Когда в вашей жизни случается настоящая трагедия, хочется ухватиться за малейшую соломинку, поймать самый слабый лучик надежды. Если же всё это бесполезно, то обращение к древним богам майя покажется вам сущим пустяком, который вряд ли что может изменить. Но боги майя могут услышать вашу просьбу и откликнуться на неё. Готовы ли вы к этому?
Смерть пахнет мандаринами… И ещё еловой хвоей… Смерть мигает огнями новогодней ёлки — то часто и радостно, то сдержанно и мрачно… Кто сказал, что Смерть подкрадывается совсем неслышно? Нет, она приходит с привычным шумом лифта, который доносится с лестничной площадки, со звуком открывающихся дверей… Смерть выходит из лифта, останавливается возле двери квартиры и звонит — совсем обычный звонок, но необычный посетитель… Вернее — посетители, потому что их двое.
Смерть — это не всегда старуха с косой и черепом в глубине тёмного капюшона. Она может предстать в виде молоденькой девушки-полицейского, сильно смущённой и смотрящей глазами советской пионервожатой, потерявшей во время похода в лес половину своего отряда — несчастный взгляд, просящий, с близко-близко подступившими слезами, словно она хотела изо всех сил удержать хотя бы призрачную надежду: «может быть, они всё-таки ещё найдутся?»…
Открывший дверь Вениамин растерянно замер на пороге квартиры и с удивлением разглядывал грустную девушку в полицейской форме. Было тридцать первое декабря, и он, подвязавшись жёлто-зелёным цветастым фартуком жены (чтобы не испачкать новые брюки), занимался на кухне приготовлением праздничного ужина — жена с сыном поехали пока за бабушкой, чтобы та могла встретить Новый год вместе с ними, в кругу семьи, так сказать…
Вытирая руки кухонным полотенцем, белым с коричневыми таксами, Вениамин нерешительно сказал:
— Здравствуйте…
Девушка-полицейский была на пощадке не одна — чуть подальше, возле самого лифта, стоял ещё один полицейский — высокий, очень крепкого телосложения, ну прямо Илья Муромец. Тот тоже почему-то выглядел смущённым и, словно нашкодивший школьник, сосредоточенно разглядывал что-то у себя под ногами на кафельном полу лестничной площадки.
На приветствие Вениамина девушка ответила не сразу. Помявшись пару секунд, она едва заметно вздохнула и негромко осторожно спросила:
— Скажите пожалуйста, вы — Акатьев?
Вениамин кивнул:
— Да, это я… А в чём дело?
Девушка хотела было повернуться к своему коллеге, которые топтался у лифта, но на полпути передумала и снова спросила:
— Скажите, а Ирина Акатьева — это ваша жена?
— Да, — ответил Вениамин и тут же добавил, — Только её сейчас дома нет. Она, может быть, где-то через час-полтора подъедет. А в чём, собственно, дело?
— Понимаете… — девушка неуверенно заметалась взглядом, — Произошла авария, и она… Она не приедет…
— Что? — Вениамин не глядя забросил кухонное полотенце назад в квартиру, на шкафчик с обувью в прихожей, и тупо уставился на полицейских, недоумённо переводя взгляд с девушки на Илью Муромца и обратно.
Девушка шагнула вперёд и, осторожно коснувшись рукой запястья Вениамина, сказала:
— Произошла авария… На трассе… За городом… Там лось на дорогу выбежал… И ваша жена…
Вениамин вдруг почувствовал, что голос девушки как бы отдаляется от него, а всё вокруг словно начало заволакиваться белым, пока ещё прозрачным, туманом…
— А… А Алёшка?.. — почти не слыша своего голоса спросил он.
— Ваш сын тоже… — невнятно пробормотала девушка, — Он на переднем сиденье сидел… Лось упал на машину… Он же более полутонны весит… Лось…
Вениамин отшатнулся назад.
— Нет, послушайте! — сказал он, — Это какая-то ошибка… Этого не может быть… Сейчас я позвоню…
Он повернулся, взял в прихожей лежавший там на зарядке мобильный телефон и начал нажимать пальцами на экран. Девушка и полицейский у лифта молча наблюдали за ним.
Внезапно телефон зазвонил сам — от неожиданности Вениамин едва не выронил его из рук.
— Алло? — неуверенно спросил он, — Да, Марина Петровна… Да, они уже выехали… Да, будут у вас в любую минуту… Да… Я вам попозже позвоню… Да, хорошо… И вас с наступающим…
Закончив разговор, Вениамин жалостливо посмотрел на девушку-полицейского.
— Тёща… — пробормотал он, — Они как раз за ней поехали…
Девушка собиралась было что-то сказать, но Вениамин что-то снова нажал на экране и приложил телефон к уху…
— Сейчас… Сейчас… — едва слышно прошептал он, — Это не так… Это не то…
Знакомая мелодия звонка раздалась неожиданно совсем рядом. Вениамин вздрогнул и торопливо окинул удивлённым взглядом лестничную площадку. Стоявший у лифта полицейский молча достал из кармана форменной куртки небольшой прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором лежал мобильный телефон и ещё несколько небольших тёмных предметов. Полицейский шагнул вперёд и протянул пакет.
— … Тут её вещи… Некоторые… — пробормотал он сочувственно глядя на Вениамина.
Вениамин осторожно взял в руку пакет с ещё трезвонящим и трепыхающимся телефоном. Через мутный полиэтилен на поверхности мобильника он разглядел смазанное тёмное кровавое пятно — видимо, кровь успела чуть-чуть подсохнуть прежде чем кто-то попытался её оттереть… Перед глазами Вениамина начал стремительно сгущаться белый туман — всё вокруг вдруг колыхнулось, очертания людей и предметов стали нечёткими, в ногах он внезапно ощутил сильную слабость и, чтобы не упасть, судорожно схватился за косяк двери… Полицейские поддержали его, говорили что-то успокаивающее — Вениамин уже ничего толком не соображал. Словно во сне он слышал обрывки фраз и отдельные слова: «…больница… морг… для опознания… вот по этому номеру… забрать из машины личные вещи… вот адрес… сегодня уже нет смысла… на следущей неделе… меня Катя зовут… побыть здесь с вами?..»
… А потом полицейские ушли, и Вениамин остался один. На кухонном столе перед ним лежали три чуть помятые бумаги с адресами и телефонами, по которым ему предстояло звонить и ездить в первую неделю Нового года; испачканный кровью мобильный телефон Ирины, её ключи в чёрном кожанном чехле, её губная помада в тёмно-синей упаковке, почему-то чуть-чуть использованный ластик в виде серого слоника и пустой мутный полиэтиленовый пакет, в котором всё это принесли…
«Ластик, наверное, Алёшкин был…» — навязчиво крутилось в голове Вениамина.
А потом он просто сидел и пил — сначала коньяк, потом — вторую бутылку…
Вениамин не помнил, как он уснул. Новый год, поздравление президента, бой курантов, праздничный салют за окном — всё это было уже без него. Под утро примчалась на такси тёща. Она уже всё знала — оказалось, что Вениамин сам ей позвонил и всё рассказал, но этого он совершенно не помнил…
…Вениамин сидел на работе и меланхолично заполнял на компьютере какой-то формуляр, когда дверь комнаты открылась и вошёл Сергей, его начальник и владелец фирмы.
— Привет, — Сергей плотно затворил за собой дверь и присел на стул возле Вениамина, — Работаешь?
Тот только молча кивнул и вновь уставился в экран монитора.
— Опять все выходные пьянствовал? — спросил Сергей.
— Какая разница? — Вениамин повернулся к нему, — На работе это не отражается…
— Это зато на тебе отражается! — воскликнул Сергей, — Я ж тебя ещё с института знаю — ты никогда таким не был! Ты ж за эти два месяца лет на десять постарел. Я, конечно, понимаю… Это, действительно, трагедия… Но твоя-то жизнь не закончилась, тебе же нужно как-то жить дальше!
— Не закончилась? — задумчиво ответил Вениамин, — А почему ты так думаешь? Может быть, как раз и закончилась? Может быть, как раз это всё, что потом — сплошное недоразумение?
— Ну, с такими мыслями… — вздохнул Сергей, — Вообще не понятно, как человечество чуму в Средние века пережило… Все вокруг умерли — ну и мне зачем тогда жить?
— И правда, зачем?.. — сказал Вениамин и снова повернулся к монитору.
— Да, с тобой бы мы бы точно не выжили… — ответил Сергей, — У меня есть для тебя одно предложение… У моей Таньки, ты же знаешь — она в бюро путешествий работает… Так вот, там у них есть «горящая» путёвка в Мексику: Юкатан, Плайя-дель-Кармен… Я тебе её за счёт фирмы оформлю. Если дать тебе неделю отпуска здесь — ты вообще сопьёшься к чертям собачьим, а там всё-таки море, джунгли, Мексика… Поэтому даю тебе неделю, если только туда поедешь… У тебя загранпаспорт есть?
— В том году, в сентябре делал… — рассеянно отозвался Вениамин.
— Ну и нормально! — обрадовался Сергей, — Приноси его завтра, будем тебе визу в Мексику оформлять.
— Послушай, Серый… — Вениамин повернулся к нему, — Ты так ничего и не понял… Ведь Ирка и Алёшка — их больше нет! А я… Что я сейчас могу сделать? Я же даже отомстить не могу! Ты же знаешь — я в морской пехоте служил. Я же за них — просто порву на части… А кому тут мстить? Тот лось тоже ведь умер… Лось!!! Глупость какая… Ты понимашь — лось!!!
— Ну, это же была случайность… — неуверенно пробормотал Сергей.
— Случайность?! Но ведь их больше нет!.. — Вениамин на закрыл лицо руками, а потом отвернулся к компьютеру.
— Ладно, — сказал Сергей, — Значит завтра приносишь паспорт, делаем тебе визу, и на неделю ты летишь в эту самую Мексику. Согласен?
— Ну ладно… — вздохнул Вениамин, — Мексика так Мексика…
От Канкуна, где собственно был аэропорт, до Плайя-дель-Кармен Вениамин добирался на автобусе чуть больше часа. Городок оказался не очень большим, малоэтажным, а от гостиницы до городского пляжа — прогуляться минут десять вдоль улицы. Конечно, были гостиницы и поближе к морю, но путёвка, которую раздобыла Таня, жена Сергея, оказалась, видимо, не из самых дорогих. Впрочем, отель Вениамину понравился — небольшой, с внутренним неглубоким бассейном, в котором постоянно плескалась какая-то малышня, с красивыми галереями в типичном колониальном старо-испанском стиле. Пол в номере весь был кафельный, что сначала немножко удивило Вениамина, но потом, принимая во внимание жаркий климат Юкатана, он это даже оценил — ходить босиком по прохладным плиткам в жару оказалось весьма приятно.
Отправившись на обследование окрестностей, Вениамин обнаружил в противоположной стороне от пляжа большой супермаркет, где он затарился кое-какими продуктами и парой квадратных бутылок текилы «Дон Хулио» с шарообразной деревянной пробкой. В чём-то Сергей был прав — Мексика, действительно, несколько отвлекла Вениамина от мрачных мыслей. Несколько дней он самозабвенно купался в необыкновенно тёплом море (вода была около +30 градусов!), перекусывал в небольших ресторанчиках недалеко от пляжа, мок на пляже под тёплым дождиком, который неизменно начинался каждый день примерно в три часа дня и моросил около получаса.
А потом, видимо, когда эффект новизны несколько ослаб, всё внезапно вернулось на круги своя…
Выбравшись из воды на пляже Вениамин вдруг представил, как бы всё было, если бы Иришка и Алёшка были бы сейчас с ним. Ирка бы лежала и загорала на этом удивительном белом коралловом песке, а Алёшка возился бы в полосе прибоя, строя песчанные замки и запруды… Картинка показалась столь яркой и пронзительной, что Вениамин закрыл лицо руками с трудом сдерживая подступившие слёзы…
Потом он оделся (надел шорты и майку) и пошёл прочь от пляжа. До темноты он бесцельно бродил по каким-то улочкам с малоэтажными строениями, иногда совсем не представляя, где он находится. Наконец, порядочно устав, Вениамин решил пойти вниз, к морю, чтобы сориентироваться и отыскать улицу, которая вела к его гостинице. И тут дорогу ему преградил невысокий чёрноволосый мексиканец. Вообще-то, здесь, в Плайя-дель-Кармен это было вполне нормальным явлением — представители разнообразного бизнеса охотились за праздношатающимися туристами и предлагали им самые разные услуги: сувениры, или зайти в магазин попробовать новые сорта текилы, или разные поездки с гидом — в джунгли, на море, на озёра, в пещеры, или посмотреть стриптиз или просто снять девочку на вечер… Все эти зазывалы обычно были радостно улыбающимися, компанейскими и довольно навязчивыми. Однако этот мексиканец Вениамина несколько удивил — он был серьёзен, довольно неряшливо одет (то есть на нём не было идеально отглаженной белой рубашки), и по-английски он говорил ещё хуже самого Вениамина.
— Мистер… — сказал мексиканец, — Коба! Хотите поехать в Кобу?
К счастью, в следующее же мгновенье Вениамин понял, что тот имел в виду: как раз рядом была витрина туристического агентства с большой афишей: «Коба — загадочный город майя» и там же на картинке был огромный пирамидальный храм майя среди непроходимых зелёных джунглей.
Вениамин подумал, что мексиканец хотел пригласить его в это агентство, но тот сразу же пояснил:
— Там для вас это будет стоить не менее сотни долларов… Или даже двух сотен долларов. Я отвезу вас за пятьдесят. Туда и обратно. У меня есть машина.
— Н-н-нет… Спасибо, — пробормотал Вениамин.
— Я подумал, что вам это было бы интересно… — расстроился мексиканец, — Там есть очень древний храм майя, и на него можно подняться. Например, в Чичен-Ице подниматься на храмы нельзя. В Кобе — можно.
— А зачем мне подниматься на храм майя? — Вениамин уже размышлял как бы поскорее избавиться от мексиканца.
— Ну, например, чтобы поговорить с богами майя… — ответил тот, — Раньше не каждому дозволялось подняться по лестнице храма. Даже на одну ступеньку…
— О чём мне говорить с богами майя? — хотел было отмахнуться от него Вениамин, но не смог.
Внезапно, он даже не подумал, а как бы услышал: «Как раз тебе есть о чём поговорить с богами майя…»
Вениамин вздрогнул и внимательно посмотрел на мексиканца. Тот, видимо, почувствовав интерес, тут же сказал:
— Это будет стоить всего пятьдесят долларов или пятьсот песо, если мистеру так удобнее.
Вениамин молчал, а мексиканец продолжал:
— Я заеду за вами в гостиницу в девять часов утра. В какой гостинице вы остановились?
— «Лас Голондринас», — чисто машинально ответил Вениамин.
— Хорошо, я заеду за вами в «Лас Голондринас» завтра в девять часов утра. Но пятьсот песо мне нужны сегодня. Поверьте, мистер — это очень выгодное предложение…
Вениамин сам даже не понял, как достал кошелёк и извлёк оттуда пятьсот песо.
— Благодарю вас, мистер, — совершенно серьёзно сказал мексиканец, — Значит, мы увидимся завтра в девять утра у «Лас Голондринас»…
И он ушёл, просто растворившись в толпе. Вениамин даже не понял, как мексиканец смог так быстро исчезнуть. Он ещё раз посмотрел на рекламный плакат «Коба — загадочный город майя» на витрине агентства, а потом отправился в отель спать…
«Что это было?» — размышлял Вениамин сидя в своём номере со стаканом текилы «Дон Хулио» в руке, — «Гипноз? Странно, я даже не могу описать внешность того мексиканца… Чёрные волосы, тёмные глаза… Чёрт! Опознать его я бы точно не смог… Прямо наваждение какое-то!.. Ну, ладно, будем считать, что меня ограбили на пятьдесят долларов… Хорошо ещё, что не убили… Чёрт! Что же это было?»
На следующий день Вениамин проснулся в восемь по будильнику. Он быстро умылся-побрился и спустился в ресторан позавтракать. Без пяти девять ему показалось глупой затеей выходить из отеля — почему-то он не сомневался, что тот мексиканец попросту обманул его… Впрочем, любопытство взяло верх, и, положив в свой небольшой рюкзак бутылку воды и пачку печенья, Вениамин вышел из гостиницы… На часах было девять и две минуты. Никаких машин у входа в отель не было видно. Чуть подальше, на улице стояло припаркованное такси, и водитель курил, присев на капот машины.
«Ну вот», — подумал Вениамин, — «До свидания, мои пятьсот песо… Лохи всех стран — объединяйтесь…»
Он было собрался снова вернуться в номер, но тут слева послышался шум мотора, и к гостинице подъехал белый пикап с открытым кузовом. Машина была довольно старой, кое-где чуть помятой, с мелкими пятнами ржавчины на боках. Одна из фар была дополнительно закреплена куском серой изоленты — чтоб не вывалилась… Пикап остановился, и Вениамин узнал вчерашнего мексиканца.
— Доброе утро, мистер! — поприветствовал его тот, — Садитесь, пожалуйста! Два часа туда, два часа там, и два часа обратно. Короче, часа в четыре мы вернёмся…
Вениамин сел в машину, и они поехали…
Поглядывая украдкой на мексиканца, Вениамин всё больше и больше волновался. Человек за рулём пикапа не внушал ему теперь ни малейшего доверия — изъеденное оспой лицо, странный взгляд, нехватка нескольких передних зубов во рту… «Господи», — думал Вениамин, — «Как я мог отдать ему вчера пятьсот песо? Он же выглядит как настоящий пират… Ну да, сейчас завезёт в джунгли и ограбит, а то и убьёт… Впрочем, откуда ему знать, есть ли у меня с собой деньги или нет? Свои пятьсот песо он получил вчера… А может, ему и не нужны мои деньги? Может, он состоит в мафии, которая похищает людей ради органов? Ну, конечно — почки и печень у всех всегда с собой… Ой…»
Около часа они ехали в абсолютной тишине. Потом, совершенно неожиданно, мексиканец повернулся к Вениамину и сказал:
— Я вам очень благодарен, мистер, за те пятьсот песо вчера.
Он протянул вперёд руку и повернул в сторону Вениамина небольшой портрет, закреплённый в специальной рамке над приборной панелью машины — маленькая черноволосая девочка с выразительными тёмными глазами.
— Это моя дочь, — сказал мексиканец, — Эльда… ей пять лет. Она болеет — у неё вчера была температура плюс сорок один и семь. Это очень много… Могла умереть… Врач сказал, что нужны антибиотики… Он хороший врач — я могу ему платить потом, когда будут деньги… А вот антибиотики надо было купить вчера… Срочно… Когда вы дали мне пятьсот песо, я сразу же побежал в аптеку. Сегодня утром у Эльды уже было тридцать семь и два… Это хорошо… Спасибо вам, мистер… Теперь антибиотиков хватит на целый курс лечения…
Совершенно ошарашенный услышанным, Вениамин молча смотрел на мексиканца.
«Почему же вы сразу не сказали?» — подумал Вениамин, и тут же в его голове словно прозвучал ответ: «А зачем?»
— Коба — интересное место, — сказал мексиканец, — Вам понравится…
В археологический заповедник Коба Вениамин был доставлен, скорее всего, с чёрного входа. Никаких билетов покупать не пришлось. Мексиканец просто сказал, что будет ждать Вениамина два-три часа и показал дорогу через заросли. Они оставили пикап в лесу и прошли около сотни метров среди деревьев. Несколько деревьев справа очень напомнили Вениамину берёзы, и он, свернув с дороги, направился к ним. Уже направлявшийся обратно к машине мексиканец вприпрыжку вернулся обратно и буквально за руку оттащил Вениамина от тех деревьев.
— Вы чего? — изумился оторопевший от такой наглости Вениамин.
— Их нельзя трогать! — сказал мексиканец, — Будет ожог… Руки будут гореть… Там яд!
«Странно», — подумал Вениамин, — «А ведь именно потрогать их я и собирался…»
— Почему нельзя? — спросил он.
— Будет ожог, — повторил мексиканец, — Если потрогали, и руки горят, то надо приложить ладони вон к тому дереву… Вон к тому, с коричневой корой. Будет лучше, и ожог пройдёт. Эти деревья когда-то были братьями… Поэтому они помогают друг другу… Но лучше всего — вот эти белые деревья совсем не трогать!
С таким вот напутствием озадаченный Вениамин отправился бродить по заброшенному городу майя Коба…
Это было очень интересно — блуждать среди затерянных в джунглях руин. Вениамин был там, разумеется, не один — многочисленные группы туристов из разных стран также стремились приобщиться к наследию великой культуры майя, но поскольку заповедник был довольно обширным, особой толкотни нигде не было.
Храм майя Ноочь Муль — огромная ступенчатая пирамида, более сорока метров в высоту. Это вторая по высоте пирамида майя на полуострове Юкатан, она выше "Эль-Кастильо" в Чичен-Ице и "Пирамиды Мага" в Ушмале. Но самое важное, как сказал Вениамину тот мексиканец (и он оказался прав!), на нее единственную всем желающим можно было взбираться на самый верх. Там не было никаких ограждений, перил и прочего — только толстый канат посередине, чтобы держаться при подъёме…
Карабканье по неровным, выветрившимся ступеням из известняка при плюс тридцати двух градусах и палящем солнце — само по себе это было немалым испытанием. Вениамин порядком запыхался, и буквально кожей ощущал свой стучащий пульс за ушами. Пот заливал ему глаза, волосы были мокрыми, словно после купания. Но, в конце концов, вершина была покорена, и Вениамин встал в полный рост на верхней площадке пирамиды. Внизу расстилались зелёные заросли джунглей. Лёгкий ветерок приятно охлаждал мокрые волосы на голове… Вениамин обернулся. Небольшая каменная постройка на вершине пирамиды манила тёмным прямоугольным отверстием входа… Возможно, там внутри было попрохладнее… Кроме Вениамина наверху пирамиды было человек пять-шесть других туристов. Некоторые из них заходили в то отверстие и довольно быстро снова выходили наружу… Без особых эмоций. И это показалось немножко странным. Вениамин решил немного подождать и зайти внутрь, когда уже никаких посторонних там не будет. Он присел на самую верхнюю ступеньку и стал смотреть на расстилавшуюся перед ним панораму — он словно летел над зелёным морем джунглей… Минут через пятнадцать Вениамин обнаружил, что кроме него никого на верхней площадке нет. Он встал и вошёл в портал…
Трудно сказать, что он ожидал там увидеть… Возможно, стены, расписанные иероглифами майя… Или различные варианты надписи «здесь был Вася» на всевозможных языках… Вениамин был сильно разочарован — он попал в совсем небольшую комнатку с серыми, выложенными из известняковых блоков, стенами, в которой совершенно ничего не было. Справа темнел ещё один проход куда-то внутрь. Не задерживаясь в первой комнате, Вениамин шагнул дальше… Там была ещё одна небольшая абсолютно пустая комната — ровные серые стены без каких-либо надписей, стерильная чистота, словно кто-то совсем недавно всё тут пропылесосил.
«Хорошо, хоть не насрано…» — успел подумать Вениамин с заметным разочарованием обследуя помещение…
Неожиданно ему вспомнилась фраза того странного мексиканца: «Ну например, поговорить с богами майя…»
«Это здесь, что ли жрецы майя говорили с богами?» — подумал Вениамин, — «Или здесь раньше стояли какие-нибудь магические или священные предметы, которые сейчас убрали в музей или попросту спёрли во времена Конкисты?»
Он обошёл внутреннюю комнату по кругу. События новогодней ночи вновь предстали перед его глазами. Потом Вениамин представил, что сейчас с ним в этом странном помещении были его погибшие жена и сын… Ира осторожно трогала ладонью шероховатую стену, а Алёшка, присев на корточки, старательно ковырял пальцем в едва заметной трещине на полу…
«Господи!» — подумал Вениамин, — «Я бы отдал всё, что угодно, чтобы ничего этого тогда не случилось…»
Боги майя молчали. Вениамин вышел из комнаты и вновь оглядел панораму джунглей с вершины пирамиды. По ступенькам наверх карабкались очередные туристы — кажется, японцы… Вениамин начал медленно спускаться вниз…
Мексиканец сдержал своё слово — он дождался Вениамина и отвёз его назад в гостиницу. А ещё через два дня Вениамин вернулся домой.
Войдя в квартиру, Вениамин не сразу заметил пропажу. Он успел раздеться, распаковать чемодан… Фотографии Ирины с сыном на привычном месте не было. Вениамин не на шутку встревожился. Неужели за время его отсутствия в квартире побывали воры? Или в ночь перед отъездом он сам снял фотографию со стены и разглядывал её лёжа на диване?.. Он тогда, как обычно, порядочно напился… Фотографии на кухне, где он, Ирина и Алёшка сидели на бревне и ели шашлыки, тоже не оказалось. Что за наваждение? Вениамин торопливо пробежался по всей квартире — всё было на своих местах, нигде никакого беспорядка, но вот этих двух фотографий не было. Следующим ударом было отсутствие всех вещей Ирины и Алёшки. Со времени их смерти Вениамин не трогал сложенную в шкафу одежду жены и сына — всё оставалось, как и раньше, на своих местах… Но не сейчас — все вещи бесследно исчезли, причём безо всякого беспорядка… Словно их никогда и не было. Игрушек сына тоже нигде не было… Хотя нет — игрушечная железная дорога оказалась на месте… Или не совсем на месте — теперь она лежала на полу не в детской, а в большой комнате, у балконной двери… Странно…
Вениамин бросился к телефону и позвонил в полицию:
— Пока я был в отпуске, кто-то проник в мою квартиру… Нет, следов взлома нет… Да, пропали вещи…
В ожидании полиции Вениамин продолжил осмотр шкафов. Он не досчитался десятка альбомов с фотографиями. Не оказалось на месте и кое-какой посуды… С другой стороны обнаружились странные тарелки, которых Вениамин никогда раньше не видел, и ещё африканская маска и фотографии какой-то незнакомой девушки-блондинки с короткой стрижкой…
Приехавшие полицейские приняли у него заявление, хотя судя по тому, как они переглядывались слушая рассказ Вениамина, надежда, что расследование даст хоть какие-то результаты, была небольшой… Особенно странным показалось Вениамину, что одна из приехавших полицейских, девушка, та самая Катя, которая рассказала ему о гибели жены и сына, совершенно не узнала его. Более того, она сказала, что возможно Вениамин скорее нуждается в медицинской помощи, чем в помощи полиции…
— …То есть, — в отчаянии воскликнул Вениамин, — Вы утверждаете, что моя жена и сын не погибли в декабре? Но были же похороны! Я там был!!! Я видел сам!!! И вы сами всё видели!!! Вас же Катя зовут?
— Екатерина Петровна… Гражданин… — девушка-полицейский в растерянности с трудом подбирала слова, — Вы о чём тут говорите? Я вообще с двадцать восьмого декабря в отпуске была! Я вас впервые в жизни вижу! И надеюсь, в последний раз…
— Как же так? — Вениамин беспомощно носился по квартире, — Я вам сейчас свидетельство о смерти покажу!.. Чёрт! Нет свидетельства! Значит, его тоже украли!..
…После отъезда полиции Вениамин чуть ли не час сидел на полу посреди комнаты. Вокруг были разбросаны фотографии, бумаги, коробки с непонятно чем…
«Что всё это значит?» — в ужасе думал Вениамин, — «Может, это происки каких-то спецслужб?.. Где все фотографии Ирины и Алёшки? Кто эта блондинка? Что это за учредительные документы? Господи, что происходит?..»
Телефонный звонок раздался как гром среди ясного неба. Звонили из полиции, та самая Екатерина Петровна… Вениамин растерянно слушал её голос в трубке и едва слышно отвечал:
— Алло? Да… Что? Как это «никогда не был женат»? Как это «никакого сына»? Что это вы такое говорите? Нет, я не собираюсь забирать моё заявление! Что? Нет! Я ничего не придумал!.. Господи, что вы такое говорите?.. Почему я должен обратиться к врачу?.. Этого просто не может быть!
Положив трубку он сначала совершенно потрясённый сидел на краешке дивана, а потом начал возбуждённо ходить по квартире.
«Что всё значит?» — лихорадочно думал Вениамин, — «Что это за бред? Что происходит!? Почему она говорит, что я никогда не был женат, и что детей у меня нет?..»
Внезапно его осенило: кладбище! Могила Ирины и Алексея — он просто должен её увидеть, чтобы снова вернуться в нормальную реальность. Только тогда всё снова встанет на свои места…
Впрочем, за окном уже давно была ночь, и поэтому поездку на кладбище Вениамин отложил на следующий день. Правда, завтра надо было на работу… Ну да ладно, с утра — на работу, а в обед он по-быстрому смотается на кладбище…
На работе всё было как обычно: приветливая Галина на рецепшен, вечно чем-то озабоченный Кирилл (пробежал мимо с какими-то бумагами и не заметил)…
Уже на своём этаже Вениамину навстречу выбежал Сергей.
— Веня, привет! — Сергей резко затормозил, — Где тебя черти носят? Завтра придут немцы, а Алевтина говорит, что контракт ещё не готов!
— Серый, ты чего?! — Вениамин изумлённо уставился на институтского друга, — Ты же сам этот контракт писал… Я же вообще там не участвовал!
— Чего?! — Сергей остановился и изумлённо уставился на Вениамина, — Ты в запое что ли был? Ты ж этих немцев сам к нам притащил! Ты же — владелец фирмы!
Вениамин в нерешительности остановился.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он.
— Как что?! — воскликнул Сергей, — Немцы же завтра приезжают, а контракт не готов, и ты по своим Мексикам прохлаждаешься… Ты же — владелец фирмы, хоть какие-то собственнические инстинкты у тебя должны быть?
— Я — владелец фирмы? — ошарашенно переспросил Вениамин.
— Ну! — кивнул Сергей, — Ты! Кто же ещё? Тебе же ведь даже при необходимости переписать фирму не на кого!
— Как это — «не на кого» — растерянно пробормотал Вениамин, — На жену, например…
— Женись сначала тогда! — махнул рукой Сергей, — Ладно, я — к Алевтине контракт доделывать!
И тут же он куда-то убежал.
Вениамин направился было к своему столу, но по дороге заметил дверь кабинета с табличкой «Вениамин Акатьев. Директор».
«Интересно…» — подумал Вениамин и отворил дверь.
Обычный кабинет — стол, шкаф, окно с видом во двор. Вениамин вошёл и чисто машинально сел за стол. Через пару минут в кабинет заглянул Сергей.
— Ты чего — всё это серьёзно? — спросил тот.
— Что «серьёзно»? — спросил Вениамин.
— С немцами что делать будем? — воскликнул Сергей, — Контракт! Если они подпишут, то мы работой минимум на два года обеспечены!
— Да-да… Конечно, — рассеянно ответил Вениамин.
— Что-то ты странный какой-то… — Сергей подозрительно посмотрел на него, — Ты там в Мексике наркотиками не баловался?
— Нет, причём здесь наркотики? — отозвался Вениамин, — Правда, я там на пирамиду майя поднимался… Древний храм такой…
— А, знаю… Ты там наверное с лестницы пирамиды майя навернулся и головой ударился?
— Почему?
— Ведёшь себя странно… Ладно, мы сейчас с Алевтиной контракт доделаем — принесу показать… — ответил Сергей и вышел из кабинета.
«С лестницы пирамиды майя навернулся…» — подумал Вениамин и вздрогнул. Ведь и в самом деле, все странности начались после того сумбурного и незапланированного визита в Кобу… Вспомнилась пустая и непонятная комната на вершине пирамиды. О чём он тогда просил богов майя? Точно вспомнить свои мысли Вениамин не смог. «Чтобы ничего этого не было?..» — неуверенно подумал он, — «И что? Получается, что моё желание исполнилось? Ничего нет… Стоп-стоп-стоп! Как это ничего нет? Двенадцать лет я и Ира… Алёшке десять лет… Как это всё могло так просто исчезнуть?»
Вениамин выскочил из-за стола и пошёл искать Сергея и Алевтину. Те сидели в комнате, там, где у стены стоял принтер (ведь ничего же не изменилось!).
— Серый, — сказал Вениамин, — Просто уточнить… Ведь это твоя Таня мне путёвку в Мексику сделала?
Сергей недоумённо посмотрел на него, а Алевтина с удивлением уставилась на Сергея.
Наступила тревожная тишина.
— Кто такая Таня? — спросила наконец Алевтина глядя то на Сергея, то на Вениамина.
— Твоя жена… — сказал Вениамин, чувствуя, что что-то уже не так…
— Очень интересно… — Алевтина повернулась к Сергею, — Кто такая Таня?
— Вень, ты чего? — не на шутку перепугался Сергей, — Ты же знаешь, что мы с Алевтиной…
— Кто такая Таня? — ледяным голосом повторила свой вопрос Алевтина и пристально посмотрела на Сергея.
Не дожидаясь, что будет дальше, Вениамин вышел из комнаты.
Итак, у Сергея были какие-то шашни с Алевтиной — это все в фирме и раньше подозревали… «А теперь действительно интересно, кто такая Таня» — подумал Вениамин, — «И как я вообще попал в эту проклятую Мексику?»
Он вышел из офиса и направился к метро.
«Ладно», — подумал Вениамин, — «Есть же билеты, так что какое агентство отправило меня в Мексику можно будет потом проверить… А вот это… Это можно и нужно проверить немедленно…»
Утреннее кладбище было безлюдно. Вениамин, поёживаясь от холода в не по погоде короткой и лёгкой куртке, сразу же устремился к могиле жены и сына — прямо по аллее, а потом налево, прямо до колонки с водой, а потом вторая дорожка направо…
Могилы не было. Были какие-то кусты, была соседняя могила — какая-то Тихонова Зинаида Прокофьевна… Это он даже вспомнил, но вот могилы «Ирина Акатьева, Алексей Акатьев» — не было.
«Господи, что это?..» — Вениамин обессиленно присел на скамейку, которая оказалась неподалёку. Он был совершенно уверен, более того — он знал и помнил, что здесь вот была могила его семьи… Но её не было!
Вениамин не знал, сколько времени он просидел на той скамейке. На дорожке кладбища появился бодрый дедок с метлой и большим полиэтиленовым мешком для мусора. Не обращая внимания на Вениамина, он неспеша и что-то мурлыкая себе под нос подбирал валявшиеся на земле ветки и засовывал их в мешок. Иногда он останавливался, клал мешок на землю и энергично сметал с дорожки только ему видимый мусор.
— Здравствуйте… — нерешительно поздоровался Вениамин, когда дедок проходил мимо него.
— И вам не болеть… — пробормотал тот не обратив на Вениамина особого внимания.
— Послушайте! — воскликнул Вениамин вскакивая со скамейки, — Я же вас знаю!
Дедок остановился и, опершись на метлу, внимательно посмотрел на него.
— В январе, — сказал Вениамин, — На похоронах… На похоронах моей жены и сына… Вы тут были.
— Был, конечно, — согласился дедок, — Я тут работаю. Какие же похороны без меня?
— Значит, вы помните? — обрадовался Вениамин.
Дед задумался:
— Январь… Жена… Светлова что ль? Или Санаева?
— Да нет, Акатьева! — сказал Вениамин.
Старик пожал плечами:
— Не, Акатьеву не помню…
— Так как же так? — изумился Вениамин, — Вот здесь могила вот была… Здесь…
— Так нет же тут никакой могилы, — старик подозрительно посмотрел на него, — Что-то ты, сынок, напутал…
— Да как же «напутал»! — Вениамин подскочил к деду, — Вас как зовут?
— Фёдор Михалыч, — равнодушно ответил старик, — Но не Достоевский…
— Вы помните, я вам тогда ещё тысячу дал? Когда хоронили… Сразу после?..
— Тысячу? — вздохнул дедок, — Немного… Бывает, и побольше дают… Но всё равно — не помню.
— Да что же это такое! — не выдержал Вениамин, — Вы, что — все сговорились, что ли?
— С кем мне тут сговариваться? — совершенно искренне удивился старик.
— Да что же это такое! — воскликнул Вениамин, снова сел на скамейку и обхватил голову руками.
Сторож недоумённо огляделся и присел на скамейку рядом с ним.
— Ты мне лучше всё по-порядку расскажи, — сказал старик, — Я, конечно, тебя совсем не помню, но может как-нибудь разберёмся… Хочешь, пойдём в сторожку мою. Чаю тебе сделаю, али чего покрепче, коль надо… Пойдём!
Очень скоро они уже сидели в небольшой тесной бытовке посреди кладбища. Сторож включил электрический чайник, запачканный настолько, что его оригинальный цвет уже невозможно было определить. Пока кипятилась вода, Фёдор Михайлович достал небольшие, немного мутные стаканчики и плеснул в них чуть-чуть водки с бело-зелёной этикеткой «Каждый день» из «Ашана».
Вениамин вздохнул, выпил и коротко рассказал сторожу, какое горе постигло его семью в новогодний вечер. Старик долил ему ещё водки, а потом в отдельном стакане сделал чай из пакетика. Тогда Вениамин рассказал о поездке в Мексику и о своём желании, столь неосторожно подуманном на вершине древнего храма майя.
— А чего в церковь-то не сходил? По-нашему… Как обычно? — спросил сторож.
— Так неверующий я… — ответил Вениамин.
— Ну, понимаю… — кивнул старик, — А богов майя зачем тогда беспокоить, если неверующий?
— Да не беспокоил я их! — воскликнул Вениамин, — Я и в них тоже не верю.
— Так в чём проблема-то тогда? — спросил сторож.
— Так изменилось же всё! — Вениамин снова хлебнул водки и запил горячим чаем.
Горло обожгло: то ли спирт, то ли кипяток…
— Изменилось, говоришь… — невнятно пробормотал сторож.
— Ну да! — сказал Вениамин, — Это же словно другой мир теперь: никаких следов от жены и сына, даже фотографии исчезли! И теперь я владелец фирмы, а не Сергей… И жена у него другая…
— Ага, — кивнул Фёдор Михайлович, — Множественность миров, так сказать… Открылся портал, и ты — в другом измерении… Таком же, но уже чуть-чуть другом…
Вениамин даже замер на мгновенье, не ожидая от простого кладбищенского сторожа столь философских комментариев…
— Да, — только и сумел ответить он, кивнув и снова хлебнув немножко водки.
— Так в чём проблема-то? — Фёдор Михайлович откинулся чуть назад, приняв несколько торжественный вид, — Раз нет их могилы тут, значит живы они! Радоваться надо, а не слюни распускать…
Вениамину показалось, что в тёмную и пыльную сторожку словно со всех сторон ворвались яркие лучи света. «А ведь и правда!» — пронеслось в его голове, — «Раз нет могилы, то они живы!»
— Марина Петровна! — воскликнул Вениамин.
— Чего? — не понял сторож.
— Тёща! — пояснил Вениамин и добавил, — Они же там в посёлке всю жизнь жили. Ирка там в школу ходила… Тёща точно знает, где Ирка сейчас! И Алёшка… — уже более задумчиво добавил он.
— Ну так чего ждать-то? — Фёдор Михайлович, — Давай скорее туда, и сразу всё узнаешь!
Вениамин поблагодарил сторожа за гостеприимство и поспешил на вокзал. От выпитой водки с чаем немного шумело в голове, однако воодушевлённый предстоящим объяснением всех непонятностей, Вениамин не обращал на это внимания. На платформу он выскочил за минуту до отправления электрички, и посчитал это хорошим предзнаменованием. В вагоне Вениамин сел на свободное место у окна и даже немного задремал…
Незадолго до остановки словно кто-то толкнул Вениамина в бок, и он проснулся: «Ух! Чуть было не проспал!» Однако, на сиденье рядом с ним никого не было…
Добравшись до знакомой «хрущёвки», Вениамин поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру. Кнопка звонка была, как обычно, красной, а значит она не изменилась, и это был тоже хороший знак… Дверь открыла маленькая девочка лет восьми в розовом в белый горошек платье и со светлыми волосами собранными в два торчащих в стороны хвостика.
— Здрасьте… — растерянно пробормотал Вениамин, — А где Марина Петровна?
— Здесь такой нет, — торжественно объявила девочка, — Меня зовут Света, маму — Таня, а папу — Кирилл.
— Послушай… — Вениамин лихорадочно попытался сформулировать свой вопрос, но не успел.
Девочка заметила кого-то за его спиной и поздоровалась:
— Здрасьте, баба Катя!
Обернувшись Вениамин увидел старушку, которая неспешно спускалась вниз с верхнего этажа.
— Здравствуй-здравствуй, — поприветствовала старушка девочку и подозрительно посмотрела на Вениамина.
— Он какую-то тётю спрашивает, — пояснила Света, — Но у нас такой нет.
— Вам кого, молодой человек? — спросила старушка.
— Марину Петровну, — сказал Вениамин, — Терёхину. Она вот в этой квартире с дочкой жила…
Подозрительность во взгляде старушки моментально улетучилась, и она заинтересовалась:
— А вы кто такой будете?
Ответить Вениамин не успел.
— Жила такая, жила… — радостно закивала головой старушка, — Как же, Марина, помню… И дочка была, это верно. Глазастая такая девочка… С косичками…
— И где они теперь? — спросил Вениамин.
— Так они на Дальний Восток уехали, — сказала старушка, — Мужа-то у Марины не было, а потом она встретила военного, капитан что ли… Форма чёрная у него была, красивая… Так она за него вышла замуж, и уехали они. И дочку, естественно с собой забрали…
— Как «уехали»? — растерянно спросил Вениамин, — Когда?
— Так давно это было, — махнула рукой старушка, — лет тридцать назад… Ещё при Брежневе…
…Домой Вениамин возвращался на вечерней электричке. В голове его было пусто. Все его мысли, желания — всё осталось в том, другом мире, из которого он был непонятным образом перемещён в какую-то совсем иную реальность, где его жена вроде и не погибла, но стала всё равно не менее недоступной… Завтра Вениамина ждала работа, но теперь он почему-то был директором фирмы и совершенно не представлял, что ему с этом делать… А ещё ему было непонятно, почему у него в квартире была игрушечная железная дорога, если никакого Алёшки в этом мире не было…
Поужинав курицей-гриль, купленной в киоске у вокзала (и которая почему-то оказалась очень даже ничего), Вениамин некоторое время тупо пялился в телевизор и пил коньяк. Потом, когда бутылка закончилась, а никакого другого спиртного дома не обнаружилось, он наполнил ванну и погрузился в тёплую воду с пеной. Усталость и алкоголь сделали своё дело — не прошло и четверти часа, как Вениамин заснул. Впрочем, проснулся он практически мгновенно, как только ему в рот попала вода. Откашливаясь и отплёвываясь, он смыл пену душем, вытерся полотенцем и выбрался из ванны.
Потом он голым присел возле игрушечной железной дороги и запустил поезд… Склонившись к игрушечным путям он даже видел, как раскачивались вагоны, пробегая по тонким металлическим рельсам… Это было очень странно — если Ирины и Алёшки нет, и даже никогда не было, то почему у него дома эта железная дорога?
Что вообще происходит? Поиграв с железной дорогой около получаса, он отправился спать.
Едва оказавшись в постели и только-только успев укрыться одеялом, Вениамин сразу же уснул, и сон, приснившийся ему, поразил его невероятно реалистичными красками и ощущенииями — даже появились серьёзные сомнения — а был ли это действительно сон?..
А приснилось Вениамину, что он снова в Мексике, в джунглях, посреди руин города Коба. Прямо перед ним взмывали вверх неровные известняковые ступени храма Ноочь Муль. Беспощадное тропическое солнце сияло прямо над головой в зените. Пот струился со лба и заливал глаза… Вениамин начал карабкаться наверх по ступеням. Он обратил внимание, что каната, который в прошлый раз был протянут посреди лестницы, сейчас не было. Да и вообще, вокруг стояла удивительная тишина и — ни одного человека поблизости. Сил смотреть по сторонам не было — только шершавые серые ступени мельками перед глазами. Вениамин взбирался практически на четвереньках, помогая себе ладонями и стараясь пригибаться как можно ниже…
И вот он на верхней платформе пирамиды. Тут никого нет. Вениамин чуть-чуть отдышался и вошёл в тёмный прямоугольник помещения храма… Здесь было немножко прохладнее…
Перед ним — та же самая совершенно пустая комната с гладкими, чистыми стенами… Он хотел было пройти вглубь, туда, где был проход в другое такое же странное пустое помещение, но в этот момент сзади послышался какой-то едва уловимый шум: шорох, шуршание, словно осыпался песок… Вениамин повернулся и замер. В выходившем на вершину пирамиды проходе он увидел две тёмные фигуры. Очень странные фигуры, и это были не люди…
Они стояли спиной к нему на верхней площадке пирамиды и смотрели на расстилавшуюся перед ними панораму джунглей. Это были два странных существа: одно чуть повыше — может быть метра два с половиной высотой, а другое пониже — метра два ростом или даже меньше…
Всё-таки это был сон — подчиняясь необъяснимому порыву, Вениамин сначала опустился на корточки, а потом на четвереньках осторожно подполз поближе к выходу, стараясь изо всех сил не быть замеченным странными существами… Внезапно Вениамин вздрогнул и его словно парализовало, ибо осознал, что он видит…
Существа были довольно человекообразные, но это были не люди. Тот, что стоял слева, самый высокий, был чуть ли не полтора метра шириной в плечах. На его спине была странная накидка, как плащ, но сделана она была из черепашьих панцирей. Каждый панцирь имел четыре дырки: две сверху и две снизу. Через эти дырки все панцири были связаны между собой… чёрными, блестящими чешуйчатыми змеиными телами… Причём змеи всё время шевелились, куда-то ползли, тряслись и подрагивали; между черепашьими панцирями то здесь, то там выглядывали узкие змеиные головки с блестящими глазами-бусинками. Бесконечно перемещаясь, змеи однако никогда не оставляли пустой ни одной дырки в панцирях, связывая всю эту необычную конструкцию в единое целое. Змее-черепашья накидка не доходила до земли — Вениамин увидел внизу ноги существа: сильные, покрытые мелкой чешуёй переливающегося серо-зелёного цвета. На ногах было что-то вроде сандалий из замысловато переплетённых толстых коричневых кожаных ремней. Из-под накидки спадал на землю массивный, длинный крокодилий хвост с гребнем из неровных округлых шипов посередине… Голову существа разглядеть сзади не предствлялось возможным из за-за странного головного убора — несколько неровных кусков высохшей человеческой кожи мёртвого, серого цвета закрывали затылок и плечи накидки из черепашьих панцирей. Сверху на голове было что-то вроде шлема из костей и мелких черепов непонятных животных, стянутых пропущенными через отверстия глаз кожаными ремнями… Пронизывающие черепашьи панцири змеи явно заметили Вениамина, и каждая из них, в очередной раз выглянув наружу, ненадолго замирала глядя на него своими немигающими чёрными глазами…
Существо, стоящее рядом с владельцем столь жуткой накидки, было несколько поменьше и пропорциями тела больше напоминало человека. Его спина была также покрыта накидкой, но сделаной из нескольких ягуарьих шкур. Причём на каждой шкуре, внизу, присутствовала голова самого ягуара — настоящая, живая, с внимательными жёлто-коричневыми глазами. Снизу у существа был длинный пятнистый ягуарий хвост, и голова его сзади напоминала огромную голову ягуара, увенчанную странным шлемом из толстых кожаных ремней и украшенным большими разноцветными перьями каких-то тропических птиц… Вениямин с ужасом осознал, что ягуарьи головы со шкур внимательно его рассматривали, и некоторые даже немного скалили зубы… Он припал к каменному полу и замер, парализованный страхом.
Лиц столь странных существ Вениамин со спины не видел…
Внезапно, царящее до сих пор на вершине пирамиды, безмолвие нарушилось. Раздался шипяще-кашляющий звук, и тут же — низкое рычание ягуара. Существа разговаривали между собой, и Вениамин с удивлением обнаружил, что он понимает их речь — слова словно сами собой возникали в его голове…
Первым говорило существо с крокодильим хвостом и в накидке из черепах:
— Воля богов Шибальбы не исполнена! Наши слуги убиты магией, и девочка осталась в мире людей! Великому Ягуару не следует вызывать гнев богов Шибальбы!
— Великий Ягуар чтит богов Шибальбы, — ответил тот, кто был в накидке из живых ягуарьих шкур, — Великий Ягуар присутствовал, но не участвовал.
— Откуда у людей племени Великого Ягуара магия?
— Дочери племени Великого Ягуара помог потомок племени Кукулькана.
— Богам Шибальбы известно, что Кукулькан давно покинул Майяпан!
— Потомки Кукулькана вернулись более пятисот лет назад… — сказал владелец ягуарьих шкур.
— Великий Ягуар помог потомку Кукулькана, — мрачно отозвалось существо в накидке из черепах, — Это известно богам Шибальбы.
— Великий Ягуар всего лишь открыл портал потомку Кукулькана… У Древа жизни много ветвей, и ни одна из них не хуже и не лучше другой. Великий Ягуар не нарушил равновесия.
— Богам Шибальбы угодно, чтобы Великий Ягуар так больше не поступал.
— Великий Ягуар всегда чтит волю Богов Шибальбы, — смиренно ответило существо в накидке из ягуарьих шкур.
В этот момент Вениамин невольно содрогнулся и ещё больше припал к каменным плитам верхней платформы пирамиды — существа повернулись друг к другу, и он, наконец, увидел их лица… Если это, конечно, можно было назвать лицами…
Над накидкой из панцирей черепах с постоянно снующими между ними змеями, которые их связывали воедино, возвышалась голова крокодила с длинной пастью и выступающими наружу саблевидными зубами. У второго существа, была голова ягуара, только она была намного крупнее, чем головы на покрывавших его шкурах…
— Великий Ягуар провёл человека через портал и не забрал его память, — сказало существо с головой крокодила, — Это большая ошибка! Людям не дано пересекать границы миров и сохранять при этом память о других мирах! Именно поэтому у людей нет памяти о прошлых жизнях, когда они попадают в новые миры — они рождаются без воспоминаний…
— Великий Ягуар не смог забрать память у человека… — несколько растерянно отозвалось существо с ягуарьей головой, — Иначе человек никогда бы не узнал, что его желание исполнено.
— Это ошибка Великого Ягуара, — сказал крокодил, — Богам Шибальбы это известно…
— Что же теперь делать? — спросил Великий Ягуар, — Человек здесь, и он видит нас.
— Богам Шибальбы это известно… — существо с головой крокодила замолчало, а потом медленно повернулось к припадшему к земле Вениамину.
Тот невольно попятился на четвереньках. Крокодилоголовый в накидке из переплетённых змеями черепах решительно шагнул к Вениамину, протянул вперёд руку, похожую на драконью лапу с длинными изогнутыми когтями, и хрипло, раскатисто, но почти торжественно сказал:
— Перед тобой один из повелителей Шибальбы! В моей власти открыть врата Иного мира! Готов ли ты пройти все шесть домов Шибальбы, чтобы в Доме Мрака преклонить колени перед богами Шибальбы?
Крокодилоголовый замолчал, словно окаменев, и даже его глаза вдруг показались всего лишь мёртвыми, чуть блестящими камнями…
В страхе припав к земле и, неудобно вывернув голову, глядя с ужасом снизу вверх на могучего монстра, Вениамин едва слышно пробормотал:
— Я не понимаю… Я не знаю…
И тут в разговор вступил Великий Ягуар — чуть склонившись к Вениамину и пристально глядя на него своими жёлто-оранжевыми непроницаемыми глазами, он прорычал:
— Тебе предстоит пройти Дом Холода, Дом Огня, Дом Ягуара, Дом Летучей Мыши и Дом Обсидиановых Ножей. Если твоя душа не покинет тело в этих испытаниях, то в Доме Мрака ты сможешь просить богов Шибальбы о чём хочешь… Однако Великий Ягуар не может обещать, что боги Шибальбы исполнят твою просьбу.
— Простите, что? — переспросил совершенно потерявшийся Вениамин, — Мне ничего не нужно… Я просто хочу вернуться назад.
В этот момент глаза крокодилоголового вспыхнули красным светом, словно они были из раскалённого металла, и в следующее же мгновенье Вениамин увидел, что никого кроме него на верхней платформе пирамиды нет — крокодилоголовый и Великий Ягуар исчезли.
Вениамин даже не понял, как это произошло…
В следующее же мгновенье сильный порыв ветра ударил ему в лицу и в грудь. Это был словно ветер пустыни: горячий, сухой и наполненный мелким песком. Машинально зажмурившись, Вениамин не удержался на ногах, упал на каменный пол и внезапно осознал, что где-то здесь уже должны были быть ступеньки вниз… «Надо отползти подальше от края…» — мелькнуло в его голове, но он не успел даже открыть глаза, как внезапно ощутил, что позади него открылась пустота, и он начал бесконечное падение по крутым ступенькам вниз, с сорокаметровой высоты храма Ноочь Муль…
Всё закончилось гораздо раньше, чем ожидалось. Вениамин внезапно вздрогнул всем телом почувствовав сильный удар по спине. Он открыл глаза в темноту и попытался осознать, что происходит. Тёмная тесная комната, низкий потолок… Откуда-то сбоку появилась едва различимая в полумраке физиономия кладбищенского сторожа… Фёдор Михайлович — так он, кажется, себя назвал?
— Эй! Ты чего? — старик показался не на шутку обеспокоенным, — Эк, грохнулся-то как с кровати… Хорошо ещё, что невысоко…
Приглядевшись, Вениамин опознал в тусклом освещении спартанский интерьер кладбищенской сторожки.
— Дед, ты кто? — спросил Вениамин, хотя сразу узнал сторожа с кладбища.
— Фёдор Михалыч, — пожал плечами старик, — Но не Достоевский…
— Понятно… — Вениамин приподнялся с пола и сел, прислонившись спиной к кровати.
— Чего понятно? — сторож присел на койку, — Ты кто, вообще, такой и как здесь оказался?
— Ох, и палёная, видать у тебя водка, дед! — Вениамин приложил ладонь ко лбу — голова раскалывалась от боли.
— Какая водка? — совершенно искренне удивился сторож, — Ты кто такой?
— Не узнаёшь? — в свою очередь удивился Вениамин, — Забыл что ли? Я же по поводу могилы приходил. Искал я могилу… А ты мне говорил, что такой тут нет.
— Могилу… Искал… — Фёдор Михайлович озадаченно почесал затылок, — Не помню… Хотя… Ну-ка, повернись вот так, к свету…
Сторож довольно бесцеремонно взял Вениамина за подбородок и повернул его в сторону лампы.
— А-а-а! — воскликнул старик, — Теперь признал! Повзрослел, но узнать можно… Могилу, говоришь, искал? А фамилия какая там была?
— Акатьевы! Акатьева Ирина и Акатьев Алексей, — сказал Вениамин.
Сторож кивнул:
— Точно! Акатьев… — он подошёл к шкафчику, достал початую бутылку водки и плеснул немного в стоявший на столе стакан, — Бушь?
— Не, и так голова раскалывается… — ответил Вениамин, — Вспомнил, наконец?
— Вспомнил-вспомнил, — отозвался сторож и быстро опустошил стакан, — И даже знаю, где могилка-то та…
— Знаешь? — Вениамин торопливо поднялся на ноги.
— Знаю, — кивнул старик, — Пошли, покажу.
Он взял с полки слегка заляпаный краской фонарь, проверил его (включил-выключил) и направился к двери:
— Пошли, Акатьев!
Вениамин последовал за ним.
Была уже глубокая ночь. Пройдя по слегка освещённой фонарями аллее, они свернули в темноту и побрели среди могил. Сторож светил фонарём, который оказался на самом деле довольно тусклым.
— Вот здесь! — наконец сказал он и посветил Вениамину на какое-то надгробие, — Акатьев! Видишь?
Вениамин подошёл поближе и оцепенел — на могиле, и правда, золотистые буквы складывались в слова: «Вениамин Геннадиевич Акатьев. 1979–1993 г.»
Да — имя, фамилия и отчество могли совпасть. Но на памятнике была так же и фотография. Ошибки быть не могло — на фотографии был сам Вениамин, когда ему только-только исполнилось четырнадцать лет…
— Что это?.. — едва слышно вымолвил Вениамин.
— Как «что»? — удивился сторож, — Могила твоя! Вот — здесь ты и лежишь. Я же сначала тебя не признал, а потом фотографию эту вспомнил, и всё прояснилось. Вообще, по детям трудно сказать, как они будут выглядеть, когда вырастут; а вот по взрослым — детские фото всегда можно распознать. Твоя фота? Конечно, твоя!
Вениамин недоумевающе уставился на него:
— Получается, что я вот уже как почти двадцать пять лет как умер?
— Ну! — кивнул сторож, — Всё точно, помер!
— А как же ты тогда можешь меня видеть? — спросил Вениамин, — Если я умер…
— Ха! — махнул рукой сторож, — У меня ж алкоголизм — я и не такое вижу! Тут ко мне много вашего брата приходит. У тебя ещё проблема простая — могилу найти, а у других — и это уладить, и то устаканить… И чего вы никак не успокоитесь? Вот я помру — клянусь, никого напрягать не буду. Вот помер — и всё! Хоть тотальный армагедец — из могилы не выйду! Оно мне надо?
Вениамин растерянно смотрел на надгробие. Что всё это значит? Открылся ещё один портал, и он попал в ещё один мир, где нет ни Ирины, ни Алёшки, ни его самого?
«Господи!» — подумал Вениамин, — «Какого чёрта я попёрся в эту Мексику? Зачем я карабкался на эту пирамиду? Зачем мне, вообще, все эти боги майя? Неужели это теперь никогда не закончится?»
— Ну, — сказал сторож, прервав его мысли, — Я пошёл. Покойся тут с миром.
— Послушай, дед, — сказал Вениамин, — А ты не знаешь, что такое «Шибальба»?
— «Шибальба»? — старик задумался, — Нет, не знаю. Наверное, у каждого она своя…
Вениамин рассеянно кивнул и снова уставился на могилу. Старик поковылял прочь, унося с собой тусклое круглое пятно фонаря. Темнота вокруг сгущалась всё больше и больше. Близлежащие могилы как-то незаметно растворились во мраке. Вениамин шагнул вперёд и присел на каменное надгробие не сводя глаз с серого обелиска со столь знакомой ему фотографией. В лицо подул влажный тёплый ветер. Вениамин огляделся, но вокруг была непроницаемая темнота. Теперь даже и обелиск исчез во мраке. Вениамин потрогал шершавую могильную плиту, на которой сидел. Разве не была она только что гладкой и холодной? Теперь он ясно ощущал тёплый шершавый известняк, нагретый за день тропическим солцем и не успевший остыть. Приглядевшись, можно было заметить, что это уже было не надгробие, а самая нижняя ступенька пирамидального храма майя Ноочь Муль в Кобе. Вениамин поглядел наверх, а потом нащупал рукой в темноте следующую ступеньку. Потом он осторожно начал карабкаться наверх, всё выше и выше, и одновременно вокруг становилось всё светлее и светлее — над джунглями Юкатана поднималось солнце…