принц. — С зеркалами в принципе все сложно. Магия зеркал многогранна и до конца не изучена. Рассказывают такую историю…

Но услышать историю мы не успели. Верь отворилась и на пороге появился мужчина лет пятидесяти. Он явно привлекал внимание, так не вязался его дорогой наряд с неважным внешним видом. Взъерошенные волосы, испещренное морщинами лицо, покрасневшие нос и щеки выдавали в нем любителя выпить.

— Ваше высочество, — мужчина замер на пороге и низко поклонился. — Простите, я не знал, что здесь кто-то есть. Не было никаких звуков.

— Разумеется, не было, — ответил принц, — я ведь наложил полог тишины. У нас тайная пирушка. А ты что тут делаешь?

— Я? — мужичина явно смутился. — Я просто проходил мимо и решил посмотреть, все ли тут в порядке.

Принц как-то понимающе улыбнулся. И тут же стало понятно почему.

— Скажи лучше, что надеялся отыскать вино, что осталось от ужина.

— Не без того, — вздохнул мужчина.

Я уже подумала, что сейчас увижу другую сторону принца. Я представила, как он начинает отчитывать нерадивого подчиненного, как искажаются презрением красивые черты его лица и сжалась. Мне не хотелось видеть принца таким, совсем не хотелось. Но принц вдруг улыбнулся.

— Ну, вина-то у нас хватает. Проходи, садись за стол, познакомлю тебя со своей невестой. Только дверь прикрой поплотнее и полог тишины поправь. Не хватало, чтобы сюда сбежалось полдворца.

Он обернулся к нам.

— Сир Рилан, Аллиона. Позвольте вам представить: Герант Магфрид — главный королевский летописец.

Это имя показалось мне знакомым. Я точно когда-то его слышала, но никак не могла припомнить, где.

Бутыль поднялась над столом и наполнила еще один бокал.

И тут я вспомнила. Герант Магфрид. Я видела его имя в газете и даже выписала его на листочек. Это он писал те самые острые и колючие статьи. Это он сомневался в том, что королевские расследователи действительно пытаются узнать, что случилось с моими родителями. Это он намекал на то, что вся эта история связана с пропажей железной короны. Только вот я представляла его совсем другим: молодым, дерзким, человеком, который никого и ничего не боится.

А сейчас передо мной сидел почти старик с усталыми и грустными глазами. И как же так могло случиться, что человек, который смело критиковал императора, стал его летописцем? Главным сочинителем лжи, которой император щедро потчует своих подданных.

— Рада знакомству, сир Герант Магфрид, — сказала я и подняла бокал.

Тот торопливо вздернул руку в ответном приветственном жесте и жадно, в несколько глотков, выпил его содержимое. Нет, с этим человеком мне точно нужно поговорить. Но не сейчас, не за столом. Уверена, он знает многое. И мне тоже неплохо бы узнать.

— Должен тебя поблагодарить, — сказал принц летописцу. — История, которую ты придумал для газет, выше всяких похвал.

— Рад стараться! — ответил Магфрид и обратился к нам с Риланом: а вы ее читали?

Рилан удивленно вскинул брови. Ясно, не читал. Ну не удивительно, он не очень-то увлекается сплетнями.

— Я читала! Получилось весьма романтично, — поспешила сказать я. — Не слишком соответствует действительности, но…

— Действительность, дитя мое, скучна, прозаична и никому особенно не нужна. Людям не нужна правда, они хотят верить в сказки.

А ведь когда-то правда его очень интересовала. Мне показалось, что он действительно очень хотел докопаться, что же на самом деле произошло с моими родителями и с хранителями короны.

— Герант у нас большой молодец, — сказал принц. — Я едва слезу не пустил, когда читал.

— О, это только начало, — польщенный этой похвалой, сир Магфрид снова опустошил свой бокал. — Впереди еще много удивительных поворотов и сенсаций. Публике предстоит узнать, кто вы на самом деле, сирра Аллиона.

Я невольно вздрогнула. Слишком уж привыкла к тому, что мое происхождение должно для всех оставаться тайной. А теперь приходится привыкать к тому, что это не так.

— Уверен, у тебя есть отличный план.

— Не сомневайтесь, ваше высочество, — сир Магфрид отсалютовал бокалом.

Пирушка шла своим чередом. Вино из бокала сира Магфрида исчезало очень быстро. Лицо его раскраснелось, а речь лилась ручьем. Он рассказывал забавные истории из жизни дворца и безбожно льстил принцу. Мой же бокал так и оставался полон. Я лишь несколько раз едва пригубила вино, слишком уж хорошо помнила о коварстве этого напитка. Да и вид сира Магфрида явно указывал на то, что ничего хорошего от вина ждать не стоит.

Летописец успел хорошенечко напиться. Уверена, не будь рядом принца, я бы смогла задать любые вопросы и без труда получила бы на них ответы. Да только принц был, а значит, время ответов еще не пришло.

— Думаю, пора закругляться и отправляться спать, — объявил вдруг Дженард. — Утром императорский завтрак. Ни в коем случае нельзя его проспать или явиться помятым.

Он бросил взгляд на Магфрида.

Принц пожелал нам доброй ночи и ушел, предварительно вызвав слугу, который проводил нас с Риланом к комнатам. И все же мы немного задержались в коридоре.

— Что ты об этом думаешь? — тихо спросила я у Рилана.

— Честно? Мне кажется, что принц нормальный парень. Вряд ли он задумал что-то плохое.

— То есть ты считаешь, я в безопасности?

— Вовсе нет. Во дворце и кроме принца хватает народу. И уж точно не все они относятся к тебе так же хорошо, как и его высочество.

Что ж, в этом он был прав.

Я вернулась в свою комнату, умылась, долго выбирала ночную сорочку. В жизни не видела столько кружев и шелкового шитья, не могла же я просто схватить первую попавшуюся. Но стоило мне задремать, как над ухом раздался обеспокоенный возглас призрака.

— Дрыхнет она, вы только посмотрите! А там такое творится! Тебе срочно нужно вмешаться!

— Где творится? — забормотала я, спросонья пытаясь понять, что тут происходит. Пожар? Наводнение?

— А вот выйди в коридор и полюбуйся. Безобразие!

Я набросила пеньюар и тихонько выглянула за дверь. И ахнула. Впервые я была готова согласиться с призраком: тут творилось форменное безобразие. В коридоре стоял Рилан, и не просто так стоял. Он страстно целовал какую-то девушку в форменной голубой одежде.

Горничная?!

Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова, лишь глотала воздух, не в силах поверить своим глазам. Рилан, чудесный, добрый, со всех сторон порядочный Рилан! Стоило ему на день уехать из академии, как он уже вовсю обжимается со служанками. Вот уж от кого не ожидала! А у него, между прочим, есть возлюбленная! Негодяй!

Мне стало так обидно за подругу, что я не раздумывая сорвалась с места, подлетела к ним и с силой оттолкнула девушку.

— Как ты мог, бессовестный! А как же Филая?

Если кто-нибудь пробовал кричать шепотом, он знает: это не так уж и просто, во всяком случае, получилось недостаточно грозно. И уж точно не могло передать всю степень моего возмущения. Поэтому в подтверждение своих слов я хорошенько его стукнула.

— Не шуми так, это я, — сказала вдруг девушка.

Я удивленно обернулась. Голос был родной, знакомый. Филаин. А вот внешность совсем другая. Эта девушка была смуглой и вообще ни капельки не походила на мою подругу.

— Ну же! Ты что, меня не узнаешь?

Я растерянно помотала головой.

— Ты наложила иллюзию?

Филая хихикнула:

— Нет, просто смыла пудру.

— Ну ты даешь! Как ты тут вообще оказалась?

— Устроилась на работу, уже третий день как. А что, жалование неплохое. Работа, конечно, непростая, но вроде пока справляюсь. Правда старшая горничная обещала поколотить меня палками, если еще раз начну вытирать пыль полотенцами для лица.

— Палками? — воскликнула я в ужасе.

— Ерунда, — отмахнулась Филая. — Она только на вид грозная, а так-то добрая.

— Если ты так хотела пойти в служанки, шла бы уж лучше ко мне в горничные, — буркнула я. — По крайней мере, обошлось бы без палок.

— А вот и не лучше. Толку с того, что я сидела бы и перебирала твои платья. А так могу заходить в любую комнату и подслушивать, о чем болтает прислуга.

Ну что ж, надо признаться, она права.

— И о чем же болтает прислуга? — вступил в наш разговор Рилан.

Я посмотрела на него виновато. Получается, что зря на него накричала и даже стукнула. Впрочем, сам виноват! Сказал бы что Филая здесь — ничего бы не было.

— Да ничего интересного, — отмахнулась Филая. — В основном обсуждают невесту принца.

— И что говорят?

— Говорят, жуткая, надменная, глазищи черные — чистая ведьма. А смотрит так, будто убить готова, — Филаю это явно забавляло.

— Вообще-то глаза у меня серые, — обиженно буркнула я. — И ничего я не надменная.

— Ну а что ты от них хочешь? Ты темная. Для них этим уже все сказано.

— Ладно, — тихо сказал Рилан, — расходимся. Пора спать. Завтра королевский завтрак.

Я хотела ехидно заметить, что поцелуям ни позднее время, ни грядущий торжественный завтрак не помешали. Но не стала. Действительно, время позднее, а завтра у нас трудный день. Особенно у Филаи. Так что, попрощавшись, быстро шмыгнула в свою комнату.

Призрак встречал меня за дверью. Не дожидаясь моей гневной отповеди, он пожал плечами и выпалил:

— Ну извини, я тоже ее не узнал!

Я лишь покачала головой и улеглась в постель.

Ночь пролетела быстро. Казалось, я только прикрыла глаза, а вот уже горничная отодвигает штору, впуская в комнату утренний свет, и осторожно трогает меня за плечо.

— Пора собираться, сирра Аллиона, — не глядя мне в глаза, дрожащим голосом проговорила она. — Гости должны явиться за четверть часа до прихода императорской четы и смиренно ждать.

В этот раз сборы были куда тщательнее, но тоже не заняли много времени. Горничная ловко зашнуровала корсет, без всякой магии уложила мне волосы и проводила меня в большую обеденную залу.

Я сделала шаг внутрь и ошарашенно застыла на пороге.

Нет, не потому что большая обеденная зала казалась бесконечной и была обставлена куда роскошнее, чем малая. А потому что за длинным, великолепно сервированным столом сидел тот, кого я ну никак не ожидала здесь встретить.

Магистр Линард.

Я напрасно волновалась, что буду чувствовать себя неловко в высшем обществе. Теперь я почти не видела окружающей роскоши, меня нисколько не смущали любопытные взгляды разряженных в пух и прах гостей.

Сердце стучало громко и отчаянно — но придворные дамы и кавалеры не имели к этому никакого отношения.

Магистр Линард здесь. Восседает за столом во всем своем хмуром великолепии и словно не замечает настороженных взглядов, что стрелами летят в него.

Я растерянно оглянулась на Рилана. Но его, похоже, явление ректора ни капли не удивило.

Свободных мест за огромным столом оставалось не так уж и много. Разумеется, мне и в голову не могло прийти двинуться туда, где во главе стола стояли два огромных золоченых кресла. Но на какое из свободных мест нужно сесть мне? Наверняка же их занимают не по принципу кто раньше пришел, а в соответствии с титулами, положением при дворе или еще с какими-то премудростями, о которых я понятия не имею.

К счастью, решать мне не пришлось: Рилан смело двинулся к столу, к той его части, где сидел магистр Линард. Мне ничего не оставалось как последовать за ним. Слуги помогли нам усесться, и гробовое молчание, которым нас встретили, понемногу разбавилось тихими светскими разговорами преимущественно о погоде. Хотя какой смысл обсуждать погоду в месте, где всегда царит лето, а небо безоблачное.

Убедившись, что все заняты разговорами и нас никто не слушает, я тихо спросила у ректора:

— А вы здесь какими судьбами?

— Неужели ты думаешь, что я мог бы отпустить сюда свою подопечную одну?

И, как это уже часто бывало, в его голосе слышалась насмешка.

— Вообще-то я здесь не одна, я со своим братом.

— С кузеном, — поправил магистр Линард.

— С кузеном, — согласилась я.

— И все же я просто обязан за тобой присмотреть.

Он так довольно улыбался, что сразу стало понятно: его визит не имеет ко мне никакого отношения. Наверняка ему самому что-то понадобилось в королевском дворце, а наша помолвка с принцем — идеальный повод для того, чтобы все это осуществить.

— Справилась бы и сама, — тихо буркнула я.

— О, боюсь, это не так. Я прибыл во дворец нынче утром и первое, что узнал, что вчера уже состоялась совершенно неприличная неформальная пирушка.

— Ничего неприличного. Мне же нужно познакомиться со своим женихом.

— Ночью, за бокалом вина? Отпустив слуг?

— Со мной был Рилан! — гневно прошептала я.

— И это лишний раз доказывает, что присмотреть за тобой он не в состоянии.

Вот же. На это я не нашлась, что ответить, а просто повернулась к Рилану, который сидел с другой стороны, и светским тоном спросила:

— Что думаешь о сегодняшней погоде? По-моему, она очень даже неплоха.

Но стоило мне перестать перешептываться с ректором, как к нему тут же обратилась довольно молодая особа, что сидела по другую руку.

— Вы же магистр Линард? Тот самый магистр Линард?

Краем глаза я увидела, как ректор чуть склонил голову, и улыбка его была довольной: ну конечно, его же назвали «тем самым магистром Линардом». Его собеседницу было не видно, я смогла рассмотреть лишь верхушку невообразимо высокой прически.

— Давно мечтала с вами познакомиться. Вы такой загадочный, но так редко бываете при дворе.

— Теперь буду бывать чаще, — охотно вторил ей ректор.

Дама тут же захихикала. Она же с ним флиртует! Кокетничает! Вот так вот запросто, за императорским завтраком? На виду у всех? Ну ничего себе у них тут нравы!

— Темная магия — это так загадочно, так таинственно. Многие меня здесь не поймут, но я жалею, что родилась со светлым даром, — не особо заботясь о приличиях щебетала дама.

— Уверен, что и со светлым даром вы многое можете.

Демоны побери, в жизни не слышала, чтобы ректор разговаривал так любезно! Уж моему-то дару он точно комплиментов не делал.

— А если бы у меня была темная магия, — не унималась его собеседница, — вы бы приняли меня к себе в академию?

— С величайшим удовольствием.

У-у, бесят! И она, и он, и весь этот дурацкий завтрак. И даже принц Дженард, который ради невесты мог бы явиться пораньше.

Стоило мне так подумать, как в зал влетел мой жених. Он явно торопился. Неужели опоздал? Все присутствующие тут же привстали, и я за ними следом. Принц остановился на пороге, чуть отдышался, ровной и уверенной походкой направился к столу и уселся напротив меня. Только стол был таким широким и так обильно уставлен яствами, что мне его даже видно толком не было. Он улыбнулся и помахал мне рукой. И тут же я поняла, что злиться на него не могу. А вот на ректора и его собеседницу — очень даже могу. И на дурацкий стол с огромными блюдами, с которых нельзя ухватить и кусочка.

— Как думаешь, — шепнула я Рилану, — гости здесь часто падают в голодные обмороки, пока ждут императора и императрицу?

— Полагаю, что дворцовый этикет такого не позволяет, — так же тихо шепнул мне он.

И тут снова все начали вставать со своих мест, а в дверях зала появились император и императрица. Мое сердце снова затрепыхалось и испуганно ухнуло вниз. Я поняла, что панически боюсь потенциальных родственников.

Очень сомнительно, что такая невестка, как я, придется им по нраву, что бы там они ни говорили своему сыну.

Первой мыслью, когда я увидела императора с императрицей, было: теперь понятно, в кого принц такой красавчик. Император оказался суровым мужчиной с широченными плечами и квадратным подбородком. Его волосы уже заметно тронула седина, но он уж точно не выглядел пожилым. Думаю, преподавай он в нашей школе, нашлось бы немало девиц, которые тут же бы в него влюбились. Он шел к столу быстрой и уверенной подходкой, словно здесь собрались не придворные лентяи, а полководцы, с которыми он должен провести важное совещание. Императрица двигалась вровень в ним, но если походка императора был твердой и решительной, то она умудрялась буквально плыть рядом, грациозно и величественно.

Они остановились во главе стола, и император хорошо поставленным голосом объявил:

— Приветствую вас, самые верные из моих подданных, в это чудесное утро. Прежде всего хочу успокоить всех, кто волновался за здоровье младшего принца. Ему стало лучше, намного лучше. И сегодня доктор даже разрешил прогулку по парку. Как вы понимаете, этим мы обязаны главному королевскому лекарю сиру Гильяму.

Император сделал жест рукой, и лекарь поднялся со своего места. Я успела отметить, что это очень близко к началу стола, где восседали царствующие персоны. Наша темная компания, и даже принц, сидела гораздо дальше. Выглядел доктор, прямо скажем, паршиво, несмотря на одежды, подобающие для императорского завтрака. Под глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось. Я представила, как он всю ночь сидел у постели больного, смешивая снадобья и шепча заклинания. И поспав буквально пару часов, стал собираться на дурацкий завтрак, на который никак нельзя не явиться. И почувствовала к нему что-то вроде жалости.

Император трижды хлопнул в ладоши, подданные подхватили и зазвучали аплодисменты. Не слишком бурные, прямо скажем. Впрочем, возможно, отчаянно хлопать в ладоши здесь было неприлично, даже по такому поводу. Когда все закончилось, лекарь с явным облегчением уселся на стол, а император продолжил:

— Также хочу объявить новость. Сегодня вечером мы даем бал в честь наших гостей. И тогда же будет сделано важное объявление.

По столу пролетел шепот. Все взгляды устремились на меня. Полагаю, объявление будет о нашей помолвке.

— А сейчас, — император улыбнулся, — желаю всем приятного аппетита и хорошего дня.

Императорская чета степенно уселась на троны, император взял в руки вилку и завтрак наконец начался. Слуги приносила яства, сменяли блюда, одну вкуснотищу на другую. И я точно ела бы с куда большим аппетитом, если бы справа от меня не звучал восторженный голос новоиспеченной поклонницы магистра Линарда.

— Бал — это так восхитительно! Даже когда он такой внезапный. Могу сказать, что моя бальная книжка на сегодня пока еще совершенно свободна.

Ну ничего себе! Это она напрашивается на приглашение? Бойкая девица. Интересно, маменька с папенькой ее за космы не оттаскают за такие вольности? Заигрывать так откровенно, да еще с темным! Впрочем, похоже, времена действительно меняются. И если уж принцу позволено взять в жены темную магессу, то почему бы остальным придворным не последовать его примеру. А магистр Линард наверняка может считаться завидным женихом: богат, знатен, влиятелен. Да еще и не старик… И не дурак. И…

Так, хватит перечислять его безусловные достоинства. Лучше вспомнить о недостатках. Хмурый насмешливый интриган! Не первой молодости к тому же. Хоть и дьявольски привлекательный при этом…

Ну вот опять!

— Я обещаю поторопиться, — между тем заверил свою поклонницу магистр Линард и я едва не поперхнулась. — Уверен, многие молодые люди поспешат оказаться в вашей бальной книжке.

— О да, обычно к началу бала в ней не остается свободных мест, — не без гордости заявила девица, и я едва не сдержалась, чтобы не выглянуть из-за плеча магистра и не рассмотреть ее хорошенько. Что же за прекрасная нимфа строит глазки моему магистру? Но, к счастью, мне удалось сдержать этот порыв, иначе вышло бы совсем неприлично.

Когда завтрак был окончен и император первым встал из-за стола, императрица сделала мне знак рукой, веля подойти. С замирающим сердцем я приблизилась. Она окинула меня оценивающим взглядом, но что за оценку выставила, по ее непроницаемому лицу я так и не поняла.

— Думаю, нам нужно познакомиться. А на балу для этого не будет достаточно возможностей. Через полчаса жду тебя в своих апартаментах.

Сердце сразу застыло и ледяной глыбой ухнуло вниз.

— Конечно, Ваше императорское величество. Буду рада составить вам компанию, — с улыбкой проговорила я.

Императрица так же жестом отпустила меня и я, на негнущихся ногах, но стараясь держать спину как можно ровнее, медленно вышла из зала. Прошла по коридору, завернула за угол и только тогда смогла выдохнуть. Почему-то от визита к императрице ничего хорошего я не ждала.

В назначенный час я, робея, вошла в апартаменты императрицы. Она стояла в лучах солнечного света, пробивающегося в окно. Золотые волосы сияли, и вся она казалась сияющей и неземной. За полчаса мне удалось справиться с робостью, а еще мы с призраком успели несколько раз повторить сложный реверанс, которым при дворе принято приветствовать императорскую особу, если тебя удостоили личной беседы. «Ты, конечно, куда больше императрица, чем она, и это тебе должны выписывать реверансы, — ворчал призрак, — но пусть она знает, что ты не какая-то там деревенщина неотесанная и имеешь понятие о придворном этикете». Мне показалось это хорошей мыслью, тем более что императрицу я явно побаивалась, даже в те редкие минуты, когда напрочь забывала о том, что эта великолепная женщина вполне может желать моей смерти. Так что я вошла и тут же отдала полагающиеся ей почести. А когда после долгих замысловатых движений руками и ногами подняла голову, увидела на лице императрицы искреннее изумление.

— Это что ты сейчас делала? — спросила она меня.

Убью признака! Неужели дурацкая шутка? Должен же понимать, насколько это сейчас неуместно.

— Р… реверанс, — уверенности в моем голосе не было.

— О боги, — императрица расхохоталась искренне и звонко, и все мои страхи разом улетучились. — Так уже лет сто никто не выплясывает. При дворе все стало куда свободнее и проще.

Ясно. Убийство призрака отменяется. Он же не виноват в том, что давно тут не бывал.

— Кто же тебя такому научил?

Говорить правду точно не стоило.

— В книгах прочитала, — выдавила я из себя.

— Полагаю, это были очень старые книги, — улыбнулась императрица.

Может, это потому, что последние десятилетия темных при дворе не очень-то жаловали? А чуть раньше и вовсе безжалостно истребляли.

Вся моя симпатия к императрице мгновенно улетучилась. Она ведь хотела поговорить, вот пусть и говорит. Я смиренно сложила руки, потупила взгляд и ждала, что она мне скажет.

— Садись, — императрица указала мне на роскошное золотое кресло. Их было два возле столика, уставленного фруктами и напитками. На второе кресло она уселась сама. И не стала ходить долго вокруг да около, а сразу заявила:

— Решение о вашем браке с моим сыном было весьма поспешным.

Я только молча кивнула. Не стану же я отрицать очевидное.

— Он позвал меня замуж спустя пару минут после знакомства. А через четверть часа я дала положительный ответ.

— Я знаю, кто ты. И я знаю, что этот брак решит многие проблемы. И для нашей семьи, и для тебя лично. Моему мужу эта идея кажется просто великолепной.

Императрица сделала паузу. Тут само собой напрашивалось продолжение.

— Тогда как вам…

Губы императрицы тронула улыбка.

— Я понимаю, что этот брак выгоден для всех. Кроме, пожалуй, моего сына.

Я с изумлением уставилась на нее. Это еще почему? Насколько мне помнится, как раз Дженард был очень даже за. Я вспомнила, как пылко он меня уговаривал. Уж точно он тогда не выглядел пострадавшим. И слышать сейчас такое было даже немного обидно. Хоть я вовсе и не стремилась замуж за наследника.

— Но почему?! — не удержалась я от вопроса.

— Понимаешь ли, Аллиона, — голос императрицы звучал мягко и даже вкрадчиво. — Если ты царствующая особа, шансы на счастливый брак не так уж и высоки. Мне повезло: я влюбилась в своего мужа с первого взгляда, и он всегда отвечал мне взаимностью. Наш брак идеален. И все так и было с самого начала. Никто из родителей не был против, не существовало никаких препятствий. Но это исключение. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — проговорила я, уже догадываясь, к чему она ведет.

— Младший принц серьезно болен. Сир Гильям прекрасный доктор, но он не бог. Будет большой удачей, если нам удастся погулять на его свадьбе.

По лицу императрицы пробежала тень, и только. А ведь я даже представить не могла, какие чувства обуревали ее в тот момент. Поистине королевская выдержка.

— Мой старший сыр Эдвард, как ты, должно быть, знаешь, погиб на охоте четыре года назад.

Разумеется, я знала. Об этом писали все газеты, в империи был объявлен траур и даже такая бесчувственная особа, как Гресильда, несколько дней ахала и охала по этому поводу. А у ее супруга сирра Тартрака и вовсе пропал аппетит. К сожалению, ненадолго.

— Это ужасная трагедия, — искренне сказала я.

— И я беспокоюсь о Дженарде. Единственное, что я хочу — это чтобы он был счастлив.

— Но ведь он сам… — начала говорить я, однако она остановила меня жестом:

— Я знаю. Дженард с отцом воодушевлены этой идеей. Мужчины вечно играют в политические игры и меньше всего задумываются о том, чем это может закончиться.

Теперь ее улыбка стала горькой и несколько долгих мгновений она сидела, погруженная в свои мысли. А я боялась даже дышать. Не потому, что эта женщина все еще внушала мне страх, нет. Сейчас мое сердце было переполнено сочувствием.

— Глупо спрашивать, любишь ли ты его, — заговорила вдруг императрица и я внутренне сжалась. Вот оно, то, ради чего затевался весь этот разговор. — Вы слишком мало знаете друг друга. Но спрошу тебя о другом: испытываешь ли ты к нему симпатию?

О, это был простой вопрос!

— Разумеется, — без раздумий ответила я. — Он чудесный, умный, веселый и совершенно не заносчивый. И…

Но императрица снова меня остановила:

— Да-да, мой сын — чудный мальчик, всегда таким был. И я рада, что ты смогла это в нем увидеть. Ответь мне еще на один вопрос: нет ли в твоем сердце другого мужчины, того, кем ты увлечена по-настоящему? Не потому, что он умный, добрый, храбрый, а просто потому, что без него невозможно дышать.

Я знала, что на этот вопрос есть только один правильный ответ. Но чтобы его озвучить, мне пришлось бы солгать. А еще я прекрасно знала, что моя глупая влюбленность совершенно безответна и я могу сколько угодно страдать по ректору, но это ни на шаг не приблизит меня к тому, чтобы мы были вместе. Может быть, все случившееся — знак о том, что мне пора выбросить его из головы?

— Нет, — ответила я твердо. — Такого мужчины нет.

Императрица посмотрела на меня долгим взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли. И я снова почувствовала себя неуютно.

— Это хорошо, — улыбнулась наконец она. — Я буду рада принять тебя в семью, и ты всегда сможешь рассчитывать на мою поддержку.

Мы поговорили еще немного о предстоящем бале, о здоровье младшего принца, которой, очевидно, идет на поправку, и она меня отпустила, потому что никак не могла пропустить первую за долгие недели прогулку с сыном.

Из апартаментов императрицы я выходила со смешанными чувствами. Она мне нравилась, действительно нравилась. Но все-таки я ей солгала в том, что было для нее очень важно. А еще теперь я никогда и ни за что не поверю в то, что эта женщина может как-то быть замешана в убийстве моих родителей. Правда, оставался еще император. Он вполне мог провернуть все без ведома жены. А она слишком его любит, чтобы заподозрить в чем-то дурном. И все же я впервые задумалась о том, что выйти замуж за Дженарда по-настоящему — это, в целом, неплохая идея. Этот брак действительно решил бы многие мои проблемы, в том числе и проблему с разбитым сердцем.

Когда я дошла до своей комнаты, меня встречал Рилан. Он выглядел крайне взволнованно.

— Что-то случилось? — спросила я испуганно.

— Пойдем, я должен тебе что-то показать.

Я ожидала увидеть что-то поистине ужасное, но Рилан всего лишь протянул мне газету.

— Нельзя же так пугать, — улыбнулась я.

— А ты прочитай. — Рилану, похоже, было не до улыбок.

Огромный заголовок гласил: «Кто такая Аллиона Брентор?».

Нельзя сказать, чтобы это выглядело пугающим. После той шумихи, которую устроил вокруг моего имени императорский летописец, этот вопрос интересовал многих.

Я стала быстро пробегать строчки глазами и вдруг споткнулась о знакомое имя: Гресильда. По спине тут же пробежал холодок. Вряд ли от злобной тетки, которая отравила несколько лет моей жизни и чуть было не продала меня замуж за старика барона, можно было ожидать чего-то хорошего. Впрочем, что такого особенно ужасного она могла про меня рассказать?

Однако уже через пару минут я поняла, насколько наивно это предположение. Гресильда могла, да еще как.

Оказывается, моя мать меня где-то нагуляла. Это станет очевидным каждому, кто взглянет на портреты четы Бренторов и сравнит их с моим: никакого сходства. И наверняка спуталась с каким-нибудь темным магом, а иначе откуда у меня появился этот демонов дар?

Когда Гресильда по доброте душевной приютила сиротку, она и не предполагала, с чем столкнется. Девчонка, то есть я, дерзила, изводила слуг (боги, каких слуг, их же не было!), воровала вещи. Бедняжка Гресильда не знала, что делать, когда в очередной раз обнаруживала свои пропавшие броши и серьги в моей комнате.

Я возмущенно фыркнула. Ну надо же, какая лгунья. Впрочем, это было еще только начало.

Главные проблема, по словам Гресильды, начались, когда я чуть подросла и у меня проявился мой демонов дар. Однажды, выйдя вечером в сад, Гресильда случайно бросила взгляд на окно и увидела, как за шторами пылают алые всполохи, а я кружусь в каком-то дьявольском ритуальном танце.

Чушь полная. Впрочем, возможно, не такая уж и полная. Похоже, тетка и правда подглядывала за мной и смогла увидеть тот самый маленький огонек магии, который я так бережно хранила. Не поэтому ли она так быстро решила сосватать меня за барона.

Как я раньше не догадалась? В самом деле, какой смысл барону от жены-бесприданницы, а вот темная магесса, как говорила Филая, — вещь в хозяйстве нужная.

Надо сказать, старику-барону в теткиной истории тоже нашлось место. Оказывается, я при помощи колдовских ритуалов приворожила бедного несчастного порядочного вдовца. Да так сильно, что он был готов на мне жениться, несмотря на мой скверный характер. Но в последний момент я передумала, видимо, поставила себе более высокую цель, и какой-то барон мне не подходил. Сбежала из дому, опозорив семью, а несчастная опекунша сбилась с ног и с огромным трудом отыскала меня (ну конечно) в школе чернокнижников. Она явилась туда, по ее словам, исключительно для того чтобы «посмотреть негодяйке в ее бесстыжие глаза». Вот и благодарность за те годы, что бедняжка Гресильда обо мне заботилась. Но никаких угрызений совести в этих самых глазах она не обнаружила. Напротив, она поняла, что бесстыжая девица спуталась с ректором академии.

В этом месте мне пришлось опереться о стену. Воздух словно выбили из моих легких ударом, и теперь я никак не могла снова вдохнуть. На глаза навернулись слезы, строчки поплыли и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы читать дальше.

Ох, эти двое точно были любовниками. Гресильде хватило одного взгляда, чтобы понять. И к тому же, с чего бы вдруг родовитому магу оформлять опекунство над какой-то там нищей девчонкой.

Впрочем, они особенно и не скрывались. Цинично высмеяли бедную старушку, осыпали оскорблениями и вышвырнули из Школы чернокнижников. Гресильда пролила по этому поводу немало слез, сделалась врагом для самых влиятельных людей в родном городке. В общем, хлебнула горя.

Со временем боль утихла, и она решила забыть о чудовище, которое столько времени жило у нее под боком. Но тут прочла в газете, что эта мерзавка собирается замуж за принца. Тут-то ей сразу стало ясно: это не просто так! Наверняка принц не сам по себе в нее влюбился. Охмурила, приворожила своей страшной темной магией. И уж точно в одиночку она такого бы не провернула. Очевидно же — сговорилась со своим любовником и они вместе решили извести бедняжку светлого принца. Тут уж она не смогла молчать. Светлой императрице жизнь и без того подбросила немало трагедий, не хватало добавить к ней еще одну.

Дальше шла целая печатная страница стенаний о том, какая я плохая и как беспечен императорский двор, если позволяет такой негодяйке влиться в их семью.

День с утра явно не задался. Но тут мне наконец повезло. Стоило нам с Дженардом подойти к двери кабинета, как к нам подлетел придворный и торопливо сообщил, что, если Его Высочество все еще хочет составить компанию своему брату на прогулке, сейчас самое время. Принц виновато посмотрел на меня:

— Справишься сама? Сир Герант Магфрид настоящий мастер слова. Поверь, он найдет решение.

— Конечно справлюсь, — улыбнулась я сдержанно, изо всех сил стараясь не показывать радость и ликование.

Я голову сломала, придумывая, как же побеседовать с императорским летописцем наедине. А тут удачная возможность сама идет в руки.

Дженард молниеносно исчез в конце коридора, а я приоткрыла тяжелую дверь. Кабинет сирра Магфрида был небольшим, или только казался таким, потому что по всему периметру стояли массивные книжные шкафы. Один из них даже немного заслонял окно. В центре кабинета стоял большой стол красного дерева, щедро заваленный бумагами. Я не сразу рассмотрела за ними самого летописца.

— Проходите, сирра Аллиона.

Он приподнялся из-за стола, и я смогла его рассмотреть получше. Взъерошенные волосы, припухшее лицо и грустный взгляд умных глаз. Они действительно оставались грустными несмотря на то, что сейчас сир Магфрид добродушно улыбался. Я, робея, перешагнула порог. Чувствовала себя как нашкодившая девчонка. У меня неприятности, а летописцу их разгребать. И хотя в случившемся нет моей вины, все равно неловко.

— Вы уже видели статью? — я решила пренебречь светскими условностями и перейти сразу к делу. Судя по обилию бумаг на столе, сир Магфрид человек занятой.

— О да, — он улыбнулся. — При всей отвратительности ситуации не могу не признать мастерство своих коллег. Состряпано мастерски.

Во взгляде Магфрида на мгновение промелькнуло что-то вроде радости, которую я, разумеется, никак не могла разделить.

— Да, очень правдоподобно вышло, — со вздохом подтвердила я.

— Ну-ну, не надо так огорчаться. Все это конечно неприятно, но вполне поправимо. Скоро выйдут новые публикации, и от этой истории не останется камня на камне.

— Это как же? Вы сотрете память всем жителям империи? — мрачно проговорила я.

— Ну, это было бы слишком радикально, — усмехнулся сир Магфрид. — Мы воспользуемся их же оружием и уж поверьте мне, милая, я владею им куда лучше.

Теперь я смотрела на летописца так, словно он обладал какой-то совершенно редкой и неизвестной мне магией.

— И что же вы сделаете?

— Ну, прежде всего, да будет вам известно, ваш так называемый жених, этот самый барон, отравил нескольких своих жен. И скоро публикации об этом выйдут во всех газетах. Более того, все они будут сопровождаться его портретами. Мы выберем самые непривлекательные. И поверьте, это не будет трудной задачей. Жуткий тип.

Я похолодела.

— Нет, так нельзя! Он, конечно, отвратителен, но обвинять его в том, чего он не делал? Тем более в таком…

— Что значит — не делал? — Магфрид удивленно вскинул лохматые брови. — Очень даже делал. Императорский расследователи уже точно выяснили, что как минимум двух своих жен он самолично отправил на тот свет. Насчет остальных пока ведется работа. А заодно проверяют причины внезапной кончины нескольких его конкурентов. И с большой вероятностью он тоже приложил к этому руку.

— Вот это да! — только и смогла прошептать я. — Надо же, какого «прекрасного» жениха подыскала мне Гресильда. Я и раньше подозревала, что побег из ее дома — лучшее, что я сделала в своей жизни, а теперь окончательно в этом уверилась.

— Да-а, удивительная удача. Я на такое и не рассчитывал, лишь попросил расследователей покопать и поискать темные пятна в биографии этого типа. Но поиски получились очень плодотворными. Так что, — он развел руками, — после этих публикаций никто не станет верить, что прекрасная юная девушка захотела приворожить это чудовище.

Ну надо же! Я смотрела на сирра Магфрида почти с восхищением.

— Но Гресильда! Она же столько наговорила, что я врала, воровала, и все такое.

— О, тут тоже интересно. Мы все проверили. Она ведь не занималась вашим образованием, не представила вас ни на одном балу, где порядочная девушка может встретить достойного жениха, хотя ваше происхождение, речь даже не о настоящем, а о том, которое сейчас всем известно, предполагало такую необходимость. Более того, она не раз побывала в родовом имении ваших приемных родителей.

— Родовом имении?

Магфрид улыбнулся.

— Звучит гораздо лучше, чем выглядит. На самом деле это просто дом с небольшим участком земли. И все же она вывезла оттуда и продала все, что только можно продать: мебель, портьеры, картины и даже одежду. И эти деньги не были потрачены на ваше содержание. Когда эти факты будут обнародованы, история о доброй тетушке рассыплется как карточный домик. А уж я постараюсь, чтобы ее донесли до почтенной публике в самых ярких красках.

Я была впечатлена, и все же осторожно заметила:

— Но ведь она еще много чего наговорила.

— О том, что вы занимались темной магией? Так вы темная магесса, чем вам еще заниматься. И если уж вы хороши для императорской семьи, то будете хороши и для их подданных.

Кажется, сир Магфрид искренне считал, что проблема решена. Ну или будет решена в ближайшее время. Но он кое о чем забыл. И пусть мне совсем не хотелось об этом говорить, я все же собралась с силами и выдохнула:

— А… все эти сплетни о ректоре? Ну, то есть обо мне и магистре Линарде…

Я почувствовала, как мои щеки заливаются краской, и ничего не могла с этим делать. Надеюсь, сир Магфрид спишет это на то, что любая юная девушка насчет смущаться, если придется говорить о таком.

— О, об этом не стоит беспокоиться, — усмехнулся он. — Полагаю, это был единственный их прокол, явная ложь, которая делает неправдоподобной и всю остальную историю. Магистр Линард — личность известная, вокруг него ходит много разных слухов. Но уж во что публика не поверит, так это в то, что он завел интрижку со студенткой.

— Неужели?

— Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! — с уверенностью заявил он.

— Понятно, — протянула я.

Наверное, мне стоило бы обрадоваться этой новости, но мои чувства были далеки от радости. Магистр Линард никогда не заведет интрижку со студенткой.

В любом случае, стоило прийти в этот кабинет, для того чтобы выяснить, что моя большая проблема — вовсе не большая. Да и вообще не проблема, откровенно говоря. Так что можно было поблагодарить летописца и оставить его заниматься важными делами, одно из которых — спасение моей репутации. Но быстрое завершение разговора в мои планы точно не входило. И поэтому я задала другой, важный вопрос:

— Вы считаете, что гибель моих родителей была как-то связана с пропажей железной короны?

Улыбка тут же сошла с его лица. Оно сделалось серьезным и хмурым.

— Я читала ваши статьи в газетах тех времен. И мне показалось, вы знаете обо всем этом гораздо больше, чем написали.

Сир Магфрид потер переносицу, отвел взгляд и проговорил:

— Это тема для долгой беседы, а у меня сейчас нет времени. — Он похлопал по разбросанным на столе листкам. — Очень много дел.

— Что ж, — я разочарованно вздохнула. Неудача. Сир Магфрид точно об этом что-то знает, но говорить не хочет. И настаивать, похоже, бесполезно. — Конечно, — я поднялась со стула, поблагодарила его еще раз и вышла из кабинета.

Задумавшись, шла по коридору, пытаясь сообразить, как же вывести императорского летописца на разговор. Он вроде бы хороший человек, во всяком случае, таким выглядит. И если не хочет говорить, даже понимая, как для меня это важно, значит, на то есть причины. А мне это разговор очень, очень нужен.

Задумавших, я едва не столкнулась с придворной дамой в изящном зеленом платье, подняла голову и извинения застыли у меня на губах.

— Магистр Калмин? А вы тут что делаете?

Прозвучало не слишком вежливо. Но меня извиняло то, что я меньше всего я ожидала увидеть в императорском дворце ее рыжие кудряшки.

— Здравствуй, Аллиона, — сказала она мне с нажимом. Явный намек на то, то некоторые студентки не имеют ни малейшего понятия о правилах приличия.

— Здравствуйте магистр Калмин, — тут же исправилась я. — Простите, просто очень удивилась.

— А что тут удивительного? Я, между прочим, лучший специалист по зельям в империи. Омолаживающие настои и притирки, кремы, добавляющие красоты.

Только сейчас я увидела в ее руках уже хорошо знакомый чемоданчик. Небольшой и легкий, но внутри может поместиться содержимое целого магазина.

— Я часто здесь бываю, но своим сегодняшним визитом обязана тебе.

— Мне?

Похоже, сегодня у меня день удивлений.

— Ну конечно, его императорское величество объявил внеплановый бал, и всем здешним красавицам просто необходимо, чтобы их красота засияла. — Магистр Калмин внимательно всмотрелась в мое лицо. — Выглядишь уставшей и… немного потрепанной.

Ну конечно, комплиментов ждать от нее не стоило.

— Так уж вышло, — пробормотала я. А что еще на это скажешь?

— Будь у себя в комнате, — деловито продолжила она. — Разберусь с заказами и зайду к тебе. На своей помолвке девушка должна выглядеть… — она еще раз окинула меня взглядом, — … получше.

— Спасибо, магистр Калмин, — пробормотала я, еще не понимая, как к этому относиться. Она ведь не выдаст мне зелья, от которого кожа позеленеет и покроется пупырышками, как у жабы? Надеюсь.

— Ладно, если мы хотим все успеть, то болтать некогда, — заявила она и быстрой походкой унеслась куда-то вдаль.

Ну что ж, раз мне велено сидеть в своей комнате, так и сделаю. Но не успела я пройти и нескольких шагов, как столкнулась с магистром Линардом. Боги, все здесь! Такое чувство, я и не покидала Школу чернокнижников. Хорошо хоть зачетов и экзаменов нет.

— Ты уже в курсе? — магистр Линард почему-то кивнул на мою руку, и я только сейчас заметила, что до сих пор нервно сжимаю в ней газету.

— Да, но это больше не проблема. Сир Магфрид уже все придумал. Никто не поверит ни в россказни Гресильды, ни тем более в историю про барона.

Магистр Линард пытался что-то сказать, но я его опередила:

— Что же касается глупых выдумок о нашем романе, то сир Магфрид считает, что опровергать ничего не надо. Они и без того совершенно неправдоподобны.

— Интересно почему? — прищурился ректор, явно провоцируя меня.

Казалось, его забавляет мое смущение. Только вот мне вовсе не хотелось его развлекать. А учитывая, что все утро он флиртовал с какой-то юной светлой магессой, хотелось, наоборот, задеть его, да посильнее. Так что простите, сир Магфрид, но придется приписать вам то, чего вы и не думали говорить.

— Он сказал то, что для всех очевидно: будучи студенткой школы чернокнижников, где полно отпрысков благородных семей, я уж точно могла бы найти себе кого-нибудь помоложе да побогаче.

— В самом деле?

Улыбка магистра Линарда никуда не исчезла, однако в голосе отчетливо прозвучал лед. О, неужели зацепило? Я вскинула на него совершено невинный взгляд, пожала печами и добавила:

— Но ведь именно так я и сделала.

Теперь глаза ректора стали совершенно ледяными, и на мгновение я даже испугалась. Но окрыленная своей маленькой победой, я сумела не съежится и не залепетать что-то невразумительное, как делала это раньше, а гордо поднять подбородок и самым что ни на есть светским тоном произнести:

— А теперь, если позволите, я пойду. Мне еще нужно подготовиться к балу. Полагаю, он будет великолепен.

Я умудрилась проскользнуть мимо ректора до того, как он успел хоть что-то ответить, а потом нечеловеческими усилиями заставила себя не броситься в комнату со всех ног, а вышагивать гордо и степенно. Что ж, похоже еще чуть-чуть, и я научусь вести себя по-королевски.

Впрочем, дойдя до конца коридора и завернув за угол, я все-таки ускорила шаг, а потом еще, и еще. В свою комнату я буквально влетела. И обнаружила там странную картину.

Горничная отчаянно терла огромное зеркало на стене, а на моей кровати вальяжно развалился призрак. Нет, конечно, призраки не могут лежать на кровати, так что он немножечко над ней висел и громко отчитывался:

— Ничего, абсолютно ничего! Я обшарил этот дурацкий подвал до самого темного уголка. Боги, сколько же у них там хлама! И все-таки ни одной короны. Ни железной, ни золотой, ни даже деревянной.

Я бросила испуганный взгляд на горничную и только тут до меня дошло… Разумеется, это не была обычная горничная. Могла бы и догадаться. Филая усердно драила зеркало, но чем больше она старалась, тем больше на нем оставалось мыльных разводов.

— Дай сюда, — я со вздохом взяла тряпку из ее рук.

— Ну наконец-то, где ты ходишь? Я не могу всю дорогу убирать только у тебя. Это будет подозрительно, — недовольно заявила Филая.

«А еще мне придется за тобой все переделать, и из-за уборки я не смогу пойти на бал, как прекрасная пастушка из детской сказки», — подумала я про себя, но вслух этого не сказала. А лишь спросила:

— Как тебя еще не выгнали? Если и остальную работу ты делаешь так же…

Филая самодовольно хмыкнула.

— Всего лишь немного сообразительности… Магичить с уборкой я не могу. А вот зачаровать старшую горничную — очень даже. Она считает меня лучшей работницей!

— Изящно, — не смогла не оценить я. — Но рискованно.

Филая лишь пожала плечами. Мол, все мы тут рискуем, что уж теперь…

И она была права.

— Тебе удалось что-то узнать?

— Еще бы! — Филая плюхнулась на кровать рядом с призраком.

Отлично, почему бы всем не полежать, пока я, отыскав сухую тряпку, пытаюсь привести в порядок зеркало?

— Сегодня обсуждали супругу начальника императорской безопасности — сирру Траун. Удивительная дамочка, я тебе скажу. К ней в любовники записали чуть ли не все мужское население императорского дворца.

— А, очень интересно, — фыркнула я недовольно. — А нам это как поможет?

— О, ты еще не все знаешь. Кое-кто упомянул, что когда-то в молодости среди ее любовников был и хранитель короны.

— Серьезно? — я едва не выронила тряпку из рук. — Ну и? Тебе удалось что-то узнать?

— А как же!

Не вставая с кровати, Филая протянула руку к вазе с фруктами и сочно захрустела яблоком. Вот же зараза! Впрочем… Я снова стала тереть зеркало тряпкой. Может оно и к лучшему, а то так заиграешься в королеву и забудешь, кто ты есть на самом деле.

— В общем, услышав про хранителя, я стала осторожненько выспрашивать. И Бленда, одна из самых взрослых горничных, рассказала мне вот что: хранитель был в летах и женат, а Карна Траун тогда еще была совсем молода, не старше нас. И вот представь, пошли слухи, что хранитель собирается бросить жену и жениться на любовнице.

— И что потом? — я снова забыла о зеркале.

— А потом его убили. Подозревали и жену, но та утверждала, что незадолго до смерти хранитель наконец пришел в себя и передумал рушить их крепкий брак. В общем, под подозрением оказались обе.

Надо же, я ожидала каких-то жутких интриг, а там, возможно, дело в обычном любовном треугольнике. Неужели хранителя убила одна из его обманутых женщин? И никакой политики? Но куда же тогда делась корона?

— И что никого из них не обвинили?

— А вот тут самое интересное. Расследование еще не закончилось, а Карна уже выскочила замуж за главного императорского безопасника — за Трауна, который был и намного старше ее, и с лица нехорош, а главное, чудовищно жадный. То есть совсем неудачная партия. Она и сейчас недурна, а тогда была и вовсе красоткой. Так что все горничные считают, что это она расправилась с любовником, и жена говорила правду.

— Интересно, — протянула я.

— Очень интересно. А самое интересное то, что эта дамочка и до сих пор выглядит весьма моложаво, потому что тратит на всякие магические штуки целое состояние. А учитывая то, что муж ее очень скуп, явно все это оплачивает кто-то еще. В общем, к ней надо хорошенечко присмотреться, — заключила Филая.

Я закончила с зеркалом и раз уж тряпка все равно была в руках, стала по очереди протирать многочисленные шкафчики, тумбочки и пуфы. Добралась до окна и одернула штору. На карнизе сидела Карла и смотрела на меня обиженным взглядом. Ох ты черт, а я ведь ничего ей не принесла. Да и возможно ли это было? Вряд ли на пафосном императорском завтраке меня бы правильно поняли, если бы я стала заворачивать выпечку в салфетку. Я пробежалась глазами по комнате и тут же обнаружила то, что нужно. Рядом с огромной вазой с фруктами несколько маленьких с печеньем, орешками, конфетами. Я щедро зачерпнула печенья, открыла окно и высыпала на карниз. Откуда не возьмись налетела стая воронят и за минуту угощение было разобрано. Я не уверена, что Карле удалось ухватить хотя бы кусочек.

— Погоди, — обернулась я к Филае. — А где же Пушистик? Ты ведь не могла оставить его в академии?

— Еще бы. Пронесла сюда в сумке, а потом спустилась в подвал и выпустила его там. Сказала, что у него важное задание: найти корону. Вот он и ищет.

— Нет в подвале никакой короны! — голос призрака звенел от возмущения. — Я же сказал, я там…

Но договорить ему Филая не дала:

— …Да-да, абсолютно все обыскал. А вот Пушистик найдет. У него на такие вещи нюх!

Призрак подорвался с кровати, гордо проплыл по комнате и исчез за дверью гардеробной.

— Зачем ты с ним так? — улыбнулась я Филае.

— Не зачем, а за что. Я тебя целый час ждала. Столько всего наслушалась. И как неприлично магичке переодеваться в чужую одежду, а уж обниматься по углам с мужчиной до того, как объявлено о свадьбе, то и вовсе стыд и позор.

— Целый час? — протянула я. — Ну что ж, тогда понятно. Сочувствую.

В дверь постучали. Филая мигом подскочила с кровати и вырвала из моих рук тряпку. Мазнула ею по зеркалу. Демоны, по только что вымытому зеркалу! И оставила там грязный след.

— О боги, — простонала я, подошла к двери и осторожно спросила:

— Кто?

— Открывай скорее! — раздался из-за двери раздраженный голос магистра Калмин. — Можно подумать, у меня полно времени.

Глаза Филаи стали круглыми. Да уж, я тоже немало удивилась, встретив в коридоре нашу преподавательницу. Только вот сталкиваться им было совершенно не нужно. Конечно, узнать Филаю без ее обычного макияжа достаточно трудно. Даже я ошиблась. Но я-то ошиблась в полутемном коридоре, а сейчас в окно льется яркий солнечный свет. И ведь я сама отодвинула шторы!

— Закрывай лицо руками, — шепнула я Филае на ухо, а потом громко выкрикнула:

— Безобразие, разве это уборка! Да зеркало было чистым, пока ты за него не взялась!

Я открыла двери и пинками вытолкнула Филаю наружу, а следом пнула тележку. Затем повернулась к магистру Калмин и с улыбкой произнесла:

— Заходите конечно, я очень вас ждала. Только вот эта глупая девчонка заляпала зеркало, так что даже и не знаю.

Честно говоря, я думала, что магистр Калмин сейчас прочтет мне лекцию о том, что обращаться так с горничными нехорошо. Но она только вздохнула:

— Понимаю тебя. Прислуга в императорском дворце просто ужасная. Но что поделаешь, во всех цивилизованных местах с уборкой справляется бытовая магия, а здесь какой-то каменный век.

Я с облегчением выдохнула.

— Ну что, милочка, — магистр Калмин окинула меня придирчивым взглядом, — начнем делать из тебя королеву.

Магистр Калмин усадила меня на пуф и открыла свой безразмерный чемоданчик. Оттуда, словно по волшебству, стали появляться баночки, скляночки, пузырьки, а также кисти, пуховки. Опаньки, да у нее всего этого больше, чем тканей у портнихи.

— Вообще-то ты очень хороша собой. Сейчас чуть-чуть кое-что подправим и будешь вообще красавица.

Магистр Калмин приступила к работе. Я тут же оказалась окутана тонкими запахами, а по лицу запорхали кисти. Интересно, с чего бы вдруг такая доброта? Я все еще помнила, как неприветливо преподавательница встретила меня, когда я появилась в Школе чернокнижников. И привыкнуть к этой перемене у меня никак не получалось.

— Как же так вышло, что вы помолвлены с принцем? — спросила вдруг она.

У меня отлегло от сердца. Все понятно. Не секрет, что магистр Калмин — большая охотница до всякого рода сплетен и слухов, а уж история с моей помолвкой, пожалуй, главный повод для разговоров во всей империи. Разумеется, магистр Калмин не могла упустить возможность узнать обо всем из первых рук и ее предложение мне помочь прихорошиться не более чем повод, чтобы хорошенько меня расспросить.

— Ну-у… принц пробрался к нам на бал, и мы познакомились. И танцевали. И разговаривали. А потом он позвал меня замуж, — коротко изложила я все то, что сир Магфрид расписал в своей статье весьма поэтично и красочно.

— Ну и как ты среагировала? Наверное, была в шоке?

Похоже, мой ответ ее не устроил, нужны были подробности. Я вспомнила, как пыталась сбежать, как только узнала, кто на самом деле мой загадочный кавалер и совершенно искренне ответила:

— Не то слово!

— Но все же согласилась? — не унималась она.

— А как не согласиться, если он такой красавчик. Ну и принц к тому же…

Магистр Калмин кивнула. Видимо, она была полностью согласна с тем, что для замужества этого достаточно.

— А что скажешь об этой статье? — похоже, до конца допроса было еще далеко.

— О которой? — я невинно похлопала глазками, все еще надеясь, что обсуждения гнусного пасквиля Гресильды удастся избежать. В конце концов, с самого утра меня только об этом и спрашивают. Сколько можно!

— О статье из вон той газеты, — магистр Калмин кивнула на столик, на котором я так непредусмотрительно оставила «улику». Так что теперь отпираться поздно. Впрочем, и в коридоре она видела меня с газетой в руках.

— Гнусная ложь. От первого до последнего слова, — устало сказала я.

— И о романе с ректором тоже? — теперь ее взгляд вдруг сделался цепким и заинтересованным.

— Ну разумеется. Это ведь такая чушь, в которую никто не поверит, — я снова озвучила идею сирра Магфрида. Умнейший все-таки человечище!

— Это почему же?

— Ректор бы никогда не связался со студенткой, — в этом случае лучше было не импровизировать, а полностью положиться на королевского летописца. — И вообще, — я вдруг вспомнила, что слышала от сплетничающих студенток, — нашего ректора никто не интересует. Он все еще страдает по своей покойной жене.

— Что?! — магистр Калмин перестала махать кисточками и звонко расхохоталась. — Линард страдает по жене?

— А разве нет? — я распахнула глаза. Разговор вдруг стал мне очень интересен.

— Конечно нет. Его покойная жена была настоящим исчадием ада. Он женился на ней по молодости и по глупости, и думаю, не однажды об этом пожалел. Именно поэтому оставил свой родовой замок полностью в ее распоряжении и перебрался в академию. Полагаю, просто чтобы с ней лишний раз не сталкиваться.

— В самом деле? — теперь я слушала жадно.

А магистр Калмин, похоже, и вправду была той еще любительницей посплетничать, потому что заговорила с воодушевлением:

— Они до такой степени ненавидели друг друга, что, когда она внезапно и трагически погибла, в первую очередь заподозрили его. Это был непростой период в его жизни, — многозначительно добавила она.

— Вы что думаете, что это и правда он? — я села в кресле и даже подалась вперед.

Магистр Калмин тут же усадила меня на место и сновав замахала кисточками.

— Нет конечно. Выяснилось, что в это время он безотлучно находился на территории Школы чернокнижников. Так что подозрения сняли. Но знаешь, если бы это и правда был он, я бы не стала его осуждать.

— Неужели она была настолько ужасна? — не могла поверить я.

— Хуже, чем ты можешь себе представить. Интриганка, склочница и настоящая змея. Если она появлялась в каком-то обществе, уже через четверть часа все успевали переругаться до такой степени, что были готовы убить друг друга. Даже лучшие друзья и супруги!

Я только покачала головой. Ну надо же, какие забавные вещи всплывают.

— Так что желающих укокошить эту дамочку было более чем достаточно. Не уверена, что в империи нашелся бы хоть один маг, которому она не насолила. Когда ее не стало, в академии ходила шутка. Знаешь почему магистр Линард никогда не призывает демонов?

— И почему же?

— Потому что боится, что ему явится бывшая жена.

Я сдавленно хихикнула.

— Ну, считай, что ты готова, — объявила магистр Калмин. — Можешь посмотреться в зеркало.

Я взглянула и ахнула. Она действительно сотворила чудо. Моя кожа сияла, глаза стали огромными, губы алыми и чуть влажными. Никогда в жизни не была такой красивой. Да я вообще никогда не была особенно красивой, но вот сейчас, кажется, стала.

— Потрясающе, — прошептала я.

И с трудом подавила тихий вздох, мимолетно вспомнив, что какой бы потрясающей я ни была, кое-кому это совершенно безразлично.

— Что-то не так?

Кажется, вздох был недостаточно тихим для того, чтобы укрыться от пристального взгляда магистра Калмин. Ну не признаваться же ей в том, что меня на самом деле беспокоит. Поэтому я ляпнула то, что первое пришло в голову:

— Меня немного пугает бал. И вообще, столько незнакомых людей, все улыбаются, а я понятия не имею, что у них на уме на самом деле…

Она задумалась, а затем достала из чемодана небольшую склянку с жидкостью неприятного болотного цвета.

— Думаю, я могу тебе помочь.

Ее улыбка мне не очень понравилась, но все же на склянку я уставилась с интересом.

— Что это?

— Духи. Очень особенные духи. Почувствовал их аромат, люди становятся чуть более искренними.

— И вы предлагаете мне… — с ужасом начала я, но магистр Калмин не дала мне договорить.

— … решить твою маленькую проблемку, — беззаботно закончила она за меня.

— Но если кто-то узнает, меня же обвинят в том, что я применила магию против членов императорской семьи!

— А кто тут говорил о магии? — магистр Калмин вскинула брови в деланном удивлении. — Никакой магии, просто удачное сочетание редких травок. Мой собственный рецепт.

Да уж, для дамочки, которая так любит знать все и обо всех, такие духи просто находка. Не сомневаюсь, к их созданию она подошла со всем возможным усердием.

Я взяла в руки флакончик, вытащила стеклянную крышку и понюхала. Запах был приятный, тонкий, почти неощутимый. Магистр Калмин тут же отскочила на несколько шагов назад.

— Эй, ты что творишь? Подушишься, когда я уйду. Не хватало меня припечатать моими же духами.

И действительно, что это я. Я закрыла крышку и поставила флакон на столик у зеркала.

— Спасибо вам огромное, — совершенно искренне поблагодарила я.

— Ерунда, — отмахнулась магистр Калмин. — Отблагодаришь позже, когда станешь императрицей.

Она быстро собрала все свои склянки и вскоре исчезла за дверью. Затем явились горничные, которые помогли мне облачиться в пышное платье. А перед тем, как выйти из комнаты, я капнула заветными духами на запястья и мазнула возле шеи. Неужели я и правда смогу узнать, что на самом деле думают обо мне принц, его родители и прочие обитатели императорского двора? И хочу ли я все это знать на самом деле?

Убранство бального зала было великолепным. Но кажется, такие вещи уже перестали производить на меня впечатление. Сейчас я разглядывала не люстры, золотые узоры и зеркала, а тех, кто там присутствовал. Ведь именно они могли быть угрозой. Каждый по-своему…

А вот принц Дженард, который с улыбкой встретил меня у двери, угрожающим не выглядел. Он улыбался просто и искренне, и похоже, просто был рад меня видеть. Остальные гости хоть и бросали на меня любопытные взгляды, были заняты своими делами. Разговаривали, попивая шампанское или дегустируя блюда с подносов, с которыми бродили слуги, кто-то кружился в танце.

— Сейчас объявят о помолвке? — тихо спросила я у Дженарда.

— Чуть позже. Сейчас гости веселятся. Пойдем, я представлю тебя родителям. Так положено.

Я только сейчас заметила императора с императрицей. На тот раз они не восседали на тронах, а стояли на небольшом возвышении. У каждого в руке было по бокалу шампанского, и они с высока взирали на то, как развлекаются гости. «Похоже, быть императрицей — не такое уж веселое занятие», — подумалось мне.

— И не говори, жуткая тоска. Но что поделать… — сказал вдруг принц.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

— Ты что, читаешь мысли?

— Нет, но слова слышу очень хорошо.

Боги, я что, сказала это вслух и даже не заметила? Очень странно.

Между тем мы миновали добрую половину зала и приблизились, наконец, к императорской чете. Я судорожно вспоминала, какие реверансы мне следует выписывать перед монархами. Проделывать все то, чему меня научил призрак, явно не стоило, а современных реверансов я просто не знала, так что просто застыла в замешательстве.

— Мама, папа, — заговорил вдруг принц совершенно просто. — Позвольте представить вам Аллиону, прекрасную девушку и мою невесту.

Императрица улыбнулась:

— Мы уже успели познакомиться, и я полностью одобряю твой выбор, милый.

Император лишь кивнул и нахмурил брови, и от этого мне стало как-то не по себе. Значит ли это, что несмотря на свои уверения, он не очень-то одобряет выбор сына?

— Ты успел зайти перед балом к брату? Он так хотел тебя видеть, — обратилась императрица к Дженарду.

— Да, он действительно чувствует себя лучше, и мы даже поиграли в слова.

— И кто же выиграл?

— Разумеется, он.

Принц с матерью непринужденно болтали, а между нами с императором повисло молчание, которое казалось мне напряженным. Ну не заговаривать же мне с ним первой. Это, насколько мне помнится, все еще неподобающе. Или это правило тоже давно отменили? Нет уж, лучше буду молчать.

— Как вам нравится во дворце, сирра Аллиона? — наконец произнес император.

— Очень нравится, благодарю. У меня прекрасные апартаменты. Здесь очень красиво. Единственное, что меня смущает, так это то, что меня здесь могут убить.

Что? Что, демоны побери, я только что ляпнула? Я же вовсе не собиралась ничего такого говорить!

Император удивленно вскинул брови.

— Кто же по-вашему может это сделать?

Ой… Надо извиниться и сказать, что я вовсе не имела в виду…

— Да кто угодно. Вот вы, например, — услышала я собственный голос словно со стороны и тут же прикрыла рот руками.

Что я несу?

И тут до меня стало доходить. Прекрасные духи истины от магистра Калмин! Я ведь тоже вдыхаю их аромат, а значит, и на меня они тоже действуют. Боги, ну я и влипла…

— О нет, об этом можете не беспокоиться, — ответил между тем император так, словно его совершенно не возмутила моя непозволительная дерзость. — Не скажу, что я об этом совсем не думал. Но в конце концов понял, что живая и замужем за моим сыном вы гораздо удобнее.

Вот значит как… Ответ, может, и не самый приятный, но вполне удовлетворительный. И раз уж мы об этом заговорили…

— А мои родители? Мои настоящие родители… Это вы приказали с ними расправиться? — выпалила я и сжалась. Вряд ли дворцовый этикет позволяет обвинять императора в таких вещах. Впрочем, об этикете сейчас нужно думать в последнюю очередь. Не отправит ли меня император за такую дерзость прямо в тюрьму?

— Нет! — твердо сказал он. Помолчал немного и повторил: — Нет.

Только сейчас я заметила, что императрица и принц с удивлением прислушиваются к нашему разговору. И оба они, мягко говоря, обескуражены.

Императрице понадобилось буквально несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

— Милый, — обратилась она к сыну, — не думаю, что вам с Аллионой интересно стоять тут с нами. Идите, веселитесь.

— Конечно, мама, — Дженард подхватил меня под локоть и потащил подальше от родителей.

Он явно хотел спросить, как так вышло, что мы с его отцом не нашли лучшей темы для обсуждения, чем мое предполагаемое убийство, но не успел.

Не пройдя и десятка шагов, мы едва не столкнулись с магистром Линардом.

— Ваше высочество. Аллиона, — чинно поприветствовал он нас.

— Рад вас видеть, магистр Линард. Надеюсь, бал вам понравится, — так же церемонно ответил принц. И тут же добавил: — Он уж точно получше, чем те, что вы устраиваете у себя в Школе чернокнижников.

О, нет! Только не это! Сейчас они друг другу такого наговорят!

А если я вмешаюсь в разговор — будет еще хуже. Могу себе представить, что сейчас способна выболтать магистру Линарду.

Бежать!

Я схватила принца за руку.

— Пойдем танцевать. Это моя любимая музыка, — начала я с улыбкой и позорно закончила: — Правда, слышу я ее в первый раз… Просто не хочу разговаривать со своим опекуном.

Магистр Линард смерил изумленным взглядом теперь уже меня. Но к счастью, принцу понравилась эта идея, так что через несколько мгновений мы уже влились в танцующую толпу.

— Так почему ты не хочешь разговаривать с магистром Линардом? — спросил меня принц, как только мы начали делать первые па.

Вот незадача! Вообще-то вопросы должна была задавать я.

— Сейчас для этого совсем неподходящее время.

Выкрутилась! Абсолютно честный ответ, который ничем мне не грозит. Но расслабляться было рано: у принца явно было, что у меня спросить. Чтобы его опередить, я выпалила:

— Почему ты хочешь на мне жениться? — спросила я. — Только из-за того, что я наследница?

— Не говори глупостей, — ответил Дженард. — Твой статус интересует моего папашу. Меня куда больше привлекает то, что ты веселая, милая и очень даже хорошенькая.

— Правда? — растерянно спросила я. Нет, я не сомневалась — ответ искренний, тут уж, как говорится, магистр Калмин гарантирует. Просто не привыкла получать комплименты от парней.

— Конечно, — с энтузиазмом подтвердил принц. — И фигурка у тебя отличная, и грудь, судя по тому, что видно в декольте, очень даже соблазнительной формы… Поверь, мне не терпится утащить тебя в спальню и сорвать с тебя все эти тряпки. Но увы, приличия требуют дождаться свадьбы.

Ой… На такую откровенность я точно не рассчитывала. И что теперь отвечать уж точно не знала, лишь чувствовала, что щеки мои пылают, как самый яркий огонь в самом жарком камине.

— И ты действительно хочешь быть мне хорошим мужем, любить меня, заботиться и хранить верность? — выдала я из себя новый вопрос.

— Ну, любить и заботиться — это конечно. А вот насчет хранить верность, это ты, конечно, загнула. Я еще слишком молод, чтобы остепениться.

— То есть у тебя будут любовницы? — уточнила я.

— Что значит будут? Есть. Одна из них как раз сейчас вьется возле твоего опекуна. Хочет, чтобы я ее ревновал.

На какое-то мгновение я почувствовала искреннее злорадство. Вот значит как! Юная светлая магесса вовсе не была очарована моим ректором, а просто пыталась вызвать ревность принца. А он лишь удачно оказался рядом…

— Ты не представляешь, как ты меня обрадовал! — сказала я вслух.

Принц бросил на меня удивленный взгляд, и я до боли прикусила щеку изнутри. Не говорить, ничего не говорить! Только спрашивать.

— Но неужели при дворе принято изменять своим супругам? Это же неприлично… Можно испортить репутацию.

— Вряд ли. Мой отец по молодости был тем еще ловеласом. Не пропускал ни одной красотки — будь она горничной или придворной дамой. И ничего с его репутацией не стало. Впрочем, он и женился не так рано, как собираюсь я.

Музыка закончилась, и мы остановились.

— А знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего? — сказал вдруг принц. И не дожидаясь, пока я начну выдвигать свои версии, сам ответил: — Поцеловать тебя.

А в следующее мгновение сгреб меня в охапку и впился губами в мои губы.

О боги! Это ведь, кажется, неприлично. На балах такое не положено!

В зале воцарилась тишина. Точно, не положено. Я попыталась выбраться из объятий принца, но где там. Руки у него были просто железные. И лишь услышала, как среди гнетущей тишины раздались медленные и уверенные хлопки. Я почему-то не сомневалась: аплодировал император. Тут же кто-то подхватил эти аплодисменты и вскоре мы уже утопали в овациях. Принц наконец то меня отпустил, а в зале раздался громогласный голос:

— Как вы уже догадались, главная новость сегодняшнего вечера — мой сын женится на прекрасной Аллионе Брентор! Свадьба состоится через две недели.

— О боги, так скоро! — ахнула я.

И кажется, сказала это вслух.

— Не могу дождаться, — принц окинул меня таким плотоядным взглядом, что я сочла за лучшее быстро протараторить:

— У меня пересохло в горле. Хочу что-нибудь выпить, так что я пойду… — но убежать сразу же не вышло, так что я конечно же добавила: — На самом деле пить я не хочу, просто ты меня пугаешь.

Отлично, теперь надо держаться подальше еще и от принца. Хватит с меня на сегодня его искренности.

Сделать это было несложно. Гости окружили моего жениха и стали поздравлять. Кажется, отсутствие рядом такой незначительно детали, как невеста, их не смущало.

Я добралась до подноса с напитками, взяла воду, сделала пару глотков и окинула зал взглядом. Вот ректор держит под руку любовницу принца и сверлит меня тяжелым взглядом. Вот принц пытается выбраться из толпы поздравляющих и ищет меня глазами. Куда же деться?

В конце зала я увидела знакомую фигуру. Сир Магфрид, императорский летописец. Вот его то мне и надо! Он явно что-то скрывает, нельзя упустить возможность выяснить, что именно.

Сир Магфрид уж точно не торопился вливаться в толпу танцующих и веселящихся. Все с тем же грустным видом он стоял у стойки с вином и допивал бокал. Судя по раскрасневшемуся лицу, уже не первый.

— Очень рада вас видеть, — поприветствовала я его.

И в этот раз моя честность никак не помешала. Я действительно была ему рада.

— Вы красавица, Аллиона, — заявил мне Магфрид. — Очень похожи на свою мать.

Это заявление был неожиданным.

— А вы разве были с ней знакомы?

— Это было краткое знакомство. Все мы ожидали, что ваш отец взойдет на престол. И разумеется, газеты были готовы платить целые состояния за любую информацию о будущем императоре. Тем более, что ваши родители тогда жили весьма уединенно и сторонились светских развлечений. Многие хотели попасть в замок…

— …но лишь вам это удалось, — догадалась я.

— Скажу без ложной скромности, я тогда был молод и весьма изобретателен, — улыбнулся сир Магфрид.

— И вы мне расскажете? — с надеждой спросила я.

— Это не тема для светской беседы на балу, — сир Магфрид обеспокоенно огляделся вокруг. — Когда все закончится, приходите ко мне в кабинет. А сейчас веселитесь. Ни к чему много времени проводить рядом с печальным стариком. К вам сейчас прикованы все взгляды. Не стоит давать кому-то повод считать, что у нас есть тайны.

Это уж точно!

Я торопливо отошла от сира Магфрида и не очень уверенно огляделась по сторонам. Магистр Линард был неподалеку и явно намеревался ко мне подойти, так что я быстро двинулась в противоположную сторону и конечно же едва не налетела на принца.

— Аллиона, куда же ты сбежала? На самом интересном месте, — промурлыкал он.

Вот же кот мартовский!

— Веди себя прилично, — строго велела ему я. — И вообще, я хотела найти Рилана. Нам срочно нужно кое о чем поговорить. А ты пригласи кого-нибудь потанцевать.

— Послушай, я, кажется, наговорил тебе лишнего. Сам не знаю, что на меня нашло…

Ну что ж, главное — я отлично знаю, что на него нашло.

— Я хотел тебе сказать, что собираюсь хранить тебе верность, как любой порядочный муж… Хотя конечно, это неправда. Просто не хочу тебя огорчать раньше времени.

О боги, ну сколько можно!

Но, к счастью, от излияний принца меня избавила новая толпа поздравляющих. Говорить в этой ситуации не было никакой необходимости — только слушать, улыбаться и кивать. Впрочем принц умудрился и тут вставить словечко — какому-то пузатому мужчине он сообщил, что его парик такой же старый и изношенный, как и его идеи по поводу экономики империи.

Когда прозвучал финальный танец и все начали расходиться, я вздохнула с облегчением. Наскоро попрощвшись с принцем, я отправилась в свою комнату.

Теперь оставалось лишь дождаться, когда коридоры опустеют, и прокрасться в кабинет сира Магфрида.

Перед тем как выйти, я потянулась к флакончику с духами. Наверняка они уже выветрились. По крайней мере, к концу бала я уже не пыталась рассказать Рилану, что в моем сердце давно и крепко поселилось романтическое чувство к одному очень неподходящему мужчине. А он не начинал рассказывать, как на первом курсе сжульничал на экзамене по зельеделию. А поскольку ни с кем, кроме сира Магфрида, я встречаться не собиралась, я открыла флакончик, покрутила его и все-таки решилась. Еще пара капель на шею и одну на запястье. Это уж точно не помешает…

— Ты куда это собралась? — раздалось недовольное ворчание призрака.

— К сиру Магфриду. Мне нужно обсудить с ним кое-что важное. А ты даже не вздумай за мной увязаться! — велела я строго. Но, кажется, недостаточно строго. — Все равно ведь пойдешь, да? — спросила я обреченно.

Вряд ли зелье магистра Калмин действует и на призрака. Впрочем, тут оно было и не нужно: ответ легко читался на наглой полупрозрачной физиономии.

— А там, в подвале, между прочим, Пушистик ищет корону! — напомнила я.

— Ничего он там не найдет. Я там все обыскал, — раздраженно ответил призрак.

— А ты уверен? Всюду заглядывал? Подвал-то большой…

Призрак проворчал себе поднос явно что-то ругательное и растворился в воздухе.

Ну… пора.

Я тихонько открыла дверь и вышла в коридор. Полутьма и тишина. Где-то вдали слышался смех — кто-то из обитателей замка все еще веселился. Лишь бы не встретиться с ними! Осторожно ступая по каменному полу, я шла вперед. Было жутковато в этой пустоте: скульптуры застыли зловещими тенями, замысловатые арки казались порталами в никуда, высокие потолки терялись во мраке.

С колотящимся сердцем я дошла до поворота, заглянула за угол и ахнула, увидев в полутемном коридору знакомую фигуру. Магистр Линард приближался ко мне быстрым шагом.

А ведь я только что капнула на себя еще духов. Как же это некстати!

Я стала озираться по сторонам, прикидывая, куда бы юркнуть, чтобы не столкнуться с ректором. Но было поздно. Он меня увидел.

— Куда это ты собралась? — недовольно спросил он.

— У меня встреча, важная. — Вот так — честно и откровенно. А ведь стоило соврать, что я, к примеру, обожаю гулять по темным коридорам.

— С принцем? — глаза ректора недобро сузились.

— Нет. — Молчать! Надо молчать! А лучше самой спрашивать. — А вы что тут делаете? Следите за мной?

— Нет, конечно. Просто шел поговорить с тобой. Ты весь вечер ведешь себя странно. Возможно, тебя опоили… Или еще каким-то образом задурманили. Нужно проверить.

— Никто меня не опаивал! — Угу. С этой задачей я справилась сама. И даже дважды за вечер. — И вообще, мне пора!

— Хватит от меня бегать. Нам нужно поговорить, и это очень серьезно.

— В другой раз, — пискнула я и попыталась прошмыгнуть мимо.

Но магистр Линард не позволил, крепко схватив меня за плечи.

— В этот!

Тут же вокруг нас образовался синеватый полог тишины. Кажется, разговора не избежать. Вот же я влипла!

— Итак, куда ты собралась? С кем встречаешься? — строго спросил магистр Линард, и мне не оставалось ничего другого как честно ответить:

— С сиром Магфридом…

— Зачем? — удивление магистра было искренним.

Я судорожно соображала, что бы такого ответить. Правдивого, но без лишних деталей.

— Он был знаком с моими родителями, — чистая правда! — И у меня к нему много вопросов… — тоже честно и не слишком информативно. Я справилась!

Однако магистр Линард, похоже, был намерен продолжать выпытывать подробности.

— Ночью?

— С утра он наверняка будет занят. И трезв… — я не смогла придумать ничего лучше.

Плохо, очень плохо. Стоит только чуть-чуть ослабить контроль, и я разболтаю все что только можно.

Решение пришло быстро. Нужно задавать вопросы самой, не давая возможности перехватить инициативу. С принцем же это сработало. Если повезет, сработает и с ректором.

— А вы зачем явились во дворец? — спросила я.

— Ты уже спрашивала, а я отвечал, — строго сказал магистр Линард. — Я здесь, чтобы присмотреть за тобой.

Что это, аромат зелья на него не действует или за завтраком он действительно не соврал? И никаких тайных миссий у него тут нет. Так, не отвлекаться, задавать вопросы, чтобы не пришлось на них отвечать.

— И вы делаете это исключительно потому, что я наследница престола? И никаких других причин нет?

Едва успев задать этот вопрос, я уже о нем пожалела. Ну да, сейчас ректор ответит правду: «Разумеется, я ведь тебе это говорил». И раздраженно добавит: «Ты ужасно не внимательна».

Но произошло другое. Ректор сделал шаг ко мне, хотя и до того мы были довольно близко. Его лицо оказалось совсем рядом, так что я легко могла рассмотреть хмурый лоб, тонкие морщинки в уголках глаз и сами эти глаза. Горящие, почти безумные.

— Хотел бы я, чтобы это было так, — ответил он тихо.

Наши лица были близко, совсем близко, и мне показалось, что еще мгновение — и он меня поцелует. Я попыталась вздохнуть, и дыхание вышло прерывистым. Предвкушение, сладкий ужас, сердце, колотящееся так громко, что кажется, его было бы слышно во всем замке, не будь над нами полога тишины. Я уловила его дыхание ни своих губах и подалась вперед. И в это же мгновение лицо ректора переменилось. Взгляд стал жестким и холодным, губы сжались. Магистр Линард сделал шаг назад.

— Знакомый аромат, — сказал он холодно. — Как он к тебе попал? Ты выкрала его у магистра Калмин?

— Нет! — воскликнула я. — Она сама мне его дала. Но это не для вас, а для… Для других людей. Я ведь понятия не имею, кто и что задумал.

— А тебя не смутило, что с этими духами ты и сама уязвима? И можешь выболтать все свои секреты?

— У меня не так уж и много секретов… — успела ответить я, прежде чем с языка сорвалось: «Да и я понятия не имела!» — мне пора идти… Сир Магфрид может не дождаться.

— Будь с ним осторожнее. Он, вроде бы, неплохой человек, но тот еще хитрый лис. Впрочем, в его профессии иначе нельзя.

— Не волнуйтесь, у меня ведь есть этот браслет, — для пущей убедительности я покрутила рукой. — Если я окажусь в опасности, я обязательно им воспользуюсь.

Магистр Линард только устало вздохнул.

— Я вот еще что хотела спросить… — начала я, но он меня прервал:

— Только посмей!

Он буквально пригвоздил меня к стене тяжелый взглядом, в котором явственно читалась угроза. И хотя я хотела всего лишь узнать, как долго он здесь пробудет, озвучить свой вопрос не решилась.

— Доброй ночи.

Полог тишины осыпался искрами, и магистр Линард удалился по коридору. А я еще долго стояла на месте, вслушиваясь в то, как затихают вдали его шаги, а в висках стучало: «Хотел бы я, чтобы это было так»…

Сирра Магфрида я застала все там же, за столом в кабинете. Он так же, как и утром, сидел, закопавшись в бумаги, и что-то писал.

А ведь похоже, что жизнь летописца со стороны выглядит скучно и однообразно. Просто сидит человек, склонившись над листом бумаги, и что-то там царапает. И какие бы страсти ни выходили из-под его пера, какие бы интриги там ни плелись и какие бы баталии ни разворачивались, его собственная жизнь именно такова: ссутуленные плечи и лист бумаги, который вновь и вновь нужно заполнять буквами.

Только вот среди бумаг стоял еще кубок с вином.

— Аллиона? — он привстал из-за стола. — Уже так поздно. Я думал, вы не придете.

Магфрид виновато улыбнулся. У меня не оставалось сомнений: если бы аромат духов успел достигнуть того угла, где стоит стол, Магфрид, сказал бы: «Я надеялся, что вы не придете».

— Садитесь, — он указал мне на кресло перед столом. — Не сомневаюсь, у вас много вопросов. А время позднее.

Вопросов действительно было много. Что он знает о гибели моих родителей? Это ведь человек, которому довелось общаться с ними при жизни. Мне хотелось расспросить, какими они были, что это были за люди. Был ли мой отец безумно влюблен в маму или их брак, как принято в благородных семействах, строился преимущественно она расчете? Дай мне волю, я бы бесконечно расспрашивала его в надежде, что он вспомнит какие-то мелочи. Да только пришла я сюда не за этим.

— Вы знаете, где сейчас железная корона? — спросила я.

Сир Магфрид удивленно вскинул брови.

— Никто не знает, где железная корона. Боюсь, она утеряна окончательно и бесповоротно.

Такого ответа я не ожидала, и он мне совсем не нравился. А больше всего мне не нравилось в нем то, что это была чистая правда, сказанная со всей возможной искренностью.

— Но как же так? Вы же сами писали, ну то есть намекали, что эта смерть была неспроста. Что она как-то связана с гибелью моих родителей. Я читала ваши статьи тогда…

Я и сама не заметила, как поднялась со стула, опершись руками о стол, и уже вовсе не заботилась о том, чтобы говорить тихо. Более того, я почти кричала.

— Да, действительно, я так думал, — грустно сказал сир Магфрид. — Да и кто бы не подумал, слишком уж удачно все сложилось одно к одному: темный маг, которому суждено было занять престол, погибает вместе со всей семьей, не оставив наследников. А за неделю за того исчезает корона — артефакт, дающий силу истинному императору. Тогда я не сомневался, что за всем этим стоит императорская семья, ведь больше никому это не выгодно, да и не может быть выгодно.

— А потом?

— Я понял, что ошибся, — сир Магфрид помрачнел и какое-то время молчал, глядя в стол. А потом поднял на меня взгляд.

— Это не моя тайна. Чужая. И хотя по неведомой причине мне сейчас очень хочется рассказать тебе все тайны, — в его глазах промелькнула усмешка, — полагаю, я сумею удержаться. Речь идет о данном мною слове. Ради такого дела стоит побороться с магическим воздействием.

Мои щеки вспыхнула. Он догадался, он понял! И вместо того, чтобы обругать меня, выставить вон или хотя бы просто обвинить меня в том, что я так бесчестно воспользовалась его доверием, сир Магфрид смотрел на меня беззлобно и с пониманием.

— Там нет никакой магии, — виновато пробормотала я. — Просто такие травы. Особый настой.

— Неужели тебя настолько интересуют старые тайны?

— Ну конечно, я ведь в опасности. Каждую минуту, каждую секунду, и всегда в ней буду. А железная корона сделала бы меня сильнее.

Сир Магфрид кивнул:

— Понимаю. Но, — он снова развел руками, — теперь я точно знаю, что все это не было заговором правящей семьи. Похоже тот, кто убил хранителя, просто хотел свести с ним счеты. А корону похитил для видимости, в надежде, что тень подозрения упадет на императорскую семью и расследователи не будут слишком усердствовать. Похоже, это сработало, ведь ее до сих пор не нашли.

— Значит, так искали, — зло буркнула я.

Мысль о том, что корону похитили для отвода глаз, мне совсем не понравилась. В этом случае найти ее и правда будет почти невозможно. Такой человек поспешил бы от нее избавиться: уничтожить, выбросить, утопить в море. А это значит, что я ее не найду. И вся эта авантюра с замужеством, посещением дворца была напрасной…

— Вообще-то они старались, — сказал вдруг сир Магфрид. — Император поставил это дело на особый контроль. Но увы, ничего не вышло.

— А как такое может быть? Один из расследователей работал в академии. Он очень быстро обнаружил преступницу. Ему для этого и делать ничего не пришлось, только и знал, что сидел и чаи с пирогами распивал.

Сир Магфрид добродушно усмехнулся.

— Полагаю, там речь шла о магическом преступлении. В таких случаях расследователи справляются с легкостью. Но тот, кто убил хранителя, не пользовался магией, его отравили самым обычным ядом. Вернее, не самым обычным, сильнодействующим и очень редким. Но для приготовления отравы не понадобилась и толика магического воздействия. Полагаю, как и для вашего пахучего настоя.

Мои руки похолодели. На что он намекает? Впрочем, вряд ли он всерьез хочет обвинить меня в этом убийстве, ведь когда это произошло, я была грудным младенцем. Ну уж нет, я не позволю сбить себя с толку.

— А они не пытались выяснить, с кем он ел или выпивал накануне? Ведь яд ему нужно было как-то подсыпать или подлить.

— Ядом была обмазана его бритва. Очень изящное решение. Это не та вещь, которой принято делиться с другими, никто другой не стал бы ею пользоваться. Нельзя даже точно сказать, когда именно был нанесен яд. Убийце нужно было лишь обработать лезвие и терпеливо ждать, когда хранитель будет немного неаккуратен, чтобы пораниться. Такое часто происходит при бритье, как человек, уже много лет избавляющейся от бороды, могу заявить это со всей уверенностью. В тот раз бриться ему помогал камердинер. Небольшая царапинка — и хранитель забился в судорогах. Слуга тотчас же побежал за целителем. Обернулся скоро, не прошло и десяти минут. Но когда сир Гильям явился, спасать было некого: хранитель был уже мертв. А короны на месте не оказалось.

— Получается, убийца за эти десять минут успел войти в его комнату, забрать корону и сбежать?.. — проговорила я задумчиво.

— Похоже, что так. Но рядом с комнатой никого не было. Никого, кто мог бы увидеть входившего.

Надо же, какое поразительное везение, подумала я про себя. Вот только что-то мне не кажется, что человек, раздобывший редкий яд и додумавшийся намазать им лезвие бритвы, стал бы рассчитывать на везение. Нет, он явно придумал какой-то фокус. Скорее всего, к моменту смерти хранителя корона уже была у него. Например, если это сделала его любовница. Чего ей стоило мило промурлыкать: «Дорогой, я так хочу примерить корону. Ты мне позволишь?» И вот уже он с идиотской влюбленной улыбкой достает ее из сейфа, протягивает своей ненаглядной. Она как-то ловко меняет ее на копию и возвращает ему уже не настоящую корону… Так, стоп! Когда открыли хранилище, короны уже не было. Если бы она подменила ее копией, то в хранилище обнаружили хотя бы копию. Или она сделала ее из материала, который сам по себе испарился. Такой материал вообще существует?

Вопросов было больше, чем ответов. Но уж точно некая дама выглядела так подозрительно, что уж дальше некуда. Права Филая, не просто уж так одна из первых красавиц выскочила замуж на невзрачного и жадноватого начальника службы безопасности.

— Это могла сделать его любовница, — сказала я вслух.

— Могла, но наверняка не делала. Полагаю, сирра Траум хоть и хороша собой, но все же весьма легкомысленна и не слишком умна. А это убийство дело рук человека с незаурядным воображением.

— Но кто же мог хотеть его смерти?

— Много кто. Сирра Траум волновала сердца многих мужчин, а слухи о том что хранитель собирается бросить ради нее жену, были весьма убедительными.

— Значит, его могла убить жена!

— Запросто, — легко согласился сир Магфрид. — Или, к примеру, ваш покорный слуга.

— Что? — я изумленно воззрилась на него, а он, чуть смутившись, пожал плечами:

— Ну что я могу сказать? Я тогда был молод и безрассуден. А сирра Траум обладала особым очарованием, которое подействовало и на меня тоже. И ночью накануне смерти хранителя я был во дворце.

— И что вы там делали? — быстро спросила я.

Сир Магфрид окинул меня укоризненным взглядом. Боги, как же неловко! Но ведь он знает, что находится под действием настоя, и не выставил меня вон. А значит, не против рассказать мне всю правду.

— Я провел ночь в комнате сирры Траум, — не без смущения в голосе сказал он. — А утром, когда начался переполох, счел за лучшее ускользнуть из дворца.

А эта сирра Траум та еще штучка! Филая была права. И горничные были правы. Вообще, все были правы. Но похоже, в подозреваемые нам она не годится. Как сказал сир Магфрид, слишком легкомысленна и беспечна для того, чтобы строить коварные планы. Впрочем, может, это он беспечен? Он ведь был в нее по уши влюблен. Она могла оказаться хоть демоном в юбке, а он бы смотрел на нее полными обожания глазами и считал небесным созданием.

— А вот я еще хотела спросить, — начала я, но сир Магфрид меня остановил:

— Думаю, довольно вопросов на сегодня.

Я кивнула. Что ж, я его понимала. Я и так выпытала слишком много личного. Разумеется, такой допрос ему не понравился.

— Нет-нет, я готов продолжить эту беседу, но уже слишком поздно. Невесте принца не пристало беседовать по ночам наедине с мужчинами, а уж уходить от них под утро — это будет и вовсе неприлично.

Мои щеки загорелись. Неужели кто-то мог подумать, что я и сир Магфрид… Боги, да такое и представить невозможно!

Он, похоже, правильно разгадал мое замешательство.

— О, не сомневайтесь, придворные сплетники весьма изобретательны. Так что желаю вам доброй ночи, а мне нужно вернуться к работе.

Он снова склонился над бумагами, а я, бормоча слова благодарности и прощания, поспешила покинуть его кабинет.

Утром я проснулась с мыслью о том, что нужно сейчас же отыскать Филаю и рассказать ей все, о чем я узнала вчера. Трудностей в том, чтобы найти маленькую горничную в большом королевском дворце я не ожидала: явно крутится где-то возле Рилана. Да только когда я попыталась подняться с кровати, наметилась совершенно другая сложность, ждать которой я уж совсем никак не могла. Руки и ноги меня не слушались, тело было вялым и беспомощным, а когда я хотела приподнять голову с подушки, перед глазами потемнело и вовсю закрутились разноцветные звездочки. Мне явно было нехорошо, только вот почему? Неужели я умудрилась заболеть? Простудиться, там, или…

Сердце испуганно сжалось.

Или меня отравили?

Вдруг кто-то решил, что я — неподходящая партия для принца? Может такое быть? Может, и запросто. Впрочем, если и вправду речь идет о яде, то, скорее всего, дело даже не в принце. А в том, что убийце хранителя совсем не понравился мой к нему интерес, и он решил воспользоваться своим излюбленным средством. Надо срочно звать на помощь!

Я попыталась встать, но не смогла, бахнулась на подушки. Сразу вспомнилось, как еще в начале учебного года я днями лежала в лазарете совершенно обессиленная. Вот именно, в лазарете — под присмотром врачей. И то еле выкарабкалась. А сейчас…

— Эй, призрак! — Еле слышно простонала я, кажется, истратив на это последние силы, но никто не появился. Что за… создание такое: когда не нужен — не выгнать, а вот в кои-то веки понадобился, да причем по вопросу жизни и смерти — а он как сквозь землю провалился!

— Призрак! — Простонала я едва слышно. И, прежде чем окончательно лишиться сознания, увидела, как мой полупрозрачный приятель медленно выплывает из гардеробной.

— О… Ты меня звала? — Лениво протянул он. — А я совсем не слышал.

По его ехидной физиономии сразу стало понятно: все он прекрасно слышал. Вот только появляться не торопился по каким-то своим причинам.

— Наверное, задремал, — продолжал куражиться призрак. — Устал очень. Полночи, знаешь ли, по подвалу рыскал. И совершенно, между прочим, без толку. Потому что железной короны там по-прежнему нет. Интересно, кто же меня туда отправил?

Вот же невыносимый зануда! Однако, кое-что хорошее в его словах все-таки было. Призрак явно понял, что со мной случилось и что бы оно ни было, моей жизни ничто не угрожает. Потому что если бы угрожало — он точно бы не разговаривал так вальяжно и не вредничал. Он бы носился по всему королевскому дворцу, выискивая все возможные и невозможные способы меня спасти.

— Я тут, между прочим, умираю, — На всякий случай обиженно сказала я.

— Вовсе нет, — спокойно возразил призрак.

— Но уж точно мне очень плохо!

— А вот это да, — согласился он со мной с самым важным видом. — Но тебе ведь и должно быть плохо после вчерашнего.

— Какого такого вчерашнего? — не поняла я.

— А твоя рыжая подружка не предупредила о побочных действиях того ароматного средства?

— Нет, — с тревогой в голосе ответила я, даже не подумав поправить его, хотя магистр Калмин уж точно моей подружкой не была.

— Как нехорошо с ее стороны. Ну ладно. Мне пора. Как я тебе уже говорил, ночью совершенно не выспался. А гардеробные у них тут весьма комфортные, и звукоизоляция великолепная. Спокойной ночи!

— А ну стой… — Попыталась рявкнуть я, но получился лишь жалобный писк. — Сейчас же объясняй, что со мной происходит!

— Иначе — что? — призрак задиристо сложил руки на груди. Похоже, и вправду обиделся на меня.

— Ты же сам сказал, что я не умру. А значит, что бы это ни было, оно скоро пройдет?

Призрак хмыкнул. Ага. Кажется, нескоро.

— Когда-нибудь пройдет, — Поправилась я. — Пройдет же рано или поздно? — проговорился с нажимом, и, кажется, призрак был вынужден признать мою правоту. — А книга с заклятьем изгнания духов никуда не делась, так и лежит в моей комнате. Соображаешь, к чему я клоню?

— Какой у тебя все-таки неприятный характер, — поморщился призрак. — Уже и пошутить нельзя! Зелье, которым ты вчера обмазывалась и которое вынуждает людей говорить правду и раскрывать свои истинные чувства, не такое уж и безвредное.

Я похолодела. Это что же, все, с кем я вчера общалась, сейчас лежат не в силах рукой-ногой шевельнуть? И Рилан, и магистр Линард, и принц, и король, и… ой, мамочки…

— Те, кто его вдыхают, — Продолжал рассказывать призрак, — можно сказать, отделываются легким испугом. Небольшое похмелье. Но после бала никто такому даже не удивится. А вот те, кто имел поразительную глупость нанести его на кожу… — призрак сделал знак рукой в мою сторону — Думаю, объяснять не надо.

Я недобрым словом вспомнила магистра Калмин. Все-таки наша дружба и правда складывается не очень. Я вот считаю, что она могла бы меня и предупредить.

— И как долго я буду валяться здесь тряпочкой? — требовательно настолько, насколько это было возможно с моим полуживым голосом, спросила я.

— Дней шесть или семь, — безмятежно объявил призрак.

— Что?

От ужаса я даже пыталась подскочить на кровати, но, разумеется, у меня ничего не вышло. Я бесславно плюхнулась на подушку.

— А что ты хотела? Мазала ведь щедро, не жалеючи. Быстро не пройдет.

— Это невозможно, так нельзя! Принц сказал, свадьба через две недели. Я не могу терять столько времени!

— Да неужели. А я вот, значит, запросто могу потратить целую ночь на то, чтобы искать в темном подвале корону, которой там нет.

— Ну прости. Я просто не хотела, чтобы ты подслушивал. Вернее, даже не так: я бы знала, что ты там, и нервничала. Ну знаешь, вдруг ляпну что-то глупое, неловко выйдет, ты ведь услышишь. В общем, вместо того чтобы сосредоточиться на разговоре, я бы отвлекалась.

Ох, хорошо, что в этой комнате нету никого, кто благоухал бы ароматом магистра Калмин. Иначе бы пришлось признаться призраку, что, зная, что он за мной следит, я бы думала не о разговоре, а о том, как бы придушить эту заразу полупрозрачную. Да только придушить призрака невозможно, к сожалению.

— Так что, можно что-то сделать? — с надежной в голосе спросила я.

— Позвать лекаря, — снисходительно проговорил призрак. — Между прочим, могла бы и сама догадаться.

— И что лекарь?

— Лекарь выпишет тебе самый обычный, простой эликсир и через полчаса будешь как новенькая.

Я бросила на призрака уничтожающий взгляд.

— И зная все это, ты бы позволил мне валяться в муках семь дней? Хорош же у меня защитничек.

Ответить призрак не успел. В комнату ворвалась Филая. Она плотно прикрыла за собой дверь и заговорила торопливо громким шепотом:

— Сколько можно валяться, поднимайся сейчас же. Я там такое нашла, такое… В общем надо срочно бежать. Ну же, шевелись!

Легко сказать. Беседа на повышенных тонах отняла у меня столько сил, что сейчас едва дышала.

— Лекаря зови, — прохрипела я еле слышно.

— Чего? — не поняла Филая.

— Сейчас же зови лекаря… — то ли взмолилась, то ли выкрикнула я. Результатом стал слабый беспомощный стон.

Судя по тому, как округлились ее глаза, Филая наконец сумела оценить всю бедственность моего положения. И, возможно, кто-то другой на ее месте стал бы спрашивать, что случилось, обеспокоенно охать, но не такова была моя подруга. Она коротко кивнула и молча скрылась за дверью.

Лекарь появился на пороге моих апартаментов довольно быстро. Похоже, что и Филая была чрезвычайно расторопна, да и сам сир Гильям не мешкал. Возможно, дело было не только в важности моей персоны для императорского двора, но и в том, что младшему принцу и правда полегчало. Так что у доктора выдался относительно спокойный день.

Сегодня он и правда выглядел получше: почти исчезли серые тени под глазами, да и лицо вроде как разгладилось и стало по-своему привлекательным. Императорского лекаря вряд ли можно было назвать ослепительным красавцем, но уж точно он был симпатичными и принадлежал к той породе людей, которые, кажется, никогда не стареют. Хотя, конечно же, стареют: тонкая сеть морщинок и россыпь седых волос на висках явно указывали на то, что сиру Гильяму за сорок.

Он озабоченно осмотрел меня с ног до головы сквозь синее стеклышко в серебряной оправе и нахмурился.

— Вредоносное воздействие, но не магическое. Выглядит так, как будто кто-то пытался вас отравить…

Он окинул меня цепким взглядом, и в льдисто-голубых глазах я прочитала твердую решимость сейчас же доложить о происшествии кому следует. А вот этого допустить было никак нельзя.

— Нет-нет, это не вредоносное! — Прошептала я. — Ну, то есть, вредное, но я сама отравилась…

Лицо лекаря изумленно вытянулось.

— Не нарочно конечно. Духи для бала я создала сама. И, видимо, они были не так хороши как мне казалось…

Я попыталась улыбнуться. Уж не знаю, что там у меня получилось, но лекарь только сокрушенно покачал головой. Затем раскрыл свой саквояж. На этот раз из него не стали вываливаться огромные бутыли или даже целые алхимические установки. Это был самый обычный маленький саквояжик, и сир Гильям достал из него самый обычный маленький пузырек с бурой жидкостью, отмерил три капли в серебряную ложку и протянул мне:

— Пейте.

Опыт подсказывал мне, что все капли из таких вот пузырьков и флакончиков ужасно неприятны на вкус, но выбора не оставалось — под пристальным взглядом целителя я облизала ложку. И тут же поморщилась: отвратительно. Зато силы понемногу стали ко мне возвращаться. Да нет, не понемногу — не прошло и пары минут, как я уже чувствовала себя по-утреннему бодро.

— Ого! — я едва удержалась от того, чтобы восхищенно присвистнуть. — Не ожидала, что поправлюсь так быстро!

— Вы имеете дело с лучшим королевским лекарем, сирра, — целитель отвесил мне шутливый поклон. — Но должен предупредить: вы все еще можете почувствовать себя нехорошо… И если это случится — отыщите меня, я снова дам лекарство.

— Так может вы мне просто его оставите? — Предложила я.

— Вы удивляете меня, сирра. Любое лекарство — это тот же яд, только в меньшей дозировке. Если в этой ложке я предложил вам лекарство, то в этом пузырьке оставлю опасную отраву.

Он, конечно, был прав. Хотя все лекари до него совершенно спокойно оставляли нам пузырьки, например, с каплями от простуды. И никто не предполагал, что у пациента хватит ума кого-то отравить или отравиться самому. Интересно, это лекарство такое опасное, или просто они тут, в императорском дворце, с ума посходили от подозрительности?

Как только сир Гильям ушел, в комнату сразу же шмыгнула Филая. Наверняка стояла под дверью.

— Что там у тебя?

Я уже чувствовала себя прекрасно и была готова узнать любые сногсшибательные новости.

— Некогда, — отрезала Филая. — Поднимай свою отравленную задницу и побежали, не то все пропустим.

Она ловко помогла мне натянуть одно из повседневных платьев. Уборщица из Филаи была так себе, но уж обращаться с нарядами она умела. Попутно рассказывая мне что же, собственно, произошло.

— Одна из горничных обнаружила в комнате сирры Траун записку, в которой неизвестный мужчина (ну а кто бы это еще мог быть? Конечно, мужчина) назначал ей свидание в беседке с белыми камелиями. Причем там было прописано, что разговор предстоит о прежних временах, и как только любопытная горничная развернула записку, чтобы прочитать дальше, та вспыхнула магическим пламенем. И вот что примечательно: магия была темной! То есть, ты понимаешь? У сирры Траун есть темный любовник! Мы просто обязаны за ними проследить!

Конечно, обязаны. Уж в этом у меня не возникало никаких сомнений! Так что мы с Филаей вышмыгнули из комнаты, пробрались по коридору и через боковую калитку прошли в прекрасный императорский сад. Я не боялась, что нас застанут вместе. Всем известно, что мне с утра нездоровилось, логично, что я велела служанке сопровождать меня на прогулке: неровен час — грохнусь в обморок да так и останусь лежать среди благоухающих тропических цветов. А эта девица, по крайней мере, способна позвать на помощь, что-что а уж вот это она сегодня доказала.

— Свидание начнется через четверть часа! Где же эта чертова беседка с камелиями?

— Не знаю, — Филая сокрушенно пожала плечами. — Я думала, с утра найду ее, но старшая горничная заставила перебирать простыни. А как только я вырвалась, тут с тобой все это…

— Ничего, отыщем. Белых беседок не так уж и много.

И мы бы обязательно нашли. Пусть императорский сад и был велик — Филая неплохо ориентировалась, а шли мы так быстро, что это было совсем непохоже на размеренную прогулку. Однако, как обычно бывает в таких случаях, судьба вовсе не желала, чтобы у нас все так просто получилось. Сделав несколько шагов, мы нос к носу столкнулись с принцем. О, боги! Только не сейчас! Он выглядел озадаченным и настолько смущенным, что, кажется, даже не обратил внимания на Филаю, которая сочла за лучшее осторожно попятиться и скрыться между высоких кустов.

— Здравствуйте, ваше высочество, — торопливо проговорила я. — Прошу прощения, сейчас не слишком подходящее время для разговоров, и я бы хотела…

Но договорить он мне не дал, страстно схватил мою руку, сжал пальцы и почти простонал:

— Аллиона! Я знаю, что ты не желаешь меня видеть, не хочешь со мной говорить, и я это вполне заслужил, но дай мне хотя бы объясниться!

О боги, как же невовремя! А главное — ну что он там мне может объяснить? Я ведь точно знаю, что каждое сказанное им вчера слово — правда, а, соответственно — любые объяснения будут ложью. И вообще, там у сирры Траун — свидание, и, возможно, с убийцей, а я тут ерундой занимаюсь.

— Да хочу я, хочу, и буду с тобой разговаривать. Но не сейчас! Сейчас мне просто необходимо побыть одной и все обдумать, а служанка за мной присмотрит. А вечером — уж не знаю почему я назвала вечер — мы обязательно встретимся и поговорим.

— Хорошо. Но знай: если ты все-таки меня простишь и не разорвешь нашу помолвку, я никогда, никогда не буду тебе изменять!

— Можешь не изменять, я не настаиваю. А теперь извини, мне нужно идти.

Принц еще раз окинул меня озадаченным взглядом, но все-таки сошел с дорожки и позволил нам с Филаей продолжить нашу торопливую прогулку. Да только задержка сделала свое дело: когда мы обнаружили беседку, щедро усыпанную белыми камелиями, в ней уже явно кто-то был. Так что подсмотреть, кто кроме сирры Траун туда зашел, мы опоздали. Что-то подслушать тоже было невозможно: там явно встречались не идиоты и уж как-нибудь сообразили намагичить купол тишины. Единственное, что нам оставалось — это спрятаться в кустах и ждать, когда же из беседки кто-то выйдет.

— Как ты думаешь, кто там? — Шепотом спросила Филая.

— Понятия не имею, — ответила я, а сердце в этот момент предательски дрогнуло. Подозрение, мучительное и болезненное, пробралось под мою кожу уже сразу, как только я услышала, что любовник этой красотки — темный.

— При императорском дворе не так-то уж и много темных магов, — заметила Филая.

— Ты ведь тоже темная, — возразила я. — Однако никто об этом не знает. Ты пробралась сюда как самый обычный человек. Думаешь, никому другому такое не пришло бы это в голову? Да тут запросто может скрываться половина всех темных магов в Империи.

Уж не знаю, кого я хотела в этом убедить — Филаю или саму себя, однако, когда спустя четверть часа цветочные занавеси раздвинулись и из беседки вышел мужчина, это вовсе не был какой-то неведомый мне темный маг. Это был магистр Линард.

Сердце сорвалось и камнем ухнуло куда-то вниз.

Я застыла, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Весь мир отдалился, осталась только звенящая тишина в ушах и стук сердца.

— Он идет сюда, пригнись! — зашептала Филая, но едва ли смысл ее слов до меня доходил или был хоть сколько-нибудь важным.

Важным было другое: магистр Линард вышел из беседки, где проводил время наедине с этой ужасной женщиной. С той, что возможно убила своего мужа или даже причастна к гибели моих родителей. А главное, она все еще весьма хороша собой. То ли из-за магии, то ли из-за великолепных притирок и снадобий магистра Калмин. Может ли она быть той самой любовницей ректора, о которой все сплетничают и строят догадки? Той самой высокопоставленной дамой при дворе? Почему бы и нет.

— Что ты здесь делаешь? — тихий голос магистра Линарда словно разорвался громом у меня над ухом. И только тогда я поняла, что застыла в своем оцепенении на добрую минуту, ничего не видя и не слыша вокруг. Я не заметила, как ректор приближался к нашему укрытию по выложенной камнем тропинке, не чувствовала, как Филая изо всех сил дергала меня за юбку, чтобы я спряталась.

— Ты шпионила за мной? Зачем?

Ректор бросилакороткий взгляд на притаившуюся за кустом Филаю, и уж он-то ее сразу узнал.

— Судя по костюму горничной, ты пробралась сюда тайно… И никто не знает, что ты темная магесса?

Филая судорожно сглотнула и кивнула — молча.

— Глупо и безответственно! — оценка ректора была сурова и категоричнка. — Как только вернетесь в академию, будете наказаны. И поверьте, наказание будет суровым.

Наказание? Меня оно не пугало. Самое страшное, то могло случиться, только что случилось. Как еще он мог бы меня наказать?

Я еще помнила вчерашний полумрак коридора, его дыхание на моей щеке и эти слова: «Если бы это было так». Надежда, которую я получила после дней и недель безрадостного отчаяния, и как же недолго она побыла со мной. Впрочем, может быть, я все неправильно поняла? Может быть, сирра Траум, к примеру, его осведомительница. Ну а что, должны ж быть у ректора в светлом дворце свои глаза и уши, кто-то, кто рассказывает ему обо всем, что происходит. Ведь может, может такое быть!

И снова я разозлилась на себя. Зачем придумывать глупые оправдания, когда причина наверняка проста и очевидна.

Магистр Линард все еще говорил что-то про наказание и слежку, не уверена, что разобрала хотя бы что-то из этого.

— У вас с ней было свидание? — перебила его я и посмотрела прямо в глаза жадно, требовательно. Мне нужно получить ответ. И плевать, кто там и что об этом думает. — Отвечайте!

Никогда раньше я не посмела бы разговаривать с ним так. Но сейчас это было неважно. Неважно, что он подумает обо мне, неважно, какое наказание подберет: монастырь, отчисление, да пусть даже сама смерть, — мне нужно было знать ответ.

Магистр Линард замолчал на полуслове. И наверное, впервые за это время я увидела в его взгляде растерянность. Он не ожидал этого вопроса и не хотел отвечать. И… кажется, не находил, что ответить. Я смотрела на него во все глаза и почти кожей чувствовала борьбу, которая происходит сейчас в нем. Наконец, он отвел глаза и выдавил из себя:

— Да, у нас было свидание.

И что-то внутри меня умерло навсегда.

— Все понятно, — прошептала я одними губами, почти без голоса. И только тогда повернулась к подруге:

— Пойдем, Филая. Мы-то думали, что тут происходит что-то интересное, а это всего лишь пошлая интрижка. Не стоило нашего внимания.

Я развернулась, и больше не взглянув на ректора, проследовала по тропинке. Через несколько шагов меня догнала Филая. Она почему-то обняла меня за плечи.

— Ты как? — спросила она с участием в голосе.

— Обыкновенно, — с напускной легкостью сказала я. — Мы ведь не первый раз следим за кем-то, кто оказывается невиновным. Один магистр Аберардус чего стоит.

Я выдавила из себя улыбку.

— Брось, — Филая поправила выбившийся из моей прически локон. — Я и раньше догадывалась, что он тебе нравится, но не думала, что так.

Значит, она все поняла и скрывать нет смысла. Я пожала плечами.

— Какая разница. Я выхожу замуж за принца, а он пусть остается со своими распутными дамочками. Все так, как должно быть.

— Думаешь? А вот мне кажется, что совсем не так, — задумчиво произнесла Филая.

И только я хотела спросить, что она имеет в виду, как откуда-то сбоку, из-за высоких кустов, донеслись голоса. Один из них точно был женским, и совершенно очевидно, эти люди ссорились. Мы с Филаей переглянулись, подумав, наверное, об одном и том же. Может быть, у любвеобильной сирры Траум была здесь не одна встреча? Свидание с ректором само по себе, а что-то другое, важное и связанное с коварными планами, само по себе.

Филая деловито щелкнула пальцами и наши шаги стали почти бесшумными. Какое чудесное заклинание, вот почему бы ей не рассказать мне о нем раньше? Скольких неприятностей удалось бы избежать. Впрочем, сомневаюсь, что оно помогло бы защититься от такого опытного мага, как, к примеру, магистр Аберардус.

То, что мы услышали, подобравшись поближе, действительно было ссорой. Только вот сира Траум действительно была не при чем. Ссорились двое, и оба были нам знакомы. А вот то, что они знают друг друга, мне бы даже в голову не пришло.

— Все это время я сквозь пальцы смотрел на ваши штучки, — выговаривал главный императорский лекарь магистру Калмин. — Все эти зелья, притирки и снадобья сомнительного качества…

— Вот уж нет, — возмущенно перебила она.

— Непроверенные темные зелья, — с нажимом сказал он.

— Очень даже проверенные, — магистр Калмин горло вскинула подбородок. — Более того, проверенные самой императрицей. И она всякий раз оставалась довольна!

— Не уводите разговор в сторону, — поморщился Гилем. — Я знаю, что вы — хитрая лисица, но сейчас не отвертитесь. Ваша подопечная пришла на бал, обмазавшись этими жуткими духами. Вы хоть соображаете, чем это могло закончиться? Придворные маги, которые раскрывают все тайные заклятия, на которых все еще держится двор, безопасники, которые выбалтывают иностранным шпионам все императорские тайны… Неужели вы всерьез думаете, что это развлечение? Или для вас выбор принца — это возможность разрушить весь двор с помощью этой вашей сомнительной невесты?

— Не будьте таким занудой, девочка просто хотела узнать, как к ней относится ее избранник. Можно ли ее за это винить?

Магистр Калмин вовсю старалась казаться беззаботной, но ей это плохо удавалось, в глубине зеленых глаз плескался страх.

— А я ее и не виню. Я виню вас. В то, что это безответственность и глупость, я верю с трудом, учитывая ваш возраст. Думаю, время безрассудства и глупостей давным-давно прошло.

Я растерянно оглянулась на Филаю. Что за хамство, указывать сирре на ее возраст! Да и к тому же, магистр Малони Калмин вполне молода. Да она хорошо если лет на семь старше своих студентов.

— Ведите себя прилично, — голос императорского лекаря звучал спокойно и тихо, но по тому, как сжались его кулаки и ходили желваки на его лице, было очевидно, что он чертовски зол, и эта злость явно пугала магистра Калмин. — Вы же не хотите, чтобы я раскрыл императрице и прочим вашу маленькую тайну?

— Нет, не хочу, — упавшим голосом ответила магистр Калмин.

— Тогда скажите мне, как есть: для чего вы это сделали?

— Это не имеет отношение к делам светлого двора. Клянусь вам, я преследовала совершенно другие цели. Личные цели…

Лекарь пронзил ее долгим взглядом.

— Надеюсь, это так, — в конце концов выдал вердикт он. — Думаю, пришла пора вернуться вам в академию. Слишком уж много темных здесь в последнее время, и у меня такое ощущение, что добром это не кончится.

— Но, дамам нужны снадобья… — начала было магистр Калмин, однако целитель и слушать ее не стал.

— Сирра Калмин, — сказал он строго. — Вы мне по-своему симпатичны, но не думайте, что всегда сможете рассчитывать на мою помощь и на мое молчание.

Последнее слово он особенно выделил голосом.

— Ступайте, соберите вещи и надеюсь, портал захлопнется за вами не позднее, чем через час.

Он развернулся и удалился по тропинке размашистым шагом. Магистр Калмин тоже быстро покинула сцену. Дорожка опустела.

— В какой комнате живет магистр Калмин? — быстро спросила я у Филаи.

— Зачем тебе?

— Мне срочно нужно с ней поговорить, иначе она покинет дворец и лишь богам известно, когда мы узнаем правду.

— Только тебе в это вмешиваться не надо, — сказал я Филае. — Просто покажи мне ее комнату и… еще кое-что. Ты можешь сделать так, чтобы у меня был заложен нос?

— Это еще зачем? — в глазах Филаи было неподдельное изумление.

— Неважно. Чтобы не чувствовать никаких запахов.

— Странное желание…

— Так сможешь?

— Запросто. Всего-то проклятие третьего уровня. Ты бы и сама смогла… Тебе какой насморк, простудный или аллергический? — деловито поинтересовалась она.

— А какой лучше? — спросила я растерянно. Такого выбора мне еще не приходилось делать.

— Да все они противные, но простудный пройдет к завтрашнему утру. А аллергический может исчезнуть за час, а может и неделю доставать.

— Тогда давай простудный.

Филая прошептала заклинание и щелкнула меня по носу.

— Это чтоб наверняка, — пояснила она.

И в ту же секунду мои глаза заслезились, по телу разлилась неприятная слабость. Меня зазнобило. Заложенный нос теперь казался не такой уж серьезной неприятностью.

— Я же хотела только запахи не чувствовать! — я кинул взгляд на Филаю, но она лишь развела руками.

— Так не бывает. Нужен заложенный нос — получай все в комплексе. К тому же ничего серьезного, всего лишь простуда.

— Спасибо. Ладно, беги. У тебя еще уборка, а мне кое с чем нужно справиться самой.

— Ты уверена? — Филая смотрела на меня недоверчиво.

— Да-да, точно. Тут помощь не нужна.

Хватит Филае и того, что на нее смотрит волком магистр Аберардус. А сейчас я собиралась испортить отношения еще с одним преподавателем, и тут сообщники мне были не нужны.

Теперь дело было за малым: быстро забежать в свою комнату и, не обращая внимания на возмущения призрака, схватить флакончик, а затем вернуться к комнате магистра Калмин в надежде, что она все еще не собралась и не покинула дворец.

Я влетела без стука. Жутко неприлично, но сейчас уж точно было не до приличий. Магистр Калмин возмущенно швыряла платья в чемодан. На дав ей опомниться, я выплеснула на нее все содержимое флакона. Духи медленно растеклись по ткани платья и так же медленно глаза магистра Калмин расширялись от ужаса. Она выпустила из рук очередной наряд и быстрым шагом направилась к двери.

— Если вы сейчас уйдете, я расскажу императрице, что доктор хранит какую-то вашу тайну. Которая императрице точно не понравится.

Было странно и непривычно разговаривать так с преподавательницей, к которой я привыкла обращаться совсем иначе. Уважала ее, немного побаивалась, иногда могла злиться. Но исключительно про себя. А уж шантажировать и ставить свои условия… Внутри все переворачивалось от ужаса, но я изо всех сил старалась это не показывать.

Магистр Калмин остановилась. Похоже, угроза на нее подействовала. Что же это за тайна такая, которую нельзя никому знать? Впрочем, обо всем по порядку.

— Зачем на самом деле вы дали мне эти духи? Что за личная причина вас сподвигла?

Красивое лицо магистра Калмин скривилось, словно она пыталась удержать ответ, не позволить себе его произнести.

— Магистр Линард.

Что? Не может такого быть.

— Не говорите глупостей. Магистр Линард понятия не имел, что на мне эти духи. Не пытайтесь переложить вину на него.

— Да нет же, — хмуро ответила магистр Калмин. — Мне весьма симпатичен магистр Линард. К тому же, он стал вдовцом. Главное, вовремя оказаться рядом, и он обязательно обратит на меня внимание.

— Неужели, — растерянно проговорила я, хотя новостью это для меня не было. Я ведь с первого дня заметила, каким елейным становится голосок магистра Малони Калмин, когда рядом появляется ректор.

— А зачем, по-твоему, я вообще пошла работать в академию? — пожала она плечами. — Много мне радости обучать оболтусов, которые не могут отличить крестоцвет от азалиуса. Не забывай, мои снадобья покупает сама императрица и все придворные дамы.

— И все равно я не понимаю, причем тут духи.

И снова было видно, как магистр Калмин старается не проболтаться.

— В последнее время ты постоянно оказываешься возле ректора. Уж не знаю, чем ты его так привлекла, но мне это вовсе ни к чему. Это новый рецепт моих духов, улучшенный. Они особенно действуют на молодых мужчин, заставляя их открыто и искренне проявлять свои намерения. Я надеялась, что принц вытворит что-то неприличное и король, а вместе с ним и твой опекун, магистр Линард, сделают все возможное, чтобы ускорить свадьбу. И похоже, что именно так и произошло.

— Как вам не стыдно! — воскликнула я. — Мне же утром было так плохо.

— Ну тут виновата не я, — хмыкнула магистр Малони Калмин. — От той капельки духов, что ты нанесла на себя перед балом, всего лишь повалялась бы день в постели. Но ты, похоже, решила добавить еще?

— Да! Потому что вы меня не предупредили! А должны были, вы ведь преподаватель, а я студентка.

— Повзрослей, деточка, — сказала магистр Калмин резко. — Я, может быть, и преподаватель, но прежде всего я женщина. И могу бороться за свое счастье всеми доступными способами. Лучше тебе было выпить то зелье, — сказала магистр Калмин и тут же прикрыла рот рукой.

— Какое еще зелье? — я пристально посмотрела на нее.

— Боги, зелье забвения! Я ведь специально задала тебе его на экзамене. Присматривала, чтобы ты сделала его идеально и даже лично дала в руки флакон. Что мешало тебе его выпить? И напрочь забыть о том, что магистр Линард когда-то тебя интересовал. Ты бы просто ушла с моего пути и мне не пришлось бы придумывать ничего другого.

Я шмыгнула носом, искренне пожалев, что не взяла с собой платок. А ведь человеку с насморком следовало об этом подумать. Меня бил озноб, а в голове стоял тяжелый туман. Проклятие Филаи все больше и больше входило в силу. Оно, конечно, защищало меня от запаха духов, но самочувствие было хуже некуда. Больше всего на свете мне хотелось как можно скорее закончить эту беседу, пойти в свою комнату и улечься под теплое одеяло. А если бы еще кто-нибудь принес горячего чаю… Но это было далеко не все, что я хотела выяснить. А поскольку магистр Калмин уже наглядно показала, что деликатничать с ней не стоит, я задала следующий вопрос:

— И что это за тайна, которую нельзя знать императрице?

Магистр Калмин бросила на меня уничтожающий взгляд. Что ж, может злиться сколько хочет, а ответить ей все равно придется. И никто ей не виноват, сама создала эту гадость и явно не раз использовала ее на других.

— Не только императрице, — поникшим голосом сказала она. — Никому из тех, кто покупает мои снадобья, нельзя. У меня есть особый дар. Редкий дар, которым мало кто обладает…

И тут я снова вспомнила историю с темной меткой. Проклятие, которое одна из студенток Школы чернокнижников применяла к тем, у кого хотела забрать нечто особенное. Магистр Калмин тогда тоже была в числе жертв, но как я ни выспрашивала у ректора, он ни за что не сказал мне, что такого особенного в нашей преподавательнице.

— И что же это за дар? — с неподдельным интересом спросила я.

Ответом мне была долгая пауза. Я видела, как отчаянно и с какой яростью магистр Калмин борется с действием своего же зелья. И зелье в конце концов победило.

— Вечная молодость, — едва ли не выплюнула она.

— Это как?.. — Вот уж чего я совсем не ожидала. Да разве в мире может быть что-то вечное?

— А ты не слишком сообразительна. Сколько бы мне ни прибавилось лет, я никогда не буду выглядеть старше, чем сейчас.

И все равно мне было непонятно.

— Так значит вы — бессмертная?

От самого этого слова веяло чем-то жутковатым.

— Разумеется нет. Да меня чуть не убила темная метка! Могла бы сама догадаться. Я могу умереть от несчастного случая или меня могут убить. Единственное, от чего я не могу умереть, так это от старости. И уж точно я с легкостью умру, если императорская чета велит меня казнить. Так что уж будь добра — помалкивай о том, что узнала.

— С чего бы вдруг им такое решать?

И тут до меня дошло. Ведь магистр Калмин была лучшей рекламой своим мазям, притиркам и другим омолаживающими средствам. Все дамы смотрели на нее, не стареющую год от года, и хотели того же эффекта. Вряд ли они будут в восторге, если узнают, что ее цветущий внешний вид — вовсе не результат действия ее же снадобий.

Что ж, кажется, я выяснила все, что могла. Много неприятных чужих тайн, но ничего такого, что было бы связано с железной короной.

И тут меня осенило: магистр Калмин явно старше, чем выглядит. Возможно, даже старше, чем самый старый человек в империи. А значит тогда, семнадцать лет назад, она вовсе не была девочкой с косичками, как я раньше думала. Она вполне могла бывать при императорском дворе и уже морочить голову местным сиррам, продавая им снадобья.

— Что вы знаете о смерти хранителя железной короны? — спросила я уже устремляясь к выходу и не особенно рассчитывая на успех.

И магистр Калмин ответила:

— Например, то, что он был отравлен моим ядом.

— Это как? — от удивления я споткнулась, не дойдя до двери.

— Да вот так. Мой яд, мною лично приготовленный, — Магистр Калмин поморщилась.

— То есть у вас его украли? Он пропал из этого чемодана? Из кабинета, ну или откуда там… — я пыталась отыскать хоть сколько-нибудь правдоподобную версию.

Магистр Калмин тряхнула рыжими волосами.

— Нет, никто его не крал. Я приготовила его на заказ.

— И… вы знает имя заказчика?

Я спросила так тихо, что голос сорвался на шепот, будто бы боялась спугнуть свою удачу. Неужели мне вдруг удалось разузнать то, что уже второй десяток лет не могут выяснить расследователи?

— Знаю, конечно. Это жена хранителя.

Я отошла от двери и уселась на изящный стул с металлической спинкой. Уж теперь-то я точно не могла уйти. И пусть нос то и дело приходилось вытирать платком, глаза слезились, а от озноба било мелкой дрожью, я была готова сидеть так хоть до завтра, лишь бы выяснить, наконец, правду.

— Рассказывайте все по порядку. И максимально подробно, — строго велела я магистру Калмин. А у самой внутри все переворачивалось от ужаса. Ох, припомнит она мне это на экзамене! Если, конечно, до этого не отравит каким-нибудь фирменным ядом… Теперь я могла ожидать от нее все что угодно!

Магистр Калмин заговорила, сквозь зубы цедя слово за словом.

— Я получила заказ от одной из моих постоянных клиенток. Она просила зелье успокоения боли, ее мучили мигрени. Она написала, что собирается в долгое путешествие и просит приготовить то же, что и обычно, только в десять раз крепче. Мол, чтобы не везти с собой много груза, и чтобы средство можно было разбавлять водой. Задача сама по себе весьма сложная, к тому же было дополнительное требование: она просила, чтобы в лекарстве никоим образом не использовалась магия. Мол, собирается пересекать несколько границ, а далеко не везде снадобье с темной магией приветствуют. Так что задача была весьма сложна, и тем интересна. Но взялась я за нее не только из-за этого. Заказ сопровождался таким увесистым кошелем с монетами, что отказываться было бы глупо.

Как по мне, так это браться за приготовление сильного яда не то что глупо, а вообще ужасно! Но, к счастью, заложенный нос избавил меня от необходимости говорить это вслух и лишний раз злить преподавательницу.

— На приготовление у меня ушло две недели. Несколько раз я хотела отослать кошель обратно заказчице, потому что задача казалась невыполнимой, но в результате справилась. И отправила флакон с посылкой. Зелье сопровождалось письмом, где я строго предупреждала: разводить его не менее, чем капля на кружку и затем принимать по чайной ложке. И главное, ни в коем случае не трогать голыми руками…

А ведь сильная штука, похоже, получилась… Бедный Хранитель! У него не было шансов.

— Но вы же сказали обо всем этом расследователям? Они ее заподозрили? Допрашивали?

— Разумеется, не сказала, — зеленые глаза Малони Калмин раздраженно вспыхнули. — Кто бы захотел оказаться вмешанным в такую неприятную историю! Уж точно не я.

— Но ведь это значит, что убийца на свободе! — воскликнула я возмущенно.

— Пожалуй, что и так, — магистр Калмин равнодушно повела плечами. — Ну и что тут такого… Жена убила мужа, эка невидаль! Он был не слишком молод, не слишком красив, да еще и путался с развратной девкой. Кому нужен такой муж? Невелика потеря.

Я во все глаза смотрела на свою преподавательницу. А ведь она сейчас говорит совершенно искренне, и похоже, не считает убийство таким уж страшным преступлением. И от этого было как-то жутковато. Вдруг убийство глупой студентки, которая путается под ногами и мешает личным планам, с ее точки зрения, тоже не такое уж и дурное дело?

— К тому же я не смогла бы это доказать, — продолжила магистр Калмин уже другим тоном. — Супруга хранителя — хитрая бестия. Она устроила так, что, когда мне пришло ее письмо и деньги, ее самой действительно не было в империи. Она уезжала в морской круиз. Я и думать забыла об этой истории, прошло полгода и вот, ее муж отравле… О, как же я тогда была напугана. Прибежала к ней, возмущенная. Травить мужей она может сколько угодно, меня не касается. Но вот делать это моим зельем и бросать тень на мое искусство… Это просто отвратительно!

— И что же она сказала? — я подалась вперед, с нетерпением ожидая ответа.

— Она повела себя как истинная сирра: все отрицала, смотрела на меня с таким неподдельным удивлением, словно не писала мне писем и не присылала денег. Очень, очень коварная дамочка, — в голосе магистра Калмин звучало почти восхищение.

— Ну а письмо-то, письмо сохранилось?

— Нет, обычно я такие вещи храню в определенном месте, тебе не обязательно знать, в каком. Но то письмо не нашлось. Оно просто исчезло.

— Может, случайно положили куда-то еще?

Лицо магистра Калмин стало холодным и непроницаемым.

— Со мной таких случайностей не бывает. Когда имеешь дело с магией и зельями, когда отмеряешь малюсенькие дозы и должен помнить, что и в каком порядке ты делал, ты привыкаешь к тому, что мелочей нет. Так вот, я совершенно точно положила ее письмо в ту шкатулку.

На слове «шкатулка» магистр Калмин вздрогнула и бросила на меня неприязненный взгляд. Похоже, выдала мне очередную свою тайну, для меня, впрочем, совершенно бесполезную.

— Но кто бы ни заказал это зелье, воспользоваться мог кто угодно. Ведь им просто намазали лезвие, к примеру, за неделю до убийства… — задумчиво проговорила я.

— Ну уж нет, я свою работу знаю. Нет-нет, милая, — магистр Калмин взяла меня за руку. — Зелье должны были нанести на бритву за два-три часа до того, как ею воспользовались. Ну максимум за четыре. Кто бы ни убил хранителя, он был в его комнате той ночью или поздно вечером.

Ну надо же, как удачно я зашла в гости к преподавательнице.

Убийца был у хранителя незадолго до его смерти. Это ведь многое меняет, и людей, которые могли бы это сделать, снова остается не так уж и много. Жена хранителя, его любовница, потом, как это ни печально, но весьма симпатичный мне сир Магфрид.

Можно, конечно, добавить к этому списку императорскую чету, но что-то не хочется. Если они не причастны к гибели моих родителей, то и избавляться от короны им незачем, а уж тем более таким сложным способом…

— А теперь скажи-ка мне, милая, — резкий голос магистр Калмин вывел меня из задумчивости, — что происходит у тебя с магистром Линардом? Что у вас за отношения. Что за тайны?

— Ах, если бы мне самой понять, — с неожиданной искренностью ответила я и в ужасе подскочила со стула. У меня же насморк и я не должна… Я втянула ноздрями воздух и почувствовала все разом: и то, что нос мой прекрасно дышит, и то, что у духов, изготовленных магистром Калмин, сладкий, чуть терпкий аромат.

— Простуда? — магистр Калмин улыбалась. — Простуда, это, конечно, весьма изящное решение. Но неужели ты и правда думала, что я не могу исцелить тебя одним касанием? Это ведь просто простуда, да еще и наведенная. Уровень третий, не выше. Да такие проклятия опытная магесса снимает просто мановением ресниц.

Я рванула к двери, дернула за ручку, но та и не думала открываться. Понятно, выпускать меня отсюда магистр Калмин не намерена. Вряд ли она станет меня убивать, скорее, просто выведает все мои возможные и невозможные тайны.

— Почему Линард с тобой возится, почему уделяет столько времени? Почему стал твоим опекуном?

Ох, лучше бы ей не задавать этот вопрос. Слишком уж много лишних людей знает то, чего не следовало бы знать. И добавлять в этот постоянно растущий список еще и магистр Калмин мне совсем не хотелось. Да только выбора не было.

— Потому что я истинная наследница престола, — пробормотала я тихо.

— Что? — магистр Калмин нервно хохотнула, а потом и вовсе хрипло рассмеялась. Но смех ее тут же оборвался. Она внимательно всмотрелась с меня.

— Боги, ты ведь не можешь соврать! Ты дочь Камиллы Дарктаун. То-то ты так меня раздражала с первого взгляда!

— Вы знали мою мать?

— Знала ли я твою мать? Да она увела у меня жениха! Лучшего, между прочим, из всех, кого можно было найти. Наследника престола. Думаю, ты и сама догадалась, о ком я. Впрочем, может оно и к лучшему… Если бы я вышла замуж за Седрика, мертва была бы я, а не она… Ладно, это все ерунда. Наследница ты или нет, что у тебя с магистром Линардом? У вас роман?

— Нет, — проговорила я и сама удивилась тому, сколько горечи было в этом коротком слове. Так вот какая она, искренность.

— Но ты бы этого хотела, — сощурила глаза магистр Калмин. Она скорее утверждала, чем спрашивала.

Я не хотела отвечать. Это было слишком личное, слишком мое. Я в отчаянии прикусила губу, но даже боль не отрезвила, не помогла промолчать. С губ сорвалось тихое:

— Да, очень… Люблю его больше жизни…

Мне долго удавалось скрывать эту правду даже от себя самой, но зелья магистра Калмин ничего невозможно скрыть.

— А он любит тебя? — Зеленые глаза сверлили меня пристально и недобро.

Тут уж я не стала закусывать губу и стараться удержать слова внутри. Самой было интересно узнать ответ.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что да. А иногда, что вовсе нет… Да и вообще, вы не там ищете соперницу. Он сегодня ходил на свидание к своей любовнице, той самой сирре Траум!

Я произнесла эти слова с каким-то болезненным удовольствием. Только что самой мне было больно от обрушившейся на меня новости и меня почему-то радовало, что такую же боль испытает магистр Калмин.

— Ерунда, — отмахнулась она. — Они уже давно крутят шуры-муры. В конце концов, он взрослый мужчина, довольно молодой и сильный. У мужчин, знаешь ли, есть определенные потребности. Но ничего серьезного с этой вертихвосткой у него быть не может. К тому же она замужем. Нет, она мне вовсе не волнует, а вот ты — да. Отвечай, у вас с ним что-нибудь было?

О, как мне не хотелось отвечать на этот вопрос! Но я попалась в свою же ловушку. Хотя нет, в свою ловушку попалась магистр Калмин, а теперь я попалась в ее ловушку, которую я сама расставила. Боги, ну и путаница получается.

— Было, — услышала я со стороны свой голос.

Магистр Калмин сделала шаг ко мне и вцепилась в рукав моего платья.

— Что было? Отвечай! — скорее рявкнула она. Ее глаза пылали яростью.

— Поцелуй. Один, и я сама его поцеловала. Я думала, что умру, ну тогда, когда темная метка… — на одном дыхании выкладывала я подробности. — И поцеловала его.

И чем больше я говорила, тем спокойнее и увереннее становилось лицо преподавательницы, и тем сильнее ссутуливались мои плечи.

До тех пор, пока я не сказала это вслух, я даже и не представляла, как жалко все это звучит и какой глупой, нелепой, навязчивой выгляжу я сама. Я схожу с ума по мужчине, который ко мне равнодушен, и придумываю себе волшебные сказки о его возможной любви лишь потому, что однажды из жалости он меня поцеловал.

— Ну что ж, неплохие новости. Ты ему не особо-то интересна. Он лишь пытается защитить будущую императрицу.

Магистр Калмин бросила взгляд на часы.

Кажется, я ее уже не интересовала.

— Пошла вон отсюда, — сказала она презрительно. — Ты потратила слишком много моего времени, а мне нужно собраться и уйти. Насколько я знаю Гильема, он придет проверить, выполняются ли его рекомендации в точности. А ссориться с ним мне вовсе ни к чему.

Я медленно, на негнущихся ногах вышла из ее комнаты. На душе скребли кошки. И хотя меня уже не бил озноб и даже малейшие признаки простуды исчезли, мне хотелось лишь одного: забраться на кровать, накрыться одеялом и долго-долго лежать, жалея себя. И пришлось сделать над собой усилие, чтобы не привести этот план в исполнение. В конце концов, я не узнала ничего нового ни о магистре Линарде, ни о наших с ним отношениях. А вот о нашем деле узнала многое, и как раз об этом сейчас и следовало подумать, а еще лучше рассказать об этом мои друзьям и подумать вместе.

План был отличным, и я обязательно привела бы его в исполнение, если бы прямо передо мной вдруг не выросла статная фигура принца.

— Ну здравствуй, дорогая невеста.

Почему-то мне не понравилась его улыбка. Она не была привычно дружелюбной и беззаботной. Я на всякий случай попятилась, прикидывая, смогу ли прошмыгнуть мимо него по коридору. Но принц словно прочел мои мысли.

— Хватит от меня бегать! — Он перегородил мне дорогу так, что ни пройти, ни просочиться. — Нам пришла пора поговорить. Я хочу понимать, что здесь творится, а тут точно творится что-то не то.

— Мы обязательно поговорим, но потом, — я все-таки попыталась выкрутиться. — А сейчас мне очень нужно встретиться с кузеном. У меня к нему очень важный разговор.

Кстати, на этот раз я была совершенна честна со своим женихом. После разговора с Малони Калмин мне и правда было что обсудить с друзьями. Еще бы и Филаю найти!

— Боюсь, это совершенно невозможно, — улыбнулся принц. И в этот раз от его улыбки мне сделалось нехорошо.

— То есть как невозможно? — теперь я смотрела на него с искренним испугом. А перед глазами стояла картина: Рилан в цепях, в мрачном подземелье, под надзором стражи. Боги, он же не мог…

— Сир Рилан Огелен покинул дворец. А также его покинула одна из горничных, подозрительно похожая на ту милую темноволосую сирру, которая сопровождала твоего кузена на балу.

Ну, слава богам, хоть не в подземелье…

— И вовсе она не похожа, даже я не узнала, — пробормотала я, тут же поняла, что ляпнула лишнее и бросилась в наступление: — Как ты мог? Взять и выгнать из дворца моего брата? За что?!

— О нет, это не я. Это твой опекун. Он велел им убираться, ехать на каникулы и в ближайшее время не попадаться ему на глаза. И могу сказать, вид у него при этом был невероятно сердитый.

— Ах так! — снова возмутилась я, только теперь мое возмущение совершенно искренне не было направлено на принца. — Тогда мне срочно нужно поговорить с моим опекуном! Очень срочно! Мне есть что ему сказать.

— Успеешь еще. Единственный, с кем тебе нужно поговорить срочно, это я. И мы поговорим.

Пока я соображала, что на это ответить, принц щелкнул каким-то артефактом, и рядом с ним образовался портал. Недолго думая, он втолкнул меня в этот портал, а сам вошел следом. Я даже пискнуть не успела. Портал захлопнулся, и мы оказались в тускло освещенной комнате с низкими потолками. Запах сырости, прохлада, которая тут же заскользила по рукам…

— Где это мы? В подвале? — испуганно спросила я.

— В нем самом, — легко согласился принц.

— Ты что, меня похитил? — я смотрела на него с ужасом. Вот тебе и милый юноша, весьма приятный молодой человек. Или как там еще о нем отзывались окружающие и я в том числе. А ведь призрак предупреждал, что мой жених не так прост.

— Да не смотри на меня так.

— Как так? — буркнула я.

— Будто я собираюсь тебя убивать.

— А ты не собираешься?

— Разумеется, нет.

Я красноречиво огляделась вокруг. Для задушевных разговоров это помещение не слишком подходило, а вот для каких-нибудь ужасов вроде убийства вполне могло сгодиться.

— Просто это единственное место во дворце, где мы можем спокойно поговорить. Если бы мы уединились в одной из комнат, об этот тут же бы начали судачить горничные, а следом за ними и все остальные. А в любом из залов нас бы услышали.

Звучало правдоподобно. Или это я слишком доверчива? А может, просто мне очень не хотелось менять свое мнение о принце. Ведь мнение это было хорошим, несмотря на то что, как выяснилось, мой жених — тот еще бабник.

— Если ты хотел что-то спросить, спрашивай быстрее. Мне тут не очень-то нравится, — буркнула я.

— А я и спросил: что тут, демоны побери, происходит?

— Не понимаю, о чем ты, — я решила не сдаваться до конца.

— Тогда я тебе объясню, — глаза принца снова недобро блеснули. — Я, вообще-то, не идиот, более того, все эти годы смел надеяться, что обладаю пусть не выдающимися, но очень даже неплохими умственными способностями.

— А разве с этим кто-то спорит? — удивилась я.

— Не перебивай, — отмахнулся принц. — Тогда объясни мне, пожалуйста, как так случилось, что на балу я вел себя как форменный придурок?

— Правда? — я попыталась сделать невинный вид. — А я и не заметила. По-моему, все было хорошо.

— Великолепно, — хмыкнул принц. — Все разумные молодые люди обещают своим невестам не хранить верность. рассказывают о любовницах и даже указывают на них пальцем. Я может и не семи пядей во лбу, но не идиот. Так вот у меня вопрос: какого демона?

Ну что ж, этого следовало ожидать. Вообще-то, я догадывалась, почему именно принца шарахнуло духами сильнее всех. Скорее всего, потому что он был слишком близко, а когда мы танцевали, то и вовсе едва не утыкался носом в мою макушку. Вот и надышался. Но озвучивать ему эту версию мне совсем не хотелось. А хотелось как-нибудь незаметно исчезнуть.

— Но дело даже не в этом, — продолжал принц. — Допустим, все так. На меня нашло временное помешательство, и я решил сорвать собственную свадьбу, описав прекрасной невесте наши перспективы. Что должна была сделать в этом случае невеста?

— Что же? — пискнула я еле слышно.

— Она должна была послать меня ко всем демонам, потому как я мало того, что хам и изменник, так еще и полный идиот, раз решил ей об этом доложить. А отец идиот — это уже не шуточки, на детях может сказаться. Верно? — он снова угрожающе на меня посмотрел и мне снова не оставалось ничего, как кивнуть. — И как же поступила ты?

— Как? — дрожащим голосом переспросила я.

Демоны, если я продолжу изображать эхо, принц, пожалуй, решит, что идиотка здесь я.

— Ты сказала: «Все прекрасно, ни о чем не волнуйся и главное, не мешай мне гулять по парку». И отправилась вместе со своей подругой (почему-то переодетой горничной) кого-то выслеживать.

А я вдруг вспомнила, с какой легкостью принц Дженард угадывал факты о совершенно незнакомых людях на балу. Я ведь еще сама удивлялась, как ловко у него это получается. Неужели и вправду думала его провести?

— Начинай говорить скорее! — в голосе принца явно слышались нетерпеливые нотки. — Если нас хватятся, то слухи все равно пойдут. А тебе это, похоже, ни к чему. Ты ведь не собираешься выходить за меня замуж.

— Эээ… ууу… — только и смогла, что произнести я.

Вот же незадача! Это было еще хуже, чем когда я изображала эхо. Я прекрасно понимала, что принц загнал меня в угол. Очень неприятные ощущения. Полагаю, совсем недавно магистр Калмин испытала то же самое, только вот сочувствовать я ей не собиралась.

— Ты что-то ищешь во дворце? — принц Дженард сверлил меня пронзительным взглядом. И я сдалась.

— Да, ищу. Железную корону.

Принц рассмеялся:

— Железную корону? И ради нее столько загадочности! Спросила бы сразу у меня. Тогда бы уже знала, что во дворце ее точно нет.

— Откуда тебе это известно? Да еще и точно… — осторожно спросила я. Может быть, и правда, ответ гораздо ближе, чем я могла подумать.

— А тебе не кажется, что для начала следует ответить на мои вопросы, а потом уже требовать ответов от меня.

Вот же… принц! Как это так получается, что он всегда оказывается прав? Мне совершенно не хотелось делиться с ним какими-то ни было подробностями, но кажется пришла пора. В конце концов, так у меня будет хотя бы какой-то шанс обрести в лице неверного жениха, по крайней мере, друга и союзника. И это уж точно куда лучше, чем заполучить такого врага.

И я рассказала ему все. Получилось на удивление кратко и быстро. Хранителя убили, корона пропала. Я полагаю, что кто его убил, тот и корону присвоил. А значит надо найти того, кто его убил. Я перечислила всех подозреваемых, не забыв о неведомой мне пока супруге хранителя, которая после разговора с магистром Калмин виделась мне наиболее подозрительной.

Полагаю на мою способность быстро и ясно излагать факты очень повлияла сырость подземелья, а еще жуткое любопытство. Неужели тайна Железной короны откроется прямо сейчас?

— Ну же, рассказывай, где корона, — выпалила я, едва успела закончить свой рассказ.

— Это может знать тот, кто ее украл, — пожал плечами принц.

— Что? — ахнула я. — Да ты меня обманул! Ты же сказал…

— Я сказал лишь, что корона, — перебил меня принц, — совершенно точно покинула стены дворца в тот самый день, когда был убит хранитель.

— И как вы это выяснили?

Он пожал плечами.

— Обычная магия… Расследователи обнаружили это сразу же. Однако твоя идея найти убийцу хранителя мне нравится! Полагаю, нам стоит этим заняться.

Я посмотрела на принца с удивлением.

— Мне — да, а тебе-то это зачем?

— Интересно же, — улыбнулся он как-то по-детски совершенно открыто. Мальчишка, просто мальчишка, несмотря на всю королевскую кровь.

— Тем более, — добавил вдруг Дженард, — что всех твоих сообщников магистр Линард отправил восвояси. Так что — или ты пытаешься разобраться со всем этим одна или со мной. Выбор-то у тебя невелик.

— Ну хорошо, пусть будет с тобой, — не без сомнения согласилась я. — Тогда первым делом нам надо поговорить с вдовой хранителя, которая имеет привычку так вовремя заказывать яды и отправляться в морские круизы. Ты знаешь, где она сейчас? Сможешь устроить нам встречу?

— Где она, я конечно не скажу. А вот устроить вам встречу — проще простого. Могу сказать, тебе пришлось бы с ней встретиться так или иначе.

— Это еще почему?

— Я так понимаю, что за всеми этими хлопотами с расследованием ты забыла о такой мелочи, как наша свадьба. Так вот, она через неделю. И это значит, что тебе нужно подвенечное платье.

Я пропустила мимо ушей его сарказм. Учитывая все обстоятельства, а главное, многочисленных пассий Дженарда, наша свадьба представлялась мне чем-то совершенно неважным.

— И какое отношение вдова хранителя имеет к моему платью?

— Очень простое. Она теперь хозяйка лучшего салона мод во всей империи. Шлет платья для самой императрицы. Да и то, что все, что сейчас надето на тебе, полагаю, сшито ею.

Вот оно что. Та самая неприятная сирра, которая фыркала и разговаривала со мной таким тоном, будто я дитя неразумное. Та самая, кого я хотела даже казнить при случае. Вот уж задушевный разговор у нас получится!

— А может, ты сам с ней поговоришь? — жалобно спросила я у принца.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал на примерке? — он окинул меня таким плотоядным взглядом, что я тут же пожалела о сказанном.

— Сама как-нибудь разберусь, — буркнула я. — И может, ты уже как-то вытащишь нас из этого мрачного подвала?

Но вытаскивать меня из подвала принцу не пришлось. В дверь маленькой комнатки, где мы прятались, громко стукнули. Так громко, что звук эхом отразился от стен, едва не оглушив нас. Не похоже, что кто-то вежливо стучит, ожидая разрешения войти, скорее, дверь пытаются выломать.

Я подбежала к принцу и вцепилась ему в рукав. Он слегка передвинул меня к себе за спину и приготовился защищаться. На пальцах уже искрилась магия, а по его решительному лицу становилось ясно: тому, кто сейчас вломится в эту комнатушку, не поздоровиться.

Еще один мощный удар — и дверь распахнулась. Я вскрикнула от неожиданности. Уж точно этих двоих я не ожидала увидеть вместе. Ломал дверь магистр Линард, а рядом с ним болтался в воздухе мой призрак.

— Вот, а вы мне не верили! Похитил, силой втолкнул в портал, запер в подвале! Принц называется! Настоящий преступник и душегуб, а не принц.

— Что здесь происходит? — строго спросил магистр Линард, поочередно прожигая взглядом то меня, то принца. — Аллиона, ты в порядке?

Я совершенно точно была не в порядке, но принц к этому не имел никакого отношения. А вот свидание в беседке ректора со всеми его «потребностями» очень даже имело. Так что я прильнула к принцу, почти устроив голову у него на плече, и промурлыкала:

— Разумеется, в порядке. Мы с моим дорогим женихом просто хотели уединиться. Спрятаться подальше от посторонних глаз.

Не знаю, понял ли принц Дженард смысл моей игры, но он с радостью в нее включился: водрузил руку мне на талию и прижал к себе покрепче.

— Здесь? В таком месте? — с усмешкой спросил магистр Линард, но голос уже звучал не так уверенно, как обычно.

— А в каком еще, если дворец полон соглядатаев? И любой, даже невинный поцелуй вызовет кучу пересудов.

Теперь полный ярости взгляд ректора достался уже призраку, и тот благоразумно предпочел раствориться в воздухе.

— Милый, — промурлыкала я на ухо принцу, начисто игнорируя присутствие ректора, — так что там со свадебным платьем? Портниха приедет сегодня?

— Конечно, дорогая. Я распоряжусь сейчас же.

Я бросила быстрый взгляд в сторону двери, чтобы посмотреть, какое впечатление все это произвело на магистра Линарда. Но там никого не было. Похоже, мы доигрывали этот спектакль уже без зрителей.

— Предатель, бессовестный, гад! — выговаривала я призраку, когда оказалась в своей комнате. — Зачем ты притащил туда магистра Линарда?

— Вообще-то я тебя спасал, — с обиженным видом настаивал на своем тот. — Этот твой жених, между прочим, силою тебя в портал запихнул. А потом угрожал, говорил, что ты его опоила.

— Но потом-то мы со всем разобрались!

Призрак пожал плечами.

— Этого я уже не видел. Торопился тебя спасти.

— Спас так спас. Ректор теперь думает, что я с женихом по подвалам обжимаюсь.

Впрочем, — тут же добавила я про себя, — какая в конце концов мне разница, что обо мне думает ректор. Тут главное, чтобы я о нем больше не думали, ничего и никогда.

— Уходи, — буркнула я призраку. — Залезай в свой шкаф или вообще иди куда угодно. А ко мне скоро портниха явится, свадебное платье шить будем.

— Так ты все-таки решила замуж? За него? За этого, за светлого? А как же учеба? Ты еще даже первый год не отучилась, а уже замуж. А там дети пойдут, не до того будет. Необразованная останешься.

— Надо же, — язвительно проговорила я, — а кто утверждал, что для девушки главное это выйти замуж, а учеба — сплошная ерунда?

— Ну так не за светлого же! — всплеснул руками призрак, но тут в дверь постучали. Я скорчила страшную мину, которая означала: «Быстро пошел в шкаф, а то я за себя не отвечаю!», и он гораздо медленнее чем следовало, удалился. А я уже шла встречать лучшую портниху империи.

Сирра Нарисса за то время, что мы не виделись, не стала ни добрее, ни приветливее.

— Надо же, свадебное платье! — кривила она напомаженные губки. — А я все-таки надеялась, что принц передумает. Ну или у его императорского величества пройдет помутнение рассудка.

— Помутнение рассудка? — не поняла я. — Неужели император страдает каким-то таким заболеванием?

— А как же, — сирра Нарисса бросила на меня презрительный взгляд. — Кто бы в здравом уме позволил принцу жениться на темной.

Вот же нахалка!

— А вы не боитесь так разговаривать с будущей императрицей? — я задрала подбородок, стараясь придать лицу строгое и надменное выражение.

— Я, деточка, ни с кем не боюсь разговаривать так, как считаю нужным. А особенно с женщинами. Лучше моих платьев нет и быть не может. И если будущая императрица не хочет одеваться как обычная горожанка, неплохо бы ей задуматься о том, как ей разговаривать со мной.

Я во все глаза смотрела на портниху. Неужели она действительно так уверенна в своем искусстве? Нет, ее платья выглядят прекрасно (ну, насколько я разбираюсь). Но не может же быть такого, что никто кроме нее во всей империи не сошьет приличного королевского наряда.

— Принц не понимает, что делает, когда берет в жены женщину не своего круга. Он еще слишком молод, чтобы осознать, что брак — это навсегда, — поучительно проговорила сирра Нарисса.

Как же она меня раздражала.

— Так уж и навсегда, — язвительно проговорила я. — Насколько я слышала, флакончик яда, заказанный у темной магессы, с легкостью решает эту проблему, особенно если обставить все это по-умному и во время заказа даже не находиться в стране.

Сирра Нарисса переменилась в лице, и даже ее руки, державшие белоснежную кружевную ткань, опустились.

— Откуда ты… Кто тебе….

Она хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. А я вдруг подумала, что возможно это было опрометчиво — предъявлять такие обвинения женщине, которая с легкостью расправилась со собственным мужем. Но уж точно не стоило показывать своего страха.

— Не важно откуда. Важно, что я это знаю.

Ну почему, почему я не взяла принца на примерку? В конце концов, переодеваться можно было бы за ширмой, а выходить только для того, чтобы продемонстрировать что-то более-менее приличное. Он бы и разговор получше составил, а еще мог бы меня защитить, если эта жуткая женщина решит расправиться с непрошенной свидетельницей.

— Кто бы вам что ни сказал, я не убивала мужа, — проговорила сирра Нарисса, зло сощурив глаза. — У меня не было в этом никакой необходимости. Эта вертихвостка окрутила его, он потерял голову как последний лопух. Решил на ней жениться, а мне выплатить отступные. Очень, очень хорошие отступные. И в круиз я поехала не просто так, а чтобы выкупить самое сильное и самое редкое портняжное заклинание из всех известных. Жутко дорого, и мне еще повезло, что вообще удалось его добыть. Так что мы подали прошение о разводе, и я занималась своим будущим салоном. До делишек мужа мне не было никакого дела.

Так вот почему она так уверена в своих платьях.

— И кто же тогда его убил? — растерянно спросила я у хозяйки лучшего в империи салона. Да уж, нашла у кого. Ей-то откуда знать? — Вы, наверное, думаете, что любовница?

— Вот еще что. С чего бы вдруг? — покачала головой сирра Нарисса. — Она вполне получала что хотела, муж с титулом и придворной должностью. Богатый и полный идиот, который не замечает, как она крутит шашни у него за спиной. Лучшего мужа ей и не найти, зачем такое золото убивать.

Логично. Возможно, к мнению этой женщины стоит прислушаться, независимо, нравится она мне или нет.

— И кого же вы подозреваете? — спросила я.

— Я уверена, это кто-то из ее любовников. Она и сейчас производит ошеломляющее действие на мужчин, они в ее присутствии буквально сходят с ума. А уж в молодости и вовсе была роковой красоткой. Так что вполне допускаю, что известие о ее скорой свадьбе запросто могло лишить разума кого-то из кавалеров. Ну ладно, хватит болтать, — прервала она вдруг себя. — Повернись-ка спиной, мне нужно решить, что делать с плечами.

Я послушно повернулась спиной. Болтать действительно расхотелось. У сирры Траум, наверное, и правда было много поклонников. Я знала имя только одного из них, и этот один точно был той ночью во дворце. И мне ужасно, ужасно не хотелось, чтобы убийцей оказался он. Но чем больше я думала, тем явственней выходило, что из всех возможных кандидатов он самый вероятный.

Примерка длилась бесконечно долго. Сирра Нарисса словно мстила мне за неприятный разговор, заставляя крутиться, раз за разом примерять все новые и новые ткани. Вот уверена, что нарочно. В первый раз она сразу и с легкостью выбрала нужные. Но я стоически выдержала все эти «повернись», «подними руки», «покрути головой» просто потому, что думала в этот момент совершенно о другом. Как же глубоко вы во всем этом увязли, сир Магфрид?

С принцем мы встретились в саду. Он учтиво подставил мне локоть, я с самым чопорным видом слегка коснулась этого локтя пальцами, и мы стали медленно прогуливаться по парковой дорожке.

— Это ведь нельзя назвать неприличным? — на всякий случай уточнила я.

— Ну что ты, на этот раз мы ведем себя как образцовые жених и невеста, — развеял мои сомнения принц.

Я не стала спрашивать, есть ли в этом смысл, после того как мы целовались на балу, а потом нас извлекли из подвала замка, где мы коротали время наедине.

— Правда, — заметил вдруг принц, — тут есть и минусы. Услышать нас может буквально кто угодно.

Час от часу не легче. И как же мне рассказать о нашей беседе с несчастной вдовой, которая на самом-то деле вполне себе счастлива?

— Как прошла твоя примерка? Нравится ли тебе будущее платье? — между тем спросил меня принц.

— Платье? — удивленно спросила я.

Ах, да, ведь там действительно было платье. И сирра Нарисса что-то талдычила про декольте, рукав реглан (или реглан — это не рукав, а юбка?). И кстати, у платья вообще будет юбка? Что-то я не помню, чтобы она вообще об этом хоть что-то говорила.

— Платье, — шепнул принц мне на ухо, — это иносказательно. Я имею в виду наше дело.

Иносказательно. Понятно. Я сосредоточилась и попыталась пересказать наш разговор при помощи иносказательного платья.

— В общем, то платье, на которое мы думали и о котором говорила моя преподавательница… Сирра Нарисса сказала, что оно ни в чем не виновато.

Принц иронично поднял бровь. Пожалуй, он прав — свое послание я зашифровала из рук вон плохо. Ну а как я еще объясню?

— Сирра Нарисса думает, что все дело в другом платье. Которое моложе и красивее. Ну то есть новее. Такое шикарное платье, которое все (о боги, кажется, сейчас я скажу что-то неприличное!)… Ну, на которое много претендентов. Понимаешь, о чем я?

Принц, похоже, не понимал, но после короткого замешательства осторожно спросил:

— Ты сейчас о сирре Траум?

— Именно! — обрадовалась я догадливости Дженарда.

Я бы из своего лепета о платьях ни за что не смогла вычленить хоть какое-то рациональное зерно.

— Так она, значит, думает, что это… то платье?

Вот уверена: он едва сдержал смешок.

Я покачала головой.

— Не сама она. А кто-то из… претендентов. Вроде как человек, который хранит… точнее раньше хранил… всякое важное, собирался купить себе это платье, красивое и новое, уже навсегда. И кому-то из других претендентов это могло не понравиться. А купить он его хотел наверняка чтобы…

— Хранить, — прыснул со смеху принц.

— Да-да, держать в самом темном шкафу, — рассмеялась я.

Если кто-то и подслушивал наш разговор, боюсь, он решил, что его императорское высочество с невестой на пару сошли с ума. Так что терять было нечего.

— В общем, было бы правильно с этим платьем поговорить, — заявила я принцу, отсмеявшись. — Да только не представляю, как это устроить. Явлюсь и спрошу, с кем вы любезничали много лет назад? Да она меня выставит за дверь! И правильно сделает.

Кажется, я совершенно сбилась с нашей «платьевой» манеры обсуждения. Но принц все равно меня понял, он на удивление хорошо меня понимал. Хотя с точки зрения любого нормального человека я несла полную чушь.

Тем временем мы дошли до фонтана. Принц усадил меня на лавочку и заявил:

— Если не возражаешь, оставлю тебя ненадолго одну. Лекари уверяют, что смотреть на воду — занятие весьма целительное и успокаивающее.

И не успела я ему хоть что-то на это ответить, как он поклонился и бодро пошагал по дорожке в сторону замка. А я уставилась на бьющие вверх водяные струи. Не может же быть, чтобы он оставил меня здесь просто так, наверняка, в этом есть какой-то смысл. Похоже, в фонтане есть какая-то особая магия, которую он не может передать мне, но может оставить меня здесь, чтобы я вроде как овладела ею случайно?

Иначе я не понимаю, к чему так загадочно исчезать.

Что он там сказал, смотреть на воду? Попробую.

Я внимательно вглядывалась в то, как бьют струи воды, растворяясь в глубине, как переливаются капли на солнце. От воды веяло свежестью, иногда мелкие капли попадали на лицо или одежду, что в солнечный летний день было давно приятно. Но никакой магии, ничего подобного.

— Ты здесь не скучала? — раздался вдруг голос принца.

— Если дело в фонтане, то я абсолютно не понимаю и ничего не чувствую, — объявила ему я.

— В фонтане? — Он посмотрел на меня удивленно. — Разумеется нет. Дело вот в этом, — он достал из-за спины золотистую баночку, щедро усыпанную сияющими камнями. И искристые солнечные зайчики брызнули вокруг, заскакали по деревьям, фонтану и по праздно шатающимся придворным.

Кто-то ахнул.

— Что это? — спросила я с недоумением.

— Это мой подарок тебе. Великолепное средство для густоты волос.

Я невольно потянулась рукой голове и пощупала прическу.

— У меня что, недостаточно волос?

— У тебя прекрасные волосы. Поэтому тебе пользоваться этим не надо. Просто поставь в своей комнате.

— И что тогда будет? — теперь уж я покосилась на баночку с опаской.

Принц хохотнул:

— «Платье», о котором мы говорили, явится к тебе само. Вот увидишь!

— С чего бы вдруг? — все еще недоумевала я.

— Ну, скажем так. Некая дама просто помешана на всяких средствах для красоты, и она давно мечтала заполучить вот это, — принц указал на сияющую баночку в моих руках. — Вот только снадобье это дорогое и редкое, его привозят из-за трех морей и исключительно для императрицы. Разумеется, к ней обратиться с просьбой уступить баночку наша дама не посмела бы. А вот к тебе, скорее всего, придет. Будет предлагать любые деньги. Но ты ведь знаешь, что попросить…

Все это принц шептал мне на ухо и вряд ли кто-нибудь догадался подслушивать, потому что со стороны все это выглядело так, будто мой жених преподнес мне дорогущий подарок и теперь шепчет на ухо всякие непристойности. Ну или просто комплименты, это уж остается на усмотрение того, кто на нас глазеет.

— В общем, жди. Она обязательно явится. А я пока кое-что проверю. Есть у меня одна идея…

— Какая? — оживилась я.

— Безумная, — рассмеялся принц. — Но проверить нужно.

Я вернулась в комнату и поставила баночку на зеркало.

Не слишком ли принц уверен в своих выводах? Кто вообще сказал, что сирра Траум прямо сейчас явится и будет выпрашивать у меня редкое снадобье? Глупости и выдумки.

В этот момент в комнату постучали. И когда я открыла дверь, то обнаружила, что принц Дженард снова оказался прав: сирра Траум собственной персоной стояла у меня на пороге.

Сирру Траум вблизи я увидела впервые. Ревниво оглядела с ног до головы и пришла к выводу, что снадобья, притирки и прочие особые средства, изготовленные магистром Калмин, действуют великолепно. Любовница хранителя (и надо сказать, не только его) выглядела великолепно. Ладная фигурка, милое личико почти без морщин, ясный взгляд и явно легкий нрав.

Она с улыбкой вошла в мою комнату и сжала мои руки в приветственном жесте:

— Здравствуй, милое дитя, — бодро поприветствовала меня она.

Я убрала руки и сделала шаг назад.

— Чему обязана такой честью? — произнесла я довольно холодно. А все потому, что никак не могла отделаться от видения: эта белокурая головка с очаровательно вздернутым носиком покоится на широком плече магистра Линарда. И оттого всякое желание разговаривать с ней пропадало. Клянусь богами, даже беседа с надменной хозяйкой салона была куда приятнее.

— О, слыхала, что ваша подготовка к свадьбе идет полным ходом, а принц Дженард показывает себя как нежный и заботливый кавалер.

Мне сразу было понятно, к чему она ведет, и наверное, следовало ее подбодрить, чтобы она скорее заговорила о подарке принца. Но у меня никак не получалось. Отвратительное видение стояло перед глазами и никаких, даже мало мальских теплых чувство к своей гостье я не испытывала.

— При дворе чего только не болтают, — холодно бросила я.

— Но его подарок… — она уже увидела баночку у меня на столике и теперь буквально пожирала его глазами. — Он просто великолепен.

— Этот? — я тоже посмотрела на баночку. Смотрелось и правда внушительно. Уж не знаю, что там внутри, но если эту штуку повесить на цепочку и носить на шее даже в качестве украшения, она будет великолепна, хоть и крупновата.

— О, да! — восторженно ахнула сирра Траум. — Но я одного не могу понять: у вас такие великолепные густые волосы, они не нуждаются ни в каких притирках. Полагаю, принц хотел подарить что-то очень дорогое и впечатляющее, однако немного ошибся. Мужчины совсем не разбираются в таких вещах.

Надо же, как она подвела разговор в нужную сторону. Не ходя вокруг да около, практически прямо и в лоб. Пожалуй, права была модистка: сложные интриги и запутанные схемы — это не для нее. А насчет принца она, конечно же, ошиблась. Мужчины может и не разбираются в таких вещах, но вот принц Дженард, похоже, разбирается прекрасно.

Я пожала плечами.

— В любом случае, это подарок, и я приняла его с благодарностью и буду хранить, даже если не придется им воспользоваться.

— О, дорогая моя, это просто преступление — хранить такое снадобье и не пользоваться им. Оно ведь со временем испортится.

— Ну, баночка же останется, — я пожала плечами так, словно не могла понять, о чем это она толкует.

И не без удовлетворения обнаружила, какой ужас отразился на лице сирры Траум от одной этой мысли. Похоже, содержимое для нее было куда более ценным, чем баночка.

— А что, если вы отдадите это содержимое мне? Разумеется, не просто так. Я готова заплатить, и у меня есть деньги. Сколько скажете. Ради этого снадобья я готова на все.

— В самом деле? А если цена окажется слишком высока?

И снова все чувства и мысли были написаны на лице у очаровательной сирры. Она нахмурила лобик и наконец выдала:

— Возможно, мне понадобится время, но я раздобуду нужную сумму.

О боги, я даже злиться на нее не могу. Совершенно бесхитростная и прямо скажем, довольно милая. Значит, такие нравятся магистру Линарду… Да уж, у меня с моим набором сложностей и неприятностей с самого начала не было никаких шансов.

— Мне не нужны деньги, — сказала я и она разочарованно вздохнула. — Но мне нужны ответы на вопросы. И если я их получу, снадобье ваше, вместе с баночкой.

— В самом деле? — ее глаза вспыхнули искренним восторгом. — Так спрашивайте же скорее! Я расскажу вам абсолютно все, что только знаю, и ничего не утаю.

Я усмехнулась про себя: и это жена начальника императорской безопасности? Остается лишь надеется, что ее супруг не разговаривает во сне и не приносит домой никаких служебных документов, иначе тайны империи точно находятся в зоне риска.

— Я хотела поговорить о хранителе короны. О его смерти, о ночи накануне его смерти. Расскажите все, что помните.

— О, вы об этой древней истории? Я о ней и думать забыла…

Боги, какое же легкомыслие!

— Неужели ваших женихов так часто травят, что вы перестали обращать внимание на такие мелочи?

— Женихов? — она удивленно вскинула брови. Удивление было таким искренним, что я не могла не поверить.

— Но он же действительно собирался оставить жену и жениться на вас?

Она махнула рукой:

— Да, он что-то такое говорил. Но знаете, деточка, этих женатых мужчин, — она бросила на меня оценивающий взгляд. — Впрочем, вы наверняка этого не знаете. Они все время талдычат: брошу жену, брошу жену. Но это абсолютно ничего не значит.

Вот значит как. Я несколько растерялась. И смутилась. Похоже, благодаря этой беседе я узнаю о придворной жизни гораздо больше, чем хотела бы. И все же я быстро справилась со смущением и строго спросила:

— И все же, попытайтесь вспомнить все, что только сможете.

Она пожала плечами.

— Ну, если для вас это так важно… Кстати, а зачем вам? — она впервые проявила какое-то любопытство. Вот магистр Калмин заинтересовалась бы с первых слов.

— Для того, чтобы вы могли получить вот эту баночку, — строго напомнила ей я. В конце концов, вопросы здесь задаю я.

— Ну, это была прекрасная летняя ночь, — начала сирра Траум, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Разумеется, прекрасная, разумеется, летняя: из-за древней магии в императорском дворце других не бывает. — У меня в ту ночь был гость, — она мечтательно вскинула вверх глаза. — Этот милый мальчик, журналист. Он часто являлся ко мне, ну знаете, поболтать, разжиться какими-то сплетнями для своих публикаций.

«Неужели только для этого?» — иронично подумала я про себя.

— Он был тогда так хорош, так воодушевлен, так молод и дерзок. Совершенно очарователен. Грустно видеть, что сделали с ним годы и алкоголь.

— И он всю ночь провел в вашей комнате?

— Разумеется, нет. Он никогда не оставался на всю ночь. Полагаю, что в императорском дворце у него были и другие шпионы. Так что как только мы закончили… — на мгновение она запнулась, бросила на меня быстрый взгляд, но видимо, решила, что такое невинное дитя, как я, обойдется без подробностей, — нашу беседу, он ушел. Но уверена, он еще долго оставался во дворе.

— Это почему же?

— Я столкнулась с ним в коридоре, когда раздались крики, стенания. И я побежала к комнатам хранителя.

— И что вы там увидели?

— О, мои комнаты слишком далеко от тех, в которых жили хранитель с супругой, и я ничего не успела увидеть. Там собралась целая толпа. Императорский целитель был в отчаянии. Все хотели лично посмотреть, что случилось. А он только и говорил: «Хранитель мертв, что вам еще надо? Разойдитесь, или я позову стражу!»

А потом кто-то из толпы спросил:

— А что корона, она на месте?

И он уже никого не смог сдержать. Они вломились в комнату, клянусь, они едва не затоптали моего бедного мертвого Верта. Потом набежала стража, явилась супруга покойного, — сирра Траум поморщилась. — А я не слишком любила с ней сталкиваться. Так что предпочла уйти.

Я вздохнула. Похоже, я права, и у моего доброго друга сирра Магфрида были все возможности, в том числе и дождаться утреннего бритья, и воспользовавшись суматохой, украсть корону.

— А были у вас другие поклонники в то время? — с надеждой спросила я.

— За кого вы меня принимаете — возмущенно вскинула брови сирра Траум. — Порядочной девушке двух любовников вполне достаточно.

Я могла бы поспорить с этим утверждением, но не стала. А вместо этого спросила:

— А как же ваш нынешний супруг? Вы поженились так скоро после гибели хранителя.

— А, да. Но он тогда не был моим любовником. Да, он бросал на меня пламенные взгляды, писал нежные письма, но я не отвечала взаимностью. Если вы видели моего мужа, могли заметить: он не слишком хорош собой. Такие мужчины никогда меня не привлекали.

— И все же вы вышли за него, — я не могла не сказать очевидного.

— Ну да, вышла, — сказала она растерянно, словно и сама не могла понять, как это произошло. — После смерти бедного Верта он был так мил, так обходителен со мной. Обещал, что сделает все, что будет заботиться обо мне до конца жизни. А я была так одинока… Магфрид совсем перестал появляться, просто исчез.

Я вздохнула. И снова Магфрид. И снова он выглядит самым подозрительным из всех. Впрочем, нет. Кажется, теперь у меня появился новый подозреваемый: начальник императорской безопасности. Вот уж кому позадавать вопросы мне вряд ли удастся.

Сирра Траум вздохнула.

— Когда женщина одинока и уязвима, она может наделать глупостей. Никогда не оставайтесь одинокой и уязвимой, дитя мое. Мой брак был ошибкой.

— Но вы с успехом ее исправляете, — все-таки не выдержала я.

— Вы это о чем? — и снова такое искреннее удивление. Хотя, наверняка, действительно искреннее. Похоже, этой милейшей сирре и в голову не приходит, что изменять мужу — это нехорошо.

— Вы же сегодня встречались с магистром Линардом в беседке, наедине. И до этого много раз.

— Магистр Линард? Да вы что? — воскликнула она и тут же прикусила губу.

— Ну-ка, ну-ка расскажите мне о магистре Линарде! — быстро проговорила я.

— Я не могу, — протянула она неуверенно.

Я встала с кресла, взяла баночку с зеркального столика и положила ее один из шкафчиков.

— Очень жаль, — сказала я. Сама не ожидала, что в моем голосе может звучать такая холодная сталь.

— О нет, пожалуйста! — смирра Траум смотрела на меня умоляющим взглядом. Неужели эта баночка имеет для нее такую ценность? Ее волосы и без того выглядят прекрасно. — Я не должна говорить об этом никому. Поклянитесь, что эта тайна останется между нами.

Я с готовностью поклялась.

— У меня нет и не было романа с магистром Линардом. Наши отношения носят исключительно деловой характер.

— Это какой-же?

— Я… я делюсь с ним кое-какими секретами, а он со мной — кое-какими деньгами. Ничего личного, — сирра Траум отвела взгляд.

— Так уж ничего личного. Магистр Линард привлекательный мужчина, как раз в вашем вкусе.

Я понятия не имела какой у нее там вкус, просто представить не могла себе ни одну женщину, которой наш ректор не казался привлекательным.

— И вы так часто оставались с ним наедине.

Она снова засмеялась, и мое сердце совершило десяток кульбитов.

Я достала баночку из шкафчика и многозначительно покрутила ее в руках.

— Не могу сказать, что я не пыталась, — раздраженно ответила сирра Траум. — Но это не тот мужчина, с которым возможна интрижка. К тому же, он по уши влюблен в одну из своих студенток. Вы бы видели, как загораются его глаза всякий раз, когда он говорит о ней.

— Вы должно быть ошибаетесь, — голос внезапно мне изменил.

— О нет я в таких вещах не ошибаюсь. Влюбленного мужчину видно сразу. Он без ума от нее, уж можете мне поверить.

Я оставила в покое баночку, медленно прошла через комнату и почти упала в кресло.

— А как имя этой студентки?

— Вот этого я вам не скажу. Знаю только, что ни одна из учениц не доставляла ему столько неприятностей.

Сирра Траум вдруг улыбнулась такой понимающей улыбкой, словно видела меня насквозь. И ни одно из тех чувств, что обуревали меня сейчас, не остались для нее секретом.

— Полагаю, теперь я сполна заплатила? — спросила она.

— Забирайте, — едва проговорила я. — И пусть этот разговор останется между нами. Не продайте его за какую-нибудь новую безделушку.

Она ничего на это не ответил, лишь быстро цапнула сияющую баночку и шурша юбками, удалилась.

Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как закрылась дверь за моей гостьей, а я все сидела в том самом кресле, пытаясь осознать, что сейчас услышала.

У магистра Линарда нет любовной связи с сиррой Траум.

Он без ума от одной студентки, той самой, что доставляет ему массу неприятностей.

Вот так просто?

То, о чем я мечтала, то, на что надеялась и во что не смела верить, — все это у меня было. Всегда.

— Демоны побери, это что было такое?

Призрак буквально вывалился из шкафа. Он выглядел изрядно рассерженным. И без того лохматые волосы встопорщены, саван гневно развевается.

— Я запрещаю, слышишь, запрещаю общаться с этой сиррой. Я многое повидал в этой жизни, но такой беспринципной дамы…

Я лишь махнула рукой.

— Не собираюсь я с ней общаться. Все что мне было нужно, я узнала.

Действительно, узнала. И куда больше, чем рассчитывала.

— Кстати, об этом, — тон призрака сразу стал деловитым. — Раз мы уже знаем, что этот твой опекун, магистр Линард, с ней не путается, тебе следует обратить на него самое пристальное внимание.

Я уставилась на призрака непонимающим взглядом.

— Я считаю его вполне подходящей кандидатурой в мужья. Взрослый, серьезный, беспокоится о тебе. А не таскает тебя по подвалам, как этот светлый шалопай. А то, что влюблен в какую-то студентку, так это ерунда. Сама же слышала, от нее у него одни неприятности. Поверь моему опыту, неприятности быстро надоедают.

Видимо оттого, что я ошарашенно молчала, призрак решил, что я прислушалась к его доводам. И заговорил с еще большим воодушевлением.

— Идеальная кандидатура. Образован, богат, магически одарен, из себя хорош. Детки получатся просто загляденье!

Знал бы призрак, что уговаривает меня на то, что и без него давным-давно согласна. Но прервать этот поток красноречия можно было только одним способом.

— Точно, как же я раньше не подумала! Обещаю внимательно рассмотреть этого кандидата.

— Ты что, серьезно? — опешил призрак.

— Серьезней некуда, — ответила я, ничуть не покривив душой.

Рассмотреть магистра Линарда мне и правда очень хотелось, прямо сейчас. И больше всего мне хотелось заглянуть ему в глаза и спросить, какого такого лешего он все это время мне душу на кулак наматывал и делал вид, что я для него всего лишь будущая императрица!

Нет, мне следовало немедленно его найти и все ему высказать. Только вот как его найдешь? Я даже приблизительно не знаю, в какой их тысяч дворцовых комнат он проживает. Да и сидит ли он в своей комнате, скорее всего, плетет какие-нибудь интриги.

Я привычно потерла запястье. Ну конечно же, браслет! С камнем, на который стоит только нажать. Кажется, пришло то самое время. И пусть я сейчас я не в какой ни в опасности… что ж, я его обману. Он ведь меня обманывал, будем считать, что это справедливая расплата.

На мгновение моря рука замерла над камнем. У меня ведь было еще одно дело: встретиться с принцем, отчитаться о проведенном разговоре и узнать, что удалось выяснить ему. Но я отмахнулась от этой мысли. Корона валяется неизвестно где уже почти двадцать лет. Полежит еще чуть-чуть.

Я отбросила сомнения и нажала на камень. А в следующее мгновение мир вокруг закрутился. Я словно попала в разноцветную воронку и от неожиданности задохнулась. Здесь точно есть воздух? Паника накатила со всех сторон, поднялась изнутри… А потом все исчезло: и воронка, и головокружение, и паника. Я твердо стояла на ногах посреди большой спальни. Вот, значит, что он придумал. Лучший способ уберечь меня от любых неприятностей — это буквально вытащить из них и перебросить к себе.

Магистр Линард появился через мгновение, вылетел из двери за портьерой. Судя по тому, что его волосы были мокрые, а из одежды на нем был лишь расшитый халат, я застала магистра, когда он принимал ванну.

— Что случилось? — он быстро подошел ко мне и ухватил за плечи.

Несколько капель с мокрых волос упало на мое лицо. Меня обдало жаром горячего тела.

— Ничего не случилось. — поспешила ответить я. — Просто мне нужно было срочно с вами поговорить.

— Настолько срочно? — нахмурился магистр Линард, кажется только сейчас поняв, что я застала его совершенно в неудобный момент. Он попытался плотнее запахнуть халат. В этом не было необходимости: ткань уже намокла и прилипла к телу, очерчивая то, что под ней скрывалось. Я пыталась отводить взгляд, но он, как прикованный, возвращался к мускулистой фигуре, заставляя мои щеки наливаться жаром. Разумеется, это не могло ускользнуть от внимания магистра.

— Может, поговорим позже? Как видишь, я сейчас не очень готов к беседам.

Уйти, оставив все как есть? Нет уж.

— Сейчас. Мы поговорим сейчас. — сказала я с нажимом.

Похоже, он оценил мою решимость.

— Если не возражаешь, я все-таки сначала оденусь.

Магистр Линард уже скрылся за дверью умывальной комнаты. Я осталась одна и оглядела выделенные ему апартаменты. По роскоши они явно уступали моим, но были куда более обжиты. Во всяком случае, стол магистра был заставлен книгами и амулетами. А еще там лежали несколько листов, исписанные размашистым почерком. Похоже, он не переставал работать даже здесь.

Я направилась к столу, было любопытно взглянуть, чем же таким занят ректор. Но ничего увидеть не успела. Он появился из умывальной комнаты. Волосы еще влажные, но вместо мокрого халата на нем были штаны и рубашка, которую он торопливо застегивал. И с порога начал мне выговаривать:

— Ты совершенно напрасно использовала амулет. Теперь надо его заново зарядить. Что же касается твоих друзей, я отправил их отсюда ради их же собственной безопасности. Темная, которая тайком проникла в императорский дворец, да еще и зачаровывала горничных, что-то вынюхивала… Ты хоть представляешь, какой мог разразиться скандал?

Я ощутила укол совести. А ведь я напрочь забыла о своих друзьях! Ведь по-хорошему, именно об этом и следовало спросить в первую очередь.

Ректор между тем продолжал:

— Сира Огелена еще можно было оставить, если бы он не так часто встречался со своей подружкой темными ночами. Все это было слишком похоже на заговор. И благодари богов, что я обнаружил это раньше, чем императорские расследователи. Вы трое — настоящая головная боль, — добавил он в конце.

И я тут же вспомнила, зачем пришла.

— Полагаю ни одна из ваших студенток не доставляла вам столько неприятностей, сколько я, — проговорила я с вызовом.

Ректор впился в меня долгим взглядом. Видимо, узнал фразу, которую сам когда-то произносил. А может быть, даже вспомнил, при каких обстоятельствах. Однако в итоге, похоже, счел это простым совпадением.

— Именно, — сказал он. — И неприятностей будет еще больше, если тебя здесь обнаружат. Ситуация более чем двусмысленная.

Вот уж до чего мне не было никакого дела. Пусть обнаруживают хоть всем императорским двором! За последние дни я узнала о местных нравах достаточно, чтобы ни капли об этом не заботиться.

— Вы лгали мне, — твердо сказала я.

— Не лгал, — так же уверенно сказал магистр Линард. — Возможно, что-то недоговаривал, но лишь тогда, когда ты сама была не готова знать правду.

— Нет, лгали, — я чуть повысила голос.

И сама удивилась тому, как властно и внушительно он прозвучал. Как будто и правда я была императрицей, а сейчас отчитывала своего нерадивого подданого.

Магистр Линард вскинул на меня удивленный взгляд.

— Я хорошо помню наш разговор. — Еще бы не помнить. Этот разговор разорвал мое сердце в клочья, выбил воздух из легких, на долгие дни превратив меня в тень, жалкое подобие самой себя. И до сих пор еще отдавался горечью на губах. — Вы сказали, что возитесь со мной и пытаетесь меня спасти только потому, что я наследница престола. Но ведь это не так!

Пауза, которая кажется, длится бесконечно. Долгий взгляд.

— Я как же тогда? — теперь в голосе магистра нет привычной снисходительности и насмешки. Он серьезен настолько, насколько вообще можно быть серьезным. И на мгновение мне становится страшновато. А вдруг сирра Траун солгала или ошиблась? Почему я так уверена, что права?

И все-таки я была уверена. В конце концов, у меня прабабка была провидицей.

— Вы сами знаете. А теперь и я знаю. — Я не отвела взгляд, не смутилась, не покраснела. Я смотрела прямо в синие глаза настойчиво и требовательно. А затем повторила то, что уже однажды говорила: — Императрица сама выбирает себе пару. И я выбрала вас.

Я решительно сделала шаг к нему навстречу.

И… остановилась, будто наткнулась на невидимую преграду. Он не пустил меня к себе. Не пустил! И сам не сделал ни малейшего движения навстречу. Стоял и внимательно рассматривал меня, будто увидел впервые.

— А как же твой жених? Принц? — наконец выдавил из себя он. — Похоже, вы поладили.

Боги! Так вот в чем дело! Он ревнует. Ну разумеется, он ревнует!

— К демонам принца, — отмахнулась я. Вот уж что сейчас было совершенно не важно. — Я ведь вам не безразлична.

Я стояла и сверлила магистра взглядом в ожидании ответа в полной решимости не сдвинуться с места до тех пор, пока этот ответ не получу. От него. Пауза затянулась, словно ответ никак не желал быть озвученным.

Наверное, прошло несколько миллионов лет, прежде чем магистр разлепил губы и произнес:

— Да, ты права.

Сердце стукнулось о ребра гулко и тревожно. Каким-то образом я уже знала, что за этим последует какое-то «но» и вдребезги разобьет то удивительное, то невероятное, что только что было сказано. И оно последовало.

— Только это ничего не меняет. Ты та, кто ты есть, пусть даже сейчас еще не осознаешь, что это значит. И я по-прежнему не тот, кто тебе нужен. Я буду тебе самым верным другом, самым отчаянным защитником. Я умру за тебя без малейших раздумий, если так будет нужно. Но и только.

Счастье, радость, восторг, которые тут же сменяются отчаянием.

Почему у меня все время так? Впрочем, ответ я знала. Рядом с этим мужчиной все время так. Еще несколько минут назад сердце переполнял восторг и глупая уверенность в том, что теперь-то уж все будет хорошо.

А теперь понятно, что не будет. И почему-то единственное, о чем я сейчас думала, это о том, что он не должен видеть моих слез. Не хочу.

Я отвернулась и подошла к окну. За прозрачной занавесью виднелось заходящее солнце, легкий ветер колыхал листья деревьев и цветы. Как и обычно в этом месте. Только для меня эти вечерние краски выглядели фальшиво, как топорно оформленный задник сцены для уличных артистов. Впрочем, и цветы, и листья быстро стали всего лишь размытыми пятнами. Предательские слезы наворачивались на глаза.

— Так нечестно, — только и смогла проговорить я. И говорила даже не магистру Линарду, а скорее занавескам и окну с фальшивым пейзажем. — Я не выбирала, кем мне быть… Никогда не выбирала. А теперь получается, у меня совсем нет никакого выбора… И не будет.

Ответом мне было молчание.

Вот и все.

Ждать больше нечего, теперь уже окончательно и навсегда. Я горько усмехнулась: мое очередное печальное «навсегда».

Тихие шаги за спиной. Он решил, что мне нужно побыть одной? Что ж, может это и правильно.

А в следующее мгновение сильные руки ложатся мне на талию и шеи касаются горячие губы. Один раз, другой. Осторожно и трепетно. Словно я настолько хрупкая, что могу рассыпаться от любого неверного движения.

Руки смыкаются на талии — и вот я уже прижата к жаркому телу. Они держат меня так крепко, что я не смогла бы из них вырваться даже если бы захотела. Только вот я не хочу.

Не хочу двигаться, не могу дышать. Хочу лишь чувствовать его губы — на своей шее, на плечах. Ощущать, как смелее и жарче становятся поцелуи. Без остатка растворяться в сладком дурмане.

И наверное, мне следовало бы промолчать, но прежде, чем я успеваю прикусить язычок, возвращаю магистру его ироничное:

— А как же принц?

— К демонам принца! — голос магистра звучит тихо и хрипло, и мне уже не хочется ни о чем его спрашивать.

Магистр берет меня за плечи и разворачивает к себе, и мне приходится взглянуть ему в глаза. Я почти пугаюсь, видя, какая буря сейчас бушует их черной синеве. Настоящее стихийное бедствие, непредсказуемое и завораживающее одновременно.

Я замираю перед ним, словно стою на краю пропасти и готова сделать шаг. А дальше — будь что будет!

И все случается. Магистр сминает мои губы поцелуем — настойчивым, жарким, нетерпеливым. Я легко откликаюсь на это нетерпение — я слишком долго ждала, слишком долго мечтала или даже не смела мечтать.

А теперь…

Задыхаюсь, теряюсь в вихре эмоций, каждый вдох наполнен его вкусом, каждый выдох отдается незнакомым, острым томлением. Как падение в бездну, в которой нет ни верха, ни низа, только бесконечное счастье.

Весь мир — только наши губы, наши прикосновения, нашие дыхание.

Всё, что я чувствую, всё, что я знаю в этот момент — наш поцелуй.

Губы магистра — горячие и требовательные, каждое их движение как новый вызов, новое искушение, которому я не могу сопротивляться.

Его пальцы сжимают мои плечи, оглаживают спину, оставляя за собой дорожки горячих искр, разжигая во мне огонь. Осмелев, и я осторожно скольжу руками по его спине, ощущаю сквозь тонкую ткань рубашки сильное, горячее тело под моими руками, и каждый мускул кажется напряженным желания.

Мои пальцы вплетаются в его еще влажные волосы. Я глажу густые пряди, словно перебирая его дни, переживания, заботы, и все то, чего было так много — без меня.

Теперь только вместе, навсегда. Не размыкая рук и губ.

Поцелуй — как вино, пьянящее и оглушающее, и я хочу испить его до последней капли, понимая, что только в этот момент я наконец-то жива.

Мы оторвались друг от друга буквально на мгновение, чтобы перевести дыхание. Я нерешительно покосилась в сторону кровати. Неужели это тоже… сейчас?

Предвкушение, надежда, страх…

Я точно готова?

Видимо, я слишком долго пялилась на кровать, и это не укрылось от цепкого взгляда магистра.

— Нет, — сказал он мне хрипло.

Странная смесь чувств — разочарование и… Облегчение?

— Но почему? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать, что это, наверное, ужасно неприлично.

Но разве сейчас, когда я ещё могла чувствовать остатки его тепла на своих губах, хоть что-то могло быть неприличным?

— Потому что ты не готова, и сама это знаешь, — магистр нежно коснулся губ мы дождемся твоего совершеннолетия. Тогда я, по крайней мере, перестану быть твоим опекуном.

— Так вот почему вы не хотели им становиться? — радостно воскликнула я и магистр одарил меня взглядом, который означал: ты невыносима. — Постойте, а вы не передумаете? — это уж точно следовало уточнить.

— Даже не сомневайся, — в глубине синих глаз магистра мелькнуло что-то настолько темное и опасное, что я, пожалуй, даже порадовалась, что мне еще не восемнадцать.

И все же продолжала спрашивать:

— И не скажете потом опять, что вы не это имели в виду? Что мне показалось?

Магистр рассмеялся и крепко сжал меня в объятиях.

— Не скажу, обещаю.

Я с облегчением выдохнула и прижалась к широкой груди, удобно устроив голову на плече. И так тоже было хорошо. Уютно, безопасно, правильно. Впервые за все это время — правильно.

— А вот ты должна кое-что рассказать.

— Что еще?

Мне совершенно не хотелось ничего рассказывать. Хотелось целую вечность стоять вот так, прижавшись, почти уткнувшись носом в шею и вдыхать его тонкий горьковатый запах, лучший на свете.

Но магистр был неумолим. Он усадил меня в кресло, сел напротив, взял мои ладони в свои и тихо и проникновенно спросил:

— Зачем тебе понадобилось явиться в императорский дворец? Да еще и притащить всю свою банду. Что вы здесь ищете?

До сих пор мне неплохо удавалось хранить свои тайны подальше от магистра. Но он выбрал слишком уж подходящий момент. После всего этого, после жарких поцелуев, головокружения, подкашивающихся коленок и бесконечной бездны, в которую мы летели вместе, яне смогла ни соврать, ни придумать что-то правдоподобное. А потому просто брякнула:

— Я хочу найти железную корону.

— Железную корону? Где ты откопала эту старую историю?

— В архиве… — призналась я. — И не такая уж она и старая.

— Если бы это было возможно, ее давно бы нашли.

О, на это мне было что сказать!

— В самом деле? И кому бы это понадобилось? Император, может, и не причастен к смерти моих родителей, но уж точно корона ему совершенно не нужна, а ее отсутствие, наоборот, выгодно.

— Так ты уже считаешь, что императорская семья к этому не причастна? — магистр приподнял бровь.

— Считаю, — уверенно сказала я.

— И откуда такой вывод?

— Я спросила императора, и он ответил.

— И конечно он не солгал.

— Он бы не смог, — со вздохом сказала я. — Это было в тот вечер, с духами магистра Калмин.

Магистр Линард нахмурился.

— Ну что ж, рассказывай, что вам удалось узнать.

Он смотрел на меня строго и требовательно. Куда только делся тот великолепный жар, что был в этих синих глазах совсем недавно.

Я вздохнула и начала свой рассказ. Он получился довольно длинным и спутанным. Я говорила — и сама удивлялась: сколько же всего нам удалось выяснить за какие-то несколько дней! Когда я закончила, магистр вынес вердикт.

— Прекращай. Это может быть очень опасно. Не забывай — человек, которого ты пытаешься найти, однажды уже убил. И может сделать это снова.

Часы пробили полночь, и магистр заторопился.

— Тебе пора возвращаться к себе. Не нужно, чтобы тебя хватились. Побережем твою репутацию.

Я возмущенно вдохнула воздух, готовясь сказать ему все, что я думаю и о свой комнате, и о местных нравах, и о репутации, но он прервал меня жестом.

— Перед нами и так стоит сложная задача: разорвать твою помолвку и при этом выбраться отсюда живыми, не положив по пути половину императорской стражи. Поверь мне, скандал тут совсем не поможет.

— То есть помолвка будет разорвана? — обрадовалась я тому, что между нами все в силе, все по-настоящему и напрочь забыв, что собиралась оставаться у магистра до самого рассвета. — Хорошо, я пойду.

Согласие далось мне легко, и я направилась в сторону двери.

— Стой, куда! — магистр поймал меня за запястье. — Как ты дожила до своих лет, будучи такой беспечной? — ворчливо буркнул он и открыл портал.

— Меня защищал кое-кто очень предусмотрительный, — парировала я.

Долгое прощание на пороге портала, который вот-вот может захлопнуться, к сожалению, невозможно. Так что я бросила еще один взгляд на магистра, словно стараясь его запомнить. Всего, от макушки до ног.

Сердце тревожно сжалось, видимо, по привычке. Но я тут же себя успокоила: теперь все будет хорошо. Все непременно будет хорошо.

Я шагнула в портал.

И едва не впилилась носом в полупрозрачный саван. Призрак встречал меня, нахмурившись и уперев руки в бока.

— Ну не начинай, пожалуйста! — взмолилась я.

— Не начинать что? — деланно удивился призрак.

— Пилить меня, как всегда, разумеется.

— Вот еще, была охота, — заявил он. — по крайней мере, ты наконец-то перестала заниматься ерундой и озаботилась важными вещами.

— Ты подсматривал! — возмутилась я, впрочем, без особого пыла. Во-первых, на него уже не было сил, а во-вторых, чего еще можно было ожидать от этого проходимца.

— Подсматривал. И могу тебе сказать, порядочные сирры так себя не ведут.

— Не ведут, — с легкостью согласилась я.

— Хорошо, по крайней мере, что жениха ты выбрала достойного.

— Так уж и достойного, — хмыкнула я. До сих пор призраку никто не нравился.

— Разумеется. Ему ведь хватило ума вытолкать тебя взашей.

Я рассмеялась. Я была слишком счастлива, чтобы воспринимать это ворчание всерьез.

Моих сил хватило лишь на то, чтобы умыться, переодеться и рухнуть в кровать. Я уже сладко дремала, когда раздался стук в дверь. Громкий, настойчивый, тревожный. Он безжалостно врывался в мой сладкий сон.

— Сирра Брентор, откройте! — раздалось из коридора. — Служба императорской безопасности.

Сон сразу же схлынул, как рукой сняло. Я подскочила и рванула к двери, и лишь на полпути поняла, что ночная сорочка — не лучший наряд, чтобы предстать перед посторонними мужчинами. Быстро натянула и зашнуровала платье, кое как пригладила волосы и открыла дверь.

На пороге стоял сир Траун, глава императорской службы безопасности, невысокий щуплый мужчина с длинным орлиным носом и маленькими глазками-буравчиками. Он смотрел на меня таким взглядом, что я тут же почувствовала себя виноватой, правда понятия не имела, в чем. За его спиной маячили два здоровых лба в черной форменной одежде.

Неужели они успели узнать про нас с магистром? Интересно, приравнивается ли измена императорскому отпрыску к измене империи?

— Что-то случилось? Уже глубокая ночь.

Я собрала всю свою волю, чтобы говорить не слишком испуганно.

— Случилось. Его императорское высочество принц Дженард был убит этим вечером.

— Что? — воскликнула я и прикрыла рот руками.

Нет, этого не может быть! Этого никак не может быть. Перед глазами стоял принц Дженард с его озорной улыбкой, взъерошенными волосами, вечно готовый вляпаться во что-нибудь увлекательное. Он не мог быть мертв, никак не мог!

— Нет, — повторила я, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки, и даже не пытаясь их смахнуть.

— Да, — голос сира Трауна был жестким и непреклонным. Он ввинчивался в уши и взрывался в голове.

— Но почему вы пришли ко мне? — Его взгляд мне совсем не понравился. — Вы меня подозреваете?

Теперь я смотрела на него с ужасом. Неужели кто-то вообще мог подумать, что я на такое способна? Впрочем, почему нет. Я ведь темная, ужасная темная. И с их светлой точки зрения могу быть способна на все что угодно.

Начальник службы безопасности молчал и буравил меня глазами. Пауза затягивалась и с каждым новым мгновение мое сердце билось все сильнее, а пальцы дрожали. И к тому времени, как он заговорил, мое сердце замерло от ужаса. Но все же я не кричала.

— Пока нет, — наконец ответил он. — Мы сразу же нашли виновного. Но и к вам есть кое-какие вопросы. Пройдемте со мной, здесь не слишком подходящее место для таких бесед.

Пройти с ним? Нет, не хочу. Не хочу, чтобы меня буравили этими глазами, не хочу, чтобы задавали вопросы, чтобы подлавливали на каких-то нестыковках. Ничего этого не хочу!

Я обхватила браслет и нажала на камень.

Ничего не произошло.

Ну конечно, я ведь разрядила его прошлым вечером, магистр Линард говорил об этом. И теперь у меня нет никакой возможности позвать его на помощь. Впрочем, так или иначе он узнает, что случилось, и сам меня найдет, как делал это всегда. Эта мысль придала мне смелости. Действительно, беспокоиться не о чем!

Я гордо подняла подбородок, посмотрела на дознавателя сверху вниз (при его росте это было нетрудно).

— Что ж, пойдемте мне скрывать нечего. Я готова ответить на любые вопросы, — проговорила я таким тоном, каким, на мой взгляд, должна говорить настоящая императрица.

И сама удивилась, с какой легкостью я солгала, ведь мне действительно есть что скрывать. Впрочем, к убийству принца это не имело никакого отношения.

Магистра Линарда я увидела гораздо раньше, чем думала. Мы прошли по коридору, спустились по мраморной лестнице и в огромном холле дворца я увидела, как его ведут. Блокирующие магию наручники, магические путы и десяток стражников рядом. Я остановилась как вкопанная.

— Что это? Почему?

— А разве я вам не сказал? Убийца принца — ваш опекун. Именно он вчера вечером напал на принца.

— И когда же это произошло? — теперь уже я внимательно вглядывалась в сира Трауна в ожидании ответа.

— Около девяти.

Облегчение разлилось по моему телу.

— Нет же, он не мог. В это время…

Я уже хотела сказать, что в это время мы оба были в его комнате, но поперхнулась, голоса не стало. Я вдыхала воздух, пытаясь произнести хоть что-то, и не могла. Я бросила удивленный взгляд на магистра. Неужели это его рук дело? Вернее, не рук, а магии. Впрочем, откуда магия, на нем же наручники?

И тут же я явственно услышала знакомый шепот над ухом: «Не глупи. Ему ты этим не поможешь. Как только признаешь, что вы весь вечер и полночи провели в его спальне наедине, твоим словам не будет веры. Все решат, что вы в сговоре и ты выгораживаешь любовника. Так что молчи, ради всех богов, молчи».

Призрак, чтоб ему! Я еще раз попыталась произнести хоть слово. Куда там!

— Так что ж было вчера вечером? — сир Траун, казалось, пронзал меня своим взглядом насквозь.

Я перевела взгляд на магистра. Тот едва заметно отрицательно качнул головой.

«Видишь, и кавалер твой согласен, нельзя это рассказывать. Так что, будешь молчать».

Я едва заметно кивнула — и тут же обрела дар речи.

— Ничего не было, я перепутала дни. Это не вчера, — едва слышно прошептала я.

Внутри все сжималось от боли. Я понимала, что магистр и призрак правы, но принять этого не могла. Как это так? Я знаю то, что его спасет, и никому не могу сказать. Почему, почему? За что?

Процессия прошествовала мимо нас, а затем растворилась в одном из темных коридоров.

— Куда его ведут? Что с ним будет? — в отчаянии спросила я у сира Трауна.

— Разве это должно вас волновать, сирра Брентон? Нам еще предстоит решить вашу судьбу.

Я сжала зубы от злости. В его голосе слышалось такое торжество, словно я была его заклятым врагом.

Но почему? Мы ведь до этого даже ни разу не виделись. Или виделись, но я его не заметила… Во всяком случае не были друг другу представлены. Он ненавидит меня лично или просто всех темных — скопом?

— Тогда не будем медлить, — ответила я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Давайте уже решим ее.

Мы попетляли по дворцовым коридорам и наконец оказались в кабинете, холодном и мрачном. Он был обставлен далеко не так роскошно, как дворцовые комнаты, которые мне доводилось видеть до сих пор. Голые стены без картин, конторский стол, несколько стульев и шкаф, забитый бумагами. Видимо, в таким комнатках и принято вести допросы, чтобы тот, кого допрашивают, хорошенько прочувствовал тоску и безнадегу этого места. И мог представить, насколько безрадостна его перспектива. Впрочем, ведь в отличие от тех, чью судьбу здесь решали, сир Траун проводил в этом месте куда больше времени. Может поэтому он стал таким злющим и неприветливым.

— Итак, — сир Траун уселся на стул, мне же предложил стул напротив. — расскажите мне, сирра Брентон, какие отношения были у вас с принцем.

— Хорошие отношения. Вы же знаете, он был моим женихом.

«Был». Это слово, так легко сорвавшееся с моих губ, ударило будто ножом в сердце. Слезы снова выступили на глазах.

— Вы его любили? — сир Траун явно не собирался деликатничать.

А я не знала, что на это ответить. Впрочем, почему не знала, я могу ответить правду.

— Полагаю, вы и сами знаете, что решение об этом браке было продиктовано интересами империи, а не нашими личными чувствами.

— Значит вы его не любили.

— Принц был прекрасным человеком, и я точно не желала ему зла. И я искренне скорблю. А наши с ним чувства — не ваше дело.

Я вдруг подумала, что еще совсем недавно размышляла о том, как бы это встретиться с сиром Трауном и побеседовать. Что ж, мое желание сбылось, только вот не совсем так, как мне хотелось.

Мы действительно беседуем, правда, вопросы задаю не я.

А ведь возможно, он и есть убийца — осенило вдруг меня. Когда мы расставались, Дженард сказал: «Я кое-что проверю». Может быть, он каким-то образом понял, что императорский безопасник во всем этом замешан. И вот он убит… Я вспомнила, как беспечно вчера думала: принц подождет, когда спешила выяснить отношения с ректором. И почувствовала укол вины. Ведь если бы тогда я отправилась на поиски Дженарда, кто знает, может быть, он был бы жив.

Или мы оба были бы мертвы.

— Думаю, если бы вы любили его императорское высочество, — вкрадчиво сказал сир Траун, — вы бы обрадовались, узнав, что его убийца пойман и будет наказан. Вы же напротив его выгораживаете.

— Магистр Линард его не убивал, — воскликнула я.

— Откуда такая уверенность, вы что-то об этом знаете? — тут же ухватился за эти слова сир Траун.

— Ничего я не знаю, — буркнула я. — Я только знаю, что магистр Линард не убийца. Кто бы ни убил принца, вы взяли не того.

— А вы, конечно же, специалист в расследованиях, — хмыкнул сир Траун. — И поэтому считаете возможным критиковать мою работу, в которой я, между прочим, лучший специалист во всей империи.

О, мне было что на это сказать. Лучший специалист империи так и не узнал, кто убил моих родителей и не нашел убийцу хранителя. Да его собственная жена за ним шпионит и докладывает все темному магу. И наверняка не только ему. Да он вообще хоть что-нибудь может, этот лучший специалист? Но, разумеется, ничего из этого я не произнесла вслух. Сир Траун и без того был в ярости, не в моих интересах быдл злить его еще больше.

— Поначалу я думал, что вы тут ни при чем, — он сузил свои и без того маленькие глазки, отчего его нос, казалось, стал еще больше, словно на лице ничего и не было, кроме этого носа. — Но теперь я полагаю, что вы тоже можете оказаться замешаны. И я это проверю, даже не сомневайтесь. Я откопаю все ваши грешки и выведу вас на чистую воду.

Он смотрел на меня так, что становилось ясно: он действительно не остановится ни перед чем. Похоже, он из тех, кто не терпит сомнений на свой счет, и даже не допускает мысли, что может оказаться неправ. А мои перспективы сейчас весьма туманны. Страх окутывал меня, пробирался под кожу ледяными иглами. Что теперь со мной будет? Что будет с нами?

В дверь постучали. Один из стражников робко заглянул в кабинет.

— Я же сказал, не беспокоить. У меня допрос! — рявкнул на него сир Траун.

— Виноват. — Кажется, сирру Трауну удалось напугать не только меня, но и своего подчиненного. — Но его Императорское Величество срочно требует сирру Брентон к себе.

Сир Траун бросил на меня взгляд, полный злобы и сожаления. Похоже, ему совсем не хотелось выпускать жертву из рук. Но приказ императора — это приказ императора.

— Мы еще не закончили, — почти прошипел он, а затем недовольно бросил стражнику:

— Уведите.

И снова долгий путь по извилистым коридорам, мраморная лестница и новый кабинет. Но на этот раз кабинет обставлен со всей возможной роскошью, а за столом глыбой возвышается его Императорское Величество. Впрочем, сейчас величия в нем мало. Это немолодой уставший человек, чье лицо осунулось, под глазами залегли тени. Он — само воплощение скорби.

Я испуганно застыла у входа, понимая, что по-настоящему моя судьба решится именно сейчас. Император жестом махнула рукой, приглашая меня садиться.

— Дженард жив, — сказал он вместо приветствия. И словно огромный камень свалился с моей души. А следом пришло возмущение.

— Так сир Траун меня обманул? Это жестоко.

— Не обманул, — сказал император. — Лекарь ошибся. Принц очень плох, он в магической коме.

— Ошибся, — повторила я эхом.

Император недобро нахмурился.

— Именно, ошибся! — его глаза метали молнии. — Счастье, что рядом были другие лекари и один из них воскликнул: «Нет же, жив!» Я велел ему заняться лечением сына, а Гильям будет на подхвате. Не может же он лечить мертвого!

Ого, кажется, наш лекарь в опале.

— Но он выживет? — с надеждой спросила я.

Император лишь покачал головой.

— Мы можем только надеяться.

— Боги, хоть бы он выжил! — вырвалось у меня. — Как только он придет в себя, скажет, что магистр Линард не имеет к этому никакого отношения.

Император посмотрел на меня устало.

— Твоя вера в опекуна весьма трогательна. И мне она понятна. Несчастная сирота, которая впервые почувствовала, что кто-то о ней заботится… Но увы, доказательства его вины неопровержимы.

— Какие доказательства? — запинаясь, спросила я.

— Магический удар, который нанесли принцу прямо в сердце, был выполнен мастерски человеком, который хорошо разбирается в магии. Определить, чья именно рука его нанесла, наши расследователи не смогли. Такое способен сделать только очень опытный маг. Однако, магия точно была темной, уж это не скроешь. Но рядом было немало отпечатков магии магистра Линарда. Смирись, дитя мое. Он воспользовался тобой, чтобы проникнуть в императорский дворец, находиться здесь и убить наследника.

— Нет, нет, это не так!

Я уже была готова сказать правду, но вовремя остановилась. Нельзя. Принц в коме и не может подтвердить, что наши отношения далеки от любовных. А значит, известие о том, что тот вечер мы с магистром провели наедине, лишь разозлит императора. Что он может подумать? Только, что я вру.

— И что теперь будет?

— Лекари борются за жизнь принца. Не думаю, что тебе нужно оставаться во дворце. Возвращайся в Школу чернокнижников и жди новостей. Я не сомневаюсь, что ты не причастна к козням сира Линарда. И мы все будем молиться богам, чтобы принц выжил. Через три дня должен приехать заморский лекарь, он умеет лечить такие удары. Надеюсь, что принц его дождется и нам удастся исправить то, что натворил твой опекун.

— Но магистр Линард не…

— Оставь, — в голове императора явно сквозило раздражение. Он был явно уверен в своей правоте и не желал слышать ничего другого. — Ступай, собирайся. Наши стражники проводят тебя до портала.

Вот значит как. Стражники. Значит, что бы ни говорил император, он все же подозревает и меня. Но я — невеста принца, который, возможно, выживет, и он не может бросить в темницу, как магистра Линарда.

— Конечно, Ваше величество. Благодарю вас, Ваше величество.

А что мне было еще сказать?

Школа изменилась. Сейчас, когда по парковым дорожкам не бродили студенты, а из окон не лился многоголосый гомон, она казалась еще более пустой и мрачной. А может быть, дело было в том, что из яркого летнего сада я попала в зимнюю стужу. Голые деревья и снег кругом смотрелись непривычно. Но главным новшеством было не это. Тонкий и едва видный купол над замком, похожий на огромный мыльный пузырь. Будто защитное поле. От кого же мы защищаемся? Впрочем, нет, кажется, это не мы защищаемся. В тени сада я увидела фигуру в темном, а потом еще одну и еще. Стражники императора. Почти незаметные, они буквально окружали замок. А значит, купол, скорее всего, не для того чтобы защищать школу, а чтобы защититься от нее. Нет, император меня не отпустил. Он просто соорудил мне другую тюрьму.

Я поднялась по ступенькам и вошла в общежитие. Тишина. Разумеется, тишина. Почти все студенты разъехались по домам. И хотя у этого гробового молчания было вполне бытовое и даже уютное объяснение, оно все равно давило со всех сторон, заставляя чувствовать себя маленькой и одинокой.

Я прошла мимо своей комнаты, даже на заглянув в нее, и направилась к комнате Филаи. Ректор выставил их из императорского дворца лишь вчера, кто знает, вдруг она не успела отправиться домой, или вовсе решила остаться здесь с Риланом. Но комната была заперта, и оттуда не доносилось ни звука, ни шороха, ни уж тем более звонкого лая Пушистика. И все же я решила подняться еще на этаж, вдруг Рилан все-таки на месте. И на этот раз мне повезло, он был там, и Филая тоже. Увидев меня на пороге комнаты, они тут же оказались рядом.

— Что там у вас случилось? Мы так за тебя волновались…

— Ты видела купол и стражников?

— Что вообще происходит? Никто ничего не говорит.

От этого дружеского участия в глазах у меня защипало и я, наконец, разрыдалась. А вскоре уже сидела, укутанная теплым пледом, с чашкой ароматного чая в руках и рассказывала все, что приключилось за то время, пока их не было во дворце. Ну почти все. События вчерашнего вечера я решила оставить при себе.

Рилан и Филая, в свою очередь, рассказали, что случилось в школе. С утра территорию заполонили стражники, появился купол. Работают только императорские порталы, ни один другой не открывается.

— Я пробовал даже самые дорогие и навороченные, не работают, — подтвердил Рилан. — В общем, все, кто оказался в этот момент в школе, теперь вроде как пленники.

— А много здесь народу? — спросила я.

— С десяток студентов да несколько преподавателей. Ну и обслуживающий персонал, конечно. Повара, кастелянша. Магистр Аберардус теперь вроде как за главного. Он велел всем сидеть по комнатам и не бродить по улицам.

Я поежилась. Бродить по улице не очень-то и хотелось, холодно, ветрено, а тут еще и стражники.

— Вообще-вообще никуда нельзя выходить?

— В столовую можно, — улыбнулся Рилан.

— Так чего же мы ждем? Подкрепиться не помешает, а заодно как-нибудь понять, кто же на самом деле покушался на принца. Если мы поймем, кто настоящий убийца, магистра Линарда отпустят. Отпустят ведь, так?

Рилан тяжело вздохнул, Филая отвела взгляд.

— Будет надеяться, — наконец сказала она. Похоже, мои друзья не слишком полны оптимизма.

Столовая была пуста. Никого, только мы. Так что можно было говорить не опасаясь, что нас услышать за соседними столиками.

— Я думаю, что это глава службы безопасности. — начала я. — У него у единственного была настоящая причина желать смерти хранителю. Принц догадался об этом, наверное, пошел с ним поговорить — и вот результат.

— Но как светлый маг мог использовать темную магию? Это же невозможно!

— Вообще-то такая возможность есть. Артефакт-накопитель, — подал голос Рилан.

— Это еще что такое?

— Очень редкая и дорогая вещь. Позволяет собирать магию, сбрасывать ее туда, для того чтобы использовать в нужный момент. Раньше многие сильные маги так делали, очень удобно.

— А теперь?

— Секрет изготовления этого артефакта был утерян. Так что сейчас они вроде как редкость и раритет.

— Мы знаем, что сир Траун весьма прижимист, если не сказать жаден. Разве потратился бы он на что-то столь дорогое?

— А может потому он и жаден, что ему жалко денег на ерунду вроде прихотей жены, зато он собирает их на такие вот магические штуки, — не сдавалась я.

— Очень сомнительно, — протянул Рилан.

— А на кого ты думаешь?

— Летописец Магфрид, — сказал он, и мое сердце дрогнуло. — Он слишком часто мелькает в этой истории. Она была ему выгодной.

— Чем это? Они ведь расстались с сиррой Траун. Он даже не позвал ее замуж.

— Откуда ты знаешь, может, и звал. Но что ей какой-то там журналист? Она искала мужчину посолиднее.

— А куда тогда делась железная корона?

— Спрятал, продал, выбросил наконец. Хотя нет, вряд ли бы выбросил. Она была ему нужна. Не забывайте еще, что и принца, скорее всего, убил тот же человек, что и хранителя короны.

— Может это два совершенно разных преступления?

— О, а вот и виновница нашего нынешнего положения, — раздался мелодичный голос, и я вздрогнула. К нашему столику приближалась магистр Калмин. — Ну теперь вы довольны? Магистр Линард в тюрьме, а школа и сама превратилась в тюрьму.

— Но я не виновата. Я этого не хотела, — растерянно проговорила я. Уж чего-чего, а таких нападок я не ожидала, хотя должна была ожидать. Наш последний разговор с магистром Калмин был несколько… напряженным.

— Ступайте за мной, — велела мне она. — Я должна задать вам несколько вопросов.

Я растерянно оглянулась на своих друзей. Оставаться наедине с магистром Калмин мне сейчас совершенно не хотелось.

— А может, вы зададите их здесь? — неуверенно проговорила я.

Она закатила глаза:

— Кто разговаривает о таких вещах в людных местах? Вы как первокурсница, ей богу!

— А я и есть первокурсница, — пробормотала я себе под нос. И только успела подумать: а ведь действительно, прошло только полгода, как я учусь в Школе чернокнижников, а событий хватит уже на целую жизнь, а может и на все две.

Я послушно последовала за магистром Калмин. Мы молча прошли по коридорам и оказались в ее классе. Он тоже изменился: сиротливо стояли холодные котлы, не клубился под потолком пар и даже травы, развешанные по стенам, казалось, пахли не так сильно и не так ароматно.

— Ты погубила его, глупая девчонка! — воскликнула магистр Калмин, как только за нами закрылась дверь.

— Я? Да при чем тут я? — это обвинение было жестоким и несправедливым.

— А с чего бы вдруг ему бы понадобилось убивать твоего жениха?

— Но это не он!

— О, ты можешь думать все, что угодно, но я-то понимаю, что случилось. Он просто обезумел от ревности и убил принца.

— Это не он, потому что той ночью мы были вместе, — проговорила я твердо и глядя магистру Калмин в глаза.

Из нее словно разом выпустили весь воздух.

— Добилась все-таки своего, — сказала она после долгой паузы. — Может быть, и следовало сообщить об этом императору, да только Линарда это не спасет, — продолжала говорить магистр Калмин. — Как только ты признаешь, что ты его любовница, веры любым твоим словам о нем больше не будет.

Надо же, они с призраком пришли к одному и тому же выводу. Неужели это настолько очевидно? И только я не сумела сразу просчитать.

Она снова надолго замолчала, а потом проговорила тихо и хрипло:

— Молись всем богам, девочка, чтобы принц выжил. Потому что от этого зависит и твоя жизнь.

Наверное, впервые она говорила серьезно, и в голосе не слышалось ни насмешки, на раздражения, ни злости.

— Почему?

— А как ты думаешь, почему ты сейчас не в тюрьме, а здесь?

Я лишь пожала плечами.

— Ты — истинная императрица, и нынешнему императору очень нужна ваша с принцем свадьба. Но если принца не станет, ты никак не войдешь в императорскую семью. Не ждать же в конце концов, когда подрастет младшенький. Тем более, что с его состоянием здоровья надежды на это мало.

— Он действительно так плох?

Почему-то в этот момент я думала не о своей будущей семье, а о том, какой, должно быть, это кошмар для императрицы: старший сын погиб, младший слаб здоровьем, а теперь и с Дженардом случилось такое.

— О да, бедняга Гилем пока справляется с его состоянием, но похоже, он награни отчаяния. Можешь себе представить, он даже спрашивал у меня о каких-нибудь темных снадобьях, которые могли бы помочь.

— И что же, помогли?

— Нет, конечно. Я их ему и не дала. Всякому известно, смешивать темные снадобья со светлыми очень рискованно. Никогда не знаешь, что получится.

— Но когда мне было плохо после ваших духов, он дал мне светлое зелье и мне сразу стало легче.

Магистр Калмин пожала плечами:

— Но ты молодая, пышущая здоровьем девица, а не малолетний ребенок. К тому же, с чего ты взяла, что это зелье было светлым? Впрочем, возможно, он не слишком дорожил твоим благополучием, но тебе повезло.

Не думаю, что в арсенале светлого целителя были темные снадобья. Скорее, верно последнее. А значит, находясь во дворце, я рисковала куда чаще и больше, чем сама думала.

— Впрочем. это и не важно, — магистр Калмин улыбнулась так ласково, что у меня мурашки по спине пробежали. — Боюсь, и для тебя, и для Линарда важно только одно.

— Чтобы принц выжил, — медленно проговорила я.

— Чтобы принц выжил, — повторила Магистр Калмин.

— Я вернусь к своим друзьям, — то ли сообщила, то ли спросила я.

Она лишь молча кивнула и даже не повернула головы в мою сторону, когда я выходила из класса.

В этот день мы разошлись поздно. Строили предположения, гадали, вспоминали мельчайшие детали всех бесед. Но итог был, увы, неутешительным. Вечером, когда я возвращалась в свою комнату, никто из нас по-прежнему не имел представления о том, кто убийца.

В комнате все было по-прежнему. Да и что тут могло измениться в мое отсутствие. Шкаф, кровать, окно. За окном Карла с воронятами. И призрак, выплывающий из шкафа. Почему-то видеть его было радостно и отрадно.

— Ты вернулся!

— Опять ты шляешься по ночам. Ну что за императрица из тебя выйдет!

Приятно знать, что даже когда все рушится, даже в наступающем хаосе что-то остается неизменным.

— Скажи, ты ведь был во дворце? Ты видел, куда они повели Линарда?

— Не видел, но потом его нашел. Жив-здоров твой любовник, и даже накормлен. Но боятся его они, я тебе скажу, просто жуть. Хотя он же в наручниках. Не опаснее котенка. Вот это мужчина, я понимаю. Такого ужаса на всех нагнал, — он вздохнул. — Жаль, что казнят. Второго такого жениха мы уже не найдем.

— А может ты видел, что случилось тогда с принцем? Кто его мог так?

— Да как же я мог видеть? Я за вами присматривал.

— Шпионил, — поправила его я.

— Присматривал.

Спорить было бесполезно, да и не хотелось. Все это: жаркие поцелуи, нежные объятия, сладкое чувство уверенности и безопасности в кольце любимых рук, вся нежность, все признания — все это словно осталось в какой-то другой жизни. А впереди была только безнадега и пустота. Я знаю, что он невиновен, могу это доказать, но как только открою рот, никто больше не поверит ни одному моему слову. Как же это больно, больно и несправедливо.

Полночи я проворочалась в постели. Заснула только под утро, но едва сомкнула глаза и стала проваливаться в сон, как понимание обрушилось на меня лавиной. Все стало на свои места, все стало понятным и очевидным. Я подскочила с кровати и даже не озаботилась тем, чтобы надеть платье, набросила теплое пальто сразу на ночную рубашку и выскочила на улицу, на ходу застегивая пуговицы. Меня хлестнуло холодным ветром, но это было ничего, это было не важно.

Сейчас ничего не было важным, кроме времени.

Истукан-охранник встретил меня на входе в преподавательское общежитие.

— Беспокоить преподавателей по ночам нельзя, — отрезал он.

Боги, как я могла забыть об этом!

— Мне нужна магистр Калмин, — заявила я ему.

— Магистр Калмин отдыхает, как и другие преподаватели.

— Вопрос жизни и смерти. Она сама вам спасибо скажет. А если не разбудите, она будет в ярости.

— Утром.

— Лучше позовите.

Истукан застыл, не подавая никаких признаков жизни. Вот же дурацкое изобретение. Ну и как мне понять, что он сейчас делает: посылает какие-то непонятные сигналы преподавательнице или просто дрыхнет, считая, что разговор окончен?

Потянулись минуты тревожного ожидания. Минуты, которые чертовски дороги. Каждая из них.

И целую вечность спустя в холле появилась магистр Калмин. Похоже, вечность мне только показалось, а явилась преподавательница довольно быстро. Во всяком случае, ее рыжие кудряшки были изрядно растрепаны, а наверх на ночную сорочку она лишь набросила пеньюар.

— Почему я не удивлена? Конечно же это ты, — сонно и недовольно проговорила она. — Что еще случилось?

— Ответьте на один вопрос, это очень важно: почему супруга хранителя обратилась за снадобьем от головной боли именно к вам? Разве светлые целители не могли ее вылечить?

— Боги, из-за этой ерунды ты подняла меня среди ночи?

— Уже почти утро, — сказала я. — Просто зима, и поэтому светает поздно. Так почему же?

— Светлые снадобья не помогали, от них мигрень становилась еще сильнее. Так бывает. Она вся измучилась, прежде чем ее надоумили пойти ко мне.

— А кто? Кто надоумил?

— Мне-то почем знать? Если она и говорила, я не помню. Ты представляешь, сколько прошло времени.

Я лишь рассеянно кивнула.

— И ты явилась только для того, чтобы спросить эту ерунду?

— Я знаю, кто убил хранителя, — сказала я. — И кто покушался на принца. И этот человек все еще там, рядом. Вот-вот приедет заморский лекарь, который может принца вылечить. И убийца попытается довести дело до конца. И тогда никого уже нельзя будет спасти. Мне нужно попасть во дворец!

Все это я говорила скорее самой себе, чем магистру Калмин. Но та сразу как-то посерьезнела, подобралась и коротко бросила:

— Я разбужу магистра Аберардуса.

Но я уже ее не слушала. Магистр Аберардус, конечно, главный по школе пока нет ректора, но вряд ли он способен мне помочь. Я вылетела на улицу и меня едва не сбило с ног холодным ветром. И все же я пошла туда, куда идти было совершенно нельзя: в сад. Где сегодня видела императорских стражей. Вот кто мне нужен. Снег залеплял глаза, ветер хлестал по щекам, а холод пробирался под пальто и леденил почти неприкрытое тело. Но это было неважно. Ничего, я привычная.

Наконец мне удалось рассмотреть темную фигуру. Я подбежала к стражнику.

— Мне срочно нужно поговорить с императором. Отправьте меня во дворец, это важно.

Тот смерил меня взглядом и коротко ответил:

— Не положено.

— Я невеста принца. Вы должны открыть портал или как-то передать во дворец.

— Я знаю кто вы, сирра. Не положено.

О боги. Да с каменным истуканом разговаривать и то проще, чем с этим вымуштрованным чурбаном.

— Я знаю кто пытался убить принца, и принц сейчас в опасности. Мне нужно предупредить императора. Понимаете? — выложила я свой последний и главный аргумент.

На этот раз стражник молчал чуть дольше. «Ну же, соображай скорее!» — молилась я про себя. Если убийца доберется до принца, будет поздно. Поздно для Дженарда, поздно для магистра Линарда, поздно для меня. Поздно для всех.

— Не положено.

— Тогда позовите вашего начальника, я должна поговорить с ним. Кто здесь главный?

— Я главный, — ответил чурбан. — И мой ответ прежний: не положено.

Сердце упало. И только сейчас я по-настоящему ощутила, насколько замерзла. Холод, казалось, пробрался до самых костей. Что там говорила магистр Калмин? Она разбудит магистра Аберардуса? Это был вовсе не тот преподаватель, с которым мне нравилось встречаться, но возможно, он и правда что-нибудь придумает.

К тому времени, как я добралась до общежития преподавателей, в холле прибавилось народу. Магистр Аберардус, рядом с ним прекрасная сирра Аглисса и еще один учитель, который у нас пока не преподавал.

— Рассказывай, — потребовала магистр Аберардус.

И я рассказала. Спутанно, не слишком последовательно. Больше всего я боялась, что сейчас он скажет: «Это чушь, у тебя нет ни одного доказательства. Тебя во дворце даже слушать не станут». Но нет, магистр Аберардус кивнул:

— Похоже, ты права.

— Тогда вы понимаете, чем все это грозит? Мне необходимо оказаться во дворце как можно быстрее. Но порталы не открываются.

— Они не открываются здесь, на территории замка и окрестностей, — сказал магистр. — Но если добраться до Ахрона, там уже можно будет открыть портал.

— Но как отсюда выбраться? Защитный купол, стражники…

— Вообще-то одна лазейка есть, — раздался знакомый голос над моим ухом.

Магистр Калмин и сирра Аглисса испуганно вскрикнули. Мужчины сдержались, но и на их лицах отразилось изумление. Призрак. Он, похоже, решил, что сейчас тот самый момент, когда ему пора выйти на сцену. Вот же показушник! Даже в такой момент.

— Что за лазейка? = спросила я нетерпеливо.

— Я исследовал подвалы этого замка и нашел потайной ход. Он ведет за пределы школы, в лес неподалеку.

— Отлично, — сказал Аберардус. — Я сейчас же соберусь, и этот джентльмен… Кто он, кстати?

— Мой родовой призрак, — со вздохом созналась я.

Магистр Аберардус окинул меня долгим взглядом и приподнял бровь. А затем… отвесил мне поклон, довольно изящный для его нескладной фигуры.

— Ваше высочество, — проговорил он. — Это действительно сюрприз.

И тут же продолжил невозмутимо:

— Этот джентльмен проводит меня за пределы школы, и я отправлюсь во дворец. Перескажу императору все, что вы сейчас сказали.

— Нет, — сказала я. — Они сейчас так напуганы темными, что император никого из нас не станет слушать. Вернее, возможно, согласится выслушать меня. И то только потому, что я все еще невеста принца.

— И наследница престола, — добавил магистр Аберардус.

— И наследница престола, — согласилась я.

— И именно поэтому мы не можем подвергать вас опасности.

— Я и так в опасности. Если мы не придумаем, как мне попасть во дворец. Допустим, я оказалась в лесу за пределами школы. Не пешком же мне добираться в Ахрон. Это займет уйму времени. Может быть, портал уже сработает уже там?

— Я бы на это не рассчитывала, — сказала магистр Калмин. Если уж они заблокировали порталы, то сделали это качественно.

— Согласен с красивой и злой сиррой, — подал голос призрак. — Это место слишком близко к защитному куполу. Портал не откроется.

— И неужели нет никакого способа?

— Думаю, способ есть, — раздался голос сзади. На пороге стояли взъерошенные Филая и Рилан. Я покосилась на призрака.

— Что ты смотришь? Ну разумеется, я их разбудил. Как говорится, шесть голов хорошо, а восемь лучше.

— Мое родовое заклинание. Буйвол. Он очень быстрый и выносливый. Тогда, на гонках…

— На каких таких гонках? — прищурилась магистр Калмин.

Рилан только вздохнул.

— В общем, он показал не все, что умел. Я тогда только начал осваивать родовую магию. Но сейчас он домчит быстрее ветра.

— Да-да, домчит. Замерзшую ледышку, — вставила магистр Калмин.

— Мы хорошенечко заворожим пальто, — предложила Филая. — Заклинание я знаю, его нужно выполнять минимум втроем. А если соберемся все вместе, то она скорее вспотеет, чем замерзнет.

— Хм, а ты сообразительная, — одобрительно сказала магистр Калмин. — Жаль только, что зелья тебя не слишком не интересует. У кого ты собираешься писать курсовую?

Боги, как будто сейчас это важно!

— Моя страсть — некромантия, — дипломатично сказала Филая, и я увидела, как лицо магистра Аберардуса чуть дрогнуло. Если бы это был не Аберардус, а нормальный человек, он расплылся бы в довольной улыбке.

— Ну ладно, показывай своего буйвола.

— Здесь? — Рилан с сомнением оглядел внушительный холл общежития.

— Ну не на улице же. Еще не хватало, чтобы стражники его увидели.

— Я думаю, нам всем следует переместиться в Академию, — объявил призрак. В конце концов, подземный ход находится там. Да и места там побольше.

А ведь соображает же. Столько толковых идей сразу. Вот что значит светлая голова не занята мыслями о женихах. Впрочем, занята. Но сейчас, кажется, мой призрак делает все, чтобы спасти единственного подходящего жениха. Неужели мы наконец пришли к согласию в этой сложной жениховой теме?

— А еще, я думаю, тебе стоит одеться. Вряд ли ты хочешь предстать перед Его величеством в ночной сорочке, — мягко добавила сирра Аглисса.

Не прошло и десяти минут, как все присутствующие собрались в холле Академии. У Рилана в руках был большой мешок. Он высыпал на пол изрядную груду костей.

— И это ты собираешься поднимать? — спросил магистр Аберардус.

— Именно.

И Рилан начал ритуал. Огромный сияющий буйвол появился посреди холла. На гонках я видела его лишь издали, и даже тогда он выглядел внушительно, а сейчас… Я подошла и потрогала сияющий бок. Он был плотным, мягким и теплым. Вот это магия! Удивительно.

— Неплохо, — сказал магистр Аберардус. — А теперь упокаивай.

— Это еще зачем? — вырвалось у меня.

— Боги, — проговорил призрак. — Не думаешь же ты, что эта громадина пройдет через подземный ход?

Рилан сделал едва уловимое движение рукой и сияние исчезло, а кости гулко упали на пол. Он быстро собрал их в мешок.

Ритуал по зачарованию моего пальто не заняла много времени. Как же хорошо магичить, когда в одном кругу с тобой преподаватели. Все получается быстро, четко и эффективно. Как же многому мне еще нужно научиться! И обязательно научусь. Лишь бы только сегодня все получилось.

В подземный ход спускались все вместе. И не напрасно. Кое-где приходилось растаскивать камни, кое-где разгребать мусор. Все-таки призраку пролететь там было легче, чем пройти людям.

Наконец, мы оказались посреди леса. Огромные сугробы, тусклая луна и деревья, деревья, деревья. Рилан расчистил небольшой участок он снега и высыпал кости. Он приготовился читать заклинание, но магистр Аберардус его остановил:

— Погоди, — он снял с пальца перстень с алым камнем. — Надень-ка вот это.

— Накопитель? — изумленно спросил Рилан.

— Он самый. Фамильная реликвия. Два года силу собирал. Постарайся влить ее в заклинание всю. Сможешь?

Рилан промолчал и Аберардус ответил вместо него:

— Конечно, сможешь. Ты мой лучший ученик. Кому еще справиться, как не тебе.

На этот раз заклинание явно читалось тяжело, по лбу Рилана скатилась капелька пота. Но когда он закончил, буйвол выглядел более чем внушительно. Он сиял и переливался всеми цветами радуги, нетерпеливо бил копытом.

— Вот теперь ты полетишь действительно быстрее ветра, — с удовлетворением сказал магистр Аберардус и поторопился забрать у Рилан кольца. И мне показалось, что я услышала едва уловимый вздох, когда он надел его себе на палец.

Затем он протянул мне артефакт портала.

— Имей в виду, портал откроется не во дворце, а рядом. У дворцовой стены.

— И как же я преодолею стену? — да уж, об этой мелочи я как-то не подумала.

— Лет двадцать назад мы на спор пробирались во дворец. Там есть небольшая лазейка, но она довольно высоко. Тебе придется карабкаться, почти до самого верха, а затем спускаться. Лазейка узкая, но я думаю, ты пролезешь. Вот заклинание, которое поможет тебе ее увидеть.

Он дал мне в руки свернутый вчетверо листок.

— Выйдешь из портала, прочитаешь заклинание и увидишь дорогу.

— Хорошо, — кивнула я.

Повинуясь команде Рилана, буйвол опустился, но все равно был очень высоким. Рилан и магистр Аберардус помогли мне на него забраться. Я уселась верхом, ухватилась за теплую шерсть и прижалась всем телом.

— Ну вперед, — сказал Рилан и буйвол… взлетел.

От неожиданности я вскрикнула и еще сильнее уцепилась в буйвола. Он действительно скакал по воздуху, цепляя ногами макушки елей. Лес внизу казался черно-белым полотном, а звезды никогда не были так близко. Я зажмурилась и изо всех сил прижалась к буйволу. Время для меня перестало существовать, но все же текло.

Когда мы приземлились на окраине Ахрона, край неба уже слегка розовел. Времени оставалось мало. Сейчас темнота — мой союзник. Я слезла с буйвола, и он улетел в обратном направлении.

А я активировала портал. Шаг внутрь — и вот я уже стою у дворцовой стены и торопливо читаю заклинание с бумажки. И путь действительно открывается. Но такой, что мое сердце замирает. От ужаса. Передо мной возвышается стена в три моих роста, а лазейка, о которой говорил Аберардус, расположена почти у самого верха. Но размышлять, бояться некогда. Я должна успеть, пока еще темно. И я карабкаюсь, держась за выступы. Пальцы соскальзывают, а теплое пальто мешает.

— А теперь левую ногу. Леву-ю.

Мне приходит в голову, что без подсказок призрака двигаться было бы легче, но я слишком сосредоточена, чтобы что-то еще говорить. Карла с птенцами кружит рядом. Молча. Они не издают ни одного звука, нету привычного гомона хриплых вороньих голосов. Похоже, понимают, что нельзя привлекать внимание. И от этой молчаливой поддержки мне становится легче. И я карабкаюсь, карабкаюсь, карабкаюсь. А когда становится особенно тяжело, я заставляю себя вспомнить, ради чего. И ради кого. Пронзительные синие глаза, жесткая линия губ, которые умеют быть такими нежными, и широкие плечи. Я точно знаю, как тепло, уютно и безопасно бывает, когда можешь прижаться щекой к этому плечу. И я карабкаюсь вверх не ради спасения собственной жизни, и даже не ради Дженарда, хотя, конечно, и он тоже важен. Но боюсь, если бы дело было только в этом, я бы давно разжала обледеневшие пальца. И лишь ради него, ради моего магистра, я могу быть сильнее, чем я есть.

Наконец, я добираюсь до лаза. Он действительно очень узкий. Я сбрасываю тяжелое теплое пальто, мне удается протиснуться, выбраться с другой стороны и… испугаться уже по-настоящему. Похоже, со времен молодости магистра Аберардуса кое-что изменилось. Спускаться мне не по чем. Один небольшой выступ, на котором я могу только стоять на носочках, крепко держась за один из камней.

— И… что теперь делать? — растерянно спрашиваю я у призрака.

Он молчит, оглядываясь вокруг и оценивая обстановку.

— Ну же, сейчас, когда я действительно нуждаюсь в твоем совете, скажи: что мне делать? — шепчу я в отчаянии.

И слышу ответ, от которого внутри все холодеет:

— Прыгай!

Прыгать? Я смотрю вниз, и это высоко. Чертовски высоко.

— Я же разобьюсь или что-нибудь себе поломаю, — шепчу я призраку.

— Не болтай, просто прыгай.

В го скрипучем голосе только уверенности, что я закрываю глаз и делаю шаг вперед, в холодную пустоту. Но… не падаю. Я лечу, демоны побери, я лечу! Медленно, плавно опускаюсь вниз, а вокруг меня, отчаянно махая крыльями, летает Карла и ее птенцы. Я чувствую исходящее от них магическое тепло. Мой фамильяр, который должен всего лишь усиливать мою магию, оказывается, может гораздо больше.

Я мягко приземляюсь на траву, становлюсь на нее ногами. И Карла с птенцами, покружив еще немного, словно желая убедиться, что со мной все в порядке, улетают, чтобы усесться на ближайшей ветке. Вид у них изрядно потрепанный. Похоже, мое очередное спасение далось им нелегко.

— Я не сомневался, что все получится, — самодовольно говорит призрак. — Ты всегда была добра к своему фамильяру. Ты ведь знала, что подкармливая фамильяра своей едой, ты передаешь ему часть силы?

— Нет, откуда я могу знать, — бормочу я.

— Ну что ж, могу сказать, ты делала это не зря.

Я только коротко киваю. Очередное препятствие осталось позади, но впереди было самое трудное: смогу ли я убедить императора? Впрочем, только что я смогла вскарабкалась по отвесной стене. Только что я летала, по-настоящему. А значит, и со всем остальным справлюсь.

Я делаю несколько шагов в направлении дворца и слышу резкий окрик:

— Стоять!

В первое мгновение я испугалась. Вдруг это тот, кого я должна изобличить, единственный, кого следует бояться. Но оглянувшись, с облегчением убедилась, что это всего лишь стражник.

— Мне нужно поговорить с Ее величеством, — вырвалось у меня. И только тогда я поняла, насколько это правильно. — Принц Дженард в опасности, и если вы не дадите нам поговорить и он умрет, она вам никогда этого не простит. Император будет в гневе, да. Но мать, потерявшая сына… О нет. Она уничтожит виновного.

Я замираю в ожидании ответа. Больше всего я боюсь, что он скажет: «Принц сегодня ночью скончался». Но нет, стражник молчит. И по тому, как он переменился в лице, я понимаю, что мои слова достигли цели. Боги, почему мне не пришло это в голову там, в школе? Возможно, удалось бы достучаться и до того стражника. Но теперь поздно жалеть о том, что было.

Император и императрица приняли меня быстро, несмотря на ранний час. В зале, где мы собрались, был также сир Траун. Недвусмысленный намек на то, что если я не буду достаточно убедительна, окажусь в тюрьме. И меня уже ничто не спасет. Да, я истинная наследница престола и невеста принца, но только что совершила настоящее преступление: тайком проникла во дворец.

— Кто сейчас с принцем? — спрашиваю я вместо приветствия, потому что это гораздо важнее приветствий. — Новый лекарь или сир Гильям?

— Новый лекарь, — растерянно сказала императрица. — Но насколько мне известно, сир Гильям тоже заходит справиться о его здоровье.

— Пусть не заходит! — воскликнула я. — Не пускайте его к принцу, потому что убийца — он.

— Сир Гильям? — хмыкнул Траун. = Это смешно. С чего бы главному императорскому лекарю убивать наследника престола.

— Потому что он мог его выдать. Дженард догадался, кто убил хранителя короны, но видимо, не был уверен. Думаю, он начал задавать вопросы, Гильям понял, что на него пало подозрение, заманил его в то самое место, где как он точно знал, будут отпечатки магии магистра Линарда, и убил.

Император с императрицей слушали меня внимательно, но сиру Трауну это явно не нравилось.

— Чушь, — воскликнул он. — Принца поразили темной магией, и сир Гильям никак не мог этого сделать.

— Мог. Если, к примеру, у него был накопитель.

— Если был, — хмыкнул сир Траун. — Одни глупые предположения, и ничего серьезного. Вы просто выгораживаете своего опекуна, такого же темного мага, как и вы.

— Нет же, нет. Я долго думала, кто это мог быть, а догадалась уже потом. Понимаете, у жены хранителя короны была мигрень, и она обратилась за зельем к одной темной магессе. Ей это зелье помогало. Но ведь императорский лекарь может вылечить мигрень, это не так уж и сложно. Однако после его лекарств ей становилось хуже. И тогда кто-то, я уверена, что этим кем-то был сам сир Гильям, посоветовал ей темную травницу. И мигрень тут же прошла. Хотя вы знаете, темные не лечат. Ну, то есть лечат, конечно, но не очень здорово. Нам это трудно. Вот тогда-то я это поняла, что он это нарочно, чтобы добыть яд.

— Какой яд, какая мигрень! — возмущенно воскликнул сир Траун. — Вы явно не в себе от горя и несете околесицу.

— Действительно, пока не очень понятно, — осторожно проговорила императрица.

Император был мрачен и сверлил меня недовольным взглядом. Похоже, он разделял точку зрения своего безопасника. Как же я была права, что позвала ее.

— Я вам все расскажу и все объясню. Только ради всех богов, поставьте стражу у комнаты принца. И ни в коем случае не допускайте туда сира Гильяма.

Я помолчала и добавила:

— И к младшему принцу его пускать не стоит.

— Сир Траун, немедленно поставьте охрану! — голос императрицы был уверенным и властным. — Даже если все это чушь, я не готова ни одной минуты рисковать своими сыновьями. А сира Гильяма приведите сюда, в наручниках.

— Но Ваше величество, — попытался возразить сир Траун.

Но императрица его перебила:

— Если девочка не права, мы принесем ему извинения. И выдадим вознаграждение. Но если права…

На лице императрицы отразился ужас, и она жестко добавила:

— Немедленно!

— Мне рассказывать все по порядку? — спросила я, как только за Трауном закрылась дверь.

— Подождем, — вступил император. — Пусть его приведут. Хочу посмотреть на его лицо во время твоего рассказа, если уж действительно собираешься рассказать что-то стоящее.

И вот тут мне стало страшновато, потому что в одном отвратительный сир Траун был прав: у меня нет никаких доказательств, только догадки.

Прошло не так уж и много времени, и сир Траун вернулся. А вместе с ним явились двое стражников, которые вели сира Гильяма. Тот был бледен, лицо выглядело осунувшимся. И что-то еще в его лице казалось мне неправильным. Или правильным. И это что-то было важным, но я никак не могла ухватить ускользающую мысль. Ладно, это потом.

— Я долго думала, кто мог убить хранителя короны и при этом украсть саму корону. А ответ был прост и всегда на поверхности: единственный, кто оставался наедине с убитым хранителем и короной — это лекарь, который явился его спасать. У него было очень мало времени, но ведь он и не планировал помогать хранителю, или как-то его спасать. Он мог потратить это время на то, чтобы достать корону из сейфа.

— Да причем тут хранитель? — не унимался сир Траун. Вот уж кто точно был не на моей стороне почти так же, как и сам сир Гильям. Ведь тогда получится, что он ошибся, арестовал не того. Вряд ли это хорошо отразится на его карьере.

— Понимаете, — обратилась я к императору с императрицей. — Я очень хотела найти железную корону и того, кто убил хранителя. И поэтому…

Я очень подробно рассказывала обо всех своих встречах, обо всех вопросах, которые задавала и об ответах, которые получала. Впрочем, кое-какие чужие тайны мне все же удалось скрыть. Вряд ли сиру Трауну понравилось бы то, что его жена о нем думает на самом деле. Я умолчала и о романе сира Магфрида и сиры Траун. Нет-нет, я рассказывала только самое главное. О яде, который сделала магистр Калмин, о супруге хранителя, которая заказала этот яд.

— Это было очень разумно, — говорила я. — Ведь если бы история с ядом вскрылась, супруге хранителя было бы трудно доказать, что не она его убила. У нее были на то все причины: он завел молодую любовницу и даже собирался разводиться, и никто бы не поверил ей. А она сама хотела развода, и хранитель уже заплатил ей большие отступные. Но самое главное, как, каким образом опытный целитель не смог отличить живого от мертвого? Наверное, так же, как не смог вылечить мигрень. Ему это было выгодно. И не выступи тогда другой лекарь, принц был бы уже мертв.

— Но зачем? — проговорил вдруг император. — Зачем ему железная корона? Зачем ему убивать хранителя?

На этот вопрос ответа у меня не было и все мои доводы закончились. Поэтому я просто стояла молча, остановив свой взгляд на императоре. Красивое благородное лицо, густые брови, прямой, словно вычерченный нос. Как же он похож на Дженарда. Только черты Дженарда мягче, видимо, он перенял их у матери. И… еще кое на кого похож.

Я перевела взгляд на сира Гильяма. Те же светлые волосы, та же форма носа. Но если принц был красавцем, а внешность императора можно было назвать суровой и величественной, то Гильям был далеко не так хорош. И все же, посадка головы, то, как он отбрасывает челку, то, как сжимает губы, когда зол… Все вдруг стало на свои места. Именно сейчас, именно в этот момент. И я ответила твердо и уверенно:

— Железная корона нужна была ему, чтобы убить моих родителей.

Императрица ахнула, а сир Гильям, как ни старался, не сдержал недоброй гримасы.

— Но зачем? Зачем ему убивать твоих родителей? Зачем убивать принца?

— Чтобы рано или поздно взойти на престол, — сказала я. — Полагаю, этот человек — ваш незаконнорожденный сын.

Ну вот и все, я сказала главное. Конечно, Дженард мне говорил, что его отец до того, как женился на матери, был тот еще ходок.

Император оглянулся на императрицу, но та смотрела в пол, не желая поднимать на него взгляд. Теперь, когда я об этом сказала, сходство Гильяма с императором казалось очевидным.

— Вы можете проверить, — добавила я. — Наверняка же существуют артефакты, устанавливающие родство.

— Даже если ты и права, — хмуро сказал император, — бастард не может взойти на трон.

— До тех пор, пока жив хотя бы один законный наследник, — добавила я.

О, это я знала хорошо. До того, как пойти в архив, я перечитала все книги в библиотеке, которые хоть как-то касались королевской крови и вопросов, которые касались наследования престола.

— А что же младший сын? — императрица смотрела на меня так, словно я оракул и знаю все ответы.

Я лишь пожала плечами.

— Не думаю, что он по-настоящему болен. Но если смешивать светлые зелья с темными…

Она кивнула.

— И что ты на это скажешь? — обратился император к Гильяму, который все это время молчал.

— Девчонка говорит чушь, выгораживая своего любовника.

— Очень правдоподобную чушь, — холодно сказала императрица. — Сир Траун, немедленно определите, течет ли в его жилах кровь императора. И если да, допросите как следует.

Процессия во главе с сиром Трауном покинула помещение, а императрица обратилась ко мне:

— Если ты права, только что ты спасла жизни обоим моим сыновьям. Можешь верить, я этого не забуду.

— И все же я не понимаю, — сказал император, — каким образом железная корона могла помочь ему убить твоих родителей?

— Я видела в газете развалины замка. Это должно быть очень мощное заклинание.

— Да-да, мы предполагали, что они экспериментировали с какой-то невероятно сильной магией. Об этом ходили слухи еще задолго до их гибели. И поэтому, когда все случилось… Но при чем здесь корона?

— Корона защищает императорскую семью, — напомнила я. — Всю императорскую семью. Раз уж Гильям — ваш сын, она помогла ему остаться в живых. Ведь такое заклинание не нашлешь издалека.

Император с императрицей замолчали. И тогда я сказала то, что волновало меня больше всего:

— Когда вы отпустите магистра Линарда? Очевидно же, что он ни в чем не виноват.

Заморский лекарь не выходил от принца уже который час. Мы с магистром Линардом сидели как на иголках, ожидая известий. Казалось, весь дворец замер в ожидании.

Мы расположились в библиотеке, слуги принесли чай и печенье, но никто к ним не прикоснулся.

Магистра Линарда отпустили еще вчера, сразу после того, как Гильям во всем признался. Сутки, проведенные в тюрьме, никому не идут на пользу. Но прежде, чем отправиться отсыпаться, ректор встретился со мной. Лишь для того, чтобы убедиться, что я в порядке и рассказать мне, что карабкаться по отвесным стенам — плохая идея. Я не стала спорить. Плохая, ужасная. Беда лишь в том, что лучшей у нас не было, так что пришлось пользоваться плохой.

За сегодняшний день магистр успел пообщаться с сиром Трауном. Разговор был долгий и кажется, велся на повышенных тонах. По крайней мере, сир Траун не выглядел веселым.

— Может быть расскажете, что он вам сказал? — робко попросила я.

— Пожалуй. Все лучше, чем сидеть и ждать.

И магистр Линард заговорил. Оказывается, ему неплохо удалось допросить главу императорской службы безопасности, и теперь вся история была как на ладони.

— Сир Гильям действительно родился в семье горничной. Какое-то время она служила в императорском дворце. Любвеобильный император провел с ней ночь и вряд ли даже запомнил ее имя. В награду она получила кошель с деньгами, а старшая горничная проследила, чтобы девица была уволена. Обычно император следил за тем, чтобы не оставлять своим любовницам потомства. Слава богам, магия в этом деле продвинулась далеко. Однако в этот раз что-то пошло не так. Такое бывает, иногда магия не срабатывает. Стопроцентной гарантии не дает ничто. И через несколько месяцев девушка родила. Сообщать во дворец о своем сыне она не стала, слишком боялась, что ребенка у нее заберут, все-таки королевская кровь. А того кошеля ей хватило, чтобы купить домик, вырастить сына и даже дать ему образование.

О тайне своего рождения Гильям узнал, когда мать была при смерти. Он тогда заканчивал Академию, выбрав своей специальностью целительство. На смертном одре она во всем призналась и предложила пойти во дворец, рассказать императору, кто он. Может быть, он получит какое-то хорошее место при дворе. Но сын не последовал ее совету, он был слишком честолюбив. Он не хотел какое-то место при дворе, он хотел все и сразу.

У императора к тому времени был уже десятилетний сын, но ведь Гильям старший, значит все это было законно достаться ему. Так он считал. Блестящий студент, лучший на своем куре, он с успехом окончил Академию и начал свою практику. Он действительно был очень талантлив и магически одарен. Что ж тут скажешь, королевская кровь. Он с легкостью лечил хвори, к которым обычные лекари и подобраться боялись. В лекарских кругах его уважали и ценили. Кто-то обмолвился о нем при дворе, и вот уже его приглашают стать одним из его императорских целителей.

Дальше карьера шла только в гору. Юноша быстро заткнул за пояс всех местных лекарей и через несколько лет его назначил главным императорским лекарем. Но ему этого был мало, он выжидал. Он мечтал о престоле.

— Но время правления этой династии заканчивалось, — вставила я.

— Именно, — подтвердил магистр Линард.

И тогда он придумал план, дерзкий и опасный даже для него самого. Сложнейшее заклинание, которому мало где учат. Но он много времени проводил в королевских архивах, изучая болезни и их лечение. И вполне мог на него наткнуться. Это заклинание требует одновременно темной и светлой магии. Страшная, разрушительная сила, способная убить вокруг все живое, рушить города и поворачивать реки вспять. Оно было не слишком популярным, и неудивительно, что со временем о нем забыли. Ведь те, кто его использовал, неизбежно должны были погибнуть. Вот тогда-то ему и пришла в голову мысль выкрасть корону. Но при живом хранителе это было невозможно: хранитель магически повязан с артефактом. И единственный момент, когда можно было ее взять, это когда прежний хранитель мертв, а новый еще не назначен.

— Но с этой задачей он справился, — резюмировала я.

— И довольно успешно, — подтвердил магистр Линард. — Он нашел себе сообщника из числа темных магов.

— Кого же?

Магистр пожал плечами.

— Кто бы это ни был, он уже мертв.

Разумеется, его помощник не знал, что погибнет в результате этого ритуала. Гильям обманом заставил его зарядить накопитель, не имея в виду ничего конкретного. Просто на всякий случай, темная магия всегда может пригодиться…

— Но он был при дворе двадцать лет. За это время у императора родились еще два сына. Почему же убивать принцев он начал совсем недавно?

Нет, я вовсе не хотела сказать, что ему следовало озадачиться этим раньше, просто пыталась понять. Магистр Линард кивнул:

— Он с самого начала понимал, что рано или поздно придется это сделать, но постоянно откладывал на потом. Все-таки это были его единокровные братья. И всякий раз ему не хватало решимости. К тому же он мог не спешить, император крепок здоровьем и вовсе не собирается на тот свет. А к нему Гильям искренне привязался, ведь он нашел отца, которого у него никогда не было.

— И все-таки он убил.

— То, что случилось со старшим принцем, было скорее случайностью.

Они повздорили на охоте. Лекарь должен был там присутствовать на случай, если кто-то из охотников неудачно встретиться со зверем. Старший принц подъехал и велел ему что-то подать. Гильям ответил, что это не его работа. Тот разозлился на нерадивого подданного, бросил что-то угрожающее. Лекарь, хоть ему и не положено было, ответил грубо. Завязалась потасовка. Слишком сильный удар магии, в который лекарь, сам того не желая, вложил всю злость и обиду, накопленные за годы во дворце, когда он вынужден был прислуживать своему же отцу и братьям, овраг, усыпанный острыми камнями…

Он не собирался убивать старшего принца, это была случайность. Но когда это произошло, понял, что все не так уж сложно, и начал действовать.

Однако не спешил. Если принцы начнут умирать один за другим, это будет слишком уж подозрительно. Он выжидал и наконец дождался. Младший принц слег с редкой и серьезной болезнью. Вылечить ее Гильяму не составило бы труда, но он ставил перед собой совсем иную цель: болезнь должна была продлиться как можно дольше, а затем закончиться смертью.

— Почему он решил начать с младшего?

— Начни он убивать принцев по старшинству, одного за другим, у кого-то могли возникнуть вопросы. Нет, это не должно было выглядеть как убийства — просто злой рок. Несчастный случай, болезнь…

Лекарь был вне подозрений, более того, пользовался особым расположением императора. А оно для него было важно. Возможно, младший принц прожил так долго лишь потому, как тепло и с благодарностью император смотрел император на Гильяма, когда тот справлялся в очередным «приступом».

— Но все же Дженарда он решил убить уже не таясь, — заметила я.

— Обстоятельства изменились. Гильям был в курсе всего, что творилось во дворце. Лекарю это не трудно, он часто становится случайным свидетелем многих разговоров. Но настоящей его проблемой был не Дженард, а ты.

— Я?

— Ну конечно. Он ведь был уверен, что разобрался с темной династией, и тут появляется наследница, которая вот-вот перешагнет рубеж восемнадцатилетия. Но с тем, чтобы избавиться от тебя, были сложности. Он никак не мог проникнуть в Школу чернокнижников. А ты ее покидала лишь однажды, вышла прогуляться в город, — на лице магистра заходили желваки.

Да уж, это свою «прогулку» я запомню надолго. Если бы не Карла… даже и думать не хочу.

— Он не мог рассчитывать на удачу, и тогда осторожно, исподволь подбросил императору идею поженить вас с Дженардом. Разумеется, эта свадьба была ему не нужна, но ему нужно было выманить тебя во дворец.

Я усмехнулась. Какая ирония! А мне нужно было попасть во дворец, чтобы его разоблачить и найти корону.

— Да, — улыбнулся ректор, — выманивая тебя, он не предполагал, каких проблем накличет на свою голову.

— Но почему же он не пытался меня убить? У него ведь была возможность, он давал мне снадобья.

— Во-первых, потому что я был здесь. Я неотступно следил за тобой все это время. И когда к тебе позвали лекаря, разумеется, я тогда и не предполагал, что именно Гильям попытается тебя убить. Но я проверял абсолютно всех. Еще до того как он вошел в твою комнату, я дотошно расспросил его о том, как он собирается тебя лечить. А когда он оттуда вышел, выяснил, то это было за лечение. Пока я был рядом, он бы не рискнул сделать тебе что-то плохое. Надо сказать, мое присутствие во дворце стало для него неприятным сюрпризом. А тут еще прин Дженард стал задавать странные вопросы, и все сложилось. Решение было простое: как одним махом избавиться от принца, убрать меня с дороги? По его коварному замыслу, после смерти жениха и ареста опекуна ты должна была покончить с собой.

— Что? Да я даже не думала…

— Ничего, он подумал за тебя. Однако удача, которая была с ним все это время, явно отвернулась от него. Для начала Дженард в последний момент понял, что лекарь собирается напасть, и выставил щит. Удар получился очень сильным, но не смертельным. Лекарю ничего не стоит объявить человека в коме мертвым. Но и тут не повезло, осматривал принца не он один. Боле того, император решил не оставлять тебя во дворце, а отправить в школу. А из-за моря уже ехал лекарь, который должен был поставить принца на ноги, и разумеется, он не стал бы молчать о том, кто во всем виноват. К тому времени, как ты появилась, Гильям уже придумал хитроумный план, чтобы добраться до принца. Но не успел.

— И что теперь с ним будет?

— Полагаю, его казнят. Несмотря на королевскую кровь.

— Сурово, — протянула я. — То есть не заточат на всю жизнь в темницу, а просто казнят?

— Он хорошо продемонстрировал свое хитроумие и находчивость. Полагаю, Его величество не рискнет оставить своего отпрыска в живых, ведь из любой темницы можно выбраться. Одна лишь смерть навсегда.

Какое-то время мы сидели молча. Рядом, едва касаясь друг друга пальцами рук. Максимум близости, которую мы могли себе позволить здесь, в комнате, куда в любой момент могли войти.

Но этого для меня было достаточно.

Магистр на свободе, злодей повержен, и похоже, впервые за все это время мне ничто не угрожает. Впрочем, все еще может измениться… Самое главное и самое трудное испытание еще впереди.

— Его императорское высочество принц Дженард готов вас принять.

Слуга, которого мы так ждали с известием, все-таки появился на пороге неожиданно, заставив нас вздрогнув. Сердце радостно забилось: готов принять, это значит жив. Жив и уже в порядке, а заморский лекарь, похоже, настоящий кудесник. Я подскочила с места и не слишком по-императорски бросилась к двери. На пороге оглянулась на магистра Линарда.

— Мы ведь можем пойти вместе? — уточнила я.

— Как вам будет угодно.

На лице магистра промелькнуло сомнение. Но все же он поднялся и пошел следом за мной.

Принц был бледен, но и только. Он все еще лежал в кровати, а его родители сидели рядом в креслах. Что ж, свиданием наедине это и не планировалось. Так что, наверное, хорошо, что я тоже пришла не одна.

Принц встретил меня радостной улыбкой.

— Мне уже рассказали о твоих подвигах: сбежала из-под охраны, вскарабкалась по стене, проникла во дворец, разоблачила негодяя и спасла мне жизнь. И все это до завтрака.

Я рассмеялась. Действительно, звучало внушительно.

— Из тебя получится отличная императрица, — резюмировал принц.

— Не думаю, что карабкаться по стенам — необходимое умение для императрицы, — проворчал император. — Раз уж мы вместе тут собрались, нужно обсудить свадьбу. Полагаю, в связи с самочувствием принца ее следует отложить хотя бы на пару недель.

— Или отменить, — проговорила я.

— Что? — на лицах императорской четы отразилось почти одинаковое удивление. Все-таки правду говорят, что супруги, прожившие вместе много лет, становятся друг на друга похожи.

— Я не хочу выходить замуж. По крайней мере, прямо сейчас. Мне нужно закончить учебу. Чего я на самом деле хочу, я должна выбирать сама.

Император стал мрачнее тучи.

— Но ты же понимаешь, что этого в любом случае не будет. Тебе не придется выбирать. Тебе скоро исполнится восемнадцать, ты взойдешь на престол, въедешь в этот дворец и будешь править. А мы, — он запнулся. Было видно, что следующие слова даются ему с трудом. — Мы уступим тебе очередь, как это и полагается по древнему договору.

— Вот именно, по древнему! — горячо возразила я. — Пять королей собрались и решили, что будут править по очереди. Сейчас от этих династий остались только две, темная и светлая. Так кто мешает нам заключить новый договор, ведь тот уже давно устарел?

— Новый договор? О чем ты? — император смотрел на меня с непониманием.

— О том, что никто не будет править по очереди. Две королевские династии будут править одновременно: темная и светлая. Все решения принимать вместе. И тогда никто не будет угнетен, ни темные, ни светлые маги. И вам не придется освобождать дворец. А я смогу постепенно вникать в государственные дела параллельно с учебой в Академии.

— И тебя это устроит?

— Конечно, устроит. Вы всегда правили мудро, и даже исправили многие огрехи и несправедливости, которые допустил ваш отец. Если бы не ваши мудрые указы, моя опекунша могла бы забрать меня из школы и выдать замуж. Но император всегда ратует за то, чтобы граждане получали образование. Почему же я должна быть против?

Было видно, что эти слова пришлись императору по нраву.

— Конечно, Школе чернокнижников нужно придать статус академии и открыть другие темные академии.

Император махнул рукой, как будто я говорила о чем-то совершенно не важном.

— Разумеется. Давно следовало это сделать.

Похоже, мое решение ему нравилось, ну а мне тем более. Я обдумывала это всю сегодняшнюю ночь, пока магистр Линард отсыпался. Вела долгие разговоры с призраком. Просто удивительно, каким мудрым стал мой язвительный друг после того, как главная его мечта сбылась.

— И все же предпочтительнее, — сказал император, — объединить две династии путем брака.

Я пожала плечами.

— Возможно, когда-нибудь это произойдет. Принц повзрослеет и встретит ту самую девушку, которая заставит забыть его обо всех других.

Я не удержалась и бросила на принца ехидный взгляд.

— Они поженятся, у них будут дети, я тоже выйду замуж, — а вот сейчас я изо всех сил старалась не посмотреть на магистра Линарда, — за какого-нибудь хорошего человека. И у нас тоже будут дети. И кто знает, может быть, когда-нибудь… — улыбнулась я.

В разговор вступила императрица.

— Я полностью согласна. Я тоже считаю этот брак поспешным и неправильным. Государственные интересы — штука хорошая. Но моим сыновьям пришлось слишком много пережить, несмотря на юный возраст. И каждый из них заслуживает быть счастливым.

— Ну что ж, тогда предлагаю пройти ко мне в кабинет и обсудить детали. А сам новый договор мы подпишем после вашего совершеннолетия. Но до коронации, — император поднялся с кресла.

Пока мы шествовали по коридору вслед за императорской четой, магистр Линард шепнул мне:

— И давно ты это придумала?

— Недавно, — улыбнулась я.

— Могла бы и посоветоваться.

— А что, вам не нравится эта идея?

— Идея великолепна. Но ты все же могла и посоветоваться.

Я поднялась на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— Вот станете моим мужем, буду советоваться.

Он посмотрел на меня свозь прищур. Боги, сколько в этом взгляде было скрытой нежности.

— Так я и поверил.

Мы вчетвером просидели над бумагами до самого вечера. Периодически в кабинет приходили законники, финансисты и прочие специалисты. О каких-то пунктах мы спорили, и там, где я была готова уступить и сдаться то ли от усталости, то ли от хмурого взгляда императора, в разговор вступал мой магистр. О, это была самая долгая и самая трудная беседа в моей жизни. Хотя бы потому, что все эти специалисты сыпали малознакомыми словами, называли какие-то сумасшедшие цифры. Несколько раз я думала, что уже не хочу быть императрицей, ни за что и никогда. И именно в эти моменты магистр Линард будто чувствовал мои сомнения и легонько пожимал пальцы. И в этот момент я вспоминала, что пройду этот путь не одна. Рядом со мной всегда будет тот, на кого можно положиться. Тот, кто был готов за меня умереть. Но главное, и это куда больше, он готов жить рядом со мной ради меня. Вместе, что бы ни случилось.

Из императорского дворца мы вышли, когда уже стемнело. Я с удовольствием вдохнула ароматный воздух с запахами цветов и вечерней свежести. Пройдет еще немного времени, и я навсегда поселюсь в этом месте, где никогда не бывает зимы. Но сейчас мне хотелось как можно скорее его покинуть.

— Ну что, домой? — спросила я магистра Линарда.

— Домой, — усмехнулся он, приобнял меня за плечи и мы вместе шагнули в портал.

Вечеринка в честь моего восемнадцатилетия получилась веселой и многолюдной. И на это раз совершенно официальной. В комнате Рилана собрались все. Нет, правда, практически все, с кем мне приходилось сталкиваться в Школе чернокнижников. Пришла даже Селеста. Известие о том, принц Дженард там будет, а наша помолвка расторгнута окончательно и бесповоротно, ее очень воодушевило. Правда, это воодушевление схлынуло, когда Дженард появился под руку с миловидной брюнеткой. Но судя по тому, что Селесте удалось-таки переброситься с ним несколькими фразами, она не теряет надежды.

Эльтид тоже явился. Разумеется, в сопровождении Ингаретты. И даже Орлен с Катриной появились. Впрочем, сразу после того, как Орлен проговорил обязательное «Поздравляю…», «Желаю…» и вручил мне подарок, Катрина уверенно подхватила его под локоть и утащила его в другой конец комнаты.

Разумеется, были тут и мои верные друзья, Рилан и Филая. Филая отвела меня в сторонку и показала колечко на пальце. Ух ты! Я знала, что выходные они провели в его родовом замке, но вот помолвка стала для меня новостью.

— Только тс-с, — сказала она. — Объявлять пока не будем.

— Почему?

— Сегодня же твой праздник.

Я рассмеялась. Филая всегда остается Филаей, чего я еще ждала!

— А как же его родители? Что они на это сказали?

— Знаешь, кажется, мы поладим с его матерью. Она, конечно, та еще штучка, но и я не смолчу, ты же знаешь. И похоже, ей это нравится, — она хитро улыбнулась. — Жизнь обрела новый смысл.

— Да уж, чувствую, вам будет весело, — рассмеялась я.

— Ерунда. Главное, что мы с Риланом будем вместе, а все остальное — такие мелочи.

Я покосилась на магистра Линарда. Разумеется, он не веселился со студентами. Преподаватели чинно восседали в креслах в облюбованном ими уголке и потягивали вино, неспешно беседовали. Магистр Аберардус с сиррой Аглиссой, магистр Калмин… Удивительно, что она пришла. Тот самый преподаватель, что помогал мне взгромоздиться на буйвола. Боги, а так и не выяснила, как его зовут. Ну что я за человек!

Звучали поздравления, тосты. Все танцевали, веселились. Только у меня никак не получалось погрузиться в это веселье с головой. То и дело я бросала взгляды на своего любимого магистра. Помнит ли он о своем обещании, не передумал? Чем закончится этот вечер? Сердце то и дело замирало или начинало стучать быстро-быстро, как запертая в клетке птаха.

Я рассеянно отвечала на вопросы, а их было немало. История о том, как я спасла жизнь принцу, стараниями сирра Магфрида стала известной во всей империи. Как и тот факт, что я вовсе не Аллиона Брентон, а истинная наследница темных императоров, сирра Аллиона Дарктаун.

Впрочем, надеюсь, носить эту громкую фамилию мне недолго. И как только закончится обучение в школе, я сменю ее на другую. Тоже звучную и такую родную.

Я не удержалась и снова бросила взгляд на магистра Линарда. Эта вечеринка казалась бесконечной. Но наконец гости стали расходиться, прощаться и снова меня поздравлять. Магистр Линард тоже подошел.

— Мне уже восемнадцать. Вы же помните? — выпалила я шепотом, впившись в него взглядом.

— Помню, — улыбнулся он и… ушел, оставив меня в растерянности.

Я вернулась в свою комнату и стала мерить ее шагами. В последние недели именно эта комната была поводом для наших с магистром споров. Он настаивал, чтобы я переехала в апартаменты, вроде тех, что у Рилана. А я не хотела, меня вполне устраивала и моя. Здесь все было так, как я привыкла, и я уже полюбила ее. С этим самым шкафом, в котором скрывался мой дорогой призрак, с этим окном, где на ветке сидела Карла с птенцами. Вдруг возле окон шикарных апартаментов не будет такой удобной ветки? Нет, я ничего не хотела менять.

А может быть зря? Вряд ли я смогу этой ночью пройти в преподавательское общежитие, в апартаменты магистра. Это будет уже чересчур. Но хочу ли я, чтобы это случилось здесь?

Я окинула свою комнату взглядом. Нет, определенно нет. И дело не только в наличии любопытного призрака, которого отсюда никак не выставишь…

Устав мерить шагами комнату, я опустилась на край кровати. Может уже и не стоит ждать? И в этот самый момент посреди моей комнаты открылся портал. Магистр Линард вышел оттуда. Высокий, широкоплечий, чертовски красивый. Для меня. В моей маленькой комнате он казался особенно большим. Я поднялась с кровати и сделала шаг ему навстречу. Портал так и оставался открытым.

— Я хочу пригласить тебя кое-куда, — сказал он своим невозможно хриплым голосом. А затем выразительно посмотрел в сторону шкафа.

— И предупреждаю, призракам туда вход воспрещен. Я наложил противопризрачное заклинание. Даже не пытайся!

— Вот еще, была охота! — донеслось из шкафа. — Не могу сказать, что мне по душе эти ваши современные нравы, но раз уж ты дал слово на ней жениться…

— Я его не нарушу.

Магистр прижал меня к себе, и мы шагнули в портал.

И очутились в месте, которое казалось мне смутно знакомым. Я уже видела эти бесконечно длинные коридоры, увешанные картинами, замысловатые колонны, статуи. Боги, да я же уже была здесь! Именно сюда меня, бездыханную, перенес магистр, когда я угодила под колеса его магической повозки. Именно здесь он впервые спас мне жизнь, рискуя своей. Я вспомнила, как одурманенная вином, мечтала о нашей свадьбе. Как бродила по коридорам, пока не наткнулась на его спальню. Как рассматривала его лицо и плечи, и…

— Здесь что-то изменилось, — сказала я вслух и только потом поняла, что. Если тогда я думала, что этот замок нуждается в уборке, то сейчас в этом не было никакой необходимости. Здесь все сияло чистотой, и кажется, магистр справился без моей помощи. Что ж, пусть это не в точности соответствует моим тогдашним мечтам, но, пожалуй, так тоже неплохо.

— Добро пожаловать в родовой замок Линардов.

— А здесь миленько, — проговорила я. — И… убрано.

— Да, я кое-что тут поменял. Сделал его более пригодным для жизни.

— А та комната с платьями? — вырвалось у меня.

Магистр усмехнулся.

— Платья отдал на благотворительность, а там теперь гостевая. Не думаю, что мы часто будем приглашать гостей, но пусть будет.

Мы прошли по коридору и остановились на пороге спальни. Той самой, где я невольно подглядывала за магистром Линардом, еще не зная, кто он и какую роль сыграет в моей судьбе. Она почти не изменилась, разве что теперь была чисто прибрана. Значит, сейчас случится то, чего я ждала и в глубине души немного боялась.

А потом сильные руки сомкнулись на моей спине, а горячие губы коснулись моих. Сначала легко, а потом все жарче и жарче. И знание о том, что случится сейчас, сделало этот поцелуй особенным. Самым настоящим из всех, что у нас были. Словно мы соприкасались не только губами, но и самими душами.

Когда мы оторвались друг от друга, я тихо прошептала:

— Сейчас?

— Вовсе не обязательно, если ты не готова.

— Готова, — слишком торопливо сказала я и словно в доказательство своих слов, привстала на цыпочки и сама потянулась к его губам.

— Ты чудо, — шепнул он мне.

А затем поцеловал так, как не целовал никогда. Словно все это время раньше ему приходилось себя сдерживать, а сейчас нет. Это был поцелуй безумия. Он жарким огнем растекался по венам, заставляя меня хотеть того, чего я не знала, но так жаждала получить. Все происходило словно само собой. Мои пальцы, путающиеся в пуговицах на его рубашке, платье, которое скользит вниз по плечам… Он подхватывает меня на руки, и вот уж обнаженная спина касается прохладной глади постели. И я больше не понимаю, что происходит. Я тону в жарком, невыносимо сладком безумии, касаясь губами горячей, чуть солоноватой кожи, осыпаю его поцелуями и принимаю ответные. Его руки, губы везде. Жаркий вихрь, который закружил меня, и не собирался отпускать.

Словно сквозь дымку я понимаю, что на нас больше нет одежды, и это не важно. Или нет, это важно? Это важно, хорошо и правильно — быть так близко, что ближе уже невозможно. Прижиматься друг к другу всем телом. И еще ближе, и еще… Его руки и губы скользят по моему телу, это чертовски приятно. И я с удивлением и восторгом узнаю, что в некоторых местах это не просто приятно, а так невыносимо восхитительно, что невозможно сдержать стоны, как ни прикусывай губы, как ни сдерживай себя. И в конце концов, я перестаю. Мысли исчезают, остаются только ощущения. Счастье блаженство невозможный восторг.

И когда мне казалось, что лучше уже быть не может, что мы не можем стать еще ближе и все, что происходит, не может стать прекраснее, это случилось. Еще ближе… Он внутри меня. Мы словно стали одним телом. Мы словно двигаемся в одном ритме, жарком и завораживающем. Сначала этот ритм томительно-медленный. Невыносимая нежность, невероятная близость, от которой слезы выступают на глазах. А затем ритм ускоряется. Еще и еще, еще и еще… Я двигаюсь навстречу этому ритму в удивительной для меня самой попытке стать еще ближе, хотя это кажется уже невозможным. Что-то внутри меня нарастает. Горячая волна, которая захлестывает меня всю. Это сильнее любой магии и лучше всего что я испытывала раньше.

А потом весь мой мир рассыпается на тысячу звезд. И с этим невозможно справиться иначе, кроме как гортанно вскрикнуть, вцепиться в горячие плечи руками и вжимать его в себя, крепче, сильнее, словно единственное, чего я хочу сейчас, — это раствориться в нем без остатка…

Звезды рассеиваются, и я понимаю, что не могу ни двигаться, ни говорить. Просто хочу вот так лежать рядом с ним, чувствовать его руку у себя на талии, слушать его дыхание и стук своего сердца. Или это наши сердца бьются вместе? Наверное, так.

Я выплываю из этого блаженства медленно. Мир начинает обретать краски. Я снова вижу комнату, чувствую смятые простыни под спиной и наконец обретаю дар речи.

— Боги, если бы я знала, что это ТАК, я бы, наверное, ходила за тобой по пятам все эти два месяца, умоляя, настаивая и требуя. Тебе повезло, что я не знала.

Это «ты» далось мне так легко, и это было вполне очевидно. После всего, что сейчас произошло, после того как мы были одним целым, словно бы по нашим жилам текла одна и та же кровь, никакое «вы» было бы уже неуместно. Но у меня оставался еще один важный вопрос:

— Скажи, а это каждый раз так? Ну, то есть… Это всегда будет так… Так…

— Я не находила слов.

— Нет, — тихо ответил Линард и я разочарованно выдохнула.

Что ж, могла бы и сама догадаться. Мне ведь уже удалось испытать это восхитительное, это невероятное, в общем, это вот все… Это уже большая удача. И было бы наглостью желать, чтобы все повторилось так же.

— Дальше будет еще лучше, — хрипло шепнул мне на ухо магистр. И я крепко сжала его в объятиях. Хотя как может быть еще лучше, я себе совершенно не представляла.

Я лежу так — рядом, и сама не замечаю, как скатываюсь в дрему. Мне снятся сны, они сменяют один другой и все они прекрасны.

В одном из них мы с магистром повторяем сегодняшнее сладкое безумие, и я понимаю, что он не соврал: дальше будет только лучше.

А в другом я вижу коронацию. Железная корона на моей голове. И откуда-то я знаю, что это император велел стражникам обыскать развалины моего родового замка, чтобы найти ее.

А еще я вижу огромный круглый стол, за котором сидит император с императрицей, я, мой любимый магистр и с десяток министров. Все о чем-то спорят, и тогда Линард берет слово и говорит. Уверенно, логично, четко. И все с ним соглашаются, потому что решение, которое он предложил, действительно лучше. А я сижу и любуюсь им: какой же он у меня невероятный, лучший на свете. Единственный.

А потом я вижу, как счастливый магистр Линард держит на руках нашего первенца. Девочку. И какой невыносимой нежностью переполнен его взгляд. И я счастлива видеть их, хотя немного ревную, потому что даже на меня он так никогда не смотрел…

А потом я просыпаюсь и явственно понимаю, что это был не просто сон. Нет, это привет от незнакомой мне прабабки-провидицы. Всему тому, что я увидела, суждено сбыться.

Да, я увидела только хорошее, хотя точно знаю, что трудности будут. куда без них.

Но и приснившееся, прекрасное и радостное, тоже будет. И все это наполняет мою душу умиротворением.

Линард спит рядом. Его волосы взъерошены, и во сне он выглядит вовсе не грозным и суровым, а таким родным и даже немного беззащитным. И кажется. таким я люблю его еще больше.

— У нас все будет хорошо, — шепчу я ему, хотя знаю, что он меня не услышит.

А потом утыкаюсь носом в такое любимое плечо и безмятежно засыпаю.

Группа автора в ВК https://vk.com/matilda__starr

Об этих событиях читайте в книге «Школа чернокнижников. Темная метка»

Об этих событиях можно прочитать в «Школе чернокнижников. Темная метка»